Влад Воронов
Земля лишних. Слуга трех господ

© Воронов В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Часть первая. Дождь без конца

– Не нравится мне это! – сидящий за рулем «буханки»[1] капитан Букин, здоровенный мужик лет пятидесяти, зло глянул в зеркало заднего вида. – Видишь его?

Я обернулся.

– Синий «Т-4»[2]? Вижу. Еще на выезде из города прицепился.

Изрядно потрепанный темно-синий «Транспортер» держался как приклеенный в сотне метров позади. Узкая мокрая шоссейка здорово охлаждала пыл большинства потенциальных гонщиков, хотя отдельные джигиты и пытались «вышивать» в облаках грязи между попутными и встречными. А подозрительный микроавтобус катил себе неторопливо сзади, не приближаясь и не пытаясь обгонять.

– Не за тобой хвост? – полюбопытствовал Букин.

– Может, и за мной. Или за тобой. Какая сейчас-то разница?

– Согласен. Надо или отрываться или возвращаться обратно. Только посторонних на точке не хватало.

– Охрана точки нам не поможет?

– Не исключено, что эти сами туда не полезут. Проследят, засекут место, вызовут подмогу. А насчет охраны – это же не батальон. Нет, надо отрываться, и быстро. После поворота на Зюзино дорога пустеет. Догонят, прижмут, допросят… Кто знает, сколько там внутри бойцов, в этом долбаном автобусе…

Пару минут мы ехали молча. Проскочили очередной перелесок, повернули, и дорога полезла вверх.

– Все, придумал. Там дальше, за перегибом, снова лес будет. Дорога спустится и пойдет вдоль ручья. Спрыгнем с дороги, махнем через ручеек в канавке и по просеке вылезем на грунтовку – там есть одна.

– Не утонем по такой погоде? – Я скептически оглядел ноябрьский пейзаж за мутным от капель стеклом окна: – Поздняя осень в Ивановской области. Вода, елки, грязь…

– Не должны, мы же на «уазке» – «уазка» не подведет. Летом я там проезжал. Если не заглохнет – проедет.

– А если заглохнет?

– Тогда придется побегать. Но очень не хочется.

– Может, просто свернем в место поглуше да встретим этих на «Транспортере» в два ствола?

– У тебя совсем мозгов нет? Не путай Новую Землю со Старой. Никто нам не разрешит оставлять горы трупов. Да и со стволами небогато. Я здесь обычный офицер-неудачник из захолустной части, ксивы-«вездехода» у меня нет и полной машины пулеметов тоже.

Про заметную у него под мышкой железку капитан распространяться не стал. Его дело: не хочет воевать – не надо. И я в кои-то веки обычным пассажиром побуду.

– Так, готовься. Вон за тем поворотом я приторможу и съеду вниз. Держись крепче.

Упрашивать меня держаться не понадобилось. «Ручеек в канавке» оказался бурным потоком на дне глубокого оврага, по крутому склону которого мы бодро скатились вниз. С размаху влетели в воду, да так, что мутная жижа перехлестнула крышу и хлынула внутрь салона через многочисленные дыры и щели, которыми кузов «буханки» изобилен, как Ближний Восток – нефтью. Вода на полу поднялась до середины икр, заливаясь в ботинки. Завизжали проскальзывающие ремни, однако чудо-автомобиль не заглох, а бодро попер дальше, медленно, но уверенно карабкаясь на противоположный склон. Убедившись, что шансы пересечь ручей у нас есть, я снова обернулся.

Синий «Фольксваген» стоял на обочине. Опустив стекло пассажирской двери, за нами наблюдал какой-то мужик в вязаной шапке. Остальные не показались – так и не удалось узнать, сколько их там, внутри.

Подъем закончился. Мы нырнули в узкую щель меж деревьев. Преследователи здраво оценили свои вездеходные возможности и за нами не полезли.

– И куда теперь?

Проломившись через вал кустов, Букин выехал на просеку. Лесная дорога была в неплохом состоянии, ее явно чистили несколько лет назад. Местами вылезли кусты и мелкие деревца, пару раз мы переезжали поваленные деревья, но в общем и целом получалось держать скорость повыше пешеходной. Видно было, что капитан расслабился. И я решился отвлечь его от вождения.

– Если преследователей несколько и у них есть карты и радиосвязь, то они встанут в ключевых точках и нас перехватят. По асфальту можно двигаться гораздо быстрее, чем по лесу.

– Ну и пусть двигаются. Чтобы отсюда добраться до нужного места, нам дороги не нужны. По здешним лесам… Проедем.

Я не стал спорить и сосредоточился на дороге. Влететь в яму или пропороть колесо не хотелось категорически. Вскоре, по просьбе капитана, начал штурманить, сверяя картинку на экране навигатора с бумажной картой из капитанской планшетки.

Примерно через полчаса мы выбрались на выложенную бетонными плитами дорогу и минут двадцать катились по ней. Потом дорога свернула к зеленым воротам в глубине леса, а мы продолжили свой путь прямо, по разбитой грунтовке.

До места добрались часа через три, когда осеннее небо уже начало понемногу темнеть. Доехали без потерь, только один раз пришлось рубить ветки на здоровенной ели, свалившейся поперек очередной просеки. Я уже морально готовился пилить и полутораобхватный ствол, но Букин без особого труда перевалил через бревно и погнал дальше.

Облупившиеся, бывшие когда-то зелеными ворота с красной звездой, караул проверяет документы, и вот мы уже катим между типовыми ангарами из серого силикатного кирпича. Обычный технический парк воинской части, в который мы заехали с заднего входа. Капитан останавливает «уазку» возле дальнего ангара и делает знак идти за ним. Подхватываю рюкзак и спешу за Букиным. В мокрых ботинках противно хлюпает вода. Ногам холодно и неуютно. Где-то рядом слышен гул моторов тяжелых грузовиков.

Внутри ангара очередной пост, проверка документов, еще одна дверь, и вот они – Ворота! Дверь между Мирами. Сама рамка привычная, но вместо транспортера установлен под наклоном обыкновенный рольганг – поверхность с роликами, облегчающая горизонтальное перемещение грузов. Вполне разумная рационализация, те же ящики так гораздо проще отправлять. Никаких тебе платформ и транспортеров по рельсам, сплошная экономия.

Обидно, я после форсирования «ручейка» надеялся хотя бы носки поменять на сухие в зале ожидания. Чайку попить. Нужду справить в комфорте. Хотя… Может быть, еще и сбудутся мои мечты. Портал не работает, железные ящики не гудят, лампочки не светятся. Насчет чая не уверен, а с носками – точно успею.

Букин тем временем двинулся выяснять, как там с отправкой. Вернулся злой. Какая-то организационная накладка вышла, и ждать нам не меньше часа. Я успел и переобуться, и туалет найти. И уже завел разговор о чае, когда снаружи послышалась стрельба.

Сперва еле заметная, потом все громче и громче. Грохнул взрыв. Капитан выскочил в соседнюю комнату и буквально за шиворот приволок тощего мужика в очках.

– Заводи свою шарманку! Быстро!

– Но я не могу! Вы что, не слышите, что на улице происходит?

– Именно поэтому! Еще пара минут, и будет поздно!

Тощий перестал возмущаться и споро защелкал тумблерами на пульте. Ангар наполнился нарастающим гудением, рамка засеребрилась по краям, но в середине оставалась черной.

– Должен предупредить, что не всегда удается нащупать канал сразу. Иногда процесс занимает довольно продолжительное время, и с этим ничего нельзя поделать.

Букин горестно вздохнул и произнес неожиданно ласково:

– Ты уж постарайся, родной!

Гудение еще усилилось, портал наливался серебром, ярким в полумраке ангара.

– Вы уже переходили? Правила знаете?

– Знаем. Только вперед.

– Отлично, вроде нащупал канал. Еще пара минут.

Стреляли уже совсем близко, за стенкой.

– Можно уже?

– Пока нет, но скоро.

Дальняя дверь приоткрылась, оттуда вылетело что-то железное, дымящееся, стукнулось о край рамки и отлетело в угол. Граната! Вторая смертельная железка закатилась под рольганг.

– Твою мать! – заорали мы хором.

Капитан хватает меня за воротник и штаны и швыряет вперед, в сияние портала. Вспышка, волна тепла, волна холода. Успеваю заметить какие-то мокрые булыжники. Боль в коленях и локтях. И в ту же секунду что-то тяжелое сверху. Стремительно приближающиеся к лицу камни. Вспышка. Темнота.

Сознание возвращалось странно, какими-то огрызками. Жив? Вроде да. Кто я? Влад Воронов. Это по имени. А по жизни? Был инженером. Был программистом. Был банковским аналитиком.

Даже хакером пришлось поработать, когда попал в странную службу под названием «Финансовая разведка» странной организации под названием «Орден». В странном мире, который называют Новой Землей, куда попадают через такие вот порталы под названием Ворота, с гудением и прочими спецэффектами.

Собственно, орденские ученые эти самые Ворота и придумали лет тридцать назад. Открыли Новую Землю и взялись ее заселять, благо местное население отсутствовало. Зато в изобилии водились диковинные звери, птицы и рыбы, росли невиданные растения. Состав атмосферы и гравитация не сильно отличались от староземельных и были комфортны для человека. Разве что в сутках было около тридцати привычных часов, а в году четыре с лишним сотни дней.

Понятно, что желающих ехать в непонятную даль и глушь по своей воле было немного. В основном переселялись те, у кого на Старой Земле были какие-то проблемы. Орден активно искал таких людей и оказывал помощь в переселении. А если Ордену был нужен какой-то специалист или просто богатый человек, такому проблемы создавали искусственно. А потом предлагали переселиться. Примерно так и оказались на Новой Земле мы с моим одноклассником Димкой. Банковский аналитик и хакер-универсал – идеальное сочетание для создаваемой Орденом службы финансовой разведки.

Правда, потом оказалось, что сидением за компьютерами наши должностные обязанности не ограничивались. Пришлось и поездить по разным местам, и порасследовать, и пошпионить, и даже пострелять. Волею обстоятельств и по живости характера мы влезли во множество сомнительных историй. В результате и врагов себе нажили, иногда довольно влиятельных, и друзьями обзавелись.

А апофеозом моей глупости стало совсем недавнее приключение… понятно, на какое место. Выловил из моря полуживого паренька. Тот оказался с русского военного корабля, который шпионил за Орденом. Да, здесь тоже своя холодная война между местными супердержавами, Протекторат Русской Армии против проамериканского Ордена. На Новой Земле две русские территории, есть еще Московский протекторат, но он силенками не блещет. Местные «москвичи» больше занимаются торговлей и сельским хозяйством, а вот «армейцы» построили серьезную по здешним меркам промышленность и претендуют на часть мирового господства, благо армия у них большая и опытная. И я, сотрудник Ордена, вместо того чтобы проявить лояльность и сдать соотечественника местным спецслужбам, спрятал его и помог добраться домой. В результате попал под подозрение и был вынужден бежать на Старую Землю по чужим документам. А мою беременную жену Лили вывезла старая знакомая Хлоя Виндмилл, дочка одного из основателей Ордена. Верхушка Ордена состоит из нескольких кланов со своими идеями по развитию Новой Земли, и отнюдь не все эти проекты нравятся папе Виндмиллу. Вот он и отправил меня обратно за Ворота договариваться с русскими о совместных действиях против «неправильных» орденских кланов. Капитал ради хорошей прибыли легко продаст бывших друзей бывшим врагам.

Отказаться я не мог. Семейство Виндмиллов помогло мне, я должен помочь им. Тем более поездка намечалась не особенно сложная, без посещения орденских земель, на которых меня, не исключено, до сих пор ищут. Самолетом в Москву, оттуда в Ивановскую область, где в одной из воинских частей у Протектората Русской Армии расположены их единственные Ворота между мирами. Отбитые с боем в свое время у того же Ордена. Дальше – переход на Новую Землю, общение с руководством ПРА, возвращение… И все, потом я свободен, могу отправляться на все четыре стороны. Благо денег успел накопить, на безбедную старость хватит.

Поначалу все шло по плану. Прилетел, на перекладных добрался до Иванова. Там, на вокзале, меня встретил капитан Букин (можно просто Семеныч) на своей «буханке»…

Воспоминания в голове все ускоряли ход. Преследующий микроавтобус, преодоление оврага, гонки по лесу, стрельба за стеной, граната, яркая вспышка портала…

И словно включили все органы чувств. Заныли локти и колени. Заболел ушибленный лоб. Кожа ощутила влагу и холод. Запахло мокрой землей и камнем… А еще кровью очень сильно.

И что-то тяжелое сверху. Дышать тяжело.

Я попробовал пошевелиться. Тщетно. Ноги двигались, и даже зад приподнимался, но на спину словно бетонный блок положили. Подтянул руки под себя. Уперся. Толкнул. Тяжесть сместилась правее. Подтянул ногу. Толкнул изо всех сил. Давление ослабло, я выполз влево и обернулся.

И столкнулся лицом к лицу с Букиным. Глаза его были открыты, но совершенно пусты.

Я перевернулся на спину, потом медленно, аккуратно сел. В голове кружилось, но терпимо. Есть надежда, что обошлось без сотрясения.

Посмотрел на капитана внимательнее и еле успел отвернуть голову в сторону, чтобы не стошнило на себя. Не очень-то и много у меня внутри было, последний раз ел утром – какую-то булочку, купленную еще в Москве. Встал, добрел до соседней лужи, ополоснул руки и лицо. Довольно чистая лужа, кстати.

Вернулся к Букину. Вернее, к его туловищу. Впечатление было, словно кто-то аккуратно отрезал капитанские ноги по верхней части бедер и унес с собой. Не оторвал, не откусил, а именно что отрезал гигантским и очень острым лезвием. И кисти левой руки тоже не было. Зато чего было в избытке, так это крови. Проверка пульса дала предсказуемый результат. Не живут люди с такой кровопотерей.

Только сейчас догадался отвлечься от «натюрморта» и оглядеться по сторонам. Каменистый склон. Редкие скрюченные деревья и такие же кусты. Идет дождь, но на Ивановскую область не похоже – нет елок и довольно тепло.

Значит, портал все-таки сработал. Но сработал как-то неправильно. Вряд ли в ПРА принимают грузы в этой каменной пустыне, да и приемных Ворот не видно. Вдобавок от Букина перенеслась только половина. Слышал, что Ворота иногда чудят, но чтобы так?

Медленно, но неотвратимо накатило понимание, что легкой прогулки не получилось. Я оказался в какой-то глуши, и надо будет здорово постараться, чтобы выйти к людям. Сколько дней это может занять? С водой все хорошо, при таком дожде и каменистой почве напиться можно из любой приглянувшейся ямки в камне. Еды у меня нет, но я без нее могу обходиться довольно долго. Несколько дней уж точно.

Проблем, собственно, три. Где я нахожусь, куда идти и как не быть съеденным.

Судя по дождю и отсутствию жары, я сейчас в Северном полушарии Новой Земли, тут как раз зима – мокрый сезон. Идти надо вниз – люди редко селятся на горах, все больше равнины предпочитают. А вот как избежать поедания моей драгоценной тушки? Отнюдь не все хищники зимой впадают в спячку, а я даже штопора не взял, не говоря уже о ноже. Черт бы драл эти новые авиационные правила!

У меня оружия нет, а вот у Букина явно подмышка оттопыривалась. Расстегиваю на капитане бушлат и достаю из подмышечной кобуры видавший виды пистолет Макарова. Обидно. Знаю про его надежность, но… Просто не люблю. И магазины менять неудобно. Хотя их и нет, сменных магазинов. Лишь горсть патронов в кармане бушлата. Старательно обыскал покойного и стал богаче на зажигалку. Ни новоземельских денег, ни документов. Мужик явно не собирался путешествовать по саванне.

Пару часов потратил на похороны Букина. Затащил тело в узкую щель, сверху засыпал щебнем с ближайшей осыпи и укрепил десятком камней покрупнее. Сверху положил бушлат с капитанскими погонами, придавил булыжниками, чтобы ветром не унесло. Фуражка была бы более к месту, но – увы!

Постоял, помолчал и пошел вниз по склону. Спасибо капитану и поклон земной. Он меня от гранат спас, получается, в портал запихнув. Если сам жив останусь – вернусь и похороню по-людски. А салют пусть те устраивают, у кого патронов много.

На засаду я напоролся на следующее утро, когда усталый и разбитый брел по недавно обнаруженной тропе. Для машин тропа мало подходила, разве что багги проедет или подготовленный джип, но пешие и конные должны быть благодарны тому, кто ее проложил и поддерживал в рабочем состоянии. Ночью спать не рискнул – брел себе по камням в неясном свете луны, которая то появлялась, то почти терялась в облаках. Пару раз спотыкался и больно бился локтями и коленями, но в общем и целом ночь прошла без особенных потерь. Устал и промок, не без этого, зато под курткой было пока тепло. Когда немного развиднелось, пошел быстрее. И готов был шагать так еще долго, пока не найду где-нибудь сухое место для привала. Вот только человек предполагает, а там, наверху, могут быть совсем другие планы.

Пустынное, но пологое плато сменилось довольно крутым склоном, заросшим высокими кустами. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не подвернуть ногу и не грохнуться. Хорошо, что не оказался здесь ночью. Я был так занят разглядыванием дороги, что прошляпил появление пары новых персонажей. Точнее, четырех, если лошадей тоже считать.

Уже не первый раз обращаю внимание, что здесь, на Новой Земле, многие склонны к некоторой театральности. Видимо, пытаются реализовать несбывшиеся детские мечты. Берут себе имена известных людей или киношных персонажей, одеваются, словно на съемки, и говорят, как по сценарию. Вот и эти двое выглядели актерами низкобюджетного вестерна. Темные шляпы с широкими полями, длинные плащи, остроносые сапоги со шпорами. Разве что лица платками не закрыты. Нормальные такие смуглые латиноамериканские лица, только уж очень мрачные. Под стать темным шляпам. Знатоку вестернов сразу ясно – это отрицательные персонажи. Mal hombres[3], одним словом. Испанский, он вообще яркий язык, там у слова «негодяй» три десятка синонимов.

Еще интересно, я в этом театре абсурда за хороших или за плохих? А то у меня вовсе шляпы нет, ни белой, ни черной. В капюшоне хожу. Кстати, надо бы его откинуть, а то и видно плохо, и слышно так себе.

Мужики на лошадях на мое шевеление отреагировали без восторга. Тот, что повыше, качнул ружьем, которое держал поперек седла. Ружье тоже прямиком из фильма, винчестер со скобой для перезарядки.

– Stop. No move[4].

Вот даже как! Со мной говорят почти по-английски, хотя и с явным мексиканским акцентом. Повезло. Не придется объясняться жестами и лихорадочно вспоминать разрозненные испанские слова. У меня с языком Сервантеса почти никак. Могу поесть заказать или номер в гостинице снять, и все, пожалуй. Не было необходимости учить серьезно. Хотя наверняка понял бы, особенно когда человек с ружьем говорит. Ну что, стою и не двигаюсь.

– Who you?[5]

Интересный вопрос на самом деле. У меня с собой три айди. Это карточки такие с фотографиями, они на Новой Земле паспорт заменяют. И банковскую карту еще. Их Орден при переходе выдает. Некоторые территории своим гражданам еще и собственные документы делают, но айди признают везде. Так вот, у меня есть моя настоящая карточка на имя Влада Воронова. Есть другая, тоже настоящая и тоже с моей мордой, на имя Жана Лефевра, выданная недавно Орденом для одной секретной операции. Таких настоящих айди на разные фамилии у моего бывшего начальника Марлоу лежит в сейфе целая стопка. Жаль, до них сейчас не дотянуться. Ну, а третью карточку я когда-то украл у одного наглого доктора по имени Гржимеж Сокальский, и по ней умудрился недавно вернуться на Старую Землю. Фотка там на мою морду не похожа совсем, но благодаря парику, везению и знакомому пареньку на Воротах – прокатило.

И теперь надо решить, кем назваться. С учетом того, что за Влада Воронова назначена неплохая награда Московским протекторатом, а Жана Лефевра могут искать в Нью-Рино. Но могут и не искать. А еще их обоих наверняка ищет Орден. Многим я успел на хвост наступить. Но мои нынешние собеседники к стражам порядка явно не относятся, да и до орденских земель здесь далековато, судя по всему.

Решено. Назовусь Лефевром.

Назвался. На вопрос, откуда я, ответил, что из Франции. Мужика явно больше волновало, откуда я взялся на этой пустынной дороге посреди ничего, но сформулировать столь мудреный вопрос он не смог. Поэтому спросил про оружие. Я ответил, что оружия не имею. Расстегнул и распахнул куртку, снял рюкзак.

– Bueno. Ven aqui. Aqui. Manos arriva[6].

Это второй в разговор вступил, мелкий. Смотрится он не столь брутально, да и высокий голос несколько из образа выбивается. Но смеяться что-то неохота. Вестерны хорошо смотреть лежа на диване, а вот участвовать в них, да еще в качестве жертвы, не тянет совершенно. Как я понял, он меня зовет поближе не просто так, а чтобы руки связать. Как раз веревку достает.

Я снова рюкзак надел, куртку застегнул. Улыбаюсь туповато: не понимаю по-испански. Недобры молодцы перекинулись парой фраз с кривыми ухмылками, после чего первый снова качнул ружьем.

– Go to he, gringo. Hands up. We go home. You do good to I and he[7].

И снова скалятся.

Что-то слабо верится, что меня зовут текилу пить и марьячей[8] слушать. Больше похоже, что запланированные забавы мне очень не понравятся.

Что делать? Иду. Руки держу не то чтобы вверх, но на виду. И испуг на лице старательно демонстрирую. А сам лихорадочно пытаюсь вспомнить, что там с пистолетом в рюкзаке. Патрон должен быть в патроннике, только предохранитель снять. Не забыть взвести курок, иначе первый выстрел может в молоко уйти. Как же плохо воевать чужим оружием! Но вариантов особо и нет.

Всадники опять между собой переговариваются. Эх, знать бы испанский! А так – только отдельные слова понимаю. Los nostros dos’ – это, насколько я помню, что-то вроде «мы двое», aburrido – «скука». Шлюхи в кабаках, когда клиента клеят, что-то похожее твердят. Типа, если сеньор скучает, то сеньорита скрасит его досуг. Скучаете, значит? Хорошо, будет вам массовик вот с таким затейником!

Подхожу. Высокий с ружьем остался правее и дальше, меня от него лошадь мелкого прикрывает. Мелкий оружия в руках не держит, он моток веревки разматывает и на меня весело смотрит. А чего не веселиться, когда на бедре висит здоровенный ствол и приклад ружья из седельной кобуры торчит?!

Пора! Последний шаг делаю так, чтобы правую руку было не видно за лошадиной шеей. В карман рюкзака ее, пистолет за ручку и наружу, предохранитель выключить, курок взвести. И еще полшага вправо. Я теперь прямо перед лошадью мелкого оказался, она фыркает и подает назад. Высокий появляется в прицеле. Быстрая двойка в корпус, защиты на всадниках не видно, обычные свитера под плащами. Вижу, как дергается высокий. Попал, оба раза попал.

Вот только рассмотреть подробности не получилось. Коняге мелкого не понравилась стрельба под самым носом. Она рванулась вперёд и сшибла меня с ног. Совсем рядом гулко грохнул чужой выстрел, не причинив, по счастью, никакого вреда. Я приземлился на задницу и ошарашенно попытался что-то различить в дыму.

Лошадь мелкого уже трещала кустами где-то слева. Длинный лежал на дальнем конце поляны, его коняга фыркала и дергала опущенной башкой, но не убегала. Где мелкий?

Краем глаза замечаю какое-то движение слева. Валюсь на бок и еще в процессе начинаю стрелять в ту сторону. Раз, другой, третий… С той стороны вспышка, гулкий грохот, и какой-то не то треск, не то стук сзади и сверху. И как будто ветер прошел по кустам.

Еще раз стреляю в том направлении, где видел вспышку. В пистолете осталось два патрона, надо аккуратнее расходовать, а то даже застрелиться нечем будет. Тишина, только топчется и храпит лошадь длинного. Дым постепенно редеет.

Старательно вглядываюсь туда, откуда в меня стреляли. Шевеления не видно. Дальше лежать смысла нет, осторожно встаю, продолжая держать под прицелом темную кучу в десятке метров от себя. По-хорошему, надо бы выстрелить еще разок, чтобы видеть результат. Но патроны, патроны…

Подхожу поближе. Мелкий лежит на спине, в правой руке зажато что-то, похожее на старинный пистолет. Левая пустая. Крови уже натекло немало, и она продолжает течь. На лице удивленное выражение, глаза стеклянные. Трогаю шею – покойник. Наступаю ему на правую руку, выворачиваю оружие. Ну надо же! Обрез – оружие кулака. Только у него не винтовка обкромсанная, а охотничье ружье. В ствол палец просунуть можно. Как он умудрялся из такой пушки без приклада стрелять и не остаться без кисти – большой вопрос. Возможно, все дело в дымном порохе.

Снова хрипит и топочет лошадь длинного. Ей очень хочется убежать, но седок, падая, зацепился за повод. А эта дура в попытках вырваться истоптала все кругом, включая своего хозяина. Если и не был убит сразу, то теперь точно покойник.

Вспоминаю: что я знаю про лошадей? Что это крайне ленивые и нервные животины, требующие регулярного ухода. Что они пугаются любой мелочи и несутся не разбирая дороги. Как их успокаивать-то? Вроде разговаривать с ними надо спокойным голосом.

Подхожу поближе. Коняга меня замечает и затихает. Похоже, просчитывает, опасен ли я для лошадиного здоровья. Зыркнула раз, другой, решила, что опасен, и затеяла задом ко мне поворачиваться. Хорошо хоть, она немного в маневре сейчас ограничена и быстро крутиться не может. Успел уйти из-под удара и снова напротив башки оказался. Разговаривать надо? Будем разговаривать. А если не договоримся – брошу эту дуру здесь, пусть ее гиены жрут.

– Что ж ты, волчья сыть, травяной мешок, такое творишь? Зачем бесишься? Давай я тебя быстренько отвяжу, а потом домой, в любимое стойло. Там и пожрать можно! Насыплю тебе овса полную кормушку…

Лошадь бдительности не теряла, но лягаться уже не рвалась. Я говорил, и говорил, и говорил, и постепенно, по полшага, подходил все ближе… Более идиотскую ситуацию представить трудно. На поляне два трупа валяются, а мокрый и чумазый, сутки не спавший и не жравший дядька ласковым голосом рассказывает лошади сказку про колобка – первое, что в голову пришло. И все это под проливным дождем.

Моего красноречия хватило на пару минут. Потом я быстро преодолел последние три шага, крепко взял лошадь под уздцы и пообещал познакомить с татарской кухней, если продолжит выделываться. Вроде договорились.

Как оказалось, длинный носил ремень с жуткого размера металлической пряжкой. За эту пряжку повод и зацепился. Я подтянул лошадь чуть ближе и отцепил от покойника, потом отвел метров на пятьдесят на наветренную сторону и привязал ее там.

Вернулся на поляну собирать трофеи. И обломался по полной. К обрезу у мелкого было всего два патрона в кармане плаща. Ружье убежало вместе с его лошадью, там же, судя по всему, остались прочие припасы.

А над длинным изрядно потрудилась его животина. До кучи она умудрилась погнуть ствольную коробку винчестера до полной неработоспособности и сломать защелку револьвера. Возможно, специалист при наличии запчастей и смог бы что-то сделать, но мне-то нужна была возможность стрелять здесь и сейчас.

Я чуть не взвыл от досады! Вроде бы одержал славную победу, а расходов оказалось больше, чем доходов. Стал обладателем оружия без боеприпасов и патронов без оружия. Хотелось зарядить обрез последней парой патронов и застрелить тупую скотину. Но, по здравом размышлении, пожалел. Патроны, естественно.

По карманам у моих внезапных оппонентов оказалось чуть мелочи. Документов они с собой не возили.

Вернулся к лошади. Кроме ружейной кобуры, ничего к седлу подвешено не было. И пустые карманы… А это значит… Это значит, что у них неподалеку есть база, где они как минимум хранили еду и корм для скотины, а скорее всего там же и жили какое-то время.

Может на базе оказаться кто-то еще? Почему бы и нет? Тогда нужно рвать отсюда когти как можно скорее. Садиться верхом и гнать. Второй день без еды и отдыха. И без корма для лошади. Так себе идея.

Но не дает покоя сказанная тощим фраза: «Нам вдвоем скучно». Вдвоем. То есть они по какой-то причине кукуют вдвоем в этой глуши.

Что еще меня удивило? Оба были не особо промокшими. Мою одежку можно выжимать, несмотря на все хитрые водоотталкивающие пропитки, а их едва начала намокать, даже шляпы. И лошади потом не воняли. То есть берлога у них где-то неподалеку. Совсем рядом. Если кто-то там был, он не мог не слышать выстрелов. И, если я сейчас уеду, за мной обязательно пошлют погоню. И непременно догонят, поскольку мне иногда надо спать и есть.

А посему – отправляюсь искать берлогу. Если не повезет, хоть помру не очень уставшим. А повезет – поем и согреюсь. Как искать? А лошадь на что? Я же говорил, что это самая ленивая скотина на свете, хуже даже человека, хотя, казалось бы, такое невозможно. Всегда найдет дорогу к стойлу.

Ладно, пора. Взгромоздился в седло, сунул ноги в стремена, взял в левую руку повод, толкнул пятками в бока, причмокнул губами… И лошадь бодро потопала куда-то вбок. Пресек попытки ободрать мне ногу о скалу и затащить под колючую крону, а в остальном было грех жаловаться. Коняга перла и перла вверх по едва заметной тропинке, и минут через пятнадцать привезла в логово своих недавних хозяев.

Я до последнего момента не замечал ничего, пока лошадь не ткнулась в небольшую дверь в каменной кладке, запертой на обычный засов. Явно не от людей, а от диких зверей. Я привязал скотинку, вынул пистолет и открыл дверь.

Не знаю, кто это строил, но он был гений. Маленькая пещерка таилась внутри горы, которую огибало ущелье. Пробитые в скале окошки были ловко замаскированы снаружи каменной осыпью и позволяли вести наблюдение на три стороны сразу. Вход располагался с обратной стороны скалы, там же размещались выложенная из камня конюшня со сводчатой крышей и прочие хозяйственные постройки. Густо росли кусты и деревья, и не только с земли, но и с воздуха обнаружить этот наблюдательный пункт было очень непросто.

А это был именно наблюдательный пункт, судя по хорошему биноклю, изрядной радиостанции и даже журналу наблюдений на столе. Пометки в основном были типа dos caballos de carga y cuatro jinetes hacia el norte – «две вьючные лошади и четыре всадника на север» (исп.). Сегодня пометок не было.

Я взял бинокль и осмотрелся. Тропа, по которой я сегодня шел, была видна на большом протяжении. Запросто можно успеть оседлать лошадок, собраться и перехватить пешего. Скучно зимой в горах.

Судя по двум спальным мешкам, двум мискам и двум кружкам, других обитателей пещера не имела, и спросить, «кто спал на моей кровати и помял ее», будет некому. Ну и славно.

Кстати, о лошадках. Взял со стола маркер, отметил, на какие дырки были затянуты подпруги седла и как они располагались на теле животины. Расстегнул подпруги и снял седло, подвесил на крюк при входе. Стащил с лошади последовательно все тряпки, что были под седлом, пронумеровал их, чтобы не перепутать при седлании, развесил сушить. Увидел свернутую попону, прикрыл лошадь сверху. Чистить не буду, вроде бы не успела толком вспотеть. Да и не умею я.

В углу увидел два пластиковых ведра, одно из них с водой. Не канистры, не хитрые емкости для перевозки, а именно ведра. А это значит, что где-то поблизости должен быть источник этой самой воды. Налил лошади в стоящее там же корыто. Не знаю, сколько они пьют, надеюсь, хватит. Еще нашел мешок с какой-то крупой вроде овса, только крупнее и менее вытянутой. Чуть позже покормлю скотину.

Сунул обрез сзади за ремень, взял пустые ведра, вышел наружу. Огляделся. По левой тропинке я сюда приехал, и родника там не было. А что справа? Справа, метрах в пятидесяти и чуть вниз, оказался ручеек с небольшим водопадиком. Как раз ведро подставить. Очень удобно.

Теперь пора и себе пропитание поискать. В пещерке нашлись и консервы, и крупы, и даже примус с бутылкой бензина. Развесил сушиться мокрое барахло. Умылся. Взялся за готовку. Потом поел сам, покормил лошадь и завалился спать. Справедливо рассудив, что вряд ли покойные хозяева этого уютного гнездышка ожидали скорую смену, если отправились искать себе игрушку от скуки. А раз так – прорвемся. Выспаться и согреться мне сейчас просто необходимо.

И еще перед сном накатил стаканчик какой-то жуткой пародии на виски. Ужасная гадость! Зато внутри окончательно стало тепло.

Проснулся уже под вечер. Все мышцы ныли, болели отбитые локти, колени и задница, но в остальном я чувствовал себя сносно. День уже клонился к вечеру, дождь прекратился, и даже закатное солнце показалось из-за туч. Закат у нас обычно на западе… Ну что, я шел почти правильно – на юго-запад. Завтра и продолжу.

Взял бинокль, осмотрел пустынные окрестности и в очередной раз восхитился мастерством того, кто выбрал это место для наблюдения. Ущелье просматривалось на несколько километров вверх и вниз, но пока было пустынно.

Хотя… Недалеко, в кустах, какое-то копошение. С учетом увеличения бинокля недалеко, понятно. Как раз место моего утреннего сражения. Присмотрелся. На открытое место выбрались два зверя… И еще один… На волков похожи, вполне обычного вида и размера, разве что уши чуть больше привычных и ноги подлиннее. И я даже догадываюсь, что они такое темное сейчас грызут и дергают в разные стороны.

Лошадь всхрапнула у себя в закуте. Я подошел, сыпанул ей еще овса, налил воды.

– Слышь, там твоих волки в овраге доедают.

Коняга безразлично покосилась на меня лиловым глазом, подняла хвост и навалила кучу.

– Вот и я считаю, что насрать.

Пока окончательно не стемнело, решил внимательно осмотреть пещерку. Оружия так и не нашел, зато в одной из сумок наткнулся на карту. Хотя скорее схему. Склеенные скотчем ксерокопии с нарисованных от руки картинок горной местности, с привязкой к северу и даже с масштабом. И с кучей пометок как на исходной карте, так и на копии. Пунктиром нанесены маршруты через горы, обозначены речки, родники и какие-то домики. Но больше всего меня порадовала надпись на извилистой линии в самом низу карты – Camino Norte [Северная Дорога (исп.)]. От характерного изгиба ущелья, где я, по прикидкам, должен сейчас находиться, до этой самой дороги – порядка сотни каких-то единиц. Миль или километров – не подписано. Да это и не так важно по большому счету. Наконец-то появилась хоть какая-то определенность. Доберусь до людей. Уже скоро. А что делать дальше – решу по месту.

Кстати, один из домиков нарисован точно там, где я сейчас нахожусь. Логично предположить, что так обозначаются укрытия или места безопасного ночлега.

На ужин сварил бобов с тушеной курятиной. Прикольные здесь консервы – довольно здоровые глиняные горшки, у которых горло залито воском. Такое охало с собой не потаскаешь, поэтому еды сварил сразу много – на ужин, на завтрак и еще с собой захватить. По холодку пару дней продержится, не протухнет. Решил особо скарбом не нагружаться, путь недалекий ожидается. Возьму с собой сушеного мяса и галет, а с водой проблем не будет, судя по карте. Пару фляг я нашел, сумки седельные тоже. С голоду не помрем.

Поел, помедитировал над картой и снова спать залег. Лучше завтра с рассветом встать и пораньше в дорогу.

Лошадь за ночь навалила такую гору навоза, что пришлось в сторону отгребать, благо лопата в конюшне нашлась. Нашлась и тачка, но вывозить поленился. Следуя своим вчерашним пометкам, взгромоздил на конягу все тряпки, сумки и седло. Начал затягивать подпруги, а до нужных дырок не доходит. Читал про такое – лошадь пузо надувает, чтобы потом незадачливый кавалерист вместе с седлом съехал вбок. Мне этого не надо, поэтому вежливо объяснил животному его заблуждение. Двух ударов хватило.

Позавтракал, сложил в седельные сумки остатки рагу и сухпай. В одну флягу налил воды, в другую – крепкого сладкого кофе. А весь остальной объем лошадиными припасами забил – там и овес, и торба под него, и даже ведро складное. Сзади седла скатанную попону штатными ремешками закрепил. Аккуратно выглянул из-за двери, засады никакой не обнаружил, вывел кобыляку, закрыл засов. И почапали потихоньку. Взял с собой бандитский бинокль сувениром. С удовольствием променял бы его на пачку патронов к «ПМ» и запасной магазин, но увы. Только и останется, случись чего, продвинутую оптику над головой за ремешок раскрутить и супостата охреначить. Подходящий бинокль для этого, крепкий и тяжелый.

Не полез туда, где вчера заметил волков. Объехал по целине. Коняга пофыркивала временами, но особого беспокойства не проявляла и бодро перла шагом, временами переходя на тряскую рысь. Я честно пытался, в соответствии с кавалерийской наукой, опираться на голени и поднимать-опускать задницу, но получалось так себе. В итоге не стал заморачиваться скоростью в ущерб комфорту и дал лошади самой выбирать аллюр. Она и выбрала шаг, естественно.

Дождь сменялся сильным дождем, сильный дождь сменялся слабым, пару раз небо светлело и даже вылезало солнце. В середине дня остановились на отдых возле отмеченного на карте ручейка. Зачерпнул воды, напоил скотину, насыпал овса в торбу. Перекусил сам. По карте получалось, что «домики» нарисованы вдоль дороги на расстоянии примерно одного дневного перехода. То есть мы, в принципе, идем по графику, и к вечеру должны добраться до безопасного места ночлега.

Полчаса отдыха – и двигаемся дальше. Лошадь недовольна, она явно собиралась расслабиться подольше. Не сейчас, дорогая, не сейчас.

Уже в сумерках добрались до убежища. На этот раз оно было укрыто в полукилометре от тропы в распадке. Каменный сарайчик со сводчатой крышей, обнесенный высоким забором с колючей спиралью поверху. Мы были единственными постояльцами этого «отеля» на ближайшую ночь. Привязал лошадь под навесом, открыл дверь, зашел внутрь. После целого дня кавалерийских упражнений под дождем я еле стоял на ногах и расслабился, оказавшись в помещении. А расслабляться не стоило – в отраженном свете фонаря что-то мелькнуло внизу справа, еле-еле успел выхватить бандитский обрез и бахнуть из обоих стволов. Как оказался снаружи – не помню. Привязанная лошадь фыркала, но в истерику, как вчера, не впадала. И в пампасы не стремилась.

Появилась трусливая мыслишка бросить все и уехать. Кто знает, какая зверюга на меня только что пыталась напасть и что она сейчас замышляет? Летом бы уехал, не раздумывая. А сейчас как представил себе, что ближайшая крыша находится в полусотне верст верхом по плохой дороге да под дождем… И откуда только злость взялась? Дозарядил «ПМ», подкрутил фонарь, чтобы пошире светил, и заглянул в сарай.

Дым практически рассеялся, и здоровенная змеюка на полу возле входа была видна во всей своей буро-черно-зеленой красе. Правки не потребовалось – картечь посекла ей башку и шею и практически размочалила тело ближе к хвосту. Повезло. Не уверен, что из пистолета успел бы остановить такое вот внезапное нападение из темноты. Спасибо мелкому бандиту за его пушку.

Что удивительно – рука от отдачи почти не болит.

Одержана очередная славная победа, но в результате я остался без половины боеприпасов. Скоро в рукопашную придется ходить. С хлебным ножиком с бандитской кухни. Забыл вчера тесаки с трупов снять.

Во избежание новых сюрпризов внимательно осмотрел весь сарай. Змей, по счастью, больше не было, зато в куче навоза в углу обнаружились яйца числом два десятка. Странные, словно вытянутые, и желтого цвета. Похоже, тварь пресмыкающаяся свою кладку защищала, оттого и бросилась. В качестве добычи я ей явно великоват.

От греха перекидал весь навоз наружу, благо лопата нашлась. И все равно спал плохо. Мерещились злобные змеи, ползущие мстить за подругу, да еще лошадь, холера, топотала копытами и непрерывно гадила.

Утро добрым не было. Мало того что ноги жутко болели и отказывались гнуться, я еще и простудился. Из носа лилось, мучил кашель, попеременно накатывали то жар, то озноб. Сейчас бы полежать в теплом сухом месте, но ближайшее из них находится в дне пути отсюда.

Когда я стащил с лошади попону и начал мостить ей на спину потник, кобыляка повернула башку и уставилась на меня таким осуждающим взглядом, что мне почти стало стыдно. Чуть не забыл затянуть подпруги на правильные дырки. Животина снова надула живот и очень оскорбилась, получив ботинком.

Не успел открыть входную дверь, как в сараюшку ворвались ветер с дождем. Лошадь затопталась на пороге, не желая выходить. Чисто по-человечески я ее понимал. Но последнюю еду мы доели только что. Из лекарств один аспирин, да и того две таблетки осталось. Так что вперед, и только вперед.

Этот день помню смутно. Лошадь брела сама по себе, а я старался не свалиться с седла, временами проваливаясь в забытье. Животина самостоятельно нашла водопой и даже успела объесть листья с немаленького куста, но вредный седок очнулся и снова погнал ее вперед.

Где-то во второй половине дня кобыляка резко остановилась, зафыркала и завертела головой. Я почти успел проснуться, когда резкий рывок сменился полетом и не самым мягким приземлением. Освободившаяся от лишнего груза лошадь унеслась куда-то вбок сквозь кусты, и к стуку ее копыт примешался другой топот, более тяжелый. Потом животина пронзительно вскрикнула, но топот не прервался и вскоре затих вдалеке.

Сразу пропали и сон, и насморк. Хищники с тропы сейчас ушли, пока лошадь не загонят и не съедят – не вернутся. Может, и позже не вернутся – зачем на полный желудок охотиться? А раз так – самое время продолжить движение, пусть и в пешем порядке. И к цели ближе, и от опасности подальше.

И да, спасибо тебе, лошадка.

Когда адреналин немного схлынул, заныли отбитые при падении нога и рука. Снова бросило в жар. Зато вернулась способность соображать. Я прикинул оставшееся расстояние, оценил время до темноты и понял, что еще одной ночевки не избежать. Вот только тайных убежищ поблизости не было, а все снаряжение убежало вместе с конягой. Можно было бы попробовать идти ночью, но небо, как назло, обложило густой облачностью, а фонарик на последнем издыхании.

Решение пришло под вечер, когда уже начало темнеть. Я обнаружил развесистое дерево недалеко от дороги. В отличие от большинства других, оно облетело зимой, и можно было не бояться засады в кроне. Оглядел сперва с земли, особенно обращая внимание на возможные дупла и трещины. Таковых не оказалось. Залез наверх, кряхтя и чертыхаясь, еще раз все осмотрел внимательно и выбрал толстую ветку на достаточной высоте над землей. Застегнул на себе рюкзак, рюкзак пристегнул к дереву. Подоткнул снизу куртку, затянул капюшон, спрятал кисти в рукава и отрубился.

Поспать толком не получилось. Пару раз задремывал и начинал валиться, удерживался за счет рюкзака. Но в основном просто трясся от холода, поочередно напрягая мышцы, чтобы не околеть окончательно.

Еле дождался рассвета. Полчаса потребовалось, чтобы онемевшие ноги и руки вновь начали слушаться. Но спустился на землю успешно, и даже не упал.

А потом провал в памяти, и пришел я в себя уже тогда, когда оказался на обочине. Обочине? Ну да, я все-таки дошел до северной дороги. Можете представить себе от горизонта до горизонта и полкилометра в ширину полосу жидкой грязи. Вид утопшего по крышу кабины грузовика отбивал всякое желание туда лезть. От дождей дорога раскисла, и каждый водитель старался ехать по целине, чтобы не застрять здесь навсегда. Оттого и миллион колей по саванне.

И куда теперь, налево или направо? Если считать, что конечной точкой у нас ПРА, то однозначно направо – на запад.

Я пошел чуть сбоку от дороги, метрах в пятидесяти. Просто на всякий случай. И относительно чисто здесь, да. Ни разу не провалился глубже чем по колено. За три часа видел два грязехода – багги и грузовик. На огромных покрышках низкого давления. Они не обратили на одинокого путника никакого внимания. А мне и не нужно по большому счету. На одних таких налетел – больше не хочу.

А потом на обочине появился указатель – «Форт-Борегар». Или «Борегар», если на французский манер прочитать. И расстояние – «5 миль».

Ну что, Борегар так Борегар. У конфедератов большинство населенных пунктов именами героев их Гражданской войны названы. Так что наверняка какой-нибудь сослуживец Ли и Джексона[9].

Северная дорога здесь обильно усыпана щебнем, так что перебрался через нее без особенных потерь. И зашагал к форту по неплохой гравийке. Организм давно понял, что ему не дадут расслабиться, пока не дойдем до места, и включил внутренние резервы. Немного отпустила головная боль, утихомирился насморк, но жар все равно накатывает.

Городок был уже виден, когда какая-то сволочь пронеслась по дороге на очередном пикапе с огромными колесами и окатила меня жидкой грязью. Я точно не стал мокрее, да и грязнее стать было уже невозможно, но обидно.

Ограды вокруг Форт-Борегара не было. Какая-то будка на въезде стояла, но личный состав отсутствовал полностью. Я не сильно огорчился от такой беспечности аборигенов. Чем позже придется врать и предъявлять документы, тем лучше.

Городок выглядел… прилично, точнее не скажешь. Начиная с отсыпанной щебнем улицы и заканчивая вполне ухоженными домами из местного слоистого камня. Строились здесь не так чтобы очень свободно, но и не жались. Хватало и деревьев, и кустов. Машины у домов стояли тоже добротные, не люксовые, но и не развалюхи.

Похоже, к дороге обращен фасад города. Бедняки, видимо, живут с другой стороны. Или вообще не здесь.

Улица упиралась в большое двухэтажное здание с яркой вывеской по фасаду – «Paradise. Бар, гриль, шоу, номера». Перед ним стояло десятка три автомобилей, как грязеходов, так и обычных «проходимцев». Видимо, и местные сюда ходят, и с окрестных ферм приезжают. Скучно зимой-то.

На полпути к «Раю» справа обнаружилось второе двухэтажное здание города. Среди прочих вывесок светился желтым рожок NewWorldMail. Я почему-то сразу понял, что мне туда надо, но долго не мог вспомнить зачем. Организм уже почуял приближение цивилизации и заныл, что он старый и больной. Ладно, в рай мы еще успеем.

Толкнул дверь, и с порога меня окутало блаженное тепло. Я вошел, оставляя мокрые следы на кафеле, и уткнулся в объявление «Зимой телефон не работает».

Видимо, я простоял перед ним дольше, чем требуется для прочтения нескольких слов. Из-за прилавка высунулся совсем молодой парнишка в черной с желтым футболке:

– Добрый день! Чем могу помочь?

– Добрый! А телеграмму у вас отправить можно?

– Можно. Пятьдесят центов слово. Понимаю, что грабеж, но зимой очень плохое прохождение радиосигнала. Летом дешевле.

– Пожалуй, до лета ждать не будем. Надо написать текст самому или продиктовать достаточно?

Паренек скептически оглядел натекшую с меня лужу, пожал плечами:

– Диктуйте. Куда телеграмма?

– В Протекторат к русским.

– К каким русским? Москва, Демидовск?

– Демидовск.

– Хорошо. Адрес?

Я задумался. Не хотелось уподобляться чеховскому Ваньке и слать телеграмму на деревню дедушке, но именно так и предстояло поступить. Других вариантов я просто не знал.

– Пиши так: «Большой стеклянный дом на углу Ходынки».

– Они точно поймут?

– Поймут. Это офис.

И еще какой офис! По слухам, несколько зданий занимает, за тремя заборами.

Вся надежда на то, что в ПРА сейчас матерые советские нравы, и наверняка на телеграфе специальный человек сидит, который все сообщения на крамолу проверяет. Не может быть, чтобы там такого толстого намека на здание ГРУ[10] в Москве не поняли. И не заинтересовались.

Ну а для американцев это обычный адрес у диких русских, которые еще номера на дома вешать не научились.

Паренек опять пожал плечами:

– Кому?

Вот тоже вопрос. Из тамошних сотрудников я лично знаком только с майором Сидоренко, который меня вербовать пытался. Но тот, вероятнее всего, по другим делам специализируется и про договор папаши Виндмилла с верхушкой ПРА не в курсе. Опять же, отправляя телеграмму Сидоренко, я должен буду своим настоящим именем подписываться. А это не полезно для здоровья, учитывая близость Московского протектората.

Как там покойный капитан представлялся? «Букин Павел Семенович. Можно просто Семеныч». Вот ему и напишем. В надежде на то, что за сотрудниками, допущенными к секретам, смотрят очень внимательно и все непонятки берут на карандаш.

– Букину Павлу Семеновичу.

– Теперь текст.

– «Семеныч, если хочешь знать, где твои две трети, приезжай в Форт-Борегар, Американская Конфедерация». Подпись – W.

Немного цинично получилось, но это только для тех, кто в курсе. Извини, капитан, еще немного послужить придется.

Паренек старательно застучал по кнопкам, а я решил пояснить:

– У меня машина в грязи утопла там, на дороге. Целый день сюда шел. А если не пригрозить потерей части дохода, мой партнер и не почешется за мной приехать.

Мальчик безразлично пожал плечами. Поверил. Или сделал вид. Либо, скорее всего, плевать ему и на меня, и на мои проблемы. Ну и слава богу.

Паренек распечатал квитанцию. Я расплатился.

– Ждать подтверждения получения будете?

– В смысле, когда телеграмму получателю вручат?

– Нет, это непредсказуемо. Просто из Демидовска подтвердят, что приняли сообщение без искажений.

– А это долго?

– Несколько минут. Полчаса. Час. Как повезет. Можете пока сходить в бар и заглянуть позже. Я до двадцати часов работаю.

– Я лучше здесь подожду.

– Как хотите.

Идти на улицу из тепла и уюта не хотелось. Я оглянулся по сторонам, пожалел аккуратный светлый диванчик и уселся в углу прямо на пол. Привалился спиной к стене. Мне было хорошо, мне было тепло, а все остальное могло и подождать.

Не успел толком задремать – кто-то за плечо трясет. Открыл глаза. Надо мной нависал крупный красномордый мужик в шляпе и расстегнутой кожаной куртке.

– Эй, человече, ты живой?

– Живой вроде.

– Это хорошо, что живой. Я здешний шериф. Надо поговорить.

– Надо – говорите.

– Пойдем ко мне в офис. Здесь рядом.

– А там тепло?

– Тепло.

– Ну, пойдем.

Ноги затекли, и без помощи шерифа я вряд ли сумел бы встать за разумное время. Двинулся к выходу, но уже в дверях вспомнил о незавершенном деле. Повернулся к почтовому мальчику:

– Подтверждение пришло?

– Да, сэр, и часу не прошло.

– А я, что…

– Да вы так крепко уснули, я испугался и позвал шерифа.

– Спасибо, парень!

И я потопал под дождь.

Оказалось, офис шерифа размещался в этом же здании, только с обратной стороны. Шериф вошел, повесил на вешалку куртку, положил шляпу на стол. Уселся в кресло за большим столом. Вопреки ожиданиям, ноги на столешницу задирать не стал. Махнул рукой на деревянный стул напротив:

– Садись.

Я сел. В офисе было тепло, но снимать куртку не хотелось. Меня опять знобило.

– Ну, и кто ты такой, человече? Пришел в наш замечательный тихий город пешком посреди зимы. С ног до головы перемазан в крови, воняешь лошадиным потом. Телеграммы отправляешь странные, сплошь из намеков. Рассказываешь сказки малышу Ричу. Где, говоришь, твой грузовик застрял? Съездим, проверим?

Ну что, вот оно и случилось. Меня начали спрашивать серьезно. А я так и не придумал, что врать. Болит башка, трясет, и сил нет совсем. Поэтому посмотрел на шерифа самыми честными глазами, какие смог сделать, и сказал грустно:

– Знаете, шериф, я слишком устал и плохо себя чувствую, чтобы соврать что-то правдоподобное. А правду сказать не могу. Извините. Но, честное слово, я не совершал никаких преступлений на вашей земле, и мое здесь пребывание ничем не грозит этому прекрасному тихому городку.

– Если бы ты отправил телеграмму в Рино, АСШ или Зион, я бы тебя просто выставил за пределы города. Ты подозрителен, и у меня есть такие полномочия. Но Демидовск… С этими ребятами мы стараемся ладить. Поэтому можешь поболтаться пока здесь. Но пальцы, не взыщи, я твои откатаю и по базе прогоню.

– Делайте, как надо. А где здесь можно перекантоваться несколько дней?

– У тебя денег много?

Так как поездка намечалась короткой и простой, я специально орденскими деньгами не заморачивался, сколько было купюр по карманам – с тем и поехал. Несколько сотен экю. Но тратить их все здесь и сейчас не хотелось.

– Не особенно.

– Тогда нигде. Зимой народ в округе скучает и ездит сюда развлечься. В «Парадизе» сейчас все номера используются под бордель, и комнату без девочки ты не снимешь. А цены негуманные, поскольку девочки нарасхват.

– И что теперь? Идти на улицу помирать?

– Ну-у… Есть один вариант. У меня здесь камеры – красота, отель «Хилтон». Удобства, все дела.

– Что я должен сделать, чтобы туда попасть? Сбить с вас шляпу или помочиться в углу?

– Не советую, в нашем городе за неуважение к власти вешают, причем за шею. Все гораздо проще. У нас здесь нет штатного истопника. Наш замечательный мэр со скрипом выделяет деньги на покупку угля, и на этом все. Предполагается, что лопатами будут махать задержанные хулиганы. А они намашут, как же! С вечера пьяны в дрова, но все равно лезут в драку. А с утра похмельем маются и работать не могут. Да если бы и могли, все равно за ними нужен глаз да глаз. Так что я тебе предлагаю крышу над головой, койку и еду за то, что в этом доме будет тепло.

Шериф покрутил поднятой рукой.

– За еду придется платить из своего кармана?

– Заключенных полагается кормить за казенный счет.

– А поить?

– Ты уже торгуешься, значит, согласился?

– Согласился. А вы меня точно выпустите? Потом?

– Когда за тобой приедут? Выпущу, с условием, что вы сразу уберетесь и не будете крутить здесь свои хитрые дела. Без обид – у нас спокойный тихий город, и влезать в чужие войны нам ни к чему. Просек?

– Да.

– Тогда твоя камера дальняя, налево по коридору. Там же рядом душ. Сейчас вызову врача, заключенных полагается осматривать при поступлении. Если не жалко десять экю – можно вызвать человека из прачечной, он заберет твою одежду и приведет ее в божеский вид.

– Да, если можно.

– И это… Напоследок. Оружие при себе есть?

Я молча достал из рюкзака «ПМ». Шериф хмыкнул, понюхал дуло. Разрядил. Посмотрел задумчиво на оставшиеся патроны. Хмыкнул еще раз.

– Брошу пока в оружейку, будешь уезжать – заберешь. Так положено. И давай сюда пальцы.

Насчет отпечатков волноваться не стоило. В орденских базах данных их точно нет – я в свое время серьезно занимался этой проблемой. Дактилоскопию у меня могли взять разве что на Старой Земле, когда склоняли к работе на Орден. Пальцы в краске выпачканы не были, но сейчас полно и всяких электронных штучек на эту тему. В принципе, могли бы собрать отпечатки там, где я часто бывал, – дома на Острове Ордена, в офисе Финразведки, в машине… Вот только кому это нужно? Когда я последний раз общался со своим бывшим шефом Марлоу, он сказал, что в розыск меня так никто и не объявил. Пока. Или угомонились, бдительные наши, или затаились до удобного случая.

Шериф оказался любителем всяких новомодных штучек. Сканер отпечатков у него был прикольный – суешь палец в дырку в приборе, там светит зеленым светом, как из ксерокса, и на экране компьютера медленно появляется отпечаток. Процедура отняла немало времени, так как компьютер регулярно зависал и требовал перезагрузки. Шериф орал и ругался, но стучал по столу, а не по системнику. Невероятно.

Дальше я помылся еле теплой водой (ну да, истопника-то нету), переоделся в чистые и почти сухие трусы и футболку из рюкзака. Белье было завернуто в пакет, и вода до него не добралась. Как и до ноутбука. На удивление, железяка благополучно пережила все тяготы и лишения. Не утонула и не сломалась пополам. Разложил проветривать, завтра включу. Сегодня сил нет.

Заходил немолодой китаец. Много кивал. Забрал грязную одежду, обещал завтра к вечеру привести в божеский вид.

Заходил доктор. Заглянул в рот, в глаза, послушал. Продал за пять экю какую-то местную микстуру, от которой сперва накатил подъем и жажда деятельности, а потом словно свет выключили – отрубился мгновенно.

Проснулся на удивление бодрым. Нашел на столе пакет с сэндвичами и сверток с рабочей одеждой – темная роба и свободные штаны с помочами. Явно ношеные, но чистые и даже выглаженные. Шериф угостил кофе и повел в подвал – на рабочее место.

Ну что сказать? Не боги горшки обжигают. К середине дня освоился. Необходимости непрерывно махать лопатой не было, печка требовала моего участия всего несколько раз в сутки. Тогда, кидая уголь, я ощущал себя Цоем, а выгребая золу – Башлачевым[11]. Только гитары не хватало.

На третий день озноб и головная боль ушли. Слабость, правда, никуда не делась, и после упражнений с лопатой меня покачивало и бросало в жар, но в голове прояснилось. А моя голова пустой быть не может, в ней сразу всякие хитрые идеи заводятся.

Я дремал на койке после обеда. Упражнения с лопатой, они очень хорошо аппетит стимулируют. А после еды – здоровый сон. Шериф клевал носом у себя за столом, изредка просыпаясь, чтобы переложить очередную карту в пасьянсе. Работы у него сейчас не было, но уйти домой нельзя. Избирателям нравится видеть своего защитника на рабочем месте.

Идиллия эта продолжалась довольно долго, пока я не услышал шерифский рык и очередной удар пудового кулака по столешнице. Понял, что поспать не удастся. Сунул ноги в тапки (здесь заключенным даже тапки выдают, цивилизация, однако!) и пошел утешать своего временного работодателя.

– Шериф, если хотите, я могу посмотреть ваш компьютер, чтобы не зависал.

– А ты умеешь?

Шериф был недоволен и потому подозрителен.

– Ну, вообще-то, я по образованию – инженер. Разберусь. Да и хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет.

– Это точно. Надо чего из инструмента?

– Сейчас посмотрю.

Я выдернул из системного блока провода и взгромоздил его на стол.

– Крестовую отвертку найдете?

Шериф пожал плечами, открыл ключом оружейный шкаф и вытащил оттуда неплохой набор инструмента.

– Пользуйся.

Внутри корпуса предсказуемо оказался плотный слой слежавшейся пыли в два пальца толщиной.

– Шеф, а у вас есть здесь пылесос?

– Должен быть. Уборщица жужжит временами.

Шериф достал из ящика стола картонную коробку, поковырялся в ней, достал пару ключей с бирками.

– Пошли поглядим.

Мы вышли на улицу, повернули за угол и с третьей стороны того же дома увидели солидную дверь с надписью: «Мэрия города Форт-Борегар. Мэр принимает по вторникам и пятницам с утра и до обеда». За дверью оказалась лестница на второй этаж, а под ней – маленькая кладовка со швабрами, ведрами и тряпками. Там я и нашел пылесос.

– Запомнил, куда потом все вернуть надо?

– Запомнил. Скажите, шериф, а здесь у вас все городские службы в одном здании?

– Ну да, потому и называется – Сити Холл. Да и служб тех у нас… Мэр с секретарем, у меня два помощника, еще несколько хлыщей в кабинетах – как раз на один маленький домик. Город небольшой, нет денег бюрократию разводить.

Мы вернулись в офис. Я выгребал грязь и пыль из системного блока, шериф наблюдал за процессом.

– Что, из-за этого оно и клинило?

– Зависало? Да, скорее всего. Ружье надо чистить регулярно, и компьютер тоже.

Вынул «валенок» из прессованной пыли, набившейся под вентилятор процессора.

– Видите, процессор греется, а эта дрянь не дает ему охлаждаться.

– Понял, это как радиатор на машине мыть.

Очень удобно что-то объяснять человеку с таким образным мышлением.

Пропылесосил, почистил, собрал, подключил. Ого, Windows-95, давно я такого не видел! Но, с другой стороны, работает – и пусть себе.

– Шериф, я у вас систему операционную еще посмотрю?

– А надо?

– Так вот же, ругается.

Шериф с отвращением посмотрел на появившееся на экране окошко с красным крестом.

– Оно уже давно так. Чини. Только не сломай ничего.

Вот нужно мне очень здесь что-то ломать?! Все уже само сломалось, без моей помощи. Место закончилось на системном диске, оттого боль и страдания.

– Шеф, вы «корзиной» пользуетесь?

– У меня нет корзины. У меня плевательница.

Ну что, логично. Раз так, очищаем «корзину», запрещаем хранить удаленное, уносим временные файлы. В памяти куча всего ненужного висит – отключить безжалостно. Дефрагментация диска, перезагрузка… Повеселее стало, прямо скажем!

– Шериф, принимайте работу!

– Еще бы я понимал, что здесь принимать… Короче, если оно до вечера ни разу не заклинит – с меня выпивка.

– Хорошо, шеф!

– Неси на место пылесос. Этот ключ от уличной двери, этот – от кладовки.

Как интересно! Ключей разных у него целая коробка. От всех помещений Сити Холла, похоже. Что мне радости с этого знания? Непонятно пока.

Отнес пылесос, на обратном пути заглянул на почту. Почтовый мальчик очень удивился, когда меня узнал.

– Добрый день, сэр! Чем могу помочь?

– Там не приходил ответ на мою телеграмму?

Интересно, мне показалось или у него паника в глазах?

– Но…

– Что «но»?

– Но вы же не подписались!

– А в чем проблема? Пришлют ответ до востребования, для W.

– Нет, не присылали.

– Я тогда завтра зайду.

И снова испуг, даже голос дрожит:

– Да, конечно, заходите.

Что-то это все мне не нравится. Какие объективные причины могут быть у этого паренька, чтобы врать мне в глаза и бояться? Вот и я не понимаю.

Компьютер таки перестал зависать, и шериф к ужину подогнал мне местного вискаря. Стакан того самого горлодера, что я у бандитов в берлоге пробовал. И даже из такой же бутылки. Вместе выпить не предложил, да я и сам не стал навязываться. Не по понятиям шерифам с заключенными выпивать. А я по ночам именно что арестант – шериф меня в камере закрывает и уходит, после того как на ночь котел протоплю. Не хочет в офисе одного оставлять. Никакого доверия к честному кочегару.

А вот сам шериф в тот вечер накидался изрядно, сидючи за компьютером и хлопая картами. Видать, радовался бесперебойной работе оргтехники.

И да, я опять работаю за будку и миску. Судьба, похоже, такая.

Ночью ворочался, ворочался и все никак не мог уснуть. Не шло из головы вранье мальчишки с почты. За что ему меня бояться? За то, что шерифа позвал? Так это нормально, я об этом знаю и даже сказал ему, что не в обиде. Что еще он мог сделать, за что потом стало стыдно? Не дождался подтверждения из Демидовска? Или просто не передал мое сообщение?

Последнее предположение мне совсем не понравилось. Нет, я могу понять шерифа, ему работающего за еду кочегара логично задержать до окончания холодов. Вот только для меня эта задержка – как нож острый. Да и мало ли кто может в городок приехать? Один раз меня вот так в лицо узнали, и закончилось стрельбой.

На улице послышался гул моторов. Это в «Парадизе» закрылся бар. Те, кто снял проституток на ночь, остались в номерах, а остальные разъезжаются по домам. Теперь городок уснет до утра. Вот только мне что-то не спится…

Встал, походил из угла в угол. С одной стороны, авантюра чистой воды, а с другой – без сообщения, отправленного в Демидовск, я рискую застрять в этой дыре надолго. А у меня жена за ленточкой волнуется. Ей бы не надо волноваться, ей рожать скоро. Вот только, если я здесь до середины весны буду лопатой махать, она и родит без меня. А это совсем никуда не годится.

Значит, пора действовать. Надел робу со штанами, в которых в кочегарке работаю. Спросят – скажу, что холодно стало, решил подтопить немного, воспользовавшись тем, что шериф забыл меня запереть. Бывает. С пьяных глаз, ага. А на самом деле я сегодня вечером замок на двери своей камеры украденной отверткой разобрал и одну пружинку внутри переставил. Пока шериф дрых за столом и дверь открыта была, понятно. Теперь замок не только ключом открывается, но и просто собачку двигать можно. Вот я ее и отодвинул, благо хлебный ножичек мне шериф оставил.

Вышел в коридор, осмотрелся. Тихо, пусто, никто меня не ловит. Подошел к шерифскому столу. Ящики вроде как закрыты, но такие замки – они от честных людей. Тем же ножичком поднял запор, выдвинул нужный ящик. Всю коробку ключей на ощупь вытащил, отнес в душевую, закрыл дверь, включил свет. Там окон нет, можно спокойно ковыряться, никого не смущая светом в ночи. Нашел ключ от входной двери в наш офис и ключ с биркой NWM[12].

Кстати, об офисе. Что мне здесь нравится – нет ни видеокамер, ни датчиков сигнализации. И так, похоже, во всем здании. По крайней мере, в тех помещениях, где я был. Появилась привычка такие вещи рефлекторно подмечать.

Дождь прекратился, но облака закрывают луну. Фонарей на улицах нет, огромная вывеска «Парадиза» погашена, окна домов не светятся. Тишина и покой. Незамеченным дохожу до двери почтового отделения и уже собираюсь вставить ключ, но слышу внутри голоса. И другие звуки, по которым сразу становится ясно, что почтовый малыш Рич уже совсем не малыш, а вполне себе мужчина. И что он бессовестно использует служебное помещение в личных целях.

Обидно. Вся моя затея – псу под хвост. Теперь туда, на почту, и не зайдешь незаметно – вдруг эта парочка задремала после своих сексуальных упражнений и их снаружи не слышно. А всю ночь караулить на улице никакого здоровья не хватит.

На всякий случай отошел за угол и прождал минут пятнадцать. Не дождался, конечно, и отправился спать в расстроенных чувствах. Ключи вернул на место – при таком раскладе толку от них никакого.

Как назло, сна ни в одном глазу. А раз уж я оказался без присмотра в шерифском офисе, надо здесь оглядеться. Достал из рюкзака фонарик, натянул на него носок, чтобы яркость уменьшить, и отправился окаянничать. Нашел в нижнем ящике стола пяток бутылок из-под виски и одну полную. Все одинаковые, как горошины из стручка. Похоже, какой-то местный бутлегер здешний рынок монополизировал. В среднем ящике бумаги стопками. Вынул ящик из тумбы, отнес в душевую, проглядел по диагонали. Про меня вроде бы нигде не написано.

Чертовски неудобно в этом офисе ковыряться. Штор на окнах нет, только жалюзи до середины. Ощущение – как у рыбы в аквариуме, любая сволочь заглянуть может. А с учетом того, что фонарей на улицах нет и в окрестных домах спят давно, свет в окошке обязательно внимание привлечет. Вот и приходится, как слепому, – на слух и на ощупь.

Ладно, в столе ничего интересного не оказалось, идем дальше. Оружейный шкаф заперт, и ключи от него шериф с собой таскает. И замок там серьезный, не с моими талантами открывать. Еще два шкафа стеклянных – сверху какие-то кубки спортивные, а ниже… Ниже рядок компакт-дисков. Взял пяток с краю, чтобы не перепутать, опять пошел в душевую, где есть свет и нет окон.

Очень интересно! Диски вовсе даже не CD, а CD-R – записываемые. В коробку вставлена отпечатанная на принтере бумажка: «Обновление баз данных по криминальным, разыскиваемым и требующим внимания персонам. «23Q3». Остальные отличались только последними символами: «22Q3», «22Q4», «23Q1, «23Q2». Нетрудно узнать маркировку года и квартала.

Это я удачно зашел! В шерифовский компьютер пока не полезу, но у меня и в ноуте оптический привод есть. Просохший лэптоп радостно включился, словно нерадивый хозяин не таскал его несколько дней в рюкзаке под дождем, обернув в пакет из DutyFree и регулярно роняя. Свистит, раскручиваясь, диск в дисководе. Что там на нем записано?

Невероятно! Dbf-файлы – привет из 90-х или скорее из 80-х[13]: criminal.dbf, wanted.dbf, attentio.dbf. Полез внутрь первого файла. Имя, кличка, номер айди, преступление, место совершения. Во втором добавилась сумма вознаграждения и кто назначил награду. В третьем просто имя и номер айди. Поискал все свои имена, настоящие и прошлые, – не нашел.

Теперь становится понятно, почему шериф не держит меня в железной клетке постоянно. Первая причина – кто-то должен уголь кидать. Вторая – вроде как не за что. Пока.

Ладно, что там у нас дальше? А дальше у нас инструкция по обновлению. Вставить диск, запустить программу crim_inf.exe, нажать кнопку «Обновить базы», дождаться завершения процесса, вынуть диск, подключить сканер айди, нажать кнопку «Обновить сканер»… Так вот откуда в сканерах орденских и местных патрульных берется информация, когда красным светить, а когда зеленым!

В третьем квартале прошедшего года я был чист перед Орденом. Интересно, что будет дальше? И как сюда доставляют эти диски? Если завтра вдруг прорвется через бездорожье герой-почтальон и привезет диск «23Q4», где за меня миллион экю предлагают, что я делать буду? Хорошо бы к тому моменту оказаться подальше от гостеприимного городка Форт-Борегар. В любом случае лучше подстраховаться. Сломать, что ли, шерифу оптический привод?..

На следующее утро меня чуть свет разбудил один из помощников шерифа. Их здесь прикольно называют – депьюти. Распорядился заняться отоплением, а то у мэра сегодня приемный день – неудобно избирателей в холодном офисе принимать. Сам шериф придет попозже. Немудрено, после вчерашнего-то. В одно свое официальное лицо дядя усидел почти литр вискаря. Я направился в кочегарку, но увидел за углом малыша Ричи с девушкой, такой же молоденькой. Они так трогательно прощались, что меня чуть слеза не пробила. Жалко мне стало… время мое зря потерянное. Барышня тем временем убежала, а юноша неотрывно смотрел ей вслед. Так смотрел, что меня, подошедшего, не заметил.

– Красивая, – начал я разговор предельно нейтрально.

– Да, красивая…

Тут до него дошло, что он не сам с собой разговаривает, и парнишка чуть не подпрыгнул. Пришлось за локоть схватить.

– Здравствуй, Ричи.

– Ззздравствуйте…

И снова испуг в глазах. Вот и хорошо, вот и славно. Мне сейчас нужно, чтобы он меня боялся.

– Надо поговорить. Зайдем к тебе. Не на улице же орать, правда?

Он кивнул. Глаза были большие-большие.

Все так же держа за локоть, втащил его в помещение почты и закрыл дверь изнутри.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Ну, например, совершеннолетняя ли твоя подружка? Та, с которой ты кувыркался здесь сегодня ночью.

На мальчика было жалко смотреть. Но мне его ступор не нужен, мне нужен диалог. Желательно конструктивный.

– Вы ночью здесь такой концерт устроили, что странно, как из соседних домов не пришли ругаться. Мозги-то надо иметь.

– Мы… Мы любим друг друга.

– Это прекрасно. Но ее родители, как я понимаю, не в восторге?

Я запустил пробный шар наудачу и, как оказалось, не промахнулся.

– Они меня на порог не пускают.

– А ей сегодня ночью удалось сбежать из дома?

– Да. Отец, как всегда, напился и не проснется раньше полудня, а мать на ночном дежурстве.

– И тебе нужны такие родственники?

– Мне нужна она. Мы весной убежим отсюда. Когда просохнут дороги.

– А если ее родители узнают, чем вы сегодня ночью занимались?

– Они… Мне даже страшно подумать, что они с ней сделают. И со мной… И никуда не деться отсюда…

– Значит, ты не хочешь, чтобы я рассказал кому-нибудь?

– Нет, конечно! Что вам от меня нужно?

Прекрасно, разговор вошел в нужное русло.

– Выполнения твоих должностных обязанностей, как бы странно это ни звучало. Причем полностью оплаченных. Ты почему мою телеграмму не отправил, паршивец?

– Так шериф сказал: пока не отправлять. Когда вам стало плохо, я позвал шерифа, рассказал ему все.

– Телеграмму показал…

– Ну да, он потребовал – я показал. Шерифу перечить нельзя. Он сказал, что сперва разберется, что вы за гусь, а потом скажет, отправлять или нет.

– Понятно. Теперь пойми: чем быстрее я отсюда уеду, тем спокойнее тебе будет жить. Согласен?

– Согласен.

– Хорошо. А я отсюда уеду тем быстрее, чем точнее и лучше ты передашь телеграмму. Ага?

– Ага.

– Расскажи мне, как телеграммы передаются?

– По радио.

– Это понятно, что по радио. Какой маршрут? Точка-точка, сразу в город-получатель или через промежуточные пункты?

– Это зависит от расстояния и внешних условий. Прямиком до Порто-Франко мы, с нашей аппаратурой, никак не дотянемся, а вот до Аламо или Форта Ли – запросто.

– А Демидовск?

– Там такой рельеф, что напрямую не проходит. Только через Новую Москву или Нью-Одессу.

– Тогда Береговой?

– Мне нужно посмотреть справочник…

Не отпуская локоть паренька, я прошел с ним за прилавок. Револьвер обнаружился именно там, куда Ричи испуганно таращился в мой прошлый визит. Короткоствольный «Смит» 38-го калибра, судя по надписи. Я подцепил оружие мизинцем за спусковую скобу, положил на пол и толкнул ногой под шкаф.

– Чтобы не отвлекаться. Итак, что там в справочнике?

– Демидовск. Береговой и… не знаю, как это расшифровывается… Пи-Пи-Ди.

Я заглянул в тонкую брошюрку, открытую на странице «Протекторат Русской Армии». Ну да, название населенного пункта, позывной, основная частота, еще какая-то радистская заумь, время работы… А ППД, насколько я помню тамошнюю географию, расшифровывается как «пункт постоянной дислокации». Место, где, собственно, большая часть Русской Армии и расквартирована.

– Вот это самое Пи-Пи-Ди и вызывай. Они единственные, кто работает круглосуточно, судя по твоей книжке.

Вопреки моим ожиданием, Ричи не отправился в угол, где стояли друг на друге темно-зеленые железные ящики с кучей тумблеров, лампочек и шкал, а сел за компьютер. Пощелкал мышкой, набрал короткий текст в открывшемся окошке. Не прошло и нескольких секунд, как появилось еще одно окошко.

– Отвечают! Получилось! Это, наверно, потому, что со вчерашнего дня дождя нет. Надо печатать текст сообщения.

– Вот и печатай. То, что я тогда заказал.

Паренек помрачнел:

– Ту бумажку забрал шериф.

– Тогда печатай под диктовку: ППД, Большой стеклянный дом…

На этот раз ждать ответа пришлось долго – несколько минут. Но новое окошко вылезло, хотя там был только десяток цифр.

– Приняли без ошибок!

– Откуда знаешь?

– Да вот же, код возврата и контрольная сумма. Код хороший, сумма сравнилась, все идеально.

– То есть мы свою работу сделали?

– Сделали.

– Вот и молодцы. Спасибо тебе, Ричи! Я надеюсь, ты не будешь затевать никаких гадостей против меня. Потому что, как только за мной приедут русские и, неровен час, меня не найдут, они начнут очень болезненно спрашивать, куда я делся. Понял?

– Понял.

– А я тебя прикрою от шерифа. Скажу, что русские все равно меня искали, независимо от телеграммы, и в итоге нашли.

– Но у меня в программе записывается все, что я передавал. Шериф посмотрит и увидит…

– Ричи, вроде бы NewWorldMail – это орденская организация? И местным властям не подчиняется?

– Орден далеко, а шериф – вот он, за стенкой.

– Ладно, пусти меня за компьютер. Посмотрим, что можно сделать.

– А… вы умеете?

– Что-то умею. Если и не смогу следы зачистить, то не сломаю точно.

Уселся за монитор. Вышел из программы, что сообщения посылает, полез искать последние измененные файлы. Нашел в рабочем каталоге nwm.log, куда открытым текстом записывались все действия оператора, полученные и принятые сообщения. Сохранил на всякий случай копию, а из самого файла удалил все, что касалось сегодняшнего общения с ППД. Запустил программу, ткнул в кнопку «История» – сегодня только вход в программу зафиксирован. Получилось. Копию удалил, конечно, не пригодилась она в этот раз.

Ладно, коли я здесь, грех не оглядеться. Полистал историю назад, и взгляд зацепился за знакомую фамилию. Два сообщения ушли в Новую Москву и в Нью-Рино с одинаковым текстом. «Что у вас есть по Жану Лефевру, белый, 40–45 лет, шесть футов…» Полное мое словесное описание, включая номер айди и какую-то белиберду из букв W, L и A и цифр. Получателями указаны частные лица.

– Ричи, пойди-ка сюда! Это что такое?

Малыш Ричи смутился.

– В тот день, когда вы у нас здесь появились первый раз, шериф пришел вечером и принес эту телеграмму. Он еще хотел послать вашу фотографию и отпечатки пальцев, но был сильный дождь. Отправился только текст и дактилоформула.

Вот оно, оказывается, как! Шериф не удовлетворился моим левым айди и решил выяснить, кто я на самом деле. Хорошо, что я не представился Владом Вороновым. У московских властей на меня здоровенный такой зуб еще с тех времен, когда мы с коллегами раскрыли аферу с орденскими кредитами. Сотрудника Ордена в официальный розыск бывшие соотечественники объявлять не рискнули, но неофициально пообещали за меня хорошую такую кучу денег. Особенно за живого. Одни охотники за головами уже пытались получить приз, но вместо гор золота нажили по несколько граммов свинца и латуни. А свинец, он даже в малых дозах не сильно полезен для организма.

Хотя и Жаном Лефевром могут заинтересоваться. В Нью-Рино, например. Не так давно замечательный наш Орден использовал меня там втемную для проворачивания своих делишек. Прямой власти у орденских в Нью-Рино нет, вот они и организуют разные хитрые схемы и задействуют нелегалов. В тот раз удалось успешно уничтожить бывшего эксперта казначейства, убежавшего к мафиози и пытавшегося организовать выпуск фальшивых орденских экю. Убийство это привело к криминальной войне и переделу сфер влияния в городе. Насколько я слышал, банду, на которую мне поневоле пришлось поработать, уничтожили полностью. Если это так – я более-менее в безопасности. А если нет? Если кого-нибудь захватили живьем и допросили? Если остались записи?

Ладно, будем надеяться на лучшее. Сколько здесь до ППД? Меньше тысячи километров. Летом, по хорошей дороге, легко проезжается за пару дней. Зимой, по ступицы в грязи, можно ехать и три дня, и неделю, и месяц. Но будем оптимистами и дадим разведке ПРА неделю времени, чтобы всё проверить, поверить мне и добраться сюда. А если они не приедут – придется признать, что моя затея не выгорела и пора рвать когти. Самостоятельно.

И, кстати, нужно будет сегодня ночью к шерифу в компьютер заглянуть. Сломать оптический привод и подправить мою фотку и отпечатки пальцев. Так оно спокойнее будет.

День катился своим чередом. Депьюти полдня просидел на шерифском месте, потом пришел шериф, смурной, но вполне живой. Поковырялся в компьютере, снова ушел на целый час. Вернулся. Отпустил помощника. Погнал меня опять уголь кидать, поскольку мэру понравилось, что в его офисе тепло. Пошел, куда деваться.

В кочегарском деле есть свои тонкости, не очевидные для того, кто сам лопатой не махал. Максимальный жар получается тогда, когда угля в топке не очень много, но он равномерно, тонким слоем, рассыпан по колосникам и в достатке снабжается кислородом. Толстый слой такого эффекта не дает, зато его не так часто нужно обновлять. И возни кочегару меньше.

Но раз шериф просил сделать приятное мэру – постараемся. Тем более у того прием скоро заканчивается, и старикан отправится домой. А там и я накидаю в топку побольше и пойду обед требовать.

Дверь кочегарки скрипнула неожиданно. Я как раз отдыхал после очередной порции физкультуры с лопатой. Отдыхал с комфортом. Нашел в глубине кочегарки старый деревянный стул с отломанной спинкой. Поставил его к внешней стене, где не так жарко, уселся, вытянул ноги и наслаждался ничегонеделанием.

Человек зашел с улицы и замер, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Малыш Ричи! Интересно, он зачем сюда? Выковырял из-под шкафа свой револьвер и пришел зачищать шантажиста? В руках оружия не видно, но в этих ковбойских штатах даже детей учат быстрой стрельбе.

Я тихо встал, шагнул вперед и ухватил почтового мальчика за локоть правой руки. Он дернулся, узнал меня.

– Осторожно, не упади. Здесь ступенька.

– Спасибо! Я к вам.

– Какие-то новости?

– Да. Во-первых, пришел ответ для W из Пи-Пи-Ди. Я ничего не понял, поэтому просто напечатал и принес вам.

– Спасибо, потом посмотрю. Что-то еще?

– Да, шериф недавно заходил и отправил в Нью-Москву и Нью-Рино вашу фотографию и ваши отпечатки пальцев. Погода хорошая, все передалось успешно.

Обидно. Не успел я эти следы спутать. Надо было ночью не в дисках ковыряться, а в шерифском компе.

– А еще из Нью-Рино пришел ответ шерифу. Короткий. «5000». Правда, шериф к тому моменту уже ушел.

– Спасибо, Ричи! Ты мне очень помог.

– Скажите, сэр, а вы можете забрать нас с собой, когда будете уезжать? Меня и Сью?

– Сью – это твоя девушка?

– Да.

– Ты же понимаешь, все зависит от того, в качестве кого я покину ваш гостеприимный городок. Если в качестве пленника – лучше бы вам до весны потерпеть с отъездом. А если обычным пассажиром – так почему бы и нет? Готовы поехать к русским?

– Да хоть куда! Лишь бы родители Сьюзан до нас не добрались. А… что значит – «в качестве пленника»?

– То и значит. Похоже, в Нью-Рино захотели со мной повидаться. И озвучили шерифу цену.

Паренек озадачился. Он так все хорошо распланировал и уже примерял на себя самостоятельную жизнь с подругой вдали от родного дома, и вдруг такой облом!

– Но из Пи-Пи-Ди написали, что приедут…

– Сколько оттуда сюда? Миль шестьсот? А от Нью-Рино – двести. Кто раньше приедет?

– Если хотите, я могу попробовать вас спрятать. На окраине есть склады…

– Ладно, погоди меня хоронить. Надо подумать. Ты иди к себе, если что понадобится – я скажу. И спасибо.

Паренек пожал плечами и вышел, явно расстроенный.

И что это было? Реальная попытка помочь или способ меня выманить куда-нибудь подальше, замаскировав под побег, и там тихонько грохнуть? Чтобы не мешал подростковой личной жизни, шантажист хренов.

Я подошел к открытой двери и развернул листок, который принес Рич. И почувствовал, что паранойя отступает.

«Сам приехать не могу, пришлю Мишку. Ты же знаешь Зарокова?»

Такого мальчик из американской глубинки точно придумать не мог. Вряд ли он смотрел «Ошибку резидента».

День длился и длился, а я все никак не мог придумать, как мне поступить. Сидеть и ждать, кто приедет раньше? Очевидно – Нью-Рино втрое ближе.

Спрятаться на пару дней и вылезти из берлоги, когда приедут наши? Для этого надо полностью доверять Ричи. Вроде бы я ему доверяю, но… Подождем пока. Городок крохотный, искать несложно. А мне не нужно, чтобы нашли. Опять же – неизвестно, сколько времени придется ждать.

Или вовсе рвануть в саванну? Без оружия, без запасов еды. И без малейшего представления, как скоро и кого удастся встретить. Разве что угнать чей-нибудь грязеход… Но с этим тоже проблемы. Местные свои машины ставят во дворах, приезжие – на охраняемой стоянке перед «Парадизом». Городок тихий, звук двигателя слышно далеко…

Нет, подождем дергаться. Сегодняшний день точно никаких неприятностей не принесет, а дальше видно будет.

Назавтра ни свет ни заря меня разбудил все тот же помощник шерифа. Дождался, пока я умоюсь, съем осточертевший сэндвич и выпью кофе, и погнал в кочегарку. Лично. И, вопреки сложившейся традиции, остался там меня караулить. Стоило разогнуться от топки – привел обратно в камеру и запер, после чего уселся на шерифское место.

Похоже, я опять опоздал. Покупатели по мою буйну голову приедут сегодня. И совсем не из Демидовска.

Люди из Рино приехали под вечер, когда я уже отлежал на койке все бока и проголодался. Шериф привел с собой двух типичных громил во всем джинсовом и огромных шляпах и одного длинного тощего мужика в дорогом пальто и шарфе. Служитель закона погремел замком, и вместе с тощим зашел в камеру. Громилы остались снаружи.

Тощий достал из внутреннего кармана фотографию. Посмотрел на нее, потом на меня, кивнул:

– Ну что, мсье Лефевр, я нашел вам попутчиков, которые подбросят вас в Нью-Рино!

Шериф лучился самодовольством.

– А вы уверены, что мне туда надо? Я бы предпочел уехать в другую сторону.

– Это не важно. Завтра я выставлю тебя за территорию города как подозрительную персону. И что с тобой будет дальше – меня не волнует. Эти добрые люди могут тебя подобрать и довезти до цивилизованных мест. Или бросить в саванне. Это уже будет вне моей юрисдикции. Наш с тобой договор завершен. Ты работал, я тебя кормил и обеспечивал жильем. Кстати, твоей работой был доволен мэр. Если бы ты не понадобился джентльменам – мог бы махать лопатой до весны.

– А как вы объясните ребятам из ПРА, что продали меня в Нью-Рино?

– Я тебя не продавал. Просто выставил из города – чувствуешь разницу? Строго по закону. Да и сильно сомневаюсь, что кто-то за тобой сюда приедет. Могли бы – давно бы приехали.

После чего шериф с тощим вышли из офиса, телохранители за ними. Остался один помощник. Уходить он явно не собирался.

Я попробовал его разговорить:

– Слышь, депьюти, а тебя не смущает, что шериф якшается с преступниками и берет у них деньги?

– По хрену. Ты здесь чужой. Грязный бродяга, который припёрся неизвестно откуда неизвестно зачем. А я никогда не прочь срубить пару монет. Скажут отпустить – отпущу. Скажут пристрелить – пристрелю. Будешь мне надоедать – огребешь. Мне платят за то, чтобы ты не убежал, а останешься ты при этом здоровым или нет – решаю я.

Я поверил. И заткнулся. Учитывая габариты шерифского помощника и размер его кулаков – разумное решение.

Сторожем депьюти оказался отменным. Он регулярно заходил проверить, не убежал ли я, топал сапожищами из угла в угол, пил литрами кофе и так и не уснул до утра. Меня кормить он тоже отказался, потому как сегодня утром я уже не арестованный.

Чуть позже пришел шериф, изрядно помятый, но веселый и бодрый. И заметно под градусом. Похоже, пропивал всю ночь неправедно нажитые деньги. И прочим излишествам нехорошим предавался. Постучал по прутьям решетки, радостно объявил, что я как подозрительная персона подлежу немедленному изгнанию с территории города Форт-Борегар, а посему мне следует собираться и двигаться под конвоем до ближайшего выхода. Я оделся, обулся, взял рюкзак.

– А оружие вернете?

– А что? Верну! Во-первых, я действую строго по закону, что взял, то отдал в целости. А во-вторых, на хрен кому нужен этот твой убогий ствол под экзотический патрон?

Шериф открыл оружейный шкаф, достал «ПМ» и сунул себе в карман.

– После выхода из города отдам. Пошли.

И мы пошли. Единственным зрителем оказался малыш Ричи, высунувший было нос из своей конуры, но потом спрятавшийся обратно.

Гости из Нью-Рино ждали в паре десятков шагов от последнего домика гостеприимного городишки Форт-Борегар, чтоб ему сгореть. Дождя не было уже третий день, облака поднялись, и даже солнце временами проглядывало. После зимней сырости погода радовала. Все кругом были довольны и улыбались. И шериф, и тощий в дорогом пальто, и два мордоворота, стоящих возле лифтованного пикапа на огромных колесах, – все они были сыты, слегка пьяны и наверняка удовлетворены трудами ночных работниц «Парадиза». Все отрицательные эмоции достались мне.

Шериф остановился на условной границе своих владений.

– Я, шериф Джонсон, властью, данной мне избирателями, определяю тебя как подозрительную личность без установленного места жительства и источника дохода, то есть бродягу. Какового бродягу и приговариваю к изгнанию с территории свободного города Форт-Борегар со всем движимым имуществом. Возвращаю тебе временно изъятый в целях безопасности пистолет…

Он достал из кармана и протянул мне стоящий на затворной задержке «ПМ».

– …Пустой магазин к нему и патроны.

Магазин шериф отдал мне в руки, а патроны зашвырнул в ближайшую лужу. После чего гордо повернулся к гостям и заржал. Мордовороты, схватившиеся было за автоматы при виде оружия, снова расслабились и заулыбались.

Шериф явно получал удовольствие от процесса. Чувствовал себя звездой эстрады и вещал, не глядя по сторонам. Ну а я медленно сдвигался правее, чтобы слуга закона и собственного кармана оказался между мной и комитетом по встрече. Пока зрители воздавали должное комическим талантам шерифа, сунул в окно затвора завалявшийся в кармане патрон. Не заметил его, когда последний раз заряжался. Нажал рычаг задержки. Выключил предохранитель, быстро прицелился и выстрелил в передок пижонского пикапа. Выбросил пустой пистолет в лужу и поднял руки.

Естественно, на меня тут же уставились два автомата и шерифский револьвер, но переход от благостного настроения был слишком внезапен, и дальнейшей стрельбы не случилось.

– Шериф, какого хрена?

Тощий в пальто недоуменно рассматривал окутавшийся паром капот машины.

– Джентльмены, я не подписывался его арестовывать для вас. Я могу это делать только по официальным запросам территорий. А так, по дружбе, только выгнал из города.

– А пистолет-то зачем было отдавать?

– Пистолет – его собственность. А частная собственность, джентльмены, это святое.

Шериф, похоже, еще не отошел от роли комика и по инерции пытался хохмить.

Пришла пора вмешаться и мне.

– Джентльмены, мне очень жаль, что из-за оплошности при заряжании оружия я случайно повредил ваше имущество. У меня есть деньги, и я готов компенсировать ущерб. Давайте вернемся в прекрасный город Форт-Борегар. Я уверен, в нем есть мастера, способные починить ваш замечательный автомобиль.

Тощий подошел ко мне вплотную, встал напротив:

– Очень жаль, что мне приказали доставить тебя с целой головой и руками. Но про ноги никто ничего не говорил, имей в виду. И про яйца тоже.

– Голова – очень тонкий инструмент. Иногда от боли в любой другой части тела содержимое головы необратимо портится.

Боже мой, что я несу? Но это дурной кураж от страха. Потом полдня буду сидеть трястись.

Шериф сплюнул на землю и произнес уже серьезно:

– Ладно, мой косяк. Сейчас что-нибудь придумаю.

И ушел.

А я остался с тремя недовольными людьми из Нью-Рино.

Один из мордоворотов по приказу тощего довольно ловко меня обыскал, отобрал хлебный нож и шерифову отвертку. Долго ощупывал рюкзак, но больше криминала не нашел. Содержимое карманов разложил на откинутом заднем борту пикапа. Порылся в стопке купюр.

– Не понял? И где здесь деньги, чтобы починить машину?

– Два радиатора, каждый за ленточкой стоит сотку долларов, здесь, соответственно, – сотку экю. Снять – поставить, залить антифриз и хладогент – еще сотка.

– Да ты охренел, мне одна тюнинговая решетка в три тыщи обошлась!

– Тебе ехать или шашечки? Если ехать, то в три сотни можно уложиться.

– Так, заткнулись, оба!

Тощий сказал вроде и негромко, но проняло всех.

– Свали все барахло в рюкзак. Этому – браслеты. Спереди. И аккуратно, руки не повреди!

«Бык» с ненавистью посмотрел на меня, но ослушаться не посмел. Сложил все мое немногочисленное имущество, включая деньги, обратно в рюкзак. И наручники защелкнул аккуратно, ровно настолько, чтобы руки фиксировались, но не были пережаты.

Со стороны городка раздался звук мотора. Мы обернулись. По улице подпрыгивал на высоких колесах гибрид трактора и пикапа с большой кабиной. Изготовитель не заморачивался ни краской, ни ровностью сварных швов, и смотрелось это чудо гаражного автопрома диковато. Но ехало шустро, не отнять.

Шериф оттормозился рядом с нами, открыл дверцу и спрыгнул на землю.

– Поезжайте пока на этой, вашу починим и пригоним.

Выходит, зря я цирк с пальбой устраивал. Задержать отъезд получилось всего на полчаса, зато теперь всю дорогу в наручниках сидеть.

Владелец дырявого пикапа еще раз недобро зыркнул и полез в кабину страшного, но исправного транспортного средства.

Мы двинулись следом. Меня, со скованными руками, запихнул наверх второй мордоворот. Последним ловко влез тощий. И даже длинные полы своего модного пальто грязью не перепачкал.

Мотор затарахтел громче, машина дернулась и двинула вперед. Первый раз катаюсь на такой экзотике. Странные, надо сказать, ощущения. Мелкие неровности огромные колеса проглатывали незаметно, но на каждой кочке больше кулака машина подпрыгивала и какое-то время болталась вверх-вниз. Рулилась она тоже туповато, временами норовила поехать боком. Но недобрый владелец дырявого пикапа был хорошим водителем.

Минут через пятнадцать новизна ощущений притупилась. Вспомнил сразу, куда меня везут, и загрустил. Чтобы было не так страшно, взялся расспрашивать тощего.

– Скажите все-таки, кто вы такие и куда меня везете?

– В Нью-Рино. С тобой хочет поговорить босс.

– Какой из? Вроде их в Нью-Рино несколько?

– Босс – один. Мистер Капра. Остальные… мелочь.

– Понял. Так сильно хочет поговорить, что вас прислал и даже не пожалел денег продажному шерифу?

– Так дело серьезное. Скажи-ка мне, мсье Жан Лефевр, что ты делал в Нью-Рино в конце этого лета? Или будешь рассказывать сказки, что тебя там не было?

– Почему? Был. У нас с женой нет детей. Бесплодие. Она узнала, что в Нью-Рино это лечат. Клиника «Виталь». Для того и перешли на Новую Землю. Приехали в клинику. Там жену осмотрели и обещали помочь, но денег захотели таких… У нас столько не было.

– И что дальше?

– Дальше мне предложили работу по специальности. Подключиться к системе видеонаблюдения на одном объекте.

– Кто предложил?

– Те люди, которые, как я понял, были настоящими владельцами клиники. Сказали, что работа не совсем законная, но зато очень хорошо оплачивается.

– Что за объект?

– Не знаю точно. Судя по картинкам с камер – какое-то казино.

– И как, подключились?

– Да, кабель проходил под землей, в кабельной канализации. Удалось найти место стыка, подключить туда разветвитель и свой кабель.

– Куда вывели свой кабель?

– Работодатель купил домик недалеко от объекта. Во дворе был спуск в кабельный колодец. Мы установили в гостиной оборудование и мониторы. Дежурили двое наблюдателей круглосуточно. Нас с женой поселили в том же домике на втором этаже.

– Что потом?

– Однажды ночью меня разбудили какие-то люди в масках. Угрожали убить жену. Приказали вывести на мониторы изображение из игрового зала и из мужского туалета казино. Я вывел. Потом они велели идти наверх и сидеть тихо. Какое-то время ничего не происходило, потом внизу раздались какие-то крики. Человек, который нас караулил, сказал, что лучше бы нам свалить куда подальше. Целее будем. И ушел. Я спустился вниз – там никого не было. Наблюдатели лежали на полу. Я не стал проверять, живы они или нет. Мы с женой собрались и убежали.

– А как же ваша работа и вознаграждение за нее?

– Я чуть позже пошел было в штаб-квартиру работодателя, но там как раз выносили трупы. Подхватил жену, и мы уехали так далеко, как смогли. К русским. Жена сейчас там.

– А ты почему здесь?

Этот простой вопрос заставил задуматься. До сих пор я рассказывал то, что было на самом деле. Или орденскую легенду. Там все или правда, или настолько хорошо подготовлено, что выдержит проверку. А вот дальше… Дальше надо врать. Очень аккуратно, но уверенно.

– У русских моя профессия оказалась не нужна. Пытался заниматься бизнесом. Прогорел, как и на Старой Земле. Подрядился довезти груз для знакомых, надеялись проскочить до сезона дождей. Не успели. Утопили грузовик, переезжая вброд реку. Спасся я один. Ну а дальше как-то пытался добраться домой. Денег было мало, на машину не хватило, поэтому купил лошадь. Ехал несколько дней. Напали какие-то звери вроде волков, сожрали лошадь. Расстрелял почти все патроны. Потом долго шел. Простудился и заболел почти сразу. Мало что помню. Все урывками. Ну а дальше – гостеприимный шериф.

– Мы проверим все, что ты рассказал. Если не соврал и заинтересуешь шефа – возьмет на работу. Деньги хорошие. Вызовешь к себе жену и заживешь как человек, может, даже накопишь на операцию. Клиника «Виталь» теперь под нашей семьей.

– А если не заинтересую?

– Если все так, как ты рассказал, и твоей вины нет – катись на все четыре стороны. Можешь даже в Рино остаться, там шальных денег много крутится.

Задачка. Вот не верю я, что тамошний дон Корлеоне[14] отпустит человека, нашедшего дыру в его системе безопасности. Так что надо как-то оказаться полезным, это единственный шанс уцелеть.

А насчет побега буду потом думать. Если доживу.

Внезапно шум движка и трансмиссии перекрыл другой звук. Этакий низкий гул с присвистами. Нарастал, нарастал, ударил по ушам. Темная тень пронеслась над головой, обдала запахом сгоревшего керосина. Пятнистый «Ми-8»[15] с красными звездами завис на малой высоте справа от дороги и плюнул короткой очередью из курсового пулемета. Фонтанчики грязи взвились в полусотне метров впереди, мордоворот за рулем чертыхнулся и вдавил тормоз. Из распахнувшихся задних створок вертолета посыпались фигурки в камуфляже. Через мгновение десяток стволов уставились в окна, и открывший мою дверь военный сказал на излишне правильном английском с характерным советским акцентом:

– Прошу выйти из машины и предъявить документы.

– Как это понимать? Это дорожный разбой со стороны Протектората Русской Армии! Я буду жаловаться! – Тощий вопит, как барышня среди хулиганов.

Мордовороты молчат и держат руки на виду. Им очень хочется жить.

– Мы получили сведения, что в одной из машин на дороге везут нашего похищенного гражданина.

– Я – Жан Лефевр! Вы ведь меня ищете?

Стоящий рядом второй офицер едва заметно кивает:

– Да, вас. Эти люди вас похитили?

Долго и внимательно смотрю на тощего. От того, что я сейчас отвечу, зависит их дальнейшая судьба – поедут они дальше или отправятся на стройки социализма пожизненно. Тощий отводит взгляд и произносит уже без прежнего апломба:

– Мы только хотели поговорить.

Я поправляю наручники.

– Ну да, похоже на то. Разговаривали вежливо, рук не распускали, приглашали на работу. Пожалуй, у нас нет взаимных претензий.

Все трое нью-риновцев закивали. Какие претензии? Никаких. Не хочешь к нам – поезжай к себе. Без дополнительных напоминаний осторожно и медленно расстегнули наручники. Еще раз оглядываю нью-риновское воинство и спрыгиваю на землю.

Тощий не зря был боссом, пусть и не самым главным. Достал из кармана визитку, протянул мне:

– О’кей, расходимся без претензий. Но боссу все же очень хотелось бы поговорить с тобой. Будешь в наших краях – позвони. Безопасность гарантирую.

Тощий коснулся пальцами виска. Услышал недовольное сопение мордоворота за рулем, добавил со смехом:

– А машину нам шериф починит. По закону, который он так любит. Это его зона ответственности.

Странно, вот нет у меня к этим людям неприязни. Не знаю, как оно обернулось бы в Нью-Рино, но пока нет. Да и не стоит ссориться по пустякам с самой сильной преступной группировкой этих мест. В черный список они меня, надеюсь, не внесут, пусть рассматривают как потенциально полезного человека. Хоть и зарекался я на Новую Землю возвращаться, но кто знает, как жизнь повернется?

– Спасибо, мужики! С меня причитается.

– Это наша работа.

Первый офицер, который с очень правильным английским, посмотрел на меня даже с каким-то удивлением. А вот у второго глазки блеснули, хитро так.

Он проводил взглядом улепетывающий автомобиль с гангстерами и мечтательно произнес:

– А интересно было бы поговорить с этим лощеным хлюстом…

– Этот хлюст – один из руководителей самой мощной нью-риновской мафиозной семьи. Не скажу, что правая рука босса, но указательный палец – точно. Босса, надо сказать, достаточно вменяемого и уважающего заповеди. Не все, конечно, но и это большая редкость среди подобной публики. С такими можно разговаривать. А вот убивать пока не за что, как сказал бы один мой знакомый.

– Интересные у тебя знакомые…

Хитрый еще раз посмотрел на опустевшую дорогу и покачал головой. Остальные бойцы дисциплинированно молчали.

– Мы сейчас куда? – полюбопытствовал я.

– Обратно, – командир оказался на редкость немногословен.

– Мне бы надо заскочить в Форт-Борегар.

– Мы не такси. Задача была тебя выдернуть, мы выдернули. Живым и целым, если ты обратил внимание. Теперь доставим к начальству. Свои счеты будешь сам сводить, без нашей помощи.

– Я обещал одному пареньку забрать его с собой. Хороший паренек, оператор почты. Это он отправлял в ППД телеграммы и спас меня, судя по всему. Ему теперь жизни не будет среди своих. Ему и его невесте. Они готовы в ПРА переехать.

Второй офицер наклонился к первому. Пару минут они пошептались, потом командир согласился.

– У вас есть здесь связь с ППД? Или сможете напрямую послать сообщение на телеграф в Форт-Борегар?

– Что надо передать?

– Сейчас напишу.

Я выдернул лист из блокнота и накропал: «Ричи, спасибо! Помог. Моя очередь. Ждите в миле от города на север возле дороги. W.».

Офицер с хитрым взглядом ушел в пилотскую кабину. Вертолет резко начал набирать высоту. Ну что – логично. Выше антенна – дальше связь.

Командир тем временем развернул планшет. Кожаный, с целлулоидной вставкой под карту, как у деда был.

– Покажи, куда ты их отправил.

– Вот сюда.

Я взял протянутый карандаш и поставил точку на линии, соединяющей кружок Форт-Борегара с лентой северной дороги.

– Тогда пока со стороны посмотрим. Когда твои протеже на месте окажутся, быстро подсядем и их заберем. Мы стараемся не выключать движки в незнакомом месте.

Вернулся Хитрый, показал ответ: «Понял, будем через час». Ну-ну. Касалось бы дело одного Ричи, я бы поверил. А барышне надо решиться на важный шаг. Шмотки собрать. И красоту навести – нельзя же из отчего дома бежать не накрашенной. Ой, летать нам еще кругами и летать…

Как я и предполагал, через час никого на месте не было. И через полтора тоже. Командир успел открыть один из иллюминаторов и закрепить в проеме солидно выглядящую зрительную трубу. Что-то там, внизу, рассматривал и на карте пометки делал. Все правильно, это сегодня конфедераты – союзники, а как дальше будет?

– Командир, в городке какая-то нездоровая движуха. Повсеместно суетятся люди, ездят машины.

Это один из бойцов в такой же прибор по другому борту наблюдает.

Как бы не за малышом Ричи эта толпа собралась гоняться.

– Так, все внимательно смотрим вниз. Ищем вокруг городка, не дальше полутора километров, двух человек, которые прячутся. Или бегут куда-то. Приоритетное направление – север.

И снова отличился боец на противоположном борту.

– Вижу двоих. На три часа, за раздвоенным деревом. Бегут как раз на север.

– Можем там подсесть?

– Да, по направлению их движения есть поляна подходящего размера.

– Быстро!

Быстро в исполнении русских вертолетчиков означало практически свободное падение до стометровой высоты, а там резкое замедление и зависание на высоте метров пяти. В ушах заломило.

– Где те двое?

– Сзади, метров сто.

Невероятно, они даже в этой падающей консервной банке не потеряли объект наблюдения! Уважаю профессионалов.

– Поляна ровная, садимся. Охранение!

Не успел вертолет коснуться колесами земли, как десант посыпался наружу. Одни разбежались по углам поляны, другие, и я с ними, унеслись навстречу беглецам. Через минуту вернулись, быстрая погрузка, закрытая дверь, взлетный режим турбинам. Земля замелькала внизу.

– Ну, здравствуй, Ричи! И вам, Сьюзан, привет. Приятно познакомиться.

– Я, когда увидел, что тебя увозят, решил, что все, конец. Но отправил телеграмму с приметами машины.

– Спасибо, парень, ты меня спас от серьезных проблем! А что там за суета, в городе?

Рич посмотрел на покрасневшую, как маков цвет, подружку.

– Сью решила попрощаться с родными. Нет бы просто записку написать. А так пришлось убегать от кричащей матери и отца с ружьем.

– И вещи не взяла!

Это уже барышня всхлипнула. Серьезная потеря, согласен.

– Не волнуйтесь, мисс, новым гражданам нашего Протектората полагаются… некоторые суммы на обзаведение хозяйством. Хватит и на новые шляпки с лентами, и дом обставить. А еще вы здорово сэкономите на дороге.

Хитрый улыбнулся так широко и добро, что девушка посмотрела на него с интересом. Малыш Ричи – с ревностью. А я – с удивлением. Хорошо учили Хитрого. Выговор южных штатов у него практически идеальный. Красную ковбойку, соломенную шляпу на затылок, эту обезоруживающую улыбку деревенского дурачка на лицо, и получится вылитый дикси[16]. Думаю, не ошибусь, если предположу, что такой образ ему знаком и привычен. По работе. Вот только вслух ничего говорить не буду, в разведывательные дела чем меньше лезешь, тем спокойней потом живешь. И дольше.

В Алабаме вертолет приземлился. Заправщик заказали заранее по радио, еще в воздухе, поэтому стоянка много времени не отняла. Наружу выходили только борттехник и пара бойцов. И еще Хитрый – осуществлять общее руководство, как я понял. Все остальные скучали в салоне. Командир пообещал сделать специальную санитарную остановку где-нибудь в глухом месте, а пока велел сидеть тихо и не отсвечивать.

Воспользовавшись отсутствием Хитрого, я толкнул Ричи:

– Имей в виду, парень, здесь последняя возможность соскочить. Не хочешь остаться на родине?

Ричи хмыкнул:

– Не хочу. По нашим законам, увезя несовершеннолетнюю без разрешения ее родителей, я совершил федеральное преступление, и ловить меня можно по всей территории Конфедерации. Не факт, что действительно будут ловить, но, если случайно попадусь, прямая дорога на виселицу.

– Интересные у вас законы. А когда вы кувыркались с ней в почтовом офисе – законы не нарушали?

– Нет. Я ведь тоже несовершеннолетний. С этим совершеннолетием все сложно очень. В каждом городке – свои правила. У нас так: водить машину можно с двенадцати здешних лет[17], пить пиво – с четырнадцати, владеть собственным оружием, воевать в ополчении – с пятнадцати. А вот крепкий алкоголь, самостоятельно путешествовать и жениться – с восемнадцати. Идиотизм.

– Да, весело у вас. Но, с другой стороны, обученный оператор почты пригодится везде.

– Вот только почта в этом мире – единая организация, и меня туда на работу больше не возьмут.

– Почему?

– Во-первых, использовал технические средства почты в личных целях. Посылал телеграммы без оплаты. А во-вторых, спер почтовый компьютер.

Ричи похлопал по своему немаленькому рюкзаку.

– Но… зачем?

– Я так и не разобрался, как уничтожать информацию о левых телеграммах. Да и тебе с твоими друзьями наверняка будет интересно, о чем общались с внешним миром жители города Форт-Борегар последние три года.

– Конечно, будет! Ты же дашь нам поковыряться в твоем компьютере, правда? – Это Хитрый подошел, да так тихо, что я и не заметил. – Ладно, ребятки. Потерпите еще пару минут. Заправку закончили, техник предполетный осмотр проведет, и дальше двинем.

Пусть не через пару, но минут через десять мы снова запустились и направились на северо-запад. Распаханные поля вскоре сменились дикой саванной с торчащими там и тут невысокими пологими холмами. На лысую верхушку такого холма вертолет и нацелился. Повисел-повисел, но садиться не стал, а приземлился на следующий холм в паре километров оттуда. Командир встал с лавки:

– Санитарная остановка пять минут. Мальчики налево, девочки под прикрытием мальчиков направо. Далеко не отходить, по сторонам смотреть внимательно, оружие держать наготове.

Солдаты посыпались в открытую дверь. Ричи спрыгнул сам и помог слезть Сью. Я покидал салон одним из последних, вместе с борттехником и пилотом. Второй летчик остался в кабине.

Пользуясь случаем, поинтересовался:

– А чем прошлый холм не понравился?

– Хищники рядом. Решили не рисковать. А то вот так же прошлым летом приземлились по нужде, не заметив лежку больших гиен. Те расценили наше появление как попытку нападения и ринулись всей стаей защищать своих щенков. Даже шума движков не испугались.

– И что?

– А сам-то как думаешь? Покакали все, даже те, кто и писать не собирался. Хорошо, бортач в кабине остался, а гиены с передней полусферы бежали. Увидел, ухватился за пулемет… Одну гиену срубил в полусотне метров, другую совсем рядом. Видимо, вожака, потому что остальные испугались и не рискнули продолжать. И слава богу, а то лента-то в пулемете уже кончилась.

Наша санитарная остановка, по счастью, прошла без эксцессов.

Хитрый долго еще заливался соловьем, рисуя заманчивые перспективы для молодых людей на службе Русской Армии, а я смотрел в иллюминатор на мелькающую среди разрывов облаков саванну и чувствовал, как постепенно ослабевает сжатая где-то внутри пружина тоски. Все кончилось. Все уже кончилось. День-два на выполнение виндмилловского поручения, и домой. К Лили, к будущему ребенку, к родителям. Туда, где тепло, где светит солнце и не льет круглые сутки с неба.

Все позади.

Конец первой части

Часть вторая. В царстве зеленых заборов

В ППД мы прилетели во второй половине дня. Аэродром поразил размерами и количеством техники на стоянках. Особенно порадовали громады «Ан-12»[18] – я такую древность только в музее и видел. Как, впрочем, и «Ми-2»[19]. Интересно, как здесь летную годность этого антиквариата поддерживают? Самолеты-то не мне – отцу моему ровесники[20].

Жаль, долго поглазеть не получилось. Подъехало сразу несколько автомобилей. Бойцы с командиром во главе ловко полезли в тентованный «Урал». Хитрый усадил в «Ниву» Ричи с подружкой. А ко мне подошел немолодой коренастый прапорщик. Этот был в повседневной форме странного серо-зеленого цвета.

– Влад Воронов?

– Да.

– Приказано доставить вас…

– Доставляйте, раз приказано.

– Удостоверение при вас?

– Вы имеете в виду айди?

Прапорщик вздохнул.

– Айди на какое имя?

– Влад Воронов, естественно.

– Подождите минуту, я свяжусь с начальством.

Вопреки ожиданиям, он не включил рацию, а отошел в сторону и достал из кармана мобильник, какую-то из древних «нокий». Доложил, выслушал ответ, вернулся ко мне.

– Садитесь в машину. Пока доедем, вам пропуск сделают.

Пропуск – это знакомо. Было бы даже странно, если бы в этой стране убежавшего за Ворота социализма пускали к начальству просто так.

Погрузились в «уазик» и покатили сперва по рулежной дорожке вдоль стоянок многочисленных вертолетов, потом свернули к КПП. Автоматчик внимательно изучил пропуск на лобовом стекле машины и отошел. Шлагбаум поднялся. Судя по всему, на непростой машине меня везут.

Дальнейший путь запомнился как дорога меж заборов. Заборы незначительно отличались высотой и оттенком зеленой краски, за ними иногда проглядывали крыши складов, укутанные брезентом машины или мачты антенн. Так себе пейзаж, прямо скажем. Да и экскурсовод молчит всю дорогу. Два КПП проскочили, почти не останавливаясь, а вот на последнем нас таки заставили достать документы. Мрачный мордоворот с автоматом долго сличал мою физиономию с мутной фотографией из айди, но в итоге нашел что-то общее и сделал пометку в своем списке. За воротами прапорщик приткнул «уазик» на парковку среди других таких же и заглушил мотор.

– Проходите в ту дверь. Сразу направо будет бюро пропусков.

– А потом?

– Я провожу.

Тетенька в окошке тоже не высказала восторга от моего документа и отправила в соседнюю комнату фотографироваться. В итоге через пять минут получил на руки кусок картона с кредитную карту размером. Помимо фотографии, там были пропечатаны мои имя с фамилией и стояло несколько странных штампов – домик, самолетик, кораблик. Решил уточнить:

– Это пропуск на детскую площадку, судя по картинкам?

– Шутник!.. Получать постоянный пропуск приходите в форме. Повседневной. И побриться не забудьте.

– Да я как-то не собирался…

Но тетенька уже закрыла свое окошко.

Интересно, что это сейчас было?

– Получили пропуск? Проходите.

Прапорщик тут как тут. Иду за ним. КПП на входе в здание. Предъявляю еще теплый пропуск. Коридор, два пролета лестницы, дверь. Снова проверка документов. На этот раз приходится показать не только пропуск, но и айди. Один боец продолжает смотреть на нас взглядом подозрительного добермана, пока другой звонит по телефону насчет меня. Ответ положительный, нас пропускают дальше.

Здесь совсем короткий коридор, на четыре двери. За ближней правой оказывается крохотная приемная. Немолодой мужчина с сержантскими погонами сидит за столом. Мой прапорщик с ним шепчется, тот берется за телефон.

– Проходите!

Вопреки ожиданию, за обитой кожзаменителем дверью не начинается новый коридор. Не удивился бы, честное слово. Вхожу в довольно просторный кабинет. В глубине – начальственный письменный стол, перед ним – длинный стол для заседаний. У окна стоит очередной военный. В возрасте, седой, сухощавый.

– Добрый день! Я – подполковник Петров. Василий Степанович.

– Добрый. Мне, похоже, представляться незачем. Вы и так про меня все знаете.

Я пожал жесткую ладонь.

– Долгонько вы до нас добирались!

– Ну, в этом моей вины нет. Я как раз старался делать все, чтобы закончить дело как можно быстрее.

Дверь снова приоткрывается. Подполковник машет рукой:

– Проходите скорее.

Входят еще двое. Одного я знаю – это майор Сидоренко, который когда-то пытался меня вербовать. Хотел получать орденские финансовые секреты из первых рук, да еще и за спасибо, в счет голого патриотизма. Ничего не добился, естественно, но его визит мне еще неоднократно ставили в вину разные особо бдительные сотрудники орденских спецслужб. Подгадил мне майор, много нервов из-за него попорчено.

Ну а другой вошедший мне не знаком. Молодой парень в лейтенантских звездах. Петров не счел нужным нас знакомить.

– Итак, все в сборе. Можно начинать. Влад, что вы нам привезли?

– Не знаю, если честно. Файлы закрыты личным кодом Виндмилла. Он должен был прислать вам ключ независимо от меня.

Петров посмотрел на лейтенанта, тот кивнул.

– Непонятно, зачем понадобился весь этот цирк с моей отправкой. Могли бы ничуть не хуже и сами файлы переслать тем же путем.

– Не могли, были тому причины. Но это не важно. Давайте, что привезли.

– Для этого мне нужен доступ в интернет. Заленточный, естественно.

Реакция моих собеседников была забавной. Если бы я в свое время на комсомольском собрании достал «Плейбой»[21] и начал его листать, и то удивились бы меньше.

– Раз у вас есть работающие Ворота, есть и связь со Старой Землей. А где связь, там и Сеть.

– Зачем вам именно интернет?

– Во-первых, мне нужно поговорить с женой. По скайпу. Я отсутствую гораздо дольше, чем мы планировали, и она может начать волноваться. А это женщинам в ее положении не полезно.

Военные, похоже, настолько оскорбились пренебрежением к их шпионским играм, что даже не попытались возражать.

– Во-вторых, данные, которые я вам должен передать, лежат в интернете. В публичном облаке. Спрятанные и зашифрованные, естественно.

В этот раз молчание затянулось уже и вовсе неприлично. Наконец подполковник покачал головой:

– Интересно вы относитесь к особо важным сведениям…

Как хочу, так и отношусь. Я не ваш сотрудник. И не сотрудник Виндмилла, просто выполняю его просьбу. Услуга за услугу. Так что ваши правила секретного делопроизводства меня не касаются совершенно.

– Будем надеяться, что все в целости… Лейтенант, проводите нашего гостя к себе. Я распоряжусь, чтобы пропустили.

– Еще мне понадобится мой ноутбук. Я его оставил в машине, которая меня сюда привезла.

Петров молча кивнул.

Снова бесконечные лестницы и коридоры. Посты, проверки документов. Каждый постовой был недоволен моим временным пропуском и вызывал дежурного. И каждый раз сопровождавший нас мрачный товарищ говорил дежурному на ухо пару слов, и нас пропускали дальше.

Путешествие закончилось в маленькой комнатке с железной дверью и без окон, больше всего напоминавшей допросную. Разве что стол был придвинут к стене и на нем возвышался компьютер. Заслуженный, еще с монитором на электронно-лучевой трубке. Мрачный сопровождающий внутрь не пошел, мы с лейтенантом остались вдвоем.

– Давай на «ты»? Влад.

Я протянул руку. Лейтенант поколебался мгновение и пожал ее.

– Сергей.

– Серег, давай включай твоего динозавра, поглядим настройки Сети. А потом принесут мой ноут, подключим, настроим и займемся делом.

– У нас запрещено самостоятельно что-то подключать или изменять конфигурацию оборудования.

– Подполковник разрешил мне пообщаться по скайпу с женой. На твоем древнем агрегате ни видеокамеры, ни звуковой платы. Что будем нарушать – дурацкие древние инструкции или прямой приказ начальства?

Лейтенант насупился и уселся за комп. На экране замелькали строки загрузки. Я протер глаза. Нет, не показалось. NT 4.0 – Microsoft Windows NT 4.0, выпущена в 1996 году – операционка под стать компу.

В дверь постучали. Все тот же мрачный сопровождающий протянул мне мой ноутбук – вынутый из рюкзака и теплый на ощупь. Похоже, пытались залезть и обломались, иначе наверняка провозились бы дольше, изучая содержимое.

Лейтенант решил плюнуть на инструкцию. Подключаемся к Сети, настраиваемся… Есть соединение!

Для начала звоню голосом. Долго слушаю длинные гудки.

– Кого нечистый принес среди ночи?

– Здравствуй, дорогая, я тебя тоже очень люблю!

– Влад, какого черта? Ты где?

– У тебя компьютер далеко? Включи скайп.

Еще несколько минут, и вот уже на экране знакомое лицо. Мятое спросонья, но такое родное. За спиной виден гостиничный номер, в котором мы жили после возвращения из-за ленточки.

Болтаем о всякой ерунде. В процессе вставляем заранее оговоренные условные фразы. «Все нормально» у нее и «Почти нормально» у меня. Обещаю звонить чаще, отключаюсь.

Лейтенант выходит из угла, где он прятался от камеры. Только что копытами не стучит от нетерпения. Скорее, скорее, давай файлы, давай данные. Хороший разведчик растет. Я тем временем нашел в интернете каталог с картинками и поставил на закачку.

– Это что?

– Пейзажи Северной Америки. Аляска, Скалистые горы, Аризона. Красиво.

– Но… какое отношение это имеет к нашим делам?

– Серег, ты про стеганографию слышал?

– Слово вроде слышал…

– Как проще всего что-то спрятать? Повесить на самом видном месте. Дерево лучше прятать в лесу. Данные – среди данных. Какие самые толстые файлы? Картинки и кино. С кино сложно, объемы большие, задолбаешься качать. Да и слишком много разных алгоритмов сжатия, и почти все с потерями. А вот с картинками проще. Берем фотографию. В цвете каждого пикселя добавляем или убираем один бит. На глаз практически незаметно, особенно если картинка изначально рябая, без больших одноцветных поверхностей. Так можно спрятать полезные данные, несколько процентов от первоначального объема картинки. Потом сохранить без сжатия и выложить в интернет.

– А как обратно данные получить?

– Прежние-то картинки никуда не делись. Сравнить одну с другой, вычислить разницу. Все несколько сложнее, но в общих чертах так.

– А каким софтом ты это делаешь?

– Главное – знать алгоритм. А софт можно и написать. Или качнуть исходники какого-нибудь учебного курса на эту тему и подкрутить под свои нужды.

– А если кто-то узнает алгоритм?

– Получит непонятные бинарные файлы, только и всего. Сами-то данные тоже зашифрованы.

Интернет-канал в комнатке с железной дверью был тормозной, и картинки качались медленно. Когда процесс закончился, я уже успел дочитать лекцию и собрать утилиту по восстановлению данных. Сама обработка много времени не заняла. Скинул полученные файлики на лейтенантскую флешку. На пластике был виден инвентарный номер.

– Дальше, извини, сам. Я ни виндмилловского шифра не знаю, ни криптоалгоритма.

– Ну, это мы справимся.

Серега снова стучит копытами. Эх, молодость, молодость…

Я выключил ноут и вернул кабель на место.

– Подождешь пару минут, пока я расшифрую?

– Подожду.

Ждать пришлось в коридоре, под присмотром мрачного сопровождающего. Или конвоира?

Интересно, а какой смысл красить внутренние помещения в темные цвета? И мрачно, и расходы на освещение…

В раздумьях о колористике прошло добрых полчаса. То ли у лейтенанта что-то не заладилось, то ли он увлекся работой. Сопровождающий стоял как истукан, ожидание его нисколько не смущало. А меня – наоборот, день выдался на редкость утомительным. Я сел на пол, вытянул ноги и оперся спиной на стену.

– Что с вами? Вы плохо себя чувствуете?

О как! Мужик, оказывается, разговаривать умеет, не только шептать!

– Нет, просто надоело стоять. А нормально сесть здесь некуда.

Было интересно наблюдать, как Мрачный решает свалившуюся на него проблему. И отлучиться нельзя, и на полу сидеть не положено. По счастью, в конце коридора показался кто-то из местных военных. Конвоир пошептался с ним, и нам принесли стулья. Обоим!

Вот только посидеть на них так и не пришлось. Из-за двери показался лейтенант со стопкой бумаги в руках и позвал за собой к начальству. Судя по его счастливому виду, файлики расшифровались, и теперь… Непонятно только, зачем я им дальше нужен. Отпустите меня, дяденьки, я домой хочу!

В кабинете у Петрова мы с Серегой сели друг напротив друга за стол для совещаний. Подполковник вцепился в бумаги, листал их несколько минут, потом положил на стол. Текстом вниз, естественно, – рефлексы у разведчиков-профи работают как надо.

– Ну что, Влад… Большое спасибо за то, что вы сделали. Вас сейчас проводят отдохнуть, а завтра нам бы очень хотелось, чтобы вы подробно описали ваше путешествие сюда. Мы дадим вам стенографиста, если не хотите писать сами.

– Писать я действительно не хочу, но, может быть, мы поступим по-другому? Вы отправите меня домой, к жене, а я через пару дней наколочу и пришлю вам полный отчет. Обещаю.

Подполковник помрачнел и переглянулся с лейтенантом. Потом посмотрел на меня.

– Влад, мне очень жаль, но, боюсь, с возвращением назад придется повременить…

– Это почему еще?

– Дело в том, что на базу в Иванове в момент вашего перехода был совершен налет, и двойным взрывом гранат были повреждены Ворота.

– Повреждены и повреждены, мне очень жаль, но какое это ко мне имеет отношение? Обратные-то Ворота целые. И они работают, судя по наличию интернета и вас здесь!

– Дело в том, что прямой канал нам гораздо важнее обратного. Поэтому неисправная аппаратура прямых Ворот была заменена на такую же из состава обратных. Монтаж, демонтаж и настройка – операции весьма непростые и трудоемкие, так что обратный канал в ближайшее время запускаться не будет. Это не наше желание, это вопрос безопасности и самого существования Анклава.

Вот так. Как обухом по голове. Сходил за хлебушком, ага.

– Но по договору с Виндмиллом…

– Это вы с ним договаривались. А у нас случился форс-мажор. Мы не отказываемся от своих обязательств, но не можем гарантировать время выполнения.

Охренеть. Меня там жена ждет, а у них форс-мажор и прочая юридическая казуистика. Уроды! Зла не хватает.

– Мы можем помочь вам решить проблемы самостоятельно, вот только погода, боюсь, не способствует путешествиям.

Хоть не улыбается, и то хлеб. При этом предложение откровенно издевательское. Обратные Ворота есть только на орденских островах, а после всех моих дрязг с орденцами и визита в ПРА вряд ли я там желанный гость.

– В любом случае сегодня вы точно никуда не поедете. Предлагаю отдохнуть с дороги, а что-то решать уже завтра. Утро вечера мудренее, как говорится. Вам выделен отдельный коттедж в жилой зоне ППД, вас сейчас отвезут.

– Не надо коттедж. Не хочу лишний раз светиться в городе.

– Дело ваше. Тогда – служебная гостиница. Там же есть и столовая. Подойдите к секретарю, вам выпишут талоны на проживание и питание. До завтра.

Гостиничка оказалась обычным офицерским общежитием, разве что было очень чисто и удобства в комнатах. Меня поселили одного в двухместный номер. Бросил вещи, спустился в столовую узнать насчет ужина. Там налили неплохого борща. Да еще и с черным хлебом! На второе предложили котлет с гречкой. И компот на третье. Как в пионерский лагерь попал. Спиртного у них не было. Подавальщица объяснила, что алкоголь продается только в городе, а здесь, на территории части, запрещен. Товарищи военные все праздники тоже в городе отмечают. И не нужно делать дурацких намеков и перебирать в кармане купюры, ей работа дороже копеечной прибыли от спекуляции.

Я извинился и пошел за столик. Затея напиться с горя провалилась за отсутствием основного ингредиента. В город наверняка не выпустят, да и как я туда добираться буду? Топать пешком вдоль бесконечных зеленых заборов?

Ладно, раз уж отключить мозг не получается, придется его использовать. Анализировать глубину задницы, в которой я оказался. Если товарищи русские военные не врут, вернуться через местные Ворота мне не светит еще долго. Пока им не припрет кого-то важного отправлять на ту сторону. Тогда, возможно, и меня на хвост подсадят. А если врут… В этом случае ничего принципиально не меняется. Пока они не разрешат мне вернуться, буду сидеть здесь и ждать у моря погоды. А противнее всего то, что повлиять на это я не могу никак. Орденские Ворота здешние левши так и не сумели скопировать, несмотря на наличие нескольких отбитых у Ордена образцов. Похоже, так и не скопируют. Даже если я поскребу по сусекам и найду материалы по межмировым переходам, которые довелось однажды спереть из компьютера одного из орденских ученых. Наивный мальчик Влад думал тогда, что добыл самую важную тайну здешнего мироздания, но, увы, это орденская безопасность резвилась. Подсунула мне дезинформацию и все ждала, когда же я начну ее продавать. Не дождалась, естественно, но вокруг той флешки с отколотым уголком столько копий было сломано… И даже одна шея. По счастью, не моя.

Ладно, не о том я задумался. Если через местные обратные Ворота уйти нельзя, надо искать другие пути. А тех путей небогато – Нью-Хэвен и Остров Ордена, две орденские территории посреди Большого залива. Территории, которые очень неплохо охраняются, особенно после лихого налета русского спецназа в прошлом году, когда ПРА и добыла себе Ворота. В принципе, на Острове Ордена я и жил, вот только совсем недавно оттуда пришлось удирать, уж больно круто за меня взялся орденский Морской патруль. Не понравилось им, что я паренька с потопленного Орденом русского разведывательного корабля в море спас и домой отправил. Конкретных доказательств у них не было, только подозрения, но после попытки похищения я испугался. Под пыткой можно что угодно про себя рассказать. Даже правду. Пришлось срочно сматываться. А для этого понадобилось лезть в орденские базы данных, прописывать себе право прохода в обратные Ворота. Следы, конечно, старался зачищать, но…

И вот теперь я в идиотском положении. Допущенный к секретам русский сотрудник американского Ордена на территории враждебного Ордену русского анклава. Ладно бы я сюда по собственной воле попал, так ведь нет! Ни малейшего желания у меня со здешними властями сотрудничать. Я домой хочу, за ленточку! Вот только никто в мои благородные порывы не поверит и разбираться не будет. И, если не удастся на Старую Землю вернуться, только ПРА мне и останется для жизни. Вот только что это за жизнь между бесконечными зелеными заборами?

– Я его везде ищу, а он здесь!

Веселый лейтенант Серега присел напротив.

– Что не ешь? Невкусно?

– Вкусно. Просто задумался.

– Какие планы на вечер?

– А какие здесь могут быть планы? Доем да спать лягу. Пойти некуда, выпить нечего. Чисто пионерский лагерь.

– На улице льет, и идти здесь действительно некуда, но все остальное решаемо.

Он качнул планшетку на боку, и та вкусно булькнула.

– Хорошо, пошли ко мне, номер двухместный. Тебе за это пистон не вкрутят?

– Если не затеем стрельбу из окна, то не вкрутят. Это ж офицерская общага, люди привычные. Вот только выпивку надо с собой приносить.

В номере Серега сразу взялся за организацию банкета. Я только умыться успел, а он уже и стаканчики расставил, и сало настрогал. Чувствуется большой опыт. Хлопнули раз, другой, мне в тепле и сытости сразу захорошело, а лейтенант взялся рассказывать про местную жизнь. Про то, что сам он из семьи потомственного военного. Отец мотался по дальним гарнизонам. В перестройку стало совсем безденежно и грустно, и семья без лишних сомнений переселилась на Новую Землю. Так что в школу Серега пошел уже здесь. Окончил здешнее же училище – что-то про электронику, компьютеры и связь. Отслужил срочную, остался в армии, недавно дали лейтенанта. Пока холостяк, но перспектива есть.

– А за то, что мы сейчас здесь напиваемся, тебе не прилетит по затылку от твоей «перспективы»?

– Ну она же понимает – служба. Да и не живем мы пока вместе, встречаемся только.

– А живешь где?

– Есть койка в соседней общаге. На выходные в город к родителям езжу. У них там дом.

– А если жениться соберешься?

– От части служебная квартира сразу. Либо, если хочешь свое жилье, кредит беспроцентный дают.

– Беспроцентный?

– Военным – да. Насчет простых граждан – не знаю.

– Неплохо. А какие тут у вас развлечения есть, помимо службы?

– В горах охота хорошая, но это далеко, надо на несколько дней выезжать. Рыбалка неплохая на водохранилище либо в тех же горах на озерах. В городе кино, театр, библиотека… Не знаю, что тебе интересно.

– А стрельбище есть?

– Ты вроде спрашивал «кроме службы». Стрельбище есть, куда ж без него! И не одно.

– Гражданских туда пускают? Вот если мне завтра приспичит поехать пошмалять – организуешь?

– Это не моя тема, я как-то больше за экраном сижу. Но могу узнать.

– Узнай, если не трудно.

– Договорились.

Разговор постепенно перешел на технику, женщин и забавные случаи из жизни. По молчаливому взаимному согласию работы старались не касаться. Водка давно закончилась, а мы все трепались и трепались. От сердца отлегло, на душе стало легко и весело. Уже с трудом верилось, что еще сегодня утром негодяй-шериф сдавал меня на руки нью-риновским мафиози.

Когда Серега засобирался домой, прощались мы, как два добрых приятеля.

Утром меня разбудил давешний прапорщик, вежливо, но настойчиво. Брезгливо повел носом, явно учуяв отголоски вчерашних посиделок, но оставил свое мнение при себе. За что ему большое человеческое спасибо. А вот по поводу моей небритой морды замечание сделал. И, естественно, был послан. Военными командовать. Хотел бы я бриться каждый день, давно генералом стал бы. Или полковником как минимум.

Когда я завернул в столовую завтракать, прапорщик аж позеленел. Как оказалось, у них принято к девяти утра на работу приходить. И меня там ждут к этому же времени. Хотя предупредить вчера забыли. Видимо, считается, что у всех в этой клетке один режим дня. Но я не местный, мне можно.

Да и стоило спешить, если потом пришлось ждать приема у подполковника почти два часа? Прекрасно выспался бы и мог не спеша поесть. Хотя на стуле в приемной спать тоже можно.

Часов в одиннадцать из кабинета вывалила немалая толпа офицеров. Даже странно, как они там все поместились, разве что кому-то стоять пришлось. Подошел лейтенант Серега, свежий и веселый, словно мы не с ним полночи керосинили. Эх, молодость, молодость… Сержант-секретарь пошептал в телефон и пригласил нас в кабинет.

Подполковник снова встретил нас стоя.

– Доброе утро, товарищи. Присаживайтесь.

Забавно. Сколько лет уже прошло с советских времен, а все равно такое обращение о детстве напоминает.

– Влад, как мы вчера и договаривались, сейчас подойдут люди, и вы им расскажете во всех деталях подробности вашей поездки сюда.

– Я им ВСЕ могу рассказывать?

– Да. Руководить… разговором будет мой заместитель. Он в курсе операции.

Вот как… Оказывается, моя беготня под дождем от враждебно настроенной фауны – это операция разведслужбы ПРА. Буду теперь знать.

– Хорошо, расскажу.

– Второй вопрос посложнее. Что вы планируете делать дальше?

– Вы неправильно формулируете. Что ВЫ можете мне предложить, пока я здесь кукую в ожидании починки Ворот?

Петров как будто ждал этого вопроса.

– Самый простой вариант – не ждать никакой починки. Идите к нам на службу. Сдадите нормативы, сразу получите лейтенанта. Семьсот экю в месяц, жилье, вещевое довольствие. Выпишем сюда ваших родных…

– Не продолжайте. Нет.

– Почему?

– Мне лень бриться каждый день.

В глазах лейтенанта Сереги запрыгали веселые чертики, но он сдержал улыбку.

– Хорошо. Вариант два. Идете в одно из наших КБ программистом…

– Тоже не пойдет. Знаю я эти ваши КБ. Человека со стороны и без допуска на такую работу не возьмут. А гражданином ПРА мне становиться не хочется.

– Ладно. Вариант номер три. Лейтенант Антиповский предложил. Мы тут готовим…

Подполковник запнулся, но Серега тут же помог начальству:

– …Специалистов по информационной безопасности…

– Да, вот таких специалистов. Для себя. И было бы неплохо, если бы вы прочли им курс на эту тему. В идеале – лекции и лабораторные работы.

– Но я… Никогда не занимался преподаванием. Да и образования профильного нет.

– Зато опыта достаточно, и как раз в этой области. Только с другой стороны, если можно так сказать.

Офигеть. Интересно, откуда у них информация о моем хакерском опыте? Хотя да, Нью-Одесса тут совсем рядом, а скандал был громкий…

– Ну а мы обеспечим вам достойное жилье и набор развлечений. Тир, рыбалку, охоту… И, конечно, оплату ваших трудов.

Заманчиво. Тем паче в случае отказа подразумевается отсутствие всего вышеперечисленного, а так жить совсем кисло. И еще лейтенант Серега – молодец, успел с утра доложить о наших ночных разговорах.

– Почти договорились. Я подумаю и завтра-послезавтра представлю план занятий… Вам или Антиповскому?

– Лейтенанту покажете, потом я утвержу. А почему «почти»?

– Еще несколько условий. Первое. Никакого гражданства, воинского звания, допусков, подписок или других обязательств. Я просто специалист-иностранец, приглашенный почитать лекции на общедоступную тему.

Петров скривился, но кивнул.

– Второе. Я не касаюсь подробностей моей работы на Орден, включая орденскую информационную инфраструктуру, аппаратуру и софт. И, естественно, не рассказываю и не отвечаю на вопросы о том, как сподручнее туда влезть. Соответственно, я не знаю и знать ничего не хочу про ваши IT-дела. И не буду советовать, что и как укрепить или защитить. Только теория, только общие принципы.

Разочарование на лицах моих собеседников проявилось сильнее, чем допустимо для разведчиков. Судя по фильмам, конечно.

– И третье. Мне нужен нормальный доступ в интернет. Не эпизодические походы в комнату без окон за железной дверью по особому разрешению, а постоянное подключение. Иначе не будет ни книг, ни учебных материалов, да и самого курса не будет. Как вы это организуете – ваши проблемы. Мы договорились?

Конечно, договорились. После очередной порции ритуальных вздохов и переглядываний. Похоже, я им действительно нужен. Не очень-то спешат квалифицированные айтишники в Ворота, им и за ленточкой неплохо живется. Поэтому приходится выбирать из того, что есть. И учить уже здесь. А учить, похоже, некому. Уровень подготовки того же Сереги – на уровне выпускника-хорошиста очень средней школы. И этот еще из лучших. Как бы не пришлось вспоминать самые азы вроде двоичной арифметики.

Жаль, за интернетом все равно за железную дверь ходить придется. Хотя и без ограничений по времени. Тут военные стояли насмерть. Враг-то не дремлет!

Затем меня привели в довольно просторную комнату, даже с окном. С противоположной стороны здоровенного стола сидели двое с толстыми папками бумаг. И знакомый уже офицер с хитрой улыбкой, который меня из Конфедерации сюда на вертолете вез. С торца перебирал карандаши стенографист. Я уселся, поздоровались, и понеслось:

– Расскажите, не было ли чего-то необычного при получении вами задания от мистера Виндмилла?

– Ничего. Разве что мы разговаривали не в офисе, а катаясь на лошадях по горному лесу. И потом, после разговора, охрана доложила, что задержала неподалеку двоих, вооруженных дальнобойной винтовкой и пистолетами. Те клялись, что шли охотиться на оленей и заблудились.

– Чем все закончилось?

– Охрана просто выгнала их за территорию поместья. Доказательств злого умысла не обнаружили.

– По прилете в Москву вы не замечали слежку?

– Я не специалист и запросто мог не обратить внимания. Но из-за пробок добирался из аэропорта довольно хитрым маршрутом, его даже не все местные знают. Могли просто потерять в толпе.

– А в Иванове?

– Да, там сразу на вокзале прицепился синий «Транспортер». Номер не запомнил. Так что, скорее всего, следили за Букиным. Или знали, что встречать меня будут именно там и тогда. Недоработочка у товарищей контрразведчиков.

– Покажите маршрут вашего движения от вокзала в Иванове.

По столу раскатали подробную карту Ивановской области. Мы все вместе склонились над ней.

– Я не очень хорошо разбираюсь в тамошней географии, но до Зюзина мы точно не доехали. После горки форсировали овраг с ручьем на дне и углубились в лес.

Нашли горку, овраг и просеку. Отметили маршрут. И так по каждой мелочи – все скрупулезно проверялось и фиксировалось.

– А теперь покажите точку, где вы оказались после переноса.

Я оглядел большую карту севера Конфедерации, но глаз ни за что не зацепился. Нашел северную дорогу, кружок Форт-Борегара, и все – остальной пейзаж был отмечен слишком схематично.

– Ничего не понимаю.

Я порылся в рюкзаке и со дна вытащил позаимствованную в бандитском убежище схему. Влага и давление превратили ее в грязный комок, но изображение еще можно было различить.

– Что это?

– Карта. Или, точнее, схема маршрутов через эту горную систему. Гораздо нагляднее, чем у вас.

Глаза моих собеседников засветились, как у котов в марте. Они предложили прерваться на обед и унеслись изучать новую игрушку. Я успел перекусить, получить новые штампики в пропуск (танк и антенна – не устаю поражаться фантазии этих людей!) и уже досматривал за столом третий сон, когда военные вернулись с большой копией бандитской карты. Раскатали ее по столу и вручили мне карандаш. И еще четыре часа я во всех подробностях вспоминал похороны Букина, прогулки под дождем, хищную фауну и негостеприимных жителей мерзкого городка Форт-Борегар.

Когда довольные канцеляристы унесли свои папки и карандаши, Хитрый подмигнул:

– Поговорим?

– Отчего не поговорить? Полдня уже проговорили, втянулись.

– Капитан Авдеев. Сергей.

Он протянул руку. Я пожал ее. Цитировать Симонова не стал, хотя на язык просилось[22]. Мало ли как человек отреагирует?

– Влад. Давай на «ты»? – предложил я.

– Давай. Как устроился?

– Нормально. Гостиница как гостиница. Кормят без разносолов, но съедобно. На халяву, опять же. Жаль, вечером пойти некуда.

– Хочешь в город? Никаких проблем. Начальство планировало тебя в жилой зоне поселить, в отдельном домике.

– Честно? Не хочу. Чем меньше народу меня здесь увидит, тем лучше. Кто знает, как дальше повернется…

– В городе тоже не проходной двор, но… Пожалуй, ты прав.

– Разве что хотелось бы проставиться всем, кто меня из Конфедерации вытащил. Включая тебя. Реально это?

– В части – нет. В городе – запросто. Только, боюсь, всю команду одновременно собрать не получится – служба. Да ты не заморачивайся, за тебя и так всем премия светит. По слухам, приказ уже ушел наверх.

– Я что-то важное привез?

Серега-Хитрый улыбнулся:

– Всего сказать не могу, но добудь кто-то из наших хотя бы ту карту, что ты нам сегодня показал, – получил бы следующую звездочку. Может, передумаешь? Сразу старлея дадут, восемьсот экю оклад…

– …И холодильник «Розенлев», финский, хороший[23].

Рассмеялись оба.

– Если серьезно, то после того, как перекрыли Угол – основной проход в Техас из Латинского союза, бандам из-за гор стало сложнее шалить на дороге и в ее окрестностях. Были у нас непроверенные данные, что где-то на севере Конфедерации у бандитов есть база. Не лежка на одну ночь, а серьезная база, где можно отдохнуть в комфорте, подлечиться, а потом снова выходить на большую дорогу. И твой «любимый» Форт-Борегар прекрасно укладывается в это описание. Вдобавок от него через горы ведет удобная дорога, где не только лошади, но и небольшие грузовики пройдут, не говоря уже о всяких квадроциклах и багги.

– Вроде я никаких бандитов в городке не заметил…

– Так ты ничего и не видел – не пустили чужака дальше полицейского участка. Ну скажи, зачем городку в пару сотен жителей бордель на полсотни коек?

– Окрестные фермы…

– Ну да, у фермерских работников до фига денег – оставлять по сотне за ночь в борделе. А расценки там именно такие.

– Малыш Ричи рассказал?

– Да, толковый мальчик. И подруга его тоже много подробностей вспомнила. У женщин глаз такой – все замечает. Главное, правильно спросить.

– И что теперь?

– А сам-то как думаешь?

– Я бы организовал ловушку. Конвой со слабой охраной и чем-то якобы очень ценным внутри. Маневренную группу, которая придет на помощь этому конвою при нападении. И засады на всех путях отхода.

– Обалдеть! Ты точно в Академии Генштаба не учился?

– Ты спросил – я ответил. А вот с зачисткой Форт-Борегара сложнее. Там же не все с бандитами сотрудничают, есть и нормальные люди… Как вариант, можно дать убежать одному из бандитов, перед этим прилюдно поблагодарив кого-то из городка за сотрудничество… А дальше сами друг друга перережут.

– Ты учился не в Академии Генштаба. Ты Военно-дипломатическую с отличием окончил, судя по всему. Точно не хочешь к нам пойти работать? Последнее слово – капитан и девятьсот экю.

– И бесплатная путевка. В Сибирь[24]. Нет, спасибо.

Веселый парень Серега-Хитрый! И актер великолепный. Очень искренне смеется, даже в глазах веселые чертики пляшут. Но иногда проскальзывает нечто змеино-ледяное. Если специально не приглядываться – и не заметишь. Но я заметил. Так что рано еще этому капитану в майоры. Есть куда развиваться.

– Ну что, по пиву? Могу организовать.

– Разве что попозже. Слышал, чем меня озадачили? Буду вашим компьютерным гениям информационную безопасность преподавать. Надо в интернете поковыряться, набрать материалов, прикинуть программу. Проводишь меня к Сереге-лейтенанту? А то одного меня ваши караульные очень болезненно воспринимают.

– К Антиповскому-то? Провожу. Давно надел бы погоны и ходил бы строем, как нормальные люди. А то води тебя туда, сюда…

Но до железной двери довел и тезку своего вызвонил. И оставил на прощание номер мобильника. Чтобы вечером совместно пивка попить.

Лейтенант задумчиво почесал затылок.

– Ты с Авдеевым скорешился?

– Скорее он со мной, а что?

– Если охота пострелять и всякое такое – это как раз к нему. Он у нас… по части полевой работы.

– Хорошо, буду иметь в виду.

– Влад, слушай, у меня сейчас работы полно… Посидишь один в этом своем интернете? Закончишь – стукни в соседнюю дверь, я выйду. Лады?

– Договорились.

Естественно, первым делом я полез не учебные материалы искать, а писать злобное письмо папаше Виндмиллу. Он меня в эту историю с географией втравил, пусть он и вытаскивает отсюда. Возможностей у миллиардера и одного из основателей Ордена более чем достаточно.

Пообщался с женой. Сказал, что застрял на неопределенное время, но работаю над тем, чтобы вернуться как можно быстрее. Специально попросил не дергаться и ничего самостоятельно не предпринимать. Выслушал порцию упреков, попрощался.

Как-то после такого и делом заниматься неохота. Но, на удивление, втянулся. Когда пришел лейтенант Серега, я уже успел надергать кучу учебных пособий, наметить план обучения, и теперь старательно устранял собственные пробелы в знаниях. Я пока недостаточно квалифицированный преподаватель, чтобы учить тому, чего сам не понимаю.

– Влад, у нас рабочий день закончился. Тебе нельзя одному здесь оставаться.

– Ну, нельзя так нельзя. Будь другом, позвони Авдееву. Он звал меня по пиву сходить.

Капитан подъехал на той самой «Ниве», на которой забирал с аэродрома Ричи с подружкой. Огласил программу:

– Поскольку жена с ребенком сейчас у родителей гостит, а забирать их я поеду только в выходные, предлагаю зависнуть у меня.

– А обратно я как добираться буду?

– Не парься. У меня и переночуешь, утром привезу на работу. Принимается?

И мы поехали. Обитал Авдеев в домике в жилой зоне ППД. Ничего так, вполне достойно. Особенно если учесть, что такой дом женатым офицерам бесплатно полагается. Со всей обстановкой и оборудованием. У нас на Острове только аренда такого влетела бы в пару сотен экю, если не больше.

Сгрузили на кухне купленную по дороге рыбу, напихали пива в холодильник. Там же, на кухне, и уселись. Говорил в основном капитан, а я внимал. Про то, как здесь хорошо живется, а скоро будет еще лучше. И про спокойствие в городах. И про медицину, детские сады и прочую социалку. И про возможности для развития и карьерного роста. Слушал, слушал, а потом не выдержал:

– Серег, извини, но ты мне сейчас благовоспитанную барышню напоминаешь, которой в койку с мужиком хочется, а самой предложить неприлично. Говори прямо – что тебе от меня надо?

Разбитной рубаха-парень за секунду превратился в мрачного, сурового мужика. Разом постарел лет на десять. И усталость в глазах – такая же, как у майора Сидоренко. Потрясающий актер!

– Хочешь прямо? Изволь. Помнишь здешнюю географию? Куда ни ткни – либо враги, либо такие друзья, с которыми и врагов не надо.

– Вы вроде бы с местными кубинцами корешились. С бразильцами. С теми же конфедератами…

– У них у всех свои цели и задачи в этой жизни. Сегодня мы союзники, а что будет завтра? Большой вопрос.

– Поэтому разведка работает по всем?

– Естественно. Все службы так делают. Но квалифицированных кадров катастрофически не хватает, особенно для агентурной разведки…

– …И тут появляюсь я, весь такой красивый – два языка свободно, долго живший у потенциальных противников и могущий временами сойти за своего. Да еще и компьютерщик.

– Ну вот, ты сам все сказал.

– А на хрена на меня обязательно надевать погоны и давать гражданство?

– Будешь сотрудничать так?

– Лично я – не буду. Хотя полным-полно историй, когда склоняли к сотрудничеству и не граждан, и не военных.

– В реальной жизни все несколько не так…

– Хочется зацепить надежно?

– Зацепить можно всегда и любого. Вопрос в том, как человек на крючке будет работать…

– Ну да, за идею работают обычно лучше, чем за деньги или по принуждению. И вообще, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным…

Капитан посмотрел на меня… недобро.

– Скажи, чего ты выделываешься? Здесь что, много мест, где могут предложить что-то хотя бы сравнимое с тем, что предлагаем мы?

– Немного. Но есть. Да и не это главное.

– А что тогда главное? Расскажи, научи убогого. Раскрой глаза.

Интересно, я его действительно за живое зацепил или продолжает актерствовать?

– Главное в том, что у этого мира нет и в обозримом будущем не будет перспективы. Он вторичен. Он обречен вечно плестись в хвосте и догонять, довольствуясь тем, что удалось добыть на Старой Земле. Ну а с этой стороны ленточки третичны и четвертичны все территории, кроме орденских, потому что именно Орден определяет, кого подкормить, а кого оставить без сладкого. И ваши краденые Ворота ничем не помогут, как показывает практика. Неудачное стечение обстоятельств – и вот вы уже остались без канала. Ни починить не можете, ни новые Ворота сделать. А Орден начеку и новой кражи не допустит.

– Что такое есть на Старой Земле, чего нам не хватало бы здесь?

– Наука. Образование. Медицина. Технологии. Этот мир хорош для тех, кто выучился за ленточкой, не имеет проблем со здоровьем, зато имеет шило в заднице и возможность где-то добывать необходимые припасы. Тоже по большей части заленточные. У меня жена на сносях – где здесь она, сорокалетняя, будет рожать? Куда ребенка отдавать учиться? Я пообщался с одним, здесь выросшим, – он толковый паренек сам по себе, но учили его мало и не тому. Что вы будете делать, когда начнут уходить те специалисты, которые сейчас тащат ваш анклав? Опять из-за ленточки везти? Здесь вы нормальных спецов не подготовите, разве что на самые простые рабочие и военные специальности. Я не прав?

– И что ты предлагаешь?

– Я не предлагаю ничего и никому. Но сам решил вернуться на Старую Землю и больше сюда ни ногой.

– А миллионы людей, которые здесь живут?

– Не знаю. Я не мессия, чтобы пытаться всем помочь. Да и потом – вдруг они всем довольны? Вдруг это я, старый циник и пессимист, навыдумывал неизвестно чего? А они будут жить долго и счастливо. И умрут в один день от слабенькой инфекции, которую в Старом Мире давно лечат, потому что там есть микробиология, а здесь нет.

– Странно, что ты прожил столько лет и до сих пор не повесился с тоски.

– Пессимисты живут долго. Им обязательно нужно проверить, что все их мерзкие прогнозы сбудутся.

Повисла тишина. Я поставил на стол полупустую бутылку пива, первую за этот день. Мы ругались и спорили о судьбах мира на трезвую голову.

– Ладно, пойду. Вызовешь такси? А то я так и не обзавелся здешним телефоном.

– Не пустят туда такси. Сам отвезу.

Отвез. Молча. Только напоследок бросил:

– Пижон ты зажравшийся! Сюда едут те, кому за ленточкой реально хреново было. И даже вопрос не стоял: ехать – не ехать. Бежать! Роняя тапки. И жить здесь, без возможности вернуться. Стараясь сделать этот мир по возможности лучше. Мы здесь – не туристы, в отличие от некоторых. Это наша земля.

Попрощался кивком и уехал.

Отлично посидели. Главное, голова наутро болеть не будет.

А еще интересно – отстанет он уже от меня с попытками вербовки? Или, раз по-хорошему не получилось, будет по-плохому?

Назавтра встал пораньше. Как оказалось, здесь есть автобус, который поутру молодых безлошадных военных от общежития на работу возит. Втиснулся. Поработал локтями, как в старые добрые времена. На меня смотрели с удивлением, особенно на небритую морду, но не возмущались и высадить не пробовали. Наряд на КПП моя щетина тоже очень удивила, но пропуск посмотрели и пропустили. А на территории уже успели привыкнуть.

Проверил почту – ничего интересного. От Виндмилла пришла отписка. Вроде как он сожалеет о случившемся, постарается как можно быстрее решить проблему, но все очень сложно. «Кошка бросила котят, пусть мяучат, как хотят». Негодяй. Зла не хватает.

Окончательно определился с материалом, который буду преподавать. Поделил будущий курс на вводный и расширенный. Получится отсюда пораньше свалить – ограничусь вводным. Наколотил конспекты пары первых лекций. Так, потихоньку-полегоньку, время к обеду подошло.

Позвал Антиповского:

– Серег, привет! Можно попросить пару бумажек распечатать? Все для вашей будущей учебы.

– Не вопрос, только давай побыстрее. У нас после обеда занятия по стрелковке. Боевые подразделения в тире практически живут, ну а мы раз в неделю на полдня ходим. Кстати, пойдем с нами, ты вроде бы интересовался.

– А меня пустят?

– Пропуск покажи… Видишь, штампик с танком? Это в тир и тактический городок. Пустят.

Тир оказался в подвале соседнего здания. Рубежи на десять и двадцать пять метров. Передвижные ширмы разной высоты, чтобы стрельбу из-за препятствий отрабатывать. Щиты под бумажные мишени, ростовые силуэты, гонги. Все как в большинстве тиров, где я успел побывать.

Командовал этим шумным хозяйством улыбчивый старлей по имени Борис. Повыше меня, поспортивнее, чуть помоложе. С хорошим таким крепким рукопожатием. Лейтенант Серега представил меня как преподавателя – насквозь гражданского внештатного сотрудника.

– Только у меня ни оружия, ни патронов…

– Оружие выдадим. Боеприпасы… Серега, у вас сегодня все пришли?

– Нет, Борисенкова отсутствует. И, видимо, надолго. Года на три.

– И правильно, незачем ей с пузом этот грохот слушать и вонью пороховой дышать. Так что все совсем просто, даже за дополнительными патронами на склад идти не придется. Наши все отстреляются, а потом тобой займусь.

Стреляли офисные сотрудники разведуправления из собственных пистолетов, которые постоянно таскали на поясе. Здесь форма одежды такая, даже по мирному времени. Вместо спокойной стрельбы с рубежа по бумажкам они метались между препятствиями, отстреливая из-за каждой ширмы по паре-тройке патронов, причем учитывалась как точность, так и скорость. Я успокоился – такую аттестацию мне точно не пройти.

Офицеры делились на две очевидные группы. Большинство, включая моего приятеля лейтенанта Антиповского, отстрелялись на «отвяжись» и поспешили покинуть тир. Дела у них важные, наверное, или просто уши от грохота берегут. Другие палили с явным удовольствием, и получалось у них неплохо. На мой дилетантский взгляд, конечно.

Подошел Борис, положил на стол большой угловатый пистолет.

– Ну что, профессура, готов к бою? Доводилось стрелять?

– Из такого – нет. Что это за чудо-юдо?

– Пистолет Ярыгина. Или «грач», как его еще называют. Сейчас такие за ленточкой на вооружение армии принимают, ну и мы подсуетились.

Я взял смертоносную железку, взвесил на руке.

– А ничего так, внушает. Противника можно просто по башке оглоушить, и не спасет ни каска, ни легкая бронетехника. И патроны не нужны. Сколько оно весит?

– Килограмм без патронов.

– То-то сразу «беретта» вспоминается… Слушай, вы же их возите из-за ленточки, а не сами делаете, правильно? Почему «глок» не купить? И легче в полтора раза, и надежный, и дубовый… Все лучше, чем такую дуру таскать на боку каждый день.

– А еще «глок» стоит в пять раз дороже. И меня спросить забыли, когда покупали. А я стреляю из того, что есть в оружейке.

– Ладно, извини. Что-то меня постоянно заносит, лезу со своим уставом в чужой монастырь.

– А ты сам-то из своего обожаемого «глока» стрелял?

– В основном из него и стрелял. Еще немного из «беретты», «зига»… Ну и «макарова», куда ж без него?

– И как результаты?

– Так сразу не скажу…

– Почему?

– Как в анекдоте – посчитать надо[25]. Если не ошибаюсь, из пистолета – шестеро убитых и двое раненых. Но они все были плохие.

Борис хмыкнул:

– Угу, внештатничек гражданский… Ладно, изучаем матчасть пистолета Ярыгина…

За полчаса я научился пользоваться новой железкой, разбирать, собирать и заряжать. Сдал зачет и был допущен на огневой рубеж.

Ну что сказать… Бандура действительно тяжелая, но спуск мягкий, подброс при выстреле небольшой, отдача не сильная. Из того, чем доводилось пользоваться, больше всего «беретту» и напоминает. Очень удивило, с какой силой вылетали гильзы – словно мы не спереди, а сверху кого-то убить собирались. Стреляет достаточно точно. Так что для тира вполне подходит, а целый день на поясе таскать я бы все же «глок» предпочел.

Это все я Борису и высказал. Тот хмыкнул и ответил, что сам для боя выбрал бы старый добрый «АПС» – автоматический пистолет Стечкина. А в заленточной России на место «глока» прочили «ГШ-18», который и пластиковый, и легкий, и внешнего предохранителя нет, вот только в руках подержать его можно пока только на выставках. Поэтому руководство анклава решило, что для боевых подразделений…

– Стоп! Борь, ты не забывай, что я посторонний и насквозь гражданский, никаких подписок не давал и допусков не имею. Так что не надо мне военные тайны разглашать. Обойдусь без них.

Борис молча пожал плечами и начал неторопливо разбирать мои стрелковые навыки. Что сойдет, что хреновенько, что вовсе никуда не годится. Я сидел, слушал замечания и очень огорчился, когда прибежал молоденький солдатик и позвал меня к Петрову.

– Ладно, Влад, шагай. Начальство ждать не любит. Почищу сегодня твой пистолет.

– Тогда с меня пиво?

– Тогда с тебя в следующий раз два вычищенных ствола, халявщик!

Подполковник Петров посмотрел на меня – небритого, чумазого и пропахшего пороховым дымом – без малейшего удовольствия, но вслух ничего не высказал. Согласовал учебные планы («Ты специалист, ты считаешь, что это важно – учи!»), утвердил начало занятий с завтрашнего дня, распорядился о выделении боеприпасов для моих упражнений в тире. Пять минут, и все вопросы решены. Уважаю.

Вернулся в тир и застал самого Бориса стреляющим из «Кольта-1911». Интересно, это его личный или боевые подразделения ПРА стали американским пистолетом вооружать?

Дождался, пока старлей отстреляется, передал ему бумажку от Петрова. Договорились, что мне выделят один ствол из местной оружейки, там же он и будет храниться. Но чистить все-таки придется мне. А приходить можно хоть каждый день, расписание тира не очень плотное.

– Здравствуйте, товарищи! Меня зовут Влад… Пусть будет просто Влад. Ваше руководство попросило меня прочитать вам курс по информационной безопасности. Должен сразу сказать, что я не настоящий преподаватель и это не будет нормальный вузовский курс, а скорее некоторые мои мысли и наблюдения. Что-то взято из учебников, что-то из документации. И из личного опыта, конечно…

Я стоял перед десятком молодых ребят в одинаковой военной форме и делал то, что и в кошмарном сне не могло мне присниться пару лет назад. Хотя могло ли мне тогда присниться хакерство на почти государственной службе или само попадание сюда, в этот мир за Воротами?

– Вам всем предстоит защищать секреты. Работа важная, нужная и очень ответственная. Но первое, с чем должен определиться защитник, – что именно защищать? Велик соблазн объявить секретным как можно больший объем информации, чтобы даже случайно что-то важное не стало достоянием гласности. Вот только чем больше информации мы засекретим, тем больше сил и средств нам понадобится на защиту этих секретов. И мы рискуем прийти к ситуации, когда дешевле всю страну огородить железным занавесом, а на всех жителей повесить подписки и допуска. Мое поколение успело увидеть, как эта система работала и как она успешно развалилась.

Вот интересно, мои рекомендации и мысли вслух найдут хоть какое применение?

– Поэтому грифы секретности должны стоять только на тех сведениях, которые действительно критичны. Весь попутный мусор пусть остается открытым.

– Но ведь известны случаи, когда по косвенной, открытой информации противник получал секретные сведения?

Приятно слышать – кто-то реально интересовался вопросом.

– Не совсем так. На основании открытой информации аналитики противника строили предположения, не более того. Это нормальная практика работы любых разведок любого мира. Вот только про удачные, совпавшие с действительностью предположения сейчас знают все, а про массу ошибочных выводов – только специалисты. Примеры приводить?

– Конечно!

– Вот, например, широко разрекламированная история времен Второй мировой. Японцы на Тихом океане обороняли остров. Американцы верно оценили количество японских войск на острове, просто пересчитав на аэрофотоснимке количество солдатских сортиров и прочитав в японском уставе, на сколько человек положен один сортир.

– Я этот случай и имел в виду.

– Поздравляю, молодой человек, у вас прекрасный кругозор. Вот только чтобы этот фокус сработал, необходимо сочетание трех факторов: наличия у американцев японского устава внутренней службы, или где там у них сортиры нормируются; местного японского начальства, точно следующего этому уставу даже в боевой обстановке; отсутствия мероприятий по маскировке и дезинформации. Кто мешал построить больше сортиров, чем положено? Кто мешал половину или даже все спрятать под пальмы?

Я рассказывал, травил байки, отвечал на вопросы. И постепенно обретал уверенность. Не знаю, будет ли моя лекция полезной, но скучать точно не придется…

В перерыве ко мне подошел курсант – знаток военной истории.

– Скажите, Влад, а когда вы начнете рассказывать про компьютеры?

– Информация – это не только биты с байтами. Это и бумажки, и фотографии, и люди. В первую очередь – люди. Так что не волнуйся, все будет. Своевременно или несколько позже.

Курсантов мне давали на растерзание только в первой половине дня. После обеда они занимались своей основной работой. Не было в разведуправлении лишних сотрудников. Так что в первый день успел обговорить лишь самые общие вопросы и литературой для самостоятельного изучения поделился. Из интернета надерганной.

После занятий пошел к Борису в тир – у него как раз было окошко в расписании. Пострелял, получил очередную порцию замечаний и уселся чистить «грача». А в тир ввалились спецназеры в полном обвесе, в бронежилетах и даже с рюкзаками. Судя по пыхтению и запаху пота, в тир они не пришли, а прибежали, причем издалека. И началось шоу. Я даже пистолет оставил и пошел смотреть. Бойцы носились между бочками, прыгали, катались, отжимались, кувыркались, приседали и стреляли из всех возможных положений. Сначала на свету, а потом и в темноте, только при свете фонариков. Отстрелялись и унеслись снова бегом, оставив слой гильз на полу и густой запах кордита. Последний спецназер хлопнул меня по плечу:

– Учись, двоечник!

Такого цирка я даже на Острове Ордена не видел, а там у нас много кто тренировался.

Подошел смеющийся Борис.

– Ну что, двоечник, оценил наш зверинец?

– Почему двоечник-то?

– А у меня здесь частенько по вечерам занимаются те, кто зачет по стрельбе сдать не может.

– А чем грозит несдача?

– Отсутствием аттестации за квартал. Неполное служебное. Потеря в деньгах. Повторная неаттестация – увольняют из армии. И сразу все радости – выгоняют из служебной квартиры, проценты по кредитам…

– А если по медицине проблемы? После болезни или ранения?

– Стараются перевести на нестроевую должность, если есть такая возможность.

Он невесело вздохнул.

– Ладно, приходи завтра. С места ты уже сносно стреляешь, пора стрельбу в движении изучать.

– Как эти ребятки только что? Боюсь, у меня здоровья не хватит. Может, ну его?

– Пришел – учись. Не фиг зря патроны жечь.

Приду, конечно. Была капитулянтская мыслишка отказаться от таких занятий. Вроде не мальчик уже, да и физподготовка ни к черту. Но интересно!

Забавно, что спецназ тоже из «кольтов» стрелял. И не захочешь, а узнаешь секрет-другой.

Назавтра обсудил с курсантами, какая бывает информация, что ей может угрожать и каким образом. Попытался нормальным языком пересказать ту заумь, которую так любят из одного учебника в другой переписывать. Судя по интересу зала – получилось.

На выходе из столовой меня поймал очередной боец. Опять к Петрову. Опять я без тихого часа остался.

У подполковника сидел немолодой толстый военный в черной форме. Краснолицый, одышливый, с венчиком седых волос вокруг креветочного цвета лысины. Я и в сухопутных-то званиях разбираюсь через пень-колоду, а в морских и вовсе полный ноль. Петров представил его как военного следователя капитана третьего ранга Сверчкова. Из Берегового. И попросил с ним поговорить, ответить на вопросы. Я очень удивился:

– Вроде бы я уже подробно рассказал все, что касалось моего появления здесь?

– Капитан интересуется не этим.

– Хорошо, поговорим. Не зря же капитан проделал такой путь. Но в рамках нашей с вами договоренности, подполковник.

Видно было, что Петрову очень хотелось грохнуть кулаком по столу, но он сдержался. И молча кивнул.

Разговаривали мы с гидромайором[26] в той же комнате, где три дня назад я рассказывал о своих похождениях под дождем. Он разложил на столе бумажки из своего объемистого портфеля, щелкнул авторучкой и поднял на меня свои прозрачные глаза:

– Знаком ли вам Егор Мятин?

– Егорка?! Он все-таки долетел?!

– Отвечайте на вопрос.

Я замолчал и уставился на собеседника. Тот выдержал секунд тридцать, потом повторил:

– Отвечайте на вопрос.

Я не шевельнулся. На этот раз терпения у офицера хватило секунд на пять, он подпрыгнул и завопил:

– Какого черта ты себе позволяешь?

Подозреваю, что он привык слышать в ответ оправдания, крик или плач, но мой смех превратил его в пыхтящий соляной столб.

– Боюсь, майор, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Напомню, что здесь сейчас не допрос. Ты меня ПРОСИШЬ что-то рассказать. Поэтому веди себя вежливо, а то разговора не получится.

Вы видели рыбу, вытащенную из воды? Ее еще в свекольный цвет покрасить, и будет очень похоже. Те же бессмысленные глаза, хлопанье губами и проблемы с вокалом. Жаль только, что рыба на воздухе быстро засыпает, а мой визави – нет.

– У меня предложение. Взаимовыгодное. Вы мне рассказываете историю Егора после того, как мы с ним расстались, а я – с момента нашей с ним встречи и до расставания. И обойдемся без ругани. Идет?

Сверчков еще попыхтел и ответил с одышкой:

– У вас нет допусков. Не имею права.

– Ну глупостей-то не говорите! Я же не интересуюсь составом вашего флота или фасоном матросских трусов. Меня и все, что связано с Егоркиной работой, не интересует совершенно. Хотя слабо себе представляю, что здесь можно изобрести такого, что не было бы известно на Старой Земле. Мне важно, как он добрался, как себя чувствует и что с его семьей. Ну же, смелее.

Снова пыхтение, и здравый смысл одерживает победу:

– Он долетел до Берегового. На посадке перевернул самолет. Сам чуть не утонул. Его спасли пограничники. Доставили на берег. Задержали до выяснения. Все.

– Что значит все?! Он что, до сих пор в тюрьме сидит?

– Не в тюрьме. В изоляторе. Ведутся следственные действия.

Нестерпимое желание задушить эту канцелярскую крысу накатило и тут же схлынуло. Этим Егору не поможешь.

– И в чем его обвиняют? В том, что он не погиб вместе с кораблем, а вернулся домой?

– Тайна следствия. Вы сами сказали, что секретов мы касаться не будем.

Жаль, эта сволочь быстро учится.

– Я ответил на ваши вопросы?

– Что ему грозит и почему?

– Суд разберется. И чем активнее мы с вами будем сотрудничать, тем больше материалов будет для суда. В том числе и в пользу Мятина.

Похоже, Сверчков полностью оправился от моего хулиганства и уже начал юридические кружева плести. Непрошибаемая публика! Черт, как же Егору помочь-то?

– Вы готовы отвечать?

– Спрашивайте.

– Где и при каких обстоятельствах вы встретили Мятина первый раз?

– Я в море наткнулся на спасательный плот. Егор был внутри, без сознания. Я его перетащил к себе на яхту. Привел в чувство, переодел, накормил.

– Где конкретно вы обнаружили спасательный плот?

– Дайте карту, покажу.

Кап-три достал из портфеля и развернул карту Большого залива. Похуже, чем была у следователя Морского патруля, но тоже неплохая. Я взял карандаш, обвел кружок на карте.

– Вот, примерно в этом районе, плюс-минус миль двадцать. Я не запомнил точное место, просто не до того было.

– А что вы там делали?

– Гонял на яхте. Был прекрасный ветер.

– С какой целью?

– С какой целью гоняют на яхте? Ради самого процесса. Ветер был такой, что яхта выскакивала на глиссирование и развивала иногда больше двадцати узлов.

– Вы помните точную дату, когда это случилось?

– Двадцать первое число десятого месяца.

– Крушение корабля, на котором проходил службу Мятин…

– Проходил службу? Он же гражданский?

– Он был прикомандирован к кораблю и временно считался военнослужащим. Так вот, крушение произошло шестого числа вот в этом районе. Как вы видите, расстояние составляет больше девятисот миль, то есть средняя скорость плота…

– Порядка двух узлов, да.

– Я интересовался у специалистов. Спасательный плот не может развить такую скорость. У него снизу…

– Да, система плавучих якорей. Типа такого подводного парашюта. Только у того плота, с которого я снял Егора, был разодран нижний баллон, и якоря, похоже, не раскрылись. Просто телепались, как тряпка. Плюс довольно тощий парень был один на шестиместном плоту. Парусность большая, вес малый, ветер сильный. Ветры в то время самые сильные в году.

– Я записал. Что было дальше?

– Подошел орденский сторожевик. Они тоже искали плот.

– Не нашли?

– Нет. Я разрезал и утопил сам плот и спрятал Егора.

– Куда на яхте можно спрятать человека?

– У меня большая яхта.

– Почему вы это сделали?

– Пожалел паренька. Из его рассказов выходило, что он – последний свидетель уничтожения Орденом вашего разведывательного корабля. Логично предположить, что от него избавятся сразу, как только вытрясут все секреты, которые он, возможно, знал. Тут судить не берусь – не интересовался.

– Почему вы приняли столь деятельное участие в судьбе совершенно незнакомого человека? Вы же не могли не понимать, что создаете Ордену большую проблему и можете навлечь на себя большие неприятности?

Я вздохнул и посмотрел на краснорожую тушу напротив. Увы, Сверчков действительно считал свой вопрос важным и ждал ответа.

– А еще я сохранил от Ордена все ваши секреты, что знал Егор. Может, я медаль хотел получить? За защиту гостайны ПРА. Поспособствуете?

– Вы не ответили на мой вопрос.

– А смысл? Вы все равно не поймете. Если каждый чих оцениваете с точки зрения возможных выгод и рисков.

Сверчков помолчал, что-то почиркал на бумаге.

– Что было дальше?

– Тайно привез Егора на Остров Ордена. Вылечил. Дождался подходящей погоды и отправил его на самолете домой. Он, как оказалось, умеет худо-бедно пилотировать легкомоторные самолеты.

– Вот именно, худо-бедно. Где вы взяли самолет?

– На острове есть владения богатых людей. У некоторых есть самолеты. Один такой мы с Егором украли. Егор улетел, я остался.

– Где и у кого конкретно вы украли самолет?

– Без комментариев. Про Орден и орденские территории я ничего рассказывать не буду.

– Самолета не хватились?

– Хватились.

Не услышав продолжения, Сверчков снова уткнулся в бумаги. Помолчал.

– Расскажите, как и почему вы попали на Остров Ордена, тем более на орденскую службу?

– Это к делу не относится.

– Как вы оказались здесь? Почему покинули Остров? Связано ли это с вашей помощью Мятину?

– Это тоже к делу не относится.

Следователь опять зашуршал бумажками. Мне показалось, что он полностью утратил интерес к разговору. Он утратил, но я-то нет!

– Скажите, кап-три, а вы что, серьезно думаете, что Егора могли вербануть орденцы?

– Мы не думаем, мы отрабатываем все возможные варианты.

– А вы попробуйте подумать! Зачем орденцам отпускать живого свидетеля их преступления? Какая выгода? Все, что он знал по своей работе, он под современной химией рассказал бы легко и непринужденно и не помнил бы ничего потом. Здесь вы его наверняка под колпак посадите, так что ни шпионить, ни вредить он не сможет. Зачем? Орденцев можно во многом обвинять, но не в отсутствии же здравого смысла!

– Вы закончили?

– Мужик, а тебе чисто по-человечески не жалко молодого парня губить? Он, в отличие от тебя, крысы кабинетной, повоевать успел, и не один раз. И мозги у него светлые, мог бы изобретать и изобретать. Пользуйтесь, на благо родного анклава! Или вам, особистам, мораль и здравый смысл инструкции заменяют? Кожаная куртка, длинные руки… Что там еще полагается?

– Да как ты смеешь, пижон?

– Смею! Человека угробить – много мозгов не надо. Спасти – гораздо сложнее! Он к вам, уродам, сюда спешил, старался. И что в результате? Молодого талантливого ученого и изобретателя закатали в каталажку. С такими, как вы, никаких врагов не нужно – сами страну изнутри подгрызете и сами все разрушите. Вот только не знаю пока – по собственной тупости вы вредите или по злому умыслу? Ты, дядя, не шпион случайно?

Вот теперь Сверчкова проняло всерьез. Лицо приняло цвет выдержанного бордо. Он вскочил, пару раз открыл-закрыл рот и вдруг повалился на стол. В углах бесцветных глаз с огромными черными зрачками налилась ярко-красная сеточка лопнувших капилляров.

Сколько там от клинической смерти до настоящей? Я честно выждал четыре минуты, потом открыл дверь и проорал в коридор:

– Эй, кто-нибудь! Тут… особисту плохо!

Минут через десять подошел врач. Отогнал толпившихся у двери офицеров, потрогал Сверчкову пульс, посветил в глаза и сделал знак санитарам.

– По внешним признакам – инсульт. Точнее скажу после вскрытия.

В комнату просочился один из лейтенантов с фотоаппаратом, несколько раз, с разных ракурсов, бахнул вспышкой. Потом санитары погрузили тело на носилки и унесли.

– Товарищи офицеры! По рабочим местам – марш!

Подполковник Петров оглядел опустевший коридор, повернулся ко мне:

– Пошли поговорим.

И устремился вперед, на улицу. Я молча последовал за ним. За углом в глубине двора оказалась классическая курилка – лавочки вокруг вкопанной в землю бочки под легкой крышей. Петров сел, выбил из пачки сигарету, глубоко затянулся.

– Рассказывай, что у вас произошло.

– Да ничего особенного. Поорали друг на друга, но у меня оралка толще оказалась. Тварь этот ваш Сверчков. Зато помер на боевом посту практически. На допросе. Памятник впору ставить.

– Тварь. Согласен. Но писанины сейчас из-за него будет… И проблем.

– Вам?

– А то кому? Тебе, что ли? Ты здесь посторонний человек.

– Предупредили бы…

– И что бы изменилось? У тебя талант с людьми конфликтовать. Что ты такого Авдееву на днях наговорил, что он слышать про тебя не хочет?

– Поспорили о вопросах мироздания…

Подбежал солдатик, который меня обычно звал к Петрову. Наклонился к подполковнику, что-то доложил вполголоса и убежал. Петров бросил сигарету в бочку.

– Ну хоть что-то! Я как знал – приказал камеру в допросной поставить и включить. И там четко видно, что ты к Сверчкову не подходил и даже со стула не вставал. И руки все время на столе держал.

– Вроде бы доктор сразу установил инсульт?

– Как бы тебе сказать… Даже я знаю четыре… нет, пять способов имитировать такой диагноз у покойника. В том числе – голыми руками, без химии и инструментов. Так что… хорошо, что запись есть.

– А еще хорошо, что этот товарищ ласты склеил в процессе общения именно со мной. У вас здесь, как я понял, его не любили, и умельцев инсульт организовать хватает…

Подполковник посмотрел на меня, помолчал.

– Слушай, когда вся эта возня кончится – иди ко мне в аналитики, а?

– Безопаснее меня под присмотром иметь? Отправьте скорее за ленточку, и не придется мучиться.

Петров сплюнул, матюгнулся и достал из пачки новую сигарету. А я продолжил:

– Кстати, об аналитике. Вы в курсе, о чем меня этот допрашивал?

– Про какого-то паренька с утопшего разведывательного парохода, который единственный выжил и вернулся домой. И выдает сказки увлекательнее, чем книжки Бушкова.

– Так вот, мальчик правду говорит. Пароход взорвали орденцы, и он единственный уцелевший свидетель. А я его спас и помог вернуться.

– Про это Сверчков не рассказывал.

– Он много чего не рассказывал, судя по всему. Например, про то, что этот мальчик – вполне уже взошедшая звезда здешнего беспилотникостроения. И без него это направление если не загнется, то здорово забуксует…

– Это ты к чему клонишь?

– К тому, что аналитика – это обычно копание в баночках с разными вонючими субстанциями. Кому выгодно этого вашего Егора в тюрьме сгноить? Кому угодно, кроме ПРА. Про скоропостижную смерть Сверчкова пока никто не знает. Если пошарить у него – что-нибудь может и найтись, пока сообщники не зачистили следы…

Подполковник чертыхнулся, бросил сигарету и вскочил:

– Журавлев! Машину, быстро!

Два дня прошло в вязком спокойствии. Тихо, без эмоций, в строгом соответствии с планами. Курсанты изучали уязвимости информационных систем, и столь желаемое ими «про компьютеры» только что из ушей не лезло. Вечерами я ходил к Борису и дырявил мишени. В движении получалось предсказуемо хуже, чем с места, но в общем и целом приемлемо. Скоро можно будет и о зачете подумать.

Еще пострелял из казенного «кольта». Как оказалось, их делают с этой стороны Ворот совместно с местными бразильцами. По сравнению с испанским «кольтом» под 9×19, что был у меня в Рино, «бразилец» сильнее отдает в руку. Как объяснил Борис, люгеровского патрона военным показалось маловато и они заказали пистолеты под сороковой калибр. И патроны для него делают самые разные – от обычных оболочечных до экспансивных и бронебойных. Хорошо иметь собственный патронный завод!

На третий день дочитать лекцию мне не дали. Прибежал Журавлев, позвал к начальству. Пришлось распустить курсантов по рабочим местам, поручив изучать рекомендованные книжки. Еще на первом занятии отдал им флешку с добытой в Сети литературой – пусть читают. Завтра проверю. Зря, что ли, я сам в этом копался несколько дней назад?

У Петрова в кабинете сидело трое незнакомых офицеров – один в морской форме, двое в обычной. Как я понял из невнятного представления – тоже военные следователи. Рассказал им еще раз про встречу с Егором и про его жизнь на Острове. Записи не велись, собеседники слушали внимательно и вопросов задавать не пытались. Даже не смотрели лишний раз. Поблагодарили и ушли.

Интересно, что им про меня наплели? Что я совершенно секретный нелегал, только вернувшийся из вражеского тыла? Или просто боялись, что инсульт заразен?

На обеде меня поймал Антиповский, позвал на стрельбище. Их здесь не только из пистолетов стрелять учат, как оказалось. Погрузились в вахтовку на шасси «КамАЗа» и поехали куда-то на окраину городка.

Хорошо! Воздух свежий, тепло. Два дня уже дождя нет, даже солнышко иногда проглядывает. Неужто весна?

Пока вылезли из машины, пока покурили – на стрельбище закончили заниматься уже знакомые мне спецназовцы. Выскочили, построились и побежали в сторону города. Интересно, там внутри, под бронежилетами, – живые люди или железные роботы?

Жаль только, что упражнения, которые мы с офисными разведчиками выполняли, были совсем скучными. Как на сборах в институте – по бумажным мишеням и по поднимающимся фанеркам. Отстрелялся на троечку. А вот автомат снова порадовал – если затею «калашмат» себе покупать, надо будет искать именно «АК-103». Куда как приятнее привычного «АКМа». С другой стороны, в ближайших планах – свалить из этих мест обратно за ленточку, а там оружие и не нужно.

Кстати, спецназ с какими-то чудными автоматами бегает. Толком рассмотреть не смог – ни минуты на месте не стоят.

Вечером ко мне завалился капитан Авдеев. Общага была почти пуста. Оказалось, что сегодня пятница, и большинство обитателей разъехались на выходные, к родителям и подругам. Только настроился спать пораньше лечь, и вдруг гость.

– Привет! Я мириться пришел. Пустишь?

– Привет! Да вроде бы не ссорились… Заходи.

– Ну как… Я тебе гадостей наговорил, а сейчас признаю, что был не прав. Извини.

– Ты меня тоже прости, если что не так. Забыли?

– Забыли. А теперь принимай ценный груз.

Капитан начал выгружать на стол из сумки бутылки и свертки.

– Гуляем до понедельника? Или пойти ребят позвать, кто не уехал?

– Ребят, если хочешь, чуть позже позовем. Поговорить надо. Не смотри так, я тебя вербовать больше не собираюсь – прямой запрет Петрова. Просто хочу кое-что рассказать.

Авдеев взялся строгать колбасу, а я выставил на стол тарелки, вилки и стаканы, бессовестно умыкнутые из столовой. Обязательно верну, когда своей посудой обзаведусь.

– Значит, так, Влад, слушай сюда. Это не то чтобы прям секрет, но распространяться посторонним не стоит. А знать полезно, чтобы местные расклады лучше представлять.

– А я – не посторонний?

– Уже нет. Слушай. Ты в курсе, что это был за кап-три, которого ты это… заболтал насмерть?

– Военный следователь, как я понял.

– Почти так. Главный дознаватель контрразведки. Этот самый Сверчков там, за ленточкой, всю жизнь проработал военным юристом, а потом отправился сюда. По какой причине – точно не знаю, но все, кто его раньше знал, – кривились.

– Неприятный тип, я заметил.

– Ну вот, просидел он в здешней прокуратуре несколько лет, занимаясь всякой мелочовкой, и тут бах – покушение на Демида. Демид – это…

– …Один из основателей вашего анклава. Я читал.

– Ну вот, сразу после убийства, естественно, всплеск шпиономании и всеобщей подозрительности. И тут этот тип развернулся! За очень короткое время разоблачил немаленькую шпионскую сеть на нашей территории. В основном среди гражданских, но пара сержантов там тоже оказалась. Резидент у них сидел в Новой Москве, здесь бывал наездами. Ну а на кого работали – они и сами толком не знали.

– Дай угадаю – этого типа назначили главным ловцом шпионов?

– Ну да, на фоне отсутствия хоть каких результатов у всех остальных это был успех, хоть напрямую с убийством Демида и не связанный. В итоге его поставили искоренять крамолу среди военных. Он подобрал нескольких подручных под стать себе…

– …И у вас тут начался тридцать седьмой год?

– Ну, до Ежова и Ягоды этому типу было далеко, но на разные доносы мы отписывались регулярно, и нервы его ведомство нам помотало… Мы же не в окопах сидим, где все всегда на виду. Вот нас и гоняют регулярно благонадежность проверять.

– На детекторе лжи? «Вы знаете Зарокова?»[27]

– До этого не доходило, но только на моей памяти двое у нас уволились, только чтобы с этими уродами больше не общаться.

Я представил себя на настоящем допросе у Сверчкова… Сразу пропал аппетит, но захотелось водки.

– Ну ладно, лопнул он от злости, а дальше-то что?

– А дальше очень интересно. Петров приехал к Самому и добился, чтобы проверили нашего геройски двинувшего кони на боевом посту. Наши же контрики, только не его подчиненные. Угадай, что дальше?

– Его отпечатки пальцев нашли на попе радистки из Новой Москвы?

– С тобой не интересно… Нет, не нашли ни сообщников, ни канала связи, зато в наличии шифроблокнот, диктофоны и прочие чисто шпионские штучки. Один диктофон у него был с собой во время вашего разговора. И фотоаппарат в ручке.

Водки захотелось еще сильнее. И свежего воздуха. Живо представилась допросная на орденской территории, торжествующий следователь и мой собственный голос из диктофона…

– Ты чего бледный такой стал? На, выпей! И сальца с черным хлебом! И капусточки! Полегче?

– Да, спасибо.

– Не волнуйся, диктофоны у нас в здании не работают. Это так, на будущее. И фотоаппарат мы сами нашли, до приезда контрразведки.

– А что вы контрикам про меня сказали?

– Сказали – наш сотрудник. Им сейчас не до тебя, там такая проверка в их ведомстве идет! Ворошат все, что наворотил Сверчков со своими ребятками. И, кстати, выпустили того паренька с разведывательного корабля. Вчера еще.

– Слава богу! Надеюсь, они ничего с ним не сделали. Выпьем?

Мы снова чокнулись. На душе стало еще легче. Еще пара тостов – и можно взлетать.

– Кстати, о выпивке. Тут наши собрались завтра на природу. Погода хорошая, весна близко и все такое. Выше водохранилища есть чудное местечко. Природа потрясающая. Купаться рановато, но рыбку половить можно. Жены и подруги приветствуются.

– Да я вроде не рыбак, и жена у меня далече… Но если возьмете – поеду с удовольствием. Могу дрова рубить и готовить, например.

– Готовить будет кому, и без рыбы тоже не останемся. Так что завтра я за тобой заеду. В восемь.

– Слушай, я припасами поучаствовать не могу, деньгами разве что. Здесь и купить-то нечего, особенно ночью.

– Не заморачивайся. Мы обычно с получки в пикниковый фонд скидываемся. А потом кто чего купил – оттуда деньги забирает. Сочтемся. Ну, за отдых?

– Давай!

Мы выпили еще, и мне совсем захорошело. Все же пить водку из стопок безопаснее, выше краев не нальешь. А вот из стаканов… Авдеев, гад, уже пустую бутыль под стол спрятал.

– Слушай, Серег, скажи…

– …Почему я сегодня к тебе пришел? Скажу. Мне столько по работе приходится лицедействовать, что вне ее хочется немного побыть самим собой. И если человек ведет себя, как козел, я его и называю козлом. А если как нормальный мужик – то мужиком. Вот я тебя снобом напыщенным тогда посчитал, а все оказалось совсем не так.

– Из того, что я тебе тогда наговорил, – самый логичный вывод. Извини еще раз.

– Не так ты и не прав был, честно говоря… Просто очень обидно такое слушать. Но я сейчас не об этом. Зачем ты паренька того спас?

– Ну как? Он без меня помер бы на своем плоту через пару дней, да и все.

– А потом почему от орденцев прятал?

– Пожалел. Мне это почти ничего не стоило, а ему, скорее всего, спасло жизнь. Знаешь, иногда задумываешься, сколько жизней отнял и сколько спас… И баланс фиговый получается, прямо скажем.

– Думаешь, на том свете зачтется?

– Нет. Да и не верю я в тот свет. Просто… Смотрел на него и себя вспоминал, двадцать лет назад.

– Жениться тебе, барин, пора. И детей нарожать.

– Женился. Ждем прибавления через пару-тройку месяцев. Если удастся отсюда вырваться – хоть на руках подержу. Нарожденное.

– Удастся. Я слышал у начальства краем уха, что вроде намечаются какие-то подвижки на эту тему.

– Дай-то Бог. Выпьем, чтобы все получилось?

– Выпьем.

Капитан Авдеев так в тот вечер и не уехал домой. Хорошо, что у меня двухместный номер.

С утра забежал Антиповский:

– Подъем, товарищи алкоголики! Стыдитесь – все уже готовы выезжать, а у вас здесь кони если и валяются, то вповалку.

– Лейтенант, будь другом, захвати нашего гражданского друга с собой. А я только домой метнусь переодеться и барахло взять. Подъеду уже на место.

Нищему собраться – только подпоясаться. Глотнул вчерашнего чая, сгреб со стола недоеденную вчера закуску и пошел за лейтенантом.

Проблему транспортировки безлошадных офицеров изобретательные разведчики решили очень просто. На площади перед общагой стояла уже знакомая вахтовка на «камазовском» шасси, куда мы и погрузились. Я даже оказался не последним.

Минут через десять машина завелась и двинулась в долгий путь. Сначала за окнами тянулись зеленые заборы. Под утренним солнышком они уже не казались такими угрюмыми. Потом их сменили штакетники веселых цветов, за которыми виднелись аккуратные домики. Судя по палисадникам, летом все здесь должно утопать в зелени и цветах.

Дорога покинула город и потянулась меж полей и пастбищ. Кое-где виднелась бурая прошлогодняя растительность, мелькали едва заметные ростки этого года. Весна постепенно вступала в свои права.

Горы незаметно придвинулись. Гравийка запетляла между вечноколючими кустами, валунами и скальными выходами. Высота набиралась незаметно, хотя уши вскоре заложило и потянуло зевать. Спал я сегодня мало и был бы не прочь придавить массу, но… Красота за окном завораживала. Давно ли я брел, спотыкаясь, под дождем, и клялся себе, что никогда больше ни в какие горы! И месяца не прошло, а я снова смотрю на эти кручи и не могу оторваться.

За очередным поворотом дороги открылась бирюзовая гладь водохранилища. Пейзаж поражал. Сейчас бы мольберт, кисть… Но лучше – фотоаппарат, потому что рисовать я так и не научился толком, а запечатлеть эту невероятную красоту хотелось нестерпимо.

– Понравилось? – спросил Антиповский.

– Никогда не видел ничего подобного!

– То-то же. У нас сегодня этот вид будет за десерт к шашлыку. И к ухе.

Нравится мне такая кулинария!

Пригляделся повнимательнее и заметил слева дугу плотины. Она не впечатляла шириной, но перекрывала ущелье в самом узком месте.

– Это не просто плотина, но еще и электростанция!

– Что-то проводов не видно.

– А они там понизу уходят. От машинного зала.

Наш трудолюбивый автомобиль съехал с дороги, выписал еще десяток финтов и остановился на небольшой поляне. Как и обещал лейтенант, вид отсюда открывался потрясающий. Водная лазурь, горы всех оттенков, от светло-голубого до почти черного, с белыми проплешинами снега и темными пятнами вечнозеленых кустов. И воздух… Этим воздухом мало было дышать, его хотелось мазать на хлеб и есть.

Кстати, поесть бы не мешало…

Незнакомый немолодой капитан оглядел наше зевающее воинство.

– Товарищи офицеры! Прежде чем мы все предадимся блаженному ничегонеделанию, пара объявлений. Машина отправляется обратно в 19:00, просьба не опаздывать. По темноте тоже доедем, конечно, но потратим гораздо больше времени и нервов. Не забываем о безопасности, оружие иметь под рукой и быть готовыми применять. Поодиночке никуда не ходим, особенно это касается наших любителей поохотиться. Рации есть у всех, не ленимся сообщать о своем местоположении.

Только сейчас заметил, что товарищи офицеры про оружие не забыли и каждый имел за спиной автомат. Даже те двое, кто вылез из вахтовки с охотничьими ружьями.

– Тем, кто первый раз на этом месте, а также забывчивым, напоминаю – мы в горах, а на дворе – календарная зима. Купаться не советую, даже если кто-то считает себя моржом. Живность в водоеме может встретиться разная. Откусит что-нибудь полезное, и доказывай потом, что ты морж. Без моржового… это будет непросто. Ну, вы поняли.

Шутка говорилась явно не впервые, но все посмеялись.

– Кто не занят на рыбалке и охоте?

Большая часть мужчин подняла руки, и я вместе с ними.

– Шестеро в караул, остальные на обустройство. Потом поменяетесь.

Вызвался помогать на кухне. Таскал из грузовика припасы и всякие мангалы-печки-коптильни, расставлял и раскладывал под чутким женским руководством. Дрова мы тоже привезли с собой, так что махать топором почти не понадобилось. Опять же стол и лавки из добрых толстых бревен были построены до нас. Все привозное, местная древесина только на колючки годна.

Заготовил растопку, натаскал воды из ближайшего ручья и уселся побездельничать. Хорошо, солнышко вылезло, греет помаленьку, словно не зима на дворе, а что-то более дружелюбное к человеку. Наслаждаемся, пока есть возможность.

Офицерские жены-подруги тоже расслабились. Кто в шезлонге сидит, кто на коврике в позе лотоса. Ждем, пока рыбаки улов принесут или охотники добычу. Ну или когда они вернутся ни с чем. Тогда начнем привезенный с собой шашлык жарить. Как говорится, на охотников надейся, а еду с собой бери. Вокруг стоянки и на двух скальниках слева и справа наши бдительные караульные службу несут. Что-то заметили на дороге, но тревогу поднимать не стали. Авдеев приехал на своей «Ниве». Привез ведро замаринованного мяса и двоих любителей поспать, опоздавших к отправлению вахтовки. Мясо так вкусно пахло, что решено было начинать прямо сейчас. Я пошел раскочегаривать мангал.

Жарить, правда, мне доверили не сразу. Поначалу Авдеев сам взялся вертеть шампуры. Запала у него хватило ненадолго – надо было любезничать с дамами, травить байки, наливать всем пива… Так что в итоге за мангалом обосновался я, а капитан одаривал всех шашлыком и разливал напитки. На этот театр одного актера глазели уже все, включая караульных. Ну и дождались.

По правде сказать, пару раз где-то внутри шелохнулось знакомое ощущение, что меня оценивают с гастрономической точки зрения. Есть у меня странная особенность – чувствую опасность. Но ощущение было невнятное, мелькнуло и пропало, и я не придал значения. А стоило бы. Отвернулся от мангала – очередное мясо на шампуры насадить, глядь – какая-то морда зубастая ко мне летит. Только и успел в ту сторону шампуры остриями повернуть.

Дальше все смешалось – какое-то то ли шипение, то ли рычание, удар по руке, словно бревном, кувыркающийся в глазах пейзаж и падение на спину, грохот выстрелов. Более-менее пришел в себя, когда меня уже подняли на ноги и орали, какого лешего я безоружен. Орут – это хорошо. С ранеными здесь принято ласково говорить.

Огляделся по сторонам – кругом полный бардак. Мангал на боку валяется, угли слоем по земле, шашлык недожаренный. Стол с припасами опрокинут, мясо разлетелось на пару метров окрест. Жаль, столько еды хорошей пропадает.

А это что? Какая-то тушка буро-пятнисто-кровавая валяется, со среднюю овчарку размером, только шерсть погуще. И длинный пушистый хвост, тоже пятнистый.

– Что… это было?

– Одного беспечного дебила чуть не порвали, только и всего. Это который оружия с собой не носит за городом. Другие, караульщики хреновы, проспали все на свете. А кот камышовый, он не ждет, когда кто-то соблаговолит его заметить. Он голодный, хочет жрать и жрет. Так-то они осторожные, но по зиме у него с добычей швах, а тут такая куча мяса.

Немолодой капитан ткнул тушу носком ботинка.

– Вот, блин, послал бог помощничков. То все на свете проспят, а то лупят из четырех стволов. Такую шкуру испортили!

– Да ладно, Петрович, не бухти. Они к весне уже линять начинают, так что толку от той шкуры немного, даже от целой. Ну а насчет оружия – мой косяк. Личного у Влада нет, а дежурный комплект я ему выдать забыл в суете.

Это Авдеев подошел. С автоматом в руках, и ствол еще дымится немного. Один из моих спасителей, судя по всему.

– Ну так выдай уже! Или одного раза мало?

Потом Авдеев лил мне из ведра, а я отмывался от крови и грязи. Руки малость потряхивало. Петрович тем временем командовал:

– Ты, ты и ты! Собрали все мясо с земли, отнесли на озеро и прополоскали в воде. Быстро поднятое не считается упавшим. Трое моют, двое караулят. Хватит нам сегодня сюрпризов.

Получил дежурный автомат, повесил на ремень кобуру. К мангалу меня больше не пустили. Авдеев усадил за стол, сунул в руку стакан с водкой и велел снять стресс. С недосыпу и на голодный желудок, ага. Жарить-то я жарил, а поесть толком не успел. Там, за столом, мое утро и закончилось.

Проснулся от восхитительного запаха ухи. Котелок поставили на стол и вовсю готовились вкушать. Я вскочил было помогать, выслушал порцию шуток в свой адрес и уселся обратно, уже с полной миской божественно пахнущего варева. Воплощенная мужская мечта – не успел проснуться, а уже кормят.

Женщины и свободные от караула мужчины расселись вокруг стола. Солнышко уже поднялось высоко. Народу явно прибавилось, на поляне появилось еще несколько машин. Но здешний стол способен вместить деревенскую свадьбу. С запасом строили.

Немолодой капитан постучал ложкой по стакану:

– Товарищи офицеры, а также те, кто этими офицерами командует!

Женщины захихикали и переглянулись со своими мужчинами.

– Как старший по возрасту за этим столом скажу первый тост. Мы сегодня выбрались на наш традиционный пикник – первый в этом году. Зима была длинной, зима была долгой, зима была противной. Но время не стоит на месте. Зиму сменяет весна, а с ней новые надежды, новые радости, новая жизнь. За весну!

Все чокнулись, выпили и застучали ложками.

Доев вкуснейшую уху, я предложил сменить кого-нибудь из караульных. Негуманно было оставлять мужиков без этой амброзии. Есть риск, что слюной захлебнутся. Да и пить мне уже хватит, пожалуй. Нет, за столом никто никого не неволит, но тосты хорошие, рука сама к стакану тянется.

Нам с еще одним отобедавшим досталось наблюдение за дорогой. Не сказать, чтобы сильно интересное занятие, но природа красивая, солнышко светит, вода серебром переливается. Чем не курорт для лечения расстроенных нервов?

К концу второго часа нашего дежурства подъехали еще две машины. На этот раз не только с женщинами, но и с детьми, мальчиком лет шести и девочкой поменьше. И с собакой, этаким гибридом теленка с пуделем. Полянка сразу наполнилась радостным гвалтом.

– Мир, весна и дети – что еще надо для счастья?

В жизни бы не подумал, что моего напарника, здоровенного сурового мужика с ладонями, как две моих, потянет на лирику. Но прав он, с какой стороны ни посмотри.

Когда нас сменили, компания уже разбилась на группы по интересам. Рыбаки отправились запасаться рыбой впрок, молодые ребята возились с детьми и собакой, женщины обсуждали что-то свое, девичье. Ну а я пошел к тем, кто пел. Немолодой капитан взял с собой гитару и сейчас как раз тянул «Здесь лапы у елей дрожат на ветру…». Потом «Вершину», «Лучше гор могут быть только горы» и «Скалолазку». Предсказуемо продолжил «Мы вращаем землю» и «Он не вернулся из боя». И совершенно неожиданно спел «Балладу об оружии»[28].

Всегда считал эту песню пацифистской, но в исполнении десятка мужиков, знающих, с какой стороны взяться за автомат и регулярно за него берущихся, она звучала настоящим гимном окружавшего нас недружелюбного мира. «Все маленькие люди без оружия – мишени». Попробуй сказать лучше.

Высоцкого здесь знали и любили, подпевали почти все. Когда капитан отошел покурить, петь взялся Авдеев. Начал было «Балладу о вольных стрелках», но в середине песни его куда-то позвали, он извинился и убежал. Гитара сиротливо лежала на лавке, новых менестрелей не нашлось. А музыкальное настроение никуда не делось.

– Можно я попробую?

Народ возмущения не высказал. Я взял гитару, чуть подтянул уехавшую третью струну и начал: «Средь оплывших свечей и вечерних молитв…» Очень люблю «Балладу о борьбе», одна из самых сильных вещей у Высоцкого. И, похоже, не я один – подпевали многие.

Закончил песню, протянул гитару докурившему капитану. Тот покачал головой:

– Продолжай. Всегда хочется послушать свежего человека.

– Я не очень много знаю Высоцкого, к сожалению.

– Пой, что знаешь. Не боись, если не понравится, тебе скажут.

И я продолжил. «Не спеши» и «С войны» Чайфов. «Мертвый город» и «Я зажег в церквях все свечи» ДДТ. «Войну» и «Свет в окошке» Галанина. Казацкий цикл Розенбаума. Не было той дурацкой скованности, когда не знаешь, что петь дальше. Песни цеплялись одна за другую, шли легко. И постепенно накатывало спокойствие. Впервые за последние пару лет можно было стать собой, вылезти ненадолго из шкуры хамелеона, что добавляет спокойствия, но мешает жить.

В какой-то момент почувствовал, что пальцы больше не держат, – давно не играл. Отставил гитару, взялся массировать онемевшую левую кисть. Тишина продлилась недолго. Подбежал шестилетний Ванюшка, остановился напротив:

– Молодец, дядя! Хорошо, что тебя кот не порвал!

Лучшая оценка моих талантов.

Надеялся поспать с утра, но приехал все тот же коренастый прапорщик, разбудил ни свет ни заря и доставил пред очи начальства. Сам Петров, судя по красным глазам, не спал вовсе.

– Прошу прощения, Влад, что оторвал от заслуженного отдыха, но дело неотложное. Садись. Сейчас принесут кофе и бутерброды. Будешь завтракать и слушать.

Я покладисто кивнул.

– Вчера в горах, неподалеку от водохранилища, мы уничтожили разведгруппу. Хотели захватить живыми, но ребятки оказались хваткие. Так что без собственных потерь, но и без «языков». – Подполковник поморщился.

– Как у водохранилища? Ведь мы же там вчера…

– Вы там вчера выполняли маскировочную функцию. Охрана плотины позавчера засекла подозрительную активность на горе неподалеку. Просто так группу захвата в тот пустынный район не перекинешь – будет заметно. Поэтому был организован пикник на берегу с шумом и песнями, с приездом и отъездом гостей. Под шумок машины доставили и наших волкодавов.

– То есть вы знали, что кто-то опасный шарится у водохранилища, и приказали устроить там пикник? Но с нами были женщины, дети… Мужик, ты, вообще, нормальный?

– На пикник ехали офицеры разведки с личным оружием, а не кисейные барышни! Зря, что ли, они каждую неделю патроны в тире жгут?

– Но… Семьи-то чем виноваты?

– Тем, что они – семьи военных. Если тебя это успокоит, с вами вчера были моя жена и дети.

Я понял, что разговоры о добре и зле сейчас бесполезны. Выпивающие на природе мужики с автоматами наверняка вызвали бы подозрение. А вот семьи в полном составе – наоборот. Голая целесообразность, никаких эмоций.

– Прошу прощения. Мне этого не понять. Но результат-то того стоил?

– И да, и нет. Хорошо, что удалось нейтрализовать непонятных типов возле стратегического объекта. Плохо, что до сих пор неясна цель их визита. Нам досталась только карта с непонятными пометками и радиостанция со встроенным блоком шифрования. За последние несколько дней мы перехватили и записали несколько шифрованных передач. Надеялись, что удастся их расколоть с использованием захваченного радио. Но оппоненты оказались профессионалами и успели стереть ключи из памяти шифроблока.

– И что вам надо от меня?

– Любых идей на тему, как узнать содержимое этих радиопередач. Возможно, не ты сам, но кто-то из вас, хакеров, с этим сталкивался.

Возникло огромное желание бросить все и уйти спать. Нашли специалиста, ага. Свинья в апельсинах лучше разбирается, чем я в том радио.

– Не могу ничего обещать. Но узнать попробую. И еще – полезную информацию в хакерских кругах редко отдают бесплатно. И всегда есть вероятность заплатить, а потом получить пустышку.

– О каких суммах идет речь?

– Обычно сотня либо тысяча долларов. Там, за ленточкой. Зависит от полезности информации и объема. Схемы оплаты используются довольно чудесатые, и деньги вернуть не получится.

– Организуем.

– Хорошо. Еще было бы неплохо найти максимум информации о ваших вчерашних оппонентах. Если они неплохо умели воевать – скорее всего, за ленточкой работали в непростой конторе или служили в непростых войсках. Обычно у таких людей берут отпечатки пальцев. Справитесь?

– Над этим уже работают.

– И еще. Из непростых контор просто так редко уходят. Особенно сюда, за ленточку. А раз так, стоит поискать какой-то скандал, уголовное или дисциплинарное дело…

– Над этим тоже работают.

– Хорошо. Тогда я пошел искать. Мне нужно точное название моделей радиостанции и шифроблока. И их серийные номера.

Петров молча протянул два листа с отпечатанными фотографиями маркировки.

– Я в интернете. Будут результаты – сообщу. Если появится информация по этим вашим покойничкам – присылайте.

И я потопал в комнатку за железной дверью.

Перво-наперво высвистал в Сети своего приятеля Димку. Настоящий-то хакер как раз он, а я так, на подхвате. Попросил узнать, кто в Даркнете[29] обладает информацией по радиостанциям такой-то модели и шифроблокам к ним. И, естественно, за сколько единиц какой валюты этот некто готов своей информацией поделиться.

Ладно, что от меня зависело, я сделал, осталось только ждать. Теперь можно и на личное отвлечься. Набираю номер жены в скайпе – ничего. Нет ответа. Вроде бы сейчас на Восточном побережье Америки середина дня, могла бы и ответить. Хотя… Случаи разные бывают. Написал письмо, сказал, что буду ждать у компьютера.

Прошло два часа – нет ответа. Ни от Лили, ни от Димки. Зато пришел порученец от Петрова, принес несколько отпечатанных листов, кофе и бутерброды.

Что там у нас интересного? Пальчики нашлись в картотеке американского министерства обороны. Не знаю, как ребятки Петрова эту информацию нарыли, но молодцы. Итак… Капрал Сильвио Молино и сержант Билл Бакстер. Место службы обоих – 1SFR 5SFGUSSOCOM. По-военному информативно. Погуглил – оказался один из многочисленных американских спецназов. Ну да, непростые ребятки. Хорошо, что вчера без потерь обошлось.

Читаем дальше. Текущее положение у обоих – «достоверных данных нет». Предположительно погибли, тела не обнаружены. Дата предполагаемой гибели – начало 2004 года. Ирак. Это сразу после свержения Саддама, получается?

Теперь самое время посмотреть, что самая демократическая в мире пресса писала в начале 2004-го о первом отряде сил спецназначения, где служили в то время Молино и Бакстер. А писала она, что особая группа лейтенанта Мартинса длительное время занималась снабжением лояльных Америке курдских и шиитских племен, а потом сгинула в полном составе в ходе одной из операций. Когда подняли документы, выяснилось, что доблестные американские военные вывезли со складов столько автоматов, пулеметов, гранатометов и боеприпасов к ним, что каждому курду и шииту, включая женщин и младенцев, досталось бы по два десятка стволов. Даже зная любовь журналистов к преувеличениям, картинка складывается… не очень красивая, прямо скажем. Особенно если знать, что в середине 2004 года по календарю Старой Земли в Нью-Рино появилась богатая банда Мартинса, состоящая большей частью из бывших вояк. Совпадение?

Проверил в очередной раз почту, попробовал вызвонить жену – безрезультатно. Ладно, хоть Петрова порадую.

Пришел к подполковнику. У того сидел Авдеев. Я доложил результаты своих изысканий. И добавил:

– Слышал краем уха, что банда Мартинса почти в полном составе была уничтожена этой осенью в Нью-Рино. Что-то они не поделили с семьей Капра.

Рассказывать, что именно они не поделили и кто к этому руку приложил, я не стал.

Тут же был вызван один из аналитиков, занимавшийся Нью-Рино. Доложил, что официального опознания трупов погибших в той гангстерской войне не было. Но, по слухам, ядро банды с самим Мартинсом во главе смогло покинуть Нью-Рино, а боевики Капра перебили в основном низовой состав – местных нью-риновских бандитов.

Час от часу не легче! Я-то, наивный, надеялся, что эту публику давно черти на сковородках жарят. А оказалось, что желающих со мной вдумчиво пообщаться при встрече гораздо больше.

– Вряд ли Мартинс по собственной инициативе затеял какие-то козни против ПРА. Он жадный, но не самоубийца. Похоже на то, что кто-то его нанял.

– Не просто нанял, а прикрыл от семьи Капра и теперь спрашивает долги.

– Орден? Больше некому.

Мы помолчали. Петров вытащил из пачки сигарету, размял ее, но закуривать не стал.

– Что-нибудь удалось нарыть по радиостанциям?

– Только то, что такими станциями оснащали отделения спецназа в 2003–2004 годах. По шифрам – я отправил запрос, сейчас жду ответа. О результатах сообщу немедленно.

– Давай. Я на месте.

Я вернулся в комнатку с железной дверью. От Лильки ни слуху ни духу, зато пришло письмо от Димки. «Есть один продавец, по отзывам вроде бы надежный, не кидала. Он предлагает полный архив документации фирмы – производителя радиостанций, украденный в ходе взлома ее внутренней сети в конце 2006 года. Хочет десять тысяч и по частям продавать отказывается. Его координаты для связи ниже в письме».

Похоже, пора снова к Петрову идти. Не успел из-за стола встать – прибегает Журавлев, петровский порученец. Опять кофе с бутербродами принес.

– Спасибо! Скажи, можешь подполковнику записку передать? Лень мне на старости лет туда-сюда бегать, а ты парень молодой.

– Можно не бегать, можно позвонить. Пока по мобилке, а потом я пришлю телефонистов, стационарный телефон вам здесь поставят.

И достает уже привычную кнопочную «нокию». Насколько помню, у всех местных офицеров такие.

Подполковник распорядился покупать документацию. Договорились, что я со своего заленточного счета оплачу, а мне здесь по курсу наличными экю возместят. А то как-то неприятно почти без денег сидеть.

Остаток дня заняли переговоры с продавцом, оплата по хитрой схеме и пропихивание многих гигабайтов через довольно узкий интернет-канал. В итоге оставил задачу на ночь, к вечеру следующего дня должно скачаться.

Отписал Димке, поблагодарил за помощь. А от жены по-прежнему тишина.

В понедельник с утра пообщался с курсантами. Парни честно полистали книжки, что я им оставил для ознакомления, и завалили кучей вопросов. На одни смог ответить сразу, с другими пришлось разбираться всерьез, но справился. Гожусь еще. Так что вместо лекции получился семинар.

А еще будущие специалисты по информационной безопасности требовали лабораторных работ. Не терпится им, видите ли, куда-нибудь вломиться. Обещал подумать. Надо эту буйную энергию куда-то в разумное русло направить, а то кончится нехорошим. Полезут, попадутся, а виноват буду я.

От жены опять ни слуху ни духу. Написал Хлое, пусть узнает. Опять ей должен буду, но разберусь как-нибудь.

Потихоньку-полегоньку скачалась моя покупка. Целых двадцать гигабайт. Развернул на локальный диск, начал изучать. На первый взгляд – удачно зашел. Там и схемы электрические, и чертежи, и документация, и даже тексты программ. Залежи всякой пользы. Через пару часов набрел на инструкцию по эксплуатации для захваченной разведчиками рации, а дальше, зная заводские коды блоков, искать стало гораздо легче.

Вот только радости от найденного – никакой. Радиостанция использует такой хитрый алгоритм кодирования сигнала, что одно его описание занимает целую немаленькую книгу. Там и сеансовые ключи, и распределение сигнала по нескольким несущим, и псевдослучайная смена частот. По-хорошему, в эфире должен только слабый шум по всему диапазону слышаться. Как его смогли определить и записать?

Позвонил опять Петрову, попросил разрешения пообщаться с кем-нибудь из радистов, кто радиосигнал вражеский перехватить и записать смог. И носитель информации какой-нибудь, чтобы с радистами добытыми данными поделиться. Кажется мне, им интересно будет. Похожих раций я на Новой Земле много встречал.

Озадачил начальство, потом позвонил Антиповскому:

– Серег, привет! Мне для обучения ваших компьютерных гениев нужно четыре свободных компа на недельку в двух разных комнатах. Организуешь?

– Сильно нужно?

– Ребята бьют копытами и хотят тренироваться во взломе и защите от взлома. Можно это и на рабочих компах делать, но я бы не советовал.

– Понял, займусь.

Связист зашел сильно после обеда. Чуть помоложе меня. Высокий, нескладный, с длиннющими музыкальными пальцами. Тоже лейтенант и тоже Серега. Притащил с собой внешний жесткий диск под фирменную документацию и прямо трясся весь в ожидании, когда сможет в ней поковыряться. Я запустил копирование, но любоваться на процент выполнения лейтенанту не дал, начал вопросы задавать.

– Серег, скажи, а как вы перехватываете шифрованные сообщения? Технически?

Он помялся, но, видимо, разрешение от начальства на некоторую откровенность у него было.

– Рации этого производителя вещают одновременно на восьми частотах. В каждом диапазоне эта восьмерка своя, понятно. Частоты скачут автоматически, но происходит это нечасто. Соответственно, мы слушаем широкополосным приемником, и появление одновременно на восьми разных частотах характерного кодированного сигнала – точный признак, что работают чужие. Мы такими рациями не пользуемся.

– Нечасто переключается? Ты ничего не путаешь? В рекламе пишут, что там практически непрерывная псевдослучайная перестройка частоты…

– Ну да, за ленточкой так оно и есть. А здесь скачет как-то неторопливо.

– Хорошо, а можешь прислать мне последовательность смены частот и одну записанную передачу?

– Могу. Но имей в виду, там параллельно восемь каналов. И сжатие мы не применяем, опасаясь потерять часть спектра. Так что файлы будут немаленькие.

– Не вопрос. Приноси.

– Тогда завтра.

– Договорились. Оно вам нужно, не мне.

Остаток дня таскали с Антиповским компьютеры и организовывали сеть. Вот сюрприз-то ждет завтра моих курсантов!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Буханка» – прозвище микроавтобуса повышенной проходимости Ульяновского автозавода, дано за характерную форму кузова. –Здесь и далее примеч. автора.

Вернуться

2

Микроавтобус Volkswagen Transporter четвертого поколения.

Вернуться

3

Плохие люди (исп.).

Вернуться

4

«Стоп. Не двигаться» (искаж. англ.).

Вернуться

5

«Кто ты?» (Искаж. англ.)

Вернуться

6

«Хорошо. Иди сюда. Сюда. Руки вверх» (исп.).

Вернуться

7

«Иди к он, гринго. Руки вверх. Мы идти дом. Ты делать хорошо я и он» (искаж. англ.).

Вернуться

8

Mariachi – жанр латиноамериканской народной музыки. Так же называют и музыкантов, эту музыку исполняющих.

Вернуться

9

Собственно, так и есть. Борегар – инженер, артиллерист, генерал армии конфедератов. Его орудия сделали первые выстрелы на Гражданской войне в США.

Вернуться

10

Главное разведывательное управление Генштаба РФ.

Вернуться

11

Известные советские рок-музыканты Виктор Цой и Александр Башлачев работали одно время в котельной в Питере, Цой – кочегаром, а Башлачев – зольщиком.

Вернуться

12

NewWorldMail – почта Нового Мира.

Вернуться

13

Формат файловых баз данных. dbf зародился в конце семидесятых на CP/M, а на PC – в 1982 г. с появлением dBASEII.

Вернуться

14

Главный герой романа М. Пьюзо «Крестный отец».

Вернуться

15

«Ми-8» – советский транспортно-боевой вертолет.

Вернуться

16

Прозвище жителей южных штатов США.

Вернуться

17

В новоземельском году 440 дней.

Вернуться

18

Советский тяжелый военно-транспортный самолет.

Вернуться

19

Советский легкий вертолет.

Вернуться

20

«Ан-12» производился с 1957 по 1973 год, но эксплуатируется на Старой Земле до сих пор.

Вернуться

21

Playboy – американский журнал для взрослых. В свое время печатал фотографии барышень разной степени раздетости и фривольные статейки. Естественно, был запрещен в Советском Союзе. «В СССР секса нет!»

Вернуться

22

«Был у майора Деева товарищ – майор Петров…» – Константин Симонов «Сын артиллериста».

Вернуться

23

Цитата из фильма Л. Гайдая «Кавказская пленница».

Вернуться

24

Цитата оттуда же.

Вернуться

25

«Дорогая, а у тебя до меня были мужчины?.. Дорогая, почему ты молчишь уже полчаса? Ты обиделась?» – «Нет. Считаю».

Вернуться

26

У капитана третьего ранга на погоне два просвета и одна звездочка, как у армейского майора.

Вернуться

27

Цитата из фильма «Ошибка резидента».

Вернуться

28

Автор перечисленных в этом абзаце песен – Владимир Высоцкий.

Вернуться

29

DarkNet – мифический «интернет только для хакеров», воспетый в литературе и кино. Существует ли он на самом деле – автору неизвестно.

Вернуться