Валентина Раскач
Сказка в современных декорациях

Лика быстро вскочила с постели, как обычно, подошла к окну, отдернула штору – за окном еще еле-еле брезжил рассвет. Она взглянула на часы, и в ужасе, помчалась в ванную, по дороге ругая себя за то, что с вечера забыла завести будильник. Лика много лет подряд по утрам принимала прохладный душ, он помогал взбодриться, и давал тонус организму на целый день. Включив воду, отрегулировав напор на максимальную мощность, она направила душ на себя. Прохладные струи воды вонзались в упругое тело Лики, они быстро привели ее в чувство, помогли моментально вспомнить, что будильник она не завела с вечера сознательно – впервые ей некуда торопиться, так как вчера ее уволили с работы.

– Ну. раз уж вскочила, придется завершать водные процедуры. Будем считать, что я умываюсь слезами по потерянной работе,– иронично заключила про себя Лика.

Она стояла под душем, вспоминая вчерашний день. Надо же, как неожиданно изменился размеренный распорядок ее жизни, в которой по своему желанию ей не хотелось ничего менять. С самого раннего утра ничего не предвещало перемен, Лика работала в лаборатории, она с упорством, в который раз, проверяла свои результаты – ей не верилось, неужели, и правда, ей удалось нейтрализовать этот вирус, в результате своих экспериментов. Лике самой трудно было в это поверить, ведь над этой задачей бились многие известные ученые. Во второй половине дня Лику неожиданно вызвал к себе начальник лаборатории. Сначала ей пришло в голову, наверно, его заинтересовали прямо так сенсационные результаты, полученные ей. Хотя откуда он может знать, вроде, она еще ни с кем не делилась, слишком уж большой замах был на открытие, чересчур уж все красиво, надо еще несколько раз проверить. Но то, для чего ее вызвал Николай Петрович, было еще более неожиданным для нее, чем сенсационные результаты эксперимента.

Лике сразу бросилось в глаза, что Николай Петрович очень волнуется, таким она не видела его никогда, потому что он, и так обычно румяный, стал просто пунцовым, видно было, что ему очень неловко. Он сообщил ей, что в институте идет оптимизация хозяйственной деятельности, сокращаются целые лаборатории, а ему (по- видимому, Николай Петрович ставил себе это в заслугу) удалось отстоять лабораторию, но пришлось сократить несколько сотрудников, Лика попала в их число. При этом Николай Петрович сказал, что очень ценит Лику, но здесь он бессилен. Самое ужасное, он просил Лику написать заявление об уходе по собственному желанию. Когда Лика написала заявление, Николай Петрович таким голосом, будто вручает ей премию за заслуги перед отечеством, сообщил Лике, что еще две недели она будет числиться в штате, но он разрешает ей не приходить на рабочее место. Посоветовал Лике использовать это время для поисков нового места работы. И так, как бы между прочим, почему-то шепотом, поделился с ней новостью, что в его лабораторию берут какую-то родственницу самого директора, теперь, он считает, что ему будет попроще выживать.

После душа Лика пыталась еще полежать, надеясь, что вдруг удастся уснуть. Вспомнила, как раньше, так хотелось понежится в постели, когда препротивно звонил будильник. А теперь спи, сколько хочешь – а уснуть не получается. Очень хотелось забыться и не думать о том, что делать дальше, как-то уж очень неожиданно жизнь преподнесла ей сюрприз (кстати, получалось, что подарок судьбы был прямо к двадцатипятилетию Лики, день рождения у нее как раз через два дня). Работа ей нравилась, у нее получалось, были интересные идеи и вдруг – такой некрасивый финал. Лика с отличием закончила МГУ, получив профессию микробиолога, три года после университета, как ей казалось, успешно трудилась в НИИ по специальности, ей все нравилось, она не собиралась менять жизнь, даже небольшая зарплата ее не волновала. Хотя Лике нравились крутые повороты, но этот вираж судьбы явно пришелся ей не ко вкусу.

Ее подружка Юля Сергеева, с которой они дружили еще со школы, вообще удивлялась, как можно возиться с мышами, с лабораторными пробирками, когда у тебя денег невпроворот. Юлька давно предлагала Лике, все бросить, попутешествовать по миру, посмотреть другие страны, пока свободна, нет мужа и детей (с ними уж точно не получится отдохнуть). У самой Юльки был прекрасный муж, с которым у них была любовь еще со школы, и трое детей – все – девчонки, причем очень похожие на Юльку. Но им этого было мало, они с мужем мечтали завести обязательно пацана, поэтому Юлька обещала рожать до первого мальчика.

А Лике ее работа нравилась, она выбрала себе стезю биохимии еще в школе, будучи совсем маленькой девочкой. На это повлияла ранняя смерть ее мамы, это было, когда Лика только закончила первый класс. Лика спросила папу, почему маму не вылечили, надо было дать ей лекарство, которое бы ей помогло. Но папа ответил, что, к сожалению, такого лекарства еще не изобрели. Вот именно с тех пор Лика стала интересоваться, где открывают новые лекарства, куда для этого надо пойти учиться, чтобы самой работать в этой области? И до вчерашнего дня все шло гладко, Лика занималась любимым делом. Конечно, сейчас она была уже не наивной маленькой девочкой, и понимала, что изобрести лекарство, чтобы люди не умирали, ей не удастся, но вполне по силам внести свой маленький вклад в развитие науки фармакологии.

Лика встала, все равно заснуть уже не получится. Сделала зарядку, раньше, когда спешила на работу, никогда не хватало времени, теперь свободное время девать некуда. Уложила волосы, еще мокрые после душа, позавтракала, чего раньше частенько не успевала. Оказалось, что все эти процедуры заняли не так уж много времени, так что Лика поняла, что с зарядкой и завтраком она просто придумывала, делала себе поблажку, говоря, что не успевает. Решила позвонить Юльке, поделиться новостью, но взглянув на часы, поняла, что очень рано, наверняка, Юля еще спит, небось, с вечера умаялась со своими девчонками. Так что, Лике не оставалось ничего другого, как спокойно сесть и поразмыслить о своей жизни, оглянуться назад, может быть, ретроспектива поможет определить, что же ей делать дальше, как строить свою новую жизнь. Как дряхлая старушка, Лика устроилась в кресле, укрылась пледом, и стала вспоминать.

Она помнила себя совсем еще маленькой, когда жива была мама, эти годы Лика вспоминала, как самые счастливые. Мама была такая красивая и веселая, Лика запомнила мамин смех, он звучал, как серебряный колокольчик. Летом они всей семьей -она, мама и папа, отправлялись на море, и это тоже – совершенно незабываемые воспоминания. Лика до сих пор помнила эти замечательные моменты: родители учили Лику плавать – у нее не получалось, папа сердился, а мама смеялась. Наверное, никто не поверит, но Лика до сих пор помнит мамин запах. А потом мамы не стало, видно болезнь была скоротечной, потому что Лика не помнит, как мама болела, все было хорошо, и вдруг – полный дом людей в черном, все плачут. На этом счастливая беззаботная жизнь Лики кончилась.

У отца очень быстро появилась новая жена, с которой он познакомился, когда выполнял, не ведомые ему раньше, обязанности – покупал в детском магазине одежду и обувь быстро растущей Лике. Там он случайно столкнулся с хозяйкой этого магазина детской одежды, которая помогла ему с покупками. С этого момента Лика поняла, что потеряла и папу, потому что она просто не могла смотреть, как папа обнимает и целует эту чужую женщину точно так же, как он целовал и обнимал маму, она считала это предательством. Лика теперь в новой семье чувствовала себя совершенно никому не нужной.

Ради справедливости, надо сказать, что новая жена папы из кожи вон лезла, чтобы понравиться Лике, как могла, старалась ей заменить мать, но Лика не принимала ее, она не верила в искренность этой неизвестно откуда-то появившейся женщины, которая хотела заменить ей такую добрую, родную маму. Лика помнила мамин запах, а от этой тетки всегда пахло духами, этот запах воздвигал между ними стену, которая не позволяла Лике сблизится с мачехой.

Звали мачеху – Екатерина Михайловна, Лика так ее и звала. Как-то, когда уже прошло несколько лет, с тех пор как Екатерина Михайловна появилась в их доме, она со слезами на глазах сказала Лике, что ей бы очень хотелось, чтобы Лика называла ее мамой. Ну, уж нет, сердито думала про себя Лика, мама бывает только одна. И она посоветовала Екатерине Михайловне завести собственную дочь. Лика не поняла, от чего вдруг мачеха так расплакалась и сказала, что, к сожалению, не может этого сделать. Теперь-то Лика понимает, что это значит, а тогда подумала:

– Надо же, рожать не хочет, а называться мамой хочет.

И со всем своим юношеским максимализмом заклеймила про себя Екатерину Михайловну. Так несправедливо Лика относилась к отцу и мачехе вплоть до того момента, пока не произошло страшное несчастье – возвращаясь на машине с юга, отец с мачехой разбились в автомобильной аварии. Отец погиб на месте, а Екатерину Михайловну успели довезти до ближайшей больницы (но травмы оказались несовместимыми с жизнью) и не приходя в сознание, она умерла в тот же день.

Лика тогда только кончила второй курс университета. Она не поняла, откуда все узнали про несчастье, она никому не сообщала, но буквально через день их московская квартира наполнилась кучей родственников, которые раньше никак не проявлялись. Лике это напомнило день, когда умерла ее мама – тогда тоже квартира заполнилась людьми в черном. На самом деле, у Лики было полно бабушек и дедушек, но как-то так получилось, что они совсем не участвовали в ее жизни.

Мамины родители жили в Новосибирске, они преподавали там в университете, бабушка – английский язык, а дедушка – высшую математику. Еще при жизни мамы, они с бабушкой (то есть с ее мамой) поссорились и практически не общались. Об этой бабушке Лика знала лишь то, что это она уговорила маму назвать новорожденную девочку Анжеликой (вроде, мама рассказывала, в честь какой-то литературной героини, от которой бабушка была без ума). Лика с тех пор, как себя помнит, ненавидела это дурацкое имя, все девочки были с красивыми именами – Юли, Маши, Насти, а она с этим труднопроизносимым именем. Поэтому мама, когда поняла, что девочка страдает, сказала, чтобы она всем говорила, что зовут ее – Лика. Так что к ней приклеилось это компромиссное имя, а Анжеликой ее звали только учителя. Тогда Лика думала, как жаль, что бабушка с мамой поссорились не до ее рождения, но, в конце концов, смирилась. Последний раз она маминых родителей видела только на похоронах мамы, давненько это было, однако.

Папины родители долгое время жили в Африке, там дедушка работал в посольстве Танзании. В Москву они приезжали несколько раз в отпуск, вот только тогда Лика их и видела, но это было так редко, что она их плохо помнила.

Родители Екатерины Михайловны жили в Петербурге, однако, в Москву приезжали довольно часто, так как у мачехи в Питере были два детских магазина, и мама помогала дочери контролировать ее бизнес. К Лике они тоже были открыты всей душой, но для нее родители мачехи и подавно были чужие.

Так вот на следующий день, сразу после аварии, десант этих бабушек-дедушек приземлился в квартире, где жила Лика. И весь запас любви, не израсходованный ими за предыдущие годы, обрушился на бедную Лику. Все родственники как-то очень сплотились под воздействием свалившегося горя, они дружно организовали похороны и поминки, затем стали решать, что делать с бедной сиротой, ведь, кроме них у нее – никого нет. Такое впечатление, что они долго крепились, целых девятнадцать лет, а вот теперь готовы растить и воспитывать внучку. У Лики было такое чувство, что сейчас ее разорвут на три части – одна поедет в Новосибирск, другая – В Африку, а третья – в Петербург. К счастью, выяснилось, что в Африку ехать не надо, так как дедушку уже перевели в Москву, он теперь работает в Министерстве Иностранных дел, (Лика с облегчением вздохнула– ей, как Айболиту, не надо спешить в Африку к реке Лимпопо.)

Самое интересное, что страстные уговоры бабушек-дедушек, приведенные ими железные аргументы, что только у них ей будет хорошо, неожиданно быстро разбились о твердый отказ Лики. Они вдруг все сразу очень быстро успокоились. Лике показалось, что даже повеселели, узнав, что она не намерена никуда ехать, прекрасно справится со всем сама. По крайней мере, их совесть была чиста, они предложили свое участие в судьбе девочки, а уж, если она не хочет – выбор за ней.

И вот, когда все родственники разъехались, Лика осталась одна дома в большой квартире. Полная тишина, слышно даже, как тикают часы. Раньше Лика никогда на это не обращала внимания, квартира была полна других звуков, заглушающих тиканье часов. Всегда, как фон, в квартире тихо звучала классическая музыка – мачеха была страстной меломанкой; также в кухне, как правило, работал телевизор, который никто не смотрел, но телевизор все время упрямо включали; постоянно слышался голос Екатерины Михайловны, докучавшей Лике, как ей казалось, пустыми разговорами. Как же ей тогда хотелось вновь услышать голос мачехи с ее обычными расспросами, не устала ли Лика, не хочет ли поесть, не поехать ли в магазин, что-то давно она не обновляла свой гардероб.

Мачеха очень часто доставала билеты в театр, на концерты заезжих знаменитостей, причем доставала несколько билетов, чтобы Лика взяла с собой своих друзей. Постоянно расспрашивала Лику, как у нее дела в университете, и так заинтересованно слушала, что Лика заметила, что ей и самой хочется рассказать, когда у нее происходило что-то интересное.

Тогда эта гулкая тишина в квартире помогла Лике понять, что на самом деле ее очень любили, и отец, и Екатерина Михайловна, причем любили безответно, ничего не требуя взамен. Лика хорошо помнит, как она, зная, что Екатерина Михайловна вела дневник, стала искать его, сама не понимая, зачем он ей нужен, что она хочет узнать, но упрямо перерыла весь дом, пытаясь найти его. Она искала в сейфе, на письменном столе, даже на книжных полках, а когда, было совсем отчаялась, нашла дневник в прикроватной тумбочке в спальне родителей. И дневник открыл ей Екатерину Михайловну совершенно по- новому. Кстати, взяв в руки дневник, Лика вспомнила, как однажды насмешливо сказала мачехе:

– Екатерина Михайловна, вы, что, живете в девятнадцатом веке, это тогда женщины увлекались дневниками, а в двадцать первом веке для этого существуют социальные сети – все, что с вами приключилось, все свои мысли, выкладывают в интернет. Потом куча людей высказывают вам свое мнение по поводу вашего поведения, дают советы, могут быть даже полезные, можно поспорить, обсудить. Не хотите идти в ногу с временем?

– Лика, дорогая, я совсем не хочу делиться со всем миром своими мыслями и переживаниями, просто дневник служит для меня своего рода таблеткой. Вот, например, меня что-то сильно волнует, без конца крутится в моей голове, а близких людей я не хочу нагружать своими проблемами. Тут на помощь приходит дневник – как только я это оформлю в качестве записей в нем то, что меня волнует – моментально возвращается душевное равновесие, приходит облегчение, я даже лучше начинаю понимать себя, иногда чувствую, что надо что-то подправить в своем поведении. Понимаешь, некоторые ходят к психоаналитику, рассказывают ему о своих проблемах, а я пишу в дневник.

Тогда Лика задумалась над этим объяснением, и сказала мачехе, что, может быть, тоже попробует такой способ борьбы с переживаниями. Но, как-то до вчерашнего дня и повода волноваться не было.

А тогда, прочитав дневник, она только подкрепила то, что уже помогла ей осознать гулкая тишина дома – она потеряла любящих родителей. Оказалось, что Екатерина Михайловна на самом деле искренно любила Лику, она действительно относилась к ней, как к своей родной дочери, несмотря на враждебное отношение к ней падчерицы. Екатерина Михайловна в своих записях даже оправдывала это поведение Лики, понимая, как девочке трудно смириться с тем, что вместо любимой мамы папа привел другую женщину.

Сама мачеха, как оказалось, не могла иметь детей по каким-то причинам, связанным с женским здоровьем. Екатерина Михайловна до брака с отцом Лики тоже была замужем. Она любила первого мужа, но он ее бросил именно из-за того, что жена не могла родить ему сына, о котором он мечтал. Екатерина Михайловна очень тяжело пережила развод с первым мужем, и для нее большим подарком судьбы была встреча с отцом Лики. Как было понятно из дневника, они поженились не из-за страстной любви, а просто каждый облегчал боль другого от ран, которые им нанесла судьба в предыдущих браках. В результате, образовалась новая прекрасная семья. Как же Лика себя корила, что уже никогда не сможет сказать родителям, что она их тоже очень любит. Почему мы понимаем это так поздно, только когда теряем близких людей!

Когда пришло время выбирать, куда пойти учиться после школы, Екатерина Михайловна посоветовала Лике, специальность выбирать по душе, не думать о деньгах, мол, они у нее всегда будут – прибыль от магазинов обеспечит ей будущее. Она при жизни составила завещание, в котором все свои богатства распорядилась передать Лике. Кстати, из дневника стало ясно, почему в таком раннем возрасте (Екатерине Михайловне было сорок лет, когда она оформила все бумаги у нотариуса) ее вдруг приспичило писать завещание. Дело в том, что еще до первого замужества ей цыганка нагадала такую судьбу: будет у тебя два мужа, первый тебя бросит, потому что ты не родишь ему сына; со вторым мужем у тебя будет дочь; все сначала будет хорошо, но ты очень рано погибнешь. Так вот, Екатерина Михайловна видела, что вся ее жизнь идет так, как нагадала ей цыганка, поэтому, боясь поделиться с мамой и мужем предсказаниями ворожеи, составила завещание, чем, конечно, вызвала удивление близких людей.

Таким образом, на Лику после смерти Екатерины Михайловны свалилось огромное богатство в виде пяти детских магазинов – три в Москве и два в Питере. Работа во всех пяти магазинах была отлично налажена, во всех магазинах были квалифицированные управляющие, подобранные самой хозяйкой. Наталья Сергеевна (мама – Екатерины Михайловны), на всякий случай, спросила Лику, не хочет ли она заняться бизнесом, который теперь ей принадлежит. Получив решительный отказ, вполне ожидаемый, зная Лику, Наталья Сергеевна посоветовала Лике пока не продавать магазины (она назвала их «курицей, несущей золотые яйца»). За магазинами в Питере вела контроль сама Наталья Сергеевна, а за магазинами в Москве поручила следить приятельнице Екатерины Михайловны, которая была в теме, так как помогала подруге и при жизни. В результате Лика понятия не имела, как работает принадлежащий ей бизнес, зато ее счет в банке непрерывно рос.

Лика в это время спокойно училась в университете, затем стала работать по специальности в НИИ. Правда, где-то чуть больше года назад, Лику вдруг стали обхаживать два крупных бизнесмена, желающие выкупить у нее весь бизнес целиком, говорили, что они предлагают за него такие деньги, которые больше никто не сможет дать. Лика, конечно, поделилась этим с Натальей Сергеевной. Но та, вначале и слышать о продаже не хотела, но потом вдруг резко поменяла свое решение, так как у нее обнаружилось тяжелое заболевание, притом она узнала, какие огромные деньги предлагают. Наталья Сергеевна поняла, что пока она жива, надо срочно провести сделку, иначе Лику обведут вокруг пальца.

В результате весь бизнес Екатерины Михайловны, принадлежащий теперь Лике, был продан, и Лика стала долларовым миллионером. Напоследок, Наталья Сергеевна наказала:

– Лика, я выполнила свой долг: сохранила и приумножила то, что тебе оставила моя доченька Катюша, которая тебя очень любила. Я тоже очень привязалась к тебе, считаю тебя своей внучкой и, видя, как тебя тяготят финансовые дела, готова была и дальше тебе помогать. Но у меня обнаружилась тяжелая болезнь, дни мои сочтены, здесь не могут помочь никакие деньги. Теперь тебе самой придется распоряжаться своим наследством. Я понимаю, сейчас тебе кажется, что такой огромный капитал тебе не нужен, но у тебя когда-нибудь будет муж, дети, возможно они захотят заняться бизнесом, а, быть может, и сама захочешь организовать, например, выпуск лекарств (никогда не знаешь, куда в будущем повернет судьба). Поэтому советую тебе: деньги зря не разбазаривать, лучше никому о них не говорить, а ежемесячно, брать со счета необходимую для комфортной жизни сумму, чтобы ты работала там, где тебе интересно, а не там, где много платят. И, поверь мне, когда-нибудь эти деньги тебе пригодятся, и ты вспомнишь мою доченьку и меня.

На что Лика ответила, что ей в принципе деньги не нужны, а Екатерину Михайловну она и так помнить всегда будет, даже бы если она ей ничего не оставила, мол, Лика поняла, что тоже очень любит Екатерину Михайловну, ей ее очень не хватает, и что, про себя она даже стала называть ее мамой. Наталья Сергеевна прослезилась, обняла Лику, чего раньше никогда не делала. Через два месяца пришло известие, что Наталья Сергеевна умерла.

Таким образом, на счету в банке у Лики оказался огромный капитал. Поскольку Лика не знала, что делать с такими деньжищами, то она воспользовалась советом Натальи Сергеевны: ежемесячно со счета снимать оговоренную сумму, которой Лике с избытком хватало на ее весьма скромную жизнь. Лика никому не говорила, про свалившееся на нее богатство, разве что Юльке, ну, как она могла от нее это скрыть, они даже смеялись, и звали подпольную миллионершу – а-ля «Корейко».

Сейчас, сидя в кресле, уютно прикрывшись пледом, Лика размышляла о том, что судьба отняла у нее почти всех родных людей: маму, папу, мачеху, теперь вот еще и Наталью Сергеевну, с которой она так сблизилась последнее время, а вместо них подсунула ей деньги, о которых она никогда не мечтала, неужели, судьба так от нее откупается. Кстати, сейчас отняла и работу, что теперь делать, Лика не знала, она оказалась совершенно не готова к такому повороту. Не успела Лика решить, с чего начинать поиски, как вдруг неожиданно пропел свою мелодию дверной звонок. Лика быстро вспорхнула из кресла, отбросив плед, побежала открывать.

– Странно, кто бы это мог быть, сейчас на дворе раннее утро, меня в это время вообще не бывает дома. Наверно, это Юлька, почувствовала, как она мне сейчас нужна, но ведь она не знает, что я – дома, а – не на работе, промелькнуло в голове у Лики, пока она добежала до входной двери.

Открыв дверь, Лика замерла в недоумении – на пороге стоял Игорь, с которым они расстались больше года назад, по обоюдному согласию, просто отношения изжили себя. Она о нем, честно говоря, вообще забыла, хотя встречалась с ним продолжительное время, и даже собиралась за него замуж, но, к счастью, бог уберег, поняла, что он – не герой ее романа. Жалко было, потраченных впустую двух лет, но Лика мудро решила, что приобрела жизненный опыт, и особенно не горевала даже о потраченных годах. Но встречаться с Игорем никак не входило в ее планы, а уж в гости, не ждала его и подавно, поэтому довольно нелюбезно обратилась к нему:

– Привет, мне кажется, мы по-хорошему расстались, общих детей у нас нет, также, как и совместно нажитого имущества, своих личных вещей ты у меня не забыл, что могло тебя привести в такой ранний час, особенно, учитывая, что меня в это время не бывает дома? Надеюсь, не воспоминания о давно ушедшей любви – без всяких сантиментов завершила Лика.

– Понимаешь, Лика, (не поздоровавшись, начал Игорь) я попал в неприятную переделку. Меня преследуют два типа, требуют миллион, если не отдам, грозятся убить. Мне надо где-то спрятаться, а я вспомнил, что у меня остались ключи от твоей квартиры. Я решил, что ты уже уехала на работу, и я у тебя на какое-то время спрячусь. Однако, оказалось, что ты вообще поменяла дверь, я потыкал ключи, они не подходили, естественно, в новой двери были и другие замки. Затем я без всякой надежды нажал на дверной звонок – и ты, к счастью, оказалась дома.

– Игорь, зачем прятаться, тебе надо не ко мне, а пойти и заявить в полицию, сказать, что тебе угрожают. Не вижу логики, причем здесь я.

– Дело в том, что я въехал в дорогущий «Мерседес» последней модели.

– Господи, тебе тогда надо не в полицию, а в страховую компанию. При аварии, вы вызывали дорожный патруль?

– В том-то и дело, что-нет. Когда произошла авария, я обещал расплатиться с владельцами, не вызывая полицию, но мне не могло прийти в голову, что они потребуют с меня такие «бабки». Хозяин машины говорит, что ремонт обойдется не меньше, чем в миллион, пойми, Лика это настоящие бандиты, они меня могут убить.

В голосе Игоря появились капризные, требовательные нотки, как будто это Лика виновата в том, что с ним случилось. Лика смотрела на Игоря: высокий, стройный, атлетически сложенный, но сейчас он выглядел жалким и беспомощным. Волосы, о которых раньше он так тщательно заботился, укладывая их волосок к волоску, торчали в разные стороны. Голос, бывало, такой спокойный, даже слегка флегматичный, с бархатным тембром, тоже был неузнаваем – какой-то совсем чужой голос с визгливыми нотками. Видно, было – он так напуган, что ему совершенно наплевать, как он выглядит.

– Так, ну ладно, Игорь, а чего ты от меня хочешь?

– Хочу спрятаться от своих преследователей.

– А где, ты жил до этого?

– У Алены – девушки, с которой я встречался последнее время, но она меня выгнала, когда начались проблемы, эти типы меня подкарауливали у ее дома.

– Игорь, но ведь у тебя есть родители, почему ты не поехал к ним?

– Но, представь, зачем мне тревожить стариков, у них – высокое давление, у отца – вообще больное сердце.

– А, значит, меня тревожить можно? Как ты себе это представляешь, мне эти бандиты нужны? И, причем здесь я, ты что, считаешь, я за тебя буду нести ответственность до конца жизни? Если хочешь знать, я про тебя совершенно забыла, ну, был такой эпизод в моей жизни, но он давно прошел, сейчас у меня новая счастливая полоса, у меня есть молодой человек, которого я очень люблю- покраснев соврала Лика. -Кстати, он ревнив, как Отелло, он тебя убьет раньше, чем настигнут бандиты, если застанет тебя здесь.

Лика взглянула на Игоря: он был бледный, как полотно, руки дрожали, похоже, он серьезно воспринял угрозу еще и со стороны Отелло.

– Как я раньше могла собираться за него замуж, сейчас он ничего кроме жалости и презрения у меня не вызывает – промелькнуло в голове у Лики.

– Игорь, по-моему, ты бежишь от проблемы, а не решаешь ее, напрасно ты думаешь, что ты спрячешься, и, тебя не обнаружат. Надо найти деньги, уж коль ты влип в такую историю. Ты, не пытался достать требуемую сумму?

– Конечно, я испробовал все возможные варианты: спрашивал у знакомых, но сейчас сложное время – кризис, никто не хочет одалживать, даже если деньги и имеются. А в банке – у меня плохая кредитная история, я там набрал кучу займов, чтобы возить Алену на дорогие курорты; еще она очень любила различные ювелирные украшения. И теперь вовремя не могу погасить все задолженности, так что о новом кредите в банке приходится забыть.

Лика про себя подумала: надо же, со мной Игорю не приходила в голову мысль, дарить мне ювелирные украшения, или еще круче, свозить меня на Мальдивы. Но прикинув так и сяк, решила, что единственный способ избавиться от Игоря это – дать ему денег.

– Послушай, Игорь, я все же тебе помогу.

Игорь обрадованно начал надевать тапочки, чтобы пройти в квартиру, до этого они разговаривали в прихожей.

– Можно, вот эти новые тапки, раньше их у тебя не было, своих старых я не вижу. Лика, ты не только дверь поменяла, но и тапки, в которых я ходил, выбросила.

Голос Игоря моментально окреп, стал приобретать знакомый тембр. Лика поспешно остановила его:

– Нет, Игорек, тапочки поставь на место, проходить не надо. Я же тебе сказала, что у меня есть мужчина, который в любой момент может прийти, и тогда, боюсь – будет много трупов.

– Но ты же сейчас только сказала, что поможешь мне, требовательно и плаксиво, опять чужим голосом проверещал Игорь.

– Я и не отказываюсь, помогу тебе, но по-другому – я дам тебе миллион. Приходи завтра утром, можно в это же время, думаю, я успею достать требуемую тебе сумму.

Игорь оторопело смотрел на Лику, он никак не мог понять, откуда у нее такие деньги, и уж совсем не ожидал, что так легко решаться его проблемы, поэтому, не веря до конца в подвалившую удачу, спросил:

– Надеюсь, что ты не шутишь, неужели, правда, у тебя есть миллион?

Лика терпеть не могла вранья, старалась всегда говорить правду, но уже второй раз за пятнадцать минут засекла себя на обмане:

– У меня таких денег нет, но я попрошу их у своего молодого человека, уверена, он мне не откажет.

Игорь, до конца не веря в счастливый конец своих злоключений, радостно переспросил:

– Ну, так я завтра с утра, приблизительно в это время зайду?

В дверях он обернулся и торопливо добавил:

– Расписку я принесу. Да, Лика, разреши тебя поздравить с прекрасным выбором молодого человека, наверно, скоро свадьба, не затягивай. Я смотрю, ты уже на работу не ходишь, да, и зачем тебе париться, если ты в любой момент можешь попросить такие деньги.

На это Лика решила не отвечать, чтобы не пришлось еще раз соврать про своего молодого человека, которого у нее не было. Она перевела разговор в другое русло:

– Игорь, ну, ты, прям как заботливая мамаша, советы даешь. Кстати, замки я поменяла вовсе не потому, что не хотела тебя пускать. Мне даже в голову не могло прийти, что ты ключ от моей квартиры хранишь целый год. Если бы я знала, что ключи у тебя хранятся, то попросила бы вернуть, когда потеряла свои. А так пришлось замки вырезать автогеном, поэтому и дверь поменяла, зато теперь современная, красивая, и что не маловажно – есть запасные ключи.

Тут Лика с ужасом вспомнила, что запасные ключи (на случай, если она потеряет) хранились у нее на работе в ящике стола, а она про это совсем забыла, и не взяла их. Лике совсем не хотелось, опять возвращаться на работу, откуда ее так бесславно попросили вон, но теперь, очевидно, придется. Захлопнув за Игорем дверь, Лика опять попыталась вернуться к своим размышлениям о жизни, которые были так бесцеремонно прерваны. Она снова села в кресло и попыталась вернуться к тому месту раздумий, на котором ее прервал Игорь, но поняла, что не получается. В голове начала крутиться история с забытыми на работе ключами.

Лика подумала, что, если она сама придет в НИИ, тут же сбегутся сотрудники, с которыми она в мире и дружбе провела три года своей жизни. Начнутся охи и вздохи, причитания по поводу несправедливого увольнения. Женщины жалостливо будут обсуждать, что бедная сирота осталась без средств к существованию, отчаянно ругать несправедливое начальство. Строить из себя бедную несчастную жертву, Лика не хотела, но и рассказать им правду о том, что она – миллионерша, тоже не могла. Поэтому Лика прикинула, что лучше всего попросить Светлану, передать ей забытые ключи. Со Светланой и Филиппом она сидела в одном кабинете. Там стоял ее рабочий стол, за которым она последнее время сидела очень редко, так как постоянно пропадала в биохимической лаборатории, где проводила эксперименты.

Филиппа она сразу отмела, он – занудный тип, обязательно станет корить ее, за то, что Лика все забывает, припомнит, что однажды ей уже автогеном вырезали замки, а она все за свое. Лика про Филиппа ничего не знала, хотя три года сидела с ним в одной комнате. Она даже не знала сколько ему лет, на вид – сорок-сорок пять, а сколько на самом деле – большой вопрос, дни своего рождения, как принято на работе, он никогда не отмечал. Откуда он пришел, тоже было неизвестно, он в этот НИИ устроился на работу в тот же год, что и Лика, но она-то пришла сразу по окончании МГУ, а Филипп, судя по возрасту, должен был где-то еще поработать. Никто не знал, есть ли у него семья. Лика не интересовалась его семейным положением, но, когда Светлана пыталась разузнать, он, как уж, выскальзывал от ответов. Еще Филипп обладал какой-то совершенно неприметной внешностью, общаешься с ним целый день, а выйдешь за дверь – лица его в памяти воспроизвести – невозможно. И как-то ухитрился ничего про себя не рассказать вообще, хотя жизнью других очень даже интересовался. Лика даже не знала, чем он занимается в их лаборатории. Филипп ни разу не выступал с отчетом о проделанной работе на семинаре, как было принято в лаборатории, не делал научных докладов. Самое удивительное, что Николай Петрович, требовательный ко всем сотрудникам, спокойно пропускал эти факты, никогда не делал ему замечаний. Сам же Филипп был приставучий, как репей, особенно последнее время. Он просто, можно сказать, преследовал Лику, все докапывался, чем она занимается, ходил за ней в экспериментальную лабораторию, мешая сосредоточиться, как дятел, долбил ее вопросами. Недавно Филипп в шутку спросил:

– Лика, ты что открытие сделала, работаешь как одержимая, небось, на Государственную премию замахнулась?

Лика также в шутку ему ответила:

– Филипп, бери выше, Нобелевская премия, вот – моя основная цель.

Филипп отреагировал на шутку Лики каким-то неестественным смешком. Исходя из такого представления о Филиппе, Лика решила, не обращаться к нему с просьбой. Для этого гораздо лучше подходила другая соседка по рабочему кабинету – Светлана.

Светлана – очень миловидная девушка, имела, как она сама об этом говорила, один малюсенький недостаток – она была огромного роста для девушки, где-то под два метра. Конечно, для баскетболистки или топ-модели это – очень хороший параметр, но для просто биохимика, притом желающей непременно выйти замуж, этот рост выливался в большую проблему. Светлана – была полной противоположностью Филиппу, она обладала чрезмерной откровенностью, причем ей, кажется, доставляло удовольствие обсуждать свою жизнь с любым, кто готов ее выслушать. Ей скоро должно было исполниться тридцать лет, так вот Лика знала о ней буквально все, начиная с того момента, с которого сама Светлана себя помнила. Истории из детства, потом из студенческой молодости Светланы Лика знала наизусть, потому что, она рассказывала их много раз, правда, иногда события приобретали новые краски, но канва сохранялась. Последние годы у Светланы появилось маниакальное желание выйти замуж и родить ребенка. Поскольку в ближайшем окружении Светы на работе кандидатов не просматривалось, она оседлала Интернет. Там она знакомилась, затем встречалась вживую с очередным претендентом, потом оказывалось, что они не пара (кто-то из них разочаровывался) – и так до бесконечности. А на работе она рассказывала Лике и Филиппу каждую историю в мельчайших подробностях. Лике пришло в голову, что Филипп мог бы спасти их от этих историй, если бы – взял и женился на Светке, но он тупо слушал о ее похождениях, и, казалось, что ему это – даже интересно. Правда, что я фантазирую, думала Лика, возможно, у него есть жена и куча, мал-мала меньше, своих детишек.

Лика решила, попросить Светлану передать ей забытые ключи, и набрала номер ее телефона.

– Алло, Светик, привет! Слушай, я вчера в спешке забыла запасные ключи от своей квартиры, которые я на всякий случай держала в верхнем ящике моего стола, будь любезна, передай мне их на нейтральной территории, не хочется возвращаться туда, откуда, тебя попросили.

– Лика, привет! Как ты сама, держишься? Я вчера ушла раньше, даже не знала, что тебя уволили. Сегодня утром, как снег на голову, свалилась эта ужасная новость, я даже не успела с тобой попрощаться. Лика, прикинь, весь прикол в чем – я вчера ездила покупать подарок к твоему двадцатипятилетию. Как всегда, собирали деньги со всех членов лаборатории, и этот козел – Николай Петрович тоже, как ни в чем не бывало сдал деньги и ничего не сказал.

– Светик, не волнуйся, он, наверно, сам еще не знал, что придется меня уволить, эту директиву ему спустили сверху. А за меня не переживай, не могу сказать, что я рада, но, с другой стороны, жизнь заиграла новыми красками, есть свои плюсы – можно не вставать ни свет, ни заря, неспеша сделать зарядку, и самой выбрать вектор дальнейшего развития. Я еще сама не решила, возможно, я кардинально поменяю направление своей деятельности, уйду в другую, еще неизведанную мной область. Я на самом деле люблю крутые повороты, а последнее время меня затянула рутина – каждый день был похож на предыдущий. Правда, мне это нравилось, но, видно, судьба решила разнообразить мою жизнь.

– Ты, что, Лика, ведь ты – такая перспективная, у тебя было столько новых идей, не то, что я, да и другие сотрудники, которых почему-то не уволили, мне, кажется, тебе многие завидовали, по-моему, и этот румяный козел – Николай Петрович тоже ревниво относился к твоей самостоятельности, и совершенно новым подходам, которые ты на последнем семинаре представила. Все в один голос сказали, что такое невозможно, столько больших ученых бились над блокировкой этих биохимических процессов, а ты вдруг объявляешь, что можно совершенно просто достичь этого, еще тогда они посмеялись над тобой.

– Светочка, самое интересное, мне кажется, я на практике подтвердила свою теорию, но теперь это уже не имеет никакого значения. Света, пожалуйста, открой верхний ящик стола, смотри, там в правом углу должны быть мои ключи.

– Ну, вот – я открываю, вижу: две упаковки бумажных платков, какие-то прикольные ручки, карандаши, нераспечатанная коробка конфет. Лика, а ключей здесь никаких нет. Слушай, а зачем, ты оставила конфеты и канцелярские принадлежности, давай, я тебе их принесу.

– Светик, все, что мне надо – это только ключи, остальное можешь взять себе, если, тебе что-то приглянулось.

– Лика, может, ты переложила ключи в другие ящики, давай посмотрю. В других тоже – ключей нет, боже, ты оставила свои моднючие туфли, они же совсем новые, они мне так нравились, уж их-то я тебе точно передам при встрече. Нет, все обыскала – ключей нет, может, ты их взяла и машинально куда-нибудь засунула, поищи хорошенько.

– Свет, а у тебя какой размер ноги, тебе мои туфли не подойдут?

– Лика, ты что, забыла, про мои габариты, конечно, они мне малы.

– Светик, ну, тогда ладно, ничего, кроме ключей я не хотела забирать. Просто сделаю дубликат, странно только, куда я их могла задевать, хотя, ты же знаешь, я – всем известная растеряша. Заезжай ко мне в гости, если будет время. Ты же помнишь мой адрес – в прошлом году я приглашала всю лабораторию к себе домой на предыдущий день рождения.

– Лика, дорогая, я к тебе приеду обязательно и очень скоро, через два дня, подарок-то куплен, надо же его как-то доставить тебе, ты не возражаешь? Может, правда, тебе в день рождения неудобно, ты, наверно, ждешь гостей, тогда я приеду в другой день, когда скажешь.

– Приезжай в день рождения, посидим. Ну, ладно, Светик, пока, до встречи.

Лика опять пыталась вернуться к своим воспоминаниям, но поняла, что это безнадежно. Внезапный приход Игоря, потом возникшая проблема с ключами, непонятно почему-то так встревожившая Лику – все это мешало спокойному течению мыслей о прошлой жизни.

– Господи, и что эти ключи не выходят у меня из головы, понять не могу! Поеду, сделаю дубликат, всего-то пара пустяков, а хранить его буду не на работе (как оказалось, это – не самое надежное место), а у своей подружки Юльки.

Но червь тревоги почему-то не оставлял Лику в покое. Она стала припоминать, как она в спешке собиралась, уходя с работы.

– Может быть, и правда, я в суматохе чисто машинально бросила запасные ключи в сумку, а память это не зафиксировала?

Лика вывалила содержимое сумки на стол – запасных ключей там не оказалось, были только те ключи, которыми она повседневно пользовалась – они были в кожаной ключнице. А запасные ключи были прикреплены к брелоку, который Лика привезла из Лондона в качестве сувенира, когда была там на конференции. Брелок был металлический, массивный, весил почти столько же, сколько и сами ключи, поэтому в обычной жизни им пользоваться было неудобно. Затем Лика, на всякий случай, проверила карманы пальто и жакета, в которых вчера была одета, но и там нужных ключей не обнаружила. Тогда Лика, для чистоты эксперимента, решила проверить папку со своими записями теории и опытов – это единственное, что она забрала с работы (свой личный ноутбук она уже несколько дней назад принесла домой, как знала, что уволят). Папка была объемистая, пухлая, зачем Лика ее взяла, она и сама не знала, но это просто единственное, что было ей дорого, то, над чем она старательно билась. Папка была, вроде, как памятью о трех годах жизни, проведенных в стенах НИИ. Лика стала ворошить записи, надеясь, что вдруг она сунула ключи в папку. Одно неловкое движение – и листки с бесконечными химическими формулами веером рассыпались по ковру, лежащему на полу. Лика сгребла все рассыпавшиеся бумаги, и села за письменный стол, чтобы упорядочить их. Собирая листки, укладывая их в нужном порядке в папку, Лика как бы складывала в нее свой этап жизни, который был ей дорог именно этими исследованиями. И Лика вдруг импульсивно приняла решение:

– Сегодня я все равно иду в банк за миллионом для Игоря, поэтому заодно захвачу свою папку и ноутбук, помещу их в ячейку, где хранятся драгоценности Екатерины Михайловны, пусть и мои драгоценности хранятся рядом с ее бриллиантами.

Тут Лика вспомнила, что надо позвонить в банк, предупредить, что она снимет миллион со своего счета. Обычным клиентам такую операцию можно осуществить, только предупредив за два дня, но Лика была VIP-клиентом, так как хранила все свои капиталы в одном банке, поэтому, была уверена, что ей пойдут навстречу. Не откладывая в долгий ящик, Лика набрала номер телефона операциониста банка, который был прикреплен персонально к ней, и условилась о времени, когда подъедет, чтобы забрать деньги. Лику всегда смешило, как с ней разговаривают в банке, можно подумать, будто она – наследный принц из Саудовской Аравии. Лика понимала, что с ней так расшаркиваются, боясь, что она переведет часть капитала в другой банк.

Взглянув на часы, Лика сообразила, что уже можно звонить Юльке, наверняка, она уже отправила девчонок в детский сад, и теперь, с чистой совестью, можно обрушить на нее все свои переживания, рассказать, как круто с ней обошлась судьба. Она уже представляла, как умильно Юлька будет успокаивать ее, но и здесь ее ждал очередной облом. Когда она позвонила Юльке, оказалась, что ее подружка сейчас не дома, а на пути в парикмахерскую. И вообще Юлька очень удивилась, услышав голос подруги в такое время, когда она должна находиться в НИИ и общаться с мышами (у Юльки было такое представление о работе Лики в институте эпидемиологии).

– Привет, Лика, складывается впечатление, что у тебя институт закрыли. Ты же в это время вкалываешь, как сумасшедшая? Я, в кои-то веки, решила привести голову в порядок – покрасить, постричь и накрутить волосы. Надеюсь, ты не забыла, что у тебя – юбилей, вот к нему-то я и стараюсь. Лика, а у тебя часом не случилось ли чего, что-то мне твой голос не нравиться?

– Юль, я дома, меня уволили с работы. Ну, в общем, при встрече я все тебе подробно расскажу. Сейчас съезжу в банк, а потом я весь день буду дома, приезжай ко мне после салона, если у тебя нет больше никаких срочных дел.

– Ну, наконец-то, свершилось! Сколько раз я тебя уговаривала, бросить это занудство, видно, сверху высшие силы услышали мои призывы, и принудительно освободили тебя от этой тягомотины. Слушай, Лика, я уже подъехала к салону, сразу после него примчусь к тебе, это будет где-то часа через три.

– Хорошо, Юлек, я тебя жду, а пока тоже займусь делом, съезжу в банк.

Лика быстро оделась, легкий макияж – и вот она готова ехать в банк за миллионом для Игоря. В коридоре она переложила свои ключи из сумки, с которой ходила на работу, в модный рюкзачок от Шанель, взяла необходимые документы, туда же засунула свою пухлую папку вместе с ноутбуком, и поехала в банк. В НИИ с таким роскошным рюкзачком Лика ездить не решалась, слишком вызывающе дорогая вещь (от Светкиных расспросов не отделаешься). Этот подарок незадолго до своей смерти ей сделала Наталья Сергеевна, сказав, что, по случаю, удалось купить эту вещицу, хочет, чтобы и от нее у Лики осталась память.

– Как они все не понимают, что я и без всяких подарков буду всегда помнить и Наталью Сергеевну, и ее дочь – Екатерину Михайловну, мою вторую маму. Я буквально каждый день их вспоминаю, и мне так их не хватает, как мне хочется, чтобы они это знали!

Так с горечью думала Лика, отъезжая от дома. Быстро, сделав в банке все намеченное, на обратном пути к дому Лика заехала в кондитерскую, чтобы купить тортик и еще что-нибудь вкусненькое к Юлькиному приходу. Юлька – известная сладкоежка, но дома ей ничего не достается, все, что покупается из сладостей, она отдает своим девчонкам, таким же лакомкам, как и она. Поэтому Лика загрузилась по полной, чтобы Юльке было, что отнести домой своим маленьким сластенам. Все эти дела заняли у Лики около полутора часов, и она спешила домой, надеясь навести в квартире хотя бы минимальный порядок перед Юлькиным приходом.

Лика не отличалась хозяйственностью, так получилось, что во время становления характера девочки, Екатерина Михайловна оградила ее от всех домашних хлопот, не сформировав у падчерицы привычки заниматься хозяйственными делами. Лике все преподносилось на блюдечке с голубой каемочкой – и еда, и красивая, чистая одежда, и порядок, и уют дома. Правда, когда Лика осталась одна, она оказалась – не избалованной неженкой, а очень неприхотливой особой, совсем не вдающейся в премудрости домашнего быта, но и не требующей для себя тех же условий, в которых она выросла. Готовила себе то, что обычно готовят холостые мужчины – яичницу, в лучшем случае – омлет. В рабочие дни питалась в институтской столовой, а дома перехватывала, что придется, вернее, то, что покупала по дороге с работы в кулинарии.

Когда у Лики жил Игорь, он всячески пытался заинтересовать ее домашними делами. Он говорил, что готов разделить с ней все обязанности и по приготовлению пищи, и по уборке квартиры, и по закупке продуктов. Типа, давай, все вместе делать, это – и веселее, и опять же у нас будет общее дело, которое объединит нас, и мы станем настоящей семьей. Но не случилось, не удалось Игорю создать здоровую ячейку общества, не захотела Лика вместе стоять у плиты, вместе пылесосить, вместе убирать квартиру. Может быть, поэтому они и разошлись, чему Лика была несказанно рада.

Ее подружка Юлька сколько раз уговаривала Лику взять помощницу по хозяйству, которая и приготовит, и уберет, и позаботится о чистоте белья и одежды. Но Лика всегда упрямо отвергала этот совет, считая, что она сама прекрасно справляется со всеми делами. Ей вовсе не хотелось, чтобы какая-то посторонняя женщина мельтешила у нее перед глазами, прикасалась к ее вещам, придумывала, чем ей питаться. Особенно ей не хотелось, чтобы в ее квартире поселился посторонний запах. Как казалось Лике, квартира еще хранила запах духов Екатерины Михайловны, и это было ей особенно дорого.

Вообще у Лики с запахами была особая история. По-видимому, природа наделила ее особо острым обонянием, она людей запоминала, как ей казалось, больше не по внешнему виду, а по запаху, свойственному каждому человеку. Вот и с Игорем, как потом поняла, она рассталась вовсе не из-за расхождения взглядов на ведение домашнего хозяйства, а просто ее стал раздражать его запах. Нет, конечно, от него не воняло потом, наоборот, он был очень чистоплотным, без конца мылся, но безжалостно орошал себя мужскими дезодорантами и духами, а все просьбы Лики убавить это опрыскивание наталкивались на полное непонимание. Главным аргументом для него служило оправдание, что у него самая дорогая мужская косметика от Армани, на нее он, мол, тратит половину своей зарплаты.

Размышляя об этом, Лика не заметила, как добралась до дома. Когда Лика открывала дверь своей квартиры, она очень удивилась, ей казалось, что она закрыла дверь на оба замка, а оказалось, что дверь просто захлопнута.

– Что за чудеса, неужели я – такая растяпа, то ключи потеряю, то дверь не закрою, с досадой думала Лика.

На пороге в квартиру Лика в недоумении остановилась – в квартире она явно учуяла запах Филиппа.

– Похоже, я схожу с ума, мне уже и запахи стали мерещиться. Надо срочно успокоиться. Сегодня с Юлькой выпьем хорошего Бордо, надеюсь, это приведет мою нервную систему в порядок – рассуждала про себя Лика.

Она прошла в коридор, на комоде перед зеркалом стояла ее сумка, в которой утром она так тщетно искала дубликат ключей, сумка была раскрыта. Лика вспомнила, как утром она потрошила сумку. Вообще-то, ей было не понятно, даже немного тревожно, что за маниакальное желание возникло у нее – во чтобы-то ни стало, (вынь да положь) непременно обнаружить запасные ключи. Фантом утерянных ключей просто преследовал Лику. Ведь раньше она постоянно что-то теряла, причем даже более нужные вещи, и вовсе не волновалась, просто ругала себя за рассеянность. А тут зациклилась на такой ерунде, и вроде нервной никогда не была, а тут поди, как ее пробрало. Лика пришла к неутешительному выводу – она стала нервной дамочкой с тонкой душевной конструкцией. Поставив на себе такую печать, Лика решила закрыть сумку, которая ей уже вряд ли пригодится. Она дернула замок на молнии, и услышала, как что-то зазвенело внутри сумки.

– Что, за ерунда, как будто звенят ключи, нет, я точно схожу с ума, у меня еще и слуховые галлюцинации, мало того, что запахи мерещатся, так еще и звон ключей в ушах стоит! Выходит, мне срочно надо лечиться.

Лика силой дернула молнию, раскрыла сумку – в ней лежали ключи на брелоке из Англии – те самые, искомые ключи, спокойно лежали на дне одного из отделений злополучной сумки.

– Ну, а это просто фантасмагория, час от часу не легче. Теперь я вообще не знаю, как все это понимать! Кто со мной разыгрывает эту злую шутку? Неужели все это игра моего воспаленного ума, на который так фатально подействовало увольнение меня с работы? Да, недаром, я весь день думаю об этих, совсем не нужных мне ключах. А, может быть, наоборот, это – мне наказание за то, что я раньше все теряла – и легкомысленно не придавала даже серьезным потерям никакого значения.

– Стоп, я должна сесть и спокойно все обдумать, куда девалось мое природное логическое мышление?

Лика быстро сняла пальто, еще раз осмотрела и ощупала злополучные ключи, взяла их с собой в комнату, уселась в кресло и стала рассуждать:

– Так, какие у нас условия задачи, что мы имеем?

– Первое: в ящике стола, где хранились ключи на работе, их не оказалось, и это – не игра моего ума, Светлана может подтвердить.

– Второе: в сумке, которую я принесла домой, ключей тоже не было. Я выпотрошила сумку основательно, так что не заметить металлический, массивный брелок я не могла – ключи обязательно бы зазвенели.

– Третье: когда я уходила из квартиры, то, помнится мне, дверь я запирала на оба ключа, а когда пришла – она была просто захлопнута.

– И четвертое, самое главное, условие задачи: в квартире стоял запах Филиппа.

– Вот – и все исходные данные. «Элементарно, Ватсон», решение напрашивается само собой: Филипп, возможно, решил так пошутить, доставив мне домой забытые ключи. Все, вроде, складно, плохо стыкуется только с характером Филиппа – мне казалось, что он шутить вообще не умеет, а тут шутка оказалась весьма экстравагантная. На всякий случай, надо еще пройтись по квартире, посмотреть, не пропало ли чего, ведь, возможен вариант, что я выронила эти злополучные ключи, их подобрали воры – и ограбили меня.

Лика обошла свою большую квартиру, взглядом оценила, что все – на своих местах, только какой-то беспорядок на письменном столе. Обычно, там действительно был беспорядок, но, как раз сегодня, Лика навела там порядок, когда складывала рассыпавшиеся листки из своей рабочей папки, которая теперь, как драгоценность, хранится в банке.

– Может быть, Филипп искал ручку, чтобы написать мне о своей проделке, а потом передумал. Господи, ну, все, кончаю это запутанное расследование – я с ума не сходила, а просто Филипп напоследок решил так нетривиально пошутить.

Лика засмеялась и облегченно вздохнула:

– Ура! Я – не сумасшедшая, а совершенно нормальная.

Лика тут же выбросила из головы эту дурацкую историю с ключами, мучавшую ее все утро, и бросилась приводить квартиру в порядок к приходу своей подруги. Напевая, она готовилась к встрече, настроение положительно улучшилось, теперь Лика не знала, жаловаться на жизнь или, наоборот, радоваться.

Юлька приехала, где-то через час, все было готово. Обнимая Юльку, Лика поняла, как ей не хватает таких простых нежностей, которых она последнее время была напрочь лишена. Не оттягивая, подружки сразу сели за стол, который ломился от сладостей и фруктов, на нем так же была бутылка прекрасного «Бордо» (ее Лике привез из Парижа французский коллега, сотрудничавший с ней по работе). Поскольку Лика по телефону уже рассказала Юльке о своей беде, а подруга восприняла это с радостью, к тому же долгие поиски ключей, и реакция Юльки окончательно вывели мозг Лики из комы, то и говорить про увольнение вовсе не хотелось. И подружки начали весело перебирать возможности, чем заняться Лике на новом этапе жизни.

Сначала Юлька предложила Лике стать просто инвестором какой-нибудь крупной компании, и тупо получать дивиденды, не вникая в суть деятельности этой компании. Однако, Лике хотелось самой работать, она не представляла жизни без творческого поиска, без решения трудных задач, а ничего не делать это – точно не про нее, поэтому этот путь был сразу отвергнут. Дальше стали думать, в какой области деятельности могут пригодиться знания и умения Лики, а разбиралась она хорошо в биохимии, еще помимо латыни, она прекрасно владела тремя иностранными языками – английским, французским и японским. Лика думала, что лучший выход – устроиться по специальности в какой-нибудь другой НИИ, занимающийся теми же проблемами, что и тот, из которого ее уволили. На что, Юлька авторитетно заявила:

– Ты что, проработаешь там опять три года, а тебя возьму и уволят, ни за что, ни про что, на ровном месте, у них, видите ли, там оптимизация деятельности. Ну, уж нет, ты должна сама стать хозяйкой какой-нибудь фирмы, сама увольнять сотрудников, а не они – тебя.

Юлька провозгласила это так уверенно, что спорить с ней не имело смысла, да и не хотелось. Подружки распили почти всю бутылку красного сухого вина, Лике стало так хорошо, куда-то ушли все переживания, наоборот, с помощью Юльки она стала чувствовать, как будто действительно, потеряв работу, сбросила груз с плеч, тянувший ее. Теперь можно самой выбирать путь, новый вектор развития своего потенциала. И, хотя, по-прежнему, было не ясно, в каком направлении двигаться, Лика чувствовала, что эта неизвестность и неопределенность манит ее.

Еще Лика поняла, что нельзя жить одной, надо срочно искать человека, который будет с ней в трудную минуту. Ведь, как хорошо, примчалась Юлька, помогла развести ее печали. Но не может же она каждый раз бросать своих дочек, мужа и, сломя голову, лететь – успокаивать подругу. Лика вдруг остро ощутила, что ей не хватает крепкого мужского плеча рядом (она, наконец-то, смогла понять Светлану, отчаянно ищущую мужа, над которой раньше посмеивалась).

– Юль, я чувствую, все это со мной случилось к тому, что мне надо искать не работу, а мужа.

– О, боже, спасибо небесам, свершилось! Моя подруга превращается в нормальную женщину со здоровыми инстинктами, я уж отчаялась дождаться этого счастливого момента. Давно пора вить гнездо, выращивать птенчиков, «кстати, о птичках» – уже время забирать моих детей из детского сада. Попробую позвонить мужу, договориться с ним, чтобы он сегодня выполнил эту мою обязанность.

И Юлька начала звонить Сергею, долго чирикала с ним по телефону объясняя, что, во-первых, она выпила и не может позволить себе в таком состоянии везти детей в машине, во-вторых, она просто очень нужна сейчас Лике, ее точно нельзя оставлять одну, Как поняла Лика, мужа и не надо было уговаривать, он с радостью согласился, но Юлька все болтала, убеждая его в безвыходной ситуации.

Лика под мелодичное Юлькино щебетанье отвлеклась, и вспомнила, что ничего не рассказала Юльке о своей утренней трагикомической истории с ключами, да и о чем говорить – ключи нашлись, вся эта катавасия не стоит и выеденного яйца. А вот про странный приход Игоря, и про свое обещание помочь ему Лика, умышленно умолчала, зная заранее, что Юлька не одобрит ее поведение, начнет ругать за то, что она разбазаривает свои миллионы, напомнит ей про наказ Натальи Сергеевны. Зачем зря выслушивать Юлькино мнение, Лика и так его знает, но она уже все решила. Юлька всегда говорила Лике:

– Погоди, настанет момент, и эти капиталы тебе точно пригодятся, не знаю, зачем, но если судьба их тебе дала, то значит, это для чего-то предназначается.

Сама Юлька тоже ничего не хотела принимать от Лики, единственное исключение сделала, когда на рождение третьей дочки подруга подарила ей роскошную четырехкомнатную квартиру. Здесь она не устояла, слишком уж в стесненных условиях они жили. Но твердо сказала, что больше ничего никогда не примет, типа, это и так будет мучать ее всю оставшуюся жизнь. Все уговоры Лики, объяснения, что деньги лежат бесцельным грузом, и только тяготят ее, она не принимала. Мужу и родителям Юлька не стала рассказывать про подарок, а соврала, что это – квартира Лики, досталась ей по наследству, а поскольку жилплощадь пустует, Лика предложила пожить в ней многочисленному семейству Юльки. Юлькин муж не заморачивался расспросами, радуясь такому счастливому переселению. Сергей работал на заводе простым инженером, поэтому заработать на такое жилье, было для него недостижимой мечтой.

Наконец-то, Юлька кончила свой получасовой разговор с мужем, можно подумать, они сто лет не виделись. Только она села за стол, как опять раздался звонок ее телефона.

– Неужели вы не все еще обсудили?

– Да, наверно, Сережа не усвоил, какие номера ящиков с одеждой у детей, придется повторить. Ой, да это звонит не он, это – мой братишка – Андрей. Обычно, от него звонка не дождешься, а тут, когда не к месту, пожалуйте, хотя мы с ним говорили на прошлой неделе.

– Привет, Андрюша! Что это ты, вспомнил сестру в самый неподходящий момент. Почему неподходящий – да потому, что я в кои-то веки выбралась к Лике, мы сидим пьем красное вино, поем песни, никого не трогаем.

Юлька весело рассмеялась:

– Вовсе нет, мы не напились – и поэтому поем, просто нам хорошо – душа поет, а мы ей тихонько подпеваем. Ну, ладно, давай к делу, что тебе от меня нужно? Надеюсь, у тебя ко мне не секретное сообщение? Ну, хорошо, тогда включу громкую связь, пусть Лика тоже тебя послушает, а то она совсем заскучала, потому что я только что кончила говорить со своим мужем, а с ним у меня быстро поговорить, не получается.

– Лика, если меня слышишь – тебе большущий привет, сто лет мы с тобой лет не виделись! Юлек, теперь перехожу к делу. Зная, что у тебя куча знакомых, надеюсь, ты мне сможешь помочь. У нас на предприятии – совершенно авральная ситуация, срочно на пару месяцев необходимо найти переводчика, знающего три языка – английский, немецкий и французский. Ты же сама начинала учиться в инязе (правда, так и не кончила его), но я слышал, ты до сих пор перезваниваешься с девчонками, с которыми вместе поступала в вуз. Подумай, на вскидку, может, придет на ум подходящая кандидатура.

Юлька на несколько секунд задумалась, но потом вдруг взгляд остановился на Лике, и тут ей в голову пришла отличная идея:

– Андрюш, вообще-то передо мной сидит и потягивает красное вино настоящий полиглот, кстати, вам и по тематике соответствует, вы, ведь, насколько я помню, фармацевтическая компания, производящая лекарства, а она их изобретает.

Тут уже не выдержала Лика и вмешалась в разговор, чувствуя, что Юля сейчас нафантазирует и скажет, что ей присудили «Нобеля»:

– Юль, ты уже начала придумывать, я действительно работала в области разработки вакцин, но я ничего не изобрела, этим занимался огромный коллектив, у меня был лишь малюсенький участок в этой тематике – я билась над нейтрализацией всего лишь одного белка.

– Да, я отлично знаю, что Лика работает в занудном институте, кажется, НИИ эпидемиологии, но ведь она не бросит его ради работы всего на два месяца, а совмещать не получится. Было бы здорово, если бы она была свободна, да и «бабок» она получит за этот срок больше, чем за целый год в своем институте.

– Прикинь, Андрюша, как вам повезло: именно сейчас она ушла из этого НИИ, ей надоело там прозябать, и пока она еще не выбрала, чем ей заниматься дальше. Может быть, как раз два месяца ей и нужны, чтобы определиться. Погоди, я спрошу у Лики, не согласится ли она поработать в вашей «фармацевтической лавочке» пару месяцев, она, по-моему, ушла на кухню, и не слушает наши переговоры.

И «великий комбинатор» – Юлька стала звать Лику:

– Лика, беги скорее сюда, я нашла место, куда ты можешь направить свой мощный потенциал, пока будешь решать, что ты хочешь делать. Это всего на два месяца, причем просто работать переводчиком!

Лика пришла из кухни, и Юля взахлеб стала описывать ей прелести того, как Лика весело может провести ближайшие два месяца. Тут в разговор вклинился Андрей:

– Юль, ты, что все время нашу фирму называешь «фармацевтической лавочкой», Лика подумает, что и правда, а на самом деле мы – солидная фармацевтическая компания, которая выпускает важнейшие отечественные препараты, а также выпускает по лицензии некоторые препараты зарубежных фирм. Вот как раз, для сотрудничества с зарубежными партнерами нам и нужна переводчица.

– А, что случилось с вашей бывшей переводчицей, которая сбежала из такой солидной компании – ехидно спросила Юля.

– Тут, долго рассказывать, сейчас у нас, если честно, тяжелые времена. В двух словах опишу ситуацию так: мой шеф застукал жену со своим партнером, сама понимаешь, за чем. В этих обстоятельствах его партнер вынужден был уйти, но забрал с собой часть вложенного капитала, он собирается, сам организовать производство, с ним ушли наиболее преданные ему сотрудники, в числе коих и оказалась наша переводчица. Но, к счастью, это – буквально единичные случаи, а переводчица – просто его мать, поэтому у нее не было вариантов. Жена шефа при разводе тоже пыталась отжать часть фирмы, но, слава богу, ей это не удалось, так как факт измены был зафиксирован (у них с шефом был брачный контракт на этот случай). Найти переводчицу на постоянной основе мы, конечно, собираемся, уже объявили конкурс, но это быстро не получится потому, что от кандидатов требуется знание трех языков: английского, немецкого и французского, и нам надо, лично побеседовать с каждым претендентом. Шеф считает, что за два месяца мы точно справимся с этой задачей, но на такой короткий срок можно взять временного переводчика, особо не придираясь, лишь бы более-менее смог изъясняться на этих трех языках.

– Лика молча сидела и слушала, как без нее решают ее судьбу. Самое интересное, ей это нравилось, ей вовсе не хотелось возражать. Чудно, Юлька почему-то не сказала, что Лику уволили, а придумала, что она сама ушла из института. Но с этим Лика тоже спорить не стала, ведь в заявлении она написала «по собственному желанию», как попросил Николай Петрович. Лика краем уха слышала, как там говорят, о трех языках: английском, немецком и французском, она подумала, что почти она подходит, так как отлично владела, помимо латыни, английским, французским и японским, правда, немецкий она знала похуже. Лика тут вспомнила свою вторую маму – Екатерину Михайловну, это она, видя, как Лике хорошо даются иностранные языки, приглашала репетиторов. До Лики доносилось, как Юлька говорила Андрею:

– Братишка, точно я не обещаю, но попробую уломать Лику. Как будет результат, по любому, сразу тебе перезвоню. Ладно, пока, кончаем разговор, а то Лика сейчас сама съест весь торт. Все, я тебя тоже целую.

Лика прекрасно понимала, что Юлька хитрит, она, наверняка, знает, что если бы Лика возражала, то обязательно бы запротестовала, встряла бы в телефонные переговоры. А так сидит довольная, молчит, еще и улыбается. А Лике действительно все нравилось, было даже очень приятно, что кто-то за нее решает, такого раньше Лика никому не позволяла. Видно, старею, подумала Лика, и тут же вспомнила, что послезавтра день рождения, который несмотря на все неприятные обстоятельства, вовсе не собирался задерживаться. И она предложила подруге:

– Юлек, я вот, что думаю: сегодня мы так хорошо посидели дома, может быть, день рождения, для разнообразия, отпразднуем в ресторане? Как ты смотришь, на такой вариант, возьмешь с собой Серегу, а я захвачу Светлану с бывшей работы, (она хочет меня осчастливить подарком, на который сотрудники лаборатории заранее собрали деньги, не зная, что меня уволят).

– Кстати, отличная идея, послезавтра – как раз выпадает на субботу, а это значит, что детей я смогу подкинуть своим родителям. Слушай, Лика, как это здорово – в кои-то веки потанцую с любимым мужем, а то совсем зачахла в болоте повседневности.

Тут же подруги позвонили в ресторан, который выбрала Юля, и заказали столик на вечер субботы. Юлька чувствовала, что, для приличия, надо бы спросить у Лики, согласилась ли она на работу переводчицы на пару месяцев, хотя она понимала – Лика согласна. Но все же, решив быть истинным дипломатом, она, как бы между делом, задала подруге этот вопрос. Юля была уверена, что знает Лику лучше, чем саму себя, поэтому ответ Лики слегка обескуражил ее.

– Юль, я понимаю, вы с Андреем уже все решили за меня, но давай, не будем спешить, я спокойно подумаю, и дам ответ после дня рождения – твердо сказала Лика голосом, не терпящим возражений.

Такого поворота Юлька никак не ожидала. Она была уверена, что провернула «сделку века», одновременно решив и проблему брата, и придумав Лике, чем занять свободное время, пока та не успела выбрать, куда направить свой путь дальше. А тут – еще какие-то раздумья – вместо того, чтобы с радостью броситься подруге на шею. Это слегка расстроило Юльку, но она быстро успокоилась, так как застолье продолжалось, и наконец-то, настало время сладкого. Пили чай с тортом, который Юлька оценила очень высоко, еще была куча всяких кондитерских изысков, они смогли поднять ее настроение.

– Юль, жалко, когда пойдем в ресторан, у нас не будет мужчин, кроме твоего мужа, а то Светлана тут же начала бы устраивать свою личную жизнь, у нее просто пунктик такой – мечтает выйти замуж.

– Тебе надо не о Светлане, а о себе думать, ты что забыла, ты же сама сказала, что и тебе пора искать мужа – возмутилась Юлька.

– Нет, я не спорю – надо, но не так же сразу, надо осмотреться, подумать, какие есть варианты. Вот, займусь этим, когда пройдет день рождения, двадцатипятилетие – хороший повод, подумать о замужестве.

– Лика, ты все дела наметила после дня рождения, что это за рубеж такой, всего-то четвертак. Мне тоже полгода назад стукнуло столько же, так вот, как опытный человек, объясняю – ничего не изменилось, все – то же самое: проснулась в двадцать пять – все та же «девочка».

Уехала Юлька довольно поздним вечером, когда ей уже начал названивать муж, он утверждал, что не справляется с девчонками. Но Лика прекрасно понимала, что Сергей отлично со всем справляется, а просто он соскучился по Юльке. Вот такая у них была любовь: они все делали вместе, никогда не расставались, но самое интересное, совсем не надоедали друг другу, а наоборот, им постоянно не хватало общения.

Все оставшиеся сладости (а Лика предусмотрительно купила с избытком) и торт упаковали в коробки, чтобы Юля взяла с собой в качестве откупных за свое отсутствие. Когда Юлька в коридоре одевала пальто, Лика, глядя на подругу подумала:

– Надо же, три раза рожала, а по- прежнему, – тростинка, фигура, как у топ-модели, хоть сейчас на подиум.

И вообще, Юлька была очень эффектная – яркая блондинка (правда, крашенная), но ей это невероятно шло. Когда они с Юлькой ходили куда-нибудь вместе, на Юльку всегда заглядывались мужчины, провожая ее восхищенным взглядом. Лика тоже всегда любовалась подругой, удивляясь, как это ей удается, несмотря на кучу забот с детьми, оставаться такой красоткой. Но в этом восхищении не было ни капли зависти, хотя сама Лика была девушкой с совершенно заурядной внешностью «простушки», так она сама себя называла.

На нее уж точно никогда не оборачивались мужчины, но Лика не знала, что она обладала удивительным свойством – превращаться в очень привлекательную особу при прямом контакте с ней во время разговора. Казалось, начиная общаться с человеком, она как бы сбрасывала с себя «лягушачью кожицу», и становилась Василисой Прекрасной. Но Лике никто не рассказал про эту ее волшебную способность, может быть, поэтому она не стремилась болтать просто так, без всякого на то повода с кем попало, а наоборот, была довольно замкнутой личностью. Правда, когда-то Игорь пытался понять, что его так завораживает, когда Лика вдруг начинает с ним разговаривать, рассказывать ему про свои дела на работе, или про свое отношение к тому или иному явлению. Игорь так и не понял, в чем дело, но видел, что Лика неожиданно на глазах преображается. В такие моменты у него иногда даже вдруг ни с того, ни с сего возникало острое сексуальное желание, и он не вникал в суть того, что Лика пыталась ему сообщить. А у Лики Игорь таким поведением со временем вообще отбил охоту, что-либо ему рассказывать, делиться с ним своими мыслями и переживаниями.

Проводив Юльку, Лика вдруг почувствовала, что ей смертельно хочется спать, хотя было еще довольно рано. Быстро помыв посуду, наведя минимальный порядок, Лика отправилась в постель, думая, что еще почитает перед сном, (так рано она никогда не ложилась). Но даже не успев раскрыть книгу, едва укутавшись одеялом, Лика моментально заснула.

На следующий день Лика, по привычке, проснулась чуть свет. Нехитрые утренние процедуры не заняли много времени, но она была удивлена, что настроение, которое так заметно поднялось после посиделок с подружкой, никуда не улетучилось. Она, вроде как, даже была довольна такими глубокими переменами в своей жизни. Тем более, что в ближайшие два месяца есть, чем заняться, пока не придумала глобально, что делать дальше. Лика вспомнила, что любила повторять ее вторая мама (Екатерина Михайловна):

– Что не делается – все к лучшему.

Получалось действительно так. Не откладывая в долгий ящик, Лика решила заняться выбором наряда для празднования дня рождения. Она заглянула в гардеробную: внимательно оценив содержимое шкафов, поняла, что хоть они и ломились от одежды (купленной ей еще Екатериной Михайловной), но за прошедшие семь лет мода ушла далеко вперед, поэтому все содержимое гардеробной безнадежно устарело. Лика с удивлением осознала, что за все это время она ни разу не ездила за обновками. Ничего не поделаешь, придется срочно совершить вояж по бутикам, прикупить что-нибудь более актуальное. Пришлось напрячь память, вспомнить, куда ее возила вторая мама за обновками, с трудом, но пару адресов Лика все же припомнила. И она стала собираться в магазины за покупками, совсем забыв, что Игорь должен прийти за деньгами.

Лика уже одела пальто, чтобы ехать по намеченному маршруту, как вдруг раздался звонок в дверь. Увидев Лику в пальто, Игорь испугался, он решил, что она не достала ему денег и решила скрыться до его прихода, чтобы не объясняться с ним. Поэтому потухшим голосом он произнес:

– Лика, здравствуй! Я вижу, у тебя не получилось мне помочь?

– Привет, Игорь! Почему ты так решил, вроде я всегда выполняла свои обещания?

– Ну, ты же оделась, собралась уходить, не дождавшись меня.

– Если честно, я совсем забыла, что мы договорилась на раннее утро. Но, видишь, как хорошо, что ты успел, и мы не разминулись. Погоди, сейчас я возьму деньги из сейфа.

Игорь, который до конца не верил, что Лика сможет достать такую сумму, а увидев ее в пальто, и подавно потерял надежду, – был просто ошарашен. Он дрожащими руками взял протянутый ему сверток. Лике показалось, что он даже не слышал, как она ему сказала, что там все точно, можно не пересчитывать. Поэтому, не веря своему счастью, открыл пакет и торопливо стал считать. Убедившись, что все верно, его не обманули, он протянул Лике какую-то бумажку:

– Спасибо, Лика, ты спасла мне жизнь. Вот расписка, как только смогу, сразу верну. До свидания, будь счастлива!

И Игорь поспешил к выходу, как будто боясь, что Лика может передумать и забрать миллион обратно. Лика рассеянно, с некоторым удивлением глянула на расписку, она вообще не понимала, зачем Игорь ей ее всучил. Ее просто рассмешило содержание этой расписки. Там было написано, что Игорь обязуется вернуть означенную сумму, так быстро, как только сможет, конечный срок был не указан, зато были назначены десять процентов в год, набегающие на взятую в долг сумму.

– Ничего себе, я получаюсь, вроде как ростовщик, хотя, честно говоря, не рассчитывала получить и миллиона обратно. Скорее всего, Игорь переоценил свои возможности, вряд ли он сможет вернуть эти деньги. Но я не обеднею, а может быть, и правда, спасу ему жизнь, хотя мне не верится, что его могли убить, так, погрозили просто.

Небрежно бросив расписку на комод в коридоре, Лика решила не оттягивать, и поехала по намеченному маршруту. В салоне модной одежды Лика растерялась, до конца не понимая, что ей выбрать. Раньше по магазинам она ездила только с Екатериной Михайловной, которая всегда знала, что Лике нужно, для какого случая, поэтому сама подбирала Лике наряды. Перемерив кучу различных вариантов, поняв, что все это – не то, Лика растерялась. Тогда она подошла к сотруднице магазина, у которой на бейджике значилось – продавец-консультант, и попросила подобрать ей наряд, объяснив для какого случая. Девушка очень обрадовалась, узнав, что у нее просят совета, и только поинтересовалась, какой суммой Лика располагает. Лика сказала, что она как раз получила большую премию, поэтому, насчет цены можно не заморачиваться, главное, чтобы ей подошло. Про себя Лика отметила, что она второй день подряд врет напропалую, хотя терпеть не могла вранья. Но, что делать, не говорить же продавщице, что она – миллионерша, по внешнему виду этого не скажешь, да и вряд ли продавец-консультант в это поверит. Когда девушка принесла ей платье, Лика поняла, что даже не обратила на него внимания, когда перемеряла все сама. Платье было какого-то невыразительно светло-мятного цвета, но когда одела, то обомлела – казалось, что платье сшито специально для Лики, она в нем даже сама себе понравилась.

Довольная покупкой, Лика решила:

– Гулять, так гулять. Делать все равно сегодня нечего, пойду-ка я по совету Юльки, схожу в косметический салон.

Попав в салон, Лика решила, что уж здесь она точно не разбирается, поэтому сразу попросила консультацию у косметолога, у которого попросила совета, какие ей сделать процедуры, чтобы немножко подправить внешний вид. И уже, готовая к вопросу, какую сумму клиентка может оставить в салоне, Лика не стала врать, а сразу сказала, что деньги любые, главное, сделать ее пусть не красавицей, но хоть немножко попривлекательней. Зачем Лике вдруг понадобилось, и красивое платье, и усилия косметологов, она и сама не знала, но она чувствовала в себе совершенно новый импульс изнутри, толкающий ее на такие экстравагантные для нее поступки.

– Наверно, я это все делаю из-за накатившего на меня решения, что пора замуж. Хотя чудно, ведь не в ресторане же я буду мужа искать. Ладно, не буду париться, все равно теперь поздно что-либо менять, думала Лика, пока над ней колдовали косметологи.

Вышла из салона Лика поздно вечером, но сев в машину, несколько раз осмотрела себя в зеркальце – она это, или не она, уж слишком разительны были перемены.

– Интересно, хотела бы я знать, а до завтрашнего вечера это чудесное превращение сохранится, или пробьет полночь – и принцесса превратится в Золушку?

Андрей ворвался в приемную, запыхавшись, на ходу спрашивая у секретарши:

– Ирочка, привет, шеф у себя, он один?

И не дослушав ответ, выяснив, что шеф на месте, бросился к двери в кабинет генерального директора.

– Здравствуйте, Владимир Владимирович! Пришел обрадовать вас, поручение выполнено – я почти нашел переводчицу на два месяца, как вы и хотели.

– Погоди, Андрей, что значит «почти»? Нам переводчица нужна срочно, уже во вторник, приезжает делегация из Германии. Ты же знаешь, как я рассчитываю с помощью этого контракта подправить наши дела. Надеюсь, договориться с ними о налаживании производства дженериков немецких препаратов. Предварительно они обещали осмотреть наше оборудование на соответствие стандартам GMP до комиссии Росздравнадзора. Еще хотелось с ними обсудить некоторые нюансы, насчет закупки субстанций, вот здесь точно не обойтись без хорошей переводчицы. Не знаю, будут ли они откровенны, было бы здорово, если бы удалось у немцев узнать, где они закупают субстанции, я слышал, что сейчас все закупают в Китае (говорят, что и Евросоюз, и Штаты закупают в Китае, но не все признаются в этом). Дело в том, что у нас в России сейчас тоже налаживают производство субстанций, вот возникает вопрос – где лучше. Но, ладно, это я так, отвлекся разговорами о наболевшем. Давай подробней, что за переводчица, и почему – «почти».

– «Почти» – потому, что она не дала окончательного согласия. Владимир Владимирович, я вам точно говорю, что если удастся ее уломать, то лучшего варианта нам не найти. Это – подружка моей сестры, я знаком с ней с раннего детства. Она три года назад кончила биологический факультет МГУ по специальности биохимия, (кстати, с отличием). Занимается, по-моему, задачами, связанными с разработкой новых вакцин в Центральном НИИ эпидемиологии. Три года она проработала в этом институте, и вот – не знаю, в чем дело, вдруг уходит оттуда, буквально день назад, как будто угадала, что она нам может пригодиться.

– Андрюш, конечно, хорошо, что она имеет отношение к фармацевтике, но причем здесь переводчица, нам же не с латыни нужно переводить.

– Владимир Владимирович, дело в том, что она, помимо латыни, в совершенстве знает три языка: английский, французский и японский, и что немаловажно, на среднем уровне владеет и немецким, представляете, такая вот – «полиглотка».

– Да, ничего себе девочка. Андрюш, признаюсь тебе, я вообще-то терпеть не могу отличников – золотых медалистов, и обладателей красных дипломов. В обычной жизни они оказываются, как правило, просто зубрилами, от которых мало толку в деле. Кроме всего прочего, (у меня сложился такой стереотип) женщина при таких обширных познаниях, наверняка, страшна, как баба-яга. Ну, скажи честно, я угадал?

– Нет, Владимир Владимирович, не угадали. Я, правда, давно ее не видел, но она – довольно симпатичная девушка, не скажу, что – красавица, но уж точно, – не баба-яга.

– Андрюша, в таком случае почему ты не додавил ее, почему она не дала ответа сразу, надо было наобещать ей чего угодно, лишь бы согласилась? Сегодня у нас пятница, пойми, мне надо в понедельник, в крайнем случае во вторник, чтобы была переводчица. Какой же я был дурак в молодости, гонял балду вместо того, чтобы, как твоя отличница, учить иностранные языки! И когда же «их величество» даст нам ответ?

– Сестра сказала, что завтра они идут в ресторан отмечать юбилей Лики, так зовут эту девушку, вот, типа, сразу после юбилея она и примет решение.

– Андрюш, а ты знаешь, в каком ресторане они отмечают юбилей? Давай, и мы с тобой пойдем, тоже поздравим ее с днем рождения, подарим хороший подарок, поможем ей побыстрее принять положительное решение. Понимаешь, мне надо обязательно заключить этот контракт с немцами, это может помочь спасти наше предприятие, ты не представляешь, в какие огромные долги я вляпался из-за распила фирмы, когда Мишка ушел.

– Хорошо, Владимир Владимирович, я могу узнать у сестры, где и когда они будут праздновать. Но только я с трудом представляю, что мы будем говорить, как объясним, почему мы там оказались «совершенно случайно».

– Да, мы не будем говорить, что мы случайно туда попали. Мы честно скажем, что пришли уговорить именинницу принять наше предложение на любых условиях с ее стороны. И мы используем все чары, вернее, все возможности, что у нас есть, чтобы обаять твою Лику, кстати, какое-то редкое имя. А еще такой вопрос, что за юбилей, вроде, она – еще молодая девушка?

– На самом деле ее зовут Анжелика, но она просто не переносит это имя, говорит, что оно – дурацкое, труднопроизносимое, и просит звать ее – Лика. Ну, а юбилей, думаю, наверно, ей, как и моей сестре, – двадцать пять, они же в одном классе учились.

– Андрюша, интересно, а эта твоя Лика замужем?

– Владимир Владимирович, вы задаете вопросы, один другого труднее. Я так сходу теряюсь, не могу вам точно ответить. Знаю только, что официально замуж Лика не выходила (иначе бы сестренка мне обязательно сообщила). Но сейчас же все живут гражданским браком, вроде был у нее парень, а есть ли он сейчас в данный момент, или, может быть, какой-то другой появился, честно, – я не в курсе. А почему вы вдруг задаете такой вопрос? Что, боитесь, когда вы скажете: выполню любое ваше условие, только поработайте у нас – она вдруг заявит- хочу, чтобы вы на мне женились? А, испугались, значит, не все просьбы готовы исполнять.

И Андрей, довольный тем, что разгадал опасения шефа, весело расхохотался.

– Андрей, представь, я ради дела готов и жениться, ведь я теперь – завидный холостяк. Не успел, конечно, насытиться свободой, но ради процветания предприятия я готов на любые жертвы.

– Владимир Владимирович, не пугайтесь, я просто пошутил. Уверен, что у Лики, просто по определению, не может быть таких мыслей, она, по-моему, совсем не заморачивается насчет замужества, насколько я знаю, у нее другие ценности на первом месте – наука, например.

– Ну, если бы у твоей Лики на первом месте была бы наука, она вряд ли бы ушла из НИИ.

– Да, я и сам удивился, когда узнал, может быть, правда, что-то поменялось. Но все равно, мне кажется, если мы хотим убедить Лику принять наше предложение, нам лучше действовать не нахрапом, а через мою сестру. Моя сестренка Юлька быстрее найдет подход к подруге, и сможет убедить ее. А уж я сам объясню сестре, что нам это необходимо срочно.

– Так, Андрей, значит – узнаешь у сестры место проведения вечеринки, сообщаешь мне, и мы с огромным букетом (кстати, хорошо бы узнать, какие цветы любит юбилярша) едем ее поздравлять.

Андрею не очень понравилась эта идея – идти напролом, он надеялся, что Лика и так согласится, но возражать, зная упертость шефа, было бессмысленно.

Николай Петрович задержался на работе. Он чувствовал, что у него очень сильно поднялось давление, но хотя у него и был в кабинете тонометр, он за весь день так и не выбрал времени, чтобы померять давление. Сегодня – пятница, выдалась особенно напряженная; почему-то именно в пятницу более высокое начальство придумывает назначать совещания. Еще подспудно Николая Петровича терзало его собственное решение, уволить эту талантливую девочку Анжелику Журавлеву. Он думал о том, что он на самом деле пошел на сделку с совестью, фактически совершив преступление. А все из-за своей единственной любимой дочери. С тех пор, как умерла жена, Николай Петрович пытался заменить Аллочке мать. Жены не стало пять лет назад, он отлично помнил этот последний день. Жена, когда поняла, что уходит, попросила Николая Петровича, обязательно выдать дочь замуж, сделать все, как положено – с фатой, белым платьем, с огромным лимузином, в общем со всей ерундой, которую так любят женщины. Дело в том, что пять лет назад, Аллочке было уже двадцать пять лет, и жена очень переживала, что дочь все еще – одна, что она не успела сама выдать ее замуж.

Поскольку это была последняя просьба жены, с которой они прожили вместе больше тридцати лет, Николай Петрович покорно принял

эту эстафету. Теперь главной его задачей стало – выдать дочь замуж со всеми, принятыми в обществе атрибутами и прибамбасами. Но это легко сказать, гораздо труднее осуществить задуманное. Он может организовать свадьбу, но это самое простое и последнее дело, сама же Аллочка должна найти себе пару. Так вот – года два после смерти жены, как Николай Петрович ни внушал дочери, что пора подумать о семье, о детях, Аллочка преспокойно порхала по жизни одна, иногда с кем-то встречалась, но ничего серьезного не намечалось. Работала Аллочка врачом в частной клинике, говорила, что на работе она встречается только с больными, а за них замуж выходить ей вовсе не хочется. Тем не менее, именно в клинике к ней на прием пришел Филипп, который устраивался на работу, и для этого обходил всех врачей (чтобы ускорить этот процесс, пришел в частную клинику).

И вот с Филиппом у них неожиданно все так быстро закрутилось, что Николай Петрович и опомниться не успел, как они стали жить вместе, в квартире Аллочки. Причем Аллочка попросила папу устроить Филиппа к себе в НИИ, ей не нравилось, что он устраивался на фармацевтическое предприятие, она посчитала, что по профилю деятельности Филиппу подходит институт, в котором работает ее отец. Николай Петрович, конечно, выполнил просьбу дочери, взял ее избранника к себе в лабораторию. Казалось бы, все хорошо, можно устраивать свадьбу, наконец-то, воля жены будет исполнена, но Николая Петровича ждало горькое разочарование. Ни Аллочка, ни Филипп не собирались оформлять отношения, их вполне устраивал гражданский брак. Все попытки Николая Петровича разбивались о полное непонимание, зачем вся эта кутерьма, мол, нам и так хорошо. Так Аллочка и Филипп прожили вместе, где-то около трех лет, недавно дочери исполнилось тридцать лет.

Договорились, что день рождения отметят в узком семейном кругу, только Николай Петрович и дочь с Филиппом в квартире Аллочки. С коллегами по работе и близкими подругами Аллочка условилась отметить юбилей на следующий день в ресторане. Николай Петрович приехал к дочери с огромным букетом и пухлым конвертом. Было очень тепло и уютно, Аллочка сердечно благодарила папу, за все, что он для нее делает, говорила, что он ей – не только папа, но и мама. Николай Петрович очень растрогался, ему было очень приятно, что дочь ценит его усилия. Было много вкусной еды, мужчины и не заметили, как вдвоем выпили почти полную бутылку коньяка, Николай Петрович, вроде уже и смирившийся с таким положением вещей, вдруг опять вспомнил, что дочь так и не вступила в законный брак. Он начал пенять Филиппу, говорить, что покойная жена не одобрила бы гражданский брак. Аллочки в этот момент не было в гостиной, она вышла в другую комнату – ей звонила подруга, поздравляла ее с днем рождения. Филипп неожиданно вдруг сделал такое предложение Николаю Петровичу:

– Уважаемый, Николай Петрович! Ну, посудите, сами, я – простой научный работник, и считаю, что я – не ровня вашей дочери, она уже давно защитила кандидатскую диссертацию. Вот, если бы я тоже смог защитить диссертацию, то тогда бы я официально сделал Аллочке предложение, и мы бы заключили законный брак.

Николай Петрович от неожиданности растерялся, ему и в голову не могло прийти, что Филиппа останавливает такая, как ему казалось, ерунда. Учитывая, что Николай Петрович выпил приличное количество коньяка, он был очень красноречив и напорист, пытаясь убедить Филиппа, что для Аллочки наличие кандидатской степени вовсе ничего не значит. Но будущий зять стоял на своем, доказывая, что для него статус очень важен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.