Анна Фирсова
Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Пролог

Седовласый старик величаво восседал на своём ледяном троне посреди огромного зала. Он был суров и грозен на вид, но на лице его уже отразились прожитые годы. Пригладив солидную бороду, спускавшуюся почти до пола, он хлопнул в ладоши и приказал позвать просителя, который вот уже несколько дней добивался приёма у Его Превосходительства.

У ледяного постамента с возвышающимся на нём троном появился человек в тёмно-сером плаще из бязи. Он встал прямо напротив царя и заговорил, не открывая своего лица. Его голос был спокойным и твёрдым, не выражавшим никаких эмоций.

– Смею доложить вам, царь-батюшка, что наши гонцы засекли живого феникса в пределах нашей вселенной.

– Быть того не может!

– К сожалению, может. Остатки пепла были обнаружены в районе гиблых нагорий близ Белого Утёса.

«Надо же. Это та часть Хандроза, которая как раз была совмещена с корой Дельты»

– Так почему вы не принесли его сюда?

В этот момент мужчина упал на колени. С его бритой под ноль головы слетел капюшон плаща, и подслеповатый оборотень признал в нём своего верного слугу. Он сложил руки в молебном жесте и опустил глаза в пол.

– Появление феникса произошло около тринадцати лет назад. Крупицы пепла свежие, находились в выдолбленной во льду неглубокой ямке. Но с тех пор птица могла улететь куда угодно.

– Но не за пределы же Хандроза.

– Ваша Светлость так мудры и рассудительны.

Царь удивился. Он не любил, когда перед ним начинали юлить. Это означало, что он сам ошибается.

– И где же этот ваш феникс?

– Наши гонцы раскрыли его местоположение в Андеадлинге, колонии Дельты.

– Хандрозский феникс в руках врага? Не бывать этому.

Царь Эдмонд Ланкастер стукнул сильным кулаком по подлокотнику трона. Человек в плаще явно испугался, хоть и не показал этого. Он осмелился поднять взгляд на царя, а тот сказал ему:

– Ты найдёшь его, Макгроу, и принесёшь мне. Все Фениксы должны быть уничтожены. Хандроз не должен растаять.

Глава I

Лето близилось к завершению, однако погода на улице стояла прямо-таки жаркая для конца августа. Ветер дул не с моря, а с запада, со стороны города, поэтому открывать настежь окна было практически бесполезно: прохлады ждать неоткуда. И ко всему прочему небо затянуло дымкой, отчего солнце походило на красный блин, но никакого тепла от него не исходило. Предположительно, горели торфяники в лесах, а оттого и дышать было совсем нечем.

Тем не менее многие ученики ИШДОМС уже заселились в свои новые, а для кого-то и старые спальни в преддверии начинающегося учебного года. Корнелия сделала это примерно за неделю до начала учебного процесса. Её многоуважаемый папочка, король Фудланда Мидор Степанович, был крайне огорчён тем, что его любимую старшую дочурку в очередной раз оставили на второй год на третьем курсе. Точнее уж не на второй год, а на четвёртый. Ну никак у легкомысленной феи не шла учёба. А посему по прибытии её ждал небольшой сюрприз.

Её сестра, Бофара прибыла в школу нескольким ранее, чем Корнелия, и теперь устанавливала свои порядки и правила.

– Да, душенька. Не смотри на меня такими печальными глазами. Мы с тобой теперь в одном классе. И это не значит, что тебе стоит надеяться на то, что всё можно будет списать у меня, твоей добрейшей сестрички. Не такая я уж и добрейшая. Но с этого года я уж точно займусь тобой и твоей успеваемостью. А то в семнадцать-то годков и на третьем курсе. Как не стыдно!

Но стыдно Корнелии не было ничуть. Абсолютно никаких угрызений совести. Фея всё лето веселилась, посещая различные клубы и бары в Бенефициксе, крупном космическом острове-мегаполисе, успела побывать на вечеринках всех своих подруг и успела просадить добрую часть своего состояния в модных бутиках Андеадлинга.

И этим утром она, как обычно, встала чуть свет забрезжил в оконце, как и в принципе любая фея. Но Корнелия же делала это с особой целью: каждый день спозаранку она шла лёгкой походкой с полотенцем подмышкой и купальником мини-бикини на теле прямиком на пляж, чтобы понежиться в первых лучах солнца. В одном журнале девушка прочитала, что эти лучи дают самый ровный и естественный загар. Конечно, она занималась этим, чтобы показать своей вечно пытавшейся отбелить свою смуглую кожу подруге азиатского происхождения Суньян Ро, что небольшая бронза на теле – это красиво.

Так вот этим днём сразу после подъёма и принятия освежающего душа девушка наведалась к Бофаре в гости за огромным красным полотенцем, которое можно было найти только у такой крупной девочки, как её сестра. Ну, или у тех, кто любит закутаться во что-то поплотнее.

Зайдя в комнату, она наскоро поздоровалась с уже вставшей феей и кинулась к небольшому деревянному шкафу у противоположной стены. Бофара же сидела за письменным столом перед ноутбуком и с видом супер-серьёзной феи что-то усиленно выстукивала пухленькими пальчиками по клавиатуре с красной подсветкой.

Корнелия порылась на полках, вывалив все имеющиеся вещи Бофары на пол в поисках заветного куска махрового изделия, однако хозяйка этих вещей ничего не заметила. Корнелия томно вздохнула, намекая таким образом на то, что ей требуется капелька помощи. Сестра ни обратила на неё ни малейшего внимания, а продолжила заниматься тем, чем занималась – печатать.

– Найди мне своё полотенце, – почти закапризничала Корнелия.

– Угу.

– Да что ты там такое вообще делаешь?

Фея подошла к сестре и заглянула в экран ноутбука, перевесившись через её плечо. Бофара же попыталась сразу же развернуть его в другую сторону, чтобы Корнелия ничего не увидела.

– А ну-ка, с кем это ты там переписываешься? Поклоннички? – фея сложила губки бантиком и причмокнула.

– Вовсе ни с кем, – Бофара захлопнула ноутбук.

– Ну да, ну да. А zhirnuga2000 – это кто?

– Без понятия, – щёчки Бофары покрылись едва заметным румянцем.

– Хотя, судя по никнейму, он страшненький. Ну… и типа, что ты о нём знаешь?

– Вообще ничего. Он человек. Его зовут Джереми. И он совсем не страшный.

Тут Бофара выставила руки вперёд себя, направив ладонями друг к другу куполообразно так, чтобы пальцы вместе образовали полусферу. Внутри неё начал расти небольшой розовый шарик, когда он увеличился до необходимого Бофаре размера, она вполголоса произнесла:

– Сферу кручу – материю создать хочу. Пусть будет большое, красное, махровое мягкое. Creatio Mantilibus!

И от стенок шарика к центру начали притягиваться красные нитки. Они вращались спутывались, а потом распрямлялись. И вот уже внутри сферы появился угол ткани, который рос, разворачивался и, в конце концов, – сфера лопнула, и на коленках у феи оказалось большое красное полотенце.

Даже Корнелия смотрела на это действие, как заворожённая.

– Держи, как ты и просила.

– Как ты этому научилась? – Корнелия приложила длинный ноготь указательного пальца на нижнюю губу, как бы оттягивая её к низу.

– Надо просто внимательно слушать учителей. Это очень простой ритуал по созданию кусочков ткани в быту. Вас этому точно должны были обучать на третьем курсе как раз.

– Так в прошлом году была ведь эта, как её… Власта. А ей совсем было не до нашей программы типа.

– Что верно – то верно. Надеюсь, её поменяют. А сейчас давай уже, вали на свой пляж. – Бофара снова открыла ноутбук и с довольным видом уставилась в экран. Корнелия хихикнула в кулачок.

– Если у вас будет свидание – расскажи потом.

На пляже было пусто. Не просто немноголюдно, а действительно пусто. То ли все ещё спят в восемь утра, то ли у многих каникулы уже закончились. Тем было лучше для Корнелии. Она выбрала один из самых аккуратных, на её взгляд, лежаков, развернула его лицом к солнцу на восток, расстелила на нём сотворённое Бофарой полотенце и с довольным видом улеглась, нацепив предварительно, конечно же, солнечные очки на переносицу для защиты глаз.

Барашки мелких волн приятно убаюкивали, и разум Корнелии снова унёсся в её любимое место – в никуда. Фея часто не думала ни о чём. Многие учатся этому годами, чтобы расслабить мозг, а её блондинистой голове досталось такое уникальное умение с рождения.

Вдруг фея почувствовала какое-то шевеление метрах в двухстах справа от себя. Она повернула голову и приподняла очки. По кромке воды что-то бежало. Точнее летело. Да, оно определённо летело. И более того, Корнелия даже сразу поняла, что это что-то – живое.

Наконец объект приблизился к ней на то достаточное расстояние, при котором можно было понять, что некто оседлал зонт и парит на нём прямо над водой, удаляясь в сторону леса! Корнелия молча глазами проводила необычного «наездника», и вдруг некий порыв заставил её подняться с лежака и устремиться вслед.

– Эй, погоди! – крикнула она.

Длинноногая фея бегала достаточно быстро, особенно без каблуков, в простых сланцах. Но по песку это делать неудобно, так что в какой-то момент она оторвала ступни от земли и, помахивая прозрачно-розовыми крылышками у себя за спиной подлетела к пляжному зонтику и девочке на ней, а затем ухватилась за его пластиковый шток. Это помогло им обеим слегка затормозить, а затем опуститься на землю.

Корнелия глядела на странно одетую и чумазую девочку перед собой, которая к тому же была примерно на две головы ниже феи. А за спиной у девочки торчала здоровенная кирка.

– Это было потрясающе – то, как ты летела на зонте!

– Э-э-э, спасибо.

– Нет, правда, это было круто, – настояла Корнелия. – Я люблю людей, которые умеют делать что-то необычное.

– Но я не человек. Я горный гном, – при этих словах девочка выхватила из-за спины кирку, та ловко перекувыркнулась в воздухе и мягко легла рукояткой в её ладонь.

– Никогда не видела раньше гномов, – Корнелия приложила указательный палец к нижней губе в своём любимом жесте. – Это потрясающе! Откуда ты?

– Из леса, – гном махнула рукой в сторону деревьев. – Наше поселение называется «Малые Скалы». Туда можно попасть, если пересечь Заячью Грязь в Грозовом Бору. А так же перейти через Охотничьи Торфяники, где раньше жили кентавры. Вот мне повезло, ведь именно в этом году они почему-то куда-то исчезли.

Корнелия не особенно понимала, о чём говорит эта гномиха, ведь сама фея бывала только в северо-западной части леса, там, где находилось Озеро Сирен, в котором она чуть не сгинула прошлой осенью. Впрочем, сама девушка уже смутно помнила это событие.

– Как зовут тебя?

– Ривер Гемкаттер. Потому что я родилась в реке, а вся моя семья занимается добычей камней в горных пещерах, – с этими словами девочка оттянула карман своей жилетки и извлекла оттуда парочку рубинов, изумрудов и алмазов. – Так, безделушки.

При виде этих безделушек глаза у Корнелии загорелись.

– Это потрясающе, Ривер. Как насчёт того, чтобы… э-э-э… типа полететь со мной в Бенефицикс на крутецкую клубную вечеринку сегодня вечером?

– Сперва мне нужно попасть в школу и отдать тамошнему директору вот это, – Ривер оттянула подол своей коричневой плиссированной юбки в пол и достала из-под неё небольшой, но увесистый сундучок, набитый золотыми монетами. Глаза Корнелии загорелись ещё больше. – Я хочу учиться. Мне надоели все эти скалы и камни. Этот город впечатляет и даёт надежду, – Ривер стукнула себя кулаком в грудь, поставив сундучок на песок.

– А я как раз учусь в школе, которую ты ищешь, наверное. Пойдём, я тебя провожу. И ещё надо бы поработать над твоим стилем. У меня есть потрясающее кремово-белое платье, которое стало мне мало с годами. Нет, ты не подумай, что мне много лет, я просто быстро расту, – хихикнула девушка, приобнимая Ривер за плечи и разворачивая гнома в сторону ИШДОМС.

– Вот и отлично. А то я хожу в этой жилетке с пелёнок

Глава II

В третий раз в своей жизни Лулу приехала в ИШДОМС учиться. Она официально стала третьекурсницей: списки с зачисленными учениками вывесили на доску информации прямо перед входом. И сейчас девочка стояла на пороге школы, которая за два проведённых в ней года стала такой родной и любимой, и не решалась войти. Впервые Лулу так волновалась, и это казалось странным, ведь до этого проблем с проникновением через двери вроде как не возникало.

Она тихонько постучалась в кабинет директора, месье Лавуа, и услышала приветственный тон:

– Да-да, отк’гыто.

В кабинете было как всегда уютно. Директор обставил свой маленький угол по-домашнему, мебелью привезённой со своей родины – Франции. Повсюду на подоконниках возвышались цветы в горшках – не иначе как влияние госпожи Итхок, их учительницы ботаники и животноводства.

– О-о-о, кто п’гишёл, – месье Лавуа развёл руки в стороны максимально широко, чуть не сбив торшер, стоящий у мягкой софы возле стены. Лампа опасно закачалась, накренившись в сторону окна. Лулу быстро спохватилась и рывком выставила правую руку раскрытой ладонью вперёд.

– Secundum Magnum Misecordiam Tuam! – произнесла она волшебные слова, и торшер тут же принял своё первоначальное расположение.

Месье Лавуа прерывисто вздохнул. И в этом вздохе почувствовалось одновременно и восхищение, и грусть.

– Je suis si maladroit¹.

– Мне бы ключики.

– Ах да, конечно-конечно, вам нужно заселиться. Сейчас.

Лавуа почти вприпрыжку подбежал к небольшому металлическому шкафчику, похожему на сейф, только без кодового замка, позади своего стола и покопался внутри него. Затем почти победным жестом вытащил оттуда небольшой ключик с пластиковым номером на одной связке и поднял его высоко над своей головой. Ключ блеснул в заходящем солнце, проникающем сквозь персикового оттенка жалюзи на окнах, почти ослепив Лулу.

– Вот, де’гжите.

– Но это не номер триста двадцать пятый.

– Ве’гно. Тепе’гь вы живёте в д’гугой комнате.

– А почему? Неужели девочки на меня пожаловались?

– Не девочки, а министе’гство, – Лавуа опять протяжно вздохнул и на всякий случай спрятал руки за поясницей. – Новый п’гиказ, что тепе’гь мы обязаны селить в каждую комнату только по две пе’гсоны, кроме ВИП-лиц, ‘газумеется.

«Вот так новость. Отличное начало учебного года».

Делать нечего, и Лулу поднялась наверх. Коридоры школы вопреки обычному больше пустовали, чем были многолюдны. «Наверное, из-за жары».

Спальня все так же находилась на третьем этаже и располагалась не так уж далеко от бывшей спальни Лулу, но немного южнее, поближе к балкону. Девочка вздохнула и вставила ключ.

Перед ней открылась пустая и холодная комната с голубыми стенами и таким же голубым ворсистым ковром на паркете. Она была больше предыдущей, и в ней явно совсем недавно проводили ремонт. У одной стены стояла деревянная двухъярусная кровать с лежащими поверх матрасов двумя комплектами постельного белья. У другой стены – шкаф из того же дерева, а чуть дальше, к окну тянулся длинный стол на тонких ножках с двумя стульями с мягкими серыми сидениями около него. Над столом висело две пустующих полки, а в углу рядом с кроватью расположился небольшой диванчик с голубой обивкой в белый ромбик.

На шкафу место пустовало и даже не подразумевалось как спальное место, и Лулу вздохнула: «Бедная Соника. Теперь ей придётся спать как всем из-за этого дурацкого министерства».

Ундина распахнула шкаф и свой чемодан, и принялась раскладывать вещи на полки. Тут она услышала скрежет в замочной скважине. «Надо бы вынуть ключи, а то так никто не попадёт внутрь».

Девочка так и сделала. Вслед за этим панельная дверь распахнулась, и в комнату прошёл Майк с огромным зелёным рюкзаком за спиной. Лулу раскрыла было рот, но вервольф её опередил:

– Ты чё тут делаешь? – вопрос звучал как наезд.

– Я… это… Майк, ты ошибся комнатой, по-моему.

В ответ на это Майк поднял ключ с пластиковой насадкой в воздух и погремел им немножко.

– Триста сорок восемь.

– И у меня…

Уже спустя минуту ребята почти наперегонки летели обратно в кабинет директора. Столкнувшись лбами в проходе, они протиснулись внутрь. Но директор был не один. На софе у его стола сидела зеленокожая, как и всегда, госпожа Зельда Соверейн и читала что-то с листа формата А4, покуривая свою трубку. Лулу сразу зажала нос. «Да уж, это не “дамские сигареты” Колина Крейвена». Майку тоже запах не понравился, и он закашлялся.

– Слишком резко? Проваливайте, – сказала им Зельда, не поднимая головы.

– Мы к месье Лавуа, – сказала Лулу гнусаво, не разжимая ноздрей.

Зельда медленно перевела на них взгляд, потом опустила в листок. Потом снова подняла голову, уже резко и уставилась на них.

– Хэтчер, вас что, Читерн избил?

– Нет-нет-нет, мы по личному вопросу.

– А, ну, директор вышел погулять.

– А когда вернётся? – спросил Майк. – Вопрос срочный.

– Ну а как вы думаете наш директор ходит на прогулочки? Он совершает целый круиз по Андеадлингу, – усмехнулась Зельда.

– Тогда мы усядемся прямо здесь и будем ждать его.

Майк демонстративно сел на скамейку для наказанных в углу и сложил руки крестом на груди. Зельда положила листок на стол и саркастически похлопала.

– Великий Мерлин, Читерн, вы сами сели на скамейку для наказанных, хотя ещё не начался учебный год. Всё-таки не зря я приучала вас к уборке в моей лаборантской целых два года. Ну скажите, это ведь действительно прекрасно, когда там всё так сияет? Вот я с тех пор, как вы поступили сюда, каждый день по прибытии на работу чувствую запах свежего цитруса, а всё благодаря вам. Сейчас вот придёт директор…

Майк встал со скамьи и показал язык учительнице. Она же сделала вид, что не увидела этого жеста, а лишь показала оборотню фигу, прикрывая руку своим листком.

Лавуа пулей влетел в кабинет спустя пятнадцать минут.

– С’гок годности бесплатного п’гоезда по Андеадлингу истёк, – пробормотал он, запыхавшись. – А что за столпотво’гение в кабинете?

– Месье Лавуа, при всём моем уважении… – начал было Майк. Тут Зельда громко рассмеялась, слегка прихрюкивая.

– Уважение, ха-ха-ха, Читерн, вам бы в комики податься.

– Так вот, я не хочу вас ни в чём обвинить, просто произошло некое недоразумение.

– Нас поселили в одну комнату! – взвизгнула Лулу.

– Поздравляю вас, Лулианна. – Сказала ей Зельда. – Вы либо обретёте стальные нервы, либо ваши родители наконец-то одумаются и заберут вас из этой клоаки мира, после чего переведут в более престижное заведение, подобающее вашему статусу.

Майк едва слышно зарычал. Зельда кого угодно могла слегка выбесить.

– Это не ошибка, – невинно пробормотал Лавуа. – Вы будете жить в одной комнате.

– Я требую, чтобы вы нас расселили. Не требую даже, а умоляю. Вас не смущает хотя бы то, что мы разного пола?

– Ничуть не смущает. Многие так живут и не жалуются. Если вам что-то не по н’гаву, советую вам выб’гать комнату люкс для одного. Свободные ещё остались.

Лулу почувствовала покалывание в носу. «Чёрт, ещё не хватало разреветься тут». Она собрала волю в кулак и сердито произнесла:

– Месье Лавуа, я думала, вы отличаетесь милосердием, а вы творите такие безнравственные вещи. Вы вымогаете деньги.

– Баста, Хэтчер, – рявкнула Зельда. – Это уже перебор. На месте месье Лавуа, я бы вас уже выгнала восвояси.

– Laisse-la finir².

– Я в принципе всё сказала. И прошу переселения.

– Это исключено, так как все женские комнаты заняты. Вам п’гидётся довольствоваться тем, что имеете, если вы не хотите доплачивать за комнату для одной пе’гсоны. Или как ва’гиант: снимайте жилье в го’годе неподалёку или номе’г в отеле у вокзала.

Лулу понимала, что сейчас комната стоит какие-то гроши, а ВИП-комната обойдётся в полтора раза дороже и тогда придётся экономить на других вещах: тетрадках, канцелярии, еде. Родительские деньги ведь тоже не бесконечны. Снимать жильё она не могла, не имея постоянного заработка: ей ещё не было четырнадцати лет, а только исполнялось тринадцать.

– Ой-ёй-ёй, – Зельда, всё ещё вчитывающаяся в листок, выглядела явно озадаченной. – Слушайте, Читерн, ответьте-ка мне, за что мне такая радость?

– Какая?

– Да вот тут в списке первого мистического ваша фамилия повторяется целых два раза. Это что, ваши проделки опять?

– Не, это близнецы, – махнул рукой оборотень.

Зельда поперхнулась сигарным дымом, и грубый кашель отразился от стен кабинета.

– Надеюсь, это шутка. Что? Нет? Не шутка? Ох, Великий Мерлин, вы когда-нибудь закончитесь? Пятеро Читернов пройдут через меня, мама дорогая. Надеюсь, вы очень хорошо подумаете, прежде чем ляжете в постель с какой-нибудь девицей.

– На что вы намекаете? – Майк почуял неладное.

– Всего лишь на то, что вам стоит дождаться моего выхода на пенсию прежде, чем заводить детей.

Спустя полчаса они вернулись в комнату, которая теперь являлась пристанищем для них обоих. Лулу была подавлена, безусловно. Майк пребывал в более оптимистичном настроении и даже попытался немного взбодрить девочку.

– Ты не парься. Я почти не бываю в комнате теперь. Будешь жить, как королева.

– Меня просто угнетает то, что я вынуждена жить в одной комнате с парнем, будучи девочкой.

– Сменить пол никогда не поздно. Шутка.

– А как утром? Как переодеваться?

– Та я же говорю: меня почти никогда не бывает ночью дома. Я по ночам бродяжничаю.

– Почему и зачем?

– Ну, иногда полная луна вынуждает меня это делать, а иногда я просто гуляю.

– Гуляешь по ночам просто так? Совсем один? И ты ни разу не попадался охранникам, которые следят, чтобы мы не нарушали «комменду»?

– Надо просто уметь это делать. Не каждый может себе позволить, безусловно.

– Зачем гулять по ночам?

– Ночь таит в себе множество интересностей, и никто не сможет помешать тебе их найти.

Лулу подумала, что это может быть очень даже неплохой мыслью, и можно было бы взять её на заметку, как вдруг в комнату без стука и извинений вкатился комок кулаков, шерсти и нервов, который Майк сразу же кинулся разнимать, и который Лулу поверг в первоначальный шок. Разобрать, кто есть кто и где, сперва было невозможно. И не только потому, что эти двое «вошедших» дрались, но также и потому, что они выглядели похожими как две капли воды друг на друга. И ко всему прочему ещё и как третья капля воды к ним присоединялся сам Майк. Лулу смотрела на всю эту братию, разинув рот и водя пальцем от одного к другому.

– Ах, да, это мои младшие брат и сестра – Эндрю и Эрика, – мимоходом бросила Майк.

Лулу не смогла сдержать улыбки. Сложно было поверить в то, что Эрика была младшей сестрой Майка: она была выше на полголовы обоих братьев и выглядела вполне взрослой. А вот мальчики явно уступали ей в этом.

– Салют, – Эндрю протянул руку, которую Лулу неуверенно пожала. – М-м-м, ладони-то какие нежные. – Младший оборотень почти прижался к тыльной стороне кисти щекой. – Но у моей девушки всё равно лучше.

– Твоя девушка знает, что она твоя девушка? – Эрика вскинула бровь, на секунду прекратив копаться в своей наплечной сумке.

– Пока нет, но скоро узнает. Я пойду просить её лапы и уха у её отца.

– Очень смешно. Найди мне достойную вервольфицу, которой ты понравишься. – Тут Эрика заметила кое-что под кроватью Лулу, принюхалась и незамедлительно нырнула под неё, заставив девочку немедленно поднять ноги. – Вау-у-у, какой крутой рюкзак! Где достала?

Майк начал хрюкать в кулак, пытаясь подавить смешки.

– Ты даже не представляешь, какая история с ним связана!

– Не-а, – в глазах у Эрики загорелись искорки. – Я бы с удовольствием послушала. Люблю приключения. Но не такие, как у этих двух придурков, – она оскалилась.

– Кстати, что у вас там случилось-то? – Майк засунул одну руку в карман, а другой взъерошил и без того растрёпанные волосы.

– Этот гадёныш сломал моё йо-йо.

– Пф-ф-ф, а нефиг разбрасывать свои вещи, где попало!

– Так, ну не начинайте. Давай я посмотрю.

Эрика протянула Майку игрушку, тот осторожно осмотрел порванную верёвку, болтающуюся на двух кусках пластмассы, скреплённых перемычкой.

– Дай мне несколько дней, я найду хорошую тесёмку. А лучше леску, она будет прочнее.

– Во-от, смотри как надо, – Эрика отвесила Эндрю подзатыльник. – Он не ломал, а чинит. А ты ничего не умеешь. – Она вышла из комнаты, гордо запрокинув голову.

– Альфа-самка, чё сказать, – развёл руками Майк.

– А что это значит? – спросила Лулу

– В десять лет молодые оборотни собираются в лесу на так называемый «прелинг». Да-да, ваша магическая латынь добралась и до наших волколакских обычаев. Прелинг напоминает слэм³ на концертах метал-исполнителей. Ну это-то ты знаешь.

– То есть оборотни идут «стенка на стенку»?

– Да, примерно так. В каждом лесу, даже самом маленьком, если там есть волки, обязательно должен быть вожак. Как правило, он изначально становится «альфой» в прелинге, ну, то есть побеждает всех. Некоторых даже насмерть. Но ему ещё предстоит битва с действующим вожаком, если он считает, что является более достойным руководителем. Или его выберут, когда старый вожак умрёт.

Вообще это серьёзное испытание, которое должен прости любой оборотень в возрасте десяти лет. Волчат одного возраста в Безмолвном Лесу – тьма. Чёрные оборотни, как правило не выигрывают. Никто недолюбливает нас – это так уж повелось. От нас стараются избавиться. Во многом потому, что мы часто идём против воли вожака и ко всему прочему становимся более свирепыми и сильными на несколько лет позже, чем они. И золотистые, бурые и белые оборотни боятся, что чёрные восстанут против вожака и сместят. Поэтому и прелинг проводят в таком раннем возрасте, когда другие оборотни уже окрепли, а мы – ещё совсем дети. Ещё этот возраст выбран потому, что именно тогда сменяются все зубы с молочных на коренные у волков.

В прошлом году эти двое тоже участвовали, хоть Владимир и Марина⁴ были против. И вот нашей сестре люто повезло. Во-первых, она повзрослела гораздо раньше всех нас, физически. Это даже сейчас заметно. Плюс у неё хорошо растёт мышечная масса и отменная реакция. Может быть, у неё не так много ума и опыта и не такой хороший нюх, как у Эндрю, но те достоинства, которыми она обладала, помогли ей победить.

– Да, а меня подмяли под себя в первые двадцать секунд, – рассмеялся Эндрю.

– Это даже хорошо. Тебе надо было притвориться уже отключённым, а так как ты орал, как резанный, тебя пришли добивать.

– Я не трус, в отличие от тебя! – младший Читерн оскалился. – Ты вообще не бился.

– Почему ты не бился? – спросила Лулу.

– Всё очень просто: я поступил, как умный. Сразу залёг на дно и ползком добрался до ближайших кустов. Ни одна лапа и ни один клык не коснулись меня. В кустах я посмотрел, на чьей стороне сила, понял, что чёрным оборотням хана – мы были в самом хвосте. А это означало, что нас опять не примут в стаю. Поэтому, когда толпа поредела и остались два каких-то здоровенных оборотня-стероида, как я их назвал, я просто вышел из укрытия с поджатым хвостом – типа я сдался – а они оба кинулись на меня и один другого просто придушил своей тушей, навалившись сверху. Потому что каждый хотел заполучить меня как трофей. Вся суть в том, что старейшины – это очень старые оборотни, когда остаются только два волчонка на поляне, оценивают уже просто количество павших от их лап. Ну, и его двадцать против моего нуля решили вопрос окончательно.

– Он просто трус.

– Иногда лучше быть живым трусом, чем мёртвым храбрецом. Бобби продавили затылок в тот день, и он потерял сознание. Ты не представляешь, как больно было смотреть на его брата, Робби. Мне даже кажется, он тоже испытывал эту боль. К счастью, у волков все раны затягиваются быстро.

– А в чём суть этого поединка?

– Тебя определяют в одну из волчьих каст. У каждой касты своя роль и свой процент близости к вожаку. Альфачи – это почти что его свита, как у вас это называется. Они могут в один момент встать на его место после смерти или после честной дуэли. Есть ещё беты, дельты, гаммы и омеги.

– А ты кто?

– Судя по тому, что я не изгнан в восточную часть леса и не умер, а учусь с вами, я всё-таки не омега. Я гамма. По результатам жертв, павших от моих когтей: их не было.

– А Эндрю?

– Он был близок… Да не смущайся ты так! Был близок к тому, чтобы отправиться восвояси вместе с остальными омегами, но у оборотней есть одно интересное правило, которое им пришлось выполнить в нашем случае. Эндрю родственник альфа-волчицы. И по её желанию вступиться за брата он может остаться в стае.

– Да, и поэтому я как бы омега, но как бы в стае, – закончил Эндрю.

– Простите, что спрашиваю, но кто ваш вожак?

Братья-оборотни обменялись одинаковыми улыбками и переглянулись.

– Как кто? Очевидно же, что Вильгельм Третий.

– Вау. Ну да, он крутой, – Лулу вспомнила их случайную встречу в Безмолвном Лесу прошлой осенью, когда девочка искала себе материал для пера. «Тогда он попытался уберечь меня от встречи с сиренами».

– А ваша стая не враждует с другими оборотнями?

– Ещё как враждует. Наша территория – западный край Безмолвного Леса. Всего лишь край! Можешь представить, сколько ещё территорий, принадлежащих не нам? Бесконечное множество, – Майк широко развёл руки в стороны, показывая количество, после чего откинулся на спинку дивана. – Если мы переступаем границы, волчары из другой стаи вправе объявить нам войну. Ну и ещё, конечно же, есть непризнанные омеги, по большей части чёрные оборотни. У них нет своей территории, они живут без стаи, прячась от других. Если такого найдёт стая, приближённые вожака перекусывают ему горло.

– Звучит жутко.

– Ты просто не видела настоящих оборотней, – усмехнулся Эндрю.

– Ну, если ты о себе, то тогда да.

– Я о тебе. Ты же не настоящий.

– Заткнись, – Майк огрызнулся, и прямо на глазах у него стали расти клыки и когти.

«Ой, мамочки, похоже он очень зол»,

Мальчик схватил подушку и швырнул в брата. Эндрю увернулся в бок и выскользнул за дверь, помахав из коридора рукой, осторожно показывая фигу в надежде, что заметит только Майк.

– О чём он?

– Он считает, что я ненастоящий оборотень. Что ж в таком случае мы все такие, ведь наш отец – волшебник.

Глава III

– С днём рождения, жопа! – с этой фразой Лулу встретила новый день. Прямо перед ней с верхнего яруса кровати свесилась половина Майка с лицом, растянутым в не очень приятную улыбочку пакостника.

«Ох, я надеялась, что это сон, и меня всё-таки отселили. Но нет, мне предстоит жить с Майком в одной комнате целый грёбанный год».

Лулу нахмурилась и вдруг озадачилась. «Что он сказал? День рождения?»

– Откуда ты…

– Досье. Залез в архив. Это было в прошлом году. Я проник туда больше с целью вырвать пару страниц из своего, чтобы не так быстро исключили. Но в итоге мой интерес пал и на пару ваших книжек. И досье преподавателей, разумеется.

– Фу, какой ужасный поступок.

Лулу не придумала ничего лучше, как кинуть в одноклассника мягкой игрушкой – крольчонком, который лежал у её изголовья. Реакция оборотня позволила ему поймать зайчика прямо на лету.

– Спишь с игрушками? Пф-ф-ф, – Майка пробрало на «ха-ха».

Ундину обуял ужас.

– А ну отдай! – Лулу вскочила с кровати и кинулась к Майку, который сидел на втором ярусе. Девочка чуть-чуть не доставала до него рукой.

– Ты сама в меня его бросила!

Майк опять скорчил хитрую гримасу, подбросил зайчика в воздух пару раз и сказал:

– А что если вся школа узнает о том, что третьеклассница спит с мягкой игрушкой?

– Ты не сделаешь этого. Не посмеешь!

– О-о-о, ещё как посмею, – Майк выглядел почти по-злодейски, когда так говорил.

«Без магии тут не обойтись». Девочка выставила руку вперёд ладонью кверху и слегка согнула пальцы к себе, будто в манящем жесте.

– Ortum, – сказала она уверенно. Однако игрушка продолжала находиться в лапах у оборотня. – Ortum! – уже с отчаянием в голосе произнесла она. Майк расхохотался.

– Колдуй сколько хочешь – у тебя ничего не выйдет.

– Почему?

– Я слишком далеко нахожусь. И ещё к тому же применяю физическую силу, большую по коэффициенту, чем твоя магия. Это физика, детка.

«Чёрт, какая же я дура». Она прислонилась лбом к упору под матрас верхнего спального места и, закрыв глаза, постаралась восстановить дыхание.

– Э-э-эй, ну-ка хватит тут опять своими волосами всё подсвечивать.

Лулу открыла глаза: её волосы зависали в паре сантиметров от её ушей так, что она сама их видела краем глаза, и светились нежно-лиловым.

– Софи тоже спит с игрушками, – тихо произнесла девочка и протянула руку. В ту же секунду она почувствовала ладонью плюшевое тельце крольчонка и улыбнулась.

– Зачем ты о ней напоминаешь? – Майк насупился, и вся его былая игривость исчезла.

Лулу посадила игрушку на свою постель и забралась к Майку наверх. Он не возражал.

– Но ты ведь не станешь отрицать того, что несмотря на это, она взрослее нас с тобой?

– Я не знаю. Не хочу вообще об этом. Я хочу забыть о ней.

Майк слез с кровати и стал смотреть в потолок, сжав кулаки. Со стороны это выглядело комично, и Лулу расхохоталась.

– Что смешного?

– Забавно, когда маленькие мальчики пытаются выглядеть взрослее. Какие вообще чувства могут быть в тринадцать лет и раньше?

– И это ты мне говоришь? – в серых глазах Майка блеснула игривая искорка.

– Да, я. Лето было до-о-олгим, – ундина принялась болтать ногами.

– И ты хочешь сказать, что уже забыла Великого и Ужасного Ка-Ка, и когда увидишь его, в твоём сердце ничего не ёкнет?

«А вот тут ты прав, Майк, я не знаю». Лулу улыбнулась.

– Не-а.

– Врёшь, – Майк подошёл ближе и заглянул ей в глаза, словно выискивая там ответ, и тихо сказал: – По человекоподобному всегда сильно заметно, когда чувства настоящие, а когда наигранные.

Лулу почувствовала, как заливается румянцем.

– А ты говорил, незаметно…

Майк прикусил нижнюю губу.

– Незаметно для тех, кто не привык выискивать ответ на вопросы в лицах, для тех, кто не читает эмоции по мимике и невербальным жестам. Оборотни могут общаться без слов. Магам же нужна вся эта бормотология, что уж говорить о людях. – Он отстранился от девочки и пошёл к выходу. – Слезай с моей кровати и одевайся – я выйду.

Лулу встала и потянулась к джинсам, висящим на стуле, и вдруг окликнула Майка:

– Кстати, спасибо, что поздравил.

– Не за что. Ещё подарок будет, – сказал он и вышел за дверь.

 ***

Коридоры стали уже не такими пустынными, какими были вчера, но ученики всё ещё прятались по своим комнатам.

Ривер Гемкаттер с любопытством осматривалась вокруг: ей было всё в новинку. Она шастала по кабинетам, которые были не заперты, бегала по коридорам и иногда даже заглядывала в приоткрытые двери комнат. Её собственная спальня располагалась на втором этаже, и соседкой её была ужасная злючка с третьего курса. Она была ведьмой, которая одевалась исключительно в зелёные оттенки, отчего становилась похожей на кикимору или жабу. А их-то уж Ривер насмотрелась за свои тридцать четыре года жизни в лесу.

Свою новую знакомую гном нигде не видела, а посему решила прогуляться во дворе. Выйдя на улицу, она направилась прямиком к фонтану, ибо «бегущая из камня вода» несказанно удивила горную жительницу. Девушка протянула руки под струи, чтобы убедиться, что они материальны, и её пальцы обожгла настоящая ключевая вода. «Как из нашей горной речки».

Вдруг Ривер услышала чудесную мелодию, будто кто-то дёргал за струны цитры – их гномьего инструмента. Девушка обошла фонтан по кругу и увидела, как на бортике чаши сидит какой-то длинноволосый юноша и действительно бренчит на странной цитре, закрыв глаза. Ривер послушала немного его исполнение, а по окончании слегка похлопала. Вот тут он обратил на неё внимание и, казалось, слегка смутился.

– Не знал, что кто-то слушает.

– Это было, как говорит наш народ, «шамаар».

– Э-эм-м, а что это означает?

Ривер замялась немножко, а затем выдала:

– Не знаю аналога на всеобщем языке этому слову. Наверное, самое близкое будет «хорошо».

Парень приветливо улыбнулся, убрал прядь русых волос за ухо, почесал свою густую бороду и спросил:

– А что же у вас за народ такой?

– Горные гномы, – с гордостью произнесла она. – Наш клан – Гемкаттеры, потому что…

– Вы добываете и обрабатываете алмазы, – догадался парень и почему-то звонко рассмеялся. – Остроумно, мой папа бы одобрил.

– И не только алмазы, а вообще все камни. – Ривер сунула руку в карман своей жилетки извлекла несколько небольших рубинов, изумрудов и топаз.

Бородач присвистнул и вдруг сказал:

– Папа бы точно одобрил. Он у меня ювелир.

– Кто такой ювелир?

– Это мастер, изготавливающий украшения из драгоценных камней. Могу показать тебе как-нибудь, если придёшь в его магазин в Андеадлинге.

– Да, было бы интересно взглянуть, куда деваются камни, которые мы добываем.

Вдруг Ривер заметила, как со стороны школы к ним направлялась изящно выточенная, как по силуэту куклы Барби, фигура Корнелии. Она почти по-братски приобняла Ривер за плечи, для чего ей пришлось даже согнуться почти в два раза. А затем своими силиконовыми губками чмокнула гнома в щёку, оставив на ней липкий след красной помады.

– Дорогая моя, как насчёт того, чтобы типа сегодня вечерком поехать со мной в клуб «Дикие розы» на концерт Игнасио Кабреры? У меня есть два пригласительных, но моя сестра отказалась меня сопроводить.

– Ты хочешь позвать меня?

Джексон открыл рот, затем закрыл и издал лёгкий свист. Корнелия вдруг заметила его и поморщилась, будто увидела бомжа.

– Ну, как бы да, а чо? Ну, типа, мы же подруги вроде. Чо смешного? – спросила она у Джексона.

– Мне интересно, сколько ты заучивала такую длинную для тебя фразу?

Корнелия замахнулась на него розовым клатчем, чуть не задев Ривер локтем. Девушка укрылась своей верной киркой.

– Это тебя твой дружок Тони научил такие шутки шутить, фи!

– Да, Корнелия, я с удовольствием пойду с тобой на этот концерт, – поблагодарила Ривер.

– Только в таком виде нельзя. Пойдём обновлять гардероб!

Спустя несколько утомительных часов, когда Ривер была уже порядком измотана, наконец-то Корнелия подобрала гному отличный наряд: кремовое платье со вставкой из фиолетовых блёсток и такого же цвета туфли, которые фея купила на распродаже, но, по классике, ни разу не надела. Так же новая подружка поколдовала над причёской и макияжем для Ривер. Девушка облизнула фиолетовые губы. «Странно, в чём отличие от обычной земляной грязи?»

Во время всего процесса фея неустанно болтала.

– Это будет на космическом летающем острове. Ну ты поняла, да? Это типа остров и типа в космосе и типа летает, прям как ты.

Для Ривер, которая никогда не видела ни островов, ни космоса, а летать у неё получилось один раз на зонте по чистой случайности, всё это звучало как из рода фантастики.

– Это… надеюсь, тебе есть шестнадцать, поскольку там будут коктейльчики.

– Мне тридцать четыре.

Корнелия округлила глаза, опустила расчёску на колени и почти машинально положила ноготь указательного пальца на нижнюю губу по старой привычке.

– Тогда почему ты в школе?

– А почему ты в семнадцать лет на третьем курсе?

– Поняла, всё. – Корнелия снова взялась за расчёску и включила фен.

«Надо же, а до неё тоже можно достучаться».

***

Майк вложил в ладонь ундины что-то округлое, но в то же время шершавое. Глаза у неё были закрыты: оборотень попросил пока что не открывать.

– Что это?

– Для пополнения твоей коллекции. Ну, можешь смотреть.

В правой руке у Лулу лежал округлый камушек глубокого синего цвета, по размеру похожий на тот, который она нашла на дне морском прошлой осенью. Он слегка поблескивал на солнце, хоть и не переливался, как александрит.

– Какая красота! – восхищённо пробормотала девочка.

– Нравится? Я у господина Босонога спросил, он сказал, что это танзанит. Я просто подумал… Ну, ты в прошлом году камень этот нашла фиолетовый. И я подумал… Может, тебе этот тоже понравится.

– Да, мне очень нравится. Спасибо большое! Где ты его достал?

Майк слегка помрачнел.

– Нашёл. Не скажу, где и как. Но это не воровство и ничего криминального.

Лулу накрыла камушек кончиками пальцев левой руки и вдруг опустилась во мрак.

***

Вновь знакомый шелест колосьев на ветру посреди бескрайнего поля, обагренного кроваво-алым закатом. Лулу провела ладонями по колосковым чешуйкам и распахнула глаза как можно шире. Утробный глас Великого Скоганде донёсся откуда-то позади неё. Но обернувшись, девочка поняла, что этот голос повсюду.

– Друг лучший подарит то,

Что было судьбой предназначено.

Второй кристалл – глубокий синий

Откроет тайны-невидимки.

Он истину познать поможет

Коль к месту ты его приложишь.

На этот раз Лулу не была удивлена происходящему, а восприняла это как должное. Она задала себе лишь один вопрос: «Второй кристалл найден. Но какой следующий? И для чего это нужно?»

И уже возвращаясь к реальности, будучи засасываемой воронкой из пшеницы куда-то в пропасть под ногами, она услышала насмешливую интонацию пугала:

– Всему своё время!

***

Она очнулась от того, как звонкий шлепок её же собственной руки коснулся её щеки.

– Зачем ты себя бьёшь? – писклявым видоизменённым голосом спросил Майк. Прямо перед носом от держал телефон, включив фронтальную камеру, и записывал, как ему казалось, очень забавное видео. Лулу практически отпрыгнула вбок, слегка задев оборотня так, что тот выронил мобильник. И честно говоря, девочка была в ярости.

– Какого чёрта ты творишь?!

– А ты? Чё, надо в обморок сразу шмякаться? Как будто никто камней не дарил.

Лулу огляделась по сторонам. И хотя коридор был пустой, под потолком висела камера, которая наверняка транслировала всё происходящее прямо в кабинет месье Лавуа, а то и куда подальше. И Лулу не могла ручаться за то, что не стояла где-нибудь прослушка. Ундина осторожно дёрнула одноклассника за руку, заставив его таким образом чуть-чуть опустить голову ниже и прошептала как можно тише прямо на ухо:

– Это не простой камень. Но я не могу об этом говорить здесь.

Майк всё понял и активно закивал головой.

– Прогуляемся?

***

Тем временем Корнелия и Ривер прилетели в Бенефицикс. Личный пилот феи домчал девушек с комфортом за считанные минуты и высадил прямо перед клубом. Первое, что сделала Ривер по прибытии – это шмякнулась на брусчатку: так сильно её укачало. «Да уж, это не в шахту на вагонетке спускаться по рельсам».

Корнелия же либо не заметила этого, либо не придала этому никакого значения, словно всё шло, как по маслу. По правде говоря, фея явно была озабочена сейчас чем-то другим, чем обращать внимания на неуклюжую гномиху. Она выискивала глазами кого-то из толпы перед клубом, но пока попытки были тщетны.

Наконец девушки зашли внутрь здания. Свет и музыка ударили по глазам и ушам. Внутри всё было розово-зелёных оттенков. «Теперь понятно, почему Корнелии так нравится это место». Саму же Ривер слегка передёрнуло от увиденного внутри. Куча незнакомых ей человекоподобных существ неизвестных рас асинхронно двигали телами на мерцающем танцполе так, что рябило в глазах. Перед танцполом возвышалась пока что пустующая сцена.

При появлении Корнелии на пороге клуба из толпы выделилась пара девушек и, не прекращая танцевать, подплыли к ним с Ривер.

– Привет, Тесс. Привет, Сунь Ян, – послышались чмокания губами, а затем обхватывания тел друг друга.

«Ох, неужели они сейчас будут бороться?»

Но нет, бороться никто не собирался, девушки просто совершили сей странный ритуал и мило защебетали обо всём на свете. Ривер почувствовала себя немного неловко и совсем не к месту, будто она была лишняя. И, кажется, Корнелия заметила состояние своей новой подружки.

– Девочки, давайте по коктейльчику, а?

Тут вдруг обе подружки Корнелии наконец заметили Ривер.

– Иу, у тебя что, есть ещё она младшая сестра, да?

– Нет, ну ты чё, фи. Это же просто гном.

«Просто гном?!» Ривер была вне себя от ярости, и хотела было уже воспользоваться киркой, но тут с досадой вспомнила, что оставила её в космолёте «ради приличия» и сохранности репутации её новой подружки.

– Ну, всмыслях не просто гном, а моя подруга, но она типа гном. Ну, раса такая.

– Иу-у-у, – почти хором ответили девочки.

– Как ты докатилась до дружбы с гномами?

– Она рич-бич, дева-ачки.

– Иу-у-у.

«Наверное, это какое-то кодовое слово. Пожалуй, не буду лезть не в своё дело».

Но лезть всё-таки немного пришлось, потому что Корнелия потащила упирающуюся Ривер прямо к барной стойке, за которой стоял сатир с ослепительнейшей улыбкой, от которой глаза заболели даже больше, чем от розово-зелёной светомузыки.

– Что желают такие красотки?

Ривер положила нос на стойку, чтобы хоть что-то увидеть.

– А специально для вас, у нас есть новинка – барный стул!

Тут Ривер заметила табурет на длинных ножках, возвышавшийся неподалёку и нехило смутилась. «Наверное, все сейчас подумали, что я дикая. У нас есть табуреты, конечно, но не такие. Они крепкие, надёжные, о пяти ногах».

Она напрягла все свои мускулы на руках и не без труда вскарабкалась на огромную «табуретку». Корнелия лишь лукавой улыбкой сопроводила своё действие, чему Ривер была безмерно благодарна.

– Мне, пожалуйста, мартини, значит, с этим… как его?

– Гренадином?

– Сам ты гренадин!

– Но ведь гренадин – это густой фруктовый сироп, получаемый из граната.

– Правда-а? – Корнелия опять потянула пальцы к губам. – Ну, я даже не знаю, – она начала хихикать, и бармен не сдержал улыбки.

– А хотите коктейль за счёт заведения? – он наклонился и подмигнул фее, которая продолжала смеяться на высоких нотах.

– Да, пожалуй, не откажусь.

Бармен зарычал сквозь зубы и потянулся за бутылкой мартини в шкафу у него за спиной, но Корнелия в ответ начала обмахиваться рукой и расстегнула две верхних пуговки своего розового кардигана. Бармен в свою очередь не сдержал похотливого взгляда и начал активно смешивать мартини с гренадином, попутно зубами вставляя в напиток пластиковый зонтик с приколотым к нему кусочком апельсина.

«Фу, как наш Ронгрим Пьяный Кулак прямо. Только не пьяный, а ведёт себя…»

Ривер вновь содрогнулась всем телом, вспоминая одного не очень приятного гнома из их общины.

– А что будет твоя подружка? – спросил сатир.

– Молоко.

– В смысле молоко? – Корнелия уставилась на неё огромными зелёными глазами. – Здесь не пьют молоко.

– А я пью.

– Она будет мохито.

– Детский?

– Ей тридцать четыре.

Бармен поднял кустистые брови, а затем от глаз побежали лучики морщинок: он придумал очень смешную шутку, которая ему самому дико понравилась:

– Что-то не помогло тебе молоко хоть немного вырасти.

Ривер мысленно уже прокляла всё, что могла, за то, что согласилась поехать с Корнелией в этот клуб. «Может, хоть музыка будет немного поприятнее?»

Она отпила глоток прозрачного напитка, напичканного зелёной мятой и льдом и отметила, что на вкус это весьма недурно. «Даже получше самогонки будет».

И тут, как и следовало этого ожидать, погас общий свет, зато загорелись прожектора над сценой. Откуда-то сбоку из-за звуковой колонки вышел темнокожий юноша в кожаном костюме. Ривер поняла, что это тот самый Игнасио Кабрера. Он встал перед микрофоном и замер примерно на минуту. Затем медленно поднял голову и посмотрел на толпу собравшихся, окинув всех ослепительной улыбкой (не менее ослепительной, чем у бармена-сатира). Все присутствующие девушки с замиранием сердца и дыхания сгрудились у сцены и неотрывно смотрели ему в рот. Медленно-медленно певец поднял руки над головой, показав кистями знак мира, и бархатным голосом прорычал в микрофон:

– Buenos noches, amigos⁵.

И толпа просто взревела. Одновременно с этим где-то за кулисами ударили испанские гитары, наложенные поверх незамысловатого бита. Певец пригладил волосы, а затем лунной походкой отошёл на другой край сцены, после чего тройным сальто вернулся назад к микрофону.

Ривер посмотрела на Корнелию. Та, положив палец на губы, сидела приоткрыв рот, и, не моргая, следила за каждым движением исполнителя. Гном пожала плечами и отпила ещё немного «заморской самогонки». Парень на сцене её ничем не зацепил. «Таких, как он, ходят тут половина этого города. Вот таких, как наш Ронгрим здесь вряд ли встретишь».

Полурыком Игнасио вколачивал в микрофон своими губами какие-то незнакомые Ривер слова под неустанный ритм гитар, от звона которых уже начинали побаливать ушки.

«Что это за язык? Немного похоже на гоблинское наречие».

Непонятно, из какого места певец вытащил алую розу и кинул в толпу. Ривер с удивлением наблюдала, как стоящие ближе всего к сцене девушки готовы были разорвать друг друга за этот несчастный цветок. «Как будто из золота».

«Самогонка» тем временем кончилась, а в клубе становилось жарковато. Ривер почесала шею под высоким воротом платья.

Видимо, в помещении действительно стало жарко, потому что Игнасио в перерыве между своим речитативом (запыхался, наверное, бедненький) медленно расстегнул молнию на своей кожанке, а затем и вовсе снял её с себя и бросил в толпу так же, как и розу.

«Что такого в этих предметах, что он кидает?»

Ривер не заметила, как ноги сами потащили её на танцпол.

– Кажется, твоя подружка пошла танцевать, – заметила Сунь Ян.

– Где? – Корнелия словно опомнилась, увидев Ривер, продирающуюся сквозь ряд разгорячённых тел на танцпол. – О, нет!

Фея вскочила со стула и бросилась догонять Ривер, попутно пытаясь изобразить танец.

А Ривер вдруг стало безумно весело. Настолько, что ей захотелось потрясти своими косточками.

«Эх, гуляй братва!»

Она слегка подскочила, после чего присела на корточки и начала попеременно перескакивать с одной ноги на другую, вытягивая свободную конечность.

«Какая безвкусица. Присядка!»

Корнелия, как и большинство фей, прекрасно разбиралась в танцах, и сейчас ей впервые за этот вечер стало стыдно за Ривер.

«Ты же даже не умеешь танцевать».

Тут туфли на каблуках, которые нацепила гном, дали о себе знать, и правая нога заскользила чуть-чуть левее, чем нужно. Ривер не удержалась и потеряла равновесие. Именно в этот момент её практически за шкирку подняла в воздух Корнелия.

– Ты меня позоришь! – прошипела она на ухо. – Танец – явно не твоя сильная сторона.

Раскрасневшаяся девушка виновато смотрела на фею из-под слегка растрепавшихся каштановых локонов. Корнелия закатила глаза и глубоко вздохнула. Гном умудрилась смять часовую укладку за пару секунд.

Тут вдруг яркий свет ослепил обеих девушек, отчего фея интуитивно поставила гнома на пол. Софиты били прямо в глаза. Ривер только сейчас заметила, что музыка прекратилась.

Игнасио придерживал стойку с микрофоном одной рукой, а указательным пальцем другой указывал не на кого-нибудь, а на них. Люди вокруг разошлись в стороны.

– Ви, пр-рекр-расний девушки! – сказал он на ломанном всеобщем языке. – Как називается ваш танец?

– «Вытащи дуру-подругу с танцпола», – процедила сквозь зубы Корнелия, а вслух сказала: – Пока ещё нет названия, хи-хи, – и намотала прядь блондинистых волос на палец.

Игнасио звучно расхохотался, обнажая белые зубы, отчего девушки вокруг снова начали ронять слюни.

– Что ж, я вась пр-риглашаю на этьу сцену, чтобы, – он сделал многозначительную паузу, – показали мне, как ви отпадно двигаетес.

Корнелия засмущалась, а Ривер не понимала, что происходит, пока Корнелия не подняла её опять за шкирку, как маленького котёнка, и не поволокла на сцену. Зрители снизу зааплодировали.

Игнасио размеренно захлопал в ладоши сам, устанавливая нужный ритм. Из-за кулис снова послышался бой на гитаре. Ривер растянула рот в довольной улыбке и снова начала свою «присядку». Корнелия стукнула себя по лбу, но, чтобы не отставать от Ривер, начала уверенно танцевать румбу.

Кажется, певца это зацепило, так как он, вскинув густые брови куда повыше на лоб и закусив губу, во всю наблюдал за движениями тела Корнелии. Для Ривер это не осталось незамеченным. «Почему на неё все так смотрят? Что бармен, что этот…»

Задумавшись об этой проблеме, гном потеряла первоначальный ритм и, оступившись, растянулась на полу. Толпа недоумённо начала перешёптываться. «Тут так не принято! Надо срочно что-то придумать. У меня получилось один раз, значит, получится и ещё».

Сосредоточившись на потолке, Ривер сжала свои кулачки как можно сильнее, одновременно расслабив всё тело и представив, что она легче пуха. Сработало – девушка висела в метре от земли и по своему желанию могла переместиться в воздухе, куда захотела бы.

Все вокруг заахали и заохали в удивлении, тыча пальцами вверх, смотрели на Ривер. Даже Игнасио перестал пялиться на Корнелию и повернул голову в сторону гнома, разинув рот. Корнелия и сама перестала танцевать, а следила за Ривер. В её взгляде прочитывалась зависть? Восхищение? Этого мы никогда не узнаем. Она снова положила указательный палец на краешек губ.

Ривер осторожно поплыла спиной вперёд, пытаясь повторить танцевальные движения испанского певца в воздухе. Игнасио зааплодировал, и другие последовали его примеру.

Вконец гному надоело летать, и она опустилась вниз почти у самого выхода из клуба. К тому моменту посетители уже потихоньку утратили интерес к ней и дрыгались под клубняк на мерцающем танцполе.

Корнелия слезла со сцены, распинаясь в благодарностях к Игнасио за то, что подарил ей минуту славы, подняв со дна разума весь свой словарный запас из синонимов к «спасибо». И тут фея заметила с краю танцпола кое-кого, и лицо её стало буквально пунцовым от наполняющей ярости. Цокая каблучками, она горделиво подошла к Брайану Хэндсому, заставила его развернуться к себе, потрогав за плечо, а затем влепила ему увесистую пощёчину.

– Подлец!

Молодой человек с непониманием в глазах приложил ладонь к наливающейся багрянцем левой щеке.

– Простите, мы знакомы?

Корнелия усмехнулась и встала в позу «руки-в-боки».

– Нет, вы посмотрите на него! Год назад затащил меня в Безмолвный лес и бросил меня там одну, ващета, а теперь видите ли делает вид, что типа совершенно меня не знает. Вот наглость, иу-у!

Брайан всё так же с недоумением на лице стоял перед Корнелией и потирал место удара. Какая-то девушка возле парня, ухватилась за его плечо, буквально повиснув на нём и посмотрела на фею исподлобья.

– Это мой парень, и он вас не знает. Уходите!

– Не может быть, чтобы он меня не знал! Мы встречались целых две недели год назад.

– Я даже не знаю, где этот ваш Безмовный Лес, – попытался оправдаться актёр.

– В Андеадлинге.

– Но… я ведь даже никогда не был там просто так. Только на съёмках. Как же мы могли тогда встречаться?

Кокетка-спутница Хэндсома победно глядела на Корнелию чуть ли не сверху вниз. Весь её вид только говорил о том, чтобы фея поскорее убиралась. Девушка смачно поцеловала своего бойфренда в идеально выбритую щёку, хотя тот и не обратил на это действие никакого внимания.

Корнелию же поразил ступор. Она запуталась в том, что знала сама, и в том, что утверждали ей эти люди. Она точно встречалась с Хэндсомом в прошлом году. Они точно познакомились в Андеадлинге, потому что он приезжал в школу спонсировать её в честь благотворительной акции. И они точно ходили на свидание в Безмолвный Лес.

– Я не… я не понимаю.

Тут вовремя подоспела Ривер и подхватила пошатнувшуюся было Корнелию под локоть.

– Уходим отсюда, – прошипела она фее, потянувшись к её уху.

Брайан почти что с безразличием смотрел на эту сцену. Впрочем, ему безразлично было всё происходящее вокруг.

Корнелия молча, видимо, ещё не до конца оправившись от этого потрясения, позволила Ривер вывести её из клуба. Оказавшись на улице, девушка прислонилась к стенке и потёрла лоб рукой, хотя ей это было несвойственно.

«Наверное, она так думает, – решила Ривер. – Не стоит её отвлекать».

Но прошло уже, однако, минут десять, а Корнелия не предпринимала никаких действий и не выдавала никаких идей. Она просто стояла столбиком у розово-зелёной стены клуба, почти сливаясь с ней в темноте.

– Может, закажем такси?

– А? – фея подняла на гнома пустой взгляд.

– Такси-и. Или как оно называется для перемещения в космосе?

– Таксолёт. Вроде бы. – Корнелия продолжила потирать лоб рукой. – Ну, не могло же мне это присниться, в конце концов…

– О чём ты?

– О моём романе.

– Ты писала книгу? – удивилась Ривер.

– Какую книгу?

– Роман.

– Да нет же, любовный роман с Брайаном Хэндсомом. Мы встречались. Только он утверждает, что ничего не было.

«А, так вот как это у них называется. Ну, ладно».

– Надо будет поговорить с сестрой. Она специалист во всякой мистической фигне.

Глава IV

Мама мы-ла ра-му. У Шу-ры ша… Нет, не так! Сначала. Ма-ма мы-ы-ы… А это что за буква, подождите? Сначала. Мама мы…мы-мы-мы…

Лирри с глубоким вздохом закрыла потрёпанный советский букварь. Ничего у неё не выходит. Зачем вообще нужно учиться читать?

В большую комнату постучался и тихо проскользнул её папа. Он любит её, конечно. Но постоянно заставляет делать разные не сильно приятные вещи, которые не заставляли делать Хабиту и Ипокатастина. Например, расчёсывать ветки-волосы по утрам или следить за осанкой (прямотой ствола). Или вот, читать эту ужасную книгу. Самое неприятное – это узнавать, что книги делаются из сородичей тех, кто тебя воспитывал первый год твоей жизни.

А ещё папа постоянно делал замечания по поводу её речи. Но Лирри было очень сложно привыкнуть к тому, что она всё-таки не растение.

– Получается? – Гармен присел на бежевый мягкий диван рядом с дочерью и приобнял за плечо.

– Нет, – покачала головой та. – Зачем это вообще нужно?

– Чтобы пойти в школу. Ты же хочешь учиться, узнавать об этом мире всё-всё-всё? При нашей первой встрече ты так и сказала.

«Если для этого нужно уметь читать и причёсываться, то лучше я возьму свои слова назад».

– Лирри, мы: я и бабушка, желаем тебе только добра.

– Почему Лулу не живёт с нами?

– Мало места и до её школы довольно далеко добираться. Несколько часов на космолёте. Это жутко неудобно. А так она живёт прямо в школе.

– Я думала раньше, что это из-за того, что у вас маленькое жильё. Зачем вы вообще запираете себя в этих бетонных коробках, напичканных пылью и мусором?

Гармену, который когда-то был сифом и жил на окраине леса, было сложно ответить на этот вопрос. Он почесал затылок и сказал первое, до чего смог додуматься:

– Вероятнее всего это опять-таки из-за удобства. У многих людей тут работа, родственники, увлечения. И если бы все жили в лесах, то леса давно бы закончились. Ты знаешь, сколько людей на одной только Земле? Семь с половиной миллиардов. А есть ещё волшебные существа, такие как мы с тобой. Невозможно всем жить в одинаковых условиях на одной планете, просто потому что этих условий не существует. Но человекоподобные приспособили непригодные места для себя. Эти квартиры помогают всем нам выживать. В твоём мире разве нет домов?

– Нам это не нужно, – Лирри пожала плечами. Нам нечего скрывать, мы все одинаковые. – И шёпотом добавила: – Иногда я жалею, что оказалась чужой для того мира. – Девочка готова была расплакаться: она почувствовала, как свербит в носу.

– Ну-ну, малыш, не плачь, – Гармен погладил дочку по голове. – Если устала, можем сходить погулять во двор.

– Мы там уже сто раз бывали. Не верю я, что в вашем огромном мире нет ничего другого, на что можно посмотреть.

– Ну пойдём в соседний двор тогда. Там есть тарзанка.

– Ты не понимаешь.

Лирри встала и ушла в маленькую комнату, запершись изнутри на щеколду.

Гармен видел, что Лирри развивается очень быстро физически для обычного ребёнка. И сейчас она будто вступила в возраст раннего пубертата. «Интересно, это проявление вампиризма или генов дракона?»

«Может, при наличии полной семьи у неё отпали бы все сомнения в том, кем она является?»

Гармен, признаться, скучал по Квокхорис и никак не мог смириться с тем, что она ушла из его жизни и превратилась в некое подобие миража.

«Это надо просто переждать. Это всего лишь очередной пройденный этап в моей жизни».

В тот же миг он вновь подумал о своей дочери. Её воспитатели – мирологи, не стоит это забывать.

Мужчина постучался в комнату. Ответа не последовало, поэтому он вошёл внутрь. Лирри лежала на большой двухместной кровати на спине, сложив руки на груди, с закрытыми глазами.

– Э-э-эм, хочешь сходить в музей?

Реакция поступила незамедлительно. Лирри поднялась на локтях и с воодушевлением посмотрела на отца.

– Я не знаю, что это.

– Ну, музеи бывают разные: научные, исторические, краеведческие. Там можно увидеть много нового и даже частично заглянуть в прошлое.

– Я всё ещё не понимаю, что это, но звучит интересно. Пошли!

Гармен решил, что лучшим выбором будет что-то классическое, поэтому они направились прямиком в Третьяковскую галерею. Притом добирались они исключительно на метро, что также для Лирри было в новинку. Хотя девочка и не особенно оценила столпотворение людей и грохот поездов, но это тоже считается за опыт как-никак.

Они ходили по разным залам, двигаясь от эпохи к эпохе, от художника к художнику. Сперва их сопровождала экскурсовод, но затем она отошла по своим делам по истечении времени её оплаты труда и оставила Гармена с дочкой наедине с прекрасным. Народу не было, и они стояли в полной тишине.

У Лирри от восхищения перебивалось дыхание. Казалось бы, это всего лишь картины, которые кто-то нарисовал очень давно, но где-то внутри неё рождались смешанные чувства. Она смотрела на лица героев и словно переживала все их эмоции. «Надо же так ярко передать настроение. Чтобы зритель всё понял».

– А вот это Суриков, «Боярыня Морозова». Любимая картина моей дражайшей сестрицы, к слову.

– Мамы Лулу?

Гармен кивнул, и они замолчали.

– Почему… почему эти люди вокруг такие грустные?

– Это исторический момент. Эту женщину увозят на смерть за то, что она принадлежала к так называемой «старой вере». Её везут в Боровск, где её кинут в глубокую яму и заморят голодом.

«Вера – это должно быть что-то ужасное. Никогда не буду ни в кого верить».

Девочка окинула взглядом ещё пару работ знаменитого художника. Её выбор пал на ещё две картины: «Иллюминация Московского Кремля» и «Зима в Москве».

– Москва – это то место, где мы сейчас находимся?

Гармен утвердительно хмыкнул.

– Значит вот это всё мы сможем посмотреть вживую?

– Да, милая. Только для второго образа нужно всё-таки дождаться зимы.

– Я не знаю, что такое зима. Я вообще так мало знаю.

– Жизнь достаточно длинна, чтобы познакомиться со многими интересными явлениями. Пойдём в другой зал.

Здесь были работы «Васнецова», которые Лирри приглянулись несколько больше. Они были живые и красочные, хоть и изображали, как она потом узнала, нереальных героев.

– Вот это «Алёнушка».

– Она красивая. Но почему-то тоже грустная.

– А, ну ты пока не читала сказку, и не знаешь, какое горе её постигло.

– Какое?

– Вот научишься читать – узнаешь.

На долю секунды Лирри и вправду захотелось освоить этот навык. Хотя бы для того, чтобы узнать, что же случилось с Алёнушкой.

«Три царевны подземного царства» девочке тоже понравились.

«Вот это наряды. И все сияют».

Гармен взглянул на часы и почесал девочке плечо, привлекая её внимание.

– Думаю, сейчас самое время идти смотреть огни Кремля, как раз вечереет. Но мы всегда сможем вернуться сюда в другой раз.

После выхода из музея у Лирри возникло странное желание взять краски и кисти и самой порисовать вот так вот просто от души. «Это не должно быть очень сложно, но должно быть прекрасно». Стоя близ «Охотного ряда» и наблюдая за снующими по мерцающей фонариками улице у Кремлёвской стены, Лирри думала об этом и о многих других вещах. Архитектура вокруг впечатляла её, равно как и ритм города, в котором она резко оказалась, но чего-то не хватало. «Может быть я и вправду найду себя в искусстве?»

Она поделилась этими мыслями с Гарменом. Тот лишь усмехнулся и сказал:

– Сперва ты научишься читать, а всё остальное – потом.

Глава V

Это было единственное солнечное первое сентября на памяти Лулу. Учащиеся ИШДОМС собрались во дворе на линейку в ожидании потрясающей и внушительной речи месье Лавуа. Он был одет по-парадному, пусть и его бабочка съехала на бок, а усы топорщились в разные стороны, как, впрочем, это было всегда. Призвав толпу угомониться, он начал торжественную часть с важного объявления в микрофон у трибуны:

– Д’гузья! По некото’гым техническим п’гичинам библиотека на пятом этаже зак’гыта. Но не в’гемя для паники! Вы всё так же сможете пользоваться учебной лите’гату’гой. Библиотека пе’геехала на т’гетий этаж в левое к’гыло. Был пе’гек’гыт так же и к’гуговой ко’гидо’г, ок’гужающий библиотеку с двух с половиной сто’гон для вашей безопасности. И вход туда ст’гого восп’гещён. Это касается всех! Отнеситесь к этому со всей се’гьёзностью и пониманием. За на’гушение этого п’гавила ученику г’гозит ст’гоги выгово’г с ве’гоятным последующим отст’ганением от учёбы.

По толпе пробежался шепоток удивления с одновременным возмущением.

– Да-да, вы не ослышались. Мы ста'гаемся следить за дисциплиной в нашем учебном заведении и не поте’гпим таких ‘гедкостных хамов, плюющих на п’гавила. Посещение те’г’гито’гии бывшей библиотеки может быть опасно для вашей жизни.

Лулу была готова поклясться, что знала, о чём сейчас думает Майк. Разумеется, о том, как бы проникнуть в библиотеку. Ей и самой было интересно, что же там такого страшного, что туда никому нельзя? Ну, сгорела и сгорела. Каждый день вон что-то горит. За лето могли бы уж починить.

– Так же будет п’гоизведены некото’гые изменения в п’геподавательском составе, о кото’гых вы узнаете несколько позднее.

«Хм, а вот это интересно. Может, уберут наконец Власту?»

Но её разочарованию не было предела, ведь Власта осталась на прежнем «посту». Она всё так же дёргалась и криво улыбалась, отчего её лицо приобретало ещё более зловещее выражение.

Некоторые ученики шутили, что Власта настолько дряхло выглядит, что дорога ей отсюда только одна – в могилу. Лулу никогда не смеялась от этих шуток: немногие знали истинное обличье учительницы.

По странному расписанию самого первого учебного дня им почему-то поставили урок заклинаний перед классным часом, так что Зельду Лулу пока что не увидела. В классе были всё те же девочки, следовательно, новеньких волшебников не прибавилось. За исключением Корнелии, разумеется. Странно было её видеть совсем не в окружении ровесников.

Власта встала из-за своего рабочего стола и подошла к доске. Выглядело это скорее так, будто она сделала сальто назад через спинку стула.

– Итак, дети. Хотя вы уже не дети, а девчата. – Тут Лулу готова была поклясться, что учительница пробурчала себе под нос что-то вроде «потаскухи». – Впрочем, пока вы учитесь здесь, вы должны забыть о вашей жизни за пределами школы. Все эти цветочки, конфетки, мальчики…

«Чего это она вдруг?»

– Поэтому сразу намечу план на этот год, – резко сменила тему Власта. – Мы будем изучать ритуалы, в которых используются всевозможные руны.

«Она опять перепрыгнула программу одного курса».

– У вас есть такой предмет как рунология?

Ответом ей была гробовая тишина семерых. Власта вывернула колени под тупым углом назад так, что кости у неё затрещали, а затем, фыркнув, сказала:

– Вот в те времена, когда я ещё сама училась, у нас был такой предмет как отдельная дисциплина. Кто знает, что такое руны?

Фелисити подняла руку вверх. Неудивительно.

Ведьмочка встала с места, как их заставляла всегда делать Власта при ответе, и лаконично ответила:

– Это род письменности.

– Почти, – Власта обнажила острые жёлтые зубы. – Это возникший за несколько веков до нашей эры древнегерманский алфавит. Первоначально они использовались для обозначения магических символов, но после стали использоваться и для обычной письменности. И так было до тех пор. Пока в XVII веке северные народы не решили сменить руны на более практичный латинский язык.

Учительница вдруг согнулась пополам. Оказалось, что она для чего-то полезла в ящик письменного стола, откуда вытащила небольшой красный мешочек из бархатной ткани. Власта развязала золотую верёвку, перетягивающую верх мешочка, а затем вытряхнула его содержимое на стол. Это были небольшие глиняные пластинки с округлыми краями, с нарисованными на одной из сторон палочками и закорючками.

– Подходите ближе, не стесняйтесь.

Девочки повскакали со своих мест и сгрудились у стола, с любопытством рассматривая руны.

– Я вам дам расшифровку рун, что каждая из них означает и для чего используется в магии. Вы можете разобраться с ними самостоятельно до конца урока. У вас как раз осталось тридцать две минуты. После того, как время выйдет, я всё уберу обратно в стол. А на следующем занятии каждая из вас будет отвечать мне руны на оценку. А я сейчас пойду выпью кофе – что-то я подустала.

«Ох, ну конечно, вот где подвох. Она никогда не бывает такой милой».

Лулу без особого энтузиазма вытащила из общей кучи руну, своим рисунком напоминающую латинскую букву «D». Бофара, стоящая рядом с ундиной, взяла в руки очень старый, почти что рассыпающийся листок бумаги и прочитала с него, слегка напрягшись:

– Это руна Турисаз. Она придаёт владельцу защиту от нападения, защищает от негативных последствий магических сил.

– Интересная. А вот эта? – Соника показала фее руну, напоминающую искажённую букву «Z».

– Это Эйвас – символ дерева ясень. Руна трансформации, объединяющая жизнь и смерть, добро и зло.

– Как красиво сказано, – воскликнула Софи, хлопнув в ладоши. – А вот это что такое? – Она показала руну с нарисованной на ней вертикальной палочкой.

– Руна Иса – символ хладнокровности и неподвижности.

– Ха-ха-ха, – засмеялась Соника. – Это именно то, что тебе нужно, Софи. Хладнокровность не помешает.

– Она способна замораживать действия и останавливать процессы, – продолжила Бофара. – Она неспособна что-либо ликвидировать, а только «притормозить» процесс.

Девочки ещё немного покопались в рунах, как вдруг поняли, что Фелисити вообще не участвует в этом процессе.

– Ты не хочешь посмотреть? – спросила Бофара.

– Пф-ф-ф, там всего-то двадцать четыре символа. По книге выучу вечером.

– Ну как знаешь. Практика иногда лучше теории.

– А можно подумать, что вы сейчас практикой занимаетесь. Вы точно так же читаете с листка из книги, только руны у вас не нарисованные, а «живые».

– Девочки, не разжигайте конфликт. А то разожжёте что-то и покрупнее, – пошутила Соника.

Если бы Фелисити могла превращаться в кипящую кастрюлю, она непременно бы это сделала, так была похожа на этот объект. Но, к счастью или к сожалению, она не умела. А благодаря смуглой коже, нельзя было понять, что она покраснела до состояния варёного рака. Девочка сжала кулаки и с очень суровым видом покинула класс, не дожидаясь звонка.

– Зря ты так, Соника, – мказала ей Лулу. – Может, она ещё что-то сожжёт.

– Это уже не наша проблема, – пожала плечами подруга. – Не мы же её спровоцировали, а руны. А с них что взять?

***

Зельда раскуривала новую трубку. Она была выполнена из качественного дерева, покрытого глянцевым лаком сверху, извитой формы. И казалось, что даже дым из этой трубки выходит какой-то витиеватый.

– Все вы знаете, что у вас добавилось несколько новых предметов на третьем курсе: это нежить, естественнонаучные дисциплины и животноводство. Защита от Тёмных Сил переносится, по решению педагогического состава, на следующий курс. Да, Макдуф, – кивнула поднявшей руку ведьмочке учительница.

– Простите, госпожа Соверейн, а если я сама являюсь представителем Тёмных сил или по крайней мере хочу им являться?

– Вы знаете, Макдуф, – Зельда стряхнула пепел в керамическую плошку на кафедре, – иногда я задаюсь похожими вопросами, когда смотрю на ваш учебный план. Но будем считать, что вам так же необходима данная дисциплина, поскольку не вы одна являетесь тёмной ведьмой. А также не только волшебники могут быть тёмными, – Зельда остановила свой взгляд на Майке, который активно чесал за ухом. – Прекратите это, Читерн. Сие действие очень раздражает.

Оборотень растянул рот в хитрой улыбке, но всё же перестал чесаться.

– Нежить будут вести у вас каждый раз разные преподаватели, Животноводство – всеми вами любимая госпожа Катаурина Итхок. А преподаватель Естественнонаучных Дисциплин – новенький в нашем коллективе, он прибыл издалека, с другой планеты, и будет у вас вести так называемый «комплекс наук», то бишь такие предметы как география, физика, кусочек биологии. Кроме химии, разумеется. Это я никому не отдам.

Класс рассмеялся. Зельда и сама слегка улыбнулась, прикладывая трубку обратно к губам.

– Ещё одна новость: в вашем классе прибавление из троих учеников. Корнелия Прекрасная – девушка, которая по несчастливой случайности осталась на второй год. В очередной раз. Она является сестрой одной из ваших одноклассниц. Угадайте, какой.

Корнелия встала из-за парты и приветливо помахала пальчиками с длиннющими ногтями, покрытыми акриловым брусничного цвета лаком. Одета девушка была в розовое коктейльное платье, совершенно неподходящее для школы.

«Иногда я начинаю думать, что в моей старой школе директриса сделала правильно, введя униформу», – подумала Лулу.

– Всем приветик!

– Вы не мне машите, а классу, – кивнула Зельда.

– Ой, да, точно.

Корнелия развернулась, зацепившись капроновыми колготками за не слишком ровный край парты. Синтетический материал не преминул разойтись ровно по месту зацепки прямой линией вниз. Фея от стыда закрыла руками лицо и быстро опустилась обратно на своё место.

– Иногда я думаю о том, что школьные стулья – мальчики, – прошептал Майк слышавшим его соседям. – Всегда рвут колготки девочкам в любом возрасте.

– Господин Читерн, что вы там бормочете? Если вам так хочется что-то сказать – скажите это всему классу.

Майк отрицательно покачал головой, а Зельда удивлённо вскинула бровь. Видимо, она была готова к тому, что парень опять что-то выкинет.

Тут с первого ряда у окна поднялся юноша со светлыми волосами, настолько длинными, что спускались они почти до коленных чашечек. Одет он был тоже несколько странно, даже вернее сказать – старомодно: шорты и длинные гольфы, поверх которых были туфли с острыми носиками.

– Это Серус Тхерли:р.

«Так это мальчик! – подумала Лулу. – А выглядит, как…»

– Он эльф из южной части Безмолвного Леса.

«Как эльф, да».

Слегка гнусавым голосом, с небольшим акцентом он сказал:

– Моя семья решила, что мне пора учиться, но для академии дроу и эльфов я не подошёл по некоторым параметрам, поэтому я здесь, – юноша сел на место, перекинув роскошные волосы через плечо.

Лулу заметила, что кое-кто из одноклассников не отрываясь следит за каждым действием Серуса. «Ой-ой-ой, Фред кажется нашёл свой новый предмет воздыханий».

Где-то позади ундины послышался звук отодвигающегося тяжелого стула.

– Госпожа Кьяхлохе Зенгидзе, могу ли я вас попросить не царапать новый линолеум в этом кабинете?

– Простите, сударыня, – пробасили сзади.

Из любопытства Лулу обернулась и слегка испугалась представшей перед ней «девушки». Она была вся волосатая. И причём не как оборотни в человеческом облике – с легким пушком на ругах и ногах, а прямо шерстяная, если так можно было выразиться. Всё её тело, кроме лица, покрывал густой мех двух цветов: темно-коричневый оттенок перемежался с искрящимся белым. Одна прядь меха на голове была крашена в розовый цвет, видимо, по веянию моды. А одета девушка была очень тепло: в не менее меховую жилетку, штаны с начёсом и угги. Хотя ей можно было бы вообще ничего не надевать.

– Она йети.

– Я родилась на Кавказе, но потом мы с родителями перебрались в Гималаи, – голос девушки был грудной и очень сильный. Таким хорошо рычать. – У меня мама родом оттуда. Из-за этого в прошлой школе меня звали «Денисовским человеком⁶».

Тут Майк почему-то засмеялся. И некоторые тоже не смогли сдержать улыбки, заметив некое сходство.

«Кто такой Денисовский человек? – нахмурилась Лулу. – Надо бы почитать про это, а то непонятно, где смеяться».

– Ну всё, знакомство с новенькими закончено. Всё общение будете вести на перемене. Правила я повторять не буду, может быть госпожа Корнелия Прекрасная их расскажет новеньким, раз уж она слышала их уже шесть раз?

– А-м-м-м… Эм-м-м, но для того, чтобы что-то запомнить, мне нужно повторить это не менее десяти раз, кажется.

Класс засмеялся, а Зельда вздохнула и потушила трубку.

– Ну вы хотя бы попытайтесь!

– Ну-у-у, кажется, нельзя красить ногти акриловым лаком? – неуверенно сказала девушка.

– Определённо.

– Пф-ф-ф, а шеллаком, по-твоему, можно? – возразила ей Каролина.

– Госпожа Крэк, я бы попросила вас придержать ваш острый язык за клыками и не мешать ответу одноклассницы.

– Прошу прощения, госпожа Соверейн.

– Так-то лучше, продолжайте, Корнелия.

– Ну-у, э-э-э… – мычала фея.

– Ладно, на это уйдёт слишком много времени. Зельда провела фалангой указательного пальца от кафедры куда-то вверх. Небольшая стопка листов, шурша, взмыла в воздух.

– Я научилась пользоваться той штукой, которая иногда гудит в кабинете месье Лавуа. Так что теперь правила есть в печатном виде.

Соника не смогла удержаться от смеха. Её одинокий смех над старушкой прервал Майк:

– Госпожа Соверейн, это называется «принтер».

– Благодарю вас, Читерн. Что бы я делала без вашего уточнения? – Учительница смерила его таким взглядом, что волку захотелось сползти куда-нибудь под парту. – Госпожа Беглей, если вам попала смешинка в рот, я попрошу вас удалиться. – Соника прикрыла рот ладонями и подавила смешки. – Вам всем уже по тринадцать-четырнадцать лет, кому-то и того больше, и вы уже далеко не малыши, а ведёте себя… В детском саду даже так не ведут.

Лулу вспомнила свой детский сад в Москве со всей прелестью размазывания каши по лицу других детей, бросания туфель из окон и засыпанием песка в штаны на улице. «Да, вы правы. В детском саду ещё хуже».

– Спешу вам сообщить, кстати. Вы окончательно побороли курс общей химии. Теперь у вас только зельеварение. Ну, разумеется, это касается волшебников. Для всех остальных я купила в местном магазинчике интересные пособия с тремя крупными буквами на обложке «Е-Г-Э». Пока не знаю, что это означает, но задания там довольно интересные и выполнены в современном формате для вашего поколения – в тестовой форме.

Лулу впервые в жизни порадовалась, что она хоть на половину, но ведьма. «ЕГЭ – это самое ужасное, что могут ожидать школьники».

– А, следовательно, – продолжила Зельда, – теперь даже в мой кабинет вы будете приходить раздельно. Сегодня у вас совместное занятие, потому что оно отчасти является классным часом, которые теперь будут проходить во внеурочные время после занятий или перед ними.

Лулу посмотрела на Майка. Он выглядел каким-то потерянным и… невыспавшимся? Девочка нахмурилась. Возле её уха что-то щёлкнуло. Она вздрогнула и развернулась обратно. Зельда нависла над их с Бофарой партой.

– Бабочек вы будете ловить на специально предназначенном для этого предмете – Инсектологии.

– А что, у нас будет такой предмет?

– Непременно, ведь это раздел животноводства, девочки.

Прозвенел звонок. Зельда улыбнулась и по велению легкого взмаха кисти два листка из всё ещё висящей в воздухе стопки приземлились на парту к новеньким.

– Ну, вы, конечно, понимаете, что волшебникам к следующему занятию следует ознакомиться с первыми пятью параграфами учебника. А всем остальным – решить не менее тридцати заданий из этих тетрадей и подготовить доклад о применении какого-либо полимера в жизни.

***

– Ты Ривер Гемкаттер, потому что ты катишь гемы⁷? – Эндрю Читерн сидел перед гномом на одну парту впереди, развернувшись вполоборота, и его локти упирались в её стол. Он поставил подбородок на скрещенные между собой пальцы рук, а на лице его застыла ехидная полу-ухмылочка.

– Я родилась в реке. «River» – по-английски «река».

Кто-то сзади не очень приятно стукнул девушку по плечу. Ривер ухватилась за ушибленное место и обернулась.

– Ну вы только посмотрите, уроки английского от гнома-профессионала. – Эрика, медленно ступая степенным шагом, тряхнула космой чёрных волос и обошла Ривер сбоку. – Ну разве не прелесть?

Эндрю заржал, высказывая таким образом одобрение своей сестре. Они были похожи, эти Читерны. И когда дело касалось кого-то беззащитного, всегда держались друг друга. Но они не с той связались.

Читерн сложил три пальца кольцом и потянулся к гному. Та заметила его жест боковым зрением и наотмашь ударила оборотня по руке, отбросив ту на стол. Эндрю взвыл почти по-волчьи (хотя он и был волком), а Ривер уже приготовилась торжествовать, как почувствовала чьи-то пальцы, обвивающие горло. Перед её глазами медленно проплыли вниз оскалившиеся зубы Эрики, а сама гном взмыла вверх, и на этот раз не по своей воле. Эрика поднимала девушку в воздух.

– Ой, Эр, а ты уже вернулась в класс? – послышалось позади них со стороны входа.

Этот голос заставил волчицу ослабить хватку на счастье Ривер, которая, плюхнувшись обратно на свой стул, принялась жадно глотать воздух. Эрика скосила глаза вбок, чтобы, не оборачиваясь, увидеть, кто там. Впрочем, ей было необязательно это делать: нюх ещё никогда не подводил.

Ривер наблюдала из-за плеча волчицы, как к ним подошла не очень симпатичная конопатая блондинка в потёртом спортивном костюме.

– Вильгельмина! – воскликнул Эндрю, дав петуха на последнем слоге.

Девочка же, казалось, не обратила никакого внимания на оборотня. Она взяла одну прядь смоляных волос Эрики и пропустила её через пальцы.

– Хочешь, я что-нибудь тебе заплету? У нас длинный перерыв.

Сложный выбор между продолжением насмешек над гномом и получением приятной услуги от подруги отразился на лице Эрики. Девочка сжала губы и кулаки, затем вздохнула и смягчившимся голосом ответила:

– Да, конечно, пошли.

Обрадовавшаяся Вильгельмина схватила подружку под локоть и потащила из класса.

– Держись от моего брата подальше, – пригрозилась волчица напоследок. – И от Майка тоже.

«Да кто такой этот ваш Майк Читерн?»

Ривер уселась прямо за столом и приготовилась достать из-за пазухи мешочек, набитый кореньями, собранными с любовью родителями, которые остались где-то там, далеко в лесу, высоко в горах. Но её внимание привлёк Эндрю, который, казалось бы, завис. Он сидел с полуоткрытым ртом, а на лице его застыло поистине растерянное выражение.

«И это называется любовью у городских? Это должно называться сумасшествием».

– Хотел бы я сейчас быть на месте Эрики. Чтобы Вильгельмина расчёсывала волосы мне.

Ривер брезгливо передёрнулась, представив эту картину. «Как вообще может кому-то нравиться причёсываться?» Она вот носила две тугие косички, которые заплела несколько лет назад и распустила лишь один раз для похода в клуб с Корнелией.

– Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ней тогда?

– Кому? Мне? – Эндрю опешил. – Я не буду ступать на те же грабли, что и мой брат в своё время. Лучше уж издалека наблюдать и надеяться, что когда-нибудь она обратит своё внимание.

«Какие ещё грабли?»

– Может попросить твою сестру помочь?

– Она и слушать не станет. – Эндрю махнул рукой и уставился в зияющий прямоугольник коридора, смотревший на них из дверного проёма. – Гляди-ка.

В коридоре перед их кабинетом стояла миловидная девочка в розовой юбочке и блузке с оборками. Она была немного маленькой для того, чтобы являться ученицей, как показалось Ривер. Чья-то сестра?

Эндрю вытащил из кармана рогатку и нацелился на девочку. Всё произошло так быстро, что Ривер никак не смогла помешать этому, а лишь успела крикнуть:

– Осторожно!

Впрочем, в этом не было необходимости. Реакция малышки была почти сверхзвуковой. Она выставила руку вбок, слегка согнув кисть и парировала с лёгким намёком на французский акцент:

– Rickoshette!

Камешек, который пустил Эндрю из своей рогатки, словно отпружинил от невидимого барьера и вернулся к своему обладателю. Прямо в глаз.

Оборотень взвыл и вскочил с места, хватаясь за поражённое место. А довольная незнакомка злорадно захихикала и, гордо подняв голову, пошла по своим делам. Все вокруг переполошились и столпились возле вервольфа, предлагая свою помощь. Но походило это больше на балаган.

«Может, это было плохой идеей – учиться в городе?»

***

Лулу сидела на подоконнике возле кабинета зельеварения и играла в Subway Surfers на телефоне. Майк, соблюдая определённую дистанцию, наблюдал за ней.

– Сколько у тебя персонажей открыто?

– Почти все.

– Даже Ютани?

– А что Ютани? Там всего пятьсот летающих тарелок собрать нужно – легко.

В этот момент персонаж Лулу упал с поезда, и игра завершилась. Девочка озлобленно рыкнула.

– Можно мне поиграть? – Майк потянулся за телефоном и случайно дотронулся до тыльной стороны руки. Лулу дёрнулась и чуть не выронила устройство на пол. – Эй, да не съем я тебя, не надо так шарахаться.

Ундина отдала телефон однокласснику, как к ним подошла Кьяхлохе Зенгидзе, новенькая.

– Зельда всегда такой тролль? – пробасила она.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, что она насмехается над учениками и задаёт столько домашки?

Лулу покачала головой.

– Ха, и это ты у неё ещё не в «любимчиках».

– Что значит в любимчиках?

Дверь кабинета зельеварения со скрипом открылась, и госпожа Соверейн предстала перед ними.

– А, Читерн, вот вы где. А почему вы прохлаждаетесь тут без дела? В этом году мне снова не хватает лаборантов.

– Вот это и означает, – шепнул Майк Кьяхлохе.

И тут новенькая сделала что-то из рук вон выходящее. Она подняла свою тяжёлую мохнатую лапищу и спросила:

– Госпожа Соверейн, а можно мне побыть вашим лаборантом?

– Простите, госпожа Зенгидзе, я не ослышалась? Вы первый ученик, изъявляющий такое желание в стенах этой школы. Что ж, тогда попрошу пройти со мной. А вам, Читерн, очень повезло, что у вас такие отзывчивые одноклассники.

Они вновь скрылись в кабинете, и Майк остался наедине с Лулу.

– Нехорошо, конечно, получилось.

– Ты о чём?

– Она ведь не знала, что её сейчас обяжут делать.

– Ну, это уже не наши заботы, верно?

– Ты выглядишь уставшим, Майк, – решила сменить тему Лулу и тут же пожалела об этом: оборотень заметно напрягся, движения в игре стали менее точными, но более резкими. – Что-то случилось?

– Ничего, о чём Ваше Высочество должно беспокоиться.

– Ты меня никогда так раньше не называл.

– А что, не нравится? Вот и мне не нравится, когда ко мне с расспросами лезут. – Он втиснул в её ладонь телефон. – Забери свой гаджет вообще.

Майк резкими движениями покинул коридор, скрывшись за дверью, ведущей к лестнице. Лулу не стала его останавливать, лишь вздохнула о том, какой всё-таки тяжёлый характер у её друга.

Спустя несколько часов беспечного общения с друзьями и прогулок по окрестностям Лулу вернулась к себе в спальню. К своему удивлению, девочка обнаружила её закрытой на ключ. Внутри было темно и пусто. «Странно, Майк ещё не вернулся».

Лулу уселась за новейший учебник по Зельеварению и приступила к изучению новой темы.

На первой странице крупными буквами было выведено девять правил по технике безопасности. Ундина для себя решила, что пробовать и нюхать, что попало она бы и так не стала, а посему перевернула страницу. Далее следовала глава о классификации зелий. «Так-так, а вот это уже интересно».

«Основная классификация:

Лечебные Зелья. Они имеют главную функцию – лечение человека или же придание человеку сил, здоровья. К этому же разделу относятся зелья, придающие специфические свойства человеческому организму, например, «Отталкивающее Зелье» – после применения придает коже свойства, позволяющие отталкивать от себя самые основные и более-менее слабые заклятья и проклятия.

Психические зелья. В основном они действуют на подсознание человека, а как известно – мозг человека очень сильно подвержен различным влияниям извне, поэтому особо сильные Психические Зелья находятся под запретом изучения и применения».

Она оторвалась от книжки и подумала про себя: «Вот так всегда: самое интересное запрещается».

«Преобразующие Зелья. Изменяют природу вещества, например, Затвердевающее Зелье способно заморозить реку или превратить человека в камень.

В зрывчатые Зелья».

Никаких примеров для них приведено не было, но из названия было понятно, для чего такие зелья применяются.

«Противоядия. Создаются на основе необходимого Зелья и призваны для нейтрализации его свойств.

Зелья, Разрушающие Сущность. Не всем удастся с ними познакомиться, потому что они относятся к весьма сложным Зельям. К этому типу относятся зелья, способные нанести вред живому существу, как правило, через кожу. Поэтому, эти зелья очень часто применяются при борьбе с темными силами. Самое простое зелье в этой группе – «Язвенное проклятие» – при попадании на кожу, расщепляет ее и оставляет язвы-раны, которые причиняют сильную боль.

Яды. Являются последним классом Зелий, который разрешено преподавать в школе. Это особая группа, призванная для убийства человека, непосредственно через попадание в кровеносную систему. В данной книге вы будете изучать яды, к которым есть противоядия».

В следующей главе были перечислены основные формы колдовских и магических зелий с их описанием и красивыми карандашными рисунками вида консистенции каждого из них: отвара, спиртовой настойки, благовония, порошка, саше, краски, соли для ванн, масел, мази или крема.

«Неужели на этом курсе нам покажут всё это? Как здорово!»

Лулу так увлеклась чтением, что не заметила, как время медленно приблизилось к одиннадцати. А Майк так и не вернулся. Девочка подошла к окну и отодвинула занавеску. На небе была тоненькая краюшка месяца, то есть Луна была убывающей. «Значит, не в лесу. Но если комендантский час до сих пор не отменили, то его ждут большие проблемы».

Девочка надела спортивные туфли и спустя несколько минут брожения по коридорам вышла во двор. Легкий ветерок колыхнул её прилично отросшие волосы. Лулу только сейчас заметила, какими длинными они стали за два года без стрижки. Где-то вдалеке громыхнуло. Собирался дождь.

Лулу подошла к зоне площадки – там никого не было – и уселась на скрипучую деревянную скамью. Она вдыхала прохладный воздух, наслаждаясь частичной тишиной. И в то же время думала, где же может быть Майк.

Вдруг она уловила странное движение у старого раскидистого дуба, росшего у забора с противоположной стороны. Дуб рос таким образом, что между ним и углом забора оставалось небольшое пространство. Дети часто там прятались во время игр в «прятки». Лулу направилась туда и осторожно выглянула из-за могучего ствола дерева.

Там, к её удивлению, как раз и был Майк, который правда активно жестикулировал, будто общаясь с кем-то. Да, так и было. Он с кем-то разговаривал. Вот только с кем? Лулу огляделась по сторонам, посмотрела наверх, даже попыталась разглядеть кого-нибудь, путающегося у оборотня под ногами – всё тщетно. Тогда наконец она решилась отвлечь мальчика:

– Майк, а что ты делаешь?

***

Вопрос, словно неожиданно нанесённый удар, настиг его врасплох. Майк никак не ожидал, что кто-то будет подсматривать и подслушивать. «И как это я так пронюхал?»

Он обернулся на сто восемьдесят градусов и вздрогнул, увидев Лулу. Вечно она некстати. Затем резко посмотрел на Карла, своего призрачного брата.

– Все нормально, она меня не видит. И не слышит.

***

Неизвестно откуда взявшийся ветер снова всколыхнул её волосы. Спустя несколько секунд снова прогремел гром. «Тучи нагоняет». Она выжидающе смотрела на Майка, скрестив руки на груди.

***

«Чёрт, ну не могу же я ей рассказать, чем я тут занимаюсь. Она сочтёт меня да сумасшедшего».

– Хм, а они похожи. С Рубиной.

Майк посмотрел на Карла взглядом, выражающим: «Вот только этого сейчас не хватало».

Карл растянул свои бледные губы в улыбке и провёл рукой по бесплотным волосам. Майк никак не мог привыкнуть к тому, что для брата эти прикосновения обычны, а вот сам Майк потрогать его никак не может. Оборотень развернулся к Лулу полностью лицом и сказал первое пришедшее в голову:

– Я репетирую.

– Ты? И что же?

– Речь.

– Для кого? – Лулу явно ему не верила.

– Для кое-кого. Иди, куда шла.

– Я вообще шла на поиски тебя. Но раз ты на территории школы, то в целом мне до тебя дела нет. Дверью только несильно хлопай, когда придёшь. И свет не включай.

– Во-первых, я и без света хорошо вижу в темноте, если ты не забыла. А во-вторых, я не приду.

– Почему это?

– Так сложились звёзды.

Он почувствовал шипящий смех Карла за спиной и посмотрел за плечо. Лулу заметила это действие, как бы незаметно ни пытался он это сделать.

– Здесь кто-то есть?

– Никого. Только мы вдвоём и это дерево, – он похлопал по коре. Неожиданно ствол оказался полым и издал глухой нутряной звук. Несколько летучих мышей вспорхнуло с верхних веток. Майк сплюнул.

– Как думаешь, – спросила вдруг Лулу, смотря наверх, – это вампиры или обычные мышки?

– Я не думаю. О таких вещах, имею ввиду.

– Как думаешь, Майк, если я сейчас пройду сквозь неё, она заметит?

Майк забыл о всяком притворстве и повернулся к брату.

– Не смей даже думать об этом. Это будет самым несмешным пранком за всю нашу историю.

***

Уже добрых минут пятнадцать Майк вёл себя, как полный придурок, разговаривая то с ней, то с пустым местом. «Может, он хочет меня разыграть?»

– Ты можешь не оправдываться. Но если у тебя какие-то проблемы, лучше поговорить об этом со специалистом.

***

«Хотел бы я найти такого специалиста».

***

В это же время Корнелия решила навестить свою дорогую сестру Бофару. Пригладив волосы, фея изящно постучала три раза хрупким кулачком в дверь.

– Заходи-заходи, душенька, я как раз яблочки запекла с корицей. Будешь? Ещё горяченькие!

Радушная феечка встретила Корнелию, стоя на пороге в переднике и с глубоким эмалевым противнем в руках. От него шёл пар с дурманящим яблочно-коричным ароматом. Корнелия, однако, решила не поддаваться искушению прервать свою диету, включавшую отсутствие приёмов пищи после шести вечера, и отказала Бофаре. Сестра пожала плечами и поставила посудину на небольшой пластиковый столик позади себя.

– Я к тебе по делу.

– Удивительная вещь! Такое не каждый день увидишь, – Бофара присела за столик и предложила Корнелии присоединиться.

– Ах, оставь ты эти свои шуточки, ну.

– Ладно, я вся превратилась в слух.

– В общем, короче, есть одна малюсенькая проблемка. Недавно я была в клубе на Бенефициксе, в этом, ну… э-э-э, как его там?

– Короче.

– Ну вот, и типа, я встретила там Брайана Хэндсома.

– И у вас с ним что-то снова завертелось? – Бофара без особого интереса задала Корнелии вопрос, отковырнув чайной ложечкой кусок яблока и положив его в рот. Осознав, что десерт ещё не остыл, фея округлила глаза и схватила губами воздух, пока кусочек не охладился немного. Расстроенная тем, что покушать пока нельзя, она подняла глаза на сестру, сидевшую перед ней.

– Нет, ты что, вовсе нет. Просто… он меня не узнал.

– Ну, это нормально. Он же знаменитый актёр: такие, как ты, появляются у его порога пачками каждый день.

– Хочешь сказать, что во мне нет индивидуальности?

– Ба, душенька, какое слово ты мудрёное выучила.

– Ладно, короче, не в этом дело, ну. В общем, вот он меня не просто не узнал, а как бы вёл себя так, будто вообще не помнит ничего, что было в том году. Он даже сказал, что, это, его не было у нас в Андеадлинге.

– А вот это уже интересно. И с чем мы имеем дело? Заклятие забвения? Зелье?

– Не знаю. Но мы с ним так долго встречались же. Две недели почти.

– Да-а-а, очень долго.

– С Энтони больше, но он тот ещё подлец.

– Не сомневаюсь. А Брайан разве не подлец? Бросил тебя одну в лесу на холоде. Возможно, чем-то напоил, что тебя две недели не было. И тем не менее ты не умерла…

– Лулу говорит, что я была в озере.

– И это делает ситуацию ещё более неясной, – Бофара потёрла один из своих подбородков и задумчиво постучала по стенке противня. – Надо будет поговорить с Лулу ещё раз. Может быть, мы упустили какие-то детали в твоём исчезновении. А Лулу – единственная, кто видел тебя после этого. Ну, не считая Тони, который обнаружил тебя уже возле школы.

Глава VI

Как только в класс зашёл преподаватель – все встали. Это было первое занятие по такому предмету, как нежить, в этом году. Вошедший мужчина отчасти напугал некоторых учеников. Это был темнокожий вампир со сверкающими пурпурными глазами и клыками вместо всех зубов. Он был коротко стрижен и одет во всё чёрное. На груди у него висело не верёвочке лезвие от бритвы – довольно странный аксессуар.

«Необычно видеть вампира в девять утра в бодрствующем состоянии. Наверное, он очень недоволен этим».

– Доброе утро, класс. Меня зовут господин Асан Басам, – он написал своё имя на доске левой рукой. – Знаете, почему вампиры такие ловкие? – спросил он. – Мы пользуемся обеими половинами нашего тела одинаково. – Он перебросил мел в правую руку и написал фамилию, поставив точку в конце. – Нежить – это необычный предмет. Здесь вы не будете повторять бессмысленные слова, пялясь в книгу, не будете бегать по лесу в поисках предметов или нюхать порошки для их сравнения. Это тот предмет, который поможет вам узнать слабости своих врагов и сильные стороны своих союзников, подобрать настоящее оружие, которое поможет вам в бою. И не всегда это оружие выглядит, как топор или булава. Очень часто это знания.

«Мне уже нравится», – подумала Лулу.

– Сегодня наше занятие пройдёт больше в форме лекции, так как оно первое. Однако к следующему разу вы все подготовите домашнее задание, и у вас появится возможность выступить с речью и проявить себя. Итак, – он опёрся на учительский стол и оглядел класс, – как вы уже могли догадаться, я вампир. Что это значит? Это значит, что я являюсь представителем человекоподобных. То есть выгляжу я, как человек, но имею некоторые особенности. Вы тоже, да-да, все вы тоже являетесь человекоподобными и имеете свои уникальные черты. Какие же? Для выяснения этого у нас будет ещё много занятий.

Итак, я вампир, а это значит, что мне не нужно спрашивать вас о чём-то: я могу прочитать это прямо из вашей головы. Среди вас есть один вампир – прекрасная юная леди. – Если бы Каролина могла покраснеть, именно это бы и произошло сейчас с её щеками. – Об основах вампиризма мы с вами поговорим позже. Сегодня у нас должна более простая тема, посвящённая домашней нежити. Кто-то может рассказать, кто это?

– Домовые? – неуверенно спросила новенькая Кьяхлохе.

– Верно, это разного рода домовые. Но о них мы с вами поговорим в другой раз, вашим домашним заданием как раз и будет подготовить сообщение о какой-нибудь домашней нечисти. Можно с рисунками, – к радости Софи добавил господин Басам. – Итак, давайте вначале определимся, что же такое нежить. Нежить произошла буквально от слов «не жить», то есть это неживые существа, не имеющие души. Однако они ведут себя, как живые, потому что у них есть эндогенный или экзогенный источники энергии. Вам понятны эти слова?

В классе скрипнула парта. За окном прошелестела берёза.

– Понятно. Эндогенный источник – внутренний, это нечто, питающее существо изнутри. Для человека, например, это молекулы АТФ⁸, которые они получают благодаря своему обмену веществ. У волшебников и оборотней процессы схожи. То есть вы едите, дышите, а молекулы создаются внутри вас. – Он уловил непонимание в глазах учеников. – Да уж, отмена естественных наук на первых двух курсах явно не пошла вам на пользу. Однако, я отвлёкся. Экзогенный источник – это материал, дающий энергию извне. Для вампиров, как вы можете знать, этим источником является кровь. Вы спросите, а как же обращённые человекоподобные? Куда девается их кровь? – Он сделал паузу, многозначно окинув взглядом детей. – Вы думали, я сейчас вам скажу, что вампиры не имеют собственной крови, и были глупцами, если бы поверили мне. – На его угольном лице засияла белоснежная улыбка. – Мы теплокровные. У нас есть кровь. Другое дело, что скорость её движения по сосудам гораздо медленнее. И температура тела у нас ниже вашей на шесть-семь градусов. Кровь, бегущая по нашим венам и артериям, вследствие медленного движения имеет повышенную склонность к тромбозу. Вы знаете, что это?

Ответом ему снова была снова тишина. Тогда учитель подошёл к доске и нарисовал полую трубку.

– Обидно, что вы совсем не знаете основ физиологии любого существа. Что ж, представьте, что это сосуд. По нему течёт жидкость, а в ней – множество клеток. Главные клетки – это эритроциты, наверняка вам знакомо это слово. – Он нарисовал внутри трубки несколько двояковогнутых дисков. – Эти клетки переносят кислород, который вы вдыхаете для того, чтобы обеспечивать им все ваши органы и ткани. Они могут это делать благодаря содержащемуся в них белку-гемоглобину. – Учитель нарисовал странную формулу, похожую на цветочек с железом посередине.

«И здесь химия».

– Этот белок может присоединять к себе молекулы кислорода и таким образом переносить его в другие места от лёгких куда угодно. Даже в мизинец на левой пятке. А есть клетки, которые обеспечивают заживление ран. Вот вы, – он указал рукой на Сонику, – скажем, порезались, у вас выступают красные капли крови.

– Прошу прощения, но моя кровь голубая, так как я не с этой планеты.

Раздались смешки, а преподаватель улыбнулся.

– Замечательно, значит вы уникальный представитель, чья кровь содержит гемоцианин⁹. Думаю, это хорошая тема для вашего индивидуального проекта. Останьтесь после этого урока, мы с вами всё обсудим. Поднимите руки те, у кого ещё кровь другого цвета.

Руку подняла Кьяхлохе.

– У вас кровь какая?

– Фиолетовая.

– Дайте угадаю, вы жительница гор?

Кьяхлохе закивала.

– Мне даже не нужно прибегать к гипнозу и читать ваши мысли, чтобы это понять. В вашей крови – гемэритрин. Это белок, аналогичный гемоглобину, но он способен переносить в пять раз больше кислорода. Вы же знаете, что в горах сниженное давление и повышенное содержание этого элемента?

Наконец-то ответом ему стало ответом громогласное «да».

– Так, ну что-то мы опять отвлеклись. Так вот есть клетки, они называются тромбоцитами. И при ране они «бегут» в место повреждения, чтобы «залатать эту брешь» собой, почти что в буквальном смысле. Если кровь движется медленно да она ещё и холодная, то повышается вязкость, а это значит, что клетки крови могут накапливаться в определённых местах, препятствуя току крови. Для того, чтобы этого не произошло, вампиры вынуждены пить кровь чужую, таким образом разбавляя ею свою. Поэтому вампира реально убить голодом. На вампиров не действует чеснок, кресты и прочие приблуды из суеверий. При виде распятия вампир не побежит прятаться под кровать, а от святой воды не задымится. Причинить им вред может все то же самое, что и человеку, только воздействие поражающего фактора должно быть продолжительным, чтобы повлечь за собой гибель. Если человекоподобное получит девяносто процентов ожогов всего тела, что с ним будет?

– Смерть, – хором прокричали дети.

– Вампир способен регенерировать такое тяжелое поражение. Пока не затронуты мозг и сердце, вампир будет жить. Вы можете хоть прямо сейчас отрубить мне все конечности. Мои болевые рецепторы, конечно, мягко говоря, офигеют, но в целом я почувствую лишь первичную острую боль. А через месяц-другой я смогу уже играть в футбол. Должен вам признаться: процесс регенерации – штука не из приятных. Мне отрубили ногу, когда я был на экскурсии в Конголезской республике пару веков назад. Всё жутко чесалось, вот только чесать было нечего. Хотя вампиры и не чувствуют зуд – это, кстати, одна из причин, почему их нельзя убить, например, щекоткой. Как я уже сказал, должны быть затронуты мозг или сердце. Причём, если будет задето только сердце, а мозг нетронут, сердечная мышца восстановится. Поэтому долгое время был распространён как способ защиты осиновый кол, а точнее протыкание им грудной клетки. Однако уже в конце девятнадцатого века этот способ признали неэффективным, поскольку сердце как раз имеет способность к регенерации. Верный способ убить вампира – это сжечь его полностью или пригвоздить его этим колом через сердце в землю. Каждая попытка пошевелиться и освободить себя будет загонять кол всё глубже в тело, и вампир не будет иметь возможности выбраться.

«Вы только Рыжему Нику это не говорите».

– Хм, а что насчёт укусов оборотней, кто знает?

– Насколько мне известно, – сказал Майк, – обращённые вампиры не имеют устойчивости к нашим клыкам. А рождённым пофиг.

– Хм, вы ведь не настоящий оборотень? – как-то задумчиво спросил господин Басам.

– Что? – Майк не понял.

– Впрочем это не играет роли, – пожал плечами учитель. – Идите сюда, сейчас мы проверим твою теорию в действии.

– А ничего…

– Ваши зубы останутся целыми, не переживайте.

Майк, слегка напрягшись, встал с последней парты и медленно пошёл к господину Басаму. Преподаватель с довольным видом закатал рукав своей рубашки до локтя, подставляя предплечье для оборотня.

– Дерзайте.

– Ну, мне как-то неловко.

– Никто двойки за это ставить не будет. И оставлять убираться – тоже, – сказал он почти над самым его ухом.

Майк почти что деликатно вонзил зубы в его плоть. Но в чём дело? Он словно провалился в мягкий зефир. Кожа учителя была настолько упругой, что отпружинила, и в месте укуса не осталось ни единой зазубринки. Или дело не в упругости?

Учитель продемонстрировал руку классу. Некоторые привстали со своих мест, чтобы убедиться: рука вампира была чистой.

– Какой мы можем сделать вывод?

– Что Майк – лох? – спросил Феникс.

– Отчасти это верно, господин Элараби. Ведь если бы мы повстречались с ним в лесу на битве, это бы дезориентировало его, и я был бы в преимуществе. Но откуда господин Читерн мог знать, что я урождённый вампир, верно?

Неожиданно для всех прозвенел звонок на перемену. Как быстро и незаметно пролетело время.

– Домашнее задание я вам уже сказал. Через два дня у нас новая встреча и мы продолжим наш разговор о вампирах, нам осталось совсем немного разобрать деталей. А потом вы выступите со своими докладами о домашней нечисти. Ко мне остались какие-то вопросы?

Вопросов на самом деле было море. Каждый подходил со своей проблемой. Дольше всего беседовала вначале Соника с господином Басамом, потому что сам древний вампир до этого ни разу не видел фавианцев. Он даже делал себе какие-то заметки в небольшой блокнотик, периодически восклицая: «Удивительно».

– Надо же, как сильно может различаться морфология существ с разных планет. А ведь Ф.А.В. был колонизирован относительно недавно, верно?

– Да, всего лишь в девяностые года.

– Ха-ха, вас поэтому так зовут? Ваши родители были фанатами игры о Сонике супер-ёжике?

– Именно так. А ещё они были не сильно оригинальны, поэтому моего брата тоже зовут Соником.

– Чуднó и чýдно одновременно. Что ж, задумайтесь об индивидуальном проекте о фавианцах, я не шучу.

– Господин Басам, а почему вы приехали в Андеадлинг?

Корнелия стояла перед ним, накручивая волосы на палец в то время как преподаватель сидел на стуле, поэтому взгляд его совершенно случайно упал туда, куда не следовало. К счастью, он был равнодушен к живым молоденьким феям.

– Милая госпожа Корнелия Прекрасная, если вы думаете, что своими чарами способны окутать даже такого неприступного вампира, то вы ошибаетесь. Я не настолько щедр, чтобы поставить вам автоматом четыре за оба полугодия.

– А госпожа… как её там, эта… Морбидия Кроу поставила мне в прошлом году.

– У вас что, класс, состоящий из одних уникальных личностей? Я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то мог растопить каменное сердце Морбидии. Корнелия, если у вас ко мне нет вопросов – вы можете уйти. Да, Хэтчер.

– Господин, мне интересно знать, существует ли нежить среди морских обитателей?

– А почему нет? Те же ворвонны, например, в честь которых названо море, они являются нежитью. Но вы ведь на самом деле не этим интересуетесь, верно. Вы стесняетесь мне сказать, но почему? – вампир оглядел класс и заметил Майка, который терпеливо ждал своей очереди. – Ушки на макушке. Замри! – выпалил господин Басам каким-то полухрипом, глаза его на мгновение вспыхнули ярким зеленоватым свечением, а Майк, до этого ёрзавший, уселся, как вкопанный и уставился в одну точку.

«Вот он, гипноз».

– Я лишь хотела узнать, будем ли мы говорить о тех мёртвых, которые не ходят по земле среди нас?

– Что вы имеете ввиду?

– Я говорю про ангелов и демонов. Вернее, я ошиблась, некоторые всё же среди нас присутствуют.

– Думаю, что да, однако этот цикл вы будете разбирать не со мной, а с кем-то ещё. Ещё вопросы имеются?

– Вы же видели пугало на пшеничном поле на окраине южной части Безмолвного леса? Вот как вы думаете, что с ним не так?

– С ним всё так. Это языческое божество у сифов и многих других жителей леса.

– Оно относится к нежити?

– Относятся ли боги к нежити? Интересный вопрос. Думаю, что нет. Но в облике пугала, которое по идее не должно быть живым, но тем не менее передвигается общается, словом, делает всё, что должны делать живые, его можно таковым считать. Но пугало – лишь оболочка, средство связи с внешним миром. Как выглядит сам Ужасный Скоганде – никто не знает.

– А чем нежить отличается от нечисти?

– А я вам разве не сказал? Прошу прощения. Нежить – это, как я уже говорил, нечто неживое, приобрётшее признаки живого. А нечисть – от слова «нечистый». Набожные крестьяне сильно боялись «людей», непохожих на них. Поэтому к нечисти можно отнести любое волшебное существо, хоть сколько-нибудь отдалённо напоминающее героев народных сказок.

– Всё, я поняла, спасибо большое. Можете «размораживать» Майка.

Под пристальным взглядом учителя вервольф «оттаял» и огляделся по сторонам. Заметив, что Лулу направляется к выходу, он почти что подбежал к учителю и полушёпотом спросил:

– Вы верите в призраков?

Лулу уже вышла в коридор, однако замерла у двери, прислушиваясь.

– Отчего ж не верить? Когда я был в Зимбабве, меня преследовал призрак маленькой голодной девочки. Она умерла от лихорадки совсем крошкой. И она рассказывала, что другие призраки послали её поговорить со мной в надежде, что я помогу ей и всем остальным обрести покой. Однако, я так и не смог.

– То есть я могу поговорить с вами откровенно и кое-что спросить? – Майк понизил голос ещё на полтона, что было еле-еле слышно, о чём он говорит с господином Басамом.

«Эх, почему у меня нет ушей оборотня?»

– Если призрак преследует меня, – услышала Лулу, – ему что-то надо?

– Вероятнее всего.

– И когда я исполню… он… уйдёт? А если… не хочу?

Потом стало опять всё тихо и в конце Лулу услышала фразу вампира:

– Реши, что для тебя важно, Майк.

***

– Внимание-внимание, у нас оче’гедное нововведение, – разрывался рупор над потолком, транслируя голос месье Лавуа. – Тепе’гь все обязаны посещать факультативные занятия по выбо’гу. Запись у меня в кабинете через десять минут.

***

В коридоре уже накопилась куча народу, которая внемла словам директора. Стоял гул, и было разумеется душно.

– Эдак мы кучу времени потеряем, – расстроилась Соника, вращая свой эирборд по часовой стрелке. – Ещё и места закончатся.

– Кто-нибудь хотя бы знает перечень этих факультативов? – перебила её Бофара.

– Да я думаю, Лавуа ещё не успел его составить, – улыбнулась Лулу.

– Но я знаю, что там будут танцы и живопись, – мечтательно произнесла Софи.

Соника фыркнула. Бофара едва заметно закатила глаза.

Лулу не то что бы неприятно было общество Софи, но то, что произошло в мае давало о себе знать. Их общение с феей стало более напряжённым и сухим. Как и ожидалось, Колин бросил Софи спустя неделю после окончания школы, и Софи, как истинная девушка, подумала, конечно же, что это из-за Лулу, которая «без конца ошивалась рядом». Разгорелся конфликт и перед выходом на летние каникулы девочки сильно разругались. И вроде как пока ещё не мирились, однако начало учёбы вынудило их возобновить какое-никакое общение.

Из кабинета, цокая каблучками, выскочила Корнелия. Она, почти визжа от восторга, заверещала:

– Дева-ачки, я выбрала сразу несколько, так тоже можно. Я записалась на основы по визажу, уроки по ведению влогов и латиноамериканские танцы! – от возбуждения фея захлопала не только в ладоши, но и крылышками.

– Душенька, а не многовато ли тебе?

– Многовато – это то, сколько ты ешь на ночь.

К счастью, Бофара имела собственное достоинство, чтобы не вспыхнуть от колкости сестры. Она равнодушно спросила:

– С каких это пор ты стала так остра на язык, душенька?

– С совсем недавних, – она хихикнула. – Ты поговорила с Лулианной?

– Блин блинский, торт вареничный, – Бофара шлёпнула себя по лбу. – Я совсем забыла об этом.

– Эм-м, если вам что-то нужно, – вмешалась Лулу, – я вообще-то здесь.

– Это немного приватный разговор, душенька. Давай запишемся на факультативы, а потом прогуляемся.

– Это будет прогулка по городу?

– Нет, конечно же, мы зайдём по дороге в кафе.

Бофара не была бы Бофарой без своей любви к вкусностям. Лулу улыбнулась. Тут подошла её очередь. Она зашла в кабинет и сразу увидела месье Лавуа в растрёпанном состоянии, который, обхватив голову руками, сидел за столом перед ворохом бумажек, разложенных в разные стопки.

«Представляю, как расстроится Соника, когда увидит всю эту волокиту вместо одной флешки».

Ундина присела на краешек стула, и только тогда директор обратил на неё внимание.

– Вы п’гавильно сделали, что сели. Бе’гите анкету и заполняйте. Вам нужно отметить к’гестиком те факультативы, в кото’гых вы заинте’гесованы.

Лулу взяла один листок из стопки сверху и пробежалась глазами. «Астрономия, флористика, декупаж… Что такое “декупаж”?» Она вопросительно подняла глаза на месье Лавуа, как бы ища ответ на это французское слово. Но директор всё с тем же угрюмым видом уткнулся в свои бумажки.

«Хореография, брейк-данс, баскетбол, теннис, скульптура, живопись… А, вот он, музыкальный клуб». Лулу с воодушевлением поставила крестик в нужном поле напротив музыкального клуба. В конце концов, что она, зря, что ли, ходила раньше в музыкальную школу почти пять лет?

Однако Лулу решила прочитать весь список. Вдруг захочет выбрать что-то ещё?

«Выпечка, исторический клуб. Кто вообще пойдёт в исторический клуб? Кулинария. Стоп, а выпечка не входит в кулинарию? Ох, они даже проходят в разных местах. Тяжёлый выбор будет у Бофары».

«Литературный кружок, кройка и шитьё, войлочные игрушки, экстрим. Что значит экстрим?»

Мелким шрифтом под этим факультативом было написано: «Трюки на различных портативных видах транспорта: велосипед, самокат, скейтборд». Лулу уже мысленно порадовалась за Сонику.

«Визаж, декор интерьера, компьютерный клуб, геймерский кружок. А что, звучит интересно». Лулу поставила крестик рядом с геймерским кружком. «Хоть в компьютер поиграю за эти два года».

Антропология, философия, мифология, уроки по видеоблоггингу, курс для начинающих моделей, биофизика, латиноамериканские танцы – список, казалось, был бесконечным. Наконец Лулу выудила последнее, чем ей могло бы понравиться заниматься – плавание, поставила крестик и демонстративно встала, показывая Лавуа, что закончила анкетирование. Директор спешно и со скрипом отодвинул стул, выхватил листок из рук ундины и опустил его в небольшую, кубической формы урну, синего цвета, похожую на почтовую.

– Ваша анкета будет ‘гассмот’гена в течение недели. И начиная с понедельника вам п’гедоставят ‘гасписание ваших факультативов, – директор вымучено улыбнулся. – П’гиятного окончания дня.

Лулу вышла из кабинета, и девочки окружили её.

– Ну, что ты выбрала?

– Пока не скажу, но я вроде бы ни с кем из вас не попала в один клуб. Девчонки, кто знает, что с Лавуа происходит?

– А что с ним?

– Он выглядит очень помятым и уставшим, как будто совсем не спит.

– Мне кажется, что его донимают проверки сверху, – сказала непонятно откуда нарисовавшаяся Фелисити. Как всегда, она всё знала. – Заставляют вводить вот эти факультативы, закупать учебники, менять правила, следить за комендантским часом.

– Кстати, об этом, – перебила её Лулу. – Разве угроза вампиров всё ещё висит над городом?

Вместо ответа Фелисити фыркнула и закатила глаза. Непонятно, как удалось ей сделать одновременно два этих дела.

– Угроза присутствует с тех самых пор, когда возникла мутация, дающая вампиризм.

– Надо бы Рыжему Нику тоже открыть свой клуб, – сказал подошедший Майк. – Ты бы записалась, Фел.

Такой наглости ведьма не ожидала. Она открыла рот, но так и не придумала, что сказать.

– Можешь шептать свои заклинания сколько угодно. Мне терять нечего. Брат с сестрой, может, повоют только.

– А что если…

Фелисити озадаченно прищурилась, как бы оценивая Майка.

– Что если ты шпион с Хандроза?

– Кто? Я? – Майк расхохотался. – Я там никогда не был.

– Твой приют находился на Хадрозе, Майк.

Оборотень прикусил язык. Все собравшиеся вокруг внимательно слушали их диалог и уж точно слышали это.

– И ты, и Феникс появились здесь оттуда. И, возможно, не случайно.

– Я не могу быть шпионом, как минимум потому, что я не достиг того возраста, с которого разрешено работать на кого-либо.

– На Хандрозе иные правила, и работают там – с двенадцати. Плюс мы никогда не исключаем возможности нелегального заработка.

– Фел, а ты сама веришь в то, что говоришь? Я учусь здесь уже третий год, прибыл с Хандроза на Землю задолго до своего двенадцатилетия, следовательно, никто с Хандроза не мог мне дать работу. Это раз. Второе – почему я? Почему не Эрика или Эндрю? Или почему не Феникс?

– Потому что ты умный. Умнее их.

– Э, падажжи, ти миня сичас глюпим назвала? – спросил сам Феникс.

– Я…не… Слушай, Феникс, эта работа требует большой ответственности.

– Ти хошь сказать, щто я бизатветственный?

– Феникс, а ты хоть знаешь, что это значит? – спросил Майк.

– Канэшна, вить я такой умный и красывый. Я же птычка, – Феникс встал в горделивую позу, расправив плечи и выкатив грудь вперёд. Ребята не смогли сдержать смех. – А ти, Фелисятя, ти глюпий женщина, ничаво ни знаишь.

– Это уже просто неслыханная наглость, – ведьма сжала кулаки и принялась что-то бормотать под нос.

– Тибе эта ни паможет. Патамушта я сичаз привращусь в птычку и спалю всё, клянусь Абдурахманом.

– Кто такой Абдурахман?

– По арабски – раб милосэрдного.

– Ты знаешь арабский? Ну ничего себе.

– Э, братан, канэшна, не знаю. Но миня Энтони Грын научил паре слов.

«Феникс тоже общался с Колином? – удивилась Лулу. – Интересно».

***

Вечером в столовой на ужине ребята решили сдвинуть несколько столов и сесть все вместе. Хоть они до этого никогда так не делали, но давно было пора.

Дети взяли себе каждый по аппетитному блюду, а на десерт Бофара принесла лимонный чизкейк и ежевичное варенье. В какой-то степени Лулу почти что боготворила фею: ежевика была любимым лакомством ундины.

– Ну, какие у кого впечатления от первой «Нежити»? – Соника задала этот вопрос, а сама отковыряла от нечто желеобразного и кубического в своей тарелке внушающего размера кусок и отправила его себе в рот. Довольно причмокнув, девушка даже заболтала ногой от удовольствия.

– Прости, Соника, – сказала Лулу, – прежде, чем я отвечу, я просто обязана спросить, что же такое ты ешь?

– Это обычный мусс из нарезанного кубиками мясом. – Дождавшись, когда все облегчённо выдохнут, фея продолжила, довольно улыбаясь: – Мясом хищных голубострекоз, что водятся у нас на Ф.А.В.

– Ты привезла еду из дома, и она ещё свежая?

– А ты знаешь, сколько в ней консервантов? Она будет храниться дольше, чем я жить на Земле.

– Мне господин Басам сперва показался таким суровым, но на самом деле он лапочка, – мечтательно вздохнула Софи. Майк угрюмо фыркнул и уткнулся в свою тарелку с бифштексом.

– Да, – сказала Корнелия, – такой лапочка, что именно из-за него в этом году я сейчас с вами, а не на… Какая там следующая цифра после трёх?

Все расхохотались и по всей видимости, довольно громко, потому что к ним подошла одна из работниц столовой в накрахмаленном переднике и попросила вести себя потише. После чего как бы невзначай указала рукой на висевшие у окна часы, показывающие девять вечера. Но ученики пока и не думали расходиться.

На противоположной стене, возле выхода в общий коридор первого этажа, висел телевизор. Уставшая буфетчица включила первый попавшийся канал, чтобы хоть как-то скоротать время. К тому же она надеялась, что громкий звук с экрана помешает оживлённому разговору. Транслировали «Вселенские Новости».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

– Я бываю таким неуклюжим (фр.)

Вернуться

2

– Пусть закончит (фр.)

Вернуться

3

Слэм – действие публики на музыкальных концертах, при котором зрители толкаются и сталкиваются друг с другом.

Вернуться

4

Имена приёмных родителей Читернов.

Вернуться

5

– (исп.) Добрый вечер, друзья.

Вернуться

6

Вымерший подвид людей. Известен по фрагментарному материалу из Денисовой пещеры в Солонешенском районе Алтайского края РФ, а также нижней челюсти, найденной в 1980 году в Китае, на Тибетском плато.

Вернуться

7

От английского «gem» – «драгоценный камень»

Вернуться

8

Аденозинтрифосфат представляет собой нуклеотид, состоящий из азотистого основания – аденина, углевода рибозы и трёх остатков фосфорной кислоты, в двух из которых запасается большое количество энергии

Вернуться

9

Дыхательный пигмент из группы металлопротеинов, является медьсодержащим функциональным аналогом гемоглобина.

Вернуться