Алена Шарапова
Фрагменты Чужих Историй

Предисловие

Перед Вами сборник небольших рассказов, которые я называю фрагментами. Это своего рода отрывки историй, у которых вполне могут быть начало и продолжение. Когда нам снится сон, мы с трудом вспоминаем, с чего всё началось, а просыпаемся ещё до того, как увидим финал. Эта мысль и вдохновила меня, хотя идея появилась уже давно. Ведь, так или иначе, все мы – фрагменты в чей-то истории.

Фрагмент #1: Она появляется

– Ты видел, что творится у тебя перед домом? Жуть!

Это мой лучший приятель. Он приходит ко мне время от времени и, между делом, говорит о том, что увидел по дороге ко мне. Ему всегда есть, что рассказать.

– Нет, – ответил я, закрывая за ним дверь. – Уже давно не выходил.

– Я бы удивился другому ответу, – хмыкнул тот, снимая пальто.

Он принялся посвящать меня в события последних дней, но я его не слушал, ведь меня больше волновало то, что происходит внутри этих стен, а не снаружи. Тем временем, он продолжал своё повествование, даже не замечая моей незаинтересованности.

– …и потом мне пришлось два дня разбирать бумаги…

– Что-то странное происходит здесь, – резко оборвал его я, задумчиво глядя куда-то сквозь стену.

Мой друг, который открыл кухонный шкаф, чтобы достать кофе, вдруг застыл, моментально забыв свою историю.

– Здесь? – переспросил он, не скрывая насмешки в своём голосе.

Я не виню его, ведь обычно мне нечем с ним поделиться. После того, как я начал работать из дома, все мои рассказы стали скудными, а в последнее время мне и вовсе не хотелось говорить. Но в этот раз всё было иначе. Я молча кивнул, и он прочёл по моим глазам, что мне было не до шуток.

– Что ж, лучше поздно, чем никогда, – сказал он, наливая кипяток в чашку. – Рассказывай.

Поскольку он является частым гостем, то хозяйничает в моей квартире без всякого стеснения. Я и не против, ведь это освобождает меня от необходимости угождать ему.

– Ты ведь помнишь тех ребят, которые постоянно топают, спускаясь по лестнице? – аккуратно начал я после секунды раздумья.

– Это те, которым мы тогда замечание сделали? Да, припоминаю.

– Они теперь принялись шуметь на лестничной клетке. Я их слышу иногда и заглядываю в глазок. Если долго не уходят, то выхожу сам и прогоняю их.

– Так, – произнёс мой приятель, приготовившись к неблагоприятному завершению истории.

Я помялся с ноги на ногу и присел на стул возле своего друга. Тот выжидающе смотрел на меня, забыв о своём кофе.

– Вчера я услышал топот и, по обыкновению, посмотрел в глазок.

– Так, – повторил он с напряжением в голосе.

– Но их там не было. Вместо этого я увидел что-то… необычное. Напротив меня была дверь.

Его брови на долю секунды приподнялись от удивления.

– Дверь? – нерешительно переспросил он. – Ты ведь в курсе, что там голая стена?

Я кивнул, вновь устремляя свой взгляд вдаль. Он поёжился, мысленно вырисовывая картину моей лестничной клетки.

– Ты говоришь, что она была напротив? Не сбоку, где живут твои соседи?

– Верно, – коротко бросил я, не ожидая, что он мне поверит с первого раза.

– Я прохожу там часто, и могу с уверенностью сказать, что никакой двери там нет.

– Точно, – подтвердил я, не меняя тона в голосе. – Сейчас нет, а вчера была.

Воцарилось молчание. Его лицо выражало, скорее, недоумение, нежели беспокойство, однако он был взволнован. Я старался не обращать внимания на его проницательный взгляд, но вскоре сдался под напряжением тишины.

– Со мной всё в порядке, – заверил я, не дожидаясь вопроса.

Тот еле заметно кивнул, не отрывая от меня глаз.

– Хорошо, – сказал он, отодвигая чашку. – Возможно, тебе показалось.

– Было темно, – подтвердил я без особой уверенности. – Но всё же я видел дверь. Знаю, что звучит довольно странно, но она была такой же реальной, как и ты.

Его немного покоробило от такого сравнения, но он не подал виду.

– Говоришь, что перед этим слышал шум на лестнице? – вдруг сказал он, словно его внезапно посетила какая-то мысль.

– Да, – коротко бросил я, не понимая, к чему он клонит.

– Быть может, они просто хотели тебя разыграть? Подставили фотографию напротив глазка и ждали, когда ты выйдешь. Им не особо понравилось то, что мы их прогнали в тот раз, я не удивлюсь, если они решили отомстить.

В моих глазах блеснуло сомнение, и приятель не оставил его незамеченным. Он перевёл тему разговора, словно бы давая понять мне, что ничего сверхъестественного не произошло, и моя история уже недостойна внимания. Мне было немного досадно от того, что его мало интересовало произошедшее, но, с другой стороны, я не мог с ним не согласиться. Неважно, что я видел, ведь ни ему, ни мне теперь нечего к этому добавить. Стараясь поддерживать беседу, я рисовал у себя в памяти эту дверь, убеждая себя в том, что она не была плодом моего воображения. Тянулись минуты, и он, заметив мою задумчивость, тоже решил помолчать, оставив меня наедине с мыслями. Уходя, мой друг внезапно остановился у порога, подбирая нужные слова.

– Знаешь, если вдруг увидишь эту дверь ещё раз, то просто выйди и проверь, – произнёс он, похлопав меня по плечу.

Он быстро спустился по лестнице, а я ещё долго вглядывался в стену напротив себя.

Весь остаток дня я провёл совершенно бесцельно, то и дело заглядывая в глазок. Даже когда лестничная площадка начала наполняться вечерним сумраком, я всё равно пытался что-то разглядеть. Всякий раз, когда я слышал снаружи чьи-то шаги или разговоры, то вновь бросался проверить в надежде, что снова увижу ту загадочную дверь. Но её всё не было.

Ночь опустилась на мою улицу, а мне всё не было покоя. Воспоминания стали более размытыми, и я уже не был уверен в том, что действительно что-то обнаружил в тот день. В конце концов, я решил, что мне всего лишь померещилось, и не следует придавать этому большого значения. В жизни так много более важных вещей, например…

Мои мысли оборвал громкий стук в дверь. Сердце на мгновение сжалось, но я тут же взял себя в руки. Медленными шагами, словно опасаясь того, что меня ждёт, я пересёк квартиру и прильнул к глазку.

Она была здесь.

Затаив дыхание, я на пару секунд закрыл глаза и вновь открыл их, но она не исчезла. Не решаясь выйти, я внимательно прислушивался к звукам, однако не смог различить ни голосов, ни шагов. Снаружи никого не было, и ждать уже не имело смысла. Собравшись с силами, я повернул дверную ручку.

Она была напротив меня, и теперь, когда я оказался так рядом, то уже не мог отрицать её существования. Мощная железная дверь появилась так же внезапно, как и исчезла в тот раз, но я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, это служит доказательством того, что она действительно предстала передо мной вчера, несмотря на все мои сомнения. С другой, откуда она взялась? И почему испарилась?

Я медленно приблизился к ней, стараясь получше рассмотреть её и запомнить в малейших деталях. Рука медленно вытянулась вперёд, и мои пальцы ощутили холод прочного металла. Дверь была довольно крупной, и в ней не было ничего примечательного. Вот только…

Дверная ручка. Она отсутствовала, словно какая-то сила не хотела, чтобы я открыл её и узнал те тайны, что скрываются за ней. Я провёл ладонью по гладкой поверхности, но не обнаружил ничего примечательного. Приближался рассвет, и мне хотелось, чтобы кто-нибудь из моих соседей вдруг вышел из квартиры и увидел то же, что и я. Будто бы мне нужно было подтверждение, что я не сошёл с ума.

Усталость наваливалась на меня, и всего на мгновение я прикрыл глаза, но тут же осознал свою ошибку. Дверь, ещё недавно выросшая передо мной, вновь исчезла, не оставив после себя ни единого следа. А моя рука продолжала упираться в стену.

В этот же день явился мой друг, который никогда не предупреждал меня о своих визитах. В этом и нет необходимости, ведь я всегда дома. К тому же, мне хотелось с ним поделиться событием прошедшей ночи, поэтому его приход можно было назвать долгожданным.

Он быстро снял пальто, едва переступив порог, и тут же принялся рассказывать о том, что произошло в его жизни вчера вечером. Но в этот раз всё казалось каким-то странным, далёким, и даже звук его голоса был чужим. Время от времени принимая участие в разговоре, я спрашивал себя, стоит ли говорить ему о вновь появившейся двери. Но мой верный приятель избавил меня от необходимости принять решение.

– Ты летаешь в облаках сегодня, – подметил он, вовлекая меня в беседу. – Что-то случилось?

Я пожал плечами, растерявшись на мгновение. Обычно его не волновала моя молчаливость, ведь он предпочитал говорить, а не слушать. Тем не менее, в его взгляде я прочёл некое беспокойство.

– Она вновь появилась, – коротко бросил я, не чувствуя необходимости уточнять, о чём идёт речь.

И я был прав, поскольку он лишь кивнул в ответ, ожидая продолжения истории. Я не знал, стоит ли ему рассказывать о том, что видел, но, похоже, у меня не было выбора.

– В этот раз я вышел из квартиры и сумел разглядеть её. И даже прикоснуться к ней. Теперь я уверен, что она существует, даже если не понимаю, почему исчезает…

– Более важно знать, почему появляется, – задумчиво сказал он, как будто бы я мог дать ему ответ.

– Это довольно массивная дверь из прочного металла. Всё бы ничего, но у неё нет ручки.

Его брови на секунду приподнялись от удивления, но он ничего не сказал. Тогда я описал ему в подробностях события последней ночи, ожидая дальнейшей реакции. Он внимательно выслушал меня, не перебивая, после чего нахмурился, словно бы выискивая в памяти какую-то информацию.

– Я вчера был у своего доктора, – начал он, и я тут же демонстративно вздохнул, не позволив ему закончить фразу.

– Не стоит продолжать, я знаю, к чему ты клонишь. У него вообще есть диплом?

Пропустив мои слова мимо ушей, он подсел ко мне поближе, словно желая убедиться, что я его хорошо слышу. Мне не хотелось вновь говорить о психологе, которого он регулярно посещает, потому что я не доверял ни его образованию, ни методам работы. Но мне было некуда деваться, поскольку мой друг уже начал говорить, а его, как известно, переубедить очень сложно.

– Думаю, тебе стоит его выслушать, он не так уж и плох.

– Не так уж, но всё же, – подметил я, заставив его напрячься.

Мне не хотелось его задеть, но единственное упоминание об этом психологе включало в моём сознании всевозможные защитные механизмы. Он мог говорить о чём угодно, не вызывая во мне ни малейшей реакции, но разговоры про чудо-врача провоцировали во мне гнев. В какой-то степени мне было неприятно, что он упомянул его сейчас. Это говорило о том, что он мне не верит, и именно по этой причине я хотел ещё раз увидеть загадочную дверь.

Когда он ушёл, я долго расхаживал по квартире туда-сюда, изредка поглядывая в глазок. День мог оказаться совершенно бесполезным, если бы не шум на лестнице, заставивший меня отворить входную дверь.

Я не был готов снова её увидеть. Несмотря на то, что она занимала все мои мысли, я не ожидал, что она появится в дневное время. Мне почему-то казалось, что все наиболее таинственные события происходят ночью.

При свете дня дверь казалась ещё более реальной, чем прежде. Теперь по углам я мог различить рельефные узоры, придающие ей более привлекательный и, в то же время, загадочный вид. Мои пальцы прикоснулись к выступающему участку металла, медленно следуя каждому изгибу. Я пытался вспомнить, видел ли я эти рельефы вчера, или же они появились лишь сегодня. Но всё тщетно. В конце концов, я мог их просто не заметить в темноте…

Но одна деталь совершенно точно не изменилась: у двери по-прежнему отсутствовала ручка. Мои пальцы аккуратно скользили по гладкому металлу в поиске потайной кнопки, рычага или другого механизма, способного отворить эту дверь. Однако я не был уверен, что хочу её открыть. Кто знает, что находится по ту сторону?

Неизвестность меня пугала, но, в то же время, притягивала. Я не мог объяснить происходящее, но понимал, что обязательно выясню, почему она появляется. Даже, если это займёт время. Много времени.

Уже стемнело, а я всё продолжал стоять напротив стены, из которой вновь магическим образом испарилась дверь. Наверное, это случилось уже давно, поскольку я так глубоко задумался, что не замечал ничего вокруг. Я не понял, как наступила ночь, и вокруг всё затихло. Соседи, даже если проходили мимо меня, то просто не обращали внимания и не здоровались. Как будто я внезапно перестал существовать…

До самого утра я караулил подъезд, но дверь так и не появилась. Испытывая сильную усталость, я решил вздремнуть на диване, но сон ещё долго меня не посещал. Я размышлял о причинах происходящего, искал в нём смысл, пытался понять, почему эта тайна вошла именно в мою жизнь. Но больше всего меня тяготила неизвестность. То, что скрывается за дверью, причинит мне добро или зло? Будет ли это вознаграждением или расплатой? Да и стоит ли узнавать?

Эта ночь была беспокойной. Я всё время ворочался с боку на бок, и моя голова была преисполнена мыслями об этой двери. Проснувшись после недолгого сна, я чувствовал себя разбитым и жалел о том, что вообще решил прилечь. Весь последующий день был полон ожиданий. Я ждал появления двери, практически не отрываясь от глазка. Я ждал своего друга, который так и не пришёл. В какой-то момент мне даже показалось, что время остановилось и моя жизнь вместе с ним. Никакие звуки не доносились с улицы, ребята не шумели на лестнице, ни разу не звонил телефон. Словно бы внезапно я стал последним человеком на планете, заточённым в своей квартире.

Не знаю, сколько часов прошло до того, как я снова увидел дверь. В этот раз, прежде чем выйти на площадку, я прихватил с собой маленький, но достаточно яркий ручной фонарик. Теперь на поверхности образовались новые узоры, которых не было раньше. С каждым своим появлением дверь становилась всё более реальной, а моя жизнь тускнела и гасла. И чем чаще я выходил на лестничную клетку, тем сложнее мне было возвращаться назад.

Так я провёл несколько дней до того, как меня вновь навестил мой приятель. Взлетев по лестнице, он внезапно остановился, не ожидав увидеть меня вне квартиры. Один мой внешний вид заставил его забыть о том, что он собирался мне рассказать. Аккуратно ступив мне навстречу, он пожал мою вялую руку и обеспокоенно заглянул мне через плечо.

– У тебя нет входной двери, – тихо сказал он, словно бы это должно стать для меня неожиданностью.

– Знаю, – сухо и немного раздражённо бросил я в ответ, не двигаясь с места.

– Мы зайдём? – нерешительно спросил тот, желая поговорить со мной с глазу на глаз.

Я испытывал к нему злость из-за того, что он перестал приходить, но не хотел ему этого показывать. Пожав плечами, я жестом пригласил его внутрь, неохотно шагая следом.

Загадка исчезающей двери настолько увлекла меня, что я совсем перестал заботиться о себе. Мятая рубашка небрежно висела на моём исхудавшем теле, под глазами образовались мешки из-за постоянного недосыпания, а волосы были взъерошены так, что расчёсывать их было уже бесполезно. Но не мой облик больше всего шокировал его, а состояние, в котором находилась квартира.

Возле входа было разбросано несколько пустых банок из-под кофе и кипа бумаг с моими записями и рисунками. Неподалёку от них валялся старый плед, изуродованный многочисленными пятнами и дырками, которым я укрывался, когда спал на полу. Весь коридор был усыпан мусором, а во всех остальных комнатах полностью отсутствовала какая-либо мебель. Даже сквозь окна, казалось, не проступает дневной свет. Мой приятель с опаской оглядывался вокруг, словно бы ожидая нападения. Наконец, он повернулся ко мне и заговорил.

– Что здесь произошло? – спросил он, и голос его эхом отразился от мрачных стен.

Я стоял напротив него, скрестив руки на груди, и не знал, с чего начать. Если честно, мне и не хотелось ему ничего рассказывать. Я провёл несколько дней в ожидании его прихода и много раз продумывал свою речь, но теперь всё это казалось мне бессмысленным. Он оставил меня наедине с этой тайной, так почему я должен с ним делиться своим открытием?

– Много всего, – бросил я, давая ему понять своё недовольство.

Нависло молчание. Он не отрывал от меня взгляда, подыскивая нужные слова, и его замешательство меня забавляло. Глубоко вздохнув, он подошёл ближе и положил мне на плечо свою руку, однако я не почувствовал его прикосновения. Словно мраморная статуя, я стоял неподвижно, не издавая ни единого звука.

– Ты можешь рассказать мне, – тихо произнёс он после паузы.

– Что ж, – начал я, немного отойдя в сторону. – Она появляется снова и снова, и каждый раз в ней что-то меняется. Я бы даже сказал, что она преображается, как холст в руках художника.

С этими словами я указал на несколько листов бумаги, брошенных у самого входа. Подняв их с пола, он медленно просматривал каждый из моих рисунков, на которых можно было пронаблюдать постепенное изменение внешнего облика двери. Узоры, которые становились всё более сложными и запутанными, придавали ей таинственный и величественный вид, словно бы она служила порталом в другой мир.

– У неё по-прежнему нет ручки, – заметил он, повертев в руках листок с последней зарисовкой.

– Нет, но должна появиться. Каждый раз я нахожу в ней что-то новое, она становится более реальной и осязаемой. Поэтому я просто жду.

– Так что случилось с входной дверью? – спросил он, словно бы это имело значение.

– Я снял её с петель. Она мешала мне наблюдать… Мебель кто-то вынес, пока я спал или рисовал. Впрочем, неважно.

Наступила небольшая пауза, тревожность которой давила на нас, и я чувствовал необходимость прервать молчание.

– Я ждал тебя, – коротко сказал я, надеясь услышать от него причину такого долгого отсутствия.

Тот не ответил, но в его взгляде я прочёл грусть и сожаление. Что бы там ни было, он явно провёл не самые лучшие дни, и мне, как другу, стоило его расспросить и позволить выговориться. Но мне уже было всё равно, ведь и в моей жизни теперь появилось то, что занимало все мои мысли, и я уже не мог оставаться молчаливым слушателем. В этот день он ушёл, не попрощавшись, а моё сердце наполнила тоска. Дружба, что была у нас раньше, словно бы рассеивалась в воздухе, и я уже ничего не мог с этим поделать. Но чувство горького сожаления длилось недолго. Ровно до следующей встречи с дверью.

Она стала центром моего внимания, и ничто другое меня больше не интересовало. Шли дни, быть может, недели, а я всё с таким же нетерпением отчаянно ждал её появления. Дверь приобретала могущественный вид, и рядом с ней я чувствовал себя песчинкой в пустыне. Вскоре я и вовсе перестал заходить в квартиру, в которой не осталось ничего, кроме темноты.

Однажды у двери появилась ручка, и при виде неё я почувствовал, как по моему затылку пробегают мурашки. Не этого ли я так долго ждал? Проводя долгие дни и ночи в пустоте и одиночестве, я гадал о том, что может находиться по ту сторону. Совсем скоро эта тайна должна была открыться, но мною внезапно овладел страх. Не в силах разобраться, что именно меня пугало, я всё же не решался тронуться с места.

Но внезапно дверь перестала меняться и, казалось, даже появляться она стала реже. Опасаясь, что уже никогда не узнаю истину, я принял решение открыть её, как бы страшно мне ни было.

Время до её последующего появления длилось дольше, чем вся моя жизнь. Не знаю, что я делал и о чём думал, но это было настоящей пыткой. Когда, наконец, дверь вновь появилась передо мной, моё сердце на мгновение остановилось и вскоре забилось со страшной силой.

Аккуратно ступая по бетонному полу, я неспешно приблизился к ней и сжал ручку в дрожащей ладони. Закрыв глаза, я дёрнул её, и…

Дверь не поддавалась. Я подёргал её несколько раз, ожидая другого результата, но она оставалась такой же неподвижной и властной. Приглядевшись, я обнаружил замочную скважину, которая скрывалась под ручкой. Выходит, нужен ключ?

Ещё несколько дней я провёл в ожидании. Если раньше мне было страшно открыть дверь, то теперь я был готов на всё, чтобы найти этот ключ.

Приход моего друга застал меня врасплох. В каком-то смысле я и не думал, что он когда-нибудь вновь меня навестит. Однако в моей душе ещё таилась надежда. Сложно объяснить, почему.

Тоска в его глазах выражала то, что чувствовал я сам, и нам было не нужно много слов, чтобы объясниться. Перекинувшись несколькими фразами, мы, наконец, заговорили о том, что волновало нас обоих.

– Дверь преобразилась до неузнаваемости. Она стала ещё более мощной, красивой, притягивающей… Теперь у неё есть и ручка, и скважина, но я пока не могу найти ключ. В последний раз на двери было прикреплено послание.

Я протянул ему листок бумаги, на котором аккуратным почерком было написано короткое сообщение.

– Не закрывай меня, – прочёл он вслух. – Для начала было бы неплохо её открыть.

Я слегка кивнул головой, спрашивая себя, о чём он задумался. Тот долго молчал, глядя на ту стену, в которой появлялась дверь. Мне показалось, что он уговаривал себя принять важное решение, и я не стал ему мешать.

– Я подожду её вместе с тобой, – произнёс он.

И мы остались вдвоём в тишине. Были ли в этом доме ещё люди? Существовало ли что-то за пределами лестничной площадки? Я не знал, да и не хотел знать. Поскольку он остался со мной сегодня, мне было не так одиноко, и это прибавляло сил. В темноте мне было труднее различить черты его лица, и я не мог сказать с уверенностью, что именно испытывает он в данный момент. Быть может, он расстроен или недоверчив? Мой верный друг молчал и даже не шевелился, но я ощущал его присутствие, и от этого ожидание уже не было тягостным.

Дверь со скрежетом выросла из стены, заставив меня вздрогнуть. Я обернулся, чтобы посмотреть на реакцию приятеля, готовясь к тому, что он будет ошеломлён. Однако его лицо не выражало удивления. Он смотрел на дверь так, словно бы видел её каждый день, без всякого интереса или желания рассмотреть каждую деталь. Меня немного покоробило от его взгляда, но я не придал этому большого значения. Подойдя поближе, я прикоснулся к рельефам, выискивая изменения. Мои пальцы тщетно пытались найти новый узор или фигуру, поскольку в этот раз дверь совершенно не изменилась. Вот только…

Ключ. Он протянул его мне, понимая, насколько сильно я хочу пересечь эту грань. Взяв маленький кусок металла холодной и дрожащей рукой, я совершил последний и решительный шаг, разделяющий меня от этой загадки. Ключ издал характерный звук, повернувшись внутри скважины, и я распахнул дверь.

По ту сторону я увидел лишь темноту, прерываемую слабым свечением предмета, оставленным на полу. Подойдя поближе, я увидел, что это листок бумаги, на котором тем же самым почерком, что и на прошлом послании, была выцарапана всего одна фраза. Всего несколько слов, заставивших всё моё тело похолодеть.

«Не открывай меня».

Я резко обернулся, услышав скрип закрывающейся двери. Последним, что я увидел, было лицо моего друга, который навсегда оборвал мне путь назад. Лицо, выражающее тоску, горечь и… решимость.

Прошло несколько дней. Молодой мужчина повернул дверную ручку и вошёл в кабинет.

– Здравствуйте, доктор, – сказал он и направился в сторону кресла для посетителей.

Он бывал здесь так часто, что ему не требовалось приглашение. Мужчина, которого он назвал доктором, оторвался от газеты и поднял глаза на своего посетителя.

– Как у нас дела сегодня? – спросил он наигранно дружеским голосом.

Посетитель устроился поудобнее и принялся рассказывать. Слова давались ему тяжело, словно бы он признавался в тяжком преступлении. Его собеседник лишь изредка кивал, делая вид, что внимательно слушает. Когда тот замолчал, он снял очки и, кашлянув, заговорил.

– Ваше воображение было способно придумать этого друга, ваше воображение смогло и выдворить его. В этом и заключается моя методика. Вы постепенно прорисовываете дверь, через которую и прогоняете засидевшегося гостя.

– Да, – со вздохом сказал он, глядя куда-то вдаль. – Ваш метод удался.

– Что-то вы не рады, – хмыкнул доктор, словно бы его обидела такая реакция своего пациента.

Мужчина поднялся с кресла, немного прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями, и засмотрелся в окно.

– Не рад, – подтвердил он, скрестив руки на груди. – Меня не покидает чувство, что я предал своего друга, хоть и воображаемого. Пускай я уже не мальчик, и надо мной смеются все, кому не лень, но всё-таки он был моим единственным другом. Он меня всегда выслушивал, даже когда самые близкие люди не хотели даже смотреть на меня. А я так жестоко с ним обошёлся, избавившись от него безо всяких объяснений.

– Это пойдёт вам на пользу, ведь теперь вы сможете сосредоточиться на своей жизни. Реальной, а не вымышленной.

Реальной, – эхом повторил тот, продолжая смотреть куда-то вдаль. – Если честно, я до сих пор не понимаю, кто именно из нас остался по ту сторону двери.

Фрагмент #2: Крылья бабочек

Дом был переполнен звуками, как это бывает каждое утро. Когда мои дети собираются в школу, это похоже на соревнование. Как только удаётся окончательно их разбудить, они мчатся наперегонки в ванную, а потом опоздавший ещё долго стучится под дверью и что-то выкрикивает. Они должны подготовить свои рюкзаки вечером, чтобы не тратить много времени на сборы с утра, но, разумеется, хотя бы один из них что-то забывает и бегает по всему дому в поисках тетради, учебника или ещё какого-нибудь предмета. Одеть и накормить их – это отдельное испытание.

Я уже привык к этой рутине и отношусь спокойно к утренним проблемам, чего не скажешь о моей жене. Мне не в чем её упрекнуть, ведь именно ей достаётся самая тяжёлая работа. Но её это сильно выматывает, и зачастую она злится из-за мелочей. Я стараюсь её не расстраивать, но мне далеко не всегда удаётся соответствовать ожиданиям. Вот и сейчас в её взгляде я увидел раздражение, и сразу понял, что сделал что-то не так. Если бы я только мог знать, что именно.

– Ты забыл вынести мусор вечером…

Так вот в чём дело. Я был благодарен ей за то, что она сказала прямо, и мне не пришлось гадать. Ничего не ответив, я взял переполненный пакет и вышел на улицу. Честно говоря, я не забыл про мусор, но решил оставить его в ведре до утра, чтобы у меня появился предлог покинуть дом хотя бы на пару минут и насладиться тишиной сонного города. Свежий воздух наполнил мою грудь, и я на несколько секунд закрыл глаза, забыв о спорах, топоте и шуме, с которыми начался мой день. Мне редко удавалось уединиться, что придавало особую ценность этим коротким моментам.

Вернувшись домой, я направился на кухню, где моя жена пыталась накормить детей, которые продолжали спорить друг с другом, перекидываясь кукурузными хлопьями. Сделав им замечание спокойным, по обыкновению, голосом, я подошёл к своей жене и поцеловал её в лоб. Этот жест она встретила с холодом, не произнеся ни слова. Я не обижался на неё. Когда дети отправятся в школу, и она, наконец, сможет немного расслабиться, то быстро успокоится и даже позвонит мне, чтобы сказать что-то приятное. Так она заглаживала вину за частые упрёки по утрам.

Мне повезло найти жильё недалеко от офиса, поэтому я частенько прогуливался до работы пешком, если погода не была слишком суровой. День выдался солнечным, поэтому я оставил машину в гараже и отправился по знакомой дороге, разглядывая всё вокруг.

Вдруг моё внимание привлёк небольшой бумажный журавлик, спрятанный в листве дерева, возле которого я прохожу почти каждый день. Протянув руку, я снял оригами с ветки и положил его в карман. Моё сердце наполнилось теплотой, ведь я знал, что этот смятый листочек бумаги был оставлен специально для меня.

Это было послание от человека, который сопровождал мою жизнь, не принимая в ней никакого участия. Один из знаков, которые то и дело встречались на моём пути, чтобы донести до меня всего одно-единственное сообщение: «я думаю о тебе».

До офиса оставалось всего несколько шагов, но у меня были другие планы. Сделав небольшой крюк, я увидел издалека крупную арку, открывающую вход в парк. Там, вдали от основных достопримечательностей, была небольшая скамейка, которую обычно все обходили стороной, потому как её практически невозможно было различить за мраморной статуей, возвышавшейся над оградой парка. Но я часто подходил к этой лавочке, чтобы, в свою очередь, оставить ответное послание в виде бумажного самолётика, которое значило: «я тоже думаю о тебе».

Я никому не мог рассказать об этой странной, но такой искренней связи. Да и какой в этом смысл? Мы не виделись, не общались, и единственное, что нас связывало, были эти знаки, которые мы оставляли друг другу там, где могли их увидеть. Она была моей школьной любовью, но наши пути быстро разошлись, оставив после себя багаж воспоминаний. Именно с ней я провёл свою беззаботную юность, наполненную переживаниями и мечтами, когда море по колено и не существует преград.

Мы познакомились с ней в этом самом парке, когда нам было по шестнадцать лет. Произошло это в солнечном мае, когда мы с ребятами решили насладиться хорошей погодой вместо того, чтобы дышать пылью в душном классе. Не помню, кто именно был инициатором этого соревнования, но мы поспорили, кто дальше всех запустит бумажный самолёт. Когда подошла моя очередь, он пролетел совсем немного, приземлившись у ног мимо проходящей девушки. Я подбежал, чтобы поднять его, но он уже оказался у неё в руках.

– Какой ерундой вы занимаетесь, – сказала она и начала расправлять листок.

Ребята запротестовали, а я молча наблюдал за тем, как она складывает другую поделку из того же самого кусочка бумаги. Это был журавлик, которого она вручила мне и отправилась своей дорогой, не обращая никакого внимания на моих приятелей, что-то выкрикивающих ей вслед. Когда она скрылась из виду, парни достали из сумки альбом и, вырвав очередной листок, сделали другой самолёт, чтобы продолжить соревнование. А я так и стоял, очарованный незнакомкой, сжимая в руке оригами.

Я не выиграл тогда наш спор, да мне это было и не нужно. В тот же день родители наказали меня за прогул, запретив выходить на улицу. Но каждый раз, возвращаясь домой из школы, я заходил в парк, надеясь встретить её. Позже она призналась мне, что делала то же самое.

Взглянув на часы, я быстрым шагом отправился на работу. Воспоминания заставили меня потерять счёт времени, но я не должен опоздать, если потороплюсь.

Рабочее место покорно дожидалось моего появления. На столе уже возвышалась кипа различных бумаг, предвещая долгий и загруженный день. Я поздоровался со всеми, но ответные приветствия были довольно вялыми. Многие из моих коллег предпочитают не смотреть друг другу в глаза в течение первого часа, поскольку каждый из них думает о делах, которые нужно завершить к вечеру, и домашних проблемах. Примерно половина из них мысленно ругает себя за то, что вчера не легли спать пораньше, а другая часть уже считает время, которое остаётся дотерпеть до конца рабочего дня. Эта атмосфера наводит на меня тоску, и с каждым разом мне становится всё труднее приходить сюда. С другой стороны, я ни на что не жалуюсь, поскольку работаю, сидя за столом в тёплом кабинете, а не на улице под проливным дождём. Но всё же мне передаётся настроение коллектива, что делает мою рутину более унылой.

Чтобы забыть об этом, я мысленно вернулся в тот день, когда вновь увидел её в парке, спустя примерно месяц после первой встречи. Тогда это время мне казалось таким долгим, но я не сдавался, ведь впервые в жизни почувствовал трепет в груди, который не было с чем сравнить. Наверное, она поразила меня своей способностью создать что-то прекрасное из ничего, когда я сам этого не умел делать. По правде говоря, я больше не встречал людей с таким же талантом. Моя жена тоже что-то мастерит, но только в том случае, если это пригодится в быту. Так она выражает свою заботу ко мне и детям, чему я безумно благодарен, однако тот бумажный журавль вызвал во мне другие эмоции.

Когда я увидел её во второй раз, то внезапно остолбенел, дрожа от нерешительности. Я так мечтал снова её увидеть, но даже не задумывался о том, что буду делать и говорить! Она поймала мой взгляд и твёрдым шагом направилась ко мне, не отрывая глаз. Я был ошеломлён её смелостью и, не найдя слов, просто протянул ей оригами, которое бережно хранил всё это время.

Так началась наша история, которая продлилась недолго, но была переполнена чувствами, событиями и открытиями. Нам было по двадцать, когда каждый из нас стал жить своей жизнью, и наши пути больше не пересекались. До поры до времени.

В офисе становилось всё более шумно от разговоров уже окончательно проснувшихся коллег. Выдернув себя из пучины мыслей, они наконец-то стали замечать присутствие друг друга, и здание будто ожило. Я тоже включился в общую активность, перестав витать в облаках, и перекинулся парой анекдотов с одним из своих приятелей.

Работы было много, и время шло довольно быстро. Как я и предполагал, моя жена позвонила в обеденный перерыв, чтобы посоветоваться со мной насчёт ужина. Но на самом деле она хотела загладить свою вину, хоть я и не злился на неё.

– Ты извини, что я снова нервничаю из-за пустяков, – сказала она расстроенным голосом.

Меня это умиляло, ведь я всегда мог её успокоить. Удивительно, насколько такие ссоры по мелочам разрушительны для отношений. Когда мы только влюбляемся или уже теряем человека, то обращаемся с ним как с хрупким цветком, опасаясь ненароком задеть его. Но, когда мы проводим вместе некоторое время, то постоянно чего-то требуем, выражаем недовольство, словно выискивая повод поругаться. Мне иногда кажется, что мы способны ценить больше того человека, который нам не принадлежит.

– Не бери в голову. Я люблю тебя.

Спрятав телефон в кармане, я мысленно начал выбирать десерт, который принесу сегодня к ужину. Моя жена всегда заботилась о том, чтобы у детей были какие-то сладости, однако сама предпочитала избегать калорийных угощений. Но иногда, возвращаясь после работы, я приношу домой коробку пирожных, торт или ещё какой-нибудь гостинец, при виде которого дети прыгают от восторга. Она же якобы ворчит, скрывая свою радость, но я знаю, что ей тоже нравятся такие сюрпризы.

Возвращаясь в офис после обеденного перерыва, я обнаружил бумажного лебедя, спрятанного в клумбе возле входной двери. Такое оригами можно встретить в дорогих отелях и ресторанах, где к оформлению даже обычных салфеток предъявляются строгие требования. Я нечасто бывал в подобных заведениях, но эта особенность сразу бросилась мне в глаза.

Помню, как однажды мы были на свадьбе у моего школьного друга. Я уже тогда был женат, и нашему малышу только-только исполнился год. Мне пришлось долго уговаривать жену, чтобы она оставила сына со своими родителями и сопроводила меня на празднике. После нескольких дней споров и убеждений она всё-таки согласилась, хоть и стала сильно нервничать, как только мы вышли из дома. Но, прибыв к месту торжества, она быстро забыла о своих переживаниях и начала веселиться вместе со всеми. После рождения сына она полностью посвятила себя заботе о нём, не оставляя себе ни минуты на отдых. Я был рад, что она хорошо проводит время и впервые за долгое время может расслабиться. Она даже успела познакомиться с несколькими подружками невесты и, оставив меня, провела весь вечер, разговаривая с ними. А я поглядывал на неё издалека и, видя её радостное лицо, вновь повторял себе, что не зря женился на ней. Я почувствовал себя абсолютно счастливым. И тогда я увидел её.

Она стояла в другом конце зала и, держа в руке бокал, с тёплой улыбкой смотрела на меня. Её кавалер что-то самозабвенно рассказывал ей, и было заметно, что она совершенно не заинтересована в разговоре. В её взгляде было что-то доброе, даже родное. Не знаю, о чём она думала в тот момент. Быть может, искала во мне черты лица того мальчишки, чей бумажный самолёт однажды приземлился к её ногам. Я глядел на неё в ответ, не смея даже помахать рукой в знак приветствия. Тогда она поставила свой бокал на стол и, взяв салфетку, начала что-то сворачивать. Её спутник вдруг прервал свой нудный монолог, с изумлением наблюдая за тем, как она делает оригами. Через несколько секунд она опустила на стол лебедя, взяла свой напиток и, улыбнувшись мне в последний раз, растворилась в толпе. Он что-то жестикулировал ей вслед, явно не понимая её действий. Но он и не должен быть их понять, ведь этот знак был предназначен мне.

Мы не заговорили ни в тот вечер, ни после него. Но именно с тех пор начался наш обмен бумажными поделками. Мы ни о чём не договаривались, но каждый из нас почему-то решил оставлять эти оригами в значимых для нас местах. И когда я видел очередную птицу или другое животное из бумаги, то знал, что это послание от неё. Хоть и не мог объяснить, почему.

Рабочий день подошёл к концу. Попрощавшись с коллегами, я покинул офис и отправился в магазин, где выбрал самый большой и красивый торт. Но прежде чем вернуться домой, я прошёлся по аллее возле театра, где мы часто прогуливались в юности. Там, в углу оградки, я оставил другое послание для неё в надежде, что этот небольшой, но искренний знак принесёт немного теплоты в её жизнь.

Дома меня все уже ждали. Стоило мне открыть дверь, как дети тут же бросились ко мне наперегонки, а жена оставила свои дела, чтобы поцеловать меня. Мы провели весь вечер вместе, разговаривая обо всём и немного подшучивая друг над другом. Это именно та жизнь, которую я хотел и которая делала меня счастливой. Если бы мне выпала такая возможность, то я не стал бы ничего менять. Но всё же мне было радостно осознавать, что есть на свете человек, который хоть иногда, но думает обо мне, ничего не ожидая и не требуя взамен. И если однажды я перестану получать послания, то буду знать, что она покинула этот мир.

Я никогда не любила самолёты. Вот и сейчас, приземлившись, я поспешила к выходу, предвкушая момент возвращения домой. Моя командировка была недолгой, но довольно выматывающей, и всё, что мне нужно было сейчас, – это горячий душ и тёплая постель. Покинув аэропорт, я вызвала такси, после чего позвонила секретарю, чтобы сверить своё расписание. Убедившись, что на сегодня у меня не было запланированных встреч, я села в подъехавшую машину и начала продумывать детали проекта, над которым мне предстояло работать весь следующий месяц.

Было уже шесть часов вечера, и переполненные автомобилями дороги давали понять, что дома я окажусь ещё не скоро. Я глубоко вздохнула, стараясь не раздражаться из-за того, что мне предстоит провести в пути не меньше часа. Больше чем самолёты я не люблю только пробки. Они отнимают у меня драгоценное время, которое я могла бы инвестировать в процветание своей фирмы. Но с тех пор, как мы стали получать крупные заказы из других городов, я вынуждена терпеть час пик и перелёты, чтобы моя дизайнерская контора стала более авторитетной.

Дабы не терять время даром, я вытащила из сумки листок цветной бумаги и начала складывать оригами. Водитель такси, который до этого пристально глядел на светофор, словно гипнотизируя его, вдруг стал наблюдать за мной. Делая вид, что не обращаю внимания, я продолжала сворачивать бумажного голубя. Красный свет сменился зелёным, и сзади нам кто-то уже сигналил, но таксист этого не замечал. Тогда мне пришлось оторваться от своего занятия.

– Мы можем ехать.

Тот спохватился и немного резко тронулся с места, но я не стала делать ему замечания. Вместо этого я открыла свой наполовину исписанный блокнот и начала записывать идеи, связанные с текущим проектом.

Работа была для меня всем, и почему-то мне зачастую приписывали образ железной леди, полагая, что я обязана быть холодной карьеристкой. Это было не так, хоть я и сама порой сомневалась в этом. Для меня не существовало ни времени, ни дней недели, ни выходных. Я могла провести в кабинете всю ночь, забыв о сне и отдыхе, и чувствовать себя наутро полной сил. Мне это нравилось, хоть и немногие понимали эту мою особенность. Когда все мои знакомые с нетерпением ожидали праздников, я даже не замечала их прихода. Каждый день для меня был настолько важным и насыщенным, что мне просто не требовалось особого времени на отдых.

Тем не менее, я старалась с пониманием относиться к людям, которые работали в моей компании. Я никогда не просила их задержаться или прийти в выходной. Я даже не делала им выговор за опоздания. Поначалу некоторые пытались злоупотреблять моим доверием, но я их быстро вычислила, к огромному изумлению остальных сотрудников. Откуда я могла знать, кто отлынивает, если я в принципе ни за кем не слежу? Очень просто – по результатам работы. И теперь меня окружают только люди, которые с энтузиазмом выполняют свои обязанности. И пускай некоторые из них иногда задерживаются или уходят пораньше, но я знаю, что они подготовят качественный проект. Мне важнее находиться в обществе людей, которые действительно любят свою работу, нежели вводить строгие правила для тех, кто лишь выжидает конца рабочего дня, поглядывая на часы. Быть может, это не лучший способ вести дела, но меня он устраивает, и пока что он действует.

Водитель то и дело поглядывал на меня, не решаясь начать разговор. Я часто вынуждена заказывать такси, поэтому заметила, что многие словно бы стесняются заговорить, опасаясь стеснить пассажира. Разумеется, есть те, которые в принципе не смотрят на заднее сидение, и те, что говорят без умолку. Но в последнее время мне реже удаётся услышать от таксиста хотя бы пару фраз, поэтому я решила прервать молчание.

– Конец рабочего дня для вас, да?

Тот, улыбнувшись, кивнул.

– Отвезу вас и поеду домой, – ответил он и после небольшой паузы продолжил. – Готовите поделку ребёнку в школу?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду бумажного голубя, который одиноко лежал на соседнем сидении. Таксист заметил моё замешательство и добавил:

– Я своей дочке часто помогаю с уроками. Она во втором классе. Им постоянно задают какие-то поделки, то из бумаги, то из пластилина, то ещё из чего…

– У меня нет детей, – коротко произнесла я.

– Ах, – только и сказал он, не найдя других слов.

Он продолжил ехать, глядя на дорогу, но для меня разговор казался незавершённым.

– Я работаю дизайнером, и мы регулярно проводим бесплатные занятия для детей, чтобы научить их делать что-то своими руками. Если хотите, можете посетить наши уроки со своей дочкой.

– Здорово! – искренне обрадовался он. – Умение создавать вещи из подручных материалов – это хороший навык. Я бы и сам не прочь чему-нибудь научиться, а то в детстве из бумаги умел только самолётики складывать. Это такая ерунда, не правда ли?

– Да…

Он начал рассказывать мне о своей семье, а я говорила ему о работе. За разговором время, проведённое в пробке, уже не казалось таким скучным и унылым. Но нам не везло: каждый светофор встречал нас красным светом, продлевая и без того долгий путь. Мы уже были недалеко от моей квартиры, но я не стала задерживать таксиста, который явно хотел поскорее отправиться домой.

Я попросила его высадить меня возле парка и, расплатившись, вошла в открытые ворота, держа в руке бумажного голубя. В моей жизни практически нет стабильности, и большинство моих знакомств оказываются случайными и недолгими. Но всё же есть один человек, который вносит немного постоянства в мой бурный график. И он наверняка уже оставил своё послание возле того памятника, рядом с которым мы впервые заговорили.

Это была наша вторая встреча, когда наши взгляды внезапно пересеклись, и я поняла, что он искал меня так же, как и я его. Свойственная ему робость меня умиляла, быть может, потому что она доказывала искренность его чувств. Но вполне вероятно, что эта застенчивость позволяла мне проявить смелость и даже некую дерзость. Сообразив, что он так и не решится со мной заговорить, я сама подошла к нему и сказала:

– Может, куда-нибудь меня пригласишь?

С этого всё и началось. Самодельные послания стали частью нашей жизни гораздо позже, но до этого мы провели вместе несколько лет, насыщенных событиями. Я до сих пор иногда вспоминаю свою юность с некоторым чувством ностальгии, ведь именно этот период был наполнен мечтами, ожиданиями и нежностью.

Меня очаровала его открытость и способность быть самим собой. Он не пытался соответствовать какому-то образу или что-то доказать своим приятелям, которые только и делали, что соревновались друг с другом. Каждый раз, когда он смотрел на меня, я чувствовала в его взгляде теплоту. Он восхищался моим талантом и говорил, что в будущем я непременно буду создавать удивительные вещи. Во многом я обязана именно ему, ведь он верил в меня ещё до того, как я сама поверила в свои силы.

Забрав бумажный самолёт, спрятанный в углу лавочки, я оставила своего голубя и вышла из парка. Свежий воздух, наполнивший мои лёгкие, помог мне забыть о часах, проведённых в дороге. Я медленно шагала в сторону своего дома, наслаждаясь минутами спокойствия, когда мой телефон не разрывался от звонков. Несмотря на то, что работа занимала важную часть моей жизни, я всё же ценила редкие моменты тишины, когда я могла просто сосредоточиться на своих мыслях. Приближалась ночь, но мне не хотелось торопиться, поэтому я неспешно ступала по дороге, поглядывая в небо.

Я вспоминала тот день, когда мы вновь увиделись на свадьбе наших общих знакомых спустя годы разлуки. Тогда меня сопровождал кавалер, который воспользовался случаем, чтобы поделиться своим взглядом на семейную жизнь. Причём, он говорил об этом так, словно события должны разворачиваться по его сценарию и никак иначе. Исходя из его слов, я обязана оставить работу, чтобы посвятить себя дому и заботе о детях. Наверное, другая женщина была бы рада услышать, что её партнёр планирует совместное будущее, но мне было скучно слушать его повествование. Он ни разу не спросил моего мнения, будто бы у него нет права на существование. Кроме того, он в принципе никогда не был заинтересован в моих целях и моей работе. Я уже готовилась оборвать этот нудный монолог, когда вдруг увидела его.

Он возмужал, что придало ему более солидный вид. Его глаза сияли от счастья, и я была рада просто видеть его таким, довольным своей жизнью. Он поймал мой взгляд и застыл, растерявшись, как тем днём в парке, когда я подарила ему журавля из бумаги. Я была уверена, что он не заговорит со мной, но не видела смысла подходить к нему. На тот момент я уже знала, что у него есть своя семья, и от всего сердца желала ему быть счастливым. Существовал всего один способ выразить это, не произнеся ни слова.

Оставив ему бумажного лебедя, я удалилась из зала, вызвав тем самым огромное недоумение у своего кавалера. Он что-то восклицал мне вслед, но я даже не обернулась. На следующий день я получила ответное послание, и вот уже несколько лет мы обмениваемся такими невинными знаками. Я не знаю, что происходит в его жизни, и он не интересуется моей, но эти небольшие поделки приносят каждому из нас немного теплоты. Ведь это так дорого – осознавать, что кто-то думает о тебе и желает счастья.

Я уже подошла к своей квартире и начала выискивать в сумке ключи, но дверь внезапно открылась. Мой жених стоял напротив меня и, хотя лицо его и выглядело усталым, он улыбался мне. Он переехал ко мне несколько недель назад, но я так и не привыкла к тому, что живу не одна.

– Я услышал твои шаги. С возвращением домой.

И вдруг я испытала странное чувство, которое до этого меня ещё не посещало. Я внезапно ощутила радость, и даже уют от того, что меня кто-то ждёт. Было уже одиннадцать часов вечера, но он не ложился спать, желая увидеться со мной. Он даже приготовил ужин, зная, что из-за нехватки свободного времени я часто засыпаю голодной. Никто из моих прежних спутников не проявлял подобную заботу, и его поступок тронул моё сердце.

Утром я проснулась пораньше, чтобы разделить с ним завтрак, прежде чем он уйдёт на работу, а сама решила прогуляться по аллее возле театра. Там, в дальнем углу ограды, я нашла космический корабль, сложенный из бумаги. В ответ я оставила другое оригами – бабочку, которая словно была готова взлететь.

Мы не возлюбленные и не друзья, но что-то нас объединяет, не позволяя оборвать эту тонкую связь, состоящую лишь из редких посланий. Мы ценим наши совместные воспоминания, но живём настоящим, ни о чём не жалея. И пусть наши отношения останутся такими же лёгкими, невинными и красивыми, как крылья бабочки, порхающей в саду.

Фрагмент #3: Выше взоров

– А мы ему и говорим: уважаемый, но ведь в вашем саду ничего не растёт, так зачем же вы поливаете землю?

– Да? А он что?

– А он нам в ответ: у меня есть мечта. И всё! Старик совсем чудным стал в последнее время.

Все гости смеялись, обсуждая нашего соседа, пока я разливала чай по кружкам. Мы часто приглашаем к себе друзей, и все они взяли в привычку беседовать со стариком, чтобы позже шутить над ним в нашей гостиной. Мне не хочется прерывать веселье, поэтому в такие моменты я стараюсь чем-то себя занять, дабы не участвовать в разговоре. Но глубоко в душе я чувствую себя неловко, находя их высказывания совершенно неуместными.

Впрочем, все остальные жители нашего небольшого городка тоже время от времени говорили о нём за глаза. Мы переехали сюда недавно, и я старалась подружиться с новыми соседями, посмеиваясь над очередными шутками. Однако, испытывая чувство вины, после этого я старалась быть приветливой со стариком и даже предлагала ему помочь по хозяйству. Впрочем, он всегда отказывался, вежливо улыбаясь.

– Может, стоит подарить ему пару книг о садоводстве? Глядишь, научится цветы выращивать.

– Думаешь, он мечтает о цветах?

– Неважно! Пускай хотя бы что-то в его дворе появится, будь то ромашки, розы, или…

– Или денежное дерево!

Все вновь разразились смехом, находя эту идею не такой уж и безумной. Стараясь скрыть свои эмоции в улыбке, я подошла к ним с подносом в руках и постаралась сменить тему разговора.

– Мечта должна быть у каждого, – начала говорить я, расставляя чашки на столе. – Вот, например, одна моя знакомая отправляется на море заниматься сёрфингом. По-моему, это очень здорово.

– А кто не хочет на пляж? И я непрочь поваляться на песке под солнцем, да работа не позволяет.

– Мы тоже планировали съездить куда-нибудь. В итоге весь отпуск провели дома, потому как не было никакого желания куда-то идти и что-то делать. Зато выспались наконец-то!

Мне удалось перевести тему беседы, однако я продолжала думать о своём, не особо участвуя в разговоре. Чуть позже, провожая гостей, я заглянула на участок нашего соседа, который сидел на крыльце и задумчиво разглядывал свой сад. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и помахал рукой, а я поприветствовала его в ответ. Мне хотелось подойти к нему, но я не знала, о чём говорить, поэтому безмолвно вернулась домой, не оглядываясь.

На самом деле, он был не таким уж и странным. Встретив его пару раз в магазине, я заметила, что он всегда очень вежлив и внимателен. Он мог пропустить вперёд человека, который куда-то торопится, или помочь достать с полки вещицу, до которой сложно дотянуться. Иными словами, не было в его поведении ничего необычного. Кроме, разумеется, тех моментов, когда он находился у себя во дворе.

Любопытство одержало победу над моей застенчивостью, и я всё чаще стала наблюдать за ним из окна нашего дома. С утренней зарёй он всегда выходил на крылечко, чтобы встретить рассвет, после чего не менее часа проводил у грядки в дальнем углу участка. Он поливал и обрабатывал землю, на которой по-прежнему ничего не росло, и даже разговаривал с ней, как мне показалось. Я видела только шевеление губ, но не могла различить слов, поэтому лишь догадывалась о том, что он произносит. Быть может, он поёт или читает молитву? Так или иначе, это плохо работало, ведь в его саду так ничего и не выросло, кроме нескольких сорняков да травы. В течение дня он чем-то занимался, но время от времени выходил наружу, чтобы проверить свою грядку.

Даже когда снег покрыл землю, он не изменил своим привычкам, продолжая культивировать какое-то растение. Прохожие были менее скромными, чем я, и в открытую глазели на него всякий раз, когда их путь лежал мимо его дома. Старик лишь с улыбкой смотрел на них, словно бы его ничуть не задевала эта бесцеремонность.

Со временем люди стали всё более дерзкими, и теперь они позволяли себе громко обсуждать его и называть сумасшедшим, а мой сосед ничего им не отвечал, так и продолжая по-доброму улыбаться. Меня удивляло то непоколебимое спокойствие, с которым он выдерживал очередное хамство в свой адрес, и я всё больше убеждалась в том, что он не заслуживает такого отношения к себе. Поэтому однажды, увидев снаружи группу подростков, бросающих язвительные комментарии относительно трезвости его ума, я вышла из дома, чтобы прогнать их. Наверное, мой взгляд говорил сам за себя, потому как они не стали препираться и отправились своей дорогой, как только я встала на защиту старика. Провожая их взглядом, я не заметила, как сосед подошёл ко мне, и слегка вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.

– В этом нет их вины, – произнёс он, опираясь на оградку. – Не стоит расстраиваться из-за того, что они сказали.

Я на мгновение застыла, изумлённая его словами. Он оправдывал людей, которые только что его оскорбляли, и при этом пытался меня успокоить, словно бы это я была жертвой этих высказываний. Да, мой сосед действительно был необычным человеком, но я испытывала к нему уважение.

– Они в ответе за то, что говорят, – твёрдо сказала я, убеждённая в правильности своего поступка. – Не знаю, как вам удаётся это выдерживать, но я больше не могу слышать такие едкие комментарии.

Старик улыбнулся, давая мне понять, что слова не причиняют ему никакого вреда.

– Я не злюсь на этих ребят, ведь они не видят того, что вижу я. Микеланджело сумел разглядеть прекрасную скульптуру, когда для всех остальных это был обычный кусок камня. Художник видит чудесную картину на нетронутом холсте, а музыкант распознает мелодию ещё до того, как сыграет её. У каждого человека есть мечта, которую видит лишь он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.