Наталиса Ларий
Сказки темного города. Махаон

Глава 1

– Марго, тише, – лишь губами прошептала я, приложив палец ко рту и всеми силами пытаясь сдержаться, чтобы не наброситься на идущего прямо на нее стригоя.

Сестра сидела ни жива, ни мертва, прислонившись к дереву и судорожно впившись в его кору трясущимися пальцами. Казалось, она даже не дышала. Я же лежала в зарослях кустарника, пытаясь совладать с отчаянием, прекрасно понимая, что если даже малейшее колебание ветерка от дыхания сестры дойдет до мужчины – будет беда. Высокий долговязый стригой в одежде дозорного медленно обходил вверенную ему территорию и явно не предполагал, что на этом клочке земли может быть кто-то, кто осмелился в такое время суток пересечь границу подконтрольной территории. И это только и спасало нас с Марго, двух сестер-ведьм, забравшихся на территорию противников в поисках трав, которые были так необходимы для приготовления настоя, сводящего на нет обращение от укуса. Где-то рядом что-то зашипело, и я испуганно повернула голову. Змеи. Единственное, чего я так боялась. Всего лишь поворот головы, но и этого хватило, чтобы стригой направил взгляд своих темных глаз в мою сторону.

«Черт!», – заскулила я внутренне, поняв, что все, без приключений эта вылазка не обойдется.

Тихонько вытащив кинжал, отлитый из темной обугленной стали, я напряглась и приготовилась отражать приближающееся нападение.

Мужчина осторожно шел ко мне. Длинные кожаные сапоги со шпорами мелькали в высокой траве. В темных глазах начали загораться кроваво-красные огоньки, говорившие о том, что стригой чувствует опасность. Широкие темные брови сошлись на переносице, а алые губы мужчины изогнулись в хищной улыбке, обнажив показавшиеся белоснежные острые клыки. Его рука в кожаной перчатке крепче стиснула клинок. Пытался напасть с помощью оружия, значит был не голоден, а это была уже фора для меня, поскольку с голодным стригоем всегда было труднее сладить. Когда его нога оказалась уже практически у моего лица, я молниеносным движением вонзила ему лезвие в стопу. Мужчина заорал диким звериным голосом. Я же вскочила на ноги, выхватив из голенища другой такой же точно кинжал, но зацепилась за выглядывающий из земли корень дерева и едва не упала.

– Тварь, – заорал стригой, вытащив из ступни шипящий серебряный нож. – Чертова ведьма.

Не успела я и глазом моргнуть, как он наотмашь ударил меня по лицу. Едва устояв на ногах, я прошептала пару слов и стригоя откинуло от меня на пару метров. Меня же скрутило в три погибели, поскольку воздействие таким образом на это порождение темной стороны нашего мира было чревато для нашей магии. Стригой в считанные секунды пришел в себя и не успела я опомниться, как он оказался рядом и ухватил меня за горло.

– Махаон, – прорычал он недовольно, увидев на одной из ключиц татуировку в виде бабочки, которая указывала на мою принадлежность к ковену ведьм, которым были подвластны силы сведения на нет влияния перерождения кого бы то ни было в кровососущую тварь. – Да когда же вас передушим уже!

Сказав это, он в мгновение ока впился мне в шею своими зубами. Острая боль и теплая кровь потекла из моей вены в рот стригоя, по моему же телу начала расползаться одурманивающая эйфория, которая всегда сопровождала укусы.

«Один…два…три…десять», – досчитав, я напряглась и в следующее мгновение почувствовала кипящий огонь, который начал очищать мои сосуды от яда стригоя. Тот же в свою очередь отпустил меня и сосредоточенно посмотрел мне в глаза.

– Необратимая, – хриплый голос стригоя эхом отозвался в моем все еще задурманенном сознании. – Вот так подарочек, – усмехнулся он, до боли сжимая мое горло. – Валдару будет интересно узнать об этом.

Едва только он произнес эти слова, как истошно захрипел и, отпустив меня, медленно опустился на колени. За ним стояла, едва дыша, Марго с окровавленным кинжалом, который был охвачен дымом, исходящим от крови стригоя.

– Валдару может и интересно будет узнать, да только ты ему уже ничего не расскажешь, – с ненавистью прошипела она и толкнула ногой врага, кожа которого вмиг стала серой.

Мужчина упал навзничь на землю и затих. Мы же с Марго переглянулись.

– Ты чего так долго? – гневно выпалила я и тут только заметила огромное кровавое пятно на ее ноге в районе лодыжки.

– В ловушку попала, – кивнула она на поблескивающий зубцами капкан. – Говорила тебе, что самим идти опасно. Надо было из мужчин кого-то с собой брать!

– Марго, мы уже взрослые. Зачем рисковать еще кем-то, если нужно учиться справляться самим?

Я опустилась на землю и осторожно ощупала лодыжку сестры.

– Ничего, жить буду, – махнула она рукой в ответ. – Сейчас вернемся в поселение и исцелюсь.

Я поднялась на ноги.

– Видела? – спросила я у Марго, кивнув на пару засохших кустиков кроваво-красной травы. – В совете говорили, что трава гибнет, а мы не верили.

Марго прихрамывая подошла к кусту и сорвав засохший стебелек растерла его пальцами в пыль.

– Засуха, – она недовольно кинула взгляд на небо, – еще пару таких засушливых месяцев и травы не останется совсем. А до следующего лета если не соберем нужное количество, то не только наш ковен не выстоит. Потери будут слишком большими. Ты хоть нормально себя чувствуешь? – она осторожно провела по начавшей затягиваться ране от укуса стригоя.

– Да ничего, пару часов и буду как новенькая, – усмехнулась я, потерев шею.

– Хорошо, что он не расскажет уже никому и ничего, – сестра окинула взглядом тело стригоя, – а то охоту на тебя объявили бы уж точно кровососы. Шутка ли, необратимая под самым носом у них живет.

– Да на кой черт я им сдалась? – хмыкнула я.

– Сдалась, уж поверь мне. Чисто из принципа сдалась, – пожала сестра плечами, сорвав вереск и положив его в мешок к остальной траве.

– Пойдем отсюда, – поежилась я, оглядевшись. – Скоро темнеть станет, будет опасно двигаться лесом. Повылазят те твари новообратившиеся, которые еще солнца боятся, от них уже скрываться будет сложнее.

– Да, пойдем, – кивнула головой Марго, закинув мешок на плечо.

До земель нашего ковена было несколько часов езды на лошадях. Медленно крадущееся к горизонту солнце уверенно указывало на то, что мы вряд ли успеем пересечь границу земель до заката. Пробравшись сквозь густые заросли кустарника к оставленным лошадям, мы спустя несколько минут вскочили на них и галопом направили к видневшемуся вдалеке лавандовому полю.

Прекрасное фиолетово-зеленое покрывало…как же мы любили раньше здесь гулять с мамой. Еще до тех событий, которые заставили покинуть нашу семью столицу ковена и которую теперь занимали стригои. Родной город остался в прошлом точно так же, как и это благоухающее неповторимым запахом поле. Едва копыта лошади подмяли под себя лаванду, я приостановила животное и оглянулась назад. Далеко, едва различимо на возвышенности, укутанной сизым туманом, можно было увидеть белоснежные маленькие домики, которые то появлялись, то снова прятались за покрывалом тумана. Грусть всегда начинала точить мою душу, едва только я оказывалась в этих краях. Прошлое. Такое…иное. Кем мы были тогда? Столько радости, смеха, веселья и красоты. По-другому и быть не могло, ведь дочери главного судебного представителя ковена просто не могли жить иначе. Сколько лет прошло? Пять? Шесть? Казалось, я уже и не считаю количество серых будней, пропитанных напряженным ожиданием того, что будет. И будет ли? Такая резкая жизненная перемена и вот я уже не маленькая принцесса-ведьма в шелках, а пытающаяся выжить взрослая девушка в грубом одеянии для вылазки на вражескую территорию. Столько лет прошло после того, как главный город ковена был захвачен и нам всем пришлось уйти за темную реку, единственный клочок земли, куда стригои не могли пока пробраться. Годы летели, а наш ковен все так же, как загнанная мышь дрожал, скрываясь и пытаясь выжить. Да что там наш. Все ковены южных земель пытались делать то же самое и сохранить хоть каплю независимости. Некоторые из них приняли решение преклонить колени и жили прежней жизнью, расплачиваясь за видимое благополучие отправкой каждые три месяца на территорию стригоев пары десятков молодых и крепких парней и девушек, которые по истечении какого-то времени возвращались худыми, бледными, практически иссушенными. Кровавая дань, так называли их. Вернувшись, они восстанавливались и спустя год снова отправлялись в столицу стригоевого гнезда, а до этого кровавую дань отдавали другие жители и так без конца и края. Что это было? Страх? Никогда не могла понять, почему некоторые из ведьмовских ковенов шли на такое, предпочитая прозябание противостоянию. И именно из-за них другие не могли в открытую выступить против стригоевого властного подавления. Благо, приклонивших колени было мало по сравнению с теми, кто боролся против кровожадных хищников, но все же для более сильного отпора нужно было сильное сплочение, а его пока не было, поэтому все выживали как могли. Наш ковен занял особое положение среди других, поскольку именно нам была подвластна магия очищения, которая помогала бороться с обращением, поэтому стригои и уделяли нам пристальное внимание, отчего наш ковен сократился едва ли не втрое по сравнению с остальными.

– Авенира, быстрее, – строгий голос сестры вернул меня к действительности.

Пришпорив лошадь, я направила ее галопом следом за быстрым конем Марго. Миновав поле, затем небольшую реку, мы остановились.

– Не успеем, – проговорила Марго, указав на последние лучи заходящего солнца. – Заночуем в Абраске.

– Ты что? – воскликнула я. – Абраск павший!

– Выбора нет. Кровососущих дозорных в этих окрестностях до черта много по ночам, – строго проговорила сестра, отпив воду из небольшой фляги. – Попросимся к Летиции на ночевку, – сказала она и направила лошадь в сторону едва видневшихся вдалеке домиков небольшого городка ковена целителей.

– А она не выдаст? – напряженно спросила я.

– А смысл ей выдавать нас? Не думаю, что разорванные отношения с одним из махаонцев станут причиной такой злобы к нам. Мы с ней, как-никак, росли бок о бок.

– Времена другие, Марго, – ответила я, покачав головой.

– Времена другие, а зелье, которые готовит наш ковен – прежнее, – усмехнулась Марго, похлопав по висевшему сбоку мешку, наполненному травой, – эта стерва знает, что случись вдруг чего, только Махаон поможет не превратиться в стригоя.

С этими словами она перевела лошадь на галоп и спустя какое-то время мы с ней въезжали в ворота Абраска – небольшого городка, который был сосредоточением торговли целительными зельями и ингредиентами. Хотя в наше время торговым городком его назвать можно было с большим трудом, поскольку отрезанные друг от друга ковены пытались выкручиваться сами, как могли. Накинув на головы капюшоны наших черных плащей, мы с Марго склонили головы, дабы не привлекать к себе внимание жителей, которые, узнай, что по мощеной дороге их города едут ведьмы Махаона, враз бы оповестили об этом надзор стригоев.

Абраск, казалось, жил своей прежней жизнью. Те же красавицы в длинных платьях, разгуливающие по центральной аллее, ведущей к особняку, в котором жил управляющий городом, те же аппетитные запахи, доносящиеся из небольших кофеен у главной площади, та же музыка, льющаяся из открытого окна ведьмы-навеивательницы, к которой приходили те, кто плохо спал по ночам, даже запах ладана и лаванды у закрытых лавочек и тот был неизменен. Я с изумлением поглядывала из-под капюшона на разворачивающуюся передо мной картину. Марго словно поняла, о чем я думаю, и процедила сквозь зубы:

– Это того не стоит, Авенира, – строго бросила она и едва уловимо кивнула на молоденькую девушку, сидевшую у фонтана, – посмотри на нее, вернулась, скорее всего, из стригоевого логова не более как месяц назад. Как думаешь, стоит этот видимое нерушимое стабильное спокойствие жителей Абраска того, что с ней происходит?

Я посмотрела на девушку и нахмурила брови. Молоденькая девчонка лет семнадцати сидела на краю фонтана и безразлично смотрела на воду. Вид у нее был какой-то безжизненный. Бледная, худенькая она то и дело наклонялась над водой и что-то беззвучно шептала себе под нос, то усмехаясь горько, то убирая дрожащими руками падающие ей на лицо локоны длинных рыжих волос. В какой-то момент она смахнула слезы, запрокинула голову к небу, и я услышала ее отчаянные слова:

– Мама, если слышишь, прекрати это все!

Я удивленно посмотрела на Марго.

– Они внушают им беречь себя, ты же знаешь. Она бы может и прекратила свои страдания, да только не может. Говорят, что вены во время восстановления словно горят в огне. Слишком долго они пьют их. Жалели бы хоть немного, может так и не мучились они потом. А так…три месяца непрекращающейся пытки. Кормят – пьют, и так без конца и без края. Чертов Валдар и его твари.

– Страшно так, – прошептала я, видя, как девушка провела ладонью по руке от плеча к кисти, словно пытаясь загасить боль. – Можно я помогу ей?

Марго в ужасе зыркнула на меня.

– Ты ополоумела что ли? – зашипела она в ответ.

– Марго, всего одна капля, и она исцелится, ты же знаешь. Да и не запомнит она ничего.

– Не запомнит, но кто-то задастся вопросом, почему ей легче в тот момент, как другие на стену лезут! Так что забудь об этом! И вообще, поехали быстрее, – гаркнула она на меня, – скоро надзор будет обходить улицы, увидят еще нас.

Нехотя направив лошадь следом за конем Марго, я оглянулась на девушку, которая пошатываясь встала с каменного бортика фонтана и побрела в противоположную от нас сторону, поправляя на ходу мокрый подол платья. Я же недовольно нахмурилась, поскольку чем становилась старше, тем больше во мне закипала непонятная обида на мать и сестру, которые всеми силами пытались держать в секрете то, что я необратимая. Я понимала, что они переживают очень за мою судьбу, мне и самой было порой страшно от мысли, что стригои прознают о моем существовании, но понимание того, скольким я могу помочь, перекрывало все страхи, заставляя желать делать нечто большее, чем искать по лесам траву, которая была как капля в море по сравнению с той кровавой волной, которая захлестывала ковены наших земель. А помочь я могла. Одна лишь капля крови и укушенные стригоями очищались от яда. Зная, на что способна, я однажды решила увидеть это воочию и, уколов свой палец, дала каплю крови находящемуся на пороге обращения мужчине. Происходящий с ним ужас вмиг прекратился. Благо, наутро он не помнил ничего, а мама сделала так, что все выглядело словно он был напоен зельем, поэтому никто вопросами не задавался. Зато с того самого дня их начала задавать я. Мама все объяснила мне, но не переставала твердить, чтобы я была предельно осторожна и ни в коем случае не применяла свой дар, даже если вставал вопрос жизни и смерти. Она берегла меня и была, скорее всего, права, ведь очищенными моей магией стригои более не могли кормиться, не говоря уже о том, что обратить их тоже более было невозможно. Моя сила не могла действовать в глобальных масштабах, но и в таком виде она была как заноза для клана стригоев, прибравшего к рукам наши земли, поскольку все знали бешеный нрав тех, кто пил жизнь из жизни.

– Что-то не так, – осторожный голос Марго заставил отбросить прочь тяжкие мысли.

Остановив лошадей у небольшого домика, в котором жила ведьма-целительница, мы прислушались. Из открытого окошка доносились какие-то стоны.

– Марго, может поедем отсюда? – тихо прошептала я. – На мой взгляд Абраск опаснее лесного оврага, честное слово.

– Нет, сейчас полнолуние, они будут прочесывать эти окрестности, знают ведь, что мы траву собирать будем. В лесу оставаться нельзя, – сказав это она спрыгнула с лошади.

Когда мы вошли во двор, в доме послышался звон разбиваемого стекла. Тихонько привязав лошадей, поднялись по ступенькам. Марго достала из голенища кинжал. Осторожно толкнув дверь, мы едва слышно зашли в затемненное помещение. Запах. Сладковатый запах жженной мандрагоры ударил нам в нос. Внутри все сжалось, ведь я прекрасно понимала, что это значило. В подтверждение моих мыслей на пороге показалась Летиция. Бледная, с красными глазами, воспаленными губами и до боли знакомым хриплым дыханием обращающегося в стригоя. Едва только она нас увидела, как застонала словно раненный зверь, упав при этом на колени. Мы с Марго быстро подняли ее и отнесли в комнату, где уложили на кровать.

– Черт, как тебя угораздило? – прошептала горько Марго, убрав волосы женщины со лба, покрытого испариной. – Они же вас не обращают.

– Это Дорн, – прохрипела Летиция, облизнув свои потрескавшиеся губы.

– Ты что, все-таки связалась с стригоем? – спросила Марго.

– Я не хотела, чтобы меня пили. Знала, что только так избегу такой участи. Мы пару месяцев в отношениях. Не думала, что он захочет большего, – проговорила Летиция и по ее щеке покатилась слеза.

– Да куда там не захочет, – горько хмыкнула Марго. – Такую красавицу и не обратить? Ты чем думала, когда в постель его свою пускала?

– Он обещал, – прошептала ведьма и закрыла глаза.

– Стригои не держат обещаний, если дело касается обращения, особенно когда им нравится женщина. Почему не пришла к нам?

Ведьма обнажила свою шею, и мы увидели на ней нечто похожее на маленькое выжженное солнце.

– Аристократ? – медленно спросила Марго. – Этот стригой Аристократ?

Летиция кивнула, и мы с Марго в ужасе переглянулись, прекрасно понимая, что раз кроме Валдара появился здесь еще Аристократ, а может и не один, то стригои будут предпринимать нечто глобальное.

Марго достала из мешка стебелек красной травы и поднесла к лицу ведьмы. Летиция взвыла и зарычав отшатнулась от него.

– Убери эту дрянь! – заорала она. – Ты же знаешь, что если обращение идет с печатью, то ничто не поможет уже!

Затем она закашлялась и выгнувшись дугой застонала, обнажив белоснежные зубы, воспаленные десна которых говорили о том, что осталось не более пары часов до того, как ведьма переродится.

– Марго, – тихо прошептала я.

Сестра же в ответ только злобно зыркнула на меня, давая понять, чтобы я молчала. Покачав головой, я опустила глаза, понимая, что бесполезно что-либо говорить ей.

– Попроси за меня прощение, – немного успокоившись проговорила едва слышно Летиция, взяв за руку Марго, – скажи, что это я ужасное создание, а не он. Это я не знала, чего хочу, а теперь расплачиваюсь за обманчивое спокойствие. Он единственный мужчина, которого я любила, – красавица-ведьма заплакала и крепко сжала пальцы Марго, – убери меня, прошу. Я и сама бы, да не дает, ты же знаешь.

– Ты что! – прошептала Марго.

– Я не буду пить кровь. Не хочу губить. Не хочу быть тварью, – Летиция в отчаянии вглядывалась в глаза моей сестры.

– Ты с печатью будешь, – хрипло проговорила Марго, проведя трясущимися пальцами по шее ведьмы. – Ты не изменишься почти. Ты же знаешь, обращение от Аристократа практически не изменяет сущность.

– Не изменяет? – взревела Летиция. – Я выпивать буду чтоб жить! Не изменяет? Да я уже слышу, как в твоих венах бурлит сладкая кровь! Еще несколько часов и ты сама будешь только рада прирезать меня, потому как я захочу вонзить свои зубы в твою шею, или тоненькую шейку Авениры! Убери меня, Марго!

– С любой жаждой можно сладить, – строго проговорила Марго. – Мы заберем тебя в Махаон. Мама поможет тебе. Ты не потеряешь свое внутренне «я», Летиция, а с ним можно жить дальше. Главное пережить ту жажду на первых порах, а потом она стихнет. Мы переправим тебя в Бладор, у них есть опыт работы над тем, как заставить себя побороть голод. Среди них столько стригоев живет уже, и они ничем не отличаются от остальных жителей.

– Ты не понимаешь, – прохрипела Летиция, – Дорн не отпустит меня. Он лучше убьет, чем даст волю.

– Ты готова умереть только потому, что боишься какого-то кровососа? – строго проговорила Марго.

– Я готова умереть, лишь бы не пить кровь. И не хочу, чтобы вы пострадали за помощь мне.

– Раз здесь появился еще один Аристократ, значит скоро пострадают все независимо от того, поможем ли мы тебе, или нет. С появлением этих ублюдков всегда что-то меняется, – оборвала ее Марго.

– Я не справлюсь, – заскулила Летиция в ответ.

– Справишься, – уверенно ответила Марго. – А теперь нам нужно подождать до утра и убираться отсюда к черту. На вот, выпей, – она достала из висевшей на поясе маленькой сумки небольшой пузырек, – это сильное снотворное. Оно замедлит обращение. До утра я думаю хватит. А как только солнце взойдет, направимся в Махаон. Дорн не придет к тебе сегодня? – Марго сосредоточенно кинула взгляд в окно, за которым уже стемнело.

– Нет, его Валдар срочно вызвал к себе. Сказал придет завтра после обеда.

– Ну и славно, – натянуто улыбнулась Марго. – А теперь пей и спать. Мы с Авенирой по очереди караулить будем тебя. И что бы не случилось, я верю в то, что Летиция, которую я знаю, справится даже с сущностью стригоя.

Летиция кивнула и быстро осушила пузырек. Едва только она убрала его от своих губ, как ее веки начали опускаться.

– Спасибо, – тихо прошептала она, – если вдруг не справлюсь…ты знаешь, что делать.

Сказав это, она затихла, закрыв глаза и откинувшись на подушку. Марго же подошла к ней и сделала надрез на запястье. Темная кровь начала сочиться из раны, и сестра набрала немного ее в чашку.

– Что ты делаешь? – настороженно спросила я.

– Говорят Аристократы редко обращают кого-то, а с помощью печати и подавно, – задумчиво проговорила Марго, добавив в чашку воды и начиная взбалтывать ее содержимое, – если я права, то…

Она замолчала, не договорив, глядя на дно посудины. Затем нахмурилась, окинула взглядом спящую Летицию и вылила содержимое на угли потухшего камина.

– И что ты увидела? – осторожно спросила я.

– Она ждет малыша. Мальчика. Вот почему он обратил ее, – Марго устало опустилась на стул подле кровати. – Ребенок Аристократа…кто б мог подумать.

– Мама никогда не рассказывала о них, разве что самую малость, – я подошла к Летиции и провела пальцами по ее лбу.

– Аристократы, – пожала плечами Марго, – они по натуре ближе к нам, но не мы. Пьют кровь по надобности, могут и вообще обходиться без нее, поэтому и очень часто могут находиться среди нас, ничем не выдавая себя. Валдар ведь откуда узнал, как можно взять столицу с наименьшими потерями? Скорее всего он очень долго жил среди нас. Наблюдал. Узнавал тайны нашего города. А потом в одночасье и перевернул вверх дном все в жизни нашего ковена, – Марго зло зыркнула на Летицию. – Они очень умные, сильные, расчетливые сущности. Если остальные стригои движимы более жаждой, то у этих такой слабости нет. Их мало очень. Обычно они при правителе, чистокровном стригое занимают статус главного советника, стратега. Иногда чистокровный отпускает от себя Аристократа, давая ему свободу в выборе дальнейшего пути. Как в случае с Валдаром, скорее всего. А может Валдар был направлен сюда как этакая сила подавления наших ковенов. Черт его знает, что там у них, – махнула рукой сестра.

– А почему их мало? – спросила я.

– Чистокровные редко даруют кому-то такую привилегию. Ведь по силе Аристократы лишь самую малость уступают им в итоге. Этакие сущности, которые могут стать проблемой, если изберут путь, не одобренный чистокровным – за ними глаз да глаз нужен, и чем их меньше, тем легче следить за ними. Напоив кого-то своей кровью, чистокровный дарит ему иную жизнь, по сути, не лишая его жизни как таковой. Аристократ может жить жизнью, отличной от обычного стригоя. Ему подвластны простые эмоции, какими наделены и мы – любовь в первую очередь, а не только страсть. Хотя странно говорить это о том, кто может выпить жизнь из кого-то ради продления собственной. Они смертны так же, как и остальные стригои, но живут значительно дольше. Идеальные подчиненные для чистокровных – сильные, умные, не потерявшие способность чувствовать, любить, желать, стремиться к чему-то. Они не куклы в отличие от остальных, привыкших без лишних вопросов приклонять колени. Мне кажется, что чистокровным нужны просто этакие подобные им, поэтому они и наделяют такими способностями некоторых из наших. Ну и, конечно, помимо всего прочего, они возлагают на них все вопросы по расширению власти на неподконтрольных стригоям территориях. Вот и теперь еще один здесь объявился…Скорее всего причина – приказ подмять под стригоев южную территорию. Уже ведь сколько лет это им не удается сделать.

Я с тревогой посмотрела на Летицию.

– И что, ты думаешь он любит ее? Но если так, зачем обращает? Он же может тогда просто жить с ней, раз и он смертен. Зачем обращать? Она же не хочет этого.

– Она беременная. И если бы он не обратил ее, то она погибла бы после родов, и малыш остался бы без матери. Так что да…, наверное, любит, раз беспокоится не только о ребенке, – Марго налила из стоявшего на столе графина воду и, смочив носовой платок, вытерла лоб Летиции, которая хоть и была под действием снотворного, но то и дело стонала, переживая обращение.

– И как же ее забирать? – тихо прошептала я. – Он же из-под земли достанет нас. Махаон и так как кость в горле для них, а если еще узнают, что у нас женщина Аристократа, то беда будет.

– Как по мне, наоборот. Летиция для нас словно послана высшими силами. Если этот Дорн и правда любит ее, то ради нее и малыша он на многое пойдет…если будет переживать за их жизнь. Любовь, страх…Аристократы ведь не лишены этого. И кто знает, что он сделает ради того, чтобы его плоть и кровь появилась на свет, – Марго усмехнулась, бросила платок на стол и вытерла руки о полотенце.

– Ты что думаешь, совет ковена Аристократа шантажировать будет? – воскликнула я.

– А почему нет? Девка самого дьявола из преисподней, да еще с приплодом…думаешь они откажутся от такого шанса? А что если этот Дорн самого Валдара убьет лишь бы Летиция в живых осталась?

Я в ужасе уставилась на сестру.

– Ты что такое несешь? Мы больше натворим дел, чем выиграем хоть что-то из всего этого! – в голове не укладывалось, как можно идти на такое, да еще против Аристократа.

– Ну, поживем – увидим, – отмахнулась сестра, – а теперь спать ложись, а я покараулю ее. Нужно отдохнуть хорошо, путь неблизкий завтра предстоит. Только вот, держи, выпей, – она протянула мне одну из своих бутылочек со снадобьем, – надо продлить действие зелья, иначе все будут скоро знать, что в черте города появились ведьмы Махаона.

Я выпила и, скривившись, пошла в соседнюю комнату, где упала на кровать, всем нутром чуя, что не к добру все это и самым правильным решением было бы оставить Летицию здесь, а самим уйти. Но спорить с старшей сестрой было бессмысленно, поэтому я всецело решила положиться на ее мнение.

Глава 2

– Авенира…

Шепот, чье-то ласковое прикосновение. Улыбнувшись, я открыла глаза и по телу побежали мурашки. Рядом со мной на кровати сидела Летиция, поглаживая мою шею пальцами. Нежно, словно биение моей артерии доставляло ей удовольствие.

– Летиция, – я попыталась улыбнуться и сесть на кровати.

Глаза ведьмы враз блеснули недовольным огоньком.

– Лежи, – зашипела она.

– Летиция, где Марго? – дрожащим голосом спросила я.

– Марго? – протянула та в ответ, словно была в каком-то забытье и не понимала, о чем я спрашиваю.

– Моя сестра. Где она? – проглотив комок в горле, прохрипела я, видя, как удлиняются клыки женщины.

– Она там, – махнула она рукой и, переведя взгляд, я увидела лежавшую на полу сестру. – Не бойся, я не пила ее. Просто ударила. У тебя такой запах…, – она потянула носом и ее глаза потемнели от жажды.

Внутренне облегченно вздохнув от того, что Марго была цела, я проговорила строго:

– Летиция, возьми себя в руки. Мы же с тобой вчера говорили об этом! Пойдем в Махаон. Там тебе помогут.

– Махаон, – ее пальцы скользнули по метке на моей ключице, – не хочу я в Махаон. Там скучно будет. И больно, – она обиженно надула губы. – И там не будет Дорна. А если его там не будет, значит я с малышом буду в опасности.

Наблюдая за переродившейся ведьмой, поняла, что пока для нее все ощущения новы, она не сможет владеть собой и достучаться вряд ли получится до ее затуманенного разума. В какой-то момент она замолчала и схватила меня за горло так, что мне стало трудно дышать. Я попыталась отбросить ее с помощью силы, но она лишь печально проговорила:

– Я же запечатанная. Ты не можешь мне ничего сделать с помощью магии. Аристократы беспокоятся о своих девочках. Печать бережет не только от полного перерождения сущности, но и от магического влияния кого бы то ни было, – усмехнулась она и облизнула свои алые губы, – я немножко, Авенира. Мне всего лишь нужно закончить обращение. Всего глоток, и я отпущу тебя.

Она наклонилась ниже, все сильнее сдавливая мою шею. Я попыталась вырваться, но куда там мне было против голодного стригоя. Когда ее клыки уже были около моей шеи, я прохрипела:

– Тебе нельзя меня пить.

Летиция остановилась и удивленно посмотрела на меня.

– Это почему? – склонив голову набок спросила она, прищурив глаза.

– Погибнешь, поскольку перестанешь быть стригоем. Я необратимая, Летиция. Моя кровь очистит тебя, ведь ты еще не полностью стригой как таковой. А поскольку ты беременная, то когда будешь рожать своего малыша – умрешь. Без обращения нельзя родить от Аристократа и остаться при этом в живых. Так что выбирай. Или пьешь меня сейчас и возвращаешься, но тогда нужно будет избавляться от сына, или же ты берешь себя в руки и отпускаешь меня.

Летиция изумленно смотрела на меня так, словно видела впервые. Ослабив хватку, дав мне при этом наконец вдохнуть полной грудью, она проговорила:

– Малыш? У меня будет ребенок? И ты…необратимая?

Я ничего не ответила на это, лишь осторожно отвела ее руку в сторону. Видя, что в глазах женщины появился просвет разума, произнесла:

– Возьми себя в руки, пожалуйста. Ради малыша. У тебя сын будет. Марго видела.

Летиция беспомощно посмотрела на лежавшую без сознания Марго, затем положила на свой живот ладонь и погладила его. Помолчав четверть минуты, она ответила тихо:

– Мне нельзя с вами. Дорн сотрет с лица земли Махаон в считанные дни тогда.

– Летиция…

– Ты не понимаешь! – отчаянно воскликнула она. – Аристократ никогда не оставит своего ребенка невесть где!

– Он не узнает, что ты у нас, – проговорила я.

– Узнает! Они чуют всегда, где их малыш. Вы же многого о них не знаете, Авенира! – она встала с кровати и, обхватив себя руками, повернулась к окну, за которым были видны первые лучи утреннего солнца.

Я подошла к лежавшей на полу Марго и опустилась подле нее. Приподняла ее голову и, когда сестра застонала, облегченно вздохнула. Подложив ей подушку под голову, вернулась к Летиции, которая стояла у окна и нервно теребила занавеску дрожащими пальцами.

– Дай мне испить тебя, – проговорила она.

– Ты в своем уме? – удивленно окинула я взглядом новообращенную.

– В своем, – Летиция повернулась ко мне и напряженно выдохнула, – я не хочу давать жизнь этому малышу. И не хочу быть стригоем. Пока я еще мыслю здраво, дай мне испить твоей крови.

– Летиция, ты не жилец тогда, ты понимаешь это? Если оставишь малыша – погибнешь во время родов, а избавишься – его отец тебя из-под земли достанет, ты же знаешь! – осторожно проговорила я.

– Я уже не жилец! – ответила ведьма. – Ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Меня крутит всю изнутри. Ломает так, словно я год не ела ничего. И меня до ужаса тянет впиться зубами в твою белоснежную шею. Я даже слышу, как пульсирует твоя сонная артерия.

– Ты научишься…

– Нет! – гаркнула она в ответ. – Я не хочу учиться! Не хочу всю жизнь бороться с этим! И ребенка этого не хочу! Я очищусь и уже ни одна тварь не сделает со мной то, чего я не желаю. Избавлюсь от ребенка и буду свободна. Уеду в Бладор. Они примут меня, целители нигде лишними не будут. Дай мне испить тебя! – она с злостью посмотрела на меня.

– Нет, – отчеканила я и отошла на пару шагов от нее, вынув из голенища кинжал. – Я не стану причиной гибели ребенка, пусть это и малыш стригоя.

– Ты ненормальная, что ли? – зашипела она в ответ. – Этот малыш, как ты его называешь, станет погибелью для кого угодно! Он же рожденный будет, идеальный стригой! Новая линия крови! Да он может, когда вырастет, твоего ребенка выпьет, или тебя саму, или твою мать! Ты же не знаешь, что это такое, Авенира! Аристократы это тебе не обычные стригои! Это благодаря им и чистокровным мы в таком положении! За какого ты малыша переживаешь сейчас? Да Дорн взрастит из него такого стригоя, который пойдет по стопам чистокровных в стремлении расширить границы влияния кровавой власти на наших землях! Неужели у тебя душа не болит о тех, кого уже потеряли мы все? О малыше думаешь? Я его мать! Это моя участь решать его судьбу! Дай мне шанс прожить жизнь чистой ведьмой. Прошу тебя, – на ее глазах заблестели слезы.

– Нет, я косвенно буду виновата и мне эта ноша не нужна. Или уходи, или иди с нами, – резко ответила я.

Летиция взревела и отвернулась снова к окну. Опустив голову, она оперлась руками о подоконник. Затем внезапно бросилась ко мне и не успела я и пикнуть, как она резко выхватила у меня из рук кинжал и, отшвырнув его в сторону, впилась мне зубами в шею. Всего секунда и она отпустила меня, блаженно закрыв глаза и облизывая губы. Затем побледнела, как полотно, и опустилась на колени.

– Глупая ведьма, – выругалась я, закрыв рану на шее ладонью. –Ты же погубишь теперь не только малыша, но и себя!

– Больно так, – прошептала она, не глядя на меня. – Все словно кипит внутри!

– Потерпи, – сухо бросила я в ответ, – пара минут, не более, и ты станешь прежней.

И действительно, не прошло и пары минут, как женщина облегченно выдохнула и посмотрела на меня прояснившимся взглядом. Поднявшись на ноги, она посмотрела в зеркало и удовлетворенно улыбнулась.

– Ты не представляешь себе, что это такое – освободиться от жажды. Словно заново родилась, – проговорила она с облегчением.

– Уходи теперь, – произнесла я, проигнорировав ее реплику, – Марго очнется – ты не жилец тогда. Будь ты обращена обычным стригоем, ты бы ничего не помнила, а уж если аристократом, вижу, что все для тебя ясно. Уходи и обещай, что никому не скажешь обо мне. Иначе сама знаешь, чем это чревато и для меня, и для Махаона.

– Не переживай, – кивнула Летиция. – Никто не узнает о твоем секрете. Я уеду в Бладор и буду там. Они помогут мне, укроют так, что Дорн никогда не сможет найти меня. От ребенка избавлюсь, черта с два дам жизнь этому исчадию ада, да еще ценой собственной жизни. Вы же тоже уезжайте поскорее отсюда. А Марго скажи, что я приняла решение сама бороться с жаждой и не обременять вас. Иначе она и правда достанет меня даже в Бладоре, если поймет, что я знаю твой секрет.

Сказав это, она приобняла меня, накинула черный плащ на плечи и, грустно улыбнувшись, вышла из дома. Не прошло и нескольких минут после ее ухода, как Марго застонала и поднялась с пола.

– Чертова стерва, – прошептала она, потирая затылок. – Не думала, что ее нельзя остановить магией.

Она испуганно окинула взглядом комнату и когда увидела меня, то облегченно выдохнула.

– Она ушла, – ответила я сразу. – Решила не обременять нас. Сказала, что будет в Бладоре.

Марго недоверчиво посмотрела на меня. Благо, рана на моей шее уже затянулась к этому моменту, и сестра могла только предполагать, пила ли меня Летиция или нет.

– И она не тронула тебя? – осторожно спросила Марго.

– Нет. Хотела, но потом взяла себя в руки и ушла, поняв, что превращается в нечто ужасное.

– Ну и черт с ней, – махнула рукой Марго, – может оно и лучше, что ее не будет в Махаоне. А теперь давай выбираться отсюда, уже светает, это самое безопасное время.

Накинув свои плащи, мы вышли на улицу. Абраск еще спал, лишь одинокие ранние жители попадались то тут, то там. Вскочив на лошадей, мы направили их к окраине города, где начинался лес, по которому двигаться было безопаснее. Едва только копыта лошади пересекли границу Абраска, мы с Марго остановились. Спешившись у одинокого ручья, напились вдоволь воды. Жадно, так, словно не пили несколько дней. Зелье укрытия Махаона всегда иссушало изнутри, стягивая на себя нашу ауру, по которой другие ведьмы могли почувствовать, кто мы такие. А почувствовать, значит выдать нас стригоям. Но здесь, ближе к землям воинствующих ковенов, мы могли уже быть сами собой и это было неимоверное облегчение.

– Ты молчаливая какая-то, – наконец произнесла Марго, подведя свою лошадь к ручью. – Что-то случилось?

– Нет, ничего, – пожала я плечами, совершенно не желая говорить сестре о том, что меня на самом деле очень волнует то, что Летиция теперь избавится от малыша благодаря мне.

– Не волнуйся за нее. Она справится, – проговорила Марго. – Она хоть и ветреная, но на самом деле очень сильная личность. В Бладоре помогут ей. Они всегда принимают в своих стенах стригоев, которые сами просят о помощи. Это бывает крайне редко, поэтому, я так думаю, Летиции даже рады будут.

– Почему?

– Ты же знаешь, что их ковен – этакие исследователи дряни всякой. Каждый стригой, постучавшийся в их двери, некоего рода подопытный кролик. Бладорцам интересно, что можно такого сотворить, чтобы побороть один из доминирующих видов. Но для этого необходимо согласие, а стригои, чаще всего не слишком-то горят желанием вернуться в свой облик, в котором пребывали до обращения. Поэтому Летиция правильно сделала, что ушла туда. Ну, а если учесть, кого она еще туда с собой принесет, то уж я думаю в Бладоре она найдет свой дом, не менее.

– Ясно, – натянуто улыбнулась я, прекрасно зная, что все может быть совершенно не так, ведь правду Марго я не озвучила.

Затем, отмахнувшись от тяжких мыслей, решила думать о проблемах, которые могут возникнуть, если вдруг Летиция скажет кому-то обо мне, по мере их поступления.

Немного передохнув мы отправились дальше и когда на горизонте замаячили шпили домов Махаона, мы с сестрой облегченно выдохнули.

Небольшой городок на склоне горы, куда несколько лет назад прибыли те, кто выжил в той резне в столице, был просто великолепен, поскольку все жители старались окружить себя уютом, желая хоть таким образом создать вокруг себя обстановку, в которой было бы место прежней жизни, а не только неопределенности.

Едва только высокие ворота закрылись за нами, и мы спустя полчаса подъехали к нашему особняку, к нам подбежал мальчишка- конюший.

– Все тихо? – спросила Марго, бросив ему поводья.

– Да, мадам Изабэль, правда, очень волновалась и практически не спала. До утра в вашем доме горел огонек, – протрещал мальчик.

– Мама как всегда, – усмехнулась я.

– Переживает слишком за нас. С тех пор, как потеряли отца, она сама не своя. Боится даже в те минуты, когда мы просто выходим погулять за стены города.

Словно в подтверждение этого на пороге особняка появилась высокая стройная фигурка нашей матери в красивом платье вишневого цвета.

– Мои девочки, да что же вы так долго! – воскликнула она со слезами на глазах, подбегая к нам и крепко обнимая.

– Два дня, мама, – с укором ответила Марго. – Это и так быстро, если учитывать, куда мы ездили. И ты опять не спала, – сестра покачала головой при виде изможденного бессонницей лица матери.

– Да как можно спать, пока вы вне наших безопасных стен! – воскликнула она. – Да хотя бы не сами, а так, все что угодно могло случиться!

– Нам лучше одним, ты же знаешь. Большая группа обязательно обратила бы на себя внимание не только стригоев, но и павших ковенов, – спокойно ответила Марго, беря под руку мать и ведя ее в дом, в ту ее часть, где мама по обыкновению готовила снадобье.

В большой зале, посреди которого располагался огромный дубовый стол, пахло шалфеем, мятой и лавандой. Усмехнувшись, я сказала:

– Ты опять готовишь снотворное для своего ухажера?

Мама испуганно зыркнула на меня, затем взяла себя в руки и чопорно ответила:

– Морган не мой ухажер. Я просто ему помогаю.

– А то как же. Ты ему просто помогаешь, а он поедает тебя взглядом, – усмехнулась я, взяв со стола пару печений и подмигнув при этом матери.

– Авенира, ты еще слишком молода, чтобы говорить о таком! – строго ответила мама.

– Молода? – услышав это проговорила Марго. – Да она по вечерам через окно комнаты своей на улицу выскакивает и с сыном верховного встречается. Видела я их как-то. За ручки держатся, поцелуи и прочее.

Мать в ужасе перевела на меня взгляд своих больших зеленых глаз.

– У нас с ним ничего не было! – враз вздернула я ладонь. – Мы просто встречались и гуляли вместе.

– Господи, почему я об этом не знаю? – воскликнула она.

– Потому, что ты бы тогда потребовала официального объявления о помолвке, а я выходить замуж не хочу еще! – отчеканила я.

– Тебе семнадцать! – воскликнула мать. – В самый раз!

– Марго двадцать и что? – огрызнулась я.

– Ты сама знаешь что, – строго проговорила мама, а Марго лишь нахмурилась на эту мою реплику.

– Сколько можно горевать? Его не вернешь! – начала было я, но быстро замолчала под убийственным взглядом сестры.

Махнув рукой, я положила на стол свой мешок и выгребла из него всю собранную мной траву.

– Трава засыхает, – проговорила я, решив сменить тему. – Хотя бы один дождь, а так.

Мама провела рукой по небольшой горке красных стебельков и нахмурилась.

– Бладор просит в два раза больше настоя. Предупреждать обращение сложно становится, требуется большая концентрация, а, следовательно, и больше травы.

– Есть ли смысл во всем этом? – устало спросила я у матери, кивнув на багряно-красные лепестки. – Их слишком много. Даже Абраск и тот склонил колени.

Мама удивленно уставилась на меня. Марго же проговорила:

– Она со вчерашнего дня такая. После того, как в Абраске побывали. У них там музыка, запах шоколада и обманчивое спокойствие. Я думала ты после того, как Летицию увидела, то стала более уверена в том, что мы правильно делаем.

– Я стала более уверена в том, что нельзя просто сидеть за воротами и варить зелье от обращения. Почему мы не делаем что-то большее, чтобы выгнать их с территории наших земель? – возмущенно спросила я.

Мама ласково погладила меня по плечу и сказала:

– Молодость. Как я тебя понимаю, – на ее красивых губах мелькнула грустная улыбка. – Мы слишком многих потеряли, Авенира. Не только Махаон. А все ковены. Это не значит, что мы не ищем выход, но на данный момент все, что мы можем – это не дать стригоям продвинуться дальше. А там дальше посмотрим.

– На что посмотрим? – возмутилась я. – Если стригои возьмут под контроль наши земли, которые под пастбищем или полем, как мы выживать будем? Мы же с голоду умрем! А они возьмут, вот посмотрите! Если здесь еще один Аристократ появился, то скоро наша территория прогнется под них.

– Еще один? – мама нахмурила брови.

– Да, – недовольно ответила Марго. – Мы не успевали вернуться вовремя. Пришлось заночевать в Абраске. У Летиции. В общем, она ребенка понесла от Аристократа. Мы ее уже на границе перерождения застали.

– Господи, – мама закрыла глаза. – И что с ней?

– Она в Бладор ушла, – ответила я.

– Боже! – простонала мама. – Да отец малыша, если узнает, где она, ведь снесет Бладор в два счета. И не посмотрит на то, что у них договор о ненападении назревает. О чем она думала? Коль уж обратилась, так уже и была бы с стригоем.

Я лишь взгляд отвела.

– И раз еще один Аристократ здесь, – задумчиво проговорила мама, – значит остальную территорию ему вверят подмять под себя и поставят его править. Аристократы заводят семью в том только случае, когда чистокровный отпускает его от себя и дает добро на то, чтобы тот занялся какой-то определенной территорией. Как в случае с Валдаром. Значит наши земли, земли Бладора и других кланов по эту сторону реки интересуют того, от кого Летиция понесла малыша. Она ничего о нем не рассказывала?

– Нет, – пожала я плечами. – Зовут его Дорн, только это и сказала. Не до рассказов ей было, – проговорила я, вспомнив лихорадочный блеск глаз Летиции, зубы которой были на миллиметр от моей шеи.

– Почему она отказалась сюда прийти? – мама недоумевающе посмотрела на меня и Марго.

– В Бладоре спокойнее. Она выбрала более надежное место. Да и переживает она за Махаон. Знает ведь, если скрыть ее местоположение не удастся, будет беда. А Бладор преуспел во всем том, что касается борьбы с сущностью стригоев. Более чем уверена, что они смогут скрыть местоположение малыша. Поэтому она и пошла туда, – пожала плечами Марго.

Я лишь глаза прикрыла, прекрасно зная, что никакого малыша Летиция скрывать и не думала.

– А ты почему себя так странно ведешь? – спросила осторожно мама, окинув меня взглядом. – Что-то случилось?

Я натянуто улыбнулась и как можно более беспечно ответила:

– Нет, ничего. Что могло случиться? Устала просто. Пойду приму ванную и лягу спать.

Чмокнув маму и Марго в щеку, я просто пулей вылетела из кухни, прекрасно понимая, что история с Летицией и малышом, от которого она избавится благодаря тому, что исцелилась моей кровью, еще прозвучит в этих стенах.

Глава 3

– А помнишь, какой капризной ты была? – спросила Марго, помешивая в ступке растертые в порошок семена. – А папа во всем тебе потакал.

– А ты говорила, что я маленькая избалованная дрянь, а не принцесса, как меня всегда называл папа, – усмехнулась я, со скукой вглядываясь в зеркало наблюдателей, поскольку был мой черед следить за прилегающей к Махаону территорией.

– А то не избалованная! – воскликнула сестра. – Помнишь, как ты наговорила на молодого конюшего черт его знает каких небылиц, а папа за это его на столбе выпороть велел. А ты стояла и едва сдерживала довольную улыбку в то время, как его спину рвала плеть.

– Не вспоминай, – скривила я нос. – Самой жуть как стыдно за тот случай. Он всего лишь тогда отчитал меня за то, что я так лошадь свою загнала, а я решила ему указать на его место. Ну он и высказал мне все что думал о том, где мое место. А я папе наговорила, что он приставал ко мне. До сих пор помню его глаза, полные ненависти, когда его со столба снимали. Ему было больно, а я радовалась. Так что да, ты права, я дрянь еще та и, если бы потом не произошли все те события, не представляю себе, какой бы стала. А так…горе заставляет смотреть на все иначе, – грустно закончила я, подперев ладонью голову.

– Ну, зато ты теперь у нас сердобольная примерная ведьма. Даже сама диву даюсь, что ты могла так измениться, – Марго подошла ко мне и чмокнула в макушку. – И я очень рада, что эта сердобольная ведьма больше не кричит на весь дом на горничную: «На моем платье две складки! Папа, у нее руки не оттуда растут, выгони ее!»

– Да, не кричит, – задумчиво проговорила я. – Горничной-то более у нас нет.

– И то верно, – ответила Марго и высыпала порошок в парующий отвар, из которого враз поднялся столб оранжевого дыма.

Пока сестра колдовала над таким драгоценным для всех ковенов зельем, я задумчиво наблюдала за природой, которая отображалась в серой глади древнего зеркала. До ужаса не любила это занятие и с большим удовольствием стала бы наблюдать за территорией где-то за стенами города, но старшие стали более осторожны и когда из Бладора привезли нам такое зеркало в благодарность за изготовленное зелье, все были только рады, в отличие от тех, кому приходилось сутки вот так просиживать, не отрывая глаз от безмолвной картины.

– Почему так тихо в последнее время? – спросила я у Марго. – Стригои словно отказались от своего намерения брать под контроль наши земли. И о том Аристократе не слышно ничего более с тех самых пор, как после бегства Летиции были разосланы мирные посланники от него, которые лишь спрашивали о ней и не более того. Я думала начнется бойня, а получилось наоборот.

Марго окинула меня взглядом, затем подумав сказала:

– Тишина не есть признак того, что все хорошо. И бойня не началась только потому, что папаша-стригой, скорее всего, не бездумное существо, рвущее и мечущее по любому поводу. Не зря же он Аристократ. Интересно, как она там, наша Летиция? Столько времени прошло. Ребенок уже должен был родиться. Мальчик. Бладорцы скрыли их, скорее всего, очень хорошо. Так, что даже отец выследить не смог. А нет следов – и спроса нет ни с кого. Пока. Он все равно найдет их. Где-то да проколется Летиция. Малыш – рожденный стригой, а это еще тот геморрой, мне кажется. Лучше бы она отдала его отцу. Хотя, какая мать отдаст своего ребенка.

Я нахмурилась, на языке так и плясали слова правды, поскольку ужас как не любила что-то скрывать от Марго, ведь отец с матерью всегда учили нас, что секреты внутри семьи – вещь очень нехорошая. А мой секрет как раз таким и был, ведь я была более чем уверена, что Аристократ знал, что Летиция именно благодаря крови необратимой очистилась и смогла скрыться, и если он узнает чья это кровь была, это будет чревато для всех, кто имеет хоть какое-то отношение ко мне. Но повернуть колесо прошлого вспять было невозможно, поэтому я просто молилась о том, что все минует и меня, и мою маму, и сестру. Ход моих мыслей был прерван мелькнувшей в зеркале фигуркой. Нахмурившись, я придвинулась ближе. Серая зеркальная рябь плохо передавала проекцию территории и понять, кто шел по направлению к укрытию Махаона я смогла лишь только тогда, когда фигурка приблизилась к ограниченному заклятием участку и остановилась. Немолодая женщина в плаще с двухгодовалым ребенком на руках.

– Смотри, – окликнула я сестру.

Марго подошла ко мне и заглянув в зеркало нахмурилась.

– Посиди, я выйду к воротам, посмотрю, кто она, – проговорила я.

– Не впускай кого зря. Она может быть под внушением, – проговорила строго сестра. – А лучше подожди, пока совет вернется.

– И что, я буду держать их с ребенком под палящим солнцем два часа? – недовольно спросила я. – Если обращающаяся, мы всегда им помогаем. Если под внушением, то я это сразу пойму. Так что смысла держать ее за оградой не вижу.

– И то верно, – махнула рукой Марго.

Покинув особняк, я вскочила на лошадь и спустя четверть часа стояла у высоких кованых ворот въезда на территорию города.

– Гости? – напряженно спросил дозорный, сидевший на башне.

– Да все нормально, – улыбнулась я, – женщина с ребенком, только и всего.

Мужчина настороженно перевел взгляд в сторону приближающейся маленькой фигурки.

– Только и всего…, – хмыкнул он. – На прошлой неделе явилась одна сюда такая. Не успели мы и глазом моргнуть, как она впилась зубами одному из наших в плечо. Еле оторвали ее. Твари быстрые ведь такие. Глаз да глаз нужен.

Я лишь кивнула в знак согласия и терпеливо стала ждать, когда женщина подойдет к воротам. Когда она была уже метрах в двадцати от входа, я движением руки приказала ей остановиться. Высокая худощавая женщина лет пятидесяти, в длинном темно-бардовом одеянии, длинном плаще с зеленой полосой внизу, остановилась и устало провела по лбу ладонью. Когда она спустила мальчика с рук, то голубоглазый малыш спрятался за складками подола ее платья с интересом поглядывая на меня. Женщина же достала амулет пропуска и протянула его в мою сторону. Серебристое украшение в виде перевернутой латинской буквы блеснуло на солнце и от камня, который находился по центру, полился зеленоватый свет.

– Черт, – удивленно проговорил дозорный, – этого не может быть. Ковен Ворона. Кто ты такая, стерва старая? – гаркнул он на женщину. – Ковен Ворона был весь выкошен пару лет назад.

– Выкошен, – ответила она спокойно, – я его последняя представительница.

Недоверчиво окинув взглядом женщину, я открыла ворота и вышла наружу.

– Авенира! – возмущенно окликнул меня дозорный.

– Все нормально, – натянуто ответила я.

– Только выкинь чего, враз башку продырявлю, – направив арбалет на женщину сухо бросил дозорный, и та утвердительно кивнула.

Я медленно подошла ближе и когда увидела красноватую радужку глаз женщины, то невольно отступила назад.

– Я не трону, – проговорила тихо она, видя, что я насторожилась.

– Кто вы? – сухо бросила я, с опаской поглядывая на эту некогда ведьму могущественного ковена теперь же пребывающую в теле стригоя.

– Дамаска, – ответила женщина. – Стригой-отшельник.

– И что привело тебя в Махаон? – прищурила я глаза, окидывая взглядом женщину, потемневшие просвечивающиеся кое-где вены на теле которой говорили о том, что она питалась лишь кровью животных.

Женщина посмотрела на меня, затем перевела взгляд на мальчика и проговорила:

– Это Тарон, сын Летиции.

Я приподняла бровь и усмехнулась недоверчиво.

– Сын Летиции? Если бы это был ее сын, то он бы сейчас был завернут в пеленки, – я посмотрела на сосущего палец мальчика.

– Он ребенок Аристократа. Рожденный стригой. Каждый прожитый месяц на протяжении полугода он проживает словно год. Мальчику два месяца, а выглядит он на два года.

Услышав это, я судорожно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Затем перевела взгляд на женщину.

– От ребенка Аристократа невозможно избавиться. Об этом мало кто знает. Вот и Летиция не знала, – проговорила она.

–Господи, – прошептала я. – Она умерла?

– Ее скоро не станет. Она медленно гибнет сейчас, находясь под моим крылом, – спокойно ответила Дамаска.

– А как мальчик оказался у вас? – непонимающе спросила я. – Летиция ведь должна была пойти в Бладор.

– Она пришла ко мне, потому, что у меня есть опыт укрытия от Аристократа. Бладор отказался давать ей убежище на своей территории. Они бы выдали ее назад ему по требованию, если бы она осталась в их стенах. Одна из ведьм, сжалившись над Летицией, подсказала, где меня найти. Так она и оказалась рядом.

Услышав это, я повела бровью. Сказанное было похоже на правду, поскольку бладорцы действительно периодически поступали не так, как ждали от них другие ковены, да и вообще в последнее время свели контакты с нашими представителями на нет.

– Почему же она не пришла к нам обратно? Махаон бы точно придумал, как помочь ей и ребенку.

– А вы бы хотели гибели Махаона? Вам же не подвластна магия укрытия такого уровня, – прищурила глаза Дамаска. – Переступи она тогда порог вашего дома, Дорн бы точно узнал, что ребенок и она здесь. И вы бы выдали ее ему, или сами бы погибли. Она не хотела этого.

Я понимающе кивнула, зная, что Дамаска права и мы бы не смогли укрыть ее лучше, чем это сделала ведьма ковена Ворона.

– А вы? Ковен Ворона и вдруг стригой?

– Ужасно, не правда ли? – горько усмехнулась женщина. – У меня была связь с Валдаром. Он обратил меня против моей воли. Я же приняла решение быть подальше от него, но когда разрываешь связь с Аристократом после обращения от него, то начинаешь стареть раньше времени. Это плата за свободу. Мне всего двадцать семь лет, а выгляжу на все пятьдесят, – грустно проговорила она и погладила малыша по голове. – Магия чистокровных не щадит тех, кто не склоняет колени перед их фаворитами. То же самое происходит и с Летицией. Но в ее случае это еще хуже. Она отказалась быть спутницей Аристократа, забрав его малыша, да еще и будучи беременной выпила кровь необратимой ведьмы. Не знаю, сколько ей отведено, но она уже такая, что ее лучше никому не видеть.

– Бог мой, сколько всего мы не знаем, – я отчаянно посмотрела на малыша. – А мальчик? Почему вы привели его сюда?

– Нам больше некому доверить его. Летиция на ладан дышит, мне тоже неизвестно сколько отведено. Ни одному другому ковену доверить его нельзя. Да и не только ковену. Вообще кому бы то ни было. Он ведь рожденный от Аристократа стригой. Если попадет в недобрые руки, то из него взрастят практически непобедимого зверя или же вернут Дорну, а это тоже допустить нежелательно, ведь тогда наследие Аристократа точно поставит на колени всех наших представителей. Рожденный от фаворита чистокровных – это ведь не просто стригой, это даже не Аристократ, это абсолютная сила, практически равная чистокровным. И как такого ребенка отдавать отцу, который будет вкладывать ему в сердце и голову то, что мы сущности второго сорта? Малыша нужно направить, чтобы он вырос хорошим и только тогда можно молиться о том, что он встанет в свое время на сторону ведьм.

– И что? Кто его будет направлять? – недоверчиво спросила я.

– Летиция хочет, чтобы это была ты.

Проговорив это, Дамаска достала из кармана свернутое в трубочку письмо и протянула мне. Я взяла бумагу в руки и скривилась.

– Я? Да кто я такая, чтобы направлять сына самого Аристократа?

– Ты необратимая, Авенира. Ребенку нужен кто-то рядом, кто будет сродни ему по внутренней силе. Рожденного малыша может направить лишь отец, либо некто, кто противопоставлен кровавой власти.

– Да я за себя не в ответе, – возмущенно проговорила я. – Какой стригой? Вы в своем уме?

– Ты намного сильнее, чем тебе кажется. В тебе предками заложена мудрость того, как сладить с стригоем. Поэтому только ты.

– Но отец ведь…он найдет его. Вы сами сказали, что он узнает, где мальчик, если он будет в Махаоне.

– Я смогла разорвать связь Летиции с Дорном. Малыш же пока тоже не преступил порог своей сущности так, как это положено. Мы все предусмотрели. Он не питается кровью. Он простой ребенок пока. Любит то же, что и остальные дети, – женщина ласково погладила мальчика по голове. – Дорн не чувствует, где его малыш, пока Тарон не испил кровь. Круг магии стригоев не замкнут, поэтому нахождение малыша скрыто для Аристократа.

– Пока скрыто, – недовольно проговорила я, – и кто знает, когда он решит…, – я прикусила язык, видя, как мальчик внимательно слушает каждое мое слово.

– Он в стенах Махаона не увидит то, что сможет увидеть вне ваших земель, где соблазнов больше, – строго отчеканила Дамаска, явно недовольная тем, что я не хочу забирать мальчика. – Направь его, научи жить не так, как живут стригои, вырасти из него махаонца, а не стригоя, и кто знает, может когда-то этот малыш выведет всех вас из той беспросветной ямы слепого страха, в котором вы все сейчас живете! Вам нужен кто-то направляющий, сильный, тот, кто будет по своим качествам стоять на одном уровне с правящими стригоями, но будет за ведьм. Он пока маленький, да, будет тяжело. Но потом, Авенира, он ведь станет поддержкой не только тебе. Ты же не знаешь, что это такое – ребенок Аристократа. Это абсолютная сила, ум, несгибаемая воля и прочие качества, которыми наделены лишь чистокровные. Мы бы с Летицией сделали это и сами. Но…у нас нет на это времени, – она опустила глаза, и я поняла, что мальчик был ей очень дорог и ей было очень трудно с ним расставаться.

– Мадам Дамаска, это моя мама, та, о которой вы говорили? – пролепетал малыш, сверля меня своим голубоглазым взглядом.

Услышав это, я даже глаза закрыла, понимая, что Летиция знала, что я не смогу отказаться, раз даже сказала малышу, что где-то его мама.

– Это слишком, – строго проговорила я, недовольно посмотрев на Дамаску. – Вы не должны были такое ему говорить, пока я не дала согласие.

– У него не будет другой матери, – ответила Дамаска и подтолкнула малыша ко мне. – Ты уже сыграла роль в его судьбе и не мне тебе говорить, за что ты теперь в ответе не только перед малышом, а и перед тем, чем тебя наградили предки. Ты думала отсидеться просто так за этими коваными воротами с таким-то даром? – недовольно прищурила глаза Дамаска. – Ты необратимая. Так и веди себя как необратимая! Воюй как можешь, а не травку ночами собирай. На кой черт твоя травка, если половина южных земель под хищниками? Малыша провидение тебе послало, так будь добра, прими…сына. У тебя доброе сердце, девочка. Летиция не отдала бы малыша кому не попадя, – более мягко добавила ведьма.

Я беспомощно посмотрела на мальчика, который уверенно подошел ближе и, встав передо мной, внимательно посмотрел снизу-вверх. Малютка еще совсем, но его взгляд…ребенок так не мог смотреть. Он словно насквозь прошивал меня своим взглядом. Голубые глаза. Чистые…искрящиеся. Без красной окантовки зрачка, как у других…у обращенных. Нет, этот другой. Сын Аристократа. Стригой, которого ничем не отличить от нас. Я присела перед ним на корточки и осторожно протянула руку, убрав со лба завиток темных, почти черных волос. Голубые глаза и черные волосы. Непередаваемый контраст. Он совсем не был похож на рыжеволосую мать с ее изумрудным взглядом. Нет. Значит на отца. Выдохнув, я выдавила из себя улыбку, и мальчишка словно расслабился. На его щеках заиграли симпатичные ямочки. Он улыбнулся и достал из кармана леденец. Протянув его мне, пролепетал:

– Ты же тоже любишь сладкое?

Бог мой, он даже говорил не так, как малыши. Вроде бы и детский лепет, но от слов шла такая энергетика, что я невольно поежилась. Никогда не видела таких детей, настолько опережающих своих ровесников в развитии. Взяв конфету из его маленькой липкой ладошки, я перевела взгляд на Дамаску, которая стояла и едва сдерживала слезы.

– Он любит сладкое очень. Мятные леденцы я всегда доставала в Бладоре. И еще молоко козье. Сыр. Совсем не ест мяса. По вечерам любит слушать сказки. А если просыпается рано, то никогда никому мешать не будет. Будет ждать, когда проснутся остальные. Он не доставит слишком много хлопот тебе, Авенира.

Я кивнула и, поднявшись на ноги, тихо спросила у нее:

– А что мне отвечать, если он начнет задавать вопросы о том, кто его отец? Он ведь начнет скоро это делать. С его-то темпами развития.

– Скажи ему, что отец стригой и все. Он смышленый малыш, все поймет. Я лично про отца ничего не могу сказать. Летиция сама толком не знает, кто такой Дорн. Он не очень много о себе рассказывал. Не доверял ей. Слишком мало они были вместе.

– А как вы думаете, почему он здесь? Мама говорила, что если появился второй Аристократ, то земли по эту сторону реки значит отдали под его контроль чистокровные. Но если так, почему тогда тишина? Почему стригои не предпринимают попыток продвинуться дальше?

– Я не могу точно знать, – пожала плечами Дамаска, – но мне кажется, что все дело в нем, – она кивнула на малыша.

– А он здесь при чем? – удивилась я.

– Пока Аристократ не будет знать, где его сын, он не поведет стригоев на захват земель. Сама знаешь, что тогда творится. Стригои тогда плохо контролируемые и кто знает, кого в порыве бешеного голода они выпьют, если даже будет приказ не трогать детей. Всегда есть риск, что ребенок пострадает. Но это лишь мое предположение.

– И что, пока мальчик у нас и скрыт, то мы можем спать спокойно?

– Как сказать, – пожала плечами Дамаска. – Пока Аристократу не удалось выследить его. Но это не значит, что он ничего не делает, чтобы не найти своего сына. Благо, на территорию ковенов пройти не так-то просто, чтобы попытаться узнать о тех детях, которые родились недавно.

– Это да, – протянула задумчиво я. – Но что я скажу остальным? Я не уверена, что Махаон захочет скрывать здесь сына Аристократа.

– Поговори с ними. Особенно с матерью. Она сумеет переубедить совет вашего круга.

– Поговорить? Легко сказано, – натянуто улыбнулась я. – Ну да ладно. Что-то придумаю и сделаю все от меня зависящее.

Дамаска с благодарностью кивнула в ответ и присела, взяв в руки маленькие ладошки Тарона.

– Слушай маму свою, – назидательным тоном проговорила она, – и будь ей поддержкой во всем. Что бы не случилось, помни, чему мы с Летицией тебя учили.

Мальчик серьезно кивнул в ответ и проговорил:

– Семья – самое главное.

– Молодец, – Дамаска потрепала его по щеке. – Прощай, маленький воин.

– Прощай, тетя Дамаска, – проговорил мальчик и взял меня за руку.

– Береги его, – грустно улыбнулась она мне, – он правда нереальный ребенок. Жаль, что отец его – стригой и мы вынуждены идти таким путем, разлучая их. Он бы гордился таким сыном. Да, и еще, едва не забыла, – она достала из висевшей на поясе сумки небольшую книжку. – В Бладоре дали эту книгу Летиции, сказали, чтобы ее отдали тому, к кому попадет малыш.

– И что здесь? – я взяла книгу в руки и пролистала несколько древних страниц.

– Да толком ничего особенного, так, разная информация о стригоях и их наследии. Почитай, может что важное почерпнешь оттуда для себя.

Сказав это, она развернулась и направилась в сторону древнего леса, среди неисчисляемых миль которого пряталась столько лет от себя самой. Когда ее высокая стройная фигурка скрылась из виду, я посмотрела на терпеливо ждущего Тарона. Выдохнув произнесла:

– Ну что…сын. Пойдем домой?

– Пойдем, – улыбнулся мальчик неуверенной улыбкой.

Было видно, что шагать в неизвестность ему так же страшно, как и мне.

Когда за моей спиной закрылись ворота и дозорный помог мне и мальчику взобраться на лошадь, я еще не знала, что моя жизнь с этого самого момента перевернется с ног на голову и заставит взять на себя ношу, которую я ну никак не думала брать на себя. Ношу матери…не своего ребенка.

Когда лошадь остановилась у ворот нашего особняка, я осторожно сняла с нее Тарона и едва не застонала, прекрасно зная, что начнется, едва только я начну рассказывать правду матери и сестре. Тарон взял меня за руку и, прижавшись ко мне, проговорил:

– А кто здесь живет еще, кроме тебя?

– Кто? – повела я бровью. – Ну…бабушка твоя и тетя Марго.

– А папа? Я его когда-нибудь увижу? – спросил мальчуган.

«Началось», – простонала мысленно я.

– Папа…папа твой далеко. И мне бы не хотелось пока об этом говорить, – решила я сказать, как есть, раз уж этот чудо-ребенок начал задавать такие вопросы едва только вылез из пеленок.

Малыш лишь кивнул мне в ответ. Я же вздохнула и направилась в дом, ведя его за собой. Едва только мы появились на пороге кухни, как Марго уставилась на меня с немым недоумением в глазах.

– Давай подождем маму, и я все расскажу, – взмолилась я, понимая, что сестра задаст мне трепку уж точно.

Марго кивнула и пошла доделывать отвар, изредка поглядывая на то, как я насыпаю голодному малышу молочную кашу и наливаю травяной чай. Когда Тарон все съел и прилежно положил ладошки на колени, я даже улыбнулась, поскольку уж никак не ожидала от маленького стригоя такого послушания. Спустя полчаса домой вернулась моя мама и едва только увидела Тарона, ее бровь приняла настороженный изгиб. Марго подошла к ней и, встав рядом, скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что ждет объяснений.

– Мама, Марго, это Тарон, мой малыш. Он будет жить отныне со мной…и с вами, – проговорила я, нервно теребя подол своего платья.

Мама натянуто улыбнулась и, помолчав, подошла к мальчику. Присев напротив него на колени, она сказала:

– Там в комнате есть на столе игрушки деревянные. Я их берегла всегда, поскольку ими в детстве играли Авенира и Марго. Давай ты поиграешь немножко там, а мы, взрослые, поговорим друг с другом кое о чем.

Тарон кивнул, мама же приоткрыла дверь в смежную с кухней комнату, и мальчик радостно засеменил к небольшому столику, на котором мама бережно расставила несколько резных деревянных игрушек, которые сделал для нас в свое время отец. Когда ребенок уселся на коврик, лежавший на полу, мама прикрыла дверь и повернулась ко мне. Выдохнув, я села за стол и, сцепив пальцы в замок, рассказала все, начиная с того момента, как Летиция испила моей крови. Едва только я закончила рассказ, мама покачала головой и подошла к окну, явно сдерживая себя, чтобы не высказать мне все, что думала на этот счет. Она сдерживала себя, а вот Марго нет.

– Ты чем думала вообще, скрывая все то, что случилось в Абраске? – гаркнула она, просто испепеляя меня взглядом при этом.

– Я не считала, что это слишком важно, – пожала я плечами.

– Не слишком важно? – возмутилась Марго. – Из-за твоего «не слишком важно» в нашем доме сидит маленький рожденный стригой, которого повсюду ищет его кровожадный папаша! Ты хоть представляешь себе, что будет, когда выплывет то, что ребенок у нас здесь? Махаон не Бладор, мы не сможем дать достойный отпор, если Аристократ стянет к нашим воротам всю кровососущую рать!

– Он не узнает, – спокойно ответила я.

– Не узнает? – зашипела Марго. – Ты в этом уверена? Он же…стригой, он не сможет вечно есть простую пищу, придет время, когда ему будет нужна кровь. И он напьется ее, будь уверена в этом! И как только напьется, магия укрытия улетучится. И что тогда?

– Он рожденный. Они могут не пить кровь, – я пыталась доказать сестре…или себе самой в первую очередь, что мальчик может быть обычным ребенком.

– Могут…могут уже сложившиеся личности! А этот!? Он же ребенок! Как думаешь, долго будет дремать сущность в растущем стригое? Черт! Авенира! Ты чем думала? Да бог с ней, с Летицией, мальчишку зачем привела сюда? Пусть бы шла Дамаска своей дорогой! Отдали бы ребенка отцу, а так что? Мало нам проблем?

– Но ты же сама тогда предлагала Летиции идти в Махаон! Что сейчас случилось?

– Да многое что случилось! Мальчишка вон уже какой! Черт его знает, что в нем там дремлет теперь, когда его растила обращенная! Не верю я стригоям, пусть и тем, кто в отшельники подался!

Я сидела и опустив глаза слушала сестру, понимая, что в ней говорит страх, ведь узнай Аристократ, что малыш у нас, и правда не пойми чем все закончится это для Махаона.

– Мама, надо отдать мальчика отцу, – отчеканила Марго. – Может тогда в случай чего он не будет так жесток с нашими.

Мама стояла, молча глядя в окно, затем, спустя пару минут этого тягостного молчания, она повернулась и проговорила:

– Когда кто-то ступает на порог твоей жизни, это всегда что-то да значит. Мне кажется Дамаска права насчет того, что Тарон – ноша Авениры по велению предков. Ковен Ворона всегда принимал правильные решения и уж если сама их представительница постучалась в судьбу Авениры, мы не можем это игнорировать. Мальчик останется с нами как сын Авениры, мой внук и твой племянник.

– Но…! – воскликнула Марго.

– Я все сказала! – мама гневно вскинула ладонь, давая понять, что обсуждать это она не будет более.

– Мелкий кровосос в доме! – взревела Марго, гневно кинув на меня взгляд. – Этого еще не хватало.

Мама подошла к Марго и положив ей на плечи руки проговорила тихо:

– Я знаю, что в тебе говорит обида на судьбу, дочка, ведь именно ребенок-стригой отобрал жизнь у твоего любимого человека. Но малыш ни при чем, и кто знает, может именно он перевернет главную страницу нашей книги, заставив стригоев считаться с нами. Может он послан свыше как помощь нам, а не как погибель. Ведь даже смотри, сколько месяцев мы ждали нападения войска Валдара, но малютка, едва только появился на свет, уже дал нам хоть небольшую, но передышку во всем этом кровавом хаосе, в котором мы живем последние несколько лет. Давай поживем и увидим, что будет далее. Вернуть мальчика мы всегда сможем. Но я думаю, что Авенира будет ему хорошей мамой, я бабушкой, а ты – прекрасной тетей.

– А ковен? Вы не хотите спросить у старейшин? – прищурила глаза Марго.

– Я и так знаю, что скажут старейшины, – пожала плечами мама. – Когда несколько месяцев назад Аристократ присылал мирных посланником с целью выяснить нет ли в наших стенах Летиции, старейшины уже тогда между собой обговорили, что если она окажется на территории нашего клана, ее никто не выдаст. Ни ее, ни ребенка. Поэтому я сообщу то, что мальчик у нас и все. Тебе, Авенира, – она перевела на меня строгий взгляд, – нужно лишь только будет представить ребенка им и выслушать, возможно, кое-какие наставления.

– У меня в голове не укладывается, – недовольно покачала головой Марго, – как вы не понимаете, что мы роем себе яму. Я лично против малыша-стригоя. Особенно против того, чтобы он жил в нашем доме.

Слушая сестру, я внезапно вспылила и огрызнулась:

– Значит укушенным мы помогаем, а маленькому малышу, который останется без мамы вскорости, – прошептала я, – мы помочь не можем?!

– У него есть отец! – гаркнула Марго. – И если ты веришь, что этот малыш принесет нам нечто большее, чем одни проблемы, то глубоко заблуждаешься в этом!

– Прекратите! – одернула нас мама. – Ребенок будет с нами и точка, Марго. И чтоб я больше не слышала ваших перепалок.

Сказав это, она направилась в комнату, где играл Тарон, и оттуда донесся ее ласковый голос:

– Не хочешь погулять по городу со мной. У нас есть небольшой пруд, в котором плавают утки. Я обычно хожу кормить их в обеденное время. Составишь мне компанию?

Малыш радостно защебетал и спустя пару минут вышел из комнаты держа мою маму за руку.

Глава 4

– Господи, он так быстро растет, – проговорила я, глядя на с виду шестилетнего мальчугана, который носился вокруг пруда в компании семилетней дочери одного из старейшин. – Осторожнее! – воскликнула я, увидев, как Тарон, не рассчитав расстояние, со всего разбега влетел в растущие кусты.

– Будь спокойнее, Авенира, – усмехнулась мама, сидя на лавке и бросая уткам кусочки хлеба. – Он мальчишка, а для них ссадины и синяки – обычное дело.

– Ну и что, что мальчишка! – недовольно проговорила я. – У меня сердце останавливается прям, когда вижу такое! – возмущенно кивнула на мальчугана, который повис на ветке дерева вниз головой. – Слезь сейчас же! – крикнула я, и Тарон, недовольно хмурясь, спрыгнул на землю.

– Ты и правда словно его мать, – засмеялась мама. – Порой родные матери так не беспокоятся о детях, как ты.

– Тише ты, – зашипела я в ответ. – Услышит еще.

– А ты думаешь он не знает, что ты не его мама? Этот мальчишка, который так не по годам развит, знает все и обо всем. Мне кажется, что он уже тогда все понимал прекрасно, когда тебе его Дамаска привела. Просто он такой воспитанный, степенный в проявлении эмоций и очень бережет всех, кто вокруг него, поэтому и молчит. Ну и, конечно, любит тебя очень. В какой-то степени ты и правда для него мама. Другой-то у него нет.

– Нет, – грустно проговорила я и села на лавку подле мамы.

– Интересно, какой его отец? Тарон ведь ни капли не похож на Летицию, эту вертихвостку ветреную. У Аристократа все ведь взял до последней черты, более чем уверена в этом. И характер его, наверное.

– Надеюсь, мы никогда не узнаем об этом, – мурашки побежали по коже при одной только мысли, что мальчика могут забрать у меня.

– Красивый он будет, наш Тарон. Маленький еще, а невест хоть отбавляй, – кивнула она на приближающуюся парочку сестричек-модниц в лиловых платьях, – даже эти принцессы, которые нос задирают и практически ни с кем играть не желают, и те не отходят от него.

– Мой мальчик, – гордо проговорила я, глядя на то, как Тарон смешно склонился, приветствуя девочек.

– Мама, – подбежав ко мне от кивнул в сторону конюшни, – можно мы с девчонками пойдем покормим лошадей? Твой конь ведь ногу повредил, ему нужно питаться хорошо. А у Элиски, – кивнул он на одну из девочек, – полная корзинка морковки.

В подтверждение его слов девочка приподняла кружевную салфетку, которой была накрыта небольшая корзиночка, и показала мне с десяток очищенных морковок.

– Идите, – махнула я рукой. – Только всю ему не давайте. Он потом вредничает и сено есть отказывается. Пару морковок и достаточно с него. Остальное отдайте конюшему, пусть угостит других лошадей.

Когда дети направились в сторону отдаленно стоящей конюшни, я спросила у мамы:

– Как ты думаешь, может все закончилось уже? Больше года прошло ведь. Стригои не предпринимают попытку завладеть нашими землями. Может им достаточно того, что склонившиеся ковены приняли их власть? И дело не в Тароне совсем. Второго Аристократа никто не видел никогда после того, как Летиция выкинула такое, так говорят в Абраске.

– Не знаю, – задумчиво проговорила мама, глядя на водную гладь пруда, – я бы и рада сказать, что отец забыл о Тароне, но мне мало верится в такое. А если учесть, что перворожденный ребенок Аристократа всегда самый сильный. Он наследник. То думаю это просто затишье. Ждет чего-то этот стригой. На рожон не лезет, боится за сына. Но что-то выжидает. Знать бы только что?

– Я перечитала всю книгу от корки до корки. Ту, которую дала мне Дамаска. Там все лишь в общих чертах и не более того. Так хотелось узнать что-то нужное, но стригои яро охраняют любую информацию о себе. Все написано догадками, загадками и расплывчатыми фразами. Зацепило меня одно высказывание. Не знаю, как его интерпретировать.

– Что за высказывание? – мама внимательно посмотрела на меня.

– «Когда душа отыщет свое лицо, лишь кровь сможет даровать ей будущее, ибо только она проявит рисунок на гибнущем теле, и когда он погаснет, рухнет любая преграда на пути в грядущее». Душа отыщет лицо…о чем это сказано? – спросила я у мамы.

Мама нахмурила брови и произнесла:

– А ты главному из совета давала книгу читать?

– Давала, – пожала я плечами. – Но он ничего не сказал особенного. А меня вот насторожила эта фраза. Что ты думаешь по поводу нее?

– Не знаю. Стригоев все считают без души. По крайней мере обращенных. Но так ли это на самом деле, ответ может дать лишь наш творец. Что же касается рожденных – ничего не могу сказать. Жаль, что мы так мало внимания уделяли изучению жизни остальных ветвей магических сущностей нашего мира. Теперь вот попробуй пойми, что значит та или иная фраза. А понимать надо бы, раз среди нас растет такой ребенок. Нужно и мне прочитать ту книгу, все руки никак не доходят до нее.

В следующую секунду из конюшни, куда пошел Тарон в компании своих маленьких подружек, раздался отчаянный визг, затем грозный окрик конюшего. Услышав это, мы с мамой в мгновение ока бросились туда. Едва только я оказалась на пороге наполовину затемненного помещения, освещаемого лишь несколькими небольшими окошками, то все внутри меня похолодело. Девочка, которая принесла с собой корзинку с морковкой, прижимала к себе окровавленную руку, ее сестра стояла рядом, испуганно закрыв ладошкой рот и в ужасе смотря на Тарона, которого держал за шиворот конюший. Мальчика было просто не узнать. Сверкающие лазурные глаза потемнели, клыки удлинились, из рта доносилось какое-то жесткое хрипение, словно ему было тяжело дышать. Бог мой, но на лице его было написано столько отчаяния, которое передалось и мне, едва только я его увидела. Подлетев к Тарону, я опустилась на колени и протянула к нему руки, желая обнять. Мальчик отшатнулся и попытался вырваться из крепкой хватки державшего его мужчины.

– Успокойся, – гаркнул тот на него и с силой тряхнул за шиворот.

– Прекратите, – я бросила на мужчину просто испепеляющий взгляд.

Тарон опустил голову и, сделав глубокий вдох, начал немного приходить в себя. Когда он спрятал свои клыки, что говорило о том, что он взял контроль над проявлением сущности стригоя, я притянула его к себе, и мальчик уткнулся мне в шею. Тихое сопение, отчаянное, полное ужаса и сдерживаемых слез. Ему было страшно в этот момент, и я его прекрасно понимала.

– Что здесь произошло? – спросила я, переведя взгляд на девочку, которой моя мать перевязывала руку своим тоненьким шарфом.

– Она укусила меня, – хлюпая носом обиженно кивнула девочка на лошадь, которая словно понимала, что натворила дел и стояла, испуганно тараща свои большие глаза.

– Как только девочка отдернула руку и выступила кровь, Тарон едва сдержался, чтобы не наброситься на нее, – недовольно проговорил конюх. – Стригой, куда деться от этого, – конюх с сожалением посмотрел на мальчика, который судорожно обнимал меня.

– Он не пил? – осторожно спросила я.

– Нет! Не пил! – быстро ответила девочка, которая явно больше переживала за Тарона, чем за себя.

– В этот раз не пил, – проговорил конюх. – Вы бы приглядывали за ним получше, мадмуазель Авенира. Коль уж проснулась жажда, то теперь только вопрос времени, когда он начнет пить кровь.

– Я не буду пить кровь! – Тарон отпрянул от меня и злобно зыркнул на конюха. – Я не чудовище!

– Нет, ты что! – прошептала я. – Никто и не называет тебя чудовищем! Просто это твоя суть. Но с ней можно бороться.

– Это не моя суть! – мальчика было не узнать, столько каких-то новых эмоций горело в его глазах, что даже мне стало не по себе. – Я не стригой! Не стригой! Поняла?

– Тарон! – прошептала я беспокойно.

– Отстань, я хочу побыть один! – закричал он и не успела я хоть что-то сказать, как он просто пулей вылетел на улицу.

Я вскочила на ноги и бросилась было за ним. Но меня остановил строгий голос матери:

– Не трогай его сейчас. Пусть и правда побудет немного один. Он никуда не денется. Будет в своем месте любимом около плачущей ивы. Пойдешь к нему немного позже. А пока помоги мне отвести девочек к ним домой. Рану нужно обработать и родителям все объяснить.

Я кивнула матери и в каком-то оцепенении направилась следом за ней и девочками, которые шли и лишь обменивались взглядами. Благо, за то короткое время, которое Тарон был в нашем ковене, все его очень полюбили и прекрасно понимали, что рано или поздно стригой проявит себя так или иначе, поэтому, когда я все рассказала родителям едва не пострадавшей Элиски, они предложили свою помощь и не более того, хотя я уже была приготовилась к длинной тираде о том, что нельзя, чтобы маленький стригой жил среди нас. Посторонние отнеслись с пониманием. Но не Марго, которая, едва только я появилась на пороге нашего дома, презрительно усмехнулась и проговорила:

– Я же говорила, что стригой – есть стригой. Вот так теперь и спи по ночам в ожидании того, что кто-то тебе в сонную артерию вонзит свои маленькие острые зубки.

– Прекрати, – гаркнула я на Марго, которую просто не узнавала, настолько она изменилась с появлением Тарона в стенах нашего дома.

– А что прекращать? Этого и следовало ожидать, – пожала она плечами. – Теперь нужен глаз да глаз за ним.

Я ничего не ответила, поскольку не хотелось пререкаться с ней. Подойдя к окну, пару минут отрешенно смотрела на улицу, затем не выдержала и плюнув на совет матери дать Тарону побыть одному, вышла из дома, направившись к тому месту, которое так любил мой маленький воспитанник.

Отдаленный уголок нашего небольшого городка, прям у самой кромки леса, от которого отделяла лишь высокая каменная стена, увитая змееподобным плющом. Здесь, в затененном месте, прохладу которого обеспечивали три громадные ивы с длинными ветвями, порой и укрывался Тарон. Было так странно…он никогда ни на что не жаловался, никогда ничего не просил, не хныкал, как другие дети, но порой в его глазах мелькало что-то похожее на печаль, и я не могла добиться от него, что с ним происходит. В такие моменты я находила его здесь, сидящим на земле и прислонившимся к стволу необъятного древнего дерева. Так и в этот раз. Едва только я раздвинула природный занавес ветвей, как увидела мальчика. Тарон сидел и периодически вытирал зареванные глаза. Я подошла к нему и тихонько присела рядом. В этот раз он не положил мне на плечо голову, как делал это ранее, лишь посмотрел на меня взглядом…взрослого маленького мужчины.

– Научи меня быть как все, кто здесь живет, – проговорил он. – Я не хочу, чтобы мои друзья боялись меня.

– Тебя никто не боится, – ответила я, взъерошив копну его темных волос.

– Элиска теперь бояться будет, – засопел он носом.

– Не будет, – улыбнулась я. – Эта девочка первая заступилась за тебя, когда я говорила с ее родителями. Здесь все всё понимают, Тарон. Мы не первый год живем в мире, который делим со стригоями. Разница только в том, что в пределах нашего города никогда не было стригоев…особенно рожденных. А насчет научить…конечно научу, – проговорила я, поцеловав его в мокрую от слез щеку.

– Кто мой отец, Авенира? – задал он вопрос, и я впервые услышала, что он зовет меня не «мама», а по имени.

Я невольно нахмурилась и Тарон опустил глаза. Затем положил на мою руку свою ладошку и сказал:

– Я все понимаю. Знаю, что какие-то жизненные обстоятельства заставили мою родную маму привести меня сюда. Я тогда уже знал и все понимал. Не знаю, как тебе объяснить…но я помню каждую минуту своей жизни начиная с того самого момента, как мне исполнился месяц…ну а с виду год. Помню Летицию, Дамаску. Все помню. И знаешь, странно так. Я сразу принял то, что меня приведут к тебе и очень ждал встречи с тобой. Словно ты и правда моя мама на самом деле. Может это потому, что Летиция особо не проявляла ко мне интереса как к своему сыну и все восполняла Дамаска. Но тогда, стоя перед тобой, я думал лишь о том, как мне повезло, что меня отдают тебе.

Услышав это, я едва не разревелась.

– Но, – продолжил Тарон, – я хочу понимать, почему не могу видеть своего отца. Он же ничего плохого не сделал ни Летиции, ни тебе, ни вообще Махаону. Он не Валдар, который столько крови повыпил из жителей этих земель. Он лично ничего не сделал ведь, а меня ему не показывают. Почему?

Я молчала пару минут, рассматривая мальчика и понимая, что у меня просто нет ответа на этот вопрос. Да и что за ответ я могла дать? Что мы, ведьмы, решили оторвать его от отца в надежде на то, что он, Тарон, вырастет идеальным оружием в борьбе с стригоями? Хороши, ничего не скажешь.

– Твоя мама боялась о твоем будущем, – наконец произнесла я. – Твой отец – могущественный стригой и Летиция прекрасно понимала, кого он вырастит из тебя. Поэтому твоя мама и отдала тебя мне, желая, чтобы ты вырос хорошим. Я не говорю, что твой отец плохой, нет. Но стригои несут смерть нам… и мне, и Летиции не хотелось бы, чтобы ты…нес ее тоже.

Тарон молчал какое-то время, наблюдая за колышущимися ветвями ивы, затем повернулся и спросил:

– А он ведь может не пить кровь…Он же Аристократ. Линия крови обращенных, идущая от чистокровных…он же может жить так же, как и вы? Или это сказки все?

– Не знаю, Тарон, – погладила я мальчика по плечу. – Говорят, что это так. Но чтобы жить так, как ты говоришь, нужно стремление самого стригоя к этому. И есть ли оно у твоего отца? На этот вопрос сама Летиция ответа не знала, поэтому и пошла таким путем, отказавшись и от жизни, и от тебя, дабы не губить других.

– Я научусь! – уверенно проговорил Тарон, вздернув свой подбородок. – И когда вырасту, то покажу всем стригоям, что главное – свет внутри тебя, и даже если ты стригой, ты всегда можешь выбрать правильный путь.

– Горжусь тобой, – улыбнулась я, в глубине души испытывая некую жалость к маленькому мальчику, которому навязывала какой-то иной путь, не тот, по которому шел его отец. И права ли была я, делая это? Или во мне просто говорила моя слабость в желании дать этому мальчику то, что он мог бы назвать счастьем? А счастьем ли была жизнь среди ведьм, где он чувствовал себя иным? Это была моя жизнь. Но его ли? Он ведь был не обращающимся или уже обратившимся стригоем, который и правда мог нуждаться в нашей помощи. Нет, этот маленький удивительный мальчишка был рожденным и его ждала бы другая жизнь при Аристократе. Жизнь наследника, живущего в роскоши, защите и уверенности в завтрашнем дне. Не имели мы права…Черт, откуда взялись эти сомнения в моей голове? Не могла я понять.

Отмахнувшись от тяжелых мыслей, решила более не заниматься самокопанием. Судьба ведь все равно выводила свою какую-то только ей одной ведомую дорожку, по которой шел каждый из нас. Переведя взгляд на Тарона, я протянула ему руку и проговорила:

– Пойдем домой. Нам с тобой нужно отдохнуть. С завтрашнего дня начнем заниматься твоей жаждой, раз уж она решила себя проявить так внезапно.

Утвердительно кивнув в ответ, Тарон взял меня за руку, и мы пошли с ним по направлению к нашему дому. Я молчала, а мальчик то и дело обеспокоенно поглядывал на меня, явно боясь, что наговорил сегодня лишнего, назвав меня по имени и подняв вопрос об отце. Проходя мимо главной площади города, наше внимание привлекла небольшая процессия из трех повозок, запряженных лошадьми. Укушенные. Стригои снова нападали на приграничные районы. Остановившись, пропуская повозки, которые везли троих женщин и двух мужчин в здание, где главные целители боролись за жизнь таких, как они, я посмотрела на Тарона. Он не в первый раз видел такую картину, но именно в этот момент он смотрел на нее другими глазами. Недовольными. Скорее всего потому, что понял, как такие, как он, относятся к другим…к нам – как к домашним зверькам, которых содержат в идеальных условиях, чтобы потом пустить на убой. Мыши для кота, вот кем были мы для стригоев.

Когда повозки скрылись за поворотом, мы направились дальше. Дом. Как хотелось укрыться за его стенами и забыть потрясение минувшего дня. Но едва только мы с Тароном ступили на порог, как я поняла, что спокойного отдыха не будет. Марго постаралась на славу. В гостиной сидел Аберхауз, ее любовник, один из верховных ведьмаков совета. «Стерва такая», – пронеслось у меня в голове. Рядом с ним стояла обеспокоенная мама, которая, едва только мы показались на пороге, затараторила:

– Господин Аберхауз, вы видите – с нашим мальчиком все хорошо. Он может держать себя в руках.

Темные глаза ведьмака скользнули по мне, затем по Тарону, который враз напрягся под этим тяжелым взглядом. Когда он встал и направился к нам, я инстинктивно встала перед мальчиком, словно пытаясь защитить его. Ведьмак понял это и проговорил строго:

– Я понимаю твои чувства, Авенира. Но то, что происходит, этого следовало ожидать. Тарон – рожденный стригой и то, что его сущность взяла верх – это нормально. Нормально, но мы должны все предусмотреть, – он кивнул на небольшой столик у камина, на котором лежало что-то наподобие намордника для собаки.

– Да ладно! – прошептала я. – Я не позволю это надеть на него!

Ведьмак недовольно нахмурился и подошел ко мне.

– Это не навсегда. Лишь на то время, пока он будет учиться владеть собой. Просто для безопасности его самого и тех, с кем он привык общаться.

– Он не собака! – взревела я.

– Никто и не говорит, что он собака! – едва ли не ласково проговорил ведьмак. – Но или так, или он должен покинуть Махаон.

Я испуганно перевела взгляд на мать, потом на Марго, которая спокойно на все взирала.

– Нет, – гневно ответила я. – Я сама лично буду следить за ним. Мы с ним вместе все пройдем, и он справится. Никакого намордника вашего чертового я не разрешу надевать на мальчика. Я пустила его в нашу жизнь, чтобы она у него была, а не для того, чтобы забрать ее у него!

– Авенира, – ведьмак прищурил глаза, которые блеснули недобрым огоньком, – это не только мое решение. Это решение всего совета, и ты не в праве его оспаривать. Будь добра, не вреди ему еще больше своими бездумными поступками.

Сказав это, он направился к выходу. Марго засеменила следом за ним. Я же крепко ухватила ее за предплечье, когда она проходила рядом со мной.

– Ты еще пожалеешь об этом, – зашипела я на сестру.

Марго с злостью вырвала свою руку из моей и ответила:

– Делай как тебе велят, иначе потом ты сама пожалеешь о том, что привела этого кровопийцу в наш ковен.

Сказав это, она пулей вылетела следом за ведьмаком, оставив меня растерянно смотреть на кожаные ремешки с шипами, которые по обыкновению надевали начинающим обращаться.

– Тарон, солнышко, – решила вмешаться мама, пытаясь хоть как-то сгладить происходящее, – это только пока все будут уверены в том, что ты научился контролировать себя и не более того. Мы с Авенирой быстро тебя научим, не переживай.

– Я справлюсь, – проговорил мальчик успокаивающим тоном и подойдя к столику взял в руки намордник.

Едва только магические ремешки сомкнулись на его подбородке, я даже глаза прикрыла. Тарон же подошел к большому зеркалу у стены и, пожав плечами, усмехнулся своему отражению. Но в какой-то момент он стал серьезным и, побледнев, сделал судорожный вдох. Я вмиг кинулась к нему и едва успела подхватить его, поскольку мальчик начал терять сознание. Моя мама тоже бросилась ко мне и подняв Тарона на руки мы отнесли его в комнату. Уложив на кровать, я сняла с него этот злосчастный намордник и отшвырнула прочь. Дотронувшись к руке Тарона, я с ужасом ее отдернула.

– Мама, что с ним? – испуганно проговорила я, указав на неимоверно горячую ладонь мальчика.

Мама быстро взяла его руку, затем провела по лбу, покрытому испариной и проговорила сосредоточенно:

– Это переломный этап в перестройке его организма. Не зря ведь он растет до шести лет, или месяцев, я даже не знаю, как это называть в его случае, в таком темпе. Ему нужно завершить переход к стригою, Авенира. Иначе мы его потеряем, – она приподняла его руку и, повернув тыльной стороной, указала на начавшие проявляться темные вены, которые говорили о том, что началось иссушение. – Побудь с ним. Я приведу подавляющих сущность. А ты пока напои его этим, – она быстро принесла мне небольшой пузырек с снадобьем и, накинув плащ, быстро вышла из дома.

Я же попыталась влить хотя бы пару капель настоя в рот Тарону, но едва только пряная жидкость коснулась его губ, как он открыл глаза и выгнувшись дугой зарычал от боли.

– Господи, – прошептала я, видя, как быстро на его теле начинает проступать рисунок его венозной сетки.

– Больно, – простонал Тарон, с отчаянием глядя мне в глаза.

«Когда душа отыщет свое лицо, лишь кровь сможет даровать ей будущее, ибо только она проявит рисунок на гибнущем теле….», – всплыли у меня в голове слова из книги.

– Ты погибаешь, малыш, – тихо проговорила я сама себе, пытаясь успокоить мечущегося на кровати Тарона.

– Так холодно, – простонал в какой-то момент мальчик и, рухнув на постель, затих.

Его лицо стало серым, безжизненным. Отчаянно застонав, я сделала то, чего делать ни в коем случае нельзя было. Но в этот момент я думала лишь о том, как спасти Тарона, и мне было плевать, что его отец узнает о том, где его сын. Пускай. Лишь бы он жил. Быстро схватив со стола нож, я сделала надрез на руке. Густая темная кровь медленно потекла из раны, и я поднесла запястье к губам Тарона. Не успела и капля попасть ему в рот, как он открыл глаза. Красные, горящие диким огнем сущности стригоя. Посмотрев на меня так, словно я совершала нечто ужасное, Тарон отшатнулся от моей руки.

– Нет, – замотал он головой, – убери! Что ты делаешь? – хриплый, безжизненный голос словно эхо прозвучал в комнате и его снова затрясло.

– Пей, – уверенно проговорила я. – Тебе надо выжить. Бороться потом будем с этим.

Тарон колебался всего мгновение, затем взял мое запястье своей теперь уже холодной рукой и вонзил в него свои острые словно лезвие клыки. Глоток, еще глоток и кожа мальчика стала принимать свой прежний вид. У меня же в голове начал рождаться какой-то непонятный шум, словно тысячи и тысячи звенящих колокольчиков в одночасье начали выводить свою сводящую с ума мелодию. Это не было похоже на укус простого стригоя, когда эйфория начинала спадать спустя считанные секунды. Нет, это было что-то другое. Окинув взглядом Тарона, я едва не обомлела. Темные вены, просвечивающиеся на его теле, словно наполнялись огнем. Красным, наполняющим и дающим такую необходимую ему жизнь. Алая сверкающая паутина под кожей…Не может быть! «…проявит рисунок на гибнущем теле и когда он погаснет, рухнет любая преграда на пути в грядущее», – волнующие меня строчки из книги начали обретать себя. И действительно, в какое-то мгновение Тарон словно засветился весь на долю секунды и, оторвавшись от моего запястья, выгнулся дугой. Закрыв глаза, словно заснул, облегченно выдохнув при этом. Я же ощутила что-то странное. Теплое дуновение. Даже нет, не дуновение, словно весь воздух стал теплым, затем горячим и мне стало трудно дышать. Преграда…Только не это! Быстро подбежав к окну, я выглянула наружу и застонала. Потрескивающий кроваво-красными искрами воздух был словно накален, то тут, то там проявляя древние символы наложенного заклинания охраны земель нашего ковена. Магическая оборона рушилась, как карточный домик. На улицу из соседних домов выбежали те, кто так же, как и я, почувствовал это падение магической защиты. Отпрянув от окна, я вернулась к Тарону. Мальчик лежал, закрыв глаза и переводя дыхание. Вернулся к жизни. Хоть это радовало. Но он-то вернулся. А вот все остальные теперь…Заскрипела входная дверь и на пороге появилась мама в компании одной из старейших целительниц. Едва она только глянула на меня, то лишь рукой махнула:

– Напоила-таки собой?

Я молча кивнула.

– Чего уж теперь, – гневно посмотрела на меня ведьма. – Ждите, пока он придет в себя. Да молитесь, чтобы совет восстановил стену.

С этими словами ведьма покинула дом. Мама же подошла ко мне и, покачав головой, проговорила:

– Вот чего ждал Аристократ. Того момента, когда падет магическая защита нашей земли. Об этом значит говорилось в книге. Незнание…во второй раз уже страдаем от этого. Хотя я не понимаю, как ведьмак из совета не смог что-то заподозрить, прочитав те строки. Они же все читающие. Могут видеть меж строк все, всю недосказанную информацию на раз и два считывают…, – она умолкла и быстро вышла из комнаты.

Вернувшись спустя минуту, она протянула книгу мне.

– Покажи, где читала, – бросила она.

Я раскрыла древний том в шершавой кожаной обложке и найдя нужную страницу указала на те строки, которые меня волновали всегда. Мама забрала книгу и недоверчиво посмотрела на меня.

– Но здесь не это сказано, – проговорила наконец она. – «И завтрашний день настанет, и будущее потечет по венам склонивших головы, если так угодно будет ему, черному принцу, испившему боль от рук дающей жизнь его будущему». Вот что здесь написано.

Я быстро выхватила книгу из ее рук и прочитала строки вновь.

– Я не сумасшедшая! – прошептала я себе под нос, но глаза видели именно те строки, которые в данный момент прочитала мама. – Мама, здесь другое было написано! Она словно…меняется, – я внимательно оглядела книгу, внутри которой некоторые страницы словно стали новее.

Мама взяла книгу в руки и нахмурившись проговорила:

– Откуда у Дамаски может быть это писание? Если я не ошибаюсь, это же реформат – книга, пишущая историю сама по себе и изменяет она строки только в тот миг, когда ее в руки берет некто, на кого она нацелена в конкретный момент. И измененные написанные строки обратить вспять нельзя. Будет так, как она решила. Значит, когда Дамаска привела мальчика сюда, то книга, едва попала в твои руки, уже решила, что будет так, что Тарон станет гибнуть и защита рухнет, едва только он выпьет кровь.

Мама всего минуту вертела книгу в руках, затем швырнула ее в пылающий камин.

– Ты что делаешь? – воскликнула я.

– Хватит с нас вмешательства в нашу жизнь, – отчеканила мама. – Она и так до черта уже всего предначертала нам. Значит, когда Летиция забеременела, кто-то уже прочитал в книге, что будет потом. Раз в книге написано о стригоях и ее дал Летиции кто-то из Бладора, значит там уже знали, что Тарон будет под твоим крылом. Но им не было дано остановить написанное. Не захотели брать на себя такую ношу. Чертовы бладорцы, ублюдки продуманные, – выругалась мама, в отчаянии закрыв глаза. – Теперь в ней следующие строки из будущего. «И завтрашний день настанет, и будущее потечет по венам склонивших головы, если так угодно будет ему, черному принцу, испившему боль от рук дающей жизнь его будущему». Теперь мы знаем, что она еще предначертала и этого с нас достаточно. Далее будем сами творить свое будущее.

– Знаем? Да мы ничего не знаем! Что значат эти строки? – простонала я.

– Ну что-то же значат. И для нас, я так думаю, не самое страшное…надеюсь по крайней мере, – ответила мама. – А кто из совета читал книгу?

– Аберхауз, – осторожно произнесла я. – Он к Марго как-то пришел, ну я и попросила прочесть книгу и сказать, если его что-то насторожит.

Мама всего минуту стояла молча, затем метнулась к двери.

– Что случилось? – воскликнула я ей вслед.

– Он не зря принес намордник Тарону, – беспокойно ответила мама, стоя уже на пороге. – Душа увидела свое лицо…Этот гад знал, что будет, как только Тарон осознает во всей красе, что он стригой. Он знал, что в книге написано и даже не попытался предотвратить предначертанное, а наоборот! А раз поступил так, то он стригоев змей среди нас. Всегда говорила, что среди нас затесался предатель чертов!

– Господи, с ним же Марго, – я было метнулась за матерью, но она меня остановила.

– Будь с Тароном. Он скоро в себя придет, и мы не знаем, каким он станет после того переворота в его сущности, который запустила твоя кровь. Я сама найду ее.

Мама выбежала на улицу, а я, со злостью стукнув по дверному косяку, вернулась в дом. Пройдя в комнату Тарона, нашла его стоящим около окна. Проглотив комок паники, тихонько подошла к мальчику и осторожно тронула за плечо. Тарон резко повернулся, и я едва не отшатнулась под взглядом его потемневших глаз, в которых просто полыхал кровавый огонь. Стригой во всей своей красе.

– Не бойся, – спокойно проговорил он. – Я контролирую себя. Просто…чувствую его, – он снова перевел взгляд на окно, за которым начало темнеть от заволакивающих небо черных туч, сквозь которые не мог пробиться ни один лучик солнца.

– Кого это его? – спросила я, прекрасно зная ответ наперед.

– Отец. Он скоро будет здесь, – ответил Тарон и судорожно впился пальцами в деревянную оконную раму. – Многие погибнут.

– Бог мой, – прошептала я, увидев, как после слов мальчика над городом пронеслась просто немыслимая стая черных воронов. – Тарон, побудь здесь, – я отчаянно ухватила ребенка за плечи и повернула к себе, – там моя мама и Марго. Только умоляю тебя, не выходи из дома. Я обязана им помочь. Но ты должен пообещать, что не покинешь этих стен, пока я не вернусь.

– Я с тобой, – испуг за мою жизнь мелькнул в глазах ребенка.

– Нет, – отчеканила я. – Мне будет лучше, если я буду знать, что ты здесь. Наши…кто-то может схватить тебя, и я не смогу помочь. Пожалуйста, я тебя очень прошу. Помнишь маленькую тайну нашего дома? – я подвела мальчика к одной из стен и провела по ней двумя пальцами, вырисовывая нужный символ. – Сиди здесь, – проговорила я, подтолкнув его к скрытому ото всех небольшому помещению, – выйдешь только тогда, когда вернется кто-то из нас.

– А если нет? – испуганно спросил Тарон.

– Если нет, – я проглотила комок в горле, – тогда дождись ночи и иди на северный склон леса. Там найдешь старую хижину как раз у устья реки. Это дом Дамаски. Она поможет тебе.

Приобняв мальчика, я облегченно заметила, что он вернулся к своему прежнему облику. Поцеловав его в лоб, закрыла комнатушку, а сама быстро схватила пару висевших на стене серебряных кинжалов и выбежала на улицу, где меня едва не смел пронзительный ветер…дуновение падения стены. Гневные окрики мужчин, мечущиеся женщины, которые пытались успокоить маленьких детей, нервное ржание предчувствующих беду лошадей, вой ветра и карканье ворон – все словно смешалось в одну невыносимую звуковую лавину, предвещавшую нечто ужасное. Вскочив на лошадь, я направила ее к воротам, поскольку знала, что в этот момент именно там будет выстроен круг силы, который будет пытаться восстановить защиту Махаона. Марго должна была быть одной из этого круга, а, следовательно, мама направилась к нему тоже. Пришпорив лошадь, которая понеслась с такой скоростью, что я едва могла удержаться в седле, спустя четверть часа я увидела высокие городские стены. Натянув поводья, замедлила ход и в этот момент в меня врезалось нечто темное. Летучая мышь. С ужасом посмотрев на маленького зубастого зверька, который пытался от удара вспорхнуть вновь с земли, я едва не заревела. Стригои всегда первыми пускали этих противных летунов и если те не гибли, пересекая границу, то начинали наступать и сами. Спрыгнув с лошади, я воткнула серебряный кинжал в тело зверька и где-то далеко со стороны леса послышался отдаленный гневный крик, полный боли. Хозяин маленькой помощницы. Чувствовал, тварь, ее гибель.

– Авенира, где Тарон? – услышала я тоненький голосок и переведя взгляд в его направлении увидела Элиску.

Девочка стояла, испуганно прижимая к себе куклу.

– Он дома, – проговорила я, подбежав к девочке. – А где твой папа? И сестра? – спросила я, зная, что мать маленькой ведьмы уже в круге.

– Сестру забрала сегодня к себе бабушка. А папа на стене, – проговорила она и кивнула на высокое ограждение, на котором выстроились мужчины.

– Элиска, – обеспокоенно проговорила я, приобняв девочку за ее трясущиеся плечики, – давай быстро домой. Тебе нельзя быть на улице.

Девочка, испуганно хлопая ресницами, посмотрела на меня и прошептала:

– Я к Тарону, можно?

– Нет! – воскликнула я.

– Он стригой. Он защитит меня, – малышка едва не плакала.

– Нет, милая. Он пока не сможет. Давай быстро домой, а потом я заберу тебя и пойдем к Тарону. Хорошо?

Девочка нехотя кивнула и, подобрав подол своего длинного платья, быстро направилась в сторону стоящего рядом дома. Я же привязала лошадь к ограде и пошла к кругу. Три десятка ведьм стояли взявшись за руки и запрокинув головы. Окинув их взглядом, я не нашла среди них Марго и запаниковала. Мамы тоже не было рядом.

– Авенира, быстро к воротам! – заорал один из мужчин, стоявших на стене.

– Марго и мама, – крикнула в ответ, – мне нужно их найти!

– Если ворота падут, то некого будет тогда искать! – заорал мужчина в ответ. – Стригои уже близко!

Я отчаянно огляделась. Поняв, что мужчина действительно прав и если падут ворота, которые на данный момент были единственным нашим спасением, то круг не сможет закончить заклинание. А не будет заклинания…не станет и никого из нас. Быстро подойдя к железному спасению, я взялась за один из его прутьев так же, как это делали несколько других ведьм. Прошептав нужные слова, почувствовала, как тяжелая магия полилась у меня меж пальцев, наполняя сталь силой сдерживания. Спустя пару минут убрала руку и отошла на пару метров, пристально вглядываясь вдаль.

– Слышишь? – тихо спросила одна из стоявших рядом ведьм.

Я прислушалась, но ничего слышно не было.

– Тишина, – хрипло прошептала ведьма. – Так было несколько лет назад за пару минут до того, как мы увидели их, надвигающихся на столицу.

Пара минут и словно жизнь пронеслась у меня перед глазами в этой пронзительной тишине. Пара минут перед началом конца, в иное я не верила, поскольку численность Махаона была слишком мала по сравнению с отрядом стригоев. Внезапно вновь налетел тот ужасный ветер, едва не сбив меня и других ведьм с ног. Оглянувшись, я увидела начавший подниматься из центра круга искрящийся столб. Магия работала, но времени было слишком мало. За воем ветра послышался какой-то звук, далекий и пронзительный вой. Словно какое-то голодное животное вышло на охоту.

– Началось, – проревел один из дозорных на самой высокой башне и в этот же момент вдалеке появилась темная полоса стремительно приближающихся всадников.

Мужчины на стене навели на цель арбалеты с серебряными стрелами и когда уже можно было отчетливо различить силуэты стригоев, одетых в черное, длинная вереница поблескивающих убийц вырвалась из плена. Несколько стригоев вмиг рухнули на землю, увлекая за собой отчаянно заржавших лошадей. Всего несколько…капля в море. Стригои всегда отличались быстротой и увертливостью, поэтому, чтобы сразить их даже стрелой, нужно было быть невероятно метким и быстрым стрелком. Когда первые лошади оказались метрах в двадцати от стены, некоторые из ведьмаков, которые владели магией управления животными, направили на них свою силу. Животные словно сошли с ума, вставая на дыбы и пытаясь сбросить с себя всадников. В это время несколько десятков наших мужчин спустились со стены и началась кровавая бойня. Я в ужасе смотрела на это, спустя пару минут не понимая уже, кто и где там был. Все смешалось – лязг клинков о латы стригоев, шипение крови на серебряных клинках, довольный рык испивших кровь, крики гибнущих, ржание лошадей и стук копыт. Ужас, который я видела впервые.

– Не выдержат, – отчаянно прошептала одна из ведьм рядом, кивнув на стальные ворота, которые начали таранить стригои.

Яростно бросившись к ограде, мы начали кромсать кровопийц, которые лишь только усилили свой натиск, словно не боясь ни наших серебряных клинков, ни сыплющихся на них стрел, ни горящего железа, из которого были отлиты ворота. Когда стригои недовольно отступили, пытаясь понять, как подобраться поближе, я в какой-то момент перевела взгляд вдаль. На возвышенности стоял всадник в черном, под которым был просто белоснежный конь. Стоял и невозмутимо наблюдал за происходящим. Держался на таком расстоянии, куда не могла долететь ни одна стрела.

– Аристократ, – прошептала я.

– Бережет свою шкуру, – сплюнула на землю стоявшая по правую руку ведьма. – Достать бы его.

– А давай достанем, – прозвучало позади и я обернулась.

За моей спиной стояла Марго. Вид у нее был просто ужасный. Растрепанная, в разорванном платье, измазанная кровью, с диким горящим взглядом – она словно была не она.

– Прости меня за Тарона, – хрипло проговорила она, пристально глядя мне в глаза, – я так ненавидела мальчика, что подпустила к себе большее зло – предателя. Если бы не этот чертов намордник, Тарон бы не впал в то состояние.

– Аберхауз…, – прошептала я. – А мама?

– Она в круг стала вместо меня, – Марго устало махнула рукой в сторону ведьм. – А Аберхауз ушел. Я ранила его сильно, не знаю, выживет ли. Да лучше бы сдох, скотина.

Я лишь молча кивнула.

– Ну так что? – прищурила глаза Марго. – Давай подпортим настроение кровососу?

– Как?

– Помнишь мы темную книгу нашли? Там заклинания всякие интересные были. Можно убрать одним из них лошадь гада.

– Лошадь? – я перевела взгляд на белоснежное животное, которое контрастной точкой выделялось на фоне темного леса. – Животное жаль.

– Да что жаль? – гаркнула Марго. – Эта животина скоро пойдет затаптывать всех здесь копытами. А ты мне про «жаль» говоришь. Давай руку!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.