Алексей Лагутин
Последний их Первых Миров – Эпоха Тишины. Том 1

Вступление

Испокон веков время, отведенное Первым Мирам его создателем на жизнь, разграничивалось Эпохами, смену каждой из которых вызывали лишь кардинальные его изменения – волнения всего мира, смена условий его и без того непростого существования. Каждая Эпоха была одинаково важна для мира, и стоит лишь одну из них вычесть из его истории, как сам он перевернется с ног на голову.

Первая Эпоха Последнего из Первых Миров – Эпоха Гармонии, граничащая с самим его сотворением. Мир пребывает в Гармонии Первородного Пламени, существа его познают новый мир, и делятся между собой информацией о нем. Также, существа находят себе друзей и союзников, и заранее запоминают тех, кто, наоборот, никогда не станет им друзьями, и вполне может стать врагом. Проходит лишь 80 лет после появления в мире первых его существ, сотканных из обрывков «Рукописи Лорда Винториса», и Гармония нарушается, вызывая первый раскол времен, войну между расами, в которой участие приняли не только Археи рас, Младшие рас, и их Верховные Властители – по миру ступают Правители и их Клинки Власти. Начинается Первая Война между людьми и имтердами. Первая Война, развязанная не теми, не другими, и так же не ими поддерживаемая.

Вторая Эпоха Последнего из Первых Миров – Эпоха Раскола, так и продлившаяся всего 20 лет. Расы, ведомые своими Верховными Властителями и Археями, вступают в ожесточенные схватки, планируя в мгновение ока смести противника за один ход. Едва лишь планы обеих сторон прерываются, им остается единственный путь – украсть силы Создателя Миров, и с их помощью создать мир лишь для своей расы. Но Клинки Власти не позволяют свершиться мнимому правосудию обеих сторон, и на переломе Эпох Археи людей и ардов запечатывают силу великого творения, вместе со страшнейшими напоминаниями о жестокости и коварстве мира, вызывая, запечатыванием Правителя Марконнор в Храме Актониса, Великий Спуск Земель Марконнор, ранее соединявших Стороны Света. Отныне мир поделен на части, будучи разделенным Бездной Марконнор, и лишь одно существо, наделенное безграничной властью, способно пересекать этот барьер, и помогает делать это своим союзникам. Пока люди празднуют победу над имтердами, Вестники имтердов, Геллар и Совенрар, при поддержке Негласного Правителя, как страшнейшие кошмары людей, возвращаются в мир. Битва еще не окончена.

Третья Эпоха Последнего из Первых Миров – Эпоха Грома, продлившаяся целых 400 лет. Пока цвел Запад, и лишь между людьми развязывались войны, будучи полностью под контролем Богов и Архея людей Мерсера, по их землям разносился далекий гром. Где-то вдалеке, за пределами видимости и тех, и других, бушевала буря. Север вступил в войну более жестокую, чем Первая Война, где людям пришлось столкнуться, казалось, со своим прошлым – Верховными Властителями имтердов и ардов, Совенраром и Хемирниром, развязавшими против них 400-летнюю войну. Один единственный Архей имтердов Геллар разрушил Восток, силами Негласного Правителя, вместе с новой спутницей Имперой Кацерой, своей племянницей, возвращаясь на Запад под именем Вестника Революции, направляя гнев людей друг против друга, разрушая их королевства у основания, но в тайне от Богов и Мерсера. На Юге ветер разносит голос Негласного Правителя, под именем Генерала Западных имтердов Бриза, среди ушей Хемир, жаждущих захватить Юг под началом своего нового правителя. Мерсер слишком поздно узнает о ситуации в мире, так тщательно от него скрываемой, и вынужден присоединиться к Плану Дорану, прося поддержки самого Клинка Власти, и Надзирателя Первых Миров Уиллекроми. Получая новые силы, он возвращает в мир всех своих самых близких, доверенных союзников, и готовится к Последней Войне. 400-летняя Война заканчивается полным разгромом людей на Севере, тем временем как на Юге Хемиры порабощают людей, занимая места под началом только вернувшегося с Севера своего прародителя, Отца Хемир Хемирнира, готовясь оттуда атаковать Запад. Имтерды и арды готовят все силы, чтобы в последний раз атаковать Запад, и уже готовую к бою армию людей. Последний ход обеих сторон – исполнить последний пункт своего договора с Клинком Власти Дораном, и выпустить из Храма Актониса желанные им силы, и прочие Клинки Власти. Орудием их воли, ведомым самим Негласным Правителем, становятся последние отпрыски рода Кацер, крови как Археев имтердов, так и Археев людей. Их задача – вернуть в мир старейших существ мира, сняв печати с Храма Актониса, как того желает каждая сторона. И им это удается.

Четвертая Эпоха Последнего из Первых Миров – Эпоха Тишины. Здесь все стороны выбирают союзников, продумывают уже собственные планы для победы в Последней Войне. Над миром нависает великая буря, предшествующая началу Пятой, и последней Эпохи – Эпохи Хаоса. Дела мира при этой Эпохе туманны, но лишь одной истории хватит, чтобы их описать. Тишина длится лишь неделю, но имеет не меньшую значимость для мира, чем остальные Эпохи. Начиная с исчезновения Соккона Кацеры, многие великие существа мира решили, наконец, закончить свои дела, откладываемые ими уже сотни лет. Они решают свести счеты, и получить всю возможную силу для победы в будущей Последней Войне. Время действия первой главы – день после исчезновения Соккона.

Часть 1. Лилика.

Глава 1. Прощания

Казалось, и сегодня солнце было не благосклонно к Лилике, и желало любым способом нарушить ее сон, и без того вполне тревожный. Но причиной ее внезапного пробуждения было не только солнце – за окном ее, с громким и одновременным хрустом брусчатки, по улице вдоль ее дома шагали солдаты. Лишь подняв веки и протерев глаза, Лилика вспомнила, что уже теперь она должна отправляться в путь. Даже после сна ее сознание мгновенно просветлело от этой мысли, и она, в спешке резко откинув одеяло на другой край кровати, резко соскочила на пол, поднятым от одеяла ветром колыхнув занавески. С ходу не найдя на полу тапочки, одеваться и собирать вещи она отправилась босиком, едва не споткнувшись о лежащий рядом детский розовый мячик. В путь ей стоило идти налегке, но ей обязательно требовалась пища. Каким бы долгим не был путь, Лилика часто нервничала, и много ела в путешествиях – она была готова нагрузить свою спину даже десятком килограммов пищи, отправляясь теперь в Храм Актониса, в котором ее волнение наверняка достигнет пика. Никто не знал, какие опасности будут ждать ее там, и она могла оставить пищу у входа в Храм – даже лишний килограмм груза наверняка помешал бы ей в бою, если она и вправду не сумеет полностью скрыться от глаз обитателей этого злого места как собиралась.

Но вовсе не страх смерти от рук имтердов тогда туманил ее мысли. Ее брат, цель ее поисков, мог быть теперь в опасности. Мысль о его очередной встрече с Самумом, или прочими не менее страшными существами, не давала ей покоя. На свете не было ничего ей дороже, чем любимый старший брат – единственный, кто всегда мог прижать ее к груди, успокоить, делая каждое мгновение ее жизни счастливым. Она не могла потерять его. Тем более, когда еще был шанс его вернуть, если делать так, как говорят Серпион и Ультра, которым она немало доверяла и питала уважение.

Еще не одевшись, так и крутясь волчком по дому в одном белье, она с большим шумом, как ураган, пронеслась по всем полкам на кухне, перевернула почти всю мебель, уронила все стулья и чуть было не опрокинула стол. Она всегда любила и ценила порядок, но совсем разучилась о нем думать, когда стала жить одна. Именно из-за ее расторопности, она часто останавливалась на середине дел, так и забывая, зачем их делала. Так же было и сейчас – она затолкала почти все содержимое кухни в рюкзак, что недавно сама кое-как, вместе с горой одежды, вытянула из шкафа, но совсем не обращала внимания, что, тем самым, создала ужасный бардак. Она почти не следила, что собирала, но была уверена, что рано или поздно ей, в пути, это все равно пригодится. Она взяла с собой некоторые октовые полезные мелочи, вроде винхори и лемоти. Также, она совсем не взяла с собой средств для оказания первой помощи, лишь на секунду задумавшись об этом, и решив, что, в случае чего, ей уже на месте поможет брат. Конечно, о том, что его там не окажется, она и думать не хотела. Точнее, не хотела думать, что она его не найдет.

Как говорил еще вчера Серпион, совсем скоро во всем мире начнется резкое потепление, когда солнце "растечется" по небосводу. Лилика не совсем поняла значения его слов, но уже заранее решила, что, в этот раз, не будет надевать слишком много одежды, пускай и раньше больше предпочитала легкие платья. В этот раз, открыв свой шкаф пошире, в лучах уже хорошо пробивавшегося через открытые занавески солнца, она с большим трудом, бросая каждую вещь в теперь уже кучу рядом, принялась выбирать что-нибудь наиболее подходящее. По ее мнению, лучше было выбрать одежду не сильно броскую или милую (не платье), не слишком тяжелую и теплую (не латы, наверное), но и достаточно прочную для возможных сражений. Она все еще была не уверена в своих силах в бою с возможными обитателями Храма Актониса. Она еще не раз пролистала свои лекции в тетради от Серпиона, дабы найти максимально полезную для боя информацию о Самуме, потому как его она тогда боялась больше всего. Следуя из особенностей его оружия, то есть топора, подаренного ему самим Винторисом, и способному буквально проходить насквозь любой защиты, она решила не заморачиваться именно с прочностью, а взять что-то наиболее удобное, в чем она сможет положиться на мобильность и проворство, тем более для встречи со столь грузным и тяжелым противником. Еще раз об этом подумав, она уже взглядом вытянула с вешалок синюю тканевую, достаточно плотно прилегающую к телу тунику без воротника и рукавов, открывающую плечи. К ней, с той же вешалки из ранее собранного комплекта, она достала длинные плотные белые перчатки с кружевами и высокие белые, не прозрачные, колготки с теми же кружевами. Юбка была достаточно короткой, чтобы не стеснять движений, но, в то же время, достаточно длинной, чтобы под нее полностью заходили колготки. В качестве обуви она, все же, предпочла сапогам полностью закрывающие голени туфли. Она планировала также взять с собой плотную вуаль с символикой Совета Октолимов и надеть его поверх остальной одежды, чтобы тяжелый рюкзак не сильно давил на ее маленькие, совсем открытые плечи, в то же время защищая ее от возможного ветра и вечного холода Леса Ренбира.

Еще раз покрутившись перед большим зеркалом в холле, легко, как перышко, развернувшись на носочках, довольная своим выбором она в последний раз, уже набрасывая на плечи вуаль, а на нее уже и огромный толстый рюкзак, ласковым взглядом окинула свою маленькую комнатенку. Она смотрела на так и не заправленную ей кровать, вдохнула носиком от кухни пропахший ванилином от чая сладкий воздух, и, в последний раз сама себе кивнув головой, подошла к двери, отворила засовы, и шагнула на улицу, сразу встречая все еще довольно прохладный и сухой слабый уличный ветерок, колыхавший края вуали.

Все еще в волнении, она едва не забыла закрыть за собой дверь, еще раз у порога оглядевшись, и положив ключ в щель между составляющими ее домик немного замшелыми камнями, но так, чтобы этого "никто не увидел". Легко, совсем не чувствуя нагрузки от уже серьезно давившего на плечи рюкзака, она резко спрыгнула со ступенек на брусчатку, накинула капюшон для защиты головы от уже разливающегося золотистым светом вокруг солнца, и быстро пошла по дороге, минуя проходивших мимо в сторону боевого центра города воинов. От металлических сапог их во все стороны летела пыль и мелкий песок, громом по аллее раскатывался их строевой шаг, совершенно монотонный и тяжелый. Все они шли централизованно, ровным строем, и ей становилось лишь грустнее от вида их лиц – большинства еще совсем юных, явно неготовых к войне, но теперь уже совершенно взрослых и зрелых мужчин, готовых любой ценой защищать свою расу. И все же небо над их светлыми головами, даже в шлемах с забралом, сегодня освещалось не на шутку веселым солнцем. Не было в лицах этих воинов ни капли страха – они были уверены, серьезны и мужественны как никогда. Ослепляюще сияли их доспехи, и ослепляюще горели их глаза. Шедший впереди них командир, со знаменем в руках, запевал обыкновенную солдатскую песню, лишь сегодня звучавшую как-то удивительно бодро. Ни в его голосе, ни в хоре солдат, ни чувствовалось даже малейшего напряжения – все они знали на что и куда они идут, и были горды, что поведут их в бой с настоящим злом их величайшие герои, кто сражался за них столетия назад, и кто не оставил их и в этот трудный час.

Лишь этой ночью во всех городах были собраны войска, и весть о начале мобилизации армий всех стран, о их объединении, облетела Запад в считанные часы. Каждый муж считал своим долгом в последний раз дать отпор врагам своего народа, и всю ночь во время речей Унзара с вершины лестницы Пирамиды по городу раскатывались радостные крики и хоровое громогласное «Ура!» солдат, и тех, кто стал ими лишь теперь по воле судьбы. В тот же день из стен Пирамиды валом на улицы выступили войска Демонов, древним соглашением призванные вернуться в мир, когда опасность снова нависнет над человеческим родом. В восторге от сияния их уже поеденных временем, поблекших и потрескавшихся доспехов, от внушавшего некогда страх имтредам их залитых вражеской кровью мечей, люди всю ночь гуляли, радуясь, сколь много защитников вернулось вновь исполнить свой долг и встать на их защиту. Они тотчас разошлись по Западу, каждый отправляясь на боевые рубежи своих прежним командиров, Богов, готовя силы помочь им в Последней Войне. Однако, тайной и для Лилики, и для всех остальных людей, остался вопрос – откуда же они все, на самом деле, пришли? Ведь изначально в Пирамиде их точно не было.

Обычных людей вокруг уже почти не оставалось, и лишь единицы все еще стояли у дверей своих домов, разглядывая шагающих строевым шагом мимо солдат. Город выглядел тогда как-то особенно серьезно, и в улочках за домами люди даже сами конструировали средства для будущей обороны города, с полной серьезностью приняв слова Унзара о том, что помочь своей расе должен каждый человек, и лишь объединением сил всех жителей города они смогут его защитить. Люди не жалели мебель и частей собственных домов, дабы создавать заграждения. Некоторые индивиды, однако, заранее переоценили силы своих Богов, полностью положившись на их защиту, и потому не делали ровным счетом ничего. Должно быть, былая на их решении сказалась былая дезинформация и слишком серьезное возвышение героев людей в рассказываемых им историях. О том, насколько страшен был их враг, они тогда даже не догадывались.

Весело и взволнованно пробегая вдоль по улице к самой Ренбирской Пирамиде, Лилика лишь на пару секунд задержалась между сомкнутыми рядами воинов перед самой лестницей, где уже не было места даже для старого, но красивого мраморного фонтана. Город потерял многие свои достопримечательности за предыдущую ночь, дабы освободить место для солдат, и почти все те места, где совсем недавно Лилика гуляла с друзьями и братьями, не стали исключением. Даже солдаты у лестницы, мимо которых теперь Лилика едва пролезала от плотности их строя к лестнице Пирамиды, выглядели довольно грустно, многие наверняка в прошлом жители этого города, теперь просто его не узнающие.

На самой лестнице уже не было никого, кроме спускающихся вниз людей, которых также было не много. Там, вниз ко всему городу, ветер разносил приторный и прелый землистый и гнилой запах оставленных воинами Демонов на ступеньках мокрых следов. Эти следы уже успели оттереть и вывести, но запах коррозии от них теперь, наверное, до конца времен останется витать в окружающем воздухе. Пусть это будет не смешно человеку, который точно знает, из сколь неприятного места вышли те воины, они и вправду во все времена умели… «оставить свой след в истории». Не предполагайте заранее, что это было за место. Наверняка, вы даже почти окажитесь правы.

Теперь в небе над головой Лилики совсем не было птиц, кошки и собаки в городе начали забиваться в углы, и даже мыши, вечная проблема этого города, совсем перестали вылезать из своих нор. Помимо людей весь мир будто затих, чуя надвигающуюся угрозу. В городе стало почти совсем тихо, и мысли Лилики не нарушали даже строевые песни, речи капитанов и крики воинов вокруг, тотчас сделавшие из Города Знаний самый настоящий Город Войны. Окружающий шум был вовсе не раздражающим, но девушка совсем не хотела его слушать и всячески его игнорировала. Ей все еще было тяжело принять такую перемену обстановки после недавнего праздника, после чего почти все люди в городе поменялись местами с солдатами, а яркие краски конфетти и мишуры заменились на отражения солнечного света от серых доспехов, мечей, и уже готовящихся заграждений.

Всего за минуту, не больше, волосы цвета океана Лилики в последний раз колыхнулись над верхним краем лестницы, и проскочила оттуда чуть вперед, в сторону теперь круглосуточно открытого входа в Великую Ренбирскую Пирамиду. На ее пути уже почти никого не было, и у Лилики была возможность теперь, отдышавшись после тяжелого подъема, особо не торопиться, наконец поняв, что так она только впустую тратит силы. Люди впереди редко стояли группами, и было их совсем мало. Все они выглядели чем-то озабоченными, но в их лицах вряд ли можно было прочитать, чем именно. Пока Лилика шла мимо них по каменной узорчатой дорожке, из раскрытых нараспашку дверей Пирамиды ей навстречу, к тому же спуску, вышли Защитник и Мираж, одни из самых скандальных членов Совета Октолимов. Огромный по человеческим меркам мужчина в латах, с не меньшим мечом за спиной, и совсем еще юная девчушка в темно-зеленой сорочке с длинной юбкой, с хитрым и будто чуть злым, или даже гадким, лицом. Должно быть, они были недовольны, что их так просто, как пушечное мясо, отправили на Южный фронт, под начало своего товарища Подчинителя, и Бога Смерти Чеистума. Задачей Южного фронта было отражение атак Хемир под началом Хемирнира с Земель Марконнор. По союзу Верховного Властителя имтердов Совенрара и Клинка Власти Дорана, Бездна Марконнор уже приняла Хемир с Юга, и там они ждут Великого Подъема, дабы напрямую атаковать оттуда Запад. Известно также, что Совенрар отправил по одному из своих самых близких командиров, созданных им же Горных Владык, на каждый фронт, дабы с их помощью контролировать ситуацию на отдаленных рубежах. Совенрар не до конца доверял верности двух из Военачальников, что должны были вести его войска в последнее наступление. Хемирнир, с которым они 400 лет побеждали войска Короля Альберта на Севере, поддерживался захваченным в те же времена Богом Небес Мосселькемом, порабощенным Черным Пламенем. Сам же Альберт, приняв сторону победителя, возглавил наступление Севера, управляя войсками лишь имтердов, под опекой, со стороны Совенрара, его Морского Владыки Гиса. С самих Земель Марконнор за Запад должна напасть Восточная Армия, под началом ее прямых Военачальника и Генерала – Даллахана и Самума. В лояльности Самума Совенрар не сомневался, однако совсем ничего не знал о его Военачальнике Даллахане, и наблюдал за ним через Земного Владыку Теса.

–Поверить не могу. Неслыханно! Почему эта больная тетка остается в городе, пока мы будем ставить свою жизнь на кон? Тем более – почему нами командует какой-то труп ходячий? – капризно дулась и кричала Мираж, от чего даже стоящие неподалеку, ранее изображавшие каменные статуи стражники, недовольно перевели взгляд на девочку. По крайней мере хорошо, что шли эти двое достаточно быстро, и стражники только провожали их взглядом.

–Т-с. – «легонько» стальной перчаткой ударил ее по голове Защитник, от чего девочка едва не упала на землю. – У нас все схвачено. Нами командует один из Богов, а это тебе не сотник с деревянным мечом.

–А что, если нас там убьют? – потерла макушку она.

–Если кому-то и предстоит тебя там убить, так это мне. – с неизвестной степенью серьезности в голосе посмеялся он.

Они шли настолько быстро, что уже обошли Лилику стороной, и скрылись за небольшой кучкой людей позади нее. Они не встретились взглядом, но и без того не были никогда знакомы лично. Лилика многое о них слышала, и понимала, что Защитник всего лишь пошутил, и Мираж наверняка сразу это поняла, ведь и без того часто это слышала. Их голоса дальше Лилика уже почти не слышала, но могла догадаться, что подумала та девочка.

–Дурак ты. Сил не хватит, ведь… – совсем тихо хихикнула Мираж.

Как и всегда раньше, по обеим сторонам от золотистого не то от солнца, не то от позолоты, входа в Пирамиду стояло всего два стражника, облаченных в парадную форму с красными кисточками перьев на плечах, которые то и дело колыхались от небольшого сквозняка из самой Пирамиды. Их Лилика старалась проходить как можно аккуратнее. Ее всегда немного удивляло и даже пугало, что их извечно ставили настолько близко ко входу, что посетители едва не терлись о них плечами, когда входили. То и дело в ее голове крутились страшные картины, в которых стражники, будто правда каменные статуи, вдруг оживали, и резко хватали ее за руки. Пусть и причин для волнения никогда не было, и никто из них никогда ее не трогал, она уже сама не знала, почему этого боялась. Может быть, это была какая-то детская травма? Например, когда ее рукав зацепился за дверную ручку кабинета ее отца в их старом имении, и она еще с минуту просила ее отпустить, подумав, что ее держит рука живого человека. Тогда она еще долго надеялась, что никто не видел этого ее позора, а мистические книги про страшные особняки с оживающими мертвецами и статуями, которые она читала тогда, совсем извратили ее воображение.

С момента последнего посещения ей Пирамиды, внутри стало заметно меньше людей, а общий антураж заметно потерял в красках. Основной колорит одежды окружающих людей из обыкновенных, по большей части синих и черных костюмов учеников Академии Окто, и совершенно разных одежд посетителей Библиотеки, разом сменился на редкие дорожные костюмы, рыцарские доспехи, формы тех или иных октолимов и искателей приключений. Праздничное настроение уже буквально сбежало из Библиотеки, не оставив за собой ни мишуры, ни украшений, оставляя величественную, как и прежде, Пирамиду совершенно голой, пусть и еще такой же ослепительно яркой. Почти нигде тогда уже не было столпотворений, а большинство посетителей стояли отдельно друг от друга и все время находились в движении, из-за чего внутри было уже не так шумно, как обычно, и здесь уже почти никто друг с другом не разговаривал, наверняка занимаясь только своими собственными делами. В то же время, некоторые работники Библиотеки еще немало шумели, разбирая книжные шкафы, стеллажи и мебель, готовя помещения для сохранения жителей города в Эпоху Хаоса, дабы места стало больше, и люди не страдали от тесноты. По указу Бога Людей, именно в Пирамиде должны были укрыться жители города, а сам Унзар и Боги Времени должны были встать на ее защиту. Потому же я пропустил описание прохода, ведущего от входа в Пирамиду к Библиотеке – с этой стороны здания его не было, а остальным людям и вовсе было велено входить в Пирамиду через Академию Окто, то есть с другой стороны.

Недолго бегая взглядом среди всех собравшихся людей, она легко приметила у лестниц далеко впереди своих друзей, Героев Шеагральминни, которые изначально и должны были находиться там, и все равно сильно выделялись внешне. Среди них были почти все таковые Герои кроме Филони, с которой Лилика прежде совсем не успела попрощаться, и очень об этом жалела. Даже если она и не была ей родной сестрой – они были дороги друг другу, и всегда были вместе, как настоящие сестры, и именно благодаря Филони в ночь пожара в Кацере девочка выжила и нашла новых друзей в Ренбире. Филони пропала той же прошлой ночью, вместе с Кайлой и Тиадрамом, которые сбежали из города лишь заранее обменявшись со всеми парой-тройкой слов, и, казалось, совсем не оставили ей ничего на прощание. На самом деле, у всех них появились свои немаловажные дела, и они езе рассчитывали встретиться с Лиликой позже и все-все ей рассказать.

Не раз едва не столкнувшись с посетителями, то и дело выскакивающими из-за чужих спин по бокам, она быстро промчалась между ними к Героям, которые как раз довольно оживленно что-то обсуждали, наверняка, как обычно, изо всех сил стараясь навязать друг другу свои идеи. Некоторые из них не раз бросали взгляд в ее сторону, и потому заранее старались закончить диалог, будто сделав какие-то итоговые выводы. Двое из них, Пофисс и Кози, стоявшие ко входу спиной, Лилику не видели, и потому не понимали спешки товарищей оставить интересовавшие их темы. Поприветствовали они ее, конечно, сначала жестом, чтобы та наверняка их не пропустила, и словами затем, когда она подбежала к ним достаточно близко, чтобы Пофисс и Кози сразу поняли, куда смотрят их товарищи.

–Надо же. Легка на помине. Хотя не так легка в пути. К чему тебе такой большой рюкзак? – подняв правую руку в приветствии девушки, затем сложил объятые почти зеркальными латными перчатками руки на груди тепло улыбающийся Рыцарь Корим.

–О, это припасы в дорогу. Путь может выдаться довольно длинным, так что… – беззаботно и радостно улыбаясь, остановилась она перед друзьями, еще раз на спине подтянув рюкзак за лямки. Поздороваться она даже не успела. Герои Шеагральминни, как всегда, оказались слишком разговорчивы.

–Ну и ну. Так и полнота не за горами. – насмешливо, но так же тепло, улыбалась из-под капюшона Элиза, аметистовыми глазами разглядывая груз за спиной девушки.

–Пожалуй, она из того же типа людей, что и я. Нам лишний вес не страшен. – тихо и на выдохе посмеивался Лиисерким, полностью закрытый расстегнутой вуалью, открывающей черный смокинг. Он улыбался всегда, и это всегда выглядело жутковато. По крайней мере для тех, кто знал его историю.

–Прости, Лиисерким, но твоего типа люди обычно не ходят по землям живых. А в смерти нет такой красоты, как у этой девочки. – узором глаз, салатовым циферблатом, подмигнул Лилике Пофисс.

–Что вы… – улыбаясь, чуть покраснела она.

–Все Герои Шеагральминни в сборе, за исключением одной капризной дамы. Итак, вопрос – где же она?

–Разве ты не знаешь? – удивился Корим.

–Извини, у ученика Бога Времени свой юмор. – блеснув все теми же глазами усмехнулся Пофисс, наверняка уже заглянув в будущее.

–Для тех, кто не видит на минуту вперед – еще ночью Филони ушла в руины Шеагральминни, на поиски Кортя. Лилика отправляется в Храм Актониса, на поиски Соккона. Я же отправляюсь на Север, дабы помочь госпоже Лорее в бою с Альбертом.

–Старый Король сойдется в бою со своей любимой ученицей и ее учеником? Вот так интересная будет встреча. – покачал головой Лиисерким.

–Не вижу ничего интересного в ужасном. – проговорил Кози, все время будто нарочно молчавший, стараясь не привлекать внимания Лилики, и также на нее не смотря. Хотя капюшон немало скрывал его лицо, тон его голоса выдавал в нем какую-то особую грусть.

–Куда пойдешь ты, Кози? – повернулся к нему Лиисерким.

–Учитель Унзар отправляет меня во служение Кортю, когда он вернется в Поместье Бога Людей. Что будет дальше – зависит от его воли.

–А наши с Элизой учителя оставили нас при себе тут, в Пирамиде. И Унзар, кажется, тоже планирует оставаться тут. – переглянулся с Элизой Пофисс.

–Боги не посвящают меня в свои планы. – покачал головой Кози, наверняка решив, что «Пофисс пытаемся ему что-то предъявить». Очевидно, настроение у него и вправду было не лучшее.

–К слову, все Боги уже покинули город, и отправились в Поместье. Все, кроме Серпиона. Он ведет себя очень подозрительно, вам не кажется? – уже чуть тише сказал Лиисерким, будто его это правда волновало, а не «как обычно».

–Может быть. Но он все еще Бог и герой нашего народа – он вправе сам выбирать свой путь. – покачал головой Корим.

–Путь? – не понял Лиисерким.

–Я…хотела попрощаться. – аккуратно перебила Героев Лилика. Если бы они сказали еще хоть пару слов, остановить их могло стать невозможно.

–Ах, да. Время ведь уже поджимает. Мы тоже собрались лишь попрощаться, и я это уже сделал, пока вы обсуждали свои планы. Удачи вам. В ваших собственных битвах. – так же загадочно посмеиваясь, повернулся и медленно пошел в сторону выхода Лиисерким. – Надеюсь, мы совсем скоро встретимся.

Его последние слова, то есть слова из уст мертвеца, звучали как-то особенно загадочно и двусмысленно. Почти все Герои смотрели ему вслед, как быстро, при каждом шаге упираясь в пол посохом, всему миру известным как Завядшая Роза, он покидал друзей, с которыми провел когда-то почти всю свою жизнь, а затем и жизнь после смерти. Сложно было сказать, настолько ли был он тогда уверен, что однажды вновь их встретит, или правда так спешил, что не имел времени как следует попрощаться. Единственным, кому он и вправду был обязан жизнью не меньше, чем собственным родителям, был Мерсер, однажды, еще десятки лет назад, спасший его отца от смерти в роли подопытного кролика его деда. Иронично было лишь то, что именно тогда Мерсер познакомился со своей будущей женой, Катой, из-за смерти которой в будущем совсем потерялся в Проклятье Забвения Белого Пламени, известного, также, как Ненависть. Пусть Ката и оставила величайшему человеку дочь и сына, ее смерть от руки безумного Геллара немало изменила его, пусть он и старался никому этого не показывать – во всем этом, почему-то, винил себя теперь именно Лиисерким, который однажды указал ему путь в подземелье под имением его деда, где тот и нашел Кату и убил самого деда.

–Было приятно снова видеть нас всех вместе, но пока нам тоже велено отправляться в Поместье Бога Людей. Увидимся там чуть позже. Не скучайте. – протянул последние слоги Пофисс, также развернувшись к выходу и неспешно покидая компанию.

–До новых встреч. – тихо пошла вслед за ним Элиза, едва не наступая тому на пятки.

–Мы должны прибыть в Поместье Бога Людей не позже, чем через два дня. Нужно собрать вещи. – чуть нервно вздохнул Кози, сопровождая движения взмахом плаща камзола, уже куда активнее и резко срываясь с места, направляясь в ту же сторону, что и остальные его товарищи.

Поначалу Лилика хотела остановить его, но он уходил достаточно быстро, и, уже в десятке метров от оставшихся стоять на том же месте Корима и Лилики, вдруг остановился сам, наверняка собираясь еще что-то сказать. Лилика не отрывала глаз от его движений, надеясь услышать от него хотя бы самое простое прощание, которого не слышала уже давно, и все еще скучала по тем временам, когда они были вместе. Она хотела хотя бы общаться с ним, как раньше, с тех самых пор, как он вдруг так от нее отдалился. Но он не повернулся к ним, простояв так не более трех секунд, только вздохнул, и продолжил путь к выходу, уже совсем пропадая за спинами то и дело ходивших туда-обратно людей. Лилика, так ничего и не дождавшись, лишь грустно опустила голову.

–Он опечален тем, что твой брат пропал. – вдруг тихо проговорил Корим, глядя в спину другу, скрывающемуся вдалеке в дверях выхода.

Тогда это прозвучало столь удивительно для Лилики, что она едва сразу не переспросила его, правильно ли она его расслышала. «Мой брат?» – думала она, подняв голову и глядя вечно честному и заботливому Рыцарю в глаза удивленным взглядом сапфировых глаз. Все так изменилось год назад, когда Кози узнал, что ее брат жив, что она даже не думала о подобном. Она даже не знала, что они когда-либо встречались лично. Как и не знала, что их могло теперь что-то связывать.

–Кози не привык рассказывать окружающим, что происходит в его голове. Но стоило ему узнать, что Соккон пропал – его тут же выдало лицо. Не знаю, что могло связывать этих двоих…Хотя нет. Я знаю. И ты знаешь. – улыбнулся вдруг он, ласково глядя в удивленные глаза девушки.

–Да, но ведь…уже год Кози совсем меня избегает. – в грустных размышлениях опустила голову она. – Я думала, что сделала что-то ужасное, сама того не понимая. А он даже ничего мне не рассказал.

–Или он оставил тебя кому-то более умелому. – тихо покрутил головой он.

–Что? – в размышлениях, почти не расслышала она.

–Послушай. – вдруг, погремев стыками лат, опустился он перед ней на одно колено, приложив большую, мужественную руку в холодной тяжелой латной перчатке к ее маленькому девичьему плечу. – Тебе предстоит путь в очень опасное место. Никто из нас не знает, что может тебя там ждать и помимо имтердов. И я лишь раз встречал его, за кем ты туда идешь. Поэтому мне ясна твоя цель. Но я также уверен, что он бы не был рад, если бы в попытке спасти его ты бы распрощалась с жизнью. Вспомни о людях, что будут лить слезы в память о тебе. Ты нужна нам всем. Побереги себя, и пусть удача улыбнется тебе. Ведь ты ее заслуживаешь. Не дай себя убить.

Он поднялся, все также не спуская глаз с восхищенной ее словами девочки, медленно развернулся, и спокойно, широко расправив большие плечи и выпрямившись в свой немалый полный рост, отправился в сторону выхода, сказав лишь напоследок «Мы не прощаемся.», и быстро совсем скрылся за силуэтами людей в зале. Впереди его тоже ждала решающая схватка, и он изо всех сил старался убедить себя, что готов к ней. Как он говорил однажды, «Только глупец не боится смерти, но только герой сможет побороть этот страх во имя тех, кто ему дорог». Он боялся, но уже поставил собственную жизнь на кон ради всех, кто был дорог ему теперь, после спасения этой самой его жизни Богиней Света. Он следовал светлому пути, указанному ему когда-то историями о величайшем герое человечества, Архее людей Корте, и был готов следовать ему до тех пор, пока в его теле совсем не погаснет жизнь. Наблюдая за ним, за его отражающими окружающий свет блестящими латами, за колыхающимися от легкого ветерка угольными с редкой сединой волосами на его и без того светлой голове, Лилика еще с минуту стояла на месте, счастливо улыбаясь, приложив правую руку к сердцу, вспоминая его слова, вдруг правда ее тронувшие. Она была готова на все ради брата, и на самом деле не пожалела бы ради него себя саму. Слова Корима напомнили ей, что и помимо брата у нее есть дорогие люди, ради кого стоит беречь себя, и сердце ее забилось сильнее, будоража все тело, каким-то особенным и особенно приятным теплом заливая каждую ее клетку. Недавно померкшая надежда снова вернулась, и она чувствовала себя уже намного лучше. Наконец она вспомнила что-то по-настоящему важное.

Теперь, ей оставалось попрощаться лишь с ними – своими братьями Френтосом и Тарготом, с которыми еще недавно договаривалась встретиться в Библиотеке. Она вспоминала немало моментов из старых времен своего детства, которое проводила с ними и Сокконом. Игры, веселые приключения, даже ссоры и драки. Они делили вместе все радости и печали, но только Соккону она открывала все свои тайны, свои переживания и свою душу. Она никогда не пугалась своих порывов, любви к родному брату, в присутствии которого ее губы всегда будто сами растягивались в улыбке, а сердце согревалось необычайной радостью. Вспоминая все это теперь, она лишь с еще большей легкостью повернулась к лестнице, что вела к беседкам выше, где она и должна была встретить братьев в тот день. Пройдя чуть вперед, к началу лестницы, особенно неприятно скрипнув ее первой ступенькой, она начала подниматься наверх, сама постепенно все глубже погружаясь в старые, но и не самые приятные воспоминания. Например, она никогда не находила общего языка с Френтосом, а в его присутствии, наоборот, будто глотая язык, подсознательно хотела уйти. Она боялась его, потому как тот всегда приставал к ней, говорил ей плохие вещи, всячески мешал ей и Соккону. Именно он находил противными их отношения, нередко даже причиняя, пусть и косвенно, вред им обоим. С другой стороны, когда его выходки заходили слишком далеко, и рядом не было родителей или Соккона чтобы заступиться за нее, ей на помощь приходил Таргот. Лилика очень доверяла, и даже уважала самого старшего брата, нередко прося у него помощи в самых разных делах, и тот никогда ей не отказывал, хотя и не казалось слишком дружелюбным. В детстве Соккон был довольно слаб физически, и не мог во всем поддерживать сестру – другое дело от рождения прекрасно сложенный, огромный Таргот, выносливый и сильный как дикий зверь. Лилика мало помнила свое раннее детство, но была почти уверена, что все это время Таргот совсем не менялся, будто его тело росло, появлялись новые знания – однако характер не менялся совсем. Ей всегда казалось это невероятным. Единственным для нее объяснением подобному был «ген Кацер», проявившийся лишь у него из всей четверки их поколения. Пока она не узнала о нем побольше, ее предположения были лишь обыкновенными детскими глупостями. Приютившие ее в Ренбире Боги достаточно много рассказали ей о ее роде, и многих его особенностях, так что многое в этих странностях уже не так ее удивляло.

Как оказалось, Таргот и Френтос заняли ту же беседку, что и ранее Лилика – на самом верху лестницы, по центру зала. Еще день назад правило о соблюдении тишины в библиотеке было отменено, и потому голоса обоих братьев оттуда разносились достаточно громко и отчетливо, чтобы их наверняка слышали все окружающие, в том числе и из других беседок, расположенных ниже. Из-за собственного шума, вызванного какой-то особенно бурной дискуссией, они не услышали приблизившихся шагов Лилики и стука ее твердых маленьких сапог о деревянные ступеньки. Первым ее, медленно подходящую за спиной Френтоса, заметил Таргот. Указав головой брату в ту сторону, он расцепил скрещенные на груди руки, и сам уже кивнул Лилике. Френтос, немного испуганно и удивленно, как бы не оказалось что сестра слышала его недавние слова, повернулся к ней лицом. Девушка так и не поняла, от какой темы оторвало братьев ее появление, но лицо Френтоса совершенно точно говорило об одном – эта тема была ему не интересна, неприятна, и он точно не хотел более ее обсуждать. Как ни в чем не бывало, лишь на секунду растерявшись, он подошел к Лилике, покачал плечами, и крепко ее обнял. Отношение Френтоса к Лилике и вправду очень изменилось той ночью, когда они гуляли по Ренбиру вместе, и сейчас он не скрывал симпатии, которую раньше в нем подавляло присутствие рядом Соккона, которого он и до сих пор считал «приватизатором». Лилика была очень рада новой дружбе с братом, ведь всегда хотела дружить с этим веселым забиякой, просто не понимая причину его внешней неприязни, но оставаясь уверенной, что на самом деле внутри он хороший человек. Единственное, что не менялось ни от времени, ни от событий, так это вечно серьезное лицо Таргота, сегодня кажущегося по размерам тела как-то меньше ввиду отсутствия за спиной огромного мешка. Он все так же был сосредоточен на их основных делах и задачах, поэтому почти никак от них не отвлекался даже внешне. Хотя то, что наверняка его тогда волновало, стояло прямо перед ним, разводя руками, и весело улыбаясь своей миниатюрной, любимой сестренке. И сестра эта уже частично догадывалась, что именно волнует Таргота в поведении его вечно всюду бунтующего брата.

–Ну что, мелкая? Готова со мной навалять сраному Самуму? – отцепившись от девочки и чуть ступив назад, радостно размял Френтос мускулистые плечи, все так же закрытые толстым шерстяным бахалибом, который он не спешил переодевать еще с деревни с Лесу Ренбира. От его слов Таргот только лишний раз покачал головой.

–С тобой? – не поняла она.

–Он хочет присоединиться к нам в поисках Соккона, а на слова Серпиона ему плевать. – уже как всегда недовольно насупился Таргот.

–Таргот, меня консервная банка заставляет идти с ней не пойми куда, когда Соккон пропал, и может быть в опасности. – сразу опустил улыбку Френтос, одной головой повернувшись к брату. – Да и вообще, я им не доверяю. Они могли нам помочь и раньше, но ничего не сделали. Ты же слышал Кози?

–Конечно, я не могу объяснить тебе дел всего мира за пару слов, да и ты все равно ни фига не поймешь. Но… – вдруг Таргот осекся. – Понимаешь ли – когда-то Серпион защитил прародителей нашего рода от смерти. Этот должок нужно вернуть. Поэтому мы должны хотя бы еще немного помочь им, чтобы потом они помогли нам. Я и сам не шибко им доверяю, но выбора у нас нет. Так будет лучше всем.

–Прости, братец, но сейчас я скажу нечто очень редкое. Это чепуха и ерунда, как тебе? Все, что дорого мне – моя сестра и братья. Всего остального у нас уже просто нет. И что, если они соврут, и отправят нас на бойню, из которой нам уже не выйти живыми, как тогда, в Храме Актониса? Вдруг, настоящий Соккон… – уже напряженно, зло щурясь, перебрасывал он взгляд между братом и сестрой, после чего вздохнул, и опустил голову. – Что, если ему нужна помощь каждого из нас?

Лилика также, уже в чем-то с ним соглашаясь, грустно опустила голову. Никто не мог знать, в какой беде оказался их брат, и с чем ему уже пришлось столкнуться. Наверняка, этого не знал никто со стороны людей. Таргот вполне понимал волнение их обоих, и сам частично его поддерживал. И все же…

–Никто не знает, что происходит с ним сейчас. Но если за его исчезновением стоит тот, о ком я думаю, то с ним наверняка все в порядке. – качал он головой. – По крайней мере он вне опасности, и о том, где он, и что делает, сейчас не знают не только люди Мерсера, но и весь мир. В том числе и наши враги.

–Не могу выкинуть все это из головы. Мы не можем так рисковать. – напрягая все лицо, крепко сжал зубы Френтос.

–Нет никаких гарантов, что сторона Мерсера нам поможет, но даже так – мы не можем рисковать своими жизнями, и ставить их на кон только за призрачную вероятность найти Соккона. В первую очередь – наша задача узнать наверняка, где он, а только потом действовать. Здесь наших сил может быть мало. У Богов будет куда больше шансов его найти.

–Ага…Значит, план всех перехреначить провалился. – вдруг шутливо вздохнул и покачал головой Френтос. – Все равно будет сделать как всегда, и послушать тебя. По крайней мере, пока я недостаточно далеко, чтобы делать все как захочу.

–Точно. Стало быть – решили. – кивнул Таргот. – А если сильно хочется подраться, подерешься потом, когда найдем Соккона.

–Верно. Поквитаемся с Самумом позже, и уже вчетвером! – радостно подняла голову Лилика, переняв боевой настрой Френтоса.

–Уж вчетвером мы и Самуму, и Думе натянем глаз на попу. Я, даже, начал говорить более умными словами, заметил? Наверняка, это умный воздух библиотеки постарался. – посмеялся Френтос.

–Надеюсь, нам не придется выбивать эти слова у тебя из головы. – ухмыльнулся Таргот, наконец хоть чуть улыбнувшись.

–Надеюсь, в пути не будет слишком скучно. Эта консервная банка по имени Ультра, вроде бы, не особо разговорчива. Но у меня есть знакомые по пути в Дафар. Надеюсь, это чучело позволит мне с ними немного поболтать. – еще раз, и вполне внезапно, Френтос, как плюшевую игрушку, прижал к себе Лилику, пусть на этот раз лишь на секунду. – Ну а если не позволит – сам пойду.

–Да. Тебе сложно что-то запрещать. – весело посмеялась Лилика, нехотя и без особого усилия отодвигая крепкого Френтоса маленькими ручками.

–Запретить не сложно – нужна лишь твердая рука и крепкая стена. – не менял лица Таргот.

–Встречаемся здесь же через три дня. Кто не придет – лично залью в рот дешевой водкой.

Он развернулся так резко, со страшным скрипом оттолкнувшись одной ногой от деревянного пола и далеко прыгнув с лестницы в сторону выхода, что Лилика на мгновение обомлела, совсем забыв про способности его окто. Теперь никакие силы не сдерживали его, и антиоктовая сфера на последнем этаже Пирамиды была временно отключена, пусть и лишь для некоторых «особенных» людей – в том числе и для Френтоса. Лилика смотрела на него с радостью, воодушевленная его словами. В этот раз ей даже не было за него стыдно, как при прежних его проделках, когда теперь он едва не приземлился нескольким людям внизу на головы, и тем самым распугал их и в прямом смысле вынудил к бегству в страшной панике. Теперь, рядом с ней остался лишь Таргот, в раздумьях даже, кажется, пропустивший прыжок брата, который не пропустила даже стоявшая в проходе стража, мгновенно бросившая тому вдогонку какие-то не очень добрые слова за оставленные им на полу при приземлении трещины, но вряд ли моральный ущерб, причиненный им людям, которые и без того стражникам уже сами надоели. Лилика повернулась к Тарготу, думая, что она должна сказать на прощание ему, как он сам вдруг поднял голову, так же задумчиво, пусть и почти с пустыми от сторонних мыслей глазами глядя на нее.

–Я бы так хотел, чтобы все мы были вместе, как когда-то. Не как это было в детстве, а гораздо раньше. Тогда все было лучше. Если бы я все не разрушил…Это никак не дает мне покоя. – грустно опустил глаза он.

–О чем ты? За что ты себя винишь? – удивилась Лилика, также вдруг безвозвратно потеряв веселую улыбку. Она знала, что он знает куда больше, чем рассказывает, но не ожидала, что он так внезапно решит открыть ей эти знания. Пускай обо всем этом она уже наверняка догадывалась и раньше.

–Тогда люди были другими. Они и вправду сражались за то, во что верили. Но когда они собрали меня из пепла и вручили Тоги, они просили меня быть готовым ко всему, оберегать тебя, Соккона и Френтоса. Но когда на нас напали Дума и Геллар, они даже не показались. Они знали, но ничего не сделали. И каждый раз…каждый раз, когда я хотел увести братьев подальше от них, они находили меня, и напоминали мне, кто я есть. Вот, почему я не верю им. Все они просто пешки Дорана, и сделают все, чего обязывает их договор. – зло стискивал зубы он, жмуря глаза, будто специально стараясь выговориться и побыстрее все забыть.

–Напоминали, кто ты есть? То есть…ты говоришь… – растерялась она, вдруг понимая, что где-то глубоко внутри хорошо все понимает, и уже слышала об этом раньше. Но все еще никак не могла поверить, что такое возможно.

–Таргот Кацера. Имтерд, уничтоживший Храм Бетоуэта и едва не убивший своих брата и сестру.

–Что?.. – ужаснулась Лилика, чуть ступив назад.

–Я не хотел, чтобы вы об этом знали. Вы бы этого не поняли. Таково было одно из условий, при котором я был возвращен в мир. Я умолял Уиллекроми сделать это, чтобы я вернулся к дорогим мне имтердам, и искупил свою вину. Я рос вашим братом, и навечно останусь им. Но у меня есть и другие брат и сестра. И они…тоже потерялись. Я бы хотел найти их, и помочь. Хоть как-нибудь…искусить свою вину.

Он чуть опустил голову, явно с ней же ушедший в старые воспоминания. Лилика уже слышала эту историю от Серпиона, ведь именно он защищал прародителей рода Кацер, Имперу и Лироя, по приказу Унзара, и именно он пытался спасти их от обезумевшего Клинка Власти Тоги в руках Таргота. Но тот Таргот, про которого рассказывал Серпиона, совсем не был похож на Таргота, который стоял тогда перед ней. Поймав себя на мысли об этом, она решила, что об этом нужно напомнить и ему. Что это может что-то изменить.

–Но ведь вы и вправду мои братья. Наши мама и папа…они и есть наши родители. Кем бы ты ни был – для меня ты все тот же Таргот, мой старший брат. Я люблю вас всех троих, и даже если мы не те, кем кажемся…плевать! Друг для друга мы те, кто мы есть сейчас! – стараясь привести брата в чувства, взволнованно и с дрожью в голосе говорила Лилика, все еще сомневаясь, что поняла все сказанное им в точности так, как это должно было быть, но уже уверенно плевав на это.

Таргот молчал лишь с десяток секунд, все время, теперь не открывая глаз, будто в голове переваривая каждое ее слово. Как ни странно, с каждой секундой, с каждым тем словом, он становился все веселее, будто изначально даже не рассчитывал на это, но был этим искренне приятно удивлен, и всецело принял эту истину.

–Хех. – покачал он головой, наконец правда улыбнувшись. – Кажется, я правда забыл что-то важное. Спасибо, Лилика. Как не погляди, ты и вправду моя сестра. И сейчас нам самое время отправляться на поиски брата. Кем бы мы ни оказались, и как бы тяжело нам ни было, вместе мы свернем любые горы. Даже если это будет Гора Геллара. – подошел он к девочке, заботливо и ласково улыбаясь. Он положил свою, будто мгновенно полегчавшую теперь большую руку в толстой кожаной перчатке ей на голову и медленно погладил, по крайней мере теперь не пытаясь так скрыть от нее свои настоящие чувства. По крайней мере – он старался выглядеть искренним, и Лилика даже не догадывалась о его истинных мыслях.

–Конечно. Ведь таковы мы, Кацеры! – снова лучезарно улыбаясь, хихикнула она.

Он опустил руку, будто через нее правда зарядившись от сестры некой особой энергией, и прошел мимо, уже как-то весело и активно, без окто спускаясь вниз по лестнице, будто вовсе уже не тот суровый и отчужденный мужчина, что совсем недавно готов был обвинить себя в чем угодно, даже если сам совсем не был в этом виноват. Лилика старалась не думать о его словах – кто они такие на самом деле. Не раз приходилось ей слышать об этом, и где-то глубоко внутри, сама не ведая откуда, она будто знала, кем он был, и не была столь удивлена услышать об этом лично от него. Лишь этим можно было объяснить сколь мало вдруг ее это задело, и почему была она столь спокойна, почему не думала, как все было, и что он делал в самом деле, о чем он ведал, но не говорил. Скорее всего, как и прежде, он всего лишь хотел уберечь ее и братьев от опасных знаний. Она уже догадывалась об этом, но так же придерживалась мнения, которое высказала раньше. Она лишь тот, кто она для дорогих людей, даже если и вовсе не людьми они окажутся на самом деле. Не важно, чья кровь течет в ее жилах – важно, что она течет в сердце, что верно лишь им. И она верна своему сердцу.

Она уже сама не думала, как покидала город, весело и так легко спустившись с немалой лестницы по ступеням вниз мимо Таргота, словно ветер проскользнув через людей внизу к выходу, и так же быстро, думая только о хорошем, покинула Пирамиду. Никто не останавливал ее, как и не останавливал на ней свой взгляд. Для всей Пирамиды она была уже почти символом счастья, так часто в ней появляясь по разным делам, вечно веселая и добрая, ласковая как сам Ренбирский ветер. Едва она выскочила из дверей Пирамиды, как ярко светящее прямо в глаза девушке Солнце, стоявшее уже в зените, на секунду ее остановило, будто передавая ей своими лучами последнее тепло, которое она уже скоро потеряет за верхушками деревьев в вечно темном Лесу Ренбира. Раньше, в тот Лес было опасно заходить ранним утром и вечером, ведь недостаточное освещение помогало в охоте светонелюбивым ардам, делая путь там куда опаснее. Теперь, когда солнце висело на небосводе почти совсем неподвижно и ровно над Лесом, Лилика могла не бояться столкнуться там с какими-нибудь опасностями. Тем более учитывая то, что она слышала совсем недавно – в Лесу Ренбира ардов уничтожили еще в прошлый день отряды Демонов и мобилизованных общих войск людей.

Скользя и порхая между людей, она бежала вперед, уже с вершины лестницы Пирамиды окинув решительным взглядом дорогу, на которую она совсем скоро должна будет ступить. На лестнице тогда совсем никого не было, а замков на перилах по бокам ее за последний день резко стало больше. Наверняка, большинство из них принадлежали уже новым воинам, уже разошедшимся от площади ниже лестницы в разные стороны, собирающимся тут и там в городе на учения, точно закрепившим их с одним единственным желанием и мольбой – выжить.

Лилика уже точно не хотела тратить свои силы на спуск, вечно казавшийся ей непродуманно опасным, и сразу решила более просто преодолеть его с помощью окто. Ее окто, именуемое не иначе как «сдавленный воздух», поднимало сухую Ренбирскую пыль со ступенек, разбрасывая ее в разные стороны, и сама она, вместе с той пылью, мчалась вниз без остановок, не теряя ни секунды на уже излишние размышления. Так она совсем скоро оказалась уже внизу, в стороне даже приметив довольно быстро удаляющегося за поворотом Френтоса, хоть и никак на это не отреагировав – он тоже уже спешил, и полностью был поглощен своими мыслями.

Не то из-за окто, не то от собственной ветрености, уже не чувствуя ни нагрузки рюкзака за спиной, ни груза ответственности, она за единственную минуту промчалась к воротам, через которые совсем недавно в город вошла ее истинная любовь, ее братья. Проходившие мимо воины совсем не пугались ее передвижения, все уже до предела замотивированные недавними словами Богов. Не столь велик был город по размерам, сколь был велик, или же великолепен, когда улочки его заполняли все эти герои. Окружающие их люди то и дело, без вещей, без рюкзаков и сумок, не прощаясь покидали свои дома, думая, что обязательно еще вернуться туда. Направлялись все они уже к Ренбирской Пирамиде, где через несколько часов Боги начнут их собирать. Они особо не спешили, и некоторые, даже, были не столь уверены, что отступать и прятаться в Пирамиде им вообще теперь придется, тем более под защитой стольких воинов и Богов. И Лилика, глядя на все это, на мгновение забыла, кем были их противники, и сколь малы, на самом деле, были их шансы на выживание. Она тоже надеялась, что Боги удержат этот рубеж, но и сама же в этом сомневалась.

Полностью игнорируя уже так поднявшуюся в дальних районах города суету, совсем не похожую на ранее свойственную Ренбиру, Лилика остановилась, вновь собравшись воедино, только в десятке метров от самих ворот. Таковая особенность ее окто немало напугала обычных жителей вокруг, будто из удовольствия вслушивавшихся теперь в почти монотонный гомон солдатских голосов около ворот, повторявших одни и те слова, и выполняя одни и те же действия. Лилика уже не обращала на них внимания, ведь и сама была поглощена мыслями, приносящими ей не меньшее удовольствие. Там, она в последний раз обернулась, посмотрев на город, над которым, вдали, так величественно возвышалась переливающаяся золотом от солнечного света Великая Ренбирская Пирамида. Она знала, что может уже никогда сюда не вернуться, но уже вовсе не думала об этом, и потому совсем не переживала. Ее мысли были сосредоточены лишь на одном теперь, и она давала самой себе обещания, которые как раз все это время и подпитывали ее энергией – «Я найду тебя, братик. Мы с тобой…нет, мы все еще прогуляемся по этой дороге до самой Пирамиды. Мы будем снова счастливы! Обещаю!». Здесь, в последний раз она подскочила на месте, подтягивая за лямки рюкзак на спине, надела капюшон, уже ощущая, как обещанное Серпионом потепление, по какой-то причине, начинает морозить ей уши. Растолкав по внутренним карманам вуали некоторые особо полезные октовые приспособления, она не спеша прошла ворота, на прощание махнув уже не раз встречавшим ее ранее стражникам рукой, и посмотрела вперед. Счастливые мысли, добавлявшие яркости ее улыбке все это время, только теперь начинали тихо таять. Их заменило нечто другое, о чем она тогда совсем не хотела думать. Она отправлялась вовсе не в веселое путешествие, и ей следовало сосредоточиться заранее – мир за пределами стен Ренбира, с недавних пор, был уже совсем не таким безопасным, как прежде.

Но она по-прежнему была полна уверенности, что это не станет для нее преградой на пути к брату.

Глава 2. Чужой город

Никогда прежде Лилике не приходилось уходить так далеко от дома. Уже крепко обжившись в Ренбире, она еще немного побаивалась его покидать даже для незначительных путешествий. Все свое детство, которое, как ей казалось, и заканчивалось для нее лишь теперь, когда она покидала город одна, она провела в окружении знакомых ей людей, в знакомой обстановке, и, что самое главное, в полной безопасности. Уже сделав первые шаги вглубь Леса, сегодня уже и вправду на вид будто совершенно спокойного, не такого темного и мрачного без своего извечного тумана, она чувствовала небольшое волнение, как и некогда в стенах Ренбирской Канализации, где ее, и остальных Информаторов, тренировал боевому ремеслу Серпион. Как и тогда, она была в меру расслаблена, но также была и максимально собрана, внимательна и аккуратна. Ей не следовало привлекать внимания местных ардов, чтобы не тратить силы понапрасну заранее. Конечно, даже самые чудовищные среди ардов существа, включая Малышей и Гиперимов, самых излюбленных питомцев Хемирнира, никак не сравнились бы в бою с легендарным Богом Природы, и Лилика была достаточно закалена в боях с ним – молниеносно быстрым, сильным, использующим в бою самые что ни на есть изощренные тактики для получения быстрой победы над любым противником. Он никогда особо не жалел своих учеников, и Лилике это было лишь на руку. Даже если он никогда не доводил ее до полусмерти, арды ее жалеть не станут точно. Лилика все еще не была до конца уверена, всех ли ардов в Лесу Ренбира день назад убили люди Унзара.

Однако, страхи ее в тот день были не совсем оправданы, даже для малейшего волнения. Солдаты людей прошлись по Лесу Ренбира убийственным катком, сметя всех чудовищ на своем пути, раскрыв их всех благодаря чувствительному туману Бога Смерти, который и командовал операцией по их уничтожению. Пусть большинство из тех ардов и не обладало разумом, скоро с Юга недалеко от Леса Ренбира на Запад нападут войска Хемирнира, вполне способного подчинить их своей воле, и заставить их атаковать город. Унзар не мог допустить подобного маневра, а потому не пожелал сил, чтобы избавиться от чудовищ. Миссия его людей там продолжалась до самого вечера, но пока Лилика не видела никаких следов ее исполнителей. Скорее всего, как подумала она, уже достаточно далеко отойдя от ворот, для выполнения такой задачи солдаты выбрали другую дорогу, и то было ни капли не удивительно. Чему она удивлялась еще раньше, только ее братья могли выбрать эту дорогу, чтобы попасть в Ренбир. Путь через речку Мертвянку, совершенно безопасный и короткий, знает каждый житель города, да и в Кацере об этом знали явно многие. Все, кроме вечно находящих «другой путь», вечно сложный и опасный, ее дорогих братьев.

Ни на секунду не останавливаясь, уже потеряв далеко позади ворота города, она, недолго водя рукой по мягкой ткани правого внутреннего кармана вуали, на всякий случай снова достала новенькую, нарисованную на чистом белоснежном пергаменте карту Леса, которую она положила туда еще вечером прошлого дня. Она проверяла карту и раньше, и не один раз, дабы максимально продумать свой путь, сделав его максимально коротким и безопасным. Уже давно знакомая ей тропа все еще казалась ей слишком длинной, пусть и была почти идеально прямой. Но «почти» совсем не устраивало ее, и она, раз за разом, пыталась как-либо укоротить этот путь. Она могла передвигаться по Лесу с помощью окто, слившись с ветром, но немного боялась делать это именно здесь. Ее способность была уникальна и крайне эффективна, что она не раз слышала от Серпиона, но у нее была и обратная сторона. Арды, чующие внутреннюю силу по ее присутствию в воздухе, обнаружат ее сразу, как она сольется с ветром. Пускай существ с настолько сильным чутьем на внутреннюю силу в мире и насчитывалось, на тот момент, лишь единицы – именно в этом Лесу те единицы и обитали.

Ветерок же, сегодня, и вправду был на удивление теплым и легким, пусть и не настолько, насколько это описывал Серпион. В Лесу Ренбира всегда царила тишина и спокойствие, но сегодня они были уже не так ощутимы, как прежде – голоса солдат и городская суета все еще немного слышались где-то позади, а обычный лесной шум деревьев и зарослей уже не так поглощался без тумана. Уже через первые 20 минут, не раз прокрутив в голове множество возможных исходов ее пребывания в Храме Актониса, уже почти совсем забыв про осторожность и внимательность, Лилика скинула капюшон, чтобы тот не мешал ей впредь разглядывать окружение. Когда с Леса Ренбира сошел туман, солнечный свет начал вполне активно, как и следовало, освещать уже совсем заросшую глушь, а земля стала в миг суше и теплее. Однако, Лилике еще почти с самого начала приходилось хорошенько смотреть под ноги, и многие места она либо обходила, либо перепрыгивала. Разумеется, не столь страшна была та грязь, сколь не подготовлена для нее была обувь девушки. Уже спустя полчаса, когда она дошла до небольшого мостика, идущего как раз над речкой Мертвянкой, она начала сомневаться, правильно ли она выбрала одежду, пряча чуть подмерзшие маленькие ручки под вуаль. Сам воздух был достаточно теплым, чтобы она чувствовала себя уютно, но то ли дело ветерок, дувший как раз ей навстречу, с вечно холодного моря Орги. Она всегда любила этот ветерок, и была теперь лишь рада снова его ощущать, ведь он никогда раньше оттуда не доходил до Ренбира. Именно этот ласковый, пусть и чуть неприятный своей влажностью и холодом ветерок, как и прежде, навевал ей воспоминания о старых, уже совсем потерянных временах. О временах, которые она, тем не менее, все еще надеялась вернуть.

Обратно накинув на голову капюшон и чуть растерев озябшие уши, недостаточно закрывавшиеся тогда от ветра даже достаточно плотными хвостиками волос, уже на мостике она впервые остановилась, с некоторым интересом осмотревшись вокруг, все так же не покидая мира своего подсознания, в котором она уже не раз представляла, как, совсем недавно, по этому самому мостику, только в обратную сторону, проходили ее братья. Под ее же весом он даже не скрипнул теперь, хотя Соккон и рассказывал ей, что, как только они на него ступили, он едва не прогнулся до самой речки, над которой он сам нависал в добрых двух метрах. И речка была не широкой, со стоячей жидкостью, похожей на расплавленный свинец. Здесь, недалеко от мостика, с обеих сторон, тут и там уже встречались окровавленные тушки будто совсем недавно порубленных чудовищ. При виде этого Лилика даже на мгновение, как с двухметровой высоты, вывалилась из своих мыслей. Сразу бросившаяся ей в глаза звериная пасть, разорванная и изуродованная, отрубленная от лежавшего рядом с ней в сантиметрах десяти мохнатого тела, и все еще полные какой-то особой ненависти мертвые глаза, вновь напомнили ей о том, куда она, на самом деле, направляется, и что ее там ждет. Разглядеть все те последствия операции на ликвидацию было достаточно тяжело из-за все еще густых, хоть и немного притоптанных зарослей. Солнце все еще слабо освещало те места, и можно было назвать чудом то, что Лилика вообще смогла все это там разглядеть. Долго не засматриваясь на эту картину, она еще раз тихо вздохнула, легко оторвавшись от деревянных досок ногами, и отправилась дальше. Одна мысль все еще радовала ее тогда – миссия по уничтожению ардов, порученная воинам Унзара, выполнялась как следует, и не только вдоль дороги, но, скорее всего, вообще везде, где были арды.

Лес почти затих, когда Лилика перешла Мертвянку. Солнечного света здесь до земли доходило все меньше, и деревья, все те же ели и сосны, с земли казались будто бесконечно высокими, достигающими самого неба. Теперь, от уже усилившегося впервые за многие годы ветра их верхушки, довольно громко скрипя и хрустя, пошатывались, будто готовы были в любой момент обломиться и упасть Лилике на голову. Капюшон мешал ей поднять голову, чтобы посмотреть наверх, и так ей было только спокойнее. Время от времени на ее пути еще попадались убитые воинами Унзара арды, некоторые еще молодые и мелкие, а некоторые весьма старые и крупные, уже не понаслышке опасные, уже давно известные ей. Не везде кровь, разлитая на земле, стекшая по деревьям, струившаяся из разных ран, принадлежала именно ардам. Очевидно, многие воины и сами были ранены в бою, а возможно и убиты. Их тела, наверняка, забирали их товарищи, чтобы не оставлять их в Лесу, и потому в некоторых особо приметных местах под прижатой телами травой еще оставались небольшие лужицы крови с множеством выходящих из них следов от сапог наверняка товарищей убитых людей. К сожалению, Лилика была именно из тех людей, у которых вид крови вызывал не то отвращение, не то общую неприязнь к насилию, и она старалась как можно быстрее проходить такие места. Она не была слабонервной, и сама не раз сражалась с ардами, иногда снося им головы ударами мощного окто, иногда буквально срубая их острыми как бритва потоками ветра. Но насилие все равно было ей противно. Она боялась смерти, и потому старалась как можно скорее уйти оттуда, где витал ее запах, тем более сопровождаемый и визуальными последствиями такого излишнего для ее разума насилия.

Шел уже второй час, и Лилика снова начинала вспоминать истории брата, дабы хоть как-то отвлечься от все так же гнетущей атмосферы этого жуткого Леса. Совсем рядом ее братья вошли в деревню Лукимм, где искали некоего Демона, а также встретили Бога Смерти. Он довольно часто встречался и ей в Ренбирской Пирамиде, и время от времени наведывал Серпиона. Она никогда раньше не понимала, о чем они общались между собой, и делали они это всегда закрыто. Теперь она уже совсем не понимала, зачем ему, Чеистуму, было так настойчиво нужно именно сдерживать ардов в Лесу, а не просто уничтожить их сразу. Также, она не понимала и его «игры» с ее братьями и Кайлой, зачем именно он создал того Демона, и в чем была его цель. Еще через пару часов, уже серьезно ускорившись, всем телом и душой желая покинуть этот Лес как можно скорее, в раздумьях она даже наткнулась на место, где некогда отдыхали ее братья, тот самый маленький заросший домик. Из интереса она даже заглянула в него, и вновь была удивлена – теперь в нем тут и там валялись окровавленные бинты и части брони. Очевидно, и воины Унзара нашли ему свое применение. Даже при всех размерах Леса Ренбира, слишком часто здесь, на одной только дороге, ей встречались следы битвы. Страшно было даже представить, сколько жизней оборвалось в нем за последние пару дней…

Кое-где вдали, за резкими обрывами по бокам каменистой дороги, на полянках и менее заросшей чаще прочие хвойные деревья сменяла гигантская секвойя, будто заранее посаженная там кем-то с юга, которая, на территории всего королевства Ирмии, и росла только в одном Лесу Ренбира. На некоторых полянках были и следы давнего пребывания групп людей, наверняка нашедших там себе место для отдыха. Да, не весь Лес Ренбира был опасен, и некоторые местные жители, жившие в Кацере, знали в нем такие места, где их наверняка бы никто не тронул. Как ни странно, они использовали эти места лишь с одной целью – употребить как можно больше алкоголя, и так избавиться от как можно более тяжелых мыслей. Основное население Ренбира было совершенно непьющим, максимум ограничиваясь парой бокалов вина, отчего-то принимая его за напиток умных людей. Другое дело – не признающие себя не только умными людьми, но и в принципе людьми жители Кацеры после первого пожара. Возможно, всему виной какая-то особенная атмосфера города, но все Кацеры, включая и Лилику, без особых возражений употребляли алкоголь. Лилика, за всю жизнь, еще не успела выработать какую-либо тягу к алкоголю, и серьезно выпивала лишь пару раз за всю жизнь в компании друзей. Соккон и Френтос оба пили умеренно, а Таргот всегда хлестал крепкие напитки словно воду, оттого совсем не пьянея, настолько был силен его организм. Вспоминая об этом в Лесу, где когда-то один ее друг детства по имени Никола, будучи в стельку пьяным, вместе с Френтосом пытался построить на дереве домик, чтобы там прятаться от «этого зануды с руками-дубинами» по имени Таргот, Лилика невольно представила довольно забавную историю, в которой она, пройдя в арку между деревьями впереди, попадет в старое время, в котором встретила бы всех своих старых друзей и прошлую версию себя, и отбила бы нападение Думы и Геллара на имение своей семьи. Единственное, о чем она не подумала тогда – даже сейчас у нее бы ничего не получилось противопоставить им обоим.

Уже вот-вот она должна была подойти к выходу их Леса, вернуться в некогда родные земли, и вот как раз уже вокруг деревья стали ниже, и потому и солнце будто стало светить ярче, а ветерок вновь стал более чем ощутим. Воздух становился все свежее и как-то слаще, становился все более влажным и густым. Она уже почти чувствовала приближение к родному морю, вечно грозному где-то вдали, но ласковому и доброму у берегов родной земли. Никаких конников больше не стояло у входа в Лес, как говорил ранее Соккон, и арка из деревьев, становящаяся, с каждым ее шагом, все больше и больше, открывающая ей путь к городу, по которому она уже так соскучилась, по виду той небольшой долины, куда она уже давно хотела вернуться. Все это заставляло ее сердце ускорять биение, ускоряя тогда и ее движения. «Еще чуть-чуть. Всего за три, может четыре часа. Если бы я была с ними…Хи-хи.» – смеялась она про себя, даже удивляясь своей скорости, совсем не чувствуя усталости, пусть часть времени она и вовсе бежала. Уже достаточно разогнавшись, она не смогла устоять перед удовольствием поскорее покинуть лес, просто перепрыгнув черту, отделяющую его от родной Кацеры. Вот, как она думала, и настал тот волнительный миг, а ее уже облепленные суховатой только снаружи грязью маленькие сапожки резко оторвались от земли. Тогда она была уверена, что подпрыгнула куда выше, чем когда-либо, и теперь, наверное, сможет даже перелететь те склонившиеся перед ярким золотым небом впереди деревья, приземлившись потом сразу в старой родной…Кацере?

И вправду, вряд ли это было то, чего она ожидала увидеть. Совсем, совсем не то. Некогда мирный и дивный край, белые от мильв и лилий поля, синее море, испещренное мелкими волнами, отражающее голубое небо – это было то, чего она так желала спустя годы жизни в вечно монотонном, хоть и ярком, крупном Городе Знаний. Все это пропало, будто навсегда оставшись в ее уже потерянном, детском прошлом. Не было больше мильв и лилий, не было яркого и вечно шумного города, и даже небо не казалось уже таким голубым, будто пожелтев от приближения к земле солнца. Слева от нее теперь было море – все такое же крупное и грозное, но уже вовсе не такое синее, покрытое бесчисленными фигурами кораблей с флагами Ордена в виде открытого глаза с наполовину фиолетовым, наполовину салатовым зрачком. Пристани были построены вдоль берега, а сами корабли стояли на якоре. Один из них, самый крупный фрегат, стоял будто в изголовье, дальше всего от берега в сторону Севера. Между кораблями, будто специально в направлении к Лафену от порта Кацеры, было оставлено некоторое расстояние, достаточное, чтобы уместить от двух до трех крупных суден. Скорее всего, недавно из Кацеры в Лафен выходили корабли с немногочисленными уцелевшими после пожара жителями, и поскольку боевые корабли тогда встали на якорь, расстояние это так до сих пор и не сокращалось, пускай и эвакуировать из города было уже точно некого.

Сам же город и его округа изменились куда больше, чем Лилика могла себе представить, покидая Ренбир. Мобилизация войска людей шла полным ходом, и в полях, заместо цветов и высокой травы тут и там высились лишь палатки, укрепления, рос военный лагерь и повсюду почти девственную землю топтали металлические сапоги солдат. Они собирались вокруг города, уже также обросшего множеством солдат, но будто специально старались в него не заходить. Воины тренировались, командиры обходили и осматривали территорию, уже совсем пропал в гуще доспехов и шлемов ранее мирно стоящий на опушке домик лесника, развивались от дувшего с моря бриза боевые знамена, и все вокруг теперь было во власти войны. Зря Лилика питала надежду, что еще раз увидит здесь мирную жизнь. Ее больше не было здесь, и ее больше не было нигде в мире.

Грустно опустив голову, она еще на секунду остановилась, стараясь отодвинуть вдруг так защемившее ей сердце грустные мысли подальше, вспоминая, что она хотела сделать прежде, чем попадет в Храм Актониса. Она знала, что наткнется на войска людей в городе, но не ожидала, что их окажется здесь столь много, и что с ними город будет выглядеть настолько ей неприятно. Она должна была передать им приказ Серпиона о ненападении на Гору Геллара, и теперь думала, где именно ей стоит искать командира центральной армии. Она не была уверена, стоит ли ей сразу начать с города, или же сначала расспросить обо всем воинов в лагере. На таком расстоянии ей все еще было тяжело в подробностях разглядеть, кто именно остановился в оставшемся от Кацеры пепелище, и почему прочие воины так боятся туда заходить. У нее уже было предположение на этот счет, и, если бы оно подтвердилось, то нужный ей человек наверняка оказался бы там. Тем более, после двух лет разлуки с Кацерой, ее уже мучал интерес – она хотела узнать, каким город стал теперь, после двух пожаров, и что сделало с ним Красное Пламя, эффекта которого она за время обучения у Серпиона ни разу не видела.

Гора Геллара же, как она успела заметить очень кстати с возвышенности, совсем не изменилась. На площадке перед открытым к городу входом в Храм Актониса, а также и на ведущей от нее к городу лестнице, не было ни души. Она никогда не видела эту Гору такой, но и никогда сама на нее не поднималась, исправно слушаясь родителей и держась от нее подальше. Теперь она понимала всю опасность, таившуюся в этом удивительном творении природы, горе из Сколы, и знала, от чего ее предостерегали мама и папа. Но их больше нет, и тот, кто поучаствовал в их исчезновении, уже почти вынуждает ее теперь познать все те опасности на собственной шкуре. В этом, пожалуй, даже есть своя ирония.

Сопровождаемая уже достаточно громкими криками чаек неподалеку, она быстро начала спуск к городу, почти скользя вниз по пыльной и растоптанной дорожке. Выйдя на развилку, уже частично заполненную воинами с двух сторон от дорожного указателя, там она повернула направо, рассчитывая войти в город через центральный вход, что находился как раз по пути от Горы Геллара к Кацере. Пока она спускалась и шла по дороге, почти каждый встреченный ей воин от мало до велика, от юноши до старика, будто посчитали своим долгом проследить за ней, для этого даже оторвавшись ото всех дел, и без того не особо важных. Они ничего не говорили и только смотрели на нее, некоторые будто уделяя особое внимание ее вуали и плащу со знаком Совета Октолимов, а некоторые даже как-то удивленно и с веселой насмешкой осматривая ее одежду, будто думая «И в этом-то ты на войну собралась?». Но ей вовсе не были неприятны эти взгляды, ведь от всех них веяло какой-то удивительной добротой и теплом. Она и сама была удивлена, когда, уже окруженная так и занимающимися своими делами воинами, наверняка отдыхающими на полянках после очередных учений, взглянула на их лица. Все они улыбались, все до единого, будто вовсе ничего страшного не было в этой войне. Они всего лишь должны были исполнить свой долг, сразиться со злом, защитить дорогих им людей, будто они делали это и раньше каждый день. «Почему все они улыбаются? Неужели им совсем не страшно?..». Лилика сглотнула уже излишнее не то смущение, не то недоумение, и постаралась как можно быстрее уйти с дороги и войти в подлесок. Пусть многие прежде и говорили ей, что она не может больше жить мыслями о вечном мире, и ей нужно стать более хладнокровной, чтобы выжить… Она была не такой, не хотела такой быть, и не хотела думать о том, что совсем скоро все эти люди могут встретить смерть, как бы они не рассчитывали на своих правда легендарных командиров.

Из особого интереса бывшей жительницы Кацеры, она успела немного приблизиться к городу, и как следует его осмотреть. Его стены были уже восстановлены и очень напоминали теперь уже не тот толстый бревенчатый забор, о котором рассказывали ей братья, а даже те самые стены, что окружали город до первого пожара. Возможно, конечно, выстланы они были уже не из того красивого белого камня, название которого она в детстве никак не могла выговорить, и говорила «малмор», но выглядели теперь не менее прочными и твердыми, и наверняка могли сдержать хоть какую-то вражескую агрессию. К сожалению, за этими стенами картина была уже не столь приятна. Почти чистая поляна осталась на месте города от Красного Пламени, и перестроили его новые жители, теперь уже в треугольных шлемах, достаточно экстравагантно – загадочные деревянные площадки со стульями и столами, несколько крупных квадратных зданий того же типа, и одна единственная, выложенная будто единой широкой деревянной доской от верхнего входа в город до самого порта дорога. Предположение Лилики о том, что город заняли не простые воины, а именно Рыцари Последнего Часа теперь подтвердилось, а потому и командира их ей стоило искать уже в самом городе. Она прошла до подлеска вдоль города, не обнаружив никаких других входов, и вошла в него уже по дороге выше, на пригорке. Через него она прошла почти вплотную к Горе Геллара, где повернула в сторону города, и еще раз окинула ведущую к Храму Актониса лестницу грустным взглядом. Именно от мысли, что эта лестница вела туда, ей и было грустно. Она понимала, что, поднявшись туда, обратного пути для нее может уже не быть.

Подходя ближе к городу по уже исхоженной недавно как бывшими жителями города, так и солдатами тропе, она едва не столкнулась лбом с как-раз заставшими ее в раздумьях рыцарями, выдавшими себя только довольно громким топотом, специально пытаясь так остановить девушку. Патруль из трех человек, явно вышедший из города, ничуть не отступил, видя, что Лилика не останавливается, и идет прямо на них. Едва звук удара их ног о мгновенно разлетевшуюся в стороны от такой силы землю достиг ее ушей, Лилика испуганно подняла глаза, теперь наблюдая в паре метров перед собой внезапно жутких, далеко не таких добродушных и веселых воинов. Они стояли не шевелясь, словно статуи, и лишь через пару секунд, выставив обе ноги ровно вмести, подняли мечи перед собой, прижав их к груди тыльной стороной. Теперь перед ними Лилика стояла почти в ступоре, никогда раньше не имев дела с Последним Часом, и лишь из слухов, доходивших до ее вечно любопытных от природы ушей, знала, что значила та их стойка. Последняя Минута, предвещающая начало казни, время суда над каждым кто осмелиться выступить против них. На службе Ордену и Богам, они были самыми настоящими инквизиторами, и были они страшны в первую очередь тем, что сами себе назначались и судьями и палачами. Они никогда не ошибались с вердиктом, в Последней Минуте наблюдая за действиями человека, решая какой участи тот достоин, и оттого лишь больше пугали людей, мгновенно находящих в себе зло, о котором раньше и не догадывались, заранее во всем им каясь. Их боялись все люди, включая и прочих служителей Ордена – никто просто не мог понять, что происходило в их головах, закрытых похожими на гильотину шлемами, и потому заранее могли ждать от них чего угодно.

–Мое имя Лилика Кацера, из Информаторов. – без промедления, едва уняв трепет будто подсознательно ради собственного блага, начала она. – Некогда мой род правил этими землями. Сейчас же я пришла сюда по приказу Бога Природы Серпиона, чтобы доложить вашему командиру о присутствии сил противника на Горе Геллара, что позади меня.

Еще несколько секунд ничего не происходило, и Лилика едва ли заранее не распрощалась с жизнью. Да, она была умелым октолимом, обучавшимся боевому ремеслу у самого Бога Природы, некогда грозного командира с Юга. Но тем для нее было только хуже, ведь она наверняка станет полагаться на окто в бою с Рыцарями, а именно против окто они и обучены сражаться.

Спустя те самые несколько секунд, Рыцари развели ноги как прежде и медленно опустили меч. Лилика облегченно, но как можно незаметнее, выдохнула – уже надуманная ей опасность миновала. Выработанное тренировками с друзьями ее умение трезво и максимально эффективно мыслить, несмотря на эмоции, оказалось теперь очень кстати, и она идеально точно подобрала слова и не слишком официальные, и достаточно убедительные. Махнув плащами, сверкнув от черных шлемов солнечным светом, Рыцари резко повернулись к городу, и жестом одной лишь руки указали ей идти с ними. Снова вспомнив, что, по слухам, всех Рыцарей Последнего Часа, принимая на службу, лишают языка, она пошла за ними следом, стараясь не отходить далеко, но и не идти слишком близко. Они прошли вперед неспеша, пусть и достаточно быстро, в полной тишине, и уже через минуту подошли к главному входу в город. Еще два Рыцаря молча приветствовали их, когда они проходили границу, отделяющую подлесок от города, и сделали это одним взглядом, будто даже излишнее дружелюбие в их странном войске было страшно наказуемо. Никаких ворот на входе уже не было, и стены стояли совершенно голые, будто только для того, чтобы отделить возможных гражданских или воинов из лагеря от самих Рыцарей, будто те относились к другим войскам (что вполне могло быть правдой). Спуск, со времен последнего присутствия Лилики в городе, стал куда ровнее, а дорога его будто просохла от былой вечной грязи, уже частично закрытая деревянными досками по центру, и оттуда в разные стороны. Прежних зданий, даже Дома Чудес ее братьев, в Кацере не осталось совсем. Тут и там Рыцари Последнего Часа стояли на своих местах будто статуи, лишь глазами провожая девочку к их командиру. Некоторые из них сидели на стульях за столами под навесами, которых было расставлено по всему городу теперь не больше четырех, но некоторые, совсем не показывая никакой усталости, стояли на месте будто по стойке «смирно», идеально ровно держа спину, и казалось в совершенно случайных местах. Обойдя теперь уже совсем неизвестный ей город до самого центра, уже почти всем телом чувствуя некоторую усталость, вздохнув и еще раз глянув в сторону порта, где еще стояли несколько НЕ боевых судов, она едва заметила, как ведущие ее к командиру Рыцари свернули налево, и остановились у человека, уже вовсе не в форме таковых, а в пошитом золотой нитью дублете, что стоял у одного из квадратных домиков, скорее всего предназначенных для сна Рыцарей. Человек этот, завидя их, спокойно и энергично кивнул Рыцарям, и те мгновенно, не делая никаких жестов, разошлись и ушли обратно вверх по дороге, как будто с самого начала собирались просто развернуться, дойдя до командира. Лилика вполне уверенно теперь подошла к этому человеку, на самом деле лишь на секунду удивившись тому, кем он оказался на самом деле, и о чем ей явно забыли рассказать в Ренбире, где он достаточно часто останавливался по личным делам. Среднего роста и телосложения темноволосый мужчина, на вид молодой, сухой, но с достаточно неприятным и будто хитрым лицом, со шрамами на уголках рта. Не было никаких сомнений, что это был тот же человек, который некогда встретил братьев Лилики, Кайлу и Витлафа у входа в Ренбир пару дней назад.

–Приветствую, юная Информатор. Мне приятен твой визит с целью донести до нас тактически важную информацию. Но он вовсе не необходим. – как-то самоуверенно улыбался Генерал Ситаран Во-Арнэль, для знатоков истории Ирмии известный как просто Арнэль, нынешняя правая рука Богов Времени в Ордене.

–Здравствуйте. Простите, я не знала, что этими войсками управляете вы…Точнее, что вы уже прибыли в город. – чуть опустила глаза она, понимая, что в ее информации Генералу и вправду необходимости нет, и она напрасно тратила нервные клетки, добираясь до города с его Рыцарями.

–Я прибыл вчера вместе со своими Рыцарями. Остальными силами этого фронта я собираюсь управлять через своих наместников. Это центральный фронт, и север тоже отправится на свой фронт отсюда, по морю. Мы ограничили город стенами, чтобы отделить воинов северного фронта от воинов центрального. Им здесь делать нечего.

–Так кто, в итоге, будет вести север? – еще раз бросила взгляд в сторону моря на его многочисленные корабли она.

–Их командир из числа союзных нам имтердов. Муссон, кажется.

–Муссон? – удивилась она, не отводя глаз от моря.

–Но она поставила условие, что после морской битвы с севером высадится на сушу по ту сторону Горы Геллара, чтобы встретить в лоб восточные войска имтердов. Ее намеченный противник их Генерал, Восточный Самум.

Удивление Лилики от его слов едва граничило с ее знаниями касательно этих двух генералов, всегда выделяющихся среди всех имтердов своим рвением в Первой Войне против людей. Она слышала про Муссон, Южного Генерала имтердов, от Серпиона, и знала, что та недолюбливала Самума еще в те давние времена, но никак не могла подумать, что она поведет войска людей против него и его армии. Она была достаточно загадочным персонажем истории мира, побеждала людей во многих морских сражениях, даже создала собственное войско, до сих пор укрепившее за всеми морскими негодяями имя пиратов. Она ненавидела людей, и так было всегда. Удивительно было то, что она изменилась в один момент лишь перед лицом более ненавистного ей противника, пусть и была когда-то с ним даже близка. Или же, возможно, ее Военачальник так повлиял на ее решение? Ведь и он сам уже принял сторону людей и укрылся в Поместье Бога Людей, с многими прочими их командирами. Кем он был, и почему ей никогда не приходилось слышать о нем буквально ничего точного, кроме туманных слухов и догадок ее учителей?..

–Что до Храма Актониса – мы не собираемся атаковать его сейчас. – перебил размышления Лилики Арнэль.

–Не собираетесь? – сразу переведя мысли, даже чуть успокоилась она. Если это было так, ей там вряд ли теперь что-то сможет помешать. Или, если не повезет – там ей никто теперь не поможет. Но об этом она даже и не думала.

–Наша армия заранее получила приказ не трогать Храм Актониса. У нас нет шансов выстоять против его обитателей. Нам уже передали, что их командиры покинули его и спустились в Бездну Марконнор. Но это не значит, что Храм остался открытым для всех желающих.

–Это верно…

Лилика снова замолчала, пока даже не зная, чем ей стоит продолжить этот разговор, и есть вообще в этом смысл. У нее все так же был вопрос к Арнэлю, который она хотела ему задать с самого начала их беседы, но все не знала, стоит ли ей вообще затрагивать эту тему. Он смотрел в сторону Горы Геллара, будто вспоминая о ней что-то совсем недоброе, что волновало его уже не один день, но с чем ничего не мог сделать. Понимая это, Лилика сама не заметила, как ее уста зашевелились, а слова будто сами прошли от них к его ушам.

–Почему вы решили стать командиром этого фронта? – тихо проговорила она.

–Войны всегда забирают у нас что-то дорогое, и взамен мы получаем покой. – не отрывал взгляда от Горы Арнэль. – Не обязательно мир в жизни, но и покой в смерти. Настоящий командир не должен страшиться принять этот покой в бою, и я из их числа. Да, так должны думать воины, понимая, что глубоко внутри я все равно боюсь. Но я… боюсь вовсе не смерти. – теперь он напряг скулы и чуть опустил голову, уже не смотря на Лилику, а будто уходя в себя, слегка покачивая головой. Размышления эти с каждой секундой явно давались ему все тяжелее и тяжелее, и он даже не пытался это скрывать.

–Вы…думаете о Даллахане, так ведь? – все-таки, с большим усилием решаясь, сказала она.

–Да. Потому что он не смог найти покоя в смерти. Потому что он потерялся между жизнью и смертью, и не знает, что есть добро, а что зло. Когда-то он научил меня, что мира не достичь без войны, и только добродетель приближает тьму к свету. То, что мы можем ее принять, может изменить ее. Потому, я очень хочу понять, почему же он предал нас. Поэтому я здесь, стою там, куда его армия обрушит свой первый удар. Как его ученик…я обязательно пойму его, а затем найду покой и для него. Или умру, пытаясь это сделать.

Он дышал все тяжелее, хрустели звенья кольчуги меж металлических пластин его латных перчаток, сжимаемых его дрожащими руками. Лилика знала, что Даллахана, некогда легендарного командира войск Ирмии, величайшее творение Хемирнира, наверняка почти невозможно одолеть в равной схватке. Было видно и то, что Арнэль тоже это понимал, и потому никак не мог унять дрожь. Путь, который он уже избрал для себя, просто не предполагал, что он сможет пережить эту схватку, как бы он к ней не готовился. Тем более зная, что его противник уже давно не человек, и убить просто невозможно.

–Забудь…Ты так и не сказала, зачем пришла. – покачав головой напоследок, явно отгоняя неприятные мысли, почти пустыми от усталости глазами посмотрел на нее он. – У тебя, ведь, есть ко мне и личная просьба?

–Да, точно… – чуть опустила голову уже она, чувствуя, что правда не должна была упоминать Даллахана, и уже слегла корила себя за это. – Мой брат пропал. Меня отправили на его поиски в Храм Актониса.

–Ты собираешься войти в него одна?

–Д-да. То есть…меня готовили к этому уже многие годы. Я справлюсь. – весело, но покраснев от слов «войти в него», каким-то неправильным смыслом прошедших по ее голове, кивнула она.

–В целом, у нас нет никакой информации о том, что происходит внутри. Увы, я ничем не смогу тебе помочь. Если ты собираешься входить через центральный вход, вещи лучше оставить за дверьми Храма. Надеюсь, хоть так у тебя будут шансы провести поисковую операцию без лишнего шума, и ты…эххх…найдешь кого ищешь. – вздохнул он, прикрыв глаза и уже молча отходя в сторону.

–Спасибо…И вам удачи. – неуверенно проговорила она, смотря уже в спину медленно уходящему в неизвестном направлении Генералу, наверняка все равно самому живому человечному человеку во всей этой «Новой Кацере».

Дневное солнце, играя блеклыми отражениями на слишком поглощающих свет шлемах Рыцарей, провожало теперь и ее в сторону почти неизвестного, таящего неведомые опасности, места. С рождения знакомый ей холодный бриз дул ей в спину с моря, и, в окружающей ее от безжизненных Рыцарей тишине, со стороны порта уши заливал постоянный и успокаивающий шум прибоя. Но ее этот шум успокаивал недостаточно хорошо, и она так ничего и не ела с самого утра, уже не на шутку проголодавшись от волнения. Даже так, она боялась останавливаться для этого под ближайшими навесами со столами, поскольку взгляды занимавших те столы Рыцарей, из-под металлических тонких масок на лице с едва открытыми глазами, был настолько безжизненен, а от того жуток, что даже делить с ними один стол она теперь не рисковала. Так и решив перекусить уже по пути на самой лестнице Горы Геллара, она даже невольно задумалась, правда ли эти люди вообще нуждались в пище, и зачем тогда занимали стол. На нем не было ни военных карт, ни снаряжения, и не было похоже, что среди них были иные командиры помимо Арнэля. Какие бы слухи про них не ходили, она почти все пропускала мимо ушей, все последнее время интересуясь только имтердами, и во всякие «детские сказки» про Рыцарей Последнего Часа, контролируемых самими Богами Времени на подсознательном уровне старалась не верить. Теперь ее уже брали сомнения, что истории те были сказками, и она только теперь задумалась, почему официальная информация об этом легионе была столь закрытой.

Не сбавляя темпа, специально поскорее проходя стороживших выход из города Рыцарей, она быстро пробежала оттуда до самой лестницы на горе, несколько раз по пути едва не споткнувшись о мало различимые в траве предметы, скорее напоминавшие камни, три дня назад вылетевшие из взорвавшейся Красным Пламенем Горы Геллара. Ветер хлестал ее в спину уже достаточно ощутимо, пусть вокруг и сохранялась почти идеальная погода без единого облачка на небе и прекрасной видимостью. Поднимаясь вверх по лестнице, с небольшим волнением ступая по маленьким и чуть неустойчивым от разрушений и коррозии ступенькам, она все сильнее ощущала, как тот же ветер затихал, а солнце будто холодело, все слабее согревая ее спину своими лучами. Наверняка, виной всему было ее волнение, и ей это только казалось. Она старалась как можно быстрее вспомнить все, что она знала о имтердах и их союзниках, и уже мысленно чуть не прокляла себя за это, оступившись на одной из почти порушенных ступеней. Теперь она лишь добавила скорости своему подъему, на время оставив размышления, еще раз перед вершиной постаравшись уловить изменения воздуха на площадке перед Храмом с помощью окто, чтобы убедиться, точно ли она там будет одна. Все пару раз проверив, она аккуратно поднялась на площадку, издали осмотрела все так же открытые, едва освещаемые солнечным светом, большие металлические вороты на входе в Храм, и уже со спокойной душой села на краю площадки, сбросив рюкзак с плеч на пол в метре от себя. Она опрокинула его ближе к себе, расстегнув его по центру, и уже ощущая исходящий оттуда аромат недавно собранных, еще свежих сладостей.

Но запах сладостей вдали от дома был уже не так приятен, и есть их рядом со столь волновавшим ее местом было само по себе тяжело. Она уже не раз невольно осматривала холмик, на котором раньше стояло имение ее рода, и ничто из ее окружения не казалось ей теперь родным. Картина военного лагеря и вид Рыцарей Последнего Часа слишком нарушили ее ожидая вновь увидеть родной край хотя бы в малой части его прежнего величия, превратив приятную ностальгию в волнение, вызванное лицезрением только лишь чужих, опасных мест. Она старалась перекусить как можно быстрее, чтобы избавиться от чувства голода, но не наесться сразу – полный желудок только помешает ей при возможной схватке с имтердами. Конечно, «полный желудок» всего лишь близкое и понятное вам выражение, ведь я совсем не рассказывал вам раньше, что организм октолима немного отличается от организма обычного человека, и имеет немного другое строение. Небольшой же объем пищи миниатюрное тело Лилики вполне может легко и быстро переработать во внутреннюю силу, особенно если ее достаточно активно требует сам организм. Почти затолкав в рот несколько пряников и ватрушек, засыпав ступеньки под собой и низ вуали крошками, запив все это заранее приготовленным и разлитым по бутылкам сладким чаем, она еще раз в спешке огляделась, не помешает ли кто-нибудь рядом ее трапезе. Сложно сказать, можно ли это было назвать паранойей, но волнение и осторожность Лилики едва ли позволяли ей нормально поесть, и она могла поклясться, что чувствует на себе чей-то взгляд, который, в подобной ситуации, просто не могла игнорировать, обозвав это обычным стрессом. Но давления чужой внутренней силы она не чувствовала, и это ее немного успокаивало. Хорошо, что тогда она не подумала, что именно тем и был опасен Храм Актониса – некоторые его обитатели пользовались способностями пострашнее, чем окто, и внутренней силой не обладали.

Ветер здесь и вправду становился все тише, и уже под каменным сводом входа в Храм, куда почти совсем не попадало солнце, из самих ворот, изнутри, будто эхом по ее ушам уже перекусившей Лилики разносилась гнетущая, звенящая тишина. Она слышала все это еще с той верхней ступеньки, с которой теперь поднялась даже не надевая рюкзака, только взяв его в руки, чтобы потом положить за двери Храма, как ей и советовал Арнэль. Сама уже дрожа больше от холода, чем от волнения, она прошла к тем самым дверям, при приближении казавшимся просто невероятно огромными, и лишь в нескольких шагах от них остановилась, почти с пустыми мыслями закинув рюкзак за двери. Теперь, как следует отряхнувшись от крошек и пыли, также заранее чуть размявшись, она растерла уже слегка озябшие руки и подошла вплотную ко входу. Кристаллы Зоота, теперь заменявшие держатели факелов на стенах входного коридора изнутри светили достаточно тускло, чтобы ограничить там ее зрение дальше, чем на 20-30 шагов. Сам владелец Храма, Актонис Геллар, уже наверняка покинул его, и совсем не собирался туда возвращаться, раз его союзники, теперь, решили заменить родное ему пламя факелов на вечно неприятный белоснежный свет Зоота. Продолжая попытки мыслить максимально позитивно, она снова посчитала это хорошим знаком – Геллар был опасен не меньше прочих, а возможно и больше любого другого имтерда. Она старалась думать, что не встретит его там, тем более зная, сколько страшные вещей и с ее родом Кацер он когда-то учинил.

Напоследок повернув голову к еще яркому золотистому небу, она сосредоточилась уже на полностью поглотившей ее тишине Храма, и заранее, будто подсознательно, попрощалась и с солнечным светом, и с самим солнцем. Теперь она ступала на территорию, подвластную самой настоящей тьме, и, если она не примет это, и допустит там лишь малейшую оплошность, она больше никогда не увидит родного ей света. В сторону входа, через те самые ворота, по полу дальше проходила тоненькая струйка крови. Она вспомнила историю брата о его недавней встрече впереди с Самумом.

Но она даже не представляла, со сколь страшными вещами она встретится там теперь сама.

Глава 3. Мама

Едва лишь она прошла порог Храма, как все ее ощущения будто перевернулись, а эхо от ее шагов вдруг стало в разы громче и глуше. Тьма захлестнула ее с головой, лишив недавнего света, и глаза, от болезненного света Зоота по стенам, начали слегка пощипывать. Даже воздух внутри для нее, единого с ним октолима, теперь стал совершенно другим, тяжелым и будто сдавленным. Обстановка эта очень походила на влияние окто Бога Смерти в виде тумана Леса Ренбира, и добавляла похожих аномальных чувств. Все вокруг нее будто замерло. Ранее она никак не могла решить, есть ли для нее необходимость здесь сливаться с ветром, и не слишком ли это будет опасно. Столь тихо и мирно было внутри, что каждое дуновение ветра, в плюс к реагирующим на внутреннюю силу Лилики кристаллам Зоота, наверняка покажутся обитателям Храма максимально подозрительными и лишь привлекут их внимание. Конечно, это было только подозрительнее с учетом полного отсутствия внутри даже ветра, который должен был тогда дуть Лилике в спину от сквозняка. С другой стороны, в телесной форме она уже наверняка бросится им в глаза, а так ни о какой скрытности и речи быть не может. Все-таки, из двух вариантов «остаться» или «скрыться», вариант использования окто был наименьшим злом, и девушке не пришлось над ним долго думать, лишь после глубокого внутреннего входа быстро всем телом растворившись в воздухе. Дабы избежать обнаружения с помощью мгновенно засиявших куда сильнее кристаллов Зоота, уловивших насыщение воздуха вокруг внутренней силой, она постаралась максимально сжаться, сосредоточив наибольшую свою массу в одной точке. Так она могла двигаться достаточно медленно, как следует рассчитывая силы, и тем самым свести возможную опасность к минимуму, в крайнем случае не задевая кристаллов или даже внутренней ауры возможного противника.

Уже совершенно бесшумно и осторожно она скользила вперед, по воздуху, который так и был будто пропитан чем-то совершенно зловещим, вроде заведомо враждебной сущности. Коридор, по которому она летела, был совсем чистым и пустым, с серыми каменными стенами, потолками, и полом, закрытым широким красным ковром, в некоторых местах полоской испачканным каплями крови. Изредка, останавливаясь перед дверьми по бокам коридора, она собиралась обратно в телесную форму, но так и не замечала за ними совсем никаких признаков недавнего пребывания кого-либо, будто место это не было запечатано на 400 лет, а в самом деле все это время просто пустовало. План Лилики по слежке предполагал, что в Храме она еще сможет найти кого-то, кто, так или иначе, может знать что-то о судьбе Соккона, потому как вряд ли сможет найти его сама. Пусть она и не умела читать мысли, а местные обитатели вряд ли ни с того ни с сего начнут рассказывать про него пока она скрывается, она вполне могла застать того же Самума за разговором с кем-то из имтердов, и тем самым вызнать у них что-то полезное. В спешке она совсем забыла взять дома карту Храма, которую ей, еще вчера, передал Серпион, но уже приметила ее явные сходства с Ренбирской Пирамидой. Она должна была и дальше идти вперед, если хотела добраться до тронного зала, где, как она думала, вероятность встретить кого-то из имтердов была наивысшей. Поворачивать в сторонние комнаты ей также было нельзя, ведь все они, так или иначе, начнут водить ее по кругу, и она лишь больше запутается.

Мертвая прохлада Храма уже неприятно разносилась по всему ее слитому с холодным воздухом телу, и она буквально чувствовала его каждой своей клеткой. Добравшись до тупика в конце главного коридора, она сразу собралась в телесную форму и накинула на голову капюшон. Ей все равно придется терпеть окружающий холод в форме ветра, дабы не подвергать себя излишней опасности, но ей нужно было хоть иногда останавливаться, чтобы согреть болевшие от мороза уши. Чуть постояв перед той комнатой с открытыми нараспашку дверьми, все это время растирая уши, Лилика еще раз огляделась, окончательно убедившись, что вокруг совершенно точно не наблюдается ничьего присутствия, и медленно прошла вперед, заходя в комнату.

Выглядела та комната крайне странно, будучи почти полностью покрытой деревянными щепками, частями столов и посуды, кусками стен и пола с целым слоем пыли. Скорее всего, это и была комната, в которой, ранее, ее братья и Кайла встретили Самума. Вновь растворившись в воздухе, подняв за собой плотный столб пыли, она проскользнула к проломленной стены впереди слева, но там сама же остановилась и собралась в телесную форму, на мгновение совсем забыв про скрытность. Да, сливаться со слишком пыльным воздухом ей тоже было неприятно, и она тут же закашлялась. Используя окто, одной рукой сжимая рот, а второй махая вокруг себя, она разогнала пыль в стороны, уже не чувствуя в подобных действиях никакой опасности для ее бесшумной миссии. Внутри было почти полностью темно, и лишь из боковых дверей, и пробитой стены перед ней, по остаткам учиненных ее братьями разрушений разливался тусклый белый свет. Лишь несколько уже давно догоревших бревен осталось от камина, и рядом, будучи совсем будто не тронутым, стоял запыленный и заваленный каменными осколками каштановый диван. Она едва могла это разглядеть, но, также, совсем не могла проглядеть ужасающих луж крови на полу, тем более что уже и без того уже уловила их отвратительный смрад. В одной стене справа, также почти проломленной, остались небольшие кусочки окровавленной белой ткани. Еще по рассказу Соккона она помнила, чем закончился тот бой ее братьев и Кайлы с Самумом, и сколь бессильны они оказались против этого Генерала. Все это лишь подбивало в ней волнение, все еще заставляя ее думать о том, достаточно ли она подготовилась ко встрече с чем-то подобным. В детстве Соккон всегда защищал ее, даже если обидчик оказывался на порядок сильнее, и он никогда не жалел себя ради нее. Естественно было то, что она считала его куда сильнее себя. Если даже он едва не был разбит об стену таким противником – каковы тогда были ее шансы?

Заглянув внутрь достаточно толстой, пробитой ранее Самумом стены, она, в первую очередь, обратила внимание на оставленную им же в стене впереди вмятину. Вокруг по комнате не было никаких разрушений, и сама она казалась лишь переходом между правой от нее и передней дверьми. В отличии от комнаты позади, это помещение было освещено кристаллами Зоота, как и почти все остальные, и также проводил через себя красный ковер, у дверей впереди особенно пыльный. Скакнув через дыру в эту комнату, на всякий случай снова растворившись в воздухе, она пролетела напрямую к центральной двери, надеясь уже за ней увидеть место, куда она все это время, пусть и совсем недолго, шла. Она уже представляла, как должно было выглядеть это место, тронный зал, по рассказам Серпиона, и потому это было ей особенно интересно. Едва пересилив себя, почему-то именно теперь почувствовав небольшую дрожь, она выглянула из-за открытой двери и принялась осматривать уже новый, совершенно отличный от предыдущего, коридор.

Еще там, она успела быстро и аккуратно переложить винхорь и лемоть из внутреннего кармана вуали в совсем маленький и незаметный правый нагрудный карман туники. Она все еще не очень хорошо пользовалась этими приспособлениями по собственной инициативе, но хорошо знала, как и против кого среди имтердов лучше их использовать. Осторожность никогда не бывает лишней, так ей говорил раньше и Серпион.

Да, это был не сам тронный зал, а лишь ведущий к нему коридор. Был он непомерно велик, широкий минимум как четыре предыдущих, с потолками, которые с пола едва можно было разглядеть (в первую очередь благодаря недостаточному освещению). Все тот же красный, но уже более широкий и качественный ковер вел от двери, где стояла Лилика, к нескольким боковым, небольшим дверям, и вперед, к огромным полуоткрытым воротам. Сам зал был уже куда сильнее освещен все тем же Зоотом, и сам по себе выглядел куда величественнее. Здесь Лилика уже не боялась становиться ветром, ведь от ее внутренней силы и без того яркий Зоот больше не усиливал свечения, да и был от центрального ковра достаточно далеко, чтобы не улавливать ее присутствия. Так она пролетела чуть вперед, уже явно осознав, что попала именно в то помещение, в котором ранее сражались имтерды, люди, Клинки Власти и сам Вильфеоренама. Некогда высокие белые колонны, некогда будто удерживавшие непомерно огромный потолок от падения, здесь были разрушены до основания, а стены в некоторых местах были порушены или порублены, и весь пол был тут и там залит отмечен пятнами, а то и целыми лужами крови. Окружающие разрушения этого громадного места выглядели столь чудовищно, что у Лилики, на мгновение, перехватило дыхание. Она не раз представляла, по рассказам Серпиона, как выглядела та страшная битва в день Великого Спуска, но никак не ожидала увидеть ее последствия вживую, или по крайней мере не хотела бы с ними сталкиваться. Корть и Джефф, со стороны людей, как и она теперь, пробрались в тот зал совершенно незаметно, но там же были встречены силами имтердов. Сам Винторис, а также Алиакиф, Ворд, Бетоуэт, Самум, Тайфун и Муссон вступили в схватку с ними, и победа вполне могла достаться имтердам, даже при всем боевом потенциале Архея Людей и Архея Ардов. Но до тех пор ни капли крови, что украшала теперь пол зала, еще не было пролито. Прошло совсем немного времени, и вот порушились те самые колонны, затрещал пол, все собравшиеся здесь воины в ужасе, получая увечья, руша своими телами стены, встретили нового неприятеля, но куда более могущественного. Он появился совершенно нежданно, желая своими силами уничтожить Винториса и забрать его способности творить миры, и сам так хотел стереть весь мир. Но даже он, Вильфеоренама, оказался в ловушке прочих властных над миром созданий – за секунду до его рывка к Винторису на его пути встали Клинки Власти Доран и Арконнор, жаждущие сами забрать силы великого творения, и с их помощью создать мир лишь для своего Первородного Пламени, погрузив весь Мир Гармонии в свой мир, Мир Бездны. Все вокруг лишь напоминало об этом сейчас, и с каждым шагом в сторону тронного зала, в сознании уже собравшейся в телесную форму Лилики, теперь даже обходящей стороной некоторые особенно крупные обломки зала на полу, будто совсем без причины росла щемящая сердце тревога. Этот зал имел ужасную ауру, и исход свершившейся здесь битвы только подгонял Лилику быстрее покинуть это проклятое место. Но тревога исходила вовсе не от дурной славы той битвы. С каждым шагом тревога источалась именно ее шестым чувством, то и дело нарушающим ритм биения ее сердца – дальше идти было нельзя.

И ей правда стоило тогда прислушаться к своему сердцу. Словно разрядом молнии по ее нервам, отражаясь от каждой стены к ее ушам, еще неизвестно откуда по залу пронесся глухой стук чего-то наверняка каменного о пол, мгновенно вынудивший ее, с единичным и сильным ударом сердца, обратно слиться с ветром. Тогда же она поняла, что стук тот доносился из дальних от нее правых дверей, куда больших чем остальные, и она, уже совершенно сосредоточенная и готовая ко всему, подлетела к ней поближе. Едва успев остановиться, лишь теперь уловив, что стуки те лишь усиливаются от приближения, она, на мгновение представив сразу множество возможных их источников, совсем не заметила, что было это больше похоже на шаги, ведь почти все известные ей имтерды носили именно металлические доспехи, звук шагов в которых она, прожившая два года вблизи всевозможных рыцарей, знала наизусть. Уникальность подобного едва граничила с уникальностью самой обстановки, ведь даже ожидавшая для слежки хоть кого-то Лилика совсем не ожидала, что этим кем-то окажется именно он, также облаченный в доспехи, но вовсе не из металла.

Едва осознав это, она, перепуганная даже в форме окто, уже подсознательно попыталась отступить. Оно, ранее совсем невозмутимое, быстрыми и широкими шагами вышедшее из-за тех же больших дверей, немало пригнувшись чтобы через них пройти, вдруг остановилось, едва не остановив тем самым сердце Лилики. Резко топнув тяжелой ногой со звоном кольчуги, оно повернулось в ее сторону, устремив взор ровно на то место, где она и сосредоточила наибольшую свою массу. Пусть она и должна была готовиться к этому с самого начала, и пусть ее навыки были максимально отточены именно для этого…Ее объял ужас, и она совсем не знала теперь, что ей делать. Развернув золотистый двусторонний топор в ее сторону, звеня золотыми звеньями кольчуги из-под нагрудника мерцающих словно опал фиолетовых доспехов с золотыми крапинками, он напряг сильные челюсти и оскалил острые клыки. Его мелкие звериные глаза теперь смотрели точно на нее, пропитанные леденящим гневом, взглядом замораживая ее, совсем беззащитную перед лицом могучего хищника, сковывая саму ее душу неотвратимостью судьбы стать его жертвой. Он видел насквозь ее окто, как оно вовсе не растворяло ее в воздухе, не делало ее его частью, а лишь скрывало за ним, делая ее легче и подгоняя ветром. Ни одна иллюзия, даже самая искусная, не могла обмануть того, кто по праву был их королем. Он видел их напуганное лицо девушки тогда насквозь.

–Говори. Сейчас же. Пока я даю тебе такую возможность. – крепко сжимал топор Самум, бешено кривя рыжую, не то медвежью, не то львиную, морду.

Долго думать было нельзя, и он вряд ли повторит приказ дважды. Его голос слегка привел ее в чувства, сколь страшен бы он ни был, и она смогла снова поверить, что не все еще кончено, и у нее остался шанс на спасение, если она сможет его переговорить. Лишь Самум мог видеть ее через окто, и лишь он же мог ее ранить. Золотистый топор с вечно светящимися изумрудами на полотне, подаренный ему за верность самим Винторисом, был способен рассекать любые силы мира. Стараясь не злить его ожиданием, она быстро собралась в телесную форму, или же, что более правдиво, рассеяла иллюзию, мгновенно тем чуть успокоив слегка удивленного, но все еще нервного Самума. Стараясь держаться максимально спокойно, едва заглушая прыгающее в груди сердце, Лилика сняла капюшон, так будто предварительно пытаясь успокоить зверя, и только тогда, глядя ему прямо в глаза, заговорила.

–Я Лилика Кацера, и пришла в Храм Актониса в поисках своего брата. – говорила она, стараясь выглядеть максимально серьезной и спокойной, думая тогда что Самум, ввиду своей звериной внешности, наверняка тоже чует страх.

–Ну и наплодилось же вас за 400 лет, Кацеры. И даже за столько лет вы так ничему и не научились. – раздраженно цыкнул он, пусть и остался немного удивленным, явно заранее приняв ее за кого-то другого от вида не то конкретно ее волос, не то от общей внешности.

–Простите, что побеспокоила вас. Я не хотела создавать проблем. – сглотнула она.

–Не люблю, когда за мной следят. – уже чуть спокойнее, закинув топор на плечо, сказал он.

Лилика молчала, все так же, от волнения, боясь сделать все своими словами только хуже. Она пыталась успокоиться, но каждый раз, смотря на теперь застывшего в раздумьях Самума, ловила себя на том, что ее волнение только усиливается по мере того, что она вспоминает, кого именно она ищет, и что произойдет, если он это узнает. Именно с ним, ее братом, совсем недавно он и дрался. Проще говоря – она искала его врага, и он наверняка об этом вспомнит. Даже по историям Серпиона, Самум был очень умен, хоть ему уму часто мешала вспыльчивость.

–Как зовут твоего брата? – вдруг выдохнул Самум, кажется уже чуть легче и спокойнее.

Его настрой вполне позволял ей рискнуть, и он наверняка не станет враждебным, если не вспомнит этого имени. Другое дело – что будет, если он его узнает, и сможет ей ответить.

–Соккон. Его зовут Соккон. – рискнула она, все еще веря только в лучший исход.

И лишь мгновение теперь продлилась, полная надеждой для Лилики, тишина. Лишь мгновение, в которое морда Самума исказилась, выпрямилась шея, и взгляд, ранее уже почти спокойный и мирный, ныне уверенно враждебный, устремился на врага. Его топор едва не коснулся пола, перехваченный двумя огромными руками, будто только теперь открыв взору его жертвы следы крови ее братьев, и будто кричащий, что жажда все еще его одолевает, и он уже готов вкусить больше крови, как он делал это и столетия назад.

–Твой брат мертв. – бросил Самум.

Пусть это можно было назвать испугом, Лилика лишь чуть дернулась, услышав эти слова. Она уже догадывалась, что он может это сказать, и совсем об этом забыла тогда от страха. Как ни странно, здравый рассудок только возвращался к ней теперь, будто она постепенно менялась местами с какой-то другой версией себя, которая уже не была так напугана, пусть и была не меньше взволнована. Скорее всего, ее чувства и вправду начинали меняться местами, ощущая атмосферу мрачного места, где некогда стоящий теперь перед ней монстр причинил немало вреда ее любимым братьям. Ее прежний страх уже медленно поглощала злость, так внезапно забурлившая в ее сознании от вида крови братьев на золотом топоре.

–Несколько дней назад он и другие Кацеры напали на нас. Я убил их на месте. Тебе не стоило приходить за ними сюда.

–Убили? – чуть опустив голову, исподлобья смотря в глаза Самуму, прошептала она.

Как она и думала, Самум даже не знал, что ее братья и Кайла пережили тот бой. Она была уверена, что это произошло благодаря Белому Пламени живущей внутри Соккона сущности Россе, но даже она тогда не знала, в какое месиво превратил ее братьев Самум. Очевидно, он и подумать не мог, что они могли после этого оклематься.

–Я порубил их на части, чтобы они не могли спастись своим Пламенем. Раз ты пришла за ними, значит вы на одной стороне…

–Вы ошиблись! – уверенно крикнула она.

Самум, теперь почувствовав на себе решительность и злость Лилики, будто оглушенный ее криком, удивленно поднял голову. Сама девушка уже не замечала, насколько вдруг изменилась сама, и прежние боевые тренировки наверняка придавали ей решительности. Но вовсе не они играли главную роль в мотивации ее действий.

–Вы убили невиновных! – резко указала пальцем в сторону Самума, сверля его с каждой секундой пламенеющим взглядом. – Один из вас обманом заманил их сюда, чтобы они распечатали этот Храм. Но они не были вашими врагами!

–Что? – не понимал Самум.

–Они сами были против планов Археев людей, и не собирались их выполнять! Они ничего не знали о…

–Ты противоречишь сама себе, девчонка! – вдруг почти рявкнул Самум, тем самым мгновенно заставив Лилику замолчать. – Я говорил с Тарготом тогда, и все слышал сам. Они знали о планах людей, и участвовали в них! Они пришли, чтобы добить нас, пока мы не собрались с силами. Есть ли тебе, что сказать на это?

Лилика вдруг затихла, так и не меняя злого взгляда, и больше не знала, что сказать. Ведь и он был прав, отчасти. Таргот правда знал про планы людей, однако Самум не знал, что он не хотел им следовать, и что он держал Соккона и Френтоса в неведении до самой встречи с ним. Она знала это, но совсем не знала, как она может убедить в этом его, и возможно ли это теперь вообще. И…хотела ли она его уговаривать?

–Вы слишком заврались. Мне жаль, что ваш род поддался людям. Теперь мне остается лишь вырезать вас всех до единого. Для нас теперь вы просто предатели. – через несколько секунд, все еще будто сам решаясь на это, отодвинул правую ногу назад для рывка он.

В своей правоте Лилика была уверена, и, возможно, она еще могла переговорить Самума, и без того явно долго решавшегося, начинать ли ему бой. Но она сама уже не хотела с ним говорить. Она больше не боялась, и не могла простить ему того, что он сделал с ее братьями. Может быть, она больше не была похожа на себя, но ей было плевать на это теперь, когда впервые в жизни она, хотя бы самой себе, могла показать, насколько она выросла за последние два года. Теперь пришел ее через вступиться за ее вечного защитника Соккона так же, как это делал он – наказать кого угодно, насколько бы он не был сильнее.

–Я заставлю вас поверить. – быстро и нервно расстегивая на груди вуаль, быстро подняв ее в правой руке и бросив в сторону, исподлобья смотрела в маленькие злые глаза Самума Лилика. – Пускай даже для этого мне придется вбить вас в пол.

–Давай!

Молниеносным, почти совсем не замеченным Лиликой движением, разрушив под своими ногами пол при рывке, Самум проскочил у ее правого плеча и с разворота горизонтально рубанул по центру ее тела, надеясь максимально ограничить ее маневры. Заметив это, она, уже знакомая с тактикой ведения боя Восточного Генерала, разделила себя на две половины с помощью окто, пустив их ровно над и под топором, тем самым избежав столкновения с его лезвиями. Основной способностью ее окто помимо сокрытия было именно ускорение за счёт снижения массы тела, и разделение, пусть и не полное растворение. Оттолкнувшись от самого Самума рукой, нажав на его доспех сосредоточенным в руке ветром окто, она отскочила подальше, вновь собравшись обратно позади него, потому как тот так же мгновенно повернул топор и ударил назад, уже во время удара готовясь броситься за ней и нанести вертикальный удар в броске, закончив замах мощным ударом ноги по земле, дабы максимально усилить атаку. Лилика знала такие его маневры, и потому решила упредить его действия, и броситься на него, а не отступать. Бросившийся тогда же вперед Самум не смог вовремя остановиться, ведь подогнанная своим окто Лилика чуть выигрывала его в скорости, и решил не атаковать в лоб, чтобы не пропустить удар, будучи неуверенным, что сумеет остановиться и вовремя ударить, а ловко перескочил ее, сильно оттолкнувшись от пола ногами, развернувшись в броске, и готовясь отскочить в новой атаке от стены. Так он надеялся перехитрить Лилику, и броситься атакой ей в спину. Поняв, что момент наступил, она достала из кармана Винхорь, которую ранее незаметно успела активировать на спине Самума после его первой атаки, замаскировав это так, будто она оттолкнулась от него, чтобы скорее отскочить назад. Активировав устройство пока Самум разворачивался, она мгновенно поменяла его восприятие окружения, поменяв местами некоторые его чувства. По ее предположению, он не сможет сразу разгадать принцип действия устройства в пылу битвы и ошибется, нанеся удар туда, где Лилики уже не будет. С ее окто, она сможет вовремя сокрыть настоящую себя в воздухе под потолком, и устройство помешает ему это заметить. Это и будет ее возможностью контратаковать – других окон для атаки Самум не предоставит.

Самум мгновенно оттолкнулся от стены, закрутившись волчком, нанося нескончаемые рубящие удары в воздухе, и после атаки по спине Лилики, мимо которой он пролетел, остановившись перед ней в полуприсяде, завершил атаку рубящим горизонтальным ударом. Из-за особенности своего оружия он не ощущал сопротивления ее тела удару, потому не заметил, что удар прошел по воздуху, в то время как настоящая Лилика уже вихрем промчалась к потолку и, вложив немало внутренней силы в один удар, оттолкнувшись от потолка как ранее от стены Самум, мощнейшим потоком ветра будто из всей своей злости, ударила на секунду замешкавшемуся монстру точно в голову. С ужасным треском и грохотом будто взрыва, разнеся пыль и разбросав окружающие осколки по всему залу, Самум по шею ушел головой в пол, тем не менее оставшись в приседе. Но здесь реакция подвела уже Лилику, и он, не теряя темпа, мгновенно схватил ее за руку и, резко оттолкнувшись ногой от пола, дернув ее за руку так, что она едва удержалась на ногах. С разбитой головы имтерда ручьем струилась кровь, а его челюсти приоткрылись, выпуская чудовищный, совершенно злобный рык. Ее рука хрустела, сжатая толстой перчаткой из уникального минерала, и теперь почти вплотную она видела его горящие все ярче звериные глаза. Она никак не могла разделиться, чтобы оставить руку и избежать атаки, поскольку ее опутала уже слишком давящая внутренняя сила Самума. Теперь она чувствовала, как ужасная боль, будто ее руку разрывает изнутри, парализует все тело. Она попалась под действие его окто.

Лилика знала, что длина топора Самума помешает ему нанести прямой рубящий удар с такой дистанции, и ему придется на мгновение отпустить ее и отскочить назад. И она не ошиблась. Когда это произошло она, уже собравшая еще большую внутреннюю силу в кулак мгновенно занесенной позади для замаха левой руки, ударила его по звериной морде, тем самым оттолкнувшись от него, надеясь нанести немалый урон, и избежать получения уже готовящегося удара его топора. Но как бы крепко она не сжала зубы, и как бы сильна не была ее воля, боль ее была слишком ужасна, и в нужный момент значительно ее замедлила. Снова сотрясая зал ударной волной, ее окто оттолкнуло Самума чуть назад, и сама она едва не врезалась в стену позади себя, рядом с тем проходом, откуда недавно вышел Самум. Истошно вскрикнув от чудовищной боли, она схватилась за плечо, пусть так и не спуская глаз с противника. Все ее платье стало теперь теплым и мокрым, и она слышала, как на пол начала капать кровь. Она лишь частично избежала удара, в результате чего топор не убил ее, но прорубил руку от плеча почти до левой груди, разрубив ключицу и едва не отрубив левую руку целиком. Самум был далеко, и боль ее теперь была уже совершенно обыкновенна без его окто. Обыкновенна настолько, что Лилика, в агонии схватившись правой рукой за левое плечо, крепко прищурила левый глаз и сжала зубы так, что они едва не потрескались. "Нет, нет, только не сейчас!" – кричала она у себя в голове. Противник все еще стоял впереди, и мог в любой момент сократить дистанцию. Она просто не могла отвлекаться на боль. Она должна была сосредоточиться, ведь он точно на этом не остановится!

Стоя на месте, она ждала нового броска со стороны Самума, но и он теперь остановился. Его лицо уже почти полностью было залито кровью, и было достаточно отчетливо видно, что его немного шатает – удар по голове сверху явно оказался куда тяжелее, чем ожидала даже Лилика, и второй удар попал ровно в то же самое место. Искрясь необузданной яростью, раз моргнув, зажигая в глазах Зеленое Пламя, он крепко уперся удерживаемым правой рукой топором, в пол, сжал в кулак левую руку, и, подняв голову, в громоподобном реве разинул пасть. Кристаллы Зоота на стенах неподалеку мгновенно треснули от давления его чудовищной внутренней силы, само пространство вокруг него будто исказилось, а осколки и пыль с полу разлетелись в разные стороны. С каждым мгновением вокруг становилось темнее, будто внутренняя сила Самума поглощала излишний свет, а от его присутствия Кристаллы Зоота совсем перестали светить, хотя обычно лишь разгораются от воздействия внутренней силы. Лилика с ужасом посмотрела на свою левую руку, понимая, что у нее теперь будет лишь одна рука, которой она сможет сражаться. Всего одна рука, чтобы одолеть саму Песчаную Бурю – самую ужасную способность Восточного Генерала имтердов, которой предшествует появление Зеленого Пламени. Ее сердце, с резким всплеском адреналина, будто мощными ударами залило ее тело остатками внутренней силы, которые она мгновенно собрала в левой руке. По всему ее телу разошлось тепло, и глаза ее залились яростью. Ударив левой рукой, она наверняка ее потеряет. Но ей было уже плевать на это, ведь потом Белое Пламя Соккона все равно сможет ее восстановить. Ей было нечего бояться.

–Пусть вас всех поглотит песчаная буря, род предателей!!! – расставив ноги на ширине плеч, закрутил топор над собой он, с каждым мгновением усиливая исходящий от него ветер.

Весь мир вокруг будто замер, и в тот же момент замер сам Самум. Последний поток ветра разбросал осколки зала вокруг Самума, в последний раз колыхнул волосы Лилики, от пота уже прилипшие к лицу, и одиночный глухой звон металла на мгновение залил ее уши. Но никакого удара так и не было. Не было тех известных ей по историям Серпиона потоков сухого ветра, переносящего с собой чудовищно жгучий песок, только больше обжигающий от окто Самума, и не было даже Зеленого Пламени. Оба они теперь замерли в недоумении, не сразу поняв, что произошло. Она – не понимая, почему прервалось применение песчаной бури, а он – как посмел человек, оказавшийся внезапно под самой его рукой, вмешаться в его бой с предателем.

–Даллахан… – злобно прошипел Самум, так и не опуская поднятый огромными руками над собой топор, остановленный и удерживаемый теперь не менее мощной рукой стоявшего рядом человека.

Он смотрел на Самума глазами, полными не то вечного безумия, не то обыкновенной ненависти. При виде этого, почти потерянный за недавним криком Самума рассудок мгновенно вернулся к Лилике, и лишь на секунду ее успокоил вид этого человека. Его легкий черный полный доспех с плащом на спине, широкий, но в целом не большой двуручный меч в правой руке, и открытый черный шлем с длинными зелеными перьями, направленными назад, как и в тех историях, которые она слышала еще в детстве, и которых так боялась. Как четыре года назад, когда закончилась последняя война между Ирмией и Волшеквией, когда распался военный совет Ордена, и обе стороны потеряли столько своих защитников, когда он совершил все преступления, которые только мог совершить человек. Весь его внешний вид так и говорил о высоком статусе в войске, и даже на плаще красовался символ в виде глаза, составленного будто из двух перекрещенных кос с точкой по центру как зрачок – символ самого войска имтердов. Он и был нынешним Восточным Военачальником, непосредственным командиром Самума. Только ему одному это подходило, ведь даже со всеми чертами имтерда, с двумя рядами острых клыков, мощными челюстями, вечно бешеными глазами и могучим телосложением, рядом с величайшим творением Хемирнира Самум казался уже вовсе не таким чудовищем.

–Что здесь происходит? – будто ледяным клинком пронзил мысли Лилики хриплый и тяжелый, но будто также рычащий как у Самума голос Военачальника.

Она хотела ответить, ведь она и вправду была тогда им спасена, и могла, в благодарность за это, рассказать ему всю правду. Ее злость растворилась в миг, когда она почувствовала, что, хотя бы теперь, кем бы ни был вмешавшийся в ее судьбу человек, она была в этом зале не одна, наедине с Самумом. Она всегда боялась одиночества, это делало ее почти беспомощной, заставляло ее торопиться поскорее вернуться к людям. Теперь она была так рада тому, что у нее так вовремя появился новый шанс переубедить Самума, и что кто-то столь сильный спас ее от неминуемой смерти, дав ей шанс…

Но в ее голове промелькнула и другая мысль, сопровождающая движение ее глаз, как раз разглядевших получше лицо этого человека. «Теперь у меня нет никаких шансов». Вечно грязное, покрытое множеством ужаснейших шрамов, даже из-под шлема покрытое густыми, но будто деревянными, темно-зелеными волосами, лицо истинного воителя. Лицо человека, но с глазами чудовища, маленькими и глубокими, с белой радужной оболочкой и едва заметными мелкими зрачками. Один его взгляд, само выражение его лица, будто заставило ее оцепенеть, почувствовать на себе леденящую ненависть в ее самой ужасной форме, самого исчадия злобы, некогда прародителя Рыцарей Последнего Часа. "Он пришел сюда не спасти меня…" – вернулась к реальности она. "Он пришел на казнь…"

–У тебя есть минута, чтобы ответить. – не меняя выражения лица, повторил Даллахан, отпуская топор Самума, теперь взяв обе руки свой собственный меч.

–Мой брат. Я ищу здесь своего брата. – мгновенно будто вырвала из груди воздух и почти крикнула она, снова стараясь как можно лучше унять так не вовремя вернувшийся к ней страх. Тем более, что на Даллахана тогда ей злиться было просто не за что – ее братьям он никакого вреда не причинял.

–Я же уже сказал – он мертв! – рыкнул в ее сторону все еще трясущийся не то от злобы, не то от ранения, Самум. – Пару дней назад он и его братья пришли в наш Храм по приказу людей, чтобы добить нас после схватки с Вильфеоренамой в этом зале.

–Это значит, что ты ищешь нашего врага. – чуть опустил голову Даллахан, исподлобья смотря в глаза Лилики.

–Их подставил кто-то из ваших, и они не были вашими врагами! – зло крикнув, махнула правой рукой она, вдруг снова совсем забыв, где она находится, и кто стоит перед ней. – Я знаю, что Таргот знал о вас и ваших планах, но он держал остальных братьев в неведении, и все как раз для того, чтобы не вмешивать их в планы людей! Они попали в ловушку, и ты первый на них напал!

–Если твои братья мертвы. – прищурил маленькие глаза Даллахан.

Она замерла.

–Тогда почему ты продолжаешь их искать?

И она, и Самум, посмотрели на него. На мгновение она совсем забыла об этом, и забыла, что Самум того все еще не знает. Она не собиралась рассказывать ему об этом раньше, но просто не могла обманывать Даллахана, ведь это было слишком опасно. Рыцари Последнего Часа, как и он, их создатель, не терпят лжи, и наверняка чуют, когда человек врет.

–Они…Живы.

–Что!? – крепче сжал топор Самум, рванув и наклонив все тело вперед, рыкнув так, что перья на шлеме Даллахана колыхнулись в сторону.

–После боя с вами они остались в живых и добрались до Ренбира, где рассказали нам о случившемся.

–Я их напополам разрубил! Они не могли выжить! Это невозможно!!! – сотрясая воздух ревом, из-за которого сам едва слышал Лилику, кричал Самум.

–Хватит впустую сотрясать воздух. Я хочу знать, зачем на самом деле вы сюда пришли. – резко махнув уже отпустившей меч рукой, почти заткнул Самума Даллахан.

–Но я говорю правду! Я пришла за своим братом! Он…пропал пару дней назад, и никто не знает, где он. Я думала, что за этим стоит кто-то из ваших союзников.

–Как бы ты не хотела показать братьев жертвами обстоятельств, не похоже, что ты врешь. Теперь я хочу услышать тебя. – вдруг поднял меч, направив его в сторону двери, теперь ближайшей правой от Лилики, Даллахан. – Кто бы ты ни был, у тебя есть пять секунд, чтобы перестать скрываться и выйти к нам.

Но Лилика совсем не чувствовала никакой внутренней силы со стороны той двери. Неужели, здесь был и еще кто-то помимо нее, кто не был товарищем Самума, и кого она совсем не заметила, как и, ранее, не заметила даже самого появления Даллахана. Силуэт этого существа, в чем-то даже меньше похожий на человеческий чем у Самума, и вправду промелькнул в дверном проеме, дверь куда уже была нараспашку открыта. Она выскочила оттуда достаточно спешно, от волнения едва не спотыкаясь о лежащие тут и там на полу камни, явно желая приблизиться именно к Лилике, чтобы встать рядом с ней. Пыль за ней подметал ее небольшой, но длинный костяной хвост, а за углы дверного проема ранее едва не зацепились ее тонкие перепончатые крылья. Только у Самума ее появления на мгновение вызвало шок, а Лилика и Даллахан едва ли знали ее в лицо.

–Ширава!? – будучи совершенно пораженным появлению девушки, широко раскрыл глаза и поднял голову Самум.

Но само ее имя было уже знакомо Лилике. Она уже не раз встречала эту девушку раньше, пусть она и была вечно закрыта плотной, скрывающей ее лицо вуалью с капюшоном. Но как бы она не скрывалась, Лилика будто всегда знала ее черты, даже если думала, что никогда раньше их не видела. Рыжие волнистые и короткие волосы, оранжевые большие глаза, маленький носик и рот, и даже так хорошо скрываемые ей за волосами маленькие рожки на совсем небольшой голове. Даже теперь, когда она, сама не то от удивления, не то от страха перед угрозой Даллахана, широко раскрытыми глазами смотрела прямо в глаза Лилики, та чувствовала, что знает ее куда лучше, чем ей кажется, и помимо знаний из тех случаев, когда та приходила в поместье ее рода много лет назад и следила за ней. Тогда она даже не представляла, кем была эта таинственная незнакомка. Ширава, Архей имтердов, по совместительству некогда их первый Верховный Властитель.

–Теперь говори. – опустил меч Даллахан, все это время будто сопровождавший им движения девушки.

–Да, я все объясню. – решительно повернулась к Даллахану Ширава, будто с некоторым усилием оторвав взгляд от глаз стоявшей совсем рядом Лилики.

–Но будет лучше, если это сделаю я.

И то был не Даллахан, пусть и он уже, казалось, успел что-то сказать. Совсем другой, инородный, будто совершенно чужой и заранее неприятный голос, звенящей волной прошедший по головам всех собравшихся в зале. Все они чуть испугались от внезапности его появления, но никто не смог сразу понять, откуда он шел, и только сильнее удивились, увидев под своими ногами, будто ледяную дымку, бегущее по всему полу, пробегая даже по осколкам, и собирающееся теперь перед Даллаханом и Самумом Синее Пламя. С каждой секундой тревога как Лилики, так и Ширавы, плавно перетекала в самую настоящую панику. Уже почти всхлипывая про себя, самой себе задавая вопрос, в чем же она столь провинилась, что все эти беды так внезапно начали сыпаться на ее голову, Лилика с ужасом представляла, кем окажется источник того зловещего, металлического голоса, разносимого точно появившимся будто из воздуха Синим Пламенем. Но Ширава уже совсем не шевелилась, ведь заранее знала, кем был тот внезапный гость, ранее надеявшаяся больше никогда в жизни его не видеть. С замершим сердцем, чувствуя как все ее тело медленно холодеет, она смотрела туда, где собиралось Пламя. Даже кровь, все еще текшая из раны на левом плече Лилики, совсем остановилась. И это не только крылатое выражение, вроде «ее кровь застыла». Вокруг и вправду стало куда холоднее.