Игорь Ривер
Dоminium. Дороги в тенях

Часть первая. Хлопоты технарей

Глава первая

– У них тут… – сказал я и замолчал.

Слов не было. В таких корпусах мне бывать еще не приходилось и к этому зрелищу я готов не был.

– Да, картинка невеселая. – согласился сзади Фриц.

– Как можно так жить?

– Вот так, как ты видишь.

Полутемная линия, еле-еле освещенная тусклыми светильниками, была замусорена чуть ли не по щиколотку. Стены покрывали надписи, которые я даже не пытался разобрать. Вонь тут, наверное, стояла такая, что глаза слезились и я про себя порадовался, что шлем герметичен. Привычные травяные панели были нездорового, желтоватого цвета. Толи трава была чем-то больна, толи ей не хватало света. Хотя такого быть вроде бы и не должно. Она и в полной темноте расти может, была бы вода в воздухе.

Я подошел к панели, присмотрелся.

– Они их здесь вместо туалетов используют, – сказал Фриц. – Я сам видел.

“Они” попались нам за первым же поворотом. Компания из нескольких человек сидела прямо на грязном полу. Никто не говорил ни слова, они просто сидели, молчали и жевали что-то, тупо глядя перед собой. На нас никто из них не обратил никакого внимания.

Фриц прошел прямо посередине коридора, я следом, стараясь никого не задеть. Коридор вывел нас на соседнюю линию, чуть лучше освещенную и даже с каким то подобием рекламы убого выглядящего магазинчика.

Неизвестно откуда вынырнул худой, как палка, мальчишка и что-то быстро-быстро забормотал. Я не очень понял, чего он хочет.

– Фриц?

– Пошли. Не обращай на него внимания, а то не отцепится.

– Чего он хотел?

– Это сутенер. То-ли свою сестру предлагал, то-ли себя самого, я не понял.

Мусора здесь было чуть меньше, чем в проходе. Мой напарник равнодушно обошел лежащего человека, даже не посмотрев на него, задумчиво посмотрел на стену и сказал:

– Вот здесь она проходить должна… Но этих панелей здесь раньше не было.

– Сбить? – спросил я.

– Нет. Мы их не ставили и нам неизвестно, почему они здесь.

– Вмрли тма, – скороговоркой пробормотал увязавшийся за нами мальчишка. – Все вмерли. Блели… Пршли сырые, заделали всо.

Фриц резко повернулся к нему. Спросил:

– Серые? Патруль?

– Птруль, птруль…

Фриц с досадой выругался.

– Ху им за шиворот! Опять патруль с эпидемией по-своему разобрался. Диспетчер, на связь!

Пока Фриц излагал диспетчерскому отделу ситуацию, мальчишка сел у стены, закинул в рот какой-то белый комочек и заработал челюстями.

– Фриц?

– Ставь ограждение.

Я повесил в воздухе четыре маячка, между которыми загорелась голографическая сигнальная лента. Фриц тем временем вытащил плазмомет, направил его в стену и нажал на кнопку спуска. На панели мгновенно возникло ослепительно-белое пятно. Потом керамопласт поплыл. Когда в отверстие можно было просунуть руку, Фриц прекратил плавить стену. Та быстро остыла.

– Свет.

Нагрудная фара у нас с ним одна на двоих и она обычно закреплена на моем комбинезоне. Отцепив ее, я просунул ее в прожженную дыру и включил. За панелью был такой же коридор, как тот, из которого мы вышли на эту линию. В нем точно так же сидели вдоль стен люди, но никто из них не шевелился, причем уже давно. Трупы… Меня чуть не стошнило и я отвернулся.

– Убирай лампу и готовь плазму. Надо выжечь здесь все. Только сначала санслужбу дождемся.

– А что здесь было?

– Эпидемия. Медики, видимо, не справились и патруль разобрался сам, как мог.

– Вот так? Взяли и заварили весь отсек?

– Ха! Зврилы всо… – пробормотал мальчишка от стены. – Зврилы, кто мог хдит шли, стальные стлись.

– А что им было делать? Карантин. Либо так, либо эпидемия распространяется по сектору, потом по корпусу. С этим строго, Василий! Если у тебя температура поднимется до тридцати восьми, твой сканер сам отправит сообщение в медслужбу и хрен ты из комнаты выйдешь, пока тебя не обследуют. Даже пожрать не выпустит.

Умом я это понимал, но чтобы вот так закрыть в гробу с керамопластовой крышкой всех, кто в нем оставался и не мог выйти… А они даже не пытались что-то сделать, сломать перегородку. Сели вдоль стенок и стали ждать смерти. Вот это в моих мозгах не помещалось.

* * *

Двое в таких же, как у нас комбезах, только белого цвета, появились из-за угла и направились к нам. Фриц показал рукой на прожженную стену. Один из медиков заглянул в отверстие, вытащил из сумки небольшой черный цилиндр, размотал кабель и засунул прибор в отсек.

Я смотрел, как медик сделал несколько жестов в операционном поле визора и долго стоял, глядя перед собой. Потом он сказал:

– Готово. Давайте, ребята. Выжигаем, вскрываем и нам нужно будет пройти по боксам.

Фриц поднес к дыре ствол и включил плазмомет. Внутри засветилось красным. Трупы горели. Через четверть часа заряд его батареи кончился. Фриц сделал мне знак, чтобы я сменил его и ушел заряжаться. Когда он вернулся, на зарядку ушел я. Так мы с ним и менялись, пока перегородка не потемнела от жара и один из медиков не остановил нас.

– Достаточно. Теперь проход для нас.

Как скажете… В две горелки мы с Фрицем за несколько минут вырезали из стены квадрат размером метр на метр. Оттуда ударила волна раскаленного воздуха, которая ощущалась даже сквозь комбез. Медик присел и полез внутрь. Я направил ему вслед свет фары. Тела в коридоре после плазмы выглядели обугленными головешками. Медик прошел по коридору, вернулся, выбрался обратно и сказал:

– Работы много.

Фриц только плечами пожал. Зачем еще техслужба нужна? Работать…

Ушли мы оттуда только к утру. Нас сменили две освободившиеся бригады, а мне и Фрицу мастер, выслушав наш доклад, объявил два оплачиваемых выходных в качестве награды за сверхурочную работу. Фриц намекнул ему, что он не против и еще одну смену отработать, шли бы только рабочие часы, но Ион Большой слушать его не стал. Он вообще никогда не менял решений. Сказано два выходных, значит два выходных, гуляйте.

Ну а третий день и так был выходным, по рабочему графику. Мы с Фрицем переглянулись и не сговариваясь направились прямо в развлекательную зону.

* * *

Холодное синтетическое пиво по-моему ничем от натурального не отличалось. Тот же вкус, то же похмелье, если перебрать. Впрочем, перебрать на нашу социалку было трудновато. Я копил кредиты, чтобы отправить перевод отцу на Новую, а Фриц… я даже не знал, зачем они ему. На билет с планеты, что-ли? Но спросил я его не об этом.

– Слушай, напарник, а за что тебя из “Интерплана” выкинули?

Он посмотрел на меня, потом в кружку, как будто там было что то интересное и я уже думал, что он не ответит. Но он ответил:

– Есть такая планета: Фар Хейвен. Мы там стояли… У нее ограниченная пригодность к освоению, но полезных ископаемых на ней – как нигде. Самородная медь, металлы группы платины, руды лантаноидов и редкоземов… Жизнь под куполами. Там каторга, Василий, ее и охраняли. Так случилось, что двое каторжников застряли в одном из перерабатывающих комплексов. Не смогли эвакуироваться перед пыльной бурей. Еды у них там не было, а бури длятся не по одному месяцу. Я с еще двумя рядовыми был в патруле и нам передали приказ немедленно возвращаться на базу. Сразу после этого приказа я поймал сигнал с комплекса. Попытался еще раз связаться с базой – не получилось. Буря уже начиналась и я принял решение вытащить их.

– Вытащил?

Фриц отпил пива, затянулся сигаретой. Сказал:

– Вытащил. Успели вернуться. Уже песок с неба летел, когда в ангар въехали. Каторжников в барак, меня под суд. Я же приказ нарушил. Сказано было: “немедленно”. Ну и в отставку, “по чистой”.

Я кивнул. Никого в данной ситуации не волновала судьба двух человек. Солдаты “Интерплана” при охране мест исполнения наказаний считаются выполняющими боевую задачу, то есть Фриц не выполнил приказ в боевой обстановке. Ему повезло, что так легко отделался. Видимо плохую связь признали смягчающим обстоятельством.

– Повезло.

– Повезло… Жалею сейчас.

Неожиданно Фриц сказал:

– Мадлен от меня ребенка хочет.

Я аж поперхнулся пивом.

– Ну я… Даже не знаю, что тебе сказать.

– А что тут скажешь?.. У них генофонд убит после переселения. Видел этих жвачных на двадцатом?

– Видел.

– Они ведь все граждане, стажер. Все, до одного. Потомки тех, выселенных. Внешне, с виду, нормальные, а мозгов… Такие дефекты обычно выявляются на стадии беременности, но не всегда. Нормальных детей, без видимых пороков, где-то четверть всего рождается. Из них половина – вот то, что ты видел. Им на все наплевать. Была бы жвачка, да вместе посидеть, да на рекламу повтыкать. Но они граждане, право голоса у них есть и если Администраторум захочет что-то изменить здесь, у него не получится. И таких уровней, как двадцатый, много. Есть и такие, куда только с охраной ходить можно. Патруль вызываем.

– Деградация.

– Точно. Теперь понимаешь, почему физические наказания только к гражданам применяют? Они по-другому не понимают. Проблема в том, что им заняться нечем. Работы нет. Может, и не так быстро процесс бы шел. В гражданскую службу попасть, или в Патруль, или в медики, для них – это как в лотерею выиграть. Туда отбирают лучших и отбор идет с детства. Остальные от безделья тупеют и получается то, что ты наблюдал. А техников, или там к примеру биоподдержку, комплектуют мигрантами. Поэтому те, кто хочет ребенка, и ищут… среди приезжих (конечно кроме “жвачных” – этим без разницы, что у них получится). Но все равно риск родить мутанта очень большой. В этом случае аборт, а если абортов три, то принудительная стерилизация. У Мадлен их уже два было.

– Последний шанс, значит?

– Последний. А у меня двое детей уже есть, на моей родной планете, на Хаузе, откуда я в “Интерплан” завербовался. Пятнадцать лет службы – гражданство Терры. Для них и хотел его получить. Нормальные дети, без отклонений. Я их, наверное, и не увижу уже.

Фриц заглянул в кружку, допил пиво и сказал:

– Пойду-ка я отдыхать. Не мешки таскали, но все-таки сутки на ногах, а мне уже не двадцать лет. Ты-то сиди еще. Спешить некуда. Три выходных подряд редко бывает.

– Я бы все-таки попросил вас немного задержаться, – послышалось из-за спины.

Голос был знакомый. Я обернулся.

Глава вторая

Без бронежилета и шлема Студент выглядел не то, чтобы странно, а… непривычно, что-ли? Высокий, плотный, слегка сутуловат. Видно было, что здесь ему непривычно, да и рука у него постоянно тянулась к боку, как будто нащупывала автомат. Оружия, разумеется, не было. Рука опускалась, но потом снова пыталась нащупать его. Впрочем пиво из его кружки убывало с пугающей скоростью. Так же, как и у Крига. Этот вообще за один раз поллитра засосал.

– Есть разговор, неграждане, – сказал гвардеец.

Мы с Фрицем промолчали. Потом я спросил:

– Кого опять убить хотят?

– Я серьезно. Посланник просил меня поблагодарить вас за помощь.

– Не за что. Он – я посмотрел на Студента, – сделал больше, чем мы.

– Есть за что. Такие люди, как он, никогда не забывают оказанных им услуг. Однажды вы в этом убедитесь.

– А на Терре он кто? – спросил я.

– Один из исполнительных секретарей Совета. Но сейчас у нас про другое… Вы обсуждали ваш вчерашний рабочий день. Верно?

– Что там обсуждать? – Фрицу явно не нравился этот разговор. Он устал и хотел спать. – Обычный день.

– Вот именно: обычный. Проверка систем выявила неработоспособную вентиляционную шахту. Заслонка-шибер не управлялась дистанционно и вас послали на устранение неисправности. При выполнении работы вы наткнулись на зону карантина, в которой были мертвые граждане. Вашим мастером написана и отправлена докладная на действия патрульных, которые привели… Вот сейчас внимание! – Криг снова отпил из кружки изрядный глоток. – Привели к несогласованности действий служб. То есть Патруль должен был сообщить об организации карантина, но не сделал этого, в результате чего техники вынуждены были пробивать себе путь к системе ручного управления шибером.

– Ну и что?

– Вас ничего не удивляет? Например то, что ни вашего мастера, ни его начальство нисколько не волновала судьба оставшихся в закрытой карантинной зоне граждан? Пятьсот тридцать девять человек, сжигать трупы которых вы закончили только утром. Они не интересуют даже санитарно-эпидемическую службу, потому что эпидемия в секторе была более пяти лет назад и эти смерти не войдут в статистику. Они уже в ней, только обозначены пропавшими без вести.

– Жвачники никому не нужны.

– Именно! Вам это кажется абсолютно нормальным, что их закрыли в отсеке и так оставили?

– Кто хотел выйти – вышел, – Фриц пожал плечами. – Криг, мы что сейчас должны сделать? Оплакать жвачников, или памятник им поставить? Да уперлись мне они в… одно место. У меня своя работа и такой случай у нас не первый и не последний.

Гвардеец откинулся на спинку стула и сделал ладонью жест в сторону официанта. Тот подкатился, снова наполнил его кружку. Я посмотрел с уважением. Умеет пить, ничего не скажешь…

– Я хочу, чтобы вы посмотрели на проблему шире. Есть система, которая потребляет ресурсы, но ничего не производит и не развивается. Меняться она не хочет и не может. Ее деятельность уже привела к гибели планетарной экосистемы и только чудом она не уничтожила и себя саму. Ей безразличны люди, как ее основные составляющие и она существует только для того, чтобы поддерживать свое существование. Последний инцидент, в котором все мы имели счастье поучаствовать, наглядно показал, что для поддержания статус-кво она не остановится даже перед реальной опасностью конфликта с метрополией.

– Хорошо… – Фриц кивнул и посмотрел в пустую кружку, как будто надеясь увидеть что-то на дне. – Посмотрели шире. Что дальше? Криг, ты нам-то зачем все это объясняешь? Я – оперативник технической службы, а это – мой стажер. Мы даже не пешки, мы винтики. От нас ничего не зависит. Мы можем только жечь трупы.

– По двум причинам. Первая: у вас обоих есть и военная, и техническая подготовка. Вторая: я видел вас в деле. Вас и его.

Криг кивнул на Студента.

– Короче! – сказал я. – Криг, не тяни кота за хвост. Если у тебя есть, что предложить – предлагай.

– Извините, – гвардеец слегка улыбнулся. – Я не дипломат, не переговорщик. У посланника попросту больше никого здесь не оказалось, чтобы этот разговор поручить. Ты прав, Василий Петров. Предложение есть.

– Иванов.

– Ах да, извини. Иванов… Я когда был на Новой, там вокруг меня одни Петровы и Ивановы были. У вас там на всю планету, насколько я знаю, 90% людей носят всего шесть фамилий…

– Так уж получилось. Но это к теме наверное не относится?

– Нет. Не относится. Значит предложение… Извольте. Если коротко, то люди уже продемонстрировали на этой планете фантастическую приспособляемость. Сделав окружающую среду враждебной, они смогли выжить не только в резервациях-кластерах, но и в самой этой среде. Вы сами видели, что между кластерами живет достаточно много людей и они достаточно хорошо себя чувствуют в тех условиях, в каких человеку из кластера останется только лечь и умереть. Да, выжить им сложно, многие гибнут, выживает, как известно, самый приспособленный, но те, кто выжил, демонстрируют удивительные качества.

– Какие, к примеру?

– Самый простой пример сидит прямо перед вами и пьет пиво. Сколько ему лет, на ваш взгляд?

Я посмотрел на Студента. Ну не сказать, что он молод, но и не стар. Лет как Фрицу, примерно.

Так я и сказал. Студент усмехнулся.

– Я был в экспедиции, которая расследовала деятельность лаборатории “Единство”. Тогда я как раз и был студентом местной академии внутренних дел. Откуда, вы думаете, такое прозвище? С тех пор прошло больше шестидесяти лет.

– Да?..

Мы с Фрицем посмотрели на Студента, потом друг на друга и наконец на Крига. Тот улыбнулся.

– Я тоже сначала не поверил. Но все так и есть, ядерный магнитный резонанс не обманешь, методика не дает сбоев. Ему под девяносто, хотя биологический возраст в три раза меньше. Он говорил, что у него трижды менялись зубы и я ему верю (Студент кивнул). Аналогов такого в истории человечества нет и не было. И вместе с тем он – человек. Есть заключение местной клиники о уровне изменений стандартного генотипа, в пределах трех десятимиллионных. Допустимый уровень двадцать, так что перед нами не мутант. Как вы, наверное, знаете, к таким вещам, как чистота человеческого генома и эволюция вида, Терра всегда относилась с очень большим вниманием. А мы наткнулись на что-то, чему в рамках современных генетики, социобиологии и смежных наук нет объяснения. Конечно это объяснение будут искать. И вот теперь – собственно предложение: примите в этом участие.

– Но… – Фриц покачал головой. – Мы же не ученые, не биологи какие-нибудь. Как?

– Это не важно. Вы должны стать не учеными, а рейдерами.

Теперь уже покачал головой я.

– Бросить все? Работу, учебу и убежать из кластера?

– Все предусмотрено! – Криг снова подозвал официанта. – Я уже переговорил с Мадлен, она подготовит все необходимые документы. Завтра утром жду вас у нее, повестка будет отправлена. Пока отдыхайте.

* * *

– Влипли мы, малыш, – сказал мне Фриц вечером.

– Что так?

– А то… Не слезут теперь.

– Так ведь мы еще ничего не решили.

– Будь уверен: решим. Никуда не денемся. Раз уж до гражданской службы дело дошло, значит Криг в этом уверен. А если он уверен, значит с крючка мы уже не сорвемся.

– Завтра посмотрим, что он там на крючок нацепит, – сострил я.

– Мне бы твой оптимизм, малыш… Мне бы твой оптимизм…

* * *

В этой комнате я бы в первый свой день на Доминионе. Не так уж и давно это было, кстати, но… времена меняются и мы меняемся вместе с ними. Теперь я сидя читал контракт на визоре, неторопливо пролистывая текст. Платная экспертная система, на которую Фриц посоветовал разориться (два кредита в сутки между прочим!) ассистировала, комментируя пункты, разъясняя их значение и последствия их невыполнения. Если будет нужно – подключится для консультации и живой юрист. За отдельную плату, конечно.

Никто не торопит. Мадлен о чем-то разговаривает с Кригом, оба иногда поглядывают на нас. Тут же сидит и Ион Большой, наш мастер. Скучает… Ему надо будет со стороны службы завизировать наши контракты, если мы их примем. Красота.

Контракт, в принципе, стандартный. Соглашение с технической службой кластера о нашей командировке в группу исследования… ля-ля-ля… гаранты… консульская служба Терры… испытательный срок… возможность продления контракта… административные часы… Интересно! Согласно этому контракту, мы на время его действия считаемся находящимися в командировке, причем командировка эта на Терру. А ничего, что туда четыре парсека и лететь минимум два стандартных года? “Ассистент” пояснил, что для командировки не обязательно физическое присутствие на планете. Более того: такие “виртуальные” командировки входят в сроки выслуги, необходимые для получения гражданства! Гражданства Терры…

Да, приманка хороша! Проблема только одна: выжить там, в Промзоне. При этом надо будет не просто сидеть где-то на пятой точке, а работать. Список работ длиннее рабочего поля визора, его приходится пролистывать. Ассистент замолк. На подобное его база данных не рассчитана. Любопытно! В этом перечне нет ничего, с чем я не сталкивался в Ополчении у себя дома. Сбор образцов, сопровождение, защита, охрана, использование и обслуживание технических средств – все это знакомо. Такое ощущение, что его выдрали целиком из нашего полевого устава. Я его конечно дословно не помню, но формулировки очень похожи.

Что там еще? Обращение с оружием… разрешение на открытое ношение в кластерах и вне их… Ну да, наши плазмометы за пределами кластера будут считаться тем, чем они и являются на самом деле. Мобилизационный резерв… приравнивается к военной службе… Еще круче! Мы теперь Патруль можем посылать туда, куда захотим, как и гвардейцы. “Ассистент” услужливо поясняет, что консульство экстратерриториально и все споры с правоохранительными органами решаются с его участием. Командиром до особого распоряжения считается… Ну вот Криг и считается. Тоже командирован, хотя для гвардейца это наверняка понижение. Интересно, он об этом знает? Наверняка знает.

Я вызвал виртуальную клавиатуру и отправил запрос Фрицу:

“Что думаешь насчет гражданства, напарник?”

“Подписывай. Нас не обманывают. Фактически это означает в будущем гражданство Терры. И час пойдет за три”.

“Уверен?”

“Запроси у ассистента, какой процент с такими контрактами потом получают гражданство”.

Запросил… Девяносто семь процентов. Неплохо! А сколько после их подписания выжило? Семнадцать процентов… Храни нас Ху! Терра ловко загребает жар чужими руками. Выживший получит гражданство, да, но попробуй-ка тут выжить. Я отправил статистику Фрицу. Он только пожал плечами. Мол, чему быть, тому не миновать.

Криг посмотрел на меня и улыбнулся. Я выбрал пункт “Согласиться с условиями” и нарисовал в воздухе свою подпись. Фриц сделал то же самое.

И только сейчас я подумал, что в прошлый раз мне никакого контракта на подпись не давали.

Глава третья

– Значит уговорил вас Криг…

Студент опять сидел, развалившись в кресле, а перед ним стояло аж три больших кружки с пивом. Кажется он никуда не спешил и гостеприимно кивнул нам с Фрицем головой: угощайтесь, мол! Мы не заставили себя уговаривать.

– Ты-то что об этом думаешь? – спросил я его.

– О чем “об этом”?

– О том, что задумал Криг.

– Ну во-первых: это не он задумал, а Седой. Во-вторых: пусть попробуют. Чем бы дитя не тешилось – лишь бы не вешалось. На самом деле идея разрулить ситуацию в жилых кластерах не нова.

– А почему не получилось, ты знаешь?

Студент пожал плечами.

– У меня взгляд на это достаточно однобокий. По большому счету “изменившимся” безразличны и кластеры, и их население. Для нас окружающий мир – единое целое и мы – его часть. А остальные люди – это нечто другое.

– Тогда почему…

– Почему я поддержал Седого? Очень просто. Он рассказал мне про Терру. Я тогда ему не поверил (я вообще не слишком доверчив) и он пригласил меня сюда, чтобы подтвердить свои слова наглядно. И подтвердил. То, что сделано там, действительно впечатляет, а то, как это сделано, впечатляет еще больше.

– Да, я видел… – я вспомнил экскурсии в виртуалке.

– А я, кроме того, видел, как Седой вел себя в Промзоне. Он хорошо себя вел. В самом деле хорошо и думал он не о том, что можно взять от этого разрушенного мира, а о том, что он может для него сделать. Мы это ощущаем, поэтому я и здесь. Не все “изменившиеся” разделяют мою точку зрения, но общее мнение таково: пусть Терра попробует. В конце концов именно ученым с Терры мы обязаны своим существованием, а хуже, чем сейчас, ситуацию сделать очень сложно. Давайте я вам немного расскажу о том, что сейчас творится там,за стеной. Вы уже кое-что об этом знаете, но лишним не будет.

* * *

Сначала о том, откуда вообще берутся люди в Промзоне. Как ни странно, из кластеров. Частью это те, кто по каким-то причинам был уволен с гражданской службы, или из Патруля, то есть граждане. Бывает такое. Утрата доверия, или еще какая-то достаточно серьезная промашка по службе. Человека выгнали, кредитов нет, на социалку жить неохота и он идет наружу, собирать металлолом. Мусорщик – почетная и уважаемая профессия. Почему полезная? Потому, что по сути только они занимаются рекультивацией земли. Разваливают старые здания, разбирают конструкции, засыпают радиоактивные и загрязненные участки. У них есть кое-какая техника и достаточно большую часть из нужного кластерам металла добывают они. Но свалка очень велика, за полсотни лет расчищено не более одной сотой и эта территория уже снова застроена.

К этой же категории относятся контрабандисты. Они занимаются тем же самым, но хлам завозят в кластер и на заводы нелегально. При определенной сноровке и знании алгоритмов работы транспортных коммуникаций это можно сделать. Администраторум на такое пока смотрит сквозь пальцы, потому что металл в кластерах в жестком дефиците.

Вторая категория – сбежавшие с каторги. Добывающие подземные и перерабатывающие комплексы автоматизированы до предела, но всегда найдутся работы, которые роботы выполнить не могут. Добровольно на это никто не согласится, поэтому туда отправляют тех, кто был осужден судом по гражданско-административным делам. Часть сбегает и выбирается на поверхность. Это бандиты. Тупые, жестокие и беспощадные. В кластеры им вход по понятным причинам закрыт и они живут только за счет рейдеров. Впрочем и с ними иногда можно договориться насчет охраны и сопровождения. Поэтому их терпят, если они сильно не борзеют.

Самое многочисленное население Промзоны – рейдеры-одиночки, или, как они себя чаще называют, “свободные”. Не путать с “вольными”. Среди них есть как новички, так и опытные. Иногда их сложно отличить от бандитов. Иногда это и есть бандиты. Они могут работать и группами, но в группы очень редко собирается больше четырех человек. Связано это с тем, что рядом с периметром, на Свалке, артов на всех не хватает и делить на десятерых то, что можно поделить на троих, никто не хочет. Опасные мутанты рядом с Воротами тоже попадаются не так часто, поэтому состав группы в 3-4 человека является оптимальным.

Теперь о группировках рейдеров, действующих в нашем секторе. Первая, с которой имеют дело большинство новичков – "Чистота". Старейшая из группировок, занимается прежде всего подготовкой и обучением новичков. Как следствие – имеет процент с их добычи. Постоянный состав около пятидесяти человек, но собрать могут на порядок больше бойцов. Вход в нее свободный, выход тоже и большая часть одиночек так, или иначе, имеет дело с нею и с ее торговцами. Вообще у опытных рейдеров считается правильным поведением поддержка новичков. Цели группировки общеизвестны, но недостижимы: изучение Промзоны, ее расчистка, восстановление флоры и фауны.

Вторая важная группировка – "Закон", хотя некоторые сочтут ее первой и ни на какое другое место не согласятся. Постоянный состав – около ста человек. Переменный – тоже на порядок больше. Декларируемые цели: наведение в Промзоне порядка, уничтожение мутантов, борьба с бандитами. У них хорошее вооружение и снаряжение, они плотно сотрудничают с Патрулем и на самом деле через них идет достаточно много контрабанды. Прием в группировку свободный, выход – после истечения контракта. Рядовой состав вербуется среди одиночек и мусорщиков. Всегда готовы сопровождать рейдеров, ищущих арты, но требуют за это большой процент.

Третья группировка – "Воля". В последнее время ее рейдеры занимаются в первую очередь исследованием Промзоны и сопровождением экспедиций. В Долине Смерти, на базе “Воли” организована лаборатория по изучению физики артефактов и аномалий. Численность группировки не определена точно, потому что идет ротация между нею и жилой зоной. Вступить в нее можно только по рекомендации и заплатив довольно большой денежный взнос. На сегодня это самое сильное объединение, за исключением четвертой группировки – "Центра". Тоже промышляют контрабандой, в том числе контрабандой артов.

И последняя, не самая многочисленная, но считающаяся крайне опасной – "Центр". Располагаются в центре Промзоны, на атомной станции и в городе атомщиков. Есть посты на радарной станции. Группировка состоит из так называемых “изменившихся”. Численность – менее ста человек, но они превосходно вооружены, а знание местности и умение использовать артефакты дает им серьезные преимущества в бою. Кроме того ее члены не обращают внимания на разряды биополя. Не теряют сознания во время них и тем более не погибают.

В настоящее время между группировками поддерживается мирное сосуществование, которое обеспечено разграничением секторов ответственности. Конфликты разрешаются их руководителями, а любое проявление беспредела по возможности пресекается. Вот, собственно и все, если очень коротко. Про отношения внутри группировок и между ними пока рассказывать смысла особого нет, все равно не запомните, да и меняется обстановка постоянно.. Лучше всего не доверять никому из них и лишнего при общении не болтать.

* * *

– Ты про “изменивших” говорил… – спросил я. – Кто это?

– Не “изменивших”, а “изменившихся”. Это… – Студент задумался ненадолго. – Считается, что это люди с измененной нервной системой. На самом деле это не совсем так. Для нас изменения заключаются не в генотипе, а в фенотипе. В модели поведения прежде всего. Мы не стараемся изменить этот мир. Это уже делалось и привело к нынешней ситуации, к катастрофе. Мы к этому миру приспосабливаемся. Взамен он позволяет нам существовать в нем и использовать даваемые им возможности.

Но были еще и “измененные”. Те, кто сумел с помощью экспериментальной установки, разработанной и построенной в лаборатории “Единство”, изменить именно свой генотип так, чтобы использовать биосферу. Телепатия и фантастические возможности организма – это самые безобидные из эффектов такого изменения. Они могли управлять мутантами и людьми, приказывать им, изменять свои тела… Сейчас их не осталось. Почти не осталось.

Понимаю, что это звучит похоже на какую-то магию, но так оно и есть. Кстати, о магии… Аномалии к ней отношения не имеют.

* * *

Аномалии бывают четырех видов: химические, физические, биологические и псионические. Это самая простая классификация. На самом деле можно выделить гораздо больше. Самые распространенные – первые.

“Кислотный кисель”, он же “кискис” – пропитанная различными кислотами почва. Химическая реакция приводит к образованию в ее толще большого количества мелких пузырьков газа. В результате она становится пористой и любой тяжелый объект проваливается в глубину. Обычно хорошо различима со стороны, но не всегда.

“Кислотный туман” – тот же “кискис”, но кислота еще и выделяется на поверхность в виде паров. Выглядит, как облако тяжелого, белого пара. Очень опасен при слабом ветре, когда это облако начинает носить по окрестностям. Сильный ветер его быстро рассеивает.

“Кислотный фонтан” – капельные выбросы кислоты. Обычно с этим можно столкнуться внутри “тумана”.

“Перцовка” – выбросы органических веществ с раздражающим и слезоточивым действием. Практически тот же самый “туман”, только облако обычно невидимо.

Эти четыре – самые распространенные и встречаются повсеместно. Пока глаз не наметан, ходите с длинной палкой и проверяйте землю в подозрительных местах. Ношение респиратора в Промзоне тоже обязательно.

Физические аномалии очень разнообразны. Основные виды, которые встречаются чаще всего:

“Электричка”, “шаровая молния” – шарообразный тлеющий разряд, передвигающийся над действующими линиями электропередач. Очень живуча, иногда держится на одном месте годами. Может генерировать свои маленькие подобия, имеющие хаотичную траекторию.

“Электрошокер”, “шокер” – небольшая зона, накапливающая мощный заряд статического электричества. Убивает на месте редко, заряжается долго, но если человек один, то его парализует разрядом и, пока он не пришел в себя, следует второй, третий… И так, пока он не умрет.

“Печка” – обычно это место прорыва на поверхность горючих газов. Заметна, как выжженное пятно на поверхности. Контакт с ним может привести к нарушению верхнего, спекшегося слоя, прорыву газа и его вспышке. Иногда вспышка происходит со взрывом. Попадаются “печки”, горящие годами.

“Каверна” – место, в котором рядом с печкой расположены залежи чего-то сгораемого. Под землей образуется выгоревшая пустая полость. Если слой земли сверху тонкий, то тяжелый объект проваливается внутрь. Температура внутри полости до 500 градусов, так что у человека шансов выжить нет.

“Пускач”, или “щелчок” – зона, в которой объекту с достаточно большим импульсом придается еще больший импульс, но обратного направления. Это сопровождается большой перегрузкой и может причинить тяжелые травмы само по себе, но еще опаснее столкновение с окружающими предметами. Средство обнаружения – та же самая длинная палка.

“Мясокрутка” – генерирует не один импульс, а серию разнонаправленных. Объект при этом растягивает, сжимает и может разорвать на куски.

“Пузырек”, “портал”, “телепорт” – это названия одной и той же аномалии. Выглядит, как правильный круг, ландшафт в котором немного отличается от ландшафта вокруг вас. Приближение к ней приводит попаданию в закольцованную область пространства-времени. Дальше – как повезет. Причины образования неизвестны.

Биологическая аномалия пока классифицирована только одна: “биоускоритель”. Действие: ускоряет процессы в живых организмах. Если заметил что у тебя начали быстро расти ногти и волосы – ты скорее всего в ней. Опасность: как ни странно, не ускоренное старение, а ускоренное истощение организма. Вы просто не сможете есть с такой скоростью, чтобы поддерживать нужный метаболизм. Вместе с тем, недолгое пребывание в ней позволяет залечивать раны.

Ну и психоаномалии так и зовут: “пси”. Воздействуют на психику. Вызывают беспричинную грусть, радость, галлюцинации и тому подобные эффекты. Со стороны практически незаметны.

* * *

– Про мутантов расскажи! – сказал Фриц.

– Какой вид интересует?

– Все.

– Так это три дня надо рассказывать, – Студент улыбнулся. – И сколько не объясняй – все равно, когда встретите их, будет шок. Всегда так бывает. Для вас лучше всего при встрече с мутантами не разглядывать их и не стараться найти особенности, а сразу стрелять.

– Какое оружие лучше всего с собой брать?

– Зависит от ситуации. Большинство обходится самыми обычными автоматами. Часто бывают полезны снайперские винтовки. В подвалах хороши дробовики. Плазмомет практически идеален, но он требует зарядки, или сменных энергоблоков, а вот с этим там проблемы. Дело в том, что электроника из-за блуждающих электромагнитных полей и радиации довольно быстро выходит из строя. Само оружие не пострадает, но вот блок зарядки может сдохнуть. Приготовьтесь к тому, что и ваши коммуникаторы там долго не проживут. Лучше будет, если вы оставите их здесь.

– Понятно. А пулемет?

– На любителя. Тяжеловат. Но те, что под усиленный патрон, бывают полезны.

– А что там опаснее всего? – поинтересовался я.

– Люди.

Он сделал знак роботу-официанту и добавил:

– …часто это те люди, с которыми ты и идешь в рейд. Твои же товарищи.

* * *

Студент накаркал. Выяснилось, что в Промзону мы пойдем не одни, что к этому подключен еще и Патруль (вроде бы для того, чтобы обеспечить взаимопонимание с другими патрульными внутри нее).

Глава четвертая

Два правила мне намертво вдолбила служба в ополчении: никогда не спорить с погонами и никогда не спорить с дураками. Поэтому когда мне и Фрицу пришли распоряжения явиться на инструктаж, я не стал отписываться, что в Промзоне уже бывал и знаю, наверное, побольше того, кто инструктировать должен.

В конце концов раз надо, значит надо. Криг так больше ни разу и не появился, но контракт идет, кредиты капают. Сходим, послушаем. Вдруг чего дельное скажут?

В комнате, куда нас привела синяя линия маршрута, построенного визором, обнаружилось примерно с десяток патрульных в званиях от сержанта до лейтенанта. Мы с Фрицем скромно уселись в заднем ряду, с краю. На наши оранжево-серебристые повседневные комбинезоны косились с удивлением, но вопросов никто задать не успел, потому что появился инструктор.

Что я могу сказать об этой лекции? Ничего не могу, потому что она была ни о чем. Понятно, что самому увидеть аномалию – это совсем не то, что о ней услышать. Но этот инструктор не только их никогда не видел, но и слышал о них от кого-то лишь краем уха.

Очень быстро я заскучал. Посмотрел налево, на Фрица. Тот спал с открытыми глазами. Пяти минут ему хватило, чтобы отключиться. Полезнейшее умение, вырабатываемое только годами караульно-комендантской службы. Позавидовав ему, я приготовился скучать дальше, но тут меня подтолкнул локтем сидевший справа от меня сержант.

– Вас-то за каким Ху сюда вытащили? – тихо прошептал он.

– Готовится экспедиция в южную промышленную зону.

– Откуда знаешь?

– Вам что, не сказали?

Это был намек на то, что просвещать его – задача его начальства, а не моя. Сержант теперь выглядел весьма встревоженным.

– Нет. Вызвали после дежурства, больше никакой информации. Вот не было печали… Точно готовится? А зачем?

– Точно.

Заволновался, родное сердце… Здесь тебе не там! Одно дело неграждан на линиях сканировать, совсем другое – с мутантами разбираться.

Сержант немного послушал лектора, потом, покосившись на меня увидел, как я зеваю, прикрывая рот ладонью.

– Тебе что, скучно?

– Так ведь он бредит. Чепуху всякую несет.

– Тебе то откуда знать?

– Мы там были с Фрицем.

– На заводах, что-ли? Туда что, техслужбу назначать начали?

Я понял, что он имеет в виду каторгу.

– Нет, не там…

Визор был на мне. Несколькими жестами я поднял историю нашего пребывания в Промзоне, вытащил из нее несколько снимков дохлого кровоеда и сбросил сержанту. Сквозь стекло его визора видно было, как у него выпучились глаза.

– Глаза со лба убери! – посоветовал я.

– Это кто был?

– Мутант. Кровоед.

– Никогда о таких не слышал.

– От этого говоруна – я показал кончиками пальцев на инструктора – и не услышишь.

Пальцы сержанта шевелились. Видимо отправлял сообщения своим сослуживцам. Среди сидевших патрульных наметилось небольшое движение. Кое-кто из них поворачивал голову, чтобы взглянуть в нашу сторону, но потом снова глазел на бубнившего о своем лектора. Информация распространяется. Интересно, хорошо это, или плохо?

– А что, – прошептал я, – никто в рейд не захочет?

– Смотря куда… Если по рядом с главным пропускником, то это еще ничего. Считается, что нормально. Кредиты платят, потерь обычно нет. Вон там наш лейтёха сидит, второй слева. Он три раза ходил. А вот если дальше… По приказу-то пойдем, тут никуда не денешься, но обычно добровольцев вызывают. Кому денег сильно надо – соглашаются. Но там таких монстров нет.

– Снимок сделан километрах примерно в полусотне от ворот.

– Как вы там оказались-то? И как выбрались?

– Челнок сломался. Пришлось садиться аварийно. Там наткнулись на рейдеров, они нас вывели.

– Умудрились с ними договорились? Обычно они сразу стреляют.

Я пожал плечами и прикусил язык вспомнив о том, что нас преследовали и рейдерам пришлось драться со спецназом Патруля. Вряд-ли этому сержанту стоит сообщать такие подробности.

* * *

– Посланник по максимуму использует местные ресурсы, сказал мне Фриц, когда инструктаж наконец закончился и мы первыми вышли из комнаты. – Транспорт от Терры летит чуть более трех лет. На крейсере успеет за полтора-два года. Пока там примут решение, пока найдут, кого послать, пока пошлют (если вообще пошлют), пройдет года три. Время, считай, потеряно. Наверняка у него были какие-то полномочия взять здесь ситуацию под контроль, вот он ими и воспользовался.

– Может быть до покушения он как раз и пробовал это сделать?

– Даже наверняка. Зря что-ли его убить пытались? Сейчас ему нужно побольше людей собрать. Хоть один, да уцелеет и принесет ему результат.

– Знать бы еще, какой…

– В смысле?

– Ну вот что он хочет узнать? Как жить вечно? А он точно захочет вечно жить такой жизнью, как этот Студент?

– Студент, кстати, говорил, что Седому не себе на карман надо что то положить, а планету спасти.

– Как это поможет? Допустим, он вытащил из кармана секрет вечной жизни и подарил его всем. Жвачников это не заинтересует. Им без разницы, пустошь вокруг кластера, или зеленые сады до горизонта. Их не волнует вообще ничего, кроме жвачки и рекламы.

– Я ведь не социолог, – Фриц скептически поджал губы. – Не знаю. Но думаю, посланник знает, что делает. Да пусть даже и не знает, но хотя бы делает!

– Заставить этих людей измениться?.. Какая-нибудь сыворотка, или прививка, после которой их потянет на активные действия… Звучит фантастично. Увеличится количество рейдеров в Промзоне – вот и все. Это не может привести к восстановлению планеты. Руками развалины не разобрать, нужна техника. Значит будет работать промышленность. Значит все станет еще хуже и с чем мы тогда столкнемся в будущем? Посланник не может этого не понимать.

– Ладно. Наше дело – выполнять приказы. Ты сейчас в виртуалку?

– Да. Посмотрю на Терру еще раз.

– Я буду у Мадлен…

* * *

– Молодой слишком много думает.

– Пусть думает. Голова для этого и нужна.

– Вслед за ним могут задуматься и другие. Информация по проекту не засекречена. Сеть Патруля сегодня поставила рекорд по запросам информации из промышленной зоны.

– Так и должно быть. Поэтому мы и разговариваем здесь, на моем крейсере, а не по каналу связи, пусть даже шифрованному и закрытому всеми мыслимыми ключами. Если Терра начнет реализовывать на этой планете секретные проекты – ничем хорошим это не кончится. Мы обязаны действовать публично, подключив местные Администраторум и Патруль. Для всех это всего лишь еще одна исследовательская инициатива. Такие уже были. Кончалось всегда ничем. Но сейчас, благодаря цепи нелепейших случайностей, мы очень сильно продвинулись в понимании происходящего здесь. Не местные власти, которые ни на что не способны, а именно мы: ты и я. Сейчас на нашей стороне часть рейдеров и, что гораздо важнее, “изменившиеся”. Они дрались за нас и готовы были умереть за нас.

– …

– Беспокоиться нужно о другом.

– “Единство”…

– Да, “Единство”. Это даже не провал. Это чудовищная ошибка, которую мы ни в коем случае не должны повторить. Если будет хоть какой то намек на это, вы и ваши люди знают, что делать. А то, что думают и к каким выводам приходят пешки этой игры, меня интересует чисто символически. Понимаешь меня, Криг?

– Конечно.

Глава пятая

– Я же говорил, чтобы не одевались одинаково!

Ван был недоволен. Второй рейдер, сидевший рядом с ним, тоже глядел неодобрительно.

– Одинаковые комбезы, одинаковый камуфляж, оружие тоже одинаковое – даже крысану понятно, что вы из Патруля. Вы бы еще мишени на своих лбах одинаковые нарисовали. Как вас хоть звать-то?

– Гюрза.

– Ден.

– Алекс.

– А эти почему без оружия?

Он посмотрел на нас с Фрицем.

– А, знакомые лица! Что, опять в Промзону потянуло?

Я пожал руки рейдерам. Ван снова посмотрел на патрульных и сказал:

– У бандитов патрульного прикончить считается благородным поступком, кто не в курсе. Ладно, комбезы оставляйте, как есть, автоматы тоже, но возьмите накидки для разных сезонов. Один зеленую, другой серую, третий… ну что найдет. Но обязательно разные! Поняли?

Патрульные, не отвечая, вышли.

– Обиделись… – прокомментировал второй рейдер. – Я, кстати, Лео. Или Док. Это прозвище, не профессия. Хотя и профессия немножко тоже. Однако Ван правильно спросил: вы почему без оружия? Маскировка наша, вольная, а вот стволы…

– Сказали, что плазму зарядить негде будет, – ответил Фриц.

– Кто сказал? Не волнуйся, найдем вам зарядку. Это как раз решаемо.

– Как решаемо? У вас там что, двести квадратов солнечных панелей найдется?

– Ты о чем, Фриц? – Ван усмехнулся. – Ты же был там. Часто там у нас солнышко светит? Панель выдаст процентов десять мощности, не больше.

– Тогда как?

– Увидишь. Есть альтернативные источники. Берите свои машинки.

– А Студент где? – спросил я.

– В Долину Смерти ушел три дня назад. Обещал взять еще пару бойцов и по дороге нас встретить.

– Как он нас найдет?

– На этот счет ты не беспокойся. Кого захочет – он обязательно найдет. Говорят, что если “центровому” это нужно, то тот, кого он ищет, сам к нему прибежит, да еще спросит, не долго ли ждать пришлось.

* * *

Заброска прошла довольно буднично. Мы вышли к проходящей через корпус транспортной магистрали (без визоров это было непривычно, но я уже достаточно хорошо знал свой участок), один из патрульных махнул жетоном перед проезжающей маршруткой, мы погрузились в нее (всемером было тесновато) и через полчаса уже спускались с путепровода по ржавой лестнице.

Серое небо над головой, унылые бетонные домики блокпоста, запах бетонной пыли и чего то гниющего, заграждения из ржавой колючей проволоки… Промзона. Я чуть пригнулся, вспомнил Студента и понял, почему тот всегда немного сутулится. Рука сама легла на рукоять “шмуля”.

У ворот блокпоста нам кивнул караульный. Завизжали не смазанными петлями давно не открывавшиеся створки ворот. Рейд начался. Словами это ощущение объяснить трудно. Вроде как ты на охоте идешь и вдруг понимаешь, что зверь рядом. Еще ни следов не видел, ни клочьев шерсти, ни костей, но что то подсказывает, что ружье с плеча лучше снять. Так же и сейчас. Я не заметил ни аномалий, ни мутантов, ни (Ху со мною!), чьего то трупа. Хуже приметы, говорят, нет. Но кожей ощутил, что мир изменился. Обернулся на ходу. Ну да, вон и Фриц, идущий предпоследним и о чем то переговаривающийся с одним из патрульных, замолчал и положил руку на рукоять оружия. Вошли, значит… И поджимается все внутри, как первый раз.

Ван осмотрелся и повернул к небольшой возвышенности, свободной от деревьев. Когда мы поднялись по невысокому склону, он скомандовал:

– Привал.

– Мы же меньше часа идем, – удивился один из патрульных.

То ли Ден, то ли Алекс. Я их не особо различал. Тот, который старший, был с усами и его про себя назвал Усатым. Второго пока не обозначил никак. Третий… А вот третья, женщина, как оказалось была в звании капитана. Между прочим, в патруле звание это достаточно высокое. На весь жилой корпус капитанов всего трое и это заместители начальника локального отделения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.