Николай Леонов, Алексей Макеев
Гуляла смерть в фате венчальной (сборник)

Гуляла смерть в фате венчальной

Глава 1

…Знаменуя собой апофеоз всеобщего ликования уже поднабравшихся гостей свадебного пира, в вечернее небо, оставляя за собой дымные, неразличимые в темноте хвосты, взлетел целый рой пиротехнических ракет. Разрываясь одна за другой с отрывистыми хлопками, они разлетались миллионами разноцветных искр, образуя на темно-синем бархате небосклона, уже украсившегося россыпью светил, самые разные и замысловатые фигуры.

Повинуясь хитро рассчитанному составу пиротехнических смесей, образуемые их взрывом мириады «светлячков» представали то малиновой галактикой, кружащейся в небесной выси, то дивной огненной лилией, окутанной изумрудом побегов неких волшебных лиан, то россыпью пронзительно-синих снежинок…

Высыпав из-за праздничных столов, накрытых под сенью каштанов, туи и кипариса, участники свадебного пиршества ликующими возгласами и воплями встречали все новые и новые сияющие многоцветьем картины этого иллюминационного шоу. Наиболее шумный восторг вызвало появление в небе двух сердец (как же без них-то в день свадьбы?!), образованных золотистыми роями искр.

Старший оперуполномоченный главка угрозыска при МВД России полковник Лев Гуров, стоя на открытом пространстве, тоже наблюдал за этим пиротехническим представлением и, поглядывая на орущую и прыгающую толпу, снисходительно улыбался. Его крупная фигура заметно выделялась среди большинства гостей.

Ох уж эта свадьба! Особенно бракосочетание без пяти минут олигарха общероссийского значения. Впрочем, она и не могла быть иной – не помпезной, не тщеславной, не показушной. Тут ведь все, чего ни коснись, самим фактом своего присутствия должно было подчеркнуть богатство крупнейшего магната Золотилина. Сама территория этой «латифундии» охватывала чуть ли не четыре гектара земли на полуострове, длинным языком уходящем в просторы подмосковного Никишкина озера, окруженного заповедными лесами. Правда, в этой местности любое строительство было строго запрещено. Но… Как видно, закон был писан не для всех. Сама железобетонная стена, высящаяся в чащобе леса, смотрелась вызывающе и надменно.

А вон и двухэтажная вилла магната, выстроенная в стиле девятнадцатого века – с колоннами и лепниной, квадратов на пятьсот, а то и тысячу, под стать имению какого-нибудь князька или графчика екатерининской поры. Тоже своего рода монумент пустому тщеславию. Какая же, наверное, тоска жить в окружении всей этой расточительной роскоши!

В самом деле… Ну, ведь и месяца хватит на то, чтобы примелькались оскаленные морды каменных львов у входа в дом, приелись роскошные клумбы, разбитые по «аглицкому» образцу, начал раздражать шум «римских» фонтанов. И что тогда? Сваливать за новыми впечатлениями в пресловутый Куршевель, на Канары или Мальдивы? Чтобы позже, вернувшись оттуда, всего через пару дней снова драпать на Гаваи или Багамы? Ну и на кой тогда это все?!

«Достижение желаемого – похороны исполненной мечты». Кажется, так сказал какой-то, безусловно, неглупый человек? И, в общем-то, он, как ни верти, прав. Если уже достиг чего-то очень большого – меньшие достижения никак не впечатлят и не дадут ощущения победы. Если альпинист поднялся на крайне сложный пятитысячник, то восхождение на пять пятьсот с ординарным маршрутом едва ли станет источником запредельных эмоций. Это уже не победа, а рутинный процесс. А рутина, как известно, родная сестра скуки.

Вот и Гуров, первые часа полтора с интересом осматривавший и саму «латифундию», и гостей, в числе которых было энное число тех, кто без конца мелькал на телеэкранах, постепенно начал ощущать нарастающую скуку. К тому же его никак не впечатляли ни эстрадные и кино-«звездуны» и «звездухи», ни «харизматы» от нескольких политических партий, ни представители высших эшелонов власти, ни коллеги Золотилина по «цеху» толстосумов.

Если по совести, то на эту свадьбу Лев в жизни не пошел бы даже под дулом пистолета. Просто так сложились обстоятельства, что не пойти он никак не смог. Тем более что на этом настоял и начальник главка, старый друг и приятель Гурова, генерал-лейтенант Петр Орлов. А настоять причины были весьма серьезные – Льву позавчера кто-то прислал записку весьма интригующего содержания.

Но все началось неделю назад, июньским утром, когда Гуров вышел из кабинета Орлова в его приемную. С Петром они обсуждали самые разные аспекты поиска немалой части сокровищ Эрмитажа, несколько лет назад разворованных теми, кто должен был их охранять. Часть украденного найти удалось сразу же, что называется, по горячим следам. Но вот большую часть пропавших экспонатов найти и вернуть все еще не смогли.

Хоть та нашумевшая в СМИ кража случилась уже давненько, о ней помнили многие. К тому же похищенное время от времени выныривало на тех или иных аукционах и выставках. Например, всего неделю назад совершенно неожиданно из европейского управления Интерпола в главк угрозыска через министерство поступила весьма любопытная информация. Согласно телефонограмме кто-то из тамошних агентов видел на одном из полуподпольных аукционов во Франции золотую пиршественную чашу, в точности соответствовавшую образцу, указанному в каталоге похищенного.

Петр Орлов, который в свое время сделал очень многое для того, чтобы изобличить ворье и вернуть России ее достояние, сразу же загорелся жаждой продолжения поисков сокровищ Эрмитажа. Они со Львом обсудили всевозможные варианты организации предполагаемого поиска драгоценной чаши и пришли к общему выводу, что во Францию под видом скоробогатенького жулика-нувориша стоило бы отправить кого-то из дельных сотрудников главка. При этом Петр в лице Льва и Стаса видел единственно стоящие кандидатуры, достойные поездки за рубеж. Однако сам Гуров сильно сомневался в том, что их там не узнают – один лишь их знаменитый вояж в Англию и не менее знаменитый круиз по Атлантике (а уж про поездку на Сицилию и упоминать было бы излишне!) не единожды становились поводом к сообщениям в западной прессе и на ТВ.

Расстались они на том, что Орлов еще раз на досуге обдумает все варианты и кандидатуры для предполагаемой командировки за бугор, после чего вынесет свое окончательное решение. Шагнув в приемную, Лев увидел явно поджидающего именно его рафинированно-интеллигентного молодого человека в строгом черном костюме и изысканно-навороченных очках ультрасовременного фасона.

При появлении Гурова тот заученно-вежливо улыбнулся и, представившись как пресс-секретарь главы холдинга «Седьмое измерение», достал из кожаной папки для документов большой конверт, по глянцу и колеру своей бумаги достойный какой-нибудь королевской почты. На лицевой стороне конверта машинно-каллиграфическими, витиеватыми золотыми буквами было выведено: «Лучшему сыщику России и всего мира Льву Ивановичу Гурову».

Столь выспренно-помпезное титулование Гурова несколько удивило – что за прибабахи? Достав не менее роскошный лист атласной, муаровой бумаги с вензелями и экслибрисами, он прочел следующее: «Многоуважаемый Лев Иванович! Имеем честь пригласить Вас и Вашу супругу, выдающуюся актрису Марию Леонидовну Строеву, на наше бракосочетание, которое состоится…» Ознакомившись с датой и местом проведения вышеупомянутого мероприятия, Гуров обратил внимание на имена, так сказать, брачующихся. Под приглашением значилось: «Элла Марфинская, Валентин Золотилов».

Эти имена ему были вполне знакомы. Про Эллу он услышал не так давно в одной из телепрограмм, где ее расписывали и расхваливали как «очередную россиянку, покорившую западный мир моды». Помнится, слушая захлебывающийся от восторга голос ведущего, Лев не смог не рассмеяться – это ли повод для всенародного ликования? А вот с Золотиловым Льву довелось, как это сейчас частенько говорят, «пересечься» еще лет пятнадцать назад. Выражаясь словами одного мультяшного героя, «это была славная охота».

В приснопамятные «лихие девяностые», когда не на шутку расходившийся криминал, по сути, являл собой неформальную власть в масштабах всего государства, причем довольно мощную и эффективную, весьма популярны были рейдерские захваты как отдельных предприятий, так и целых компаний. Ушлые «беловоротничковые» урки, заручившись липовыми решениями продажных «служителей закона», согласно которым «недвижимое имущество должника передается в собственность его кредитору», без зазрения совести захватывали приглянувшуюся чужую собственность (будем справедливы, очень редко нажитую безукоризненно честным путем). Иной раз доходило до того, что некоторые наиболее лакомые куски промышленного «пирога» России за год несколько раз переходили из рук в руки.

Оспорить судебным путем наглый захват завода или, например, разрабатываемого месторождения было делом заведомо безнадежным. Пока выносилось решение, от предприятия оставались «рожки да ножки». Его или успевали несколько раз перепродать, или элементарно «раскулачивали», распродавая направо и налево материалы, оборудование, машины, здания и сооружения. Поэтому гораздо реальнее было обратиться не в суд, а к местному «смотрящему» из числа авторитетных «воров в законе». Если «смотрящий», исходя из каких-то своих понятий и соображений, принимал сторону пришедшего к нему на поклон, то рейдерам оставалось только согласиться с его мнением и вернуть отнятое. В противном случае их могли ждать самые печальные последствия. Поэтому некоторые захватчики чужого имущества подкрепляли налет на «прихватизируемый» объект одновременным похищением его собственника. Это на порядок снижало степень риска нарваться на неприятности.

И вот, где-то уже в конце девяностых, в период хозяйничанья общеизвестного «киндер-сюрприза», «рулившего» российской экономикой под патронатом хронически не просыхающего «главного реформатора всея Руси», что очень скоро привело к дефолту, произошло заурядное для той поры событие – очередной рейдерский захват прибыльного предприятия. Ранним утром в ворота бывшего радиозавода «Волна», в девяностые обратившегося в ОАО «Мегагерц», ворвалась толпа вооруженных мужиков в одинаковой черной униформе. Они выдворили за пределы предприятия заводскую охрану, всех его управленцев, и в тот же день завод возглавил новый директор, который на все ключевые посты поставил своих людей.

Как стало известно, операцию провел ЧОП «Золотой клинок», услугами которого пользовалось большинство московских рейдеров. Стало известно и об исчезновении хозяина «Мегагерца», типичного «нового русского» той поры Валентина Золотилова. Правда, в некоторых СМИ это было объявлено бегством от долгов и кредиторов. Вроде Золотилов перевел все свои капиталы за рубеж и скрывается где-то в офшорах. Но его жена, не найдя поддержки среди друзей мужа (в том числе и из среды криминальных авторитетов), обратилась в главк угрозыска с заявлением о похищении. По ее словам, слухи о бегстве Золотилова распустили сами рейдеры, чтобы выиграть время. А на самом деле он в руках бандитов, захвативших его бизнес.

Заведомо понимая безнадежность как поисков пропавшего предпринимателя, так и попыток вернуть отнятый завод, это дело поручили в ту пору еще майору Гурову. Лев, прекрасно сознавая бессмысленность традиционной схемы расследования и поиска доказательств преступного умысла захватчиков завода, пошел нетрадиционным путем. По сути взяв на вооружение методику все того же «прямого действия», не нуждающегося ни в доказательствах, ни в многосложных юридических процедурах.

Выяснив через своих осведомителей всю полноту информации о новом директоре «Мегагерца», поздним вечером он отправился на улицу Сталеваров, где тот проживал в элитной высотке. Часов около десяти вечера на парковке у дома остановилась дорогая модель «Тойоты», из которой в сопровождении двух верзил-охранников вышел плюгавенький мужичок. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, трио направилось к подъезду дома.

Когда эти трое поравнялись с аллейкой, образованной кустами сирени, из их недр внезапно вынырнул здоровенный мужчина в черной маске. Амбалы-охранники даже пикнуть не успели, получив по мощному нокаутирующему удару. А неизвестный, приставив к голове едва не опорожнившегося в штаны главного менеджера «Мегагерца» ствол пистолета, жестко приказал тому молчать. Уведя его за угол, в темном, безлюдном закутке нападавший стиснул бедолаге горло и невозмутимым голосом предложил рассказать о том, кто именно захватил завод, какой суд вынес решение и сколько было за это заплачено.

Совсем потеряв от ужаса голову и не чая возможности остаться в живых, менеджер разоткровенничался вовсю. Он подробнейшим образом не только ответил на все вопросы неизвестного, касающиеся процедуры захвата завода, но и рассказал много чего интересного о личности главного организатора этого криминального действа. Таковым оказался некий Юлик Цезарь, как в определенных кругам именовали крупного столичного бандита Альберта Тогова.

Выяснив все, что его интересовало, неизвестный порекомендовал о реальной подоплеке этого происшествия помалкивать, всем заинтересованным объяснив нападение элементарным грабежом. Дескать, была в кармане тысяча баксов, грабитель отнял и был таков. Когда загадочный налетчик скрылся в темноте октябрьской ночи, менеджер поспешил ко все еще пребывающим в «нирване» охранникам и привел их в чувство. Те, с трудом поднимаясь на ноги, никак не могли понять, где они находятся и что вообще произошло.

Тем же вечером на сотовый Юлика Цезаря, известный самому узкому кругу лиц, пришел загадочный звонок. Неизвестный, не представившись, уведомил донельзя удивленного бандита о том, что тот «горит, как швед под Полтавой». Назвав несколько серьезных преступлений, к которым Юлик имел самое непосредственное отношение, звонивший особо подчеркнул, что последняя проделка Тогова с захватом завода и удержанием заложника вышла за все рамки даже уголовных понятий. Криминального авторитета особо впечатлило знание его собеседником имени судьи, вынесшего нужное рейдерам решение и точную сумму взятки.

Эта бесцеремонность и чрезвычайная осведомленность неизвестного наводили на мысль о том, что он имеет непосредственное отношение к структурам, обладающим особыми возможностями и чрезвычайными полномочиями. Юлик, вначале пытавшийся хорохориться и строить из себя некую особую величину, которой сам черт не брат, после уведомления о том, что в данный момент решается вопрос о его задержании силами СОБРа или элементарной ликвидации как особо опасного преступника, сразу же выдохся и скис. Ощущая неприятный холодок меж лопаток, он сам завел разговор об условиях, каковые могли бы устроить его собеседника.

Тот, не ударяясь в долгую философию, коротко постановил: заложника освободить, предприятие вернуть его собственнику. Завтра утром на его территории должна быть прежняя охрана, прежний директор и управленцы.

По завершении разговора Юлик, несмотря на поздний час, собрал своих приближенных и провел с ними срочное совещание. Те, взвесив все «за» и «против», после недолгих дебатов высказались за то, чтобы отыграть назад ситуацию с захватом завода и принять условия звонившего. Большинство были уверены в том, что в эту историю вмешались спецслужбы наподобие ФСБ, «бодаться» с которыми было бы сущим безумием.

На следующий день в ряде СМИ прошла информация о том, что не так давно захваченное рейдерами ОАО «Мегагерц» совершенно невероятным образом было возвращено в прежние руки, а предприниматель Золотилов освобожден без каких-либо выкупов и условий. Это вновь подхлестнуло газетную болтовню о том, что подобное происшествие только подчеркивает факт имитации похищения, которого на самом деле не было вовсе. Впрочем, всякому было понятно, что эта история в любом случае более чем темная и мутная.

Ее неожиданным продолжением стало столь же загадочное убийство Юлика Цезаря, которого застрелил киллер из ультрасовременной английской снайперской винтовки. Случилось это неделю спустя после описанных выше событий. Юлик встретил свой конец, выходя из ресторана. Он даже не успел понять, что сегодняшний ужин – последний в его излишне бурной жизни. И если для прессы и многих высоких чинов это происшествие казалось необъяснимой загадкой, то Гуров был уверен в том, что Тогова убрали более высокие по рангу представители преступного мира, которые остались недовольны итогами провального захвата «Мегагерца».

Донельзя счастливый Золотилов, который за дни плена натерпелся всякого, ежеминутно ожидая неминуемого конца, через министерство выяснил, кто же стал его спасителем. Но Гуров оказался равнодушен и к деньгам, и к их экзотичному эквиваленту в форме месячного абонемента на посещение некой элитной сауны, укомплектованной юными массажистками.

И вот по прошествии немалого числа лет Золотилов отчего-то вновь решил напомнить о себе. Повертев в руках приглашение, Лев уведомил посыльного о том, что, в общем-то, он признателен за внимание к своей персоне, но не уверен, удастся ли ему попасть на предстоящее торжество.

Впрочем, насколько можно было судить по реакции гостя, тот был доволен и этим ответом. Он поспешил сообщить Гурову о том, что, по словам его патрона, «многоуважаемому Льву Ивановичу» нет никакой нужды заморачиваться на таких пустяках, как свадебный подарок, – само его присутствие станет для новобрачных лучшим из подарков. Откланявшись, посыльный удалился, сопровождаемый любопытствующим взглядом Верочки – секретарши Орлова.

– Ой, Лев Иванович, – мечтательно вздохнув, сказала она с интригующе-хитрой улыбкой, – кто бы меня пригласил на миллиардерскую свадьбу? Там, поди, одной только черной икры будет – море… А какое там будет шампанское, коньяк… М-м-м!..

– Вера, не агитируй! – Гуров посмотрел на нее с ироничной усмешкой. – Туда я все равно не пойду. Играть перед толстосумами роль «свадебного генерала», а по сути – клоуна, я не собираюсь.

Но он никак не ожидал, что пойти ему все же придется. За пару дней до намеченной свадьбы Золотилова в своем почтовом ящике он нашел странную записку. Текст был составлен из букв, вырезанных из газеты, – классический вариант секретничанья, известный еще с конан-дойлевских времен. Пробежав глазами по кривоватым строчкам, Лев прочел следующее: «Господин Гуров, себя назвать не могу, но хочу сообщить вам о том, что на свадьбе Золотилова произойдет убийство».

Поднявшись в свою квартиру, он созвонился с Орловым. Тот стразу же посерьезнел и спросил, обсуждал ли Лев это необычное послание с хозяином «Седьмого измерения».

– А когда? – недоуменно возразил Гуров. – Эту записку я только что сам прочитал. Вот и решил с тобой посоветоваться – есть смысл ему звонить или не стоит? Тут ведь много чего непонятного. Например, кто может оказаться предполагаемой жертвой? Сам Золотилов или кто-то из его гостей? Непонятны и мотивы убийства – ревность, личная неприязнь, какие-то его неизвестные нам дела…

Немного поразмыслив, Петр без особой уверенности произнес:

– А может, это всего лишь чей-то не очень умный розыгрыш? Как считаешь?

– Допускаю… – согласился Лев и добавил: – Тем не менее, что-то мне подсказывает – дело и в самом деле пахнет керосином. Записку завтра же думаю отдать экспертам, ну а сейчас попробую созвониться с Золотиловым. Контактный номер в приглашении есть. Надеюсь, он окажется на связи.

Золотилов, выслушав сказанное Гуровым, не задумываясь, объявил это происками бывшего жениха Эллы, который любыми путями пытается ее вернуть и ради этого готов пойти на что угодно, даже на срыв свадьбы подобным способом. В заключение собеседник Льва подчеркнул, что его неудачливый соперник – «еще тот гусь», который способен на всевозможные сумасбродства, и поэтому он питает надежду на то, что его приглашение на свадьбу будет принято уже и в связи с подобными обстоятельствами.

Пообещав подумать, Гуров снова созвонился с Орловым. Тот сразу же категорично объявил:

– На свадьбу идешь – это служебное задание. Даже если придется идти одному. Мария там как?

– Мария? Никак… – В голосе Льва звучала веселая ирония. – Сразу же сказала, что там ей делать нечего.

Мария и в самом деле с ходу отвергла саму мысль присутствия на подобном мероприятии. Она лишь рассмеялась, когда Гуров показал ей приглашение.

– …Лева, для меня идти на эту пирушку, где собираются персоны наподобие «Бретелек», все равно что согласиться петь в портовом кабаке. Разницы никакой! Ну, кто там может быть? – с нотками сарказма риторически вопрошала она. – Толстосумы и их прихлебатели да «звездная тусовка» в лице телелесбиянки Алисочки Ашуркиной и этой затейливой чудилки Женечки Кошак? Только под дулом автомата! Ну а уж ты сам – как пожелаешь.

Отметив, что Марию он вполне понимает, Петр добавил:

– Ну, ничего, сходишь один. Хоть поглядишь, как кутят миллиардеры, – утешающе подытожил генерал.

…Глядя на многоцветную феерию пиротехнического шоу, Гуров одновременно не упускал из поля зрения ничего из того, что происходило вокруг. Но обстановка не внушала никаких опасений. Гости безмятежно веселились, прыгали и дурачились. Сделав вывод, что та записка, скорее всего, и в самом деле была заурядным розыгрышем, Лев решил поболтаться здесь еще не более чем с полчаса, после чего можно будет отправиться домой.

Новобрачные к этому моменту уже отправились в свои покои, как видно, испытывая неутолимую жажду супружеских утех. Впрочем, их ухода никто особо и не заметил. Процессом свадебного банкета управлял лучший тамада известного московского агентства по организации всевозможных праздников и торжеств. Кроме того, «рулила» происходящим и дочь Золотилова от первого брака, именовавшая себя на западный манер Джулией. Как пояснили Гурову его соседи за столом, рослой крепышке-девице было всего семнадцать, но она уже в самой полной мере явила чисто папину хватку в любом деле – и на бирже, и за праздничным столом.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Лев решил пройтись по парку, чтобы более полно отследить обстановку. Он прошел мимо столов, покинутых большинством гостей. Лишь в двух или трех местах кипели дебаты ярых спорщиков, которым и фейерверк был «по барабану». Прошел мимо бара, где бармены – парень и девушка в белоснежных рубашках, говоря аптекарским языком, «экс темпоре», готовили всевозможные коктейли и вручали их жаждущим отведать алкогольной экзотики. В ярко освещенной беседке за карточным столом несколько солидного вида мужчин неспешно тасовали колоду карт, играя то ли в бридж, то ли в преферанс.

Заметив в некотором отдалении излишне оживленную компанию преимущественно молодежного состава, которая, игнорируя происходящее в небе, смотрела куда-то вниз, Гуров поспешил туда. Заглянув через плечи и головы зрителей, он едва не выразился непечатным слогом от увиденного. Расположившись на скатерти, расстеленной на траве, какая-то перебравшая парочка прилюдно предавалась интимным проказам.

Зрители на это реагировали по-разному. Кто-то, глазея на происходящее, комментировал это действо в не совсем литературных выражениях. Кто-то снимал на камеру телефона. Невдалеке от происходящего с многозначительной ухмылочкой маячила известная в столице тусовщица и ведущая пошловатого телешоу «Контрольный поцелуй» Евгения Кошак. Лишь мельком взглянув в ее сторону, Гуров сразу же понял, кто устроитель этого порнопредставления.

Одна из зрительниц (насколько смог узнать ее Гуров – участница некоторое время назад нашумевшей группы «Бретельки», сформированной из экс-проституток), отпивая коктейль, со всезнающим видом прокомментировала:

– Диггеры оттягиваются!

– Не дИггеры, а дОггеры! – поправил ее рослый молодой мужчина, победитель недавних скачек на центральном ипподроме. – Диггеры – это те, что исследуют рукотворные подземелья. А доггеры – это любители вот такого демонстративного секса. От слова «дог» – собака. Ну, поклонники «собачьей любви»: встретились, обнюхались, трахнулись. Так что диггеров не обижайте – там народ серьезный. Я сам уже лет пять занимаюсь диггингом.

– Как интере-есно! – промурлыкала «всезнайка» из «Бретелек», взяв его за руку. – А вы мне не расскажете, что видели необычного там, под землей? Кстати! Идемте вон в ту беседку, где я вас с удовольствием послушаю. Ну, идемте, идемте! – Она решительно увлекла за собой жокея, растерянно пожимающего плечами.

Иронично усмехнувшись, Лев зашагал дальше, все больше и больше убеждаясь в том, что никакого убийства на этой свадьбе не было и не будет. О каком убийстве речь, если у тутошней публики настроения сугубо сходные – выпить, поглазеть на что-нибудь занимательное и «покувыркаться» в каком-нибудь закутке?!

«Все, нечего тут торчать, – мысленно рассудил Гуров, продолжая шагать по парку. – Сейчас в том конце еще гляну и – домой. Хватит с меня этих…»

Его мысли перебил испуганный вскрик, донесшийся со стороны куртины пышных, разросшихся туй:

– Ой! Дядю Витю убили!..

Лев резко обернулся в ту сторону, откуда раздался голос. Он увидел метрах в двадцати от себя распростертое в тени деревьев мужское тело и склонившихся над ним людей.

«Ч-черт побери!!! – яростно плюнул он. – Вот это фокус-мокус! Ни хрена себе, прикол – на ровном месте, да мордой об асфальт! Значит, записка не розыгрыш… Как говорится, не было печали!..»

Он поспешил к месту происшествия и, аккуратно раздвинув руками зевак, склонился над убитым. Потрогав сонную артерию, Гуров убедился, что пульсации нет. Неведомый информатор оказался прав – на свадьбе свершилось убийство…

Выпрямившись, Лев быстро огляделся. Но ни вблизи, ни на удалении никого из тех, кто своей походкой или какой-то иной реакцией – жестами, мимикой и прочим мог бы походить на роль убийцы, он не заметил. Но тем не менее острым, цепким взглядом он как бы отпечатал в своей бездонной памяти своего рода моментальный коллективный снимок всех, кто оказался в поле его зрения. Зеваки, сбежавшиеся к убитому, в какой-то миг сообразив, что запросто могут оказаться в числе свидетелей (а на хрена козе баян?!) или даже подозреваемых (избавь бог от такого геморроя!), моментально рассосались в разные стороны. Все уже знали, что этот рослый, здоровенный гражданин со взглядом Штирлица, идущего на задание, – лучший столичный сыщик и с ним шутки плохи.

Весть об убийстве одного из участников свадебного пира среди беззаботно-хмельной публики разнеслась моментально. Забыв про вист и бридж, про умопомрачительно дорогие французские вина (Гуров так и не смог понять, чем они лучше того же «Букета Кубани», «Киндзмараули» или молдавского «Ляна»), про все еще порнушничающих доггеров, все скучковались неподалеку, наблюдая за происходящим.

Рядом со Львом осталась лишь, насколько он смог припомнить, горничная Золотилова, которую звали Светланой. Молодая женщина стояла, временами всхлипывая и стискивая руки. Осторожно перевернув убитого на бок, Гуров увидел знакомое лицо – это был отец невесты. Вроде бы по фамилии Лещев. Из его груди с левой стороны торчала типично бандитская заточка, сработанная из куска арматуры. Чувствовалось, что смертельный удар нанесла рука неслабая.

Опустив убитого в прежнее положение, Лев достал телефон и созвонился с дежурным главка, распорядившись выслать дежурную опергруппу ближайшего райотдела, после чего спросил у Светланы:

– Когда вы увидели этого гражданина, рядом с ним кто-нибудь был?

Та отрицательно помотала головой:

– Нет, он лежал совершенно один. Правда, мне показалось, что вот за тем кипарисом мелькнула вроде бы женская фигура. Но это было всего мгновение, и я даже не смогла разобрать, во что она была одета. Просто женщина и все. Я его тронула за плечо и сразу же поняла, что он мертв. Это такое горе, такое несчастье… Да еще – в такой день!

Морща лоб, Гуров уточнил:

– Вы с убитым были хорошо знакомы?

– Нет, дядя Витя тут у нас всего несколько дней, – промокнув глаза платочком, пояснила горничная. – Приехал откуда-то из Сибири на свадьбу дочери. Но он всем тут у нас понравился – веселый, доброжелательный, отзывчивый. Просто непонятно, кто мог поднять руку на такого человека?!

Кивнув, Лев задал еще один вопрос:

– Прошу понять правильно, но вас я об этом спросить обязан. Сами-то вы как оказались на этом месте?

Светлана тягостно вздохнула и указала взглядом на высящийся невдалеке фасад виллы.

– Валентин Алексеевич распорядился всей прислуге присматривать за порядком. Обо всем увиденном и замеченном мы обязаны докладывать Эдуарду Семеновичу, нашему дворецкому. Вон, кстати, и он…

Гуров оглянулся и увидел крупного мужчину, который, как он уже успел заметить, помогал тамаде руководить свадебным застольем. Дворецкий, подойдя ко Льву, встревоженно поинтересовался:

– Виктор Евгеньевич убит? Какой ужас! Что же теперь делать-то? Как сказать Валентину Алексеевичу и Элле Викторовне? Представляю, что для них это будет значить…

Лев молча кивнул и, обернувшись к Светлане, негромко поинтересовался:

– Как бы нам достаточно деликатно проинформировать о случившемся новобрачных? Новость пусть не из радостных, но, как ни верти, знать-то о случившемся они должны…

Утерев слезы, горничная тоже вполголоса сообщила:

– Я попробую как-нибудь вызвать из спальни Валентина Алексеевича и расскажу ему. Ну а он, я надеюсь, сумеет поставить в известность Эллу Викторовну.

– Хорошо, действуйте! – одобрил Гуров и, окинув взглядом плотное кольцо гостей, строго поинтересовался: – Граждане гости, кто-нибудь видел того, кто в момент убийства находился рядом с потерпевшим?

Ответа на этот вопрос не последовало. Зато по толпе пробежал шепоток:

– Слышали? Это убийство! Да-да, именно убийство!.. О бо-оже…

Осознание того факта, что убит по совершенно непонятной причине, причем совершенно незаметно – без скандала и шумного выяснения отношений, один из тех, кто совсем недавно вместе со всеми сидел за столом, для многих стало настоящим шоком. В самом деле! Получается так, что среди гостей объявился безжалостный убийца, который обладает умением лишать жизни столь незаметно, что даже в гуще празднества этого никто не смог уловить.

И – кто знает, с кем и почему он решил свести счеты? А вдруг это маньяк, которому все равно, сколько душ загубить и кого именно резать? Что, если эта смерть – только начало его кровавого разгула? Не окажется ли так, что завтра в газетах пройдут громкие материалы о массовом убийстве на свадьбе магната с перечнем фамилий безвременно усопших? Ой, как не хотелось бы оказаться в том поминальном списке!..

Толпа, окружавшая место происшествия, с какого-то момента начала стремительно таять. Отчаянно «празднуя труса», сначала поодиночке, а потом и целыми компаниями, гости хлынули к автопарковке, к своим «бэхам» и «Порше». Один за другим начинали гудеть моторы, вспыхивали фары, и авто, сорвавшись с места, стремительно уносились в темноту. Наблюдая за этим повальным бегством, Лев отчего-то вспомнил эпизод типично голливудской, футуристически-романтической киношки «Пятый элемент» с Брюсом Уиллисом и Милой Йовович в главных ролях, как на своих кораблях удирают постояльцы заминированного космического отеля. Последними, торопливо на ходу натягивая штаны, деру дала и парочка доггеров, сопровождаемая своей «бордель-маман» Евгенией Кошак.

Когда прибыла опергруппа, недавних зрителей на месте уже почти не осталось, за исключением нескольких ломовиков-охранников, сконфуженно переминающихся с ноги на ногу, и вконец расстроенного начальника службы безопасности. К этому времени в парк, кутаясь в халаты, прибежали растерянные и испуганные новобрачные. Золотилов, обнимая жену за плечи, бормотал ей на ухо что-то утешающее. Сама же Элла громко плакала навзрыд, причитая:

– Ой, папочка мой, папочка!

Столь искренние переживания Гурова не могли не тронуть, и его до сего момента несколько ироничное восприятие этой «звезды подиума» заметно смягчилось. Теперь он уже сочувственно взглянул на совсем еще недавно ликующе-надменную красотку, восседавшую за столом с видом королевы всего мира.

– Валентин Алексеевич, может быть, Эллу сюда приводить не стоило бы? Сами видите – как бы плохо ей не стало, – заметил он.

– Да-да, Лев Иванович, вы правы… – растерянно закивал тот. – Эллочка, солнышко, может, пока вернешься в дом?

Но та решительно мотнула головой.

– Нет! – сквозь всхлипывания твердо объявила она. – Я буду здесь. Я хочу знать, что случилось с моим отцом.

– Лев Иванович, вы уже установили причину смерти Виктора Евгеньевича? – Золотилов вопросительно посмотрел на Гурова.

– Да, установил. Ему прямо в сердце был нанесен удар бандитской заточкой. Думаю, убийца имеет немалый опыт по этой части – смерть наступила мгновенно. Никто из окружающих даже не заметил, в какой именно момент это произошло, – пояснил Лев.

Горестно застонав, Элла закрыла лицо ладонями.

– Боже мой! Выходит, это была не провокация. Значит, нас предупреждали о реально готовящемся убийстве… – растерянно обронил Золотилов.

– Кто предупреждал? О чем?! – резко убрав руки, Элла вопросительно посмотрела на мужа.

Тот досадливо замялся, и Лев пояснил вместо него:

– Мне была подброшена записка о том, что во время вашего свадебного торжества может произойти убийство. Мы и у себя, и с Валентином Алексеевичем этот вопрос обсуждали. В итоге сложилось общее мнение, что это чей-то глупый розыгрыш или провокация, нацеленная на срыв вашего бракосочетания. Тем не менее я допускал и вероятность того, что это всерьез. Собственно говоря, из-за этой записки я и согласился прийти на ваше торжество.

– Да, действительно, Лев Иванович мне звонил, – торопливо закивал Золотилов, – и сказал о записке. Но я посчитал, что это всего лишь попытка запугать нас, заставить нервничать и предпринять какие-то неадекватные шаги.

– Но почему же ты об этом не сказал мне? – Новобрачная явно была ошеломлена услышанным.

– Мне думалось, что объектом возможного нападения, скорее всего, окажусь я сам, а не кто-то другой, – поминутно вздыхая, хмуро пояснил тот. – И я опасался, что если ты об этом узнаешь, то отменишь уже запланированное торжество, что станет поводом к громкому скандалу. Я даже представить себе не мог, что убийца поднимет руку на твоего отца. Кстати, с учетом этого обстоятельства я на всякий случай нанял еще и двух агентов частного сыска из агентства «Мегрэ», которые, не афишируя себя, находились в числе гостей. Да, и еще распорядился установить в парке камеры видеонаблюдения. Надеюсь, это поможет изобличить убийцу.

Элла, сникнув, молча смотрела на тело отца, которое вернувшаяся Светлана накрыла простыней.

– Но почему же именно он?!! – мотая головой, мучительно простонала она.

– Знаете, мне кажется, он стал жертвой убийцы чисто случайно, – размышляя вслух, отметил Гуров. – Тому, скорее всего, было все равно, кого убивать. Просто он выбрал такое место, которое позволяло ему совершить преступление незаметно для окружающих, – только и всего. А уж кто тут оказался – это воля случая. То, что убийство было хорошо спланировано, – сомнений нет никаких. Но вот мотивы пока не совсем понятны. Вернее, совсем пока непонятны…

– Да что тут непонятного? – Золотилов отмахнулся с выражением полной безнадеги. – Это было нацелено на подрыв моей личной и деловой репутации…

Лев несогласно качнул головой.

– Не уверен… – возразил он. – Это могло быть направлено и персонально против меня. Записку-то почему-то прислали именно мне. Верно? Вот и приходится думать, что убийца – это кто-то из моих бывших «подопечных», который каким-то образом узнал о том, что меня пригласили на ваше торжество, и решил расквитаться подобным образом. Так что, Валентин Алексеевич и Элла Викторовна, нам с вами придется обсудить круг тех, кому это было известно.

Похоже, эта мысль Золотилова серьезно озадачила. Он хотел сказать что-то свое, но именно в этот момент и появилась опергруппа во главе с начальником угрозыска местного райотдела – плотным, широченным капитаном. Выяснив суть происшедшего, капитан отдал своим подчиненным распоряжение приступить к работе.

Над телом убитого, светя ярким электрическим фонариком, склонился судмедэксперт. Фотограф тут же начал фото– и видеосъемку. Двое криминалистов, тоже подсвечивая себе фонарями, стали искать в траве отпечатки обуви убийцы и возможные материальные следы его пребывания. Но все уже было так затоптано зеваками, что найти что-то стоящее едва ли представлялось возможным. Выслушав доклады своих помощников, капитан сокрушенно махнул рукой.

– Стопудовый «глухарь» – и к гадалке не ходи! – досадливо констатировал он.

«Это точно…» – мысленно согласился с ним Гуров, заранее понимая, что «ощипывать» и «жарить» вышеназванную «дичь» придется не кому-нибудь, а ему и Стасу.

В это время поспешно подбежавший дворецкий, тяжело дыша, сообщил о том, что частных детективов он разыскал. Но те пребывают в состоянии крайнего перепоя и поэтому чего-либо вразумительного сказать не могут.

– И это – лучшее детективное агентство?! – с горестным сарказмом вздохнула Элла.

– В порошок их сотру, всю их идиотскую контору! – жестко объявил Золотилов.

– Погодите, погодите! – урезонивающе произнес Лев, несогласно покачав головой. – Я не думаю, что частная контора, которая, скорее всего, очень дорожит своей репутацией, примет на работу безответственных пропойц. Этим ребятам могли подсыпать снотворного или наркотика. Капитан! Кого-то из криминалистов пошлите с Эдуардом Семеновичем, пусть они возьмут для пробы стаканы, из которых пили детективы, и бутылки с напитками. Все надо будет тщательно проверить. Похоже, мы имеем дело с очень опасным противником, который заранее все продумал и обеспечил себе крепкие тылы. Наверняка голыми руками его не возьмешь, и повозиться с этим делом нам придется основательно. Кстати, Валентин Алексеевич, а камеры видеонаблюдения этот участок парка охватывают?

Застигнутый этим вопросом врасплох, Золотилов растерянно взглянул на дворецкого, уже отправившегося с криминалистом в сторону пиршественных столов, потом на своего начальника службы безопасности.

– Петрович, хоть одна камера тут есть? – с оттенком безнадеги в голосе поинтересовался он.

– Валентин Алексеевич, помилуй бог, где же нам было столько камер набраться? – тот огорченно развел руками. – Все беседки – с камерами, все места скопления людей – с камерами… Там и танцпол, и кегельбан, да и сами столы – все под прицелом. А вот именно здесь, боюсь, камеры не оказалось…

– А кто их устанавливал? – с нотками раздражения в голосе спросил Золотилов.

– Компания «Видео-стоп» под присмотром наших сотрудников. Точки установки вы определили сами, – разводя руками, добавил «особист».

– Получается, убийца знал те места, где видеонаблюдения нет… – вполголоса констатировал Гуров. – Петрович, подготовьте список людей, которые знали о местах установки камер, – повернувшись к «особисту», строго уведомил он.

Вскоре появилась машина из морга, в которую неразговорчивые санитары загрузили носилки с телом убитого. Загудел мотор, и красные огоньки габаритных огней очень скоро исчезли в ночной темноте…

Глава 2

Утро следующего дня выдалось хмурым и дождливым. Весьма хмурым выглядел и генерал Орлов, который спозаранку пригласил к себе Гурова и, перемежая слова досадливыми вздохами, потребовал отчета о случившемся на свадьбе Золотилова. Лев, как всегда сдержанный и невозмутимый (похоже, именно это и выводило Петра из равновесия – сам он напоминал подтаявшего снеговика, истекающего раздражением и недовольством), спокойно ответил на все начальственные вопросы.

Да, он прибыл на бракосочетание точно к назначенному сроку – присутствовал и в ЗАГСе, и на венчании в церкви.

– Они, что, еще и обвенчались? – недоуменно уточнил Орлов.

Все так же ровно и сдержанно, как учитель математики, объясняющий урок, Гуров подтвердил данный удививший его собеседника факт и продолжил свой отчет. Да, он самым тщательным образом изучил контингент гостей. Ну, насколько позволяли это обстоятельства. Учитывая чрезвычайно пестрый состав, с ходу, за час-два-три, узнать, кто есть кто, было весьма непросто. Однако и в ЗАГСе, и в церкви Лев постоянно анализировал выражение лиц, жестикуляцию, нацеленность взглядов присутствующих. Но даже его весьма и весьма мощная интуиция не смогла ощутить хотя бы в ком-то из них намек на злодеяние, что в любом случае как-то должно было бы проявиться.

Ну, не такое простое и заурядное это дело – решиться на убийство человека. Даже закоренелый преступник все равно пребывает в напряжении, и тот, кто достаточно внимателен, этого настроения не может не заметить.

– Ну а ты уверен, что убийца – один из гостей? – чуть нервно барабаня пальцами по столу, поинтересовался Петр. – Может, он человек со стороны. Скажем, незаметно перебрался через ограждение и прокрался к месту, где шла свадебная гулянка.

– Ну, вероятность этого не очень велика, но допускаю и такой вариант, – Лев задумчиво кивнул. – Поэтому и поручил старшему опергруппы, чтобы весь периметр стены обследовал кинолог с собакой. Обещали выполнить в ближайшие сроки. Думаю, уже к обеду какие-то результаты будут.

Положив на стол кулаки, Орлов хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил его «нелюбимый» телефон. Так генерал иногда именовал этот аппарат по той простой причине, что именно на него поступали самые неприятные звонки. Обронив лаконичное: «Да, слушаю…», Петр некоторое время молча слушал звонившего, после чего, с трудом сдерживая эмоции, сухо уведомил:

– Уважаемый, работа уже ведется, и очень активная. Да… Да… Именно лучшие специалисты. Персонально? Полковник Лев Иванович Гуров и полковник Крячко Станислав Васильевич. А-а, вы о них уже наслышаны? Тогда, я думаю, вы со мной согласитесь, что мы наисерьезнейшим образом отнеслись к случившемуся в доме господина Золотилова. Хорошо. До свидания.

Положив трубку, Орлов досадливо махнул рукой.

– Председатель общероссийской промышленно-торговой лиги Яраев, – пояснил он. – Общественность предпринимательская, видите ли, взбудоражена… Вроде того, до чего мы дожили? Уже и за двухметровой стеной, за спиной охраны состоятельные люди не чувствуют себя защищенными. А чего они ждут в условиях сплошного правового нигилизма, коррупции и обнаглевшей преступности? Сам же Яраев в прошлом году сбил какого-то деда и тут же воспользовался всеми возможными отмазками, чтобы замять дело и выйти сухим из воды. Получается, он хочет, чтобы все соблюдали законы строжайшим образом, а он сам – лишь отчасти? Так не бывает. Что посеешь – то и пожнешь.

Усмехнувшись, Гуров поинтересовался:

– Ты, я так понял, хочешь к расследованию подключить и Стаса? Нет, о том, что это «счастье» выпадет именно мне, я и не сомневался. Поэтому и брыкаться не стал. Тут уж, как видно, мне прямо оттуда назначено: берись и не дергайся… – он ткнул пальцем в потолок. – Да и о том, что Стасу тоже доведется этой «радости» хлебнуть, внутренне догадывался. Но не думал, что ты прямо вот так, с ходу, подпряжешь и его.

Издав саркастично-утрированное «Ха! Ха! Ха!», Петр широко развел руками:

– По поводу этого происшествия мне с утра звонили из пяти вышестоящих контор. Пусть и не первые лица, но и с ними не поспоришь. А директива одна: расследовать как можно скорее! Любой сбой в изобличении и задержании преступника является ударом по инвестиционному имиджу России. Ты телик еще не смотрел? Глянь! Мировые СМИ уже раструбили, что в России предпринимательство под угрозой криминала. Что, дескать, у нас любой бизнесмен – заведомая жертва безнаказанной уголовщины. Перефразируя Чуковского, это звучит так: не ходите, западные «дети», в Россию инвестировать. В России криминальные акулы, гориллы и злые крокодилы. Того гляди, опять затрещат индексы РТС и ММВБ.

– На себя бы посмотрели, «правдорубы» хреновы… – поморщившись, Лев сердито вздохнул.

– А-а-а!.. На себя – кто ж помои выльет? Вот теперь и будут мусолить соломинку в чужом глазу, не замечая бревна в собственном. Кстати, Стас там еще не появился? – Орлов поднял трубку телефона внутренней связи.

…Крячко о приглашении Гурова на свадьбу Золотилова узнал одним из первых. Когда Лев, получив бумагу с приглашением, направлялся в свой кабинет, вышедший от информационщиков Станислав, жизнерадостно ухмыльнувшись, толкнул его в плечо.

– Что такой озабоченный и кислый? – спросил он, являя собой образец безмятежности и беззаботности.

Отмахнувшись, Гуров показал ему приглашение:

– Идти туда не собираюсь, но где-то в глубине души уже заранее чувствую, что пойти все равно придется и геморроя с этим будет – воз и маленькая тележка.

Пробежав глазами по глянцу пригласительного письма, Крячко с утрированной завистью громко причмокнул:

– Надо же! Нашего Леву персонально приглашают на миллиардерскую свадьбу. Интересно, в честь чего бы это? Ты им часом не родня?

– Ага! Родня… Как говорил один мой знакомый, наш плетень – троюродный свояк двоюродного деверя ихнего забора, – забирая приглашение, парировал Лев. – Петр не узнал бы об этом. Гарантирую: в любом случае заставит идти. Типа того, потолкаться среди бомонда, наработать перспективные связи и контакты. Надеюсь, Верочка язычок свой не развяжет.

С напряженно задумчивым видом посмотрев в потолок, Стас уже совершенно серьезно спросил:

– Ну, а в самом деле, интересно – с чего бы вдруг Золотилов надумал приглашать именно тебя? Не Петра, не кого-то из замов министра. Вы с ним когда-нибудь пересекались?

– Ну а ты что, не помнишь дело о рейдерском захвате «Мегагерца» и похищении его хозяина? – Гуров удивленно посмотрел на приятеля.

– А-а-а! Так это был Золотилов?! – хлопнув себя по лбу, Крячко понимающе закивал. – Ну, тогда вопросов нет. Знаешь, Лева, а я на твоем месте пошел бы. Да! «Наполеона» бы попил, устриц бы поел, с какой-нибудь эстрадной «звездулькой», наподобие Нюры Сусловой, пообжимался бы в тихом уголке… Их там, поди, целый батальон ожидается. И все поддатые, и все доступные, и все при своем силиконе… Э-эх!.. – крякнув, он изобразил руками нечто необъятное на своей груди и мечтательно потянулся.

– Ну, ты и иди! – хитро улыбнувшись, Лев протянул ему конверт. – Я позвоню Золотилову и скажу, что вместо меня приедет мой лучший друг, который также принимал самое активное участие в его освобождении. Ну, как? Устраивает такой вариант?

С досадливой миной отрицательно мотнув головой, Стас тягостно вздохнул:

– Не, Лева! Не катит. Приглашен ты – и этим все сказано. К тому же у меня дел, как ты сам знаешь, невпроворот…

– Все с «Альпийским треком» возишься? – уточнил Гуров.

– С ним, кол ему в глотку… – хитро улыбаясь, подтвердил тот. – Эх, там и делишки темные творились! Думаю, скоро такое грянет!.. О-о-о…

Дело о пожаре в крупном спортивном супермаркете «Альпийский трек» к тому моменту Стас расследовал уже около трех дней. Этот объект с самого своего появления оказался в роли завзятого лузера. Удачно прибрав за взятки землю под сквером в квадрате многоэтажек, некий отставной чиновник одной из южных республик надумал там возвести крупнейшее торговое предприятие. Но он не учел того, что жильцы окрестных домов будут с этим не согласны и станут стеной на пути бульдозеров, прибывших выкорчевывать деревья и сносить все сущее.

А сносить предстояло многое – и садовые лавочки для бабушек с внуками, и столики для пенсионеров доминошников-шахматистов, и беседки для молодых парочек, и всякие качели-карусели, сработанные тамошними самодеятельными умельцами… После недельного противостояния общественников и каких-то чоповцев, подкрепленных нарядом полиции, да еще после загадочной гибели под колесами неустановленного авто лидера сопротивленцев, бульдозеры наконец-то сровняли скверик с землей.

Год спустя на искусственно созданном пустыре вознесся трехэтажный корпус с модернистскими прибабахами. И вот в день его открытия, в тот самый момент, когда донельзя счастливый владелец перерезал традиционную ленточку, случилось нечто неожиданное. От сильного порыва внезапно налетевшего ветра с грохотом и звоном бьющегося стекла на землю с третьего этажа упала почему-то недозакрепленная створка окна. По толпе собравшихся гостей тут же пробежал шепоток: не к добру!

Но это было только началом неудач. Супермаркет не стал Меккой столичных любителей спорта, как на то надеялся его собственник. То обстоятельство, что подавляющее большинство жителей этого микрорайона обходили его десятой дорогой, было вполне объяснимо. А вот отсутствие интереса к бесконечным рекламным акциям супермаркета со стороны отдаленного покупателя было настоящей загадкой.

И вот после пары лет работы громкой точкой в судьбе магазина-неудачника стал приключившийся в нем ночной пожар, в результате которого все выгорело дотла. Осталась одна лишь закопченная железобетонная коробка, зияющая глазницами пустых окон. Пожарные расчеты, прибывшие к месту происшествия, оказались бессильны справиться с разгулявшимся пламенем.

Телевизионщики, снимая это событие, запечатлели на фоне огня стенающего владельца супермаркета, который, поминутно роняя горемычные слезы, во всем винил своих конкурентов. Учитывая резонансный характер случившегося, главк угрозыска поручил расследование инцидента Станиславу Крячко.

И вот Стас, собрав необходимый объем информации по работе «Альпийского трека», неожиданно обнаружил, что к моменту возгорания супермаркет был полным банкротом, тогда как само здание и товары были застрахованы владельцем на огромную сумму. Еще более интересную информацию ему предоставили бабули из соседнего дома, которые по секрету рассказали, что за несколько дней до пожара под видом завоза товара в подвальные складские помещения из них на самом деле товар вывозили в неизвестном направлении.

Более того, внезапно нашелся свидетель ДТП, который запомнил авто, сбившее насмерть лидера жильцов, протестующих против сноса сквера. Хозяин погорелого супермаркета, с какого-то момента почуяв, что сыщик из главка перестал видеть в нем оскудевшего сиротинушку, втихаря начал искать пути отстранения от следствия излишне въедливого опера.

В министерство пришла анонимка, в которой Станислав Крячко обвинялся в неоднократном вымогательстве денег путем шантажа. Якобы он угрожал потерпевшим по тем или иным делам перевести их в категорию обвиняемых, и чтобы этого не случилось, они были обязаны уплатить ему крупную взятку. Информационщики главка вовремя сумели скачать текст этой цидулки и передать его Стасу. Именно по этому поводу Крячко и заходил в информотдел.

…И вот теперь, когда Крячко уже сумел-таки отбить анонимный наскок, а расследование, по сути, было уже на «финишной прямой» – он сумел докопаться до истинной подоплеки возгорания в «Альпийском треке», – Орлов вдруг надумал перебросить его на расследование куда более громкого дела. Наблюдая за тем, как Петр набирает на коммутаторе номер их кабинетного телефона, Гуров негромко спросил:

– А ты уверен, что Стас будет в восторге от такой вот «рокировки»? Ему по пожару работы осталось всего-то на пару дней. Конечно, кого и куда направлять – тебе виднее. Но раз уж ты надумал его подключить к расследованию этого убийства, объясни ему сам, что это – не моя инициатива.

Неопределенно хмыкнув в ответ, Орлов коротко бросил в трубку:

– Стас, ко мне зайди!

Потерев виски, он с некоторым укором добавил, глядя на Льва:

– Как он боится своего приятеля обидеть! А я, значит, злыдень эдакий, обижать обязан по должности? Лева, ты в одиночку с расследованием за сколько справишься? Ну, никак не за пару-тройку дней. Верно? Вот так-то… Мое решение проистекает не из каких-то пустых амбиций и желания показать свою начальственность, а из желания ускорить расследование самого громкого на сегодня дела. И никуда от этого не деться.

Появившийся на пороге Стас Крячко – что было заметно по его лицу – был настроен решительно и бескомпромиссно. Не давая Петру даже рта раскрыть, он с ходу безапелляционно уведомил:

– При всем уважении к Леве… Ну, и к тебе тоже… Бросать неоконченное дело и браться за другое не желаю категорически!

Гуров и Орлов молча переглянулись. В глазах Льва таилась усмешка: «Ну и что скажешь теперь?» Взгляд генерала выражал крайнее удивление: «Как же он, черт побери, догадался?!»

Несколько даже закашлявшись, Петр указал Стасу на свободное кресло и, чуть помедлив, столь же безапелляционно отчеканил:

– Дорогой мой, а тут вопрос о выборе и не стоит. Нам дали команду сверху, дали безбожно жесткие сроки, поскольку каждый лишний день расследования означает миллиардные убытки для государственной казны, и мы в них обязаны уложиться.

Почесав нос, уже несколько дипломатичнее Крячко проворчал:

– Миллиа-а-ардные, говоришь? Ну, если хотя бы один процент от неупущенной выгоды нам подкинули в качестве премии, то можно было бы и согласиться…

В ответ на это Орлов и Гуров сдержанно рассмеялись – губа, как говорится, не дура. Один процент от миллиарда составляет десять миллионов. Это кто бы такой щедрый в России выплачивал подобные премиальные?

– Ладно! Раскрываете дело – даю… два выходных! – объявил Петр, изобразив широкий жест.

Почесав затылок, очень уж бледно смотрелись два выходных на фоне астрономических сумм запрошенной премии, Стас хлопнул ладонью по коленке:

– Пять! – сурово огласил он.

– Три! – прищурившись, парировал Орлов.

– Гм… Четыре! – чуть смягчил условия Крячко.

– Хорошо, четыре выходных и командировка во Владик… – Петр хлопнул ладонью по столу. – Нет-нет, уважаемый, не во Владикавказ, а во Владивосток. Там нужно разобраться с одной мафиозной группировкой, которая подозревается в крупных махинациях и связях с Якудзой. Заодно расследуешь прошлогоднее, так и не раскрытое убийство одного из менеджеров местного порта. Сейчас я как раз прикидываю кандидатуру, кого бы туда направить в подкрепление местным коллегам.

– Ладно уж, три так три… – неохотно согласился Станислав.

Покрутив головой, Лев, смеясь, напомнил:

– Прямо кадр из «Кавказской пленницы»: двадцат баранов, финский халадыльник и пачотная грамота!..

– Ну, тогда, мужики, давайте – с места в галоп. Уже сегодня нужны какие-то результаты. Ну, хотя бы более-менее внятная версия, – Орлов прощально махнул рукой, давая понять, что разговор закончен.

…Вернувшись в свой кабинет, приятели первым делом обсудили все обстоятельства и перипетии происшедшего. Оба сразу же признали бесспорным факт того, что убийство было тщательно спланировано и выполнено профессионалом. Но вот по поводу выбора жертвы мнения оперов разделились. Гуров был уверен, что убийце было все равно, кого убивать, лишь бы это было демонстративно и сразу же получило громкую огласку.

Стас не сомневался в демонстративном характере убийства, но убийство именно родственника магната считал не случайным. В этом он видел стремление не только нанести имиджевый ущерб, но и причинить личную боль. А это могло означать лишь то, что в этом преступлении есть и личные мотивы. Кроме того, Крячко в большей степени склонялся к варианту проникновения убийцы на территорию «поместья» через стену. По его мнению, слишком маловероятно, чтобы представитель бомонда воспользовался бандитской заточкой. Еще больше сомнений у него вызывало умение кого-либо из гостей профессионально пользоваться подобным орудием убийства.

Прикинув планы на текущий день, опера решили побывать на месте преступления и еще раз детально поговорить с четой Золотиловых, а также с их родственниками и домочадцами. Кроме того, Гуров решил подключить к поиску убийцы и своих информаторов. В первую очередь все того же Константина Бородкина по прозвищу Амбар.

Набрав его номер и услышав хорошо знакомое: «Але! Это – чавой-то, ктой-то там?!», Лев вкратце изложил информатору суть задания. Амбару надлежало в предельно короткие сроки выяснить, не заводил ли кто-то из его знакомых хотя бы разговоров о Золотилове. Даже если речь и не шла о намерении что-то «слямзить» или кого-то «пришить». Пообещав «сделать все в справности», Амбар посетовал на «вконец зажравшегося участкового», который последнее время что-то уж слишком часто стал наведываться к нему в гости. Из-за этого часть контингента клиентуры Амбара (причем наиболее осведомленной!) в его притон заглядывать перестала. Уточнив фамилию участкового, Гуров пообещал «разрулить» этот щекотливый вопрос. Тут же перезвонив Орлову, он сообщил тому о необходимости достаточно завуалированными методами несколько охладить служебное рвение участкового Щипунова.

Когда они со Стасом уже направились к выходу, запиликал телефон на столе Льва. Звонил старший опергруппы, который сообщил о результатах обследования наружного периметра стены с использованием служебно-розыскной собаки, проведенного буквально полчаса назад.

– …Лев Иванович, никаких следов посторонних лиц обнаружено не было, – бодро доложил капитан. – Не обнаружено ни подкопов, ни признаков того, что кто-то перебирался через стену.

Поблагодарив за информацию, Лев положил трубку и, выразительно взглянув на Стаса, чуть развел руками.

– Вот так-то, драгоценнейший, не перелазил наш злодей через ограждение! – объявил он без малейшего намека на злорадство. – Это кто-то из гостей или домочадцев. Впрочем, радости, конечно, в этом – никакой. Теперь надо «перелопачивать» биографии каждого из них, чтобы найти мотивы, выявить криминальное прошлое или связь с криминалом, чтобы… Чтобы, по сути, вывернуться наизнанку. А там гостей только было – около восьми десятков «гавриков». И персонально встретиться с каждым из них – поди попробуй! Это не дядю Федю-дворника вызвать повесткой. Там народ – занятой, рабочее и личное время каждого оценивается тысячами баксов. Кто-то уже сейчас уехал на гастроли, кто-то – в деловую командировку… Где их искать?! Как их ловить?! Японский городовой! Голова заранее начинает пухнуть.

…Сев в служебную «десятку», за рулем которой молодцевато восседал старший сержант из новичков, Лев поздоровался с парнем. Тот, по-крячковски просияв оптимистичной улыбкой, свой ответ по-армейски выпалил: «Здравия желаю!» Водитель, представившийся как Юрий, рассказал, что он полгода назад «дембельнулся» и, имея за плечами мощную водительскую подготовку (еще до армии участвовал в нескольких региональных и общероссийских авторалли!), устроился водителем в автопарк главка угрозыска.

– Юра, как проехать к поселку Дремино у Никишкина озера, знаешь? – спросил Гуров, заранее предполагая, что тот скажет «нет».

Но он несколько ошибся. Наморщив лоб, сержант уточнил:

– Это – на северо-запад? Ехать от МКАД в сторону поселка Гусевка?

Лев сдержанно улыбнулся – в общем и целом парень назвал верное направление.

– Ну, почти угадал, – кивнул он. – Ладно, поехали. Если что будет неясно – в пути подскажу.

Они промчались по столичным улицам, уже успевшим подсохнуть под горячими лучами солнца, проглянувшего меж туч, без особых задержек. Юрий словно особым шоферским чутьем заранее предугадывал «пробочные» места, вовремя корректируя маршрут. Когда они пересекли МКАД, Стас, не удержавшись, вынес свой вердикт по части его водительских талантов:

– Силен! Толк будет.

Оставив позади пригороды и сойдя с федерального шоссе на дорогу районного значения – куда более узкую и заметно менее ухоженную, «десятка» помчалась по загородным просторам, справа и слева от себя оставляя перелески и поселки сельского типа, иные из которых смотрелись очень даже импозантно. Скорее всего, там обосновывались зажиточные жители столицы, возводя весьма небедные загородные дома.

Когда «десятка» миновала лесной массив, изобилующий высоченными корабельными соснами, Гуров негромко подсказал:

– На следующем перекрестке – направо.

Юрий, согласно кивнув, свернул на дорогу, уходящую от трассы вправо, и машина снова покатила по сосновому бору. Вдыхая терпковатый воздух, пропитанный запахами свежей хвои, Крячко мечтательно вздохнул:

– Эх, давненько мы не ездили по грибы!

Удивленно оглянувшись, Лев поинтересовался:

– А ты хочешь сказать, что сейчас уже могут быть грибы?

– Гм… По-моему, уже должны бы появиться… – не очень уверенно предположил Станислав.

– Грибы уже есть… – снова жизнерадостно улыбнувшись, сообщил шофер. – На днях ездил за рядовкой. А там уже и лисички пошли, шампиньонов полно. Их моя бабуля зовет по-курски печерицами.

– А рядовка сейчас встречается какая? – уточнил Станислав, чтобы показать, что и он не какой-нибудь там «тюха-матюха» по части грибной «охоты».

– Ну по меньшей мере видов пять-шесть найти можно, – не отрывая взгляда от дороги, охотно сообщил Юрий. – Скажем, коллибия весенняя уже отходит. А вот майский гриб, опенок луговой, вешенка беловатая, удемансиелла широкопластинчатая – как раз на подъеме.

– Как-как?! – Крячко даже подался вперед, чтобы получше расслышать. – Уде-масиелла, что ль? Ничего себе, название! Обалдеть! Вообще впервые слышу.

Поднятием руки остановив Юрия, который собирался повторить замысловато-головоломное название гриба, Гуров деловито произнес:

– Сейчас – налево, огибаем Дремино, потом снова налево, к Никишкину озеру. Ну а там – уже не заблудишься, дорога идет прямо к «латифундии» Золотилова.

…Остановившись у роскошных кованых ворот, «десятка» подала громкий сигнал. Вышедший из дома охранник, узнав, кто и зачем прибыл, нажатием кнопки открыл ворота, и опера менее чем через минуту вышли на уже знакомой Льву парковочной площадке во дворе виллы. Стас, который эту «латифундию» видел впервые, удивленно оглядывался по сторонам. Судя по любопытствующе-оценивающему взгляду Крячко, увиденное его впечатлило.

Как видно, оперативно оповещенные охранником, к прибывшим поспешили начальник службы безопасности и дворецкий. Подойдя первым, Эдуард Семенович сообщил, что хозяин и его супруга в данный момент отсутствуют, но вот-вот должны подъехать. Начальник службы безопасности, представившийся как Штыряк Андрей Петрович, спросил дежурное – чем может быть полезен?

– Нам бы при свете дня осмотреть место убийства, – пояснил Гуров, кивком головы указав в сторону парка.

– А, понятно! Прошу! – Штыряк изобразил приглашающий жест, и они зашагали по дорожке, мощенной разноцветным камнем, которая вилась меж каштанами, куртинами туи и кипариса.

– Лев Иванович! Мне ждать вас здесь? – спросил Юрий, высунувшись из кабины.

– Да, будь здесь, – кивнул Гуров, краем глаза заметив вышедшую из дома Джулию в белом теннисном костюме.

Дочь магната шла, небрежно помахивая теннисной ракеткой, судя по всему, направляясь на персональный теннисный корт.

Шагая рядом с «особистом», Лев расспрашивал его о местах установки камер в парке и качестве отснятых видеоматериалов, о расстановке охранников на территории парка минувшей ночью и личных наблюдениях за происходившим на свадьбе. Крячко, следуя за ними, вертел головой во все стороны, с одинаковым интересом изучая ботанический состав пышных, ярких клумб, анатомические подробности гологрудых богинь античного фасона и сверкающие на солнце струи фонтанов.

Он тоже заметил «теннисистку», чем-то похожую на Анну Курникову в начале ее карьеры. На «спортсменке» были ультракороткие шорты и чрезвычайно смелого дизайна блузка. Периодически кидая взгляды через плечо, Крячко отследил ее маршрут, на котором, к его удивлению, оказалась их «десятка». Стас видел, как, подойдя к машине, «теннисистка» остановилась напротив Юрия и о чем-то, судя по всему, его спросила.

Свернув следом за Штыряком и Гуровым за зеленую стену кипариса, Стас с досадой был вынужден прекратить это не вполне солидное для сыщика соглядатайство. Он вслушался в разговор своего приятеля и здешнего «особиста», сокрушенно про себя констатируя, что зря не следил за нитью их диалога и поэтому упустил в нем какие-то очень значимые моменты. Из-за этого теперь слишком многое для него остается непонятным, наподобие китайской грамоты. Как нарочно, в этот момент Гуров оглянулся и, указав рукой на обширную лужайку, окруженную туей и можжевельником, утверждающе спросил:

– Здесь же явно ничего не могла взять камера, установленная у Афродиты? Как думаешь?

Застигнутый врасплох, Крячко поспешно закивал, выдав скороговоркой:

– Да-да, скорее всего, не могла…

Поймав его непонимающий взгляд, Лев сразу же все понял и, сочувственно усмехнувшись, вновь переключился на Штыряка. Тот, как видно, в ходе разговора осознав промахи своих подчиненных в определении конкретных мест установки видеокамер, тем не менее пытался доказать, что лучших вариантов и придумать было невозможно.

– Ну, что вы мне рассказываете?.. – наконец не выдержав, Гуров откровенно рассмеялся. – Камера, которую, грубо говоря, присобачили к руке Афродиты только потому, что до нее можно было достать всего лишь став на стремянку, не взяла в свой фокус целый сектор территории, с любой точки зрения наиболее подходящий для каких-то криминальных дел. Вот что она смогла заснять?

– Как что?! – с деланой убежденностью Штыряк развел руками. – Полностью весь танцпол, вон тот перекресток нескольких дорожек, э-э-э… Летнюю эстраду. Правда, не всю, но самое главное оказалось под прицелом.

Разочарованно вздохнув, Лев указал на высокий фонарный столб:

– А если бы установили там, то и эстрада вся целиком оказалась бы в поле зрения камеры, и этот закуток. И мы бы уже сейчас знали, кто в момент убийства оказался рядом с покойным. Ладно, идемте к месту преступления. Прикинем, кто и откуда мог туда подходить ночью.

Став у плотной куртины туй, густо сцепившихся своими ветвями, он огляделся по сторонам. Подошедший к нему Стас негромко поинтересовался:

– Лева, а что это за хрень такая – танцпол? Слышал уже не раз, а что это такое, спросить все никак не удосужусь.

Покосившись в сторону Штыряка, нервно дымящего невдалеке сигаретой, столь же негромко Гуров пояснил:

– Так по названию-то яснее ясного, что это по-нынешнему так зовется все та же танцплощадка. Только отгламуренная на теперешний лад.

– Фу ты, блин! – Крячко сердито хохотнул. – Понапридумают всякой дури, всякой хрени, абы на иноземный лад. Тьфу, туды иху!.. Ну, да ладно, хрен с ними, с этими болезными по части извилин. Ты хотя бы скажи, как он тут лежал, этот покойничек?

Лев, не спеша, в подробностях объяснил положение тела убитого. Слушая его, Стас с сосредоточенным видом смотрел на примятую, а кое-где и вытоптанную траву, время от времени окидывая взглядом прилегающую территорию.

– Надо понимать так, что киллер ударил его заточкой на ходу, когда они здесь поравнялись… – прищурившись, констатировал он.

– Да, безусловно, мы и вчера обратили на это внимание. Если бы он стоял и его ударили в этот момент, он бы, скорее, упал на спину или на бок. А раз ударили на ходу, то он по инерции рухнул ничком.

– То есть какой-то встречи у Лещева в этом месте ни с кем не было. Просто он проходил по этому месту, направляясь… Слушай, а не к той ли он беседке направлялся?

Крячко указал пальцем на белеющую среди зелени метрах в двадцати от них мраморную беседку древнеримского типа.

– Не исключено… – согласился Гуров. – Ты полагаешь, что Лещеву кто-то назначил там свидание и тесть Золотилова, дабы не «засветиться», пробирался туда окольными тропами? Интересная мысль… Тогда возникает вопрос: свидание было назначено с умыслом или это было обычное свидание, а киллер лишь воспользовался выпавшей возможностью?

Еще раз обойдя со всех сторон заросли, опера заглянули и в беседку. С первого же взгляда они смогли убедиться, что для любовных свиданий она подходила весьма и весьма – в ней имелись три кожаных дивана наподобие тех, что установлены в поездах дальнего следования, имелась и дверь. Правда, решетчатая, зато с запором.

Неспешно возвращаясь к туям, Лев неожиданно вспомнил о горничной Светлане, о ее неожиданно бурной реакции, вызванной смертью лично ей совершенно чужого человека. И тут его осенило… Он подошел к Штыряку и нейтральным, можно даже сказать, скучающим тоном поинтересовался:

– Андрей Петрович, а горничная Светлана сейчас где может быть?

Тот, как-то даже встрепенувшись, вытянул шею в сторону Гурова и вполголоса ошеломленно спросил:

– Так это – она?!!

– Что – она? – недоуменно переспросил тот.

– Ну, Евгеньича заточкой пырнула! – сделав страшные глаза, доверительным полушепотом пояснил «особист».

– Не-е-ет! Вы что? – Лев укоризненно покачал головой. – Она для нас лишь свидетель, и не более того. Удар Лещеву нанес мужчина – это яснее ясного. Так где она сейчас?

– Ну, насколько я знаю, – с выражением разочарования вздохнул Штыряк, – со своей помощницей убирается на втором этаже дома. На первом обычно убирается одна ее помощница.

– Понятно. Тогда мы идем к ней! – с ироничной торжественностью Гуров огласил всем уже осточертевший телевизионный рекламный слоган.

Шагая рядом со Львом, «особист» отчего-то некоторое время кривился и морщился, после чего заговорщически вполголоса спросил:

– Лев Иванович, а вот о нашем «проколе» с местами установки видеокамер вы Валентину Алексеевичу обязательно будете докладывать?

– Вас это очень тревожит? – догадываясь о подтексте его беспокойства, Гуров ответил вопросом на вопрос.

– Если честно, то очень, – хмуро подтвердил Штыряк. – Валентин Алексеевич за допущенные промахи сорвет голову с плеч. Причем в буквальном смысле.

На его лице отразилась мина досадливой горемычности. Понимающе кивнув, Гуров нейтральным тоном обронил, что приехал не «воздавать и раздавать», а расследовать убийство. И не более того. Облегченно вздохнув, «особист» все так же полушепотом с чувством сказал:

– Спасибо! Лев Иванович, я заверяю, что это и в самом деле была непреднамеренная ошибка, а не сознательный умысел. Что касается расследования, то обещаю оказать вам самое полное содействие. Все, что мне и моим подчиненным будет известно о людях, причастных к убийству Виктора Евгеньевича, немедленно буду сообщать вам.

– Было бы неплохо, – произнес Лев и после некоторого молчания добавил: – Тем более что раскрытие убийства и задержание киллера – в интересах всех, кто здесь сейчас находится. Почему? Видите ли, в том случае, если нам со Станиславом Васильевичем сделать этого не удастся, нашу работу перепоручат другим.

– М-м-м… – неопределенно отреагировал Штыряк.

– А в среде оперов, условно говоря, есть два типа работников, – чуть улыбаясь, продолжил Гуров. – Одни – сначала думают, а потом действуют. Но есть и такие, что действовать предпочитают, вообще не раздумывая. Так вот, те, что думают, как правило, ищут настоящего виновника. А вот привыкшие только действовать – его «организуют». И бог его знает, на кого укажет эдакий «пинкертон».

Его собеседник, озабоченно заморгав глазами, с опаской в голосе уточнил:

– Вы считаете, возможно и такое?

Гуров чуть пожал плечами:

– Андрей Петрович, а у нас где только не встретишь бывших двоечников, которые решение любой задачки привыкли подгонять под готовый ответ. То-то же! Не случайно же, по утверждению статистики, не менее одного-двух процентов осужденных отбывают срок за чужие грехи. Это убийство – сто против одного! – было организовано с прицелом на то, что оно станет громким – как это называют, резонансным. И именно поэтому, с учетом шумихи в СМИ и реакции очень серьезных контор, есть риск подключения к делу «результативщиков». А это, сами понимаете, чревато…

Они вышли из парка и, миновав большой фонтан наподобие знаменитого «Фонтана дружбы народов» на ВВЦ, направились к дому. Проходя мимо служебной «десятки», Лев с удивлением отметил, что в кабине Юрия нет. Он огляделся, но и в отдалении его не было видно.

– Андрей Петрович, – неожиданно подал голос шагавший следом Станислав Крячко. – А что это за юная дива в теннисном костюмчике с ракеткой минут двадцать назад выходила из дома во двор?

– А-а-а, – оглянулся тот, – Это Джулия Валентиновна, дочь Валентина Алексеевича от первого брака. Вы что-то хотели у нее спросить?

– Нет, я просто заметил, что она подходила к нашей служебной машине, а теперь куда-то внезапно исчез наш водитель Юра, – с игриво-ироничным подтекстом ответил Стас.

– Хм… – Штыряк недоуменно развел руками. – Может быть, она позвала его на корт как спарринг-партнера? У нее первый разряд по теннису. Она, кстати, играет очень сильно – уже не раз занимала призовые места на столичных первенствах.

– Да ладно, куда он денется? Пусть помашет ракеткой… – Лев махнул рукой. – Если что – созвонимся, придет.

Они поднялись по мраморным ступенькам и через остекленные двери с венецианскими витражами прошли в просторный, роскошно обставленный холл с высоким сводчатым потолком. Здесь все кричало о многомиллиардном состоянии хозяина – умопомрачительно дорогая мебель, люстры, ковры, подлинники полотен самых известных мастеров, лепнина на стенах и потолке, громадная плита ультрасовременной «плазмы», золоченая каминная решетка…

Следом за Штыряком опера поднялись по лестнице, застеленной ковровой дорожкой, с перилами из узорчатой бронзы и поручнями красного дерева в не менее роскошную гостиную с окнами от пола до потолка. Оглядевшись по сторонам и заскучав от назойливого прессинга этого даже не кричащего, а истошно орущего богатства, Гуров поморщился и сел в необъятное белое кресло, обтянутое натуральной кожей, стоящее перед столиком с японским пейзажем на крышке. Стас сел в соседнее. «Особист» по рации пригласил горничную и тоже сел напротив них.

– Похоже, интерьер здания вас впечатлил не особо, – усмехнувшись, резюмировал он. – Наверное, вам доводилось видеть и что-то более эффектное?

– Не сказал бы… – Лев чуть качнул головой. – Но в том, что увиденное особым потрясением не стало, вы абсолютно правы. Знаете, жилище людей со сверхвысоким достатком, как правило, смотрится на одно лицо. У всех – эксклюзивная мебель, эксклюзивные ковры, эксклюзивные авто… И в итоге все это выливается в некий усредненный ранжир стандартной роскоши. Если честно и откровенно, скучняк полнейший.

Ничего на это не ответив, Штыряк лишь уважительно хмыкнул – крутые мужики, на мякину, даже золоченую, не клюют.

В этот момент бесшумно открылась высокая дверь, и в гостиную вошла чем-то очень озабоченная горничная Светлана. При своих тридцати пяти – осунувшаяся, с темными кругами у глаз – она смотрелась гораздо старше. Тем не менее Стас, как завзятый ценитель женщин, сразу же отметил, что эта «симпатяшка» – не «заугольный хухры-мухры-ширпотреб».

Поздоровавшись, женщина вопросительно взглянула на оперов. Гуров, явив джентльменские замашки, поднялся с кресла и, тоже поздоровавшись, извинился за то, что оторвал ее от работы. Стас по примеру приятеля тоже вскочил на ноги. Поднялся и Штыряк, который, констатировав, что, наверное, его присутствие здесь не очень обязательно, отправился по своим делам.

– Вы что-то хотели у меня узнать? – спросила горничная, присаживаясь в то кресло, где только что сидел «особист».

– Да, Светлана… Николаевна? – чуть прищурился Гуров. – Так вот, Светлана Николаевна, давайте еще раз вспомним события минувшей ночи, хотя, я так понимаю, это не самая радостная тема. Вы шли по парку. Кстати, откуда именно?

Женщина с некоторой тревогой окинула взглядом оперов и, чуть запинаясь, ответила:

– Я просто обходила тот участок парка, ну, заглянула на танцпол – там какой-то совсем еще зеленый «мажор» начал делать мне комплименты, поэтому я сразу же оттуда ушла. Заглянула в беседку – есть ли там на столике напитки и посуда, потом пошла по дорожке в сторону статуи Афродиты и, случайно взглянув в сторону зарослей туи, заметила, что там как будто кто-то лежит. Мне подумалось, что кто-то из гостей перебрал и ему стало плохо. Чтобы разобраться, не вызвать ли «Скорую», я подошла к нему и тут… – Светлана осеклась и, мгновение помедлив, продолжила уже чуть осипшим голосом: – И тут поняла, что это – Виктор Евгеньевич, или, как его все здесь звали, дядя Витя. Ну, остальное вы знаете.

– Светлана Николаевна, вам точно больше нечего добавить? – Лев испытующе посмотрел на горничную. – Давайте будем откровенны до конца. Мы взрослые люди, и нам нет нужды играть в кошки-мышки. Верно? Тогда такой вопрос: каковы были личные взаимоотношения между вами и Виктором Евгеньевичем?

– Вы меня в чем-то подозреваете? – с широко раскрытыми глазами уточнила та.

– Нет, в смерти Лещева мы вас не подозреваем, – голос Гурова звучал твердо, но доброжелательно. – Однако чтобы раскрыть его убийство, нам нужно знать абсолютно все. Поверьте, тут нет праздного любопытства. За годы работы мы столько повидали всякого, что нас уже ничем не впечатлишь и не удивишь.

– Если вас смущает мое присутствие, то я могу выйти, – сдержанно нарушил свое молчание Стас.

Но та молча отрицательно качнула головой.

– Хорошо, я расскажу все, раз уж это так нужно, – глядя в пол, заговорила Светлана. – Да, с Виктором Евгеньевичем у нас в беседке намечалась встреча. Он когда еще только приехал, то сразу же стал уделять мне особое внимание. Когда я приносила ему чай, он всегда уговаривал меня составить ему компанию… Но это было просто общение. Человек он был глубоко порядочный, вел себя всегда очень достойно. Ему было уже под семьдесят, когда большинство мужчин смотрятся обычными старичками. Но он выглядел лет на двадцать моложе – столько в нем было энергии, жизнелюбия, задора. Он ходил-то легко и пружинисто – не угнаться.

– Его интерес к вам для других обитателей дома, надо понимать, особого секрета не представлял? – уточнил Крячко.

– Как раз наоборот! Виктор Евгеньевич на людях со мной всегда был предельно корректен – видимо, опасался, как ему думалось, меня скомпрометировать. – Светлана прерывисто вздохнула. – Я чувствовала, что очень ему нравлюсь, но его тяготило осознание того, что он по годам вдвое старше.

– А вам он нравился? – спросил Гуров с оттенком доверительности в голосе.

– Такой человек не мог не понравиться… – на лице женщины промелькнула горькая улыбка. – Здесь он нравился всем. Ну а у меня, что, в общем-то, дело естественное, не могло не появиться отклика в душе на его отношение ко мне, на его внимание.

Как рассказала далее Светлана, года три назад она развелась с мужем. Они прожили около десяти лет, но счастья не нажили, хотя достаток в доме был, и неплохой. Причиной всех бед, по словам Светланы, стало то, что ее муж еще в отрочестве перенес венерическую болезнь, из-за чего оказался бесплодным. Об этом она узнала много позже после того, как стала его женой.

Подвыпив, тот частенько шпынял свою «половину», обвиняя ее, будто это она виновата в том, что у них никого нет. И, лишь случайно узнав правду, во время одной из ссор в ответ на язвительное замечание мужа: «Связался я на свою голову с тобой, яловкой хреновой!», она, не выдержав, выпалила в ответ: «Сам ты мерин! Это не я в тринадцать лет подцепила триппер от случайной пьяной бабы за углом! Лечиться надо было вовремя, чтобы теперь меня ни за что поедом есть!..»

Совсем осатанев, муж избил ее и, собрав вещи, ушел к матери. Вскоре, не без его усилий, она потеряла работу. Бывший муженек, пользуясь тем, что они работали в одной организации, сумел устроить хитрую подставу с пропажей документов, из-за чего Светлана получила «волчий билет» – на офисную работу ее больше нигде не принимали. Лишь случайно, благодаря знакомству с поваром Золотилова, ей удалось устроиться сюда.

К появлению в доме Эллы Марфинской прислуга отнеслась с тревогой – все были наслышаны о ее капризном, вздорном характере. Эдакая сволочная «черная пантера номер два». Но на деле избранница Золотилова оказалась существенно лучше, нежели ее расписывали в желтой прессе. Ну а когда за несколько дней до свадьбы откуда-то из Сибири приехал Виктор Евгеньевич, то она и вовсе поменялась. Все сразу же отметили, что в присутствии отца «звезда подиума» стала, что называется, шелковой.

Хотя Лещев и ограничивался в общении со Светланой одними лишь комплиментами и беседами за чаем, она чувствовала, что тот хочет сказать ей нечто чрезвычайно важное. И это вчера было сказано.

Когда после венчания в церкви новобрачные и гости прибыли на свадебный пир, Виктор Евгеньевич разыскал Светлану и, сообщив о том, что завтра уже уезжает домой, добавил, что не может уехать, не решив главного для себя вопроса. По его словам, некоторое время назад он овдовел и считал свою жизнь конченой. Но вот теперь, увидев ее, он понял, что крупно ошибался, что жизнь продолжается и ее продолжение теперь он видит только в Светлане. Он уговорил ее встретиться вечером в беседке – в доме было слишком много любопытных глаз, и Светлана не была уверена, что Элла сможет ее правильно понять, если до той вдруг дойдет, что ее отец увлекся женщиной, вдвое моложе себя, да еще из их домовой прислуги.

Придя к назначенному времени в беседку, Светлана несколько минут ждала Виктора Евгеньевича, но в какой-то миг ее внезапно охватило непонятное беспокойство. Какая-то сила буквально вытолкнула ее наружу, и она, движимая неведомым инстинктом, почти побежала по дорожке, сама не понимая, что с ней происходит. Увидев распростертое тело, она сразу же поняла: это он!

Краем глаза Светлана успела заметить женский силуэт, воровато мелькнувший метрах в тридцати от нее. Неизвестная особа в длинном платье метнулась в аллею каштанов и словно растворилась в темноте. Но в тот миг Светлана и не подумала о преследовании – ее переполнило отчаяние. Она вдруг поняла, сколь дорог стал для нее за прошедшие дни этот жизнерадостный, добрый, умный мужчина.

– Какая же я была дура! – поспешно смахнув набежавшие слезы, прошептала она с горькой досадой. – Все чего-то боялась – рассердить хозяев, потерять работу… Старалась выдерживать с Виктором дистанцию – вдруг заметят, вдруг донесут… Да лучше бы плюнула на все и… Может быть, он бы и жив остался! Может быть, у нас с ним что-то и получилось бы. А теперь… Второго такого – уж точно – больше не встречу.

– Идемте, покажете на месте, где вы видели ту загадочную особу, – сочувственно глядя на нее, предложил Гуров.

– Считаешь, что это могла быть сообщница убийцы? – утвердительно спросил Стас.

– Почти уверен, – кивнул тот.

Они вышли из дому и снова направились в парк. По пути, вновь оказавшись рядом с автостоянкой, опера увидели, что Юрий сидит на своем месте, слушая по радио прямую трансляцию футбольного матча.

– А вот и наш Юра! – резюмировал Лев, кивнув в его сторону.

– Ну и как там успехи на корте? – приостановившись, с хитрой усмешкой поинтересовался Станислав.

– А-а-а… Я на корте не был. Это… – шофер отчего-то вдруг явил конфузливое смущение. – Джулия Валентиновна попросила посмотреть ее «Бентли» – что-то там дребезжало в моторе.

– Что-то дребезжало в моторе «Бентли»?.. – Крячко недоверчиво прищурился.

Юрий закашлялся и, порозовев, поспешно кивнул.

– Ну да, – подтвердил он только что сказанное, стараясь придать своему голосу убедительность, – дребезжало. Ну, я посмотрел и, насколько смог, определил, что немного дурит система подачи топлива. Ну а что уж конкретно – это надо разбираться на стенде. Станислав Васильевич, я что-то сделал не так? Ну, я же не уехал за пределы этой территории. Ну, если я был нужен – позвонили бы… Гм…

– Да успокойся ты! Чего так разволновался? – рассмеялся Крячко. – А где она сейчас, Джулия Валентиновна? Ей бы тоже надо задать несколько вопросов.

– Она только что куда-то уехала, – Юрий пожал плечами. – Но сказала, что если господа сыщики захотят с ней пообщаться, то смогут найти ее вот по этому телефону.

Он достал из нагрудного кармана визитку и протянул Стасу. Гуров, оглянувшись, негромко отметил:

– Предусмотрительная особа… Ты созвонишься? Ну, давай, займись. Я тогда возьму на себя Валентина и Эллу.

Втроем они прошли к уже хорошо знакомой лужайке. Оглядевшись, Светлана остановилась на дорожке метрах в десяти от куртины туй.

– Я была здесь, когда увидела лежащего вон там Виктора Евгеньевича. А женщину увидела вон у тех каштанов.

Светлана указала рукой на прогал между зарослями туи и кипариса, через который на некотором отдалении виднелась череда древесных стволов, образующих аллею. Гуров не спеша зашагал в сторону каштанов, по пути внимательно осматривая аккуратно подстриженную траву газонов. Дойдя до аллеи, он столь же неспешно прошелся по ней и, сняв с ветки одного из деревьев то ли нитку, то ли волос, уложил свою находку в пластиковый пакетик. Вернувшись назад, он показал пакетик Стасу.

– Чей-то волос. Возможно, той женщины. Судя по следам, это особа имеет рост не менее метра семидесяти пяти, – задумчиво сообщил он, – явно крепкого телосложения. Масса тела – между семьюдесятью и восемьюдесятью килограммами. Скорее всего, она грубоватой, широкой в кости конституции.

Светлана вслушивалась в его слова с искренним изумлением, словно присутствовала при явлении какого-то чуда. В отличие от нее, Крячко, сохраняя профессиональную невозмутимость – это ли диво? – деловито поинтересовался:

– Считаешь, что она активная участница убийства с заранее взятой на себя ролью?

– Уверен в этом, – Лев кивнул. – Можно предположить, что она постоянно следила за перемещениями Лещева, например сообщая об этом киллеру по мини-рации. А место и момент убийства, скорее всего, они согласовали во время его продвижения к беседке. Сценарий какой тут может быть? Как только Лещев оказался в тени, она, подойдя к нему, окликнула его. И чуть он отвлекся, киллер подскочил и нанес свой удар. Но это если считать, что их и в самом деле было двое.

Стас многозначительно вскинул палец:

– Все же ты теперь согласен с тем, что выбор жертвы был не случайным и Лещева наметили заранее?

– Допускаю и это, но не более чем пятьдесят на пятьдесят, – Гуров пожал плечами. – Пока что мы не знаем слишком многого. Вот что я подумал. Нам нужен подробный план парка, с четко проставленными расстояниями между всеми его объектами. В доме, скорее всего, чего-то похожего не имеется? – Он вопросительно посмотрел на Светлану.

– По-моему, нет… – подумав, ответила та. – Во всяком случае, никаких планов я нигде ни разу не замечала.

– Ладно… – Лев махнул рукой. – Уточню у Золотилова. Если и в самом деле такого плана нет, то пришлю Жаворонкова – он за пару часов лазерной «рулеткой» все тут вымеряет.

Неуверенно откашлявшись, Светлана с некоторой робостью в голосе поинтересовалась:

– Лев Иванович, а вот как вы смогли определить рост и вес той женщины? Это вот как экстрасенсы по телику?

Опера негромко рассмеялись.

– Нет, экстрасенсорики тут никакой… – без намека на иронию, даже с оттенком доброжелательности, пояснил Гуров. – Это методы еще времен царя Гороха. Смотрели же сериал про Холмса и Ватсона? Ну вот и у них то же самое. Главное тут – найти следы. Это самое сложное. А уж потом по длине шага и глубине отпечатка ступни рост и вес определить проще простого.

Когда они возвращались к дому, им навстречу попался куда-то спешащий Штыряк. Увидев их, он одернул форменную рубашку и бодрым тоном сообщил:

– Валентин Алексеевич и Элла Викторовна прибыли, ждут вас у себя.

Крячко, покосившись в сторону Льва, неожиданно предложил:

– Слушай, а может, я с Андреем Петровичем пройду по наружному периметру стены? С собакой прошли – это хорошо. Но и собственным глазом увидеть, что там да как, – тоже не лишне. Один-то справишься?

Гуров утвердительно кивнул:

– Да, давай так… Мысль, кстати, дельная. Ты с Джулией-то созвониться не забудь.

– Помню-помню! – Стас похлопал себя по карману, где лежал сотовый, и они со Штыряком направились к воротам, о чем-то разговаривая на ходу.

Светлана проводила Льва в знакомую ему гостиную, где уже находились Золотилов и Элла Марфинская. Элла была в траурном черном платье. Она выглядела усталой и немного потерянной. Хозяин дома также, соблюдая траур, сидел в отменном черном костюме.

Поздоровавшись, Гуров сел в свободное кресло и, еще раз выразив соболезнования, предложил обсудить вопрос о том, кто и почему мог быть заинтересован в смерти Виктора Лещева.

Глава 3

В главк приятели вернулись ближе к трем. И почти прямо с порога управления их направили к Орлову. Дежурный, увидев их в дверях (как мог догадаться Лев, бедолаге последние несколько часов пришлось не отрываясь следить за входом), поспешной скороговоркой известил:

– Лев Иванович и Станислав Васильевич! Вас срочно к начальнику!

Недоуменно переглянувшись (что там опять за прибабахи?!), опера зашагали в сторону генеральского кабинета.

– Чую, опять откуда-то на нас наезды пошли, типа ни хрена они не работают, сачкуют и волынят… – убежденно заявил Стас авторитетным тоном.

– Да, что-то там непонятное… – согласился Гуров. – Что-то странное и мутное.

Проходя через приемную мимо Верочки, приятели сразу же обратили внимание на то, какова была ее реакция на их появление. Обычно, если намечалась крупная головомойка и выволочка, она смотрела на них с сожалением и сочувствием. Но на сей раз ее реакция оказалась никакой. К их удивлению, та на них вообще никак не отреагировала, меланхолично подшивая бумаги в скоросшиватель и, прижав плечом к уху трубку, что-то попутно обсуждала с одной из своих балаболок-подруг. Это означало, что каких-то гадостей на сей раз не ожидается. Оперов это удивило еще больше.

Пожав плечами, Лев толкнул дверь и кивнул Стасу – пошли. Увидев входящих в кабинет Гурова и Крячко, Орлов широким жестом указал им на кресла и чуть рассеянно, явно думая о чем-то другом, поинтересовался:

– Как у вас там?

– Да как бы относительно ничего… – с некоторым удивлением глядя на отчего-то излишне задумчивого генерала и опускаясь в кресло, неспешно ответил Лев. – Следует понимать, в пожарном порядке ты нас вызвал только для того, чтобы спросить именно это?

Из солидарности с ним Стас вместо комментария лишь иронично хохотнул. Однако Петр на его «ха-ха» какого-либо внимания не обратил. Протерев кулаками глаза, покрасневшие от хронического недосыпания, он потряс головой и со вздохом поморщился:

– Нет, мужики… Дело тут несколько иное. По телефону я вас выдергивать не стал, поскольку – мало ли чем могли быть заняты в тот момент? Ну а сейчас, раз уж освободились, давайте обсудим вот какой вопрос. Лева, ты помнишь, мы на днях говорили о розыске ценностей Эрмитажа? Так вот, поступила новая информация о том, что на подпольном аукционе в Париже будет выставлено около десятка предметов, которые нужно вернуть в Россию. Сейчас я собираюсь подписать приказ о командировке двух сотрудников, которые бы занялись этим вопросом. Ну, вот я и подумал – а как вы на это посмотрите?

Гуров недоуменно хмыкнул:

– Да нормально смотрим. Подписывай. Пусть едут.

– Лева, ты под Кузю-«пинжачка» давай не коси! – Из генеральских очей при этих словах вылетел целый рой сердитых искр. – Прекрасно же понимаешь, о чем идет речь. Сами-то что думаете – поедете или нет?

Ошарашенно переглянувшись, Лев и Станислав почти хором спросили:

– В Пари-иж?!!

– Ну да… – Орлов пожал плечами. – В Париж, а не в какую-нибудь Вверхпопойлежаевку. Что тут особенного? Чего вы так переполошились? Нужно срочно решить вопрос с возвращением нашего культурного достояния. Что тут непонятного?

– М-да-а-а-а… Если бы прошел чемпионат между нашим главком и похожими конторами в других странах по части скоростной смены заданий своим сотрудникам, ты бы стал безусловным лидером, – смеясь, резюмировал Гуров.

– Петр Николаевич, а не ты ли сегодня утром, можно сказать, заставил меня без пяти минут раскрытое дело передать другому? Не запамятовал? А теперь – снова «ку-ку»? Опять бросай только что начатое и берись за другое! – Крячко с саркастичным возмущением развел руками. – Ты же утром трындел про мировую шумиху и эти… Как их? Индексы РТС и ММВБ. Типа они падают. Что, отчего-то возбудившись, индексы уже опять встают?

Характерным жестом он поднял перед собой согнутую правую руку со сжатым кулаком. Недовольно поморщившись, Орлов хмуро буркнул:

– Ой, хватит острить не по делу! Думаете, это моя персональная прихоть? Знаете, какая с утра стояла истерика всемирного масштаба по поводу Золотилова?! Хоть святых выноси! А к обеду – вы не поверите! – все об этом уже и думать забыли. Тут, понимаешь, сегодняшней вечерней порой – ну, когда у нас было утро, а в Америке вечер – у побережья Калифорнии пропал без вести мультимиллионер, который надумал понырять с аквалангом. Какой-то Рональд Хастлинг. Незадолго до заката пошел на погружение, ну и все – ни его, ни инструктора, ни двух охранников. Так что шумиха теперь уже не о нас. Меня уже и из министерства негласно уведомили – отбой, ребята. Можете не суетиться.

– Охренеть! Вот что значит эпоха информационных технологий! – Стас от души рассмеялся. – Кто-то где-то чихнул, а с другого конца света ему здоровья желают.

– Да уж, и в самом деле – охренеть… – Лев покачал головой. – Теперь все понятно. Шумиха утихла, и ты тут же нашел нам еще более значимое дело. Но, знаешь, Петро, мне в Париж ехать что-то не хочется. Уж лучше я доработаю дело об убийстве Лещева. Тем более, говорят, мужик был очень хороший. Кстати, фамилия знакомая. Был у меня еще в восьмидесятых один Лещев, которого обвиняли в умышленном убийстве замглавы Мосгорисполкома.

– По-моему, что-то связанное с пьяной ссорой? – явив отменную память, Орлов внес уточнение.

– Ну, наподобие, – кивнул Гуров. – Его уже начали под «вышку» подпихивать. Но мне удалось доказать отсутствие умысла, и он получил только срок. Такая вот история…

Стас, чуть зевнув, демонстративно потянулся и «с понтами» уведомил:

– А я принципиально не соглашаюсь менять шило на мыло. Как говорится в одном анекдоте: умерла так умерла! Никаких Парижей. Не променяю на Версаль свое любимое, родное Подмосковье.

С постным видом пожав плечами, Орлов почесал затылок.

– Ладно уж, копайте дальше в Подмосковье… – с нотками обиды обронил он. – Я думал, как вам лучше! Не хотите – не надо. Направлю Сомова и Матвеева. Мужики перспективные – хваткие и энергичные. Сомов по-французски говорит, Матвеев – по-английски… Хорошо! С этим определились. Ну, тогда уж рассказывайте, что там у вас по Лещеву.

– Я – на первое? – Гуров хитро улыбнулся. – Добро! Держись, Стас, ты – на десерт… Так вот, созвонился я с лабораторией, и вот что им удалось выяснить. Заточка, которой был убит Лещев, не зэковского изготовления.

– Ну да?! – Петра услышанное несколько озадачило. – А чьего же?

– Одно время в сувенирных магазинах была мода торговать изделиями «а-ля зона». Это сувенирные финки с наборными рукоятями, цепи с крестами, перстни и браслеты того же фасона, что делают себе заключенные, ну и тому подобное. В том числе и якобы зоновские заточки. Но изготавливали их в обычном сувенирном цехе. Ну, есть у некоторых состоятельных людей жгучее желание иметь что-нибудь эдакое, крутяцки-брутальное. Так вот, эта заточка кем-то была куплена еще год назад – не позже. И вот почему. Мода на них быстро кончилась, и их потом уже не выпускали.

– Занятно… – сцепив меж собой пальцы, с интересом обронил Орлов. – То есть надо понимать так, что эту заточку специально для убийства Лещева не приобретали? Выходит, ее и использовали для того, чтобы создать впечатление, будто преступление совершил какой-нибудь рецидивист? Хм… Это говорит о многом.

Далее Гуров рассказал о разговоре с горничной Золотилова и найденных им в парке следах, которые были оставлены некой подозрительной особой.

– …Мне думается, та женщина имеет самое прямое отношение к убийству, – отметил он. – Попробуем ее вычислить. Хотя, скорее всего, сделать это будет очень непросто. Почему так думаю? Ну, я же сам там был весь вечер и что-то не припомню описанной мне мадам. Значит, она обо мне знала и поэтому усиленно хоронилась за чужими спинами.

Рассказал он и о разговоре с Валентином и Эллой Золотиловыми. Супруги уверяли, что явных врагов не имеют оба. Однако Лев напомнил главе семьи о том, что тот подозревал в неких неблаговидных замыслах бывшего жениха Эллы. И супругам пришлось несколько разоткровенничаться, раскрыв кое-какие личные секреты.

Элла Марфинская, урожденная Лещева, выросла в якутском городе Мирный. Закончив школу с серебряной медалью и с багажом нескольких призов за победы на городских и региональных конкурсах красоты, она сумела поступить в МГУ. Одновременно Элла занималась в школе-студии, где готовили будущих фотомоделей. Где-то уже на третьем курсе она стала встречаться с известным продюсером Гариком Марфинским, и через год они поженились. В прошлом году, когда Элла заканчивала вуз, их брак распался. Гарик отчего-то стал дико ревновать жену, устраивать скандалы, и она подала на развод. Муж был категорически против этого, однако суд согласился с доводами Эллы и брак расторг.

Тем же прошлым летом Эллу пригласило на работу одно из западных фотомодельных агентств. Поселившись в Брюсселе, она случайно познакомилась с сотрудником российского посольства в Бельгии. Это был бурный роман, который на самом пике оборвала встреча Эллы с Золотиловым. Девушка приехала в Канны на очередную фотосессию, и там, на пляже, произошла их встреча.

Когда об этом узнал Игорь Уланцев – так зовут дипломата, – он был в шоке. Элла сама позвонила ему и сказала, что они расстаются. Но Игорь не захотел смириться с ее потерей и объявил, что «ляжет костьми», но не допустит, чтобы Элла стала женой другого. Он несколько раз ей звонил, стараясь уговорить вернуться. Он даже пытался ее найти, чтобы встретиться лично. Когда однажды Игорь попытался прорваться к дому Золотилова, где в это время находилась Элла, его остановили охранники, и он набросился на них с кулаками, явив неплохую технику ведения рукопашного боя. Его напор был столь мощным, что двое здоровенных лбов с хорошей физической подготовкой были вынуждены поспешно спрятаться за ворота и вызвать подкрепление.

Однако в ходе разговора всплыл и такой момент, как недавнее появление на горизонте бывшего мужа Эллы, о чем и сам Золотилов услышал впервые. Элла не хотела давать Валентину повода к подозрениям и ревности и поэтому не стала рассказывать о встрече с Марфинским, которая состоялась около месяца назад. Она и сама не могла понять, произошло это и в самом деле случайно или тот ее выследил и обставил подстроенное свидание как случайную встречу.

Случилось так, что Элла встретила свою подругу по университету, которая уже год как вышла замуж за начинающего, но подающего большие надежды режиссера. Они договорились встретиться у нее дома. Элла поехала к ней на следующий же день. Когда они сидели, пили кофе, обсуждая последнюю работу ее мужа (нашумевший в некоторых кругах фильм «Неутолимая жажда желаний»), в дверь неожиданно кто-то позвонил. Подруга пошла открыть дверь и, к удивлению Эллы, вернулась с Гариком. Тот пришел с цветами и бутылкой шампанского, как будто заранее знал, что Элла находится именно там.

Изобразив радостное удивление, Марфинский начал уговаривать Эллу вернуться к нему. Последнее время его дела пошли в гору, и он в деньгах, можно сказать, купался. Но Элла, понимая, в сколь двусмысленном положении оказалась, нашла способ его обмануть и убежать. Когда она уже была на лестнице, экс-муж, разозленный ее уловкой, выбежал следом и заорал вслед, что она трижды пожалеет о том, что не захотела его понять.

– Та-а-к… – протянул Петр, глядя в потолок. – Выходит, у нас есть двое, кто мог бы стать заказчиком или даже исполнителем убийства. Но… Что-то тут не очень вяжется. Вероятная причастность и Марфинского, и этого дипломата Игоря смотрится как-то уж слишком… м-м-м… театрально, что ли? Они что, и в самом деле способны на злодеяние? Что об этом думает сама Элла?

Лев чуть пожал плечами:

– Сильно сомневается, хотя, по ее словам, Марфинский последнее время подсел на кокаин. А в состоянии наркотической одури человек способен на многое, даже на то, на что в норме решиться никогда не смог бы. Что касается Игоря – то тут я уверен, что он совершенно ни при чем. Ну, а если по большому счету, то их обоих я всерьез и не рассматриваю как реальных кандидатов в подозреваемые. Это кто-то другой. И упирается это все не в личные дела, а в деньги. Только в очень большие деньги!

– Слышь, Лев, пока не забыл, – повернувшись к Гурову, вполголоса поинтересовался Крячко, – а про что эта киношка… Как ее там? Ну, про эти самые неутолимые желания?

Хлопнув по столу руками, Орлов демонстративно громко язвительно рассмеялся.

– Вот кого бы это и не заинтересовало, да только не Стаса! Этот – чуть тема с постельным душком – сразу схватывает ее на лету! – констатировал он.

– А тебе, хочешь сказать, неинтересно? – столь же язвительно в ответ хохотнул тот.

Лев поморщился и поднял руку, давая понять, что не считает завязавшуюся дискуссию конструктивной и достойной их компании.

– Сэры и сеньоры! – сказал он с укором в голосе. – Давайте без пикировки. Хорошо? Вышеназванный фильм я не видел, но Элла в нескольких словах о нем рассказала. Это, как задумал его автор, некая «эротическая комедия с элементами сюрреализма». Рассказывается в фильме об озабоченной училке с педофильскими замашками, совращающей все и вся. Как я понимаю – типичный образчик тупого столичного быдляка, который мнит себя новатором в киноискусстве. Как сказала Элла, на экране делают только три вещи: заголяются, матерятся и трахаются.

– Слушай, ну а кто же оплачивает вот такое дерьмо, которое, я так понимаю, специально стряпают для того, чтобы развращать, растлевать, загаживать то немногое не заплеванное, что еще осталось? – возмущенно спросил Орлов. – Ну, не министерство же культуры?!

– Скорее всего, какие-нибудь частные инвесторы, спонсоры и так далее, – саркастично усмехнулся Гуров, – наподобие какого-нибудь «добрячка» и «филантропа» Сороса. Читай книгу Аллена Даллеса «Доктрина», где по пунктам расписано, как всех нас «оставить на пепелище истории». Проще говоря, оскотинить и свести как народ к нулю.

– Да-а-а… – Петр задумчиво вздохнул. – Ситуация!.. Ну, да ладно – хватит об этом. Черт с ними, со всеми этими уродами, а то далековато ушли от главной темы. Ты, Стас, лучше расскажи, чего сам там интересного увидел.

Крячко не спеша поведал о том, как они со Штыряком прогулялись по периметру ограждения. По его словам, несмотря на кажущуюся неприступность, «крепость» Золотилова весьма уязвима. Шагая вдоль стены, по наружному краю, сверху обрамленному «колючкой», Стас сразу же понял, что таращиться на эту показушную твердыню – дело никчемное. Когда они свернули за угол ограждения, он обратил внимание на отчего-то подувядший куст терновника, виднеющийся между деревьями метрах в пятнадцати от стены.

Попросив «особиста» его подождать, Крячко направился к заинтересовавшему его объекту лесной флоры. Обойдя куст, он увидел вполне приметную тропинку, ведущую к терновнику со стороны озера. Раздвинув ветви и приглядевшись, Стас понял, что здесь кто-то готовит потайной подкоп на территорию «латифундии». Раздвинув ногой ворох веток и прошлогодней листвы, он увидел нору почти метрового диаметра, под большим углом уходящую вниз.

Как он мог догадаться, скорее всего, работали здесь по ночам. Чтобы не выдать своего присутствия, неизвестные ходили не по траве, а, как явствовало из оставленных следов, по специальным трапам – длинным доскам с прибитыми к ним поперечными опорами. Поздним вечером, уложив трап, злоумышленники всю ночь вели земляные работы, ведя под стену «латифундии» свой туннель. Ранним утром, чтобы скрыть следы, они убирали трапы, и днем едва ли кто мог бы что-то там разглядеть.

Впрочем, не совсем было ясно, почему ничего не почуяла служебная собака. Впрочем, и это было объяснимо. Наверняка злоумышленниками было использовано средство, дезориентирующее нюх собаки.

Стас позвал Штыряка, и тот, ошалело вытаращившись на нежданный-негаданный «сюрприз», по рации немедленно вызвал двоих подчиненных – именно тех, что отвечали за территорию между стеной и озером. Переполошенные «секьюрити», доставая оружие и электрические фонари, нырнули в зев туннеля. Минуты через три они вернулись и доложили, что лаз идет на глубине двух с лишним метров, в толще жесткой глины с вкраплениями известняка. На всем протяжении имеет высоту не менее метра. До ограждения не достигает всего пары шагов. А то и менее того.

Намерение Штыряка немедленно вызвать бригаду, которая бы забила нору камнем и залила ее бетоном, Крячко забраковал. Где гарантия, что неизвестные не начнут рыть новый туннель, еще более тщательно его замаскировав? Не проще ли взять их с поличным и хотя бы посмотреть – что это за «метростроевцы»? «Особист», хоть и без особого восторга (наличие туннеля – его прямое упущение, за которое хозяин по головке не погладит!), все же с этим мнением согласился и приказал собрать к вечеру все наличные силы, чтобы провести операцию по задержанию шайки «землекопов».

Судя по выражению лица Орлова, повествование Стаса впечатлило его даже больше, чем жизненные коллизии фотомодели Марфинской. Порекомендовав обязательно принять участие в задержании «метростроевцев», уже с некоторым даже воодушевлением он спросил:

– Ну, а что у вас на сегодня и завтра?

Сцепив меж собой пальцы рук и вытянув их ладонями вперед, Лев с трудом сдержал зевок – минувшей ночью толком поспать не удалось.

– Сейчас попробую выяснить у криминалистов, что там с исследованием стаканов, из которых пили частные детективы, – заговорил он, проведя по лицу ладонью. – С самими этими детективами попробую встретиться. А на завтра… Встречусь с Марфинским – вдруг он где-то что-то слышал? Заеду в райотдел, который занимается убийством Лещева, – хочу их подключить к опросу участников свадебного пира. Всех ВИП беру на себя. Да и Стас, я думаю, возьмется за этот контингент. Ну а «рыбешку» помельче – пусть они шелушат. Да, еще вот что. Я договорился со Штыряком, чтобы он составил подробный список тех, кто участвовал в установке камер видеонаблюдения. Да и просто по тем или иным причинам знал, где они установлены. Кроме того, завтра утром командирую к Золотилову Валеру Жаворонкова – пусть составит подробный план всей его усадьбы. Пусть все там вымеряет лазерной «рулеткой», чтобы можно было просчитать передвижение по территории каждого из гостей. Ну и последнее. В райотделе мне пообещали дать копии материалов с видеокамер. Надо будет все их внимательно изучить.

Согласно кивнув в ответ, Орлов вопросительно посмотрел на Стаса.

– Часов в пять у меня встреча с Джулией Золотиловой. Я с ней созванивался, сказала, что раньше не может – участвует в заседании какого-то ВИП-клуба по интересам. Ну, а потом вместе со Штыряком и его командой проведу задержание этих гребаных «сусликов».

– Кстати, а где у вас встреча с Джулией? – отчего-то насторожился Гуров.

– У них дома, – Крячко развел руками. – Лева, я понял, что ты имеешь в виду. Вроде того, не повторится ли ситуация, которая была с Илоной Перлиновой?

– О чем, о чем там речь ведете? – наморщив лоб, Петр напряженно воззрился на приятелей.

– Забыл, что ль, как нашего Стаса похитила дочка одного магната и… Гм-гм… «Оприходовала», скажем так. Проще говоря, поимела, – приглушив голос, добавил Лев.

– Да хорош тебе разводить тут всякую хрень! – явно уязвленный этими подробностями, Крячко протестующе замахал руками. – Или ты хочешь сказать, у всех наших состоятельных людей дети – сплошные секс-маньяки?

– Нет, не у всех… – Гуров изобразил жест, который можно было понять, как «давай без обобщаловки!» – Однако хотим мы того или нет, но так называемый синдром «золотой молодежи», подразумевающий в том числе и своеволие, и распущенность, в ее среде не такая уж и редкость. Так что держи ухо востро! Нам еще не хватало скандальчика, замешенного на интиме с малолеткой – ей всего семнадцать. Кстати, ты уверен, что наш Юра сегодня отсутствовал именно по причине того, что смотрел мотор ее «Бентли»? А-а-а!.. Шкурой чую, что там было нечто очень далекое от автомеханики.

…Наконец-то оказавшись в своем кабинете, опера занялись каждый своим. Гуров созвонился с лабораторией. Стас, с учетом того, что время приближалось к четырем, снова позвонил Джулии, чтобы уточнить – будет ли она в назначенное время на месте. Та сообщила, что находится пока еще в своем клубе, но к пяти дома будет обязательно.

– Ну, ладно, поехал я… – направляясь к выходу, уведомил Крячко.

– На своем «мерине» поедешь? – оглянувшись, спросил Гуров.

– Ну, да-а… – Стас досадливо поморщился. – В случае чего будет повод, чтобы отказаться от выпивки, если она станет навязывать. Черт! Что-то напряг ты меня по полной. Уже сейчас чувствую себя как на минном поле. Ладно! Я начеку – тот Илонкин фокус у этой не прокатит!..

С видом японского камикадзе, идущего на смерть во имя своего божественного микадо, он решительно скрылся за дверью.

Выяснив у криминалистов, что на стаканах, из которых пили частные детективы, обнаружены следы сильнодействующего снотворного, при всем том, что ни в одной из бутылок с прохладительными напитками ничего похожего не было и близко, Лев сделал вывод, что снотворное подсыпали непосредственно в стаканы. А это могло означать, что этим препаратом воспользовался тот, кто находился рядом с ними. Более того, это сделал человек, который знал, кто они на самом деле, и кому было выгодно, чтобы они вышли из игры.

Гуров включил ноутбук и нашел на одном из сайтов номер телефона детективного агентства «Мегрэ». На его звонок откликнулся хрипловатый мужской баритон:

– Детективное агентство «Мегрэ» вас слушает!

Представившись, Лев попросил дать ему контакты тех двоих сотрудников, которые были наняты Валентином Золотиловым. Несколько даже закашлявшись, баритон уведомил, что данные люди с сегодняшнего дня у них больше не работают, их личные данные стерты и помочь в их поисках он не может. Ощутив внутреннее раздражение, Лев тем не менее абсолютно невозмутимым тоном сообщил, что он очень разочарован ответом своих, так сказать, коллег.

– Я так понял, помочь вы мне никак не хотите… Очень жаль! Знаете, у нас тут сегодня было совещание по работе частных охранных и особенно детективных агентств. Есть мнение, что нужно провести их тотальную проверку. В частности, на квалификацию сотрудников – представляете, в одном агентстве детективом работал бывший врач-гинеколог! Хранение оружия предполагается проверить – его, случается, хранят в ящике кухонного стола вместе с вилками, спичками и солью. А, да! Еще и на соблюдение требований о передаче всей полученной информации органам следствия – иные ею с нами делиться не хотят… Да и мало ли какие нарушения можно найти еще, с учетом того, что их найти просто необходимо?!

В трубке установилась долгая пауза, после чего баритон с куда более дипломатичной интонацией поспешил добавить:

– Простите… Лев Иванович? Лев Иванович, минуточку можете подождать? Загляну в архивы – вдруг там что-то нужное найдется?

Как Гуров и ожидал, в архивах нашлись не только телефоны, но и домашние адреса отставных детективов. Позвонив по первому из номеров, Лев услышал чуть сипловатый прокуренный басок:

– Да, я слушаю…

– Свиридас Артем Тарасович? Это главк угро… – известил Лев и, представившись, поинтересовался, как бы им сегодня встретиться.

– А что за вопрос ко мне – можно было бы узнать? – без каких-либо особых эмоций спросил его собеседник.

– Я очень хочу вычислить того человека, который подсыпал вам с напарником снотворное. Кстати, он от вас сейчас далеко?

– Вот, рядом со мной. Сидим, пивком балуемся – что нам еще осталось? Мозгуем, как быть дальше… Ну, если очень надо – подъедем. Сейчас дочку попрошу, она нас быстро доставит – самим-то за руль уже нельзя…

Минут через пятнадцать в кабинет к Гурову вошли двое крепких мужчин среднего роста, которых он на свадьбе видел и даже про себя отметил, что эти люди явно из каких-то непростых структур. Один постарше – лет сорока, с большими залысинами и густыми усами – смотрел на мир сурово и вопрошающе. Как догадался Лев, усач и был тем Свиридасом, с которым он общался. Другой – подвижный, с короткой стрижкой и неплохой спортивной осанкой, назвавшийся Федоркиным Александром Павловичем, выглядел безмятежно-улыбчивым.

О своем вчерашнем пребывании на свадьбе олигарха детективы вначале рассказывали очень неохотно. Но, постепенно разговорившись, они поведали немало интересного.

Как особо отметил Свиридас, они с Федоркиным уже не раз выполняли подобные задания, и все всегда у них проходило «тип-топ» – без проблем и заморочек. А вот на это мероприятие обоим отчего-то идти край как не хотелось. Просто какое-то шестое чувство подсказывало им, что неприятностей там не избежать. Но приказ есть приказ – его выполнять положено, невзирая на любые «не хочу» и «не могу».

Сначала все шло как и положено. Они «косили» под неких средней руки иностранных коммерсантов русского происхождения, которые, приехав заключать договор с «Седьмым измерением», волей случая оказались на бракосочетании. Особого внимания на них никто не обращал – там и без этого было на кого потаращиться. Поэтому они достаточно быстро, обладая неплохой памятью и наработанной интуицией, определили круг потенциальных скандалистов и старались держаться к ним поближе.

– А вы, я смотрю, в оперативной работе толк знаете… – слушая детективов, одобрительно отметил Гуров.

– Лев Иванович! Мы оба из системы МВД, – с грустной усмешкой сообщил Федоркин. – Мы бы и на своих прежних местах точно так же работали, если бы не некоторые очень скверные обстоятельства.

– Ну, то, что вы имели отношение к силовым структурам, это я понял сразу, – Лев сдержанно улыбнулся. – Но вы, оказывается, еще и наши бывшие коллеги… А что это за обстоятельства, если не секрет?

Экс-детективы заверили его в том, что если в этих обстоятельствах и имелся элемент криминала, то вовсе не с их стороны. Например, Артем Свиридас всего лишь два года назад служил в ДПС. И вылетел оттуда вовсе не из-за классического «разруливания» за деньги тех или иных дорожных ситуаций, а за принципиальность и неуступчивость, что среди гаишников, в общем-то, не самое распространенное качество. Как-то раз ему довелось остановить подвыпившую автоледи, которая, судя по ее «кондиции», запросто могла кого-то задавить.

На предложение пройти освидетельствование на опьянение инспектор в ответ услышал отборный мат, а намерение составить соответствующий протокол было пресечено спешно прибывшим его непосредственным начальником. Тот выглядел крайне обескураженным и напуганным. Отведя Свиридаса в сторону, начальник его подразделения приказал своему не в меру принципиальному подчиненному извиниться перед дамой и немедленно вернуть ей права.

Как оказалось, это была любовница зама префекта их округа. Но инспектора этот «громкий титул» не впечатлил. Он остался на прежней позиции – закон одинаков для всех. Дамочку, несмотря на запредельное давление сверху, лишили прав на ближайшие два года. Выходя из зала суда, гламурная хамка открыто заявила всем присутствующим, что новые права купит себе без проблем, а вот инспектор, «виновный» в ее неприятностях, завтра же «пойдет мести улицы».

Было это в пору реорганизации милиции в полицию. Когда Свиридас проходил аттестацию, ему объявили, что он ее не прошел и поэтому увольняется из «кристально честных и неподкупных» рядов Госавтоинспекции. Попытки выйти на вышестоящие инстанции успеха не принесли, и поэтому месяц спустя экс-гаишник был вынужден устроиться на работу в детективное агентство.

Похожей была и история, приключившаяся с Федоркиным. Он служил в ОБЭПе и однажды не захотел поучаствовать в сделке, которая одним позволяла положить себе в карман весьма крупную взятку, а другим – продолжать обворовывать дольщиков жилищного строительства. Способ разделаться с несговорчивым коллегой был избран тот же самый – аттестация.

До работы в «Мегрэ» Свиридас и Федоркин меж собой знакомы не были. А познакомившись, решили работать парой – все же общность судеб располагала. Два года все шло хорошо, и вот теперь они снова остались без работы. Теперь опять нужно было идти на биржу, обивать пороги всевозможных контор…

– И какая же тварь это сделала? – риторически вопрошал Артем, сопровождая вопрос горемычными вздохами.

– А вот там, у Золотиловых, вы от стола не отлучались? – поинтересовался Гуров, выслушав их обоих.

– По очереди, – сообщил Федоркин. – Когда один уходил от стола, другой был там.

– И прямо ни на минуточку сразу оба не уходили? – Лев прищурился.

– Нет! – уверенно ответил Свиридас.

Судя по всему, Федоркин тоже хотел сказать «нет», но отчего-то вдруг передумал. Немного помявшись и смущенно закашлявшись, он неожиданно признался:

– Ну, если честно и откровенно, то… В общем, я на минуту отлучался, будь оно неладно!.. Говорить об этом край как неловко… Но – было дело, было.

– Саш, ты отходил от стола? – Артем, судя по всему, услышанным был неприятно удивлен. – А что ж молчал-то?

– Артем, извини, так вышло… – Федоркин досадливо поморщился. – Короче, когда я остался один, вдруг подходит официант и подает мне на подносе записку. Говорит: «Это просили передать лично вам». Я спросил: «Кто?» Он отвечает: «Хоть меня и просили этого не делать, вам скажу по секрету – молодая, красивая леди…» А минут за десять до этого тамада организовал для гостей некую секс-игру. Суть ее такова. Все, кто в ней участвует, обмениваются анонимными записками. Там указывается место, куда надо прийти. Например, беседка или какая-то из комнат дома. Придя туда, получивший записку должен назвать имя дамы, которая ее написала. Если имя названо правильно, дама обязана выполнить любое желание этого мужчины. Или наоборот – если он пригласил ее, то его имя должна была назвать она.

– Помню-помню… И вы решили поучаствовать? – Гуров с интересом посмотрел на Александра.

– Ну… Дурь в голову ударила… – Федоркин невесело рассмеялся. – Вот и потащился за всеми – дернула меня нелегкая на это клюнуть… В основном-то, как я заметил, участвовала богема – эти в любой дури во всякую дыру затыка. И в дерьмо с ушами залезут, абы все было обставлено погламурнее. Короче, мне было предписано идти к изумрудной беседке – она самая дальняя. Пришел, назвал наобум: «Ольга». Дверка беседки тут же открылась. Заглянул я внутрь, а там – тетка под пятьдесят, с габаритами в три обхвата. Ну, я деру как дал!.. Меня за столом и не было-то всего лишь минуты три… Ну, а потом, когда под утро проснулся, то сразу же понял, что лоханулся по полной. Стыд и срам! Так что, Артем, извини придурка. Кстати, когда нас увольняли, я был у директора и сказал, что ты ни при чем, что во всем виноват я один. Но он и слушать не стал. Ну, нашего Мюллера ты и сам хорошо знаешь…

– Что, правда ходил к Мюллеру? – уже почти дружелюбно уточнил Свиридас.

– Что б я сдох, если вру! – тот ударил себя в грудь кулаком.

– Мюллер – это настоящее имя? – поинтересовался Гуров.

– Да нет, погоняло, – усмехнулся Артем. – Но он на киношного Мюллера похож – как брат родной. И еще у него коронная фраза: «А вас, Свиридас, попрошу остаться…»

– Понятно… – резюмировал Гуров и спросил у Федоркина: – А когда вы возвращались к себе за стол, вы никого подозрительного рядом с ним или где-то поблизости не заметили?

Тот напряженно задумался.

– Знаете, – заговорил он, продолжая глядеть в никуда, – я-то ведь особо в тот момент ни к чему не приглядывался. Ну, сами подумайте – какой смысл и резон? Ну да, мы всегда работали под прикрытием. Но это же было, по сути, взрослым вариантом «казаков-разбойников» – реально-то за все время ни разу никто даже и не взял в голову, что на свадьбе могут быть частные детективы. Всегда все проходило как по маслу…

– Проще говоря – эта рутина вас расслабила, – Лев понимающе усмехнулся.

– Да, скорее всего, так… – согласился Федоркин. – Но если вспомнить и прикинуть, то… Вот в памяти отпечаталось как размытый кадр: стол, о чем-то спорят уже подпившие соседи из числа тех, что не разбежались по кустам. Что еще? Я иду к столу, передо мной мелькают две кошелки из «Бретелек»… О! От наших с Артемом мест в толпу уходит какая-то молодая бабенка. Точно! Волосы у нее длинные, платье длинное, почти до земли. А вот цвет… По-моему, светлого, кофейного цвета. Роста она выше среднего, крепкая такая деваха, видимо, спортсменка. Их там было три или четыре – олимпийские чемпионки по разным видам спорта.

– А вот как, на ваш взгляд, – Гуров окинул взглядом обоих собеседников, – в той обстановке подсыпать снотворное в стакан какую-то трудность представляло?

Те в ответ дружно заверили, что в том пьяном бедламе подсыпать можно было все что угодно и кому угодно. Сами детективы, кроме минералки, ничего не пили, и поэтому их очень удивило, что в тот момент, когда в небе раздались первые хлопки фейерверка, их отчего-то вдруг развезло, словно они выпили по пол-литра водки без закуски.

– …Глаза открываю – лежу на диване в каком-то незнакомом помещении, рядом на кушетке – Сашка лежит, – потирая лоб, неспешно повествовал Свиридас. – А на него какая-то дурында пятипудовая повалилась, храпит, как оглашенная. Похоже, та самая, из изумрудной беседки. И тут прибежал дворецкий. Весь какой-то переполошенный, напуганный… «Ой, – говорит, – вы, оказывается, здесь? А вас ищут. У нас несчастье – Виктора Евгеньевича убили…» Меня прямо как колом по голове шарахнули. Во-первых, не могу понять, что с нами вообще произошло. А еще никак не уразумею, кого именно убили. Гляжу на Сашку – а он из-под той бабищи никак не выберется. Нашла, блин, матрац… Пробую встать сам – а ног-то вообще не чую! Тогда только и дошло, что нам подсыпали какой-то гадости, чтобы вывести из строя.

Слушая его, Лев представил себе Федоркина под прессом некой излишне крупнотелой гостьи и невольно рассмеялся.

– Вы сказали, что вычислили потенциальных скандалистов и взяли их под особое наблюдение, – вопросительно посмотрел он на Александра. – А той особы в их числе не было?

Тот, подумав, недоуменно взглянул на Артема:

– Так ее, по-моему, ни в ЗАГСе, ни в церкви не было. Ты не припомнишь? Она, по-моему, так незаметно появилась, что этого никто и не заметил.

– Скорее всего, эта зараза прикатила, когда пьянка уже шла полным ходом. – Свиридас говорил медленно, глядя в одну точку. – Я понял, о ком речь… Ее я заметил, правда, всего один раз, случайно, в паре с Жужуной Мыльска, когда та в «ракушке» со сцены читала свои пародии и эпиграммы. Ну, так, мельком глянул… Лицо? Нет, в памяти не сохранилось – она и была-то почти все время в тени, спиной к слушателям. Впрочем… Если у вас спец по фотороботу толковый, можно и попробовать…

Лев потер лоб, напрягая память.

– Жужуна Мыльска? Что-то знакомое… Она, по-моему, как бы журналистка… – задумчиво произнес он.

– Ну да, – язвительно хохотнув, кивнул Федоркин. – Я в Интернете постоянно шарюсь, читал про нее. Неприятная особа. Корчит из себя либералку, костерит «прогнивший режим», а сама тут же пишет всякие гадости про инвалидов и пенсионеров. Вроде того, это – «балласт общества», «социальная короста», место которой только в крематории. Эсэсовцы отдыхают. Вот как-то читал в Интернете про Ирму Грезе, надзирательницу одного из концлагерей – садистка была запредельная. Ну а эта Жужуна, если судить по ее блогу, – копия той фашистки.

Информация о Мыльска Льва очень заинтересовала. Получалось так, что эта якобы журналистка была подругой или хотя бы знакомой той загадочной гостьи Золотиловых, которая в его представлении уже стала одной из основных подозреваемых.

«Надо будет собрать об этой Мыльска всю возможную информацию и завтра же поговорить с ней по душам, – мысленно отметил Гуров. – Только бы куда-нибудь не смылась, особенно за границу! И вообще, надо выяснить у Золотилова – кто и по какому принципу приглашал гостей. Неужто он сам додумался пригласить эту недалекую гламурщицу? И чего ради?..»

Задав еще несколько вопросов о тех или иных моментах, замеченных экс-детективами на свадьбе, например об их ближайших соседях за столом, Лев неожиданно спросил:

– Ну, так что, уважаемые коллеги, на прежнюю работу не хотелось бы вернуться? Я имею в виду, в органы?

Те, ошарашенно переглянувшись, тут же уведомили, что были бы только «за».

– А это возможно? – с сомнением в голосе спросил Артем.

– В жизни все возможно, – усмехнулся Гуров. – Было бы желание. Я поговорю со своим непосредственным начальником, и, думаю, он сможет вам помочь. В конце концов, гаишник, не дрогнувший перед любовницей большого чинуши, и обэпник, не желающий участвовать в «распиле бабла», – кандидатуры стоящие. Разумеется, придется пройти через проверку собственной безопасности и повторную аттестацию – это не от нас зависит. Но предвзятости – гарантия – допущено уже не будет.

– Я же говорил, что нам сегодня обязательно повезет! – сияя своей оптимистичной улыбкой, Федоркин толкнул в плечо приятеля. – Представляете, Лев Иванович, когда мы вышли из дому, чтобы ехать к вам, в ясном небе раздался раскат грома. Я Артему сразу сказал: это – к удаче. А он: суеверия, суеверия… – передразнил он Свиридаса.

– Да иди ты, бабка-гадалка! – смеясь, отмахнулся тот.

Когда воспрянувшие духом экс-детективы скрылись за дверью, Гуров созвонился с Петром. Выслушав его, генерал распорядился:

– Зайди-ка лучше ко мне…

Расспросив Льва о деталях случившегося со Свиридасом и Федоркиным во времена их службы в милиции, Орлов нахмурился как грозовая туча.

– Как, говоришь, фамилия того зама префекта? Рустамцев? А начальник Свиридаса – Лентунин? Записал… А Федоркин служил в Ромалинском отделе ОБЭП? Хорошо, я займусь этим вопросом. Если мужики и в самом деле пострадали из-за коррумпированности своего начальства, то этим пингвинам зажравшимся жизнь медом не покажется. Ладно, восстановим справедливость. Теперь о расследовании. Чего там они интересного сообщили?

Информация о знакомой Жужуны Мыльска его очень обрадовала.

– Ну, вот, уже есть вполне обнадеживающие сдвиги! – констатировал он. – Надо встретиться с этой Жужуной – ну, блин, и имя же у нее! – и выяснить насчет ее подруги в кофейном платье.

Гуров в ответ скептически поморщился.

– На скорый успех рассчитывать пока не будем, – он чуть заметно покачал головой. – Если судить по тому, что о ней рассказал Федоркин, то это штучка того же пошиба, что и хорошо тебе известная Быстряева. Такая же стерва, только еще и эгоистка с запредельным самомнением. Так что погодим с восторгами…

Отправляясь домой, Гуров сообщил, что собирается вечером поработать в Интернете в плане поиска информации, имеющей отношение к расследуемому ими делу. Да и о Мыльска можно было найти немало интересного.

Глава 4

Утром Лев прибыл на работу задолго до официального начала рабочего дня. Войдя в кабинет, он с удивлением увидел примчавшегося еще раньше его Стаса Крячко. Сидя у открытого окна, тот нервно курил, что, согласно их взаимной договоренности, в кабинете было табу. Лишь взглянув на приятеля, Гуров сразу понял, что с тем приключилось что-то весьма скандальное. Поздоровавшись, он сел на свое место и лаконично предложил:

– Ну, рассказывай.

Сунув окурок в пепельницу, Крячко угрюмо известил:

– Погорел я, Лева, по полной… Ну, короче, случилось именно то, чего ты так опасался.

Гуров некоторое время молча смотрел на приятеля, внутренне ощущая нарастающий девятый вал эмоций. С трудом сдержавшись, чтобы не разразиться непечатным слогом, он единственное, что позволил себе сказать вслух:

– Ешкин кот!.. Это прямо дежавю какое-то. Черт побери!!! Стас, как же ты сорвался?

Виновато вздохнув, тот провел по лицу ладонью и хмуро пояснил:

– Да, как-как… Там и ты бы сорвался – сто пудов! Приехал, Джулия меня встретила, проводила в японский «чайный домик» у них там в парке. Нарядилась, блин, как гейша. Ну, я сразу сообразил – чтобы соответствовать интерьеру. Типа уж чайная церемония – так церемония. Она и на меня пыталась напялить японский халат. Ага! Очень мне это нужно! Я ей говорю: «Как бы нам сначала обговорить текущие вопросы, а потом уже можно будет и чаю выпить…» Она: «Вот, будем пить чай и обсуждать все, что вас интересует». Говорю ей: «Меня интересуют гости из числа ваших друзей и подруг. Нет ли среди них наркоманов и людей с неустойчивой психикой – тех, кто в подпитом состоянии может схватиться за нож». Она: «Все своим чередом – сначала чай!..»

Свесив голову, Стас вздохнул и замолчал.

– Ну и? – потерев переносицу, Лев побарабанил по столу пальцами.

Как далее поведал Крячко, Джулия подала ему при нем же приготовленный зеленый чай, который наливала из одного фарфорового чайника и ему, и себе. Ничего плохого не подозревая, Стас отпил из чашки – чай был как чай, без какого-либо постороннего привкуса. К тому же и сама Джулия пила этот же самый чай с явным удовольствием. Отпивая глоток за глотком, Стас повторил свой вопрос. Джулия охотно пояснила, что на свадьбу ее отца были приглашены люди с достаточно позитивной репутацией. Никого из своих знакомых она не могла бы заподозрить в каких-то психических аномалиях и отклонениях.

Также Джулия рассказала о том, кто готовил списочный состав приглашенных. Она призналась, что немалая часть богемы и иных известных людей была приглашена по ее капризу. Какую-то часть определили капризы Эллы, которая, по словам Джулии, «клевая шкирла», и они друг к другу питают только позитивные эмоции. Ну, а Виктор Евгеньевич, по ее словам, был и вовсе «суперский дед». Джулия посетовала на то, что не увидела в живых своих родных дедушек, и поэтому была очень рада тому, что дедушка у нее появился. Его убийство она восприняла как личную драму. Узнав о том, что Виктор Евгеньевич убит, Джулия поспешила в парк, но, увидев его лежащим на земле, не вынесла этого зрелища и, вернувшись к банкетным столам, с горя «надралась до чертиков».

Вновь наполнив чашки чаем, Джулия рассказала о некоторых своих подругах и их приятелях, которые были на свадьбе. Особо она выделила Евгению Кошак, везде и всюду именуемую светской львицей. По словам Джулии, Евгения ей всегда нравилась своей независимостью и умением на любой тусовке быть в центре внимания. Кроме того, хитро улыбнувшись, собеседница Стаса поведала, что между ними идет негласное соревнование по части «коллекционирования» мужчин. Пока что Евгения ее обходит. Но сегодня у собеседницы Крячко появился шанс вырваться вперед.

– И в этом поможешь мне ты! – отставив чашку и развязав пояс кимоно, торжествующе объявила Джулия.

– …Тудышкина в кочерыжку! – продолжая свое повествование, свирепо выдохнул Станислав. – Я даже подумать не мог, что она чего-то намешала в чай, и даже не ожидал, что это на меня так подействует.

– Все понятно… – снова едва сдержавшись, чтобы не выругаться, резюмировал Гуров. – Она чего-то подмешала, а ты не устоял, на пару с ней сотворив что-то такое занимательное из фильмов для взрослых. И нет никаких гарантий, что какая-нибудь скрытая камера это все не засняла… Верно? И ты теперь у этой озабоченной девицы на крючке. А уж если она еще и кричала на камеру что-нибудь наподобие «помогите», то тогда и вовсе нашему общему «счастью» нет пределов и границ. Японский городовой! Ну, блин, ты и вляпался с этой гребаной японской церемонией…

– Ну, ну, ну! – Крячко протестующе помахал рукой. – Ты уж тоже давай не перегибай по части «ужасов»! Не надо! Если она чего и орала, то только одно: «Еще!» Да ржала при этом как лошадь Пржевальского. Ну, что, сейчас доложу об этом Петру. Пусть решает, что делать и как быть…

– М-да… То есть, надо понимать, твое участие в засаде у подкопа накрылась медным тазом? – риторически спросил Лев и, не дожидаясь ответа, сокрушенно добавил: – Жа-аль… Надо созвониться со Штыряком. Вдруг им кто попался?

– Лева! – все с теми же протестными нотками Стас изобразил возмущенную мину. – О какой засаде речь?! До меня когда дошло, в какую историю я вляпался – вот прямо как будто разом пришел в себя! – то забыл про все засады на свете. Я пулей выскочил из этого чертова домика и дал «мерину» такого газа, что чуть ворота не снес. Какая, на хер, могла быть там засада?

– Ладно, не надо горячиться! – набирая номер Штыряка, Гуров усмехнулся. – Я – не господь бог, а ты – не на Страшном суде.

Перебросившись со своим собеседником парой слов, он с разочарованным видом сунул телефон в карман. Поняв и без пояснений, что итоги засады нулевые, Крячко сочувственно хмыкнул.

– По нулям? Никто не появился? В общем, мужики всю ночь зря кормили комаров. Досадно… У тебя-то что нового?

Рассказ Льва о вчерашней встрече с экс-детективами его очень заинтересовал. Особенно упоминание о Жужане Мыльска. Почесав край уха, Стас припомнил, что Джулия как-то обмолвилась, что кое с кем из гостей она здорово «промазала», пригласив «одну тупую овцу», которая надумала на свадьбе декламировать эпиграммы с политическим подтекстом. «Еще не хватало, чтобы это дошло до наших верхов и у отца начались проблемы…» – особо отметила его собеседница.

– Значит, Мыльску пригласила Джулия… – Гуров стукнул по столу кулаком. – Жаль, ты вчера о ней ничего не знал и деталей об этой особе не выяснил. Блин! В общем, так… Если Петр зверствовать в отношении тебя не будет, сегодня же снова встретишься с Джулией. Только никаких чаев! А еще лучше – поговоришь по телефону.

Повеселевший Станислав, хлопнув себя ладонью по груди, воздел руку вверх, как бы желая сказать: «Ну, ты же меня знаешь! Я всегда только за все хорошее!» Гуров собирался ему ответить чем-нибудь, наподобие: «Знаем тебя, знаем. И не только с лица, но и с изнанки!», но в этот момент запиликал его телефон внутренней связи.

– Лева, доброе утро! – громыхнул из трубки бодрый голос Орлова. – Жив-здоров? Жду у себя. Стас, надеюсь, в течение часа появится…

– Он уже здесь, – опередив конец его тирады, сообщил Гуров.

– Да-а-а?.. – отчего-то осекшись, протянул Петр. – Гм-гм! Едри его оглоблю! Чую, это «ж-ж-ж-ж» – неспроста. Ой, чую, что-то где-то сотворилось… Ладно, давайте оба ко мне!

…Сообщение Крячко о его вчерашнем, пусть и вынужденном, грехопадении генерала весьма огорчило.

– Стас, ну чего же ты в который уже раз наступаешь на одни и те же грабли?! – укоризненно вопрошал он. – Так проколоться с этой озабоченной «мажоркой» – большей дурости и не придумаешь. Ну, сколько можно попадать в подобные истории? А если вдруг она и в самом деле возьмет и выложит где-нибудь на «YouTube» видео, снятое втихаря? Что тогда? Скандалище будет грандиозный. Ну, вот сам скажи – что теперь делать?

Крячко с недоуменно-возмущенным видом («А я-то там что мог поделать?!!») пожал плечами.

– Ну, приговори к трем годам строгого расстрела… – сердито выдал он свою старую хохму, тягостно вздыхая и недовольно морщась.

– Да уж приговорю! – Орлов свирепо погрозил ему пальцем. – В общем, так… От этого дела я тебя отстраняю. Дам что-нибудь другое. О! Есть у меня одна очень интересная информация к размышлению. В общем, в некоторые ювелирные магазины Москвы откуда-то пошел поток дорогих украшений из золота сомнительного происхождения с бриллиантами левой огранки. Вот этим и займешься. И еще… Стас, молись и ставь свечки, чтобы твоя утеха не надумала предать огласке случившееся между вами. Если такое, не дай бог, произойдет – даже я тебе мало чем смогу помочь. Помни это! Ну, ты хоть что-то выяснить успел до того, как вы… гм-гм… «повлюблялись»?

Стас достаточно сжато изложил то, что пару минут назад рассказывал Гурову. Выслушав его, Петр сокрушенно вздохнул.

– Ну, вот же, блин, получил очень интересную информацию. Можно сказать, зацепил чрезвычайно важную ниточку. Так? Так! И вот из-за нескольких минут дури весь свой успех свел на нет. А ведь сегодня можно было бы продолжить разработку этого направления… – с назидательной многозначительностью в голосе заключил он.

– Слушай, а тебе не кажется, что ты сейчас порешь излишнюю горячку и спешишь с «раздачей пряников»? – неожиданно спросил его Лев.

– О чем это ты? – насторожился Петр, выжидающе почесывая кончик носа.

– Да знаешь, мне не совсем понятна логика твоего решения насчет Стаса, в смысле его скоропалительного отстранения. – Гуров говорил спокойно и убедительно. – Ну, если Джулия и в самом деле что-то там засняла, я пока что не вижу никаких явных причин тому, чтобы она куда-то все это вдруг стала выкладывать… Заметь: это ведь палка о двух концах. Если она и себя засветит в «YouTube», то ей – я уверен! – будет не до «коллекционирования» своих любовников.

Слушая его, Орлов саркастично хмыкнул. Но Лев, игнорируя такого рода междометия, все так же невозмутимо продолжил:

– …Скорее всего, Золотилов об этой стороне жизни своей доченьки мало что знает. Не исключаю даже и того, что он убежден в ее невинности и непорочности. Это первое. Второе. Да, имеет место быть факт интима с условно несовершеннолетней. Но! Спровоцированный ею самой, причем с использованием какого-то мощного стимулятора-афродизиака. Он-то и свел до нуля порог самоконтроля Стаса, что можно приравнять к невменяемому состоянию. Ты это учитываешь? Поэтому еще раз подумай – есть ли реальный резон столь жестко реагировать на случившееся? Что изменит его отстранение от этого дела?

Орлов некоторое время хмурился и морщился, после чего сердито, с расстановкой объявил:

– Так надо! Этого требует логика событий. Да, вероятность того, что видео с интимным приключением Стаса попадет в Интернет, не очень велика. Но она есть. И вот, представь себе, это случилось. Какой будет первый вопрос его непосредственному начальнику? Правильно: ты знал о проступке своего подчиненного? Знал. А если знал, то почему не была своевременно проведена служебная проверка? Почему опер Крячко не был отстранен от ведения этого дела? И что мне на это ответить? Ведь вся язва тут не в том, что я могу получить шишек и слететь с этого кресла – да чихать бы на него! Могут быть пересмотрены многие мои прежние решения, в том числе и кадровые. Пострадают и совершенно непричастные люди. А они этого заслуживают?

Против этой генеральской логики что-либо возразить было трудно. Безнадежно отмахнувшись, Гуров с разочарованным вздохом отвернулся. Понимая, что он сейчас думает о его демарше, Петр несколько даже вспылил.

– Лева! Уж от тебя такого камня в спину я не ожидал! – довольно резко сказал он с обидой в голосе. – Уж ты-то первый должен был сказать Стасу о его крайне несерьезном отношении к своему моральному облику. А ты, наоборот, взялся его выгораживать. Впору подумать о том, что уже и ты под влиянием Стаса пересмотрел некоторые свои былые убеждения.

Гуров, окинув его удивленным взглядом, негромко рассмеялся.

– Петь, ты чего? Переутомился? – спросил он с некоторым даже сочувствием. – Ты чего это так болезненно стал реагировать на элементарные вещи? О каком выгораживании речь? Стасу насчет его простофильства я еще до тебя сказал. Нет, ну а что теперь, надо устроить коллективное харакири в связи со случившимся? Конечно, ты – начальник, тебе виднее. На твои прерогативы никто и не покушается. Отстранил и отстранил… Я просто высказал на это свою точку зрения – и только лишь. Ну, поработаю один – ничего страшного. Разве что сроки завершения дела отодвинутся, и довольно существенно…

Орлов, судя по его виду, уже и сам понял, что явно перебрал по части эмоций. Крякнув, он почесал затылок и чуть сконфуженно пробурчал:

– Да-а уж, блин… Своими выкрутасами вы запросто до инфаркта доведете… Я имею в виду нашего почтеннейшего Станислава Васильевича – низкий ему поклон, что скучать не дает. Ладно, как говорится, проехали. Что у тебя, Лева?

Словно и не было минуту назад весьма острой эмоциональной пикировки, Гуров рассказал о том, что удалось вечером «накопать» в Интернете. Он сумел найти интернет-версии нескольких газет, где были опубликованы материалы об убийстве, случившемся на свадьбе магната Золотилова.

Как поведал корреспондент «Вечернего проспекта», он встретился с одним из представителей богемы, приглашенной на торжество. Известный рэпер Микки, который, как и многие другие его коллеги по цеху, для собравшихся исполнил в «ракушке» пару своих коронных номеров, припомнил, что видел, как некая дама в светло-кофейном платье пыталась куда-то увести с собой Виктора Лещева. Однако тот, как отметил свидетель, явил категоричное несогласие с притязаниями незнакомки.

Участница трио «Бретельки», носящая сценический псевдоним Катуська, сама пыталась познакомиться поближе с «этим приятным в общении дядечкой», но тот сказал ей, что его планы на этот вечер уже связаны с другой. При этом свидетелем их общения стала некая особа в платье «а-ля де Помпадур», которая с явным, даже желчным недовольством вслушивалась в этот разговор. Отсюда, считала Катуська, следовало то, что Виктор Лещев знаки внимания незнакомки отверг и она могла приревновать его к другой, что и стало мотивом убийства.

Интернет-версия газеты «По горячим следам» уверяла читателей в том, что убийство совершено сторонним человеком, пробравшимся на территорию золотиловской «латифундии» какими-то окольными путями. По словам корреспондента, за день до случившегося рыбаки, удившие с надувных лодок, заметили незнакомца, который, лишь делая вид, что ловит рыбу, на самом деле через бинокль изучал берег мыса, где и базируется «латифундия».

Учитывая скудость фактов, реально способствующих продвижению в расследовании, Гуров сообщил о своем намерении еще раз встретиться с новобрачными и Джулией Золотиловой.

Результаты, достигнутые Львом, и его планы на предстоящий день Орлов однозначно одобрил и, дав Стасу кое-какие уточнения по порученному ему делу, в заключение добавил:

– Давайте, мужики, за дело! Только, это… Ради бога – без заскоков и прибабахов. А то я точно не доживу до пенсии!..

Когда опера вышли из его кабинета, заметно поскучневший Крячко грустно посетовал в песенном ключе:

– Вот и расстали-и-ись, вот и расста-а-лись мы навсегда…

– Да будет тебе! – Гуров ободряюще хлопнул его по плечу. – Вот эти дела скоро закончим, и опять нас сунут в какой-нибудь общий, неподъемный хомут. Все будет нормально!

Секретарша Верочка, безумолчно болтавшая по телефону, видимо отвечая на вопрос своей собеседницы, с таинственностью в голосе на всю приемную сообщила:

– Нет, рыбачить мы ездили на речку Буть… Ну да, она так и называется – Буть. Да, мне это слово тоже кое-что напоминает… Ой, это еще что! Там лес-то называется Меланьиным. Кстати, грибов там – полно…

При упоминании про речку Буть и Меланьин лес у Гурова словно что-то щелкнуло в памяти. Хлопнув себя по лбу, он пояснил с интересом покосившемуся в его сторону Стасу:

– Ну, то-очно!.. Знаю, откуда в памяти застрял этот усопший Лещев – спасибо Верочке. Так-то Лещевых помню троих. И вот помню же, что Виктор Лещев – наверняка из истории с убийством Слепцова. Но вот уверенности в этом как-то не было. Видимо, уже старею… И – смотри-ка, услышал кодовые слова – названия речки и леса, и все сразу же стало на свои места.

Крячко, помотав головой, иронично хмыкнул:

– На память он жалуется – стареет, видите ли… Мне бы хотя б половину таких возможностей. Любишь прибедняться! А что там за дело-то было?

– Ты что, не помнишь? Та история в свое время наделала много шуму в Москве и Подмосковье… – Лев ностальгически улыбнулся.

Он ничуть не преувеличил, сказав о громкой шумихе вокруг происшествия в подмосковном лесу. Да и в самом деле, убийство зама председателя Мосгорисполкома Слепцова – это не какой-нибудь там заурядный мордобой двух алкашей, не поделивших стакан бормотухи. Это происшествие произвело эффект взорвавшегося фугаса. По меркам той поры подобное событие попахивало политикой. А то как же иначе?! Посягнуть на жизнь крупного советского руководителя мог только гнусный наймит западных спецслужб, кровно заинтересованных воспрепятствовать поступательному процессу строительства коммунизма.

Гуров тогда был еще совсем молодым опером с лейтенантскими погонами. Как член опергруппы по расследованию убийства Слепцова вместе с другими операми спешно сформированной команды на служебном «уазике» он прибыл на живописный берег речки Буть, поросшей по берегам столетними дубами, отчего ландшафт казался немного колдовским и даже иррациональным.

Выйдя из машины у куртины старых верб, оккупировавших излучину, где и произошло убийство, Лев увидел на земле неподвижно лежащего навзничь человека средних лет с запрокинутой головой и бледным как мел лицом. Тут рядом же находился и его убийца, который сидел на коряге, обхватив голову руками. Он, кстати, и вызвал милицию и «Скорую». Невдалеке стояла черная «министерского» фасона «Волга». Убийцей оказался персональный шофер зампреда, который уверял, что убивать своего патрона вовсе не собирался. Просто так получилось…

Старший опергруппы, подполковник Кавалюсов, который был настроен на поиски, погоню и преследование (а иначе что это за оперативная работа?!), яро «прессовал» виновника случившегося, добиваясь от него признания в том, что тот заранее задумал убийство и специально завез бедолагу Слепцова в глухие места, где было легче осуществить задуманное злодейство. Никакие заверения шофера, что ничего подобного он не задумывал и близко, на Кавалюсова впечатления не производили. Раскипятившись от неуступчивости подозреваемого (для подполковника – уже, по сути, рецидивиста и маньяка), Кавалюсов начал подводить теоретическую базу под вероятность наличия у него сообщников.

Членам опергруппы было приказано искать соответствующие улики – орудие убийства и любые возможные следы пребывания сообщников убийцы. Вообще-то судмедэксперт уже дал свое категоричное заключение о том, что смерть потерпевшего наступила от удара затылком о выступающий из земли узел корня дерева. Но… «Сверху» было дано указание найти любые факты, подтверждающие версию заговора группы антисоветски настроенных отщепенцев.

Улучив момент, когда подполковник отлучился к рации, чтобы доложить промежуточные итоги расследования, Гуров подошел к шоферу и спросил о сути происшедшего. Тот, горестно вздыхая, в нескольких словах рассказал о том, что они со Слепцовым, что уже бывало не раз, выпив пива и закинув удочки, сели играть в карты. И если ранее патрон всегда оказывался в выигрыше, то в этот раз ему дико не повезло. И он, видимо, чтобы хоть как-то отквитаться за свой неуспех, язвительно объявил:

– Ну и хрен с ним, с проигрышем. Зато я гарантированно в выигрыше по другой части. Спроси свою жену, какой такой работой она занимается в свои вечерние и ночные смены. Эх, сегодня мы с ней и поозоруем!..

Жена Лещева, работавшая завотделением горисполкомовской больницы, и в самом деле избыточно часто оставалась в ночные и вечерние смены. Виктор Лещев признался, что он подозревал о существовании у жены некоего увлечения на стороне. Но он никак не мог даже предположить, что ее любовник – его шеф, которого он каждый день катает на служебной «персоналке» и с которым состоит в хороших, почти товарищеских отношениях.

Вспылив, он наговорил Слепцову всевозможных резкостей. Тот тоже раскипятился, из-за чего словесная перепалка перешла в драку. Лещев в пылу стычки толкнул Слепцова в грудь, и тот, грохнувшись на спину, внезапно выгнулся, забился в судорогах и затих. Испуганный случившимся, Лещев хотел срочно доставить своего начальника в больницу но, проверив пульс, понял, что тот мертв. Добежав до лодочной станции, он позвонил в милицию и «Скорую».

– …Все, хана мне полная! – понурившись, вздыхал Лещев. – Подполковник сказал, что «вышку» дадут гарантированно как за предумышленное. Господи, и за что мне такое?!! Недаром покойная мать говорила, что от Любки мне одна только беда будет…

Как выяснилось позже, женился он года три назад на молоденькой докторше, будучи почти вдвое старше ее. Впрочем, разница в возрасте особо и не замечалась – статный и весьма привлекательный, молодо выглядящий мужчина рядом со своей женой смотрелся если и не ровесником, то уж, во всяком случае, и не дряхлой развалиной. Со своей первой женой Виктор Лещев развелся из-за ее беспробудного пьянства, начавшегося после того, как утонул их единственный сын (тоже, стоило бы отметить, будучи пьяным).

С Любой детей у них не было. Да, как видно, и к лучшему. Когда Виктора заключили в СИЗО, она ни разу его даже не навестила, заочно подав на развод. Впрочем, Лещев после случившегося уже и сам с ней ни за что не остался бы.

Следствие, которое тоже ориентировалось на мнение свыше, активно «шило» дело с сугубо обвинительным уклоном, предусматривавшим если и не расстрел, то уж максимальный срок «строгача» – гарантированно. Лев Гуров, который внутренне с этим не согласен был категорически, решил еще раз съездить на Буть.

Для маскировки взяв с собой удочки, он прибыл на то самое место, где не так давно произошло убийство. На излучине было безлюдно. Но, подойдя к берегу, Лев увидел рыбачившего там какого-то неразговорчивого деда. Став невдалеке, он сумел расположить к себе излишне хмурого старика, и тот неожиданно рассказал о том, как несколько дней назад случайно стал свидетелем ссоры двоих мужчин. Стоя за деревьями, дед видел и слышал все, что происходило между ними. Когда крупный, с большим пузом тип от толчка в грудь повалился на землю и остался на ней лежать, старик, не желая быть замешанным в судебные разбирательства, поспешил уйти подальше.

Благодаря показаниям свидетеля (Гурову пришлось приложить немало усилий, чтобы тот согласился дать их на суде) Лещеву дали всего два года тюрьмы и шесть лет колонии-поселения. Как сложилась его дальнейшая судьба – Гуров не знал.

То громкое дело для молодого опера бесследно не прошло. Не получив ожидавшихся за раскрытие «особо опасного преступления» почестей и наград, подполковник Кавалюсов очень его невзлюбил и сделал все возможное, чтобы убрать из своего ОВД. Впрочем, лет через пять его собственная судьба сделала крутой кульбит после того, как он, будучи пьяным, насмерть сбил пешехода. Получив три года общего режима – родственники погибшего оказались при связях, и «отмазать» подполковника не удалось, – Кавалюсов канул в безвестность.

…С интересом выслушав повествование Гурова, которое тот изложил по пути к своему кабинету, Стас, открывая дверь, задумчиво предположил:

– Слышь, Лев, а убийство Лещева каким-то образом не могло быть связано с теми событиями? Что, если это родственники Слепцова учинили такую вот вендетту?

– Я уже и сам об этом подумал… – входя следом, Гуров с сомнением пожал плечами. – Но, мне кажется, вероятность кровной мести тут не слишком велика. Подумай сам – это было двадцать пять лет назад. Это кто же такой злопамятный все эти годы будет по вечерам точить свой кинжал, мечтая о вендетте? Да при таких настроениях и крышей съехать можно! К тому же! Внешне Лещев не мог не измениться. Ну, приехал он. Вот так, с ходу, узнал бы его жаждущий отомстить? На нем же нет бирки: «Я – Лещев, который обвинялся в смерти Слепцова». Сложновато смотрится…

– Ну, это да, сложновато… – согласился Крячко. – Тут только мог сыграть свою роль ситуационный момент. Скажем, случай свел Лещева с потенциальным мстителем, а тот, случайно узнав, кто он такой, будучи в соответствующем настроении, совершил убийство… Гм!.. Вообще-то – да, ты прав. И в самом деле, версия получилась какая-то ходульная. Кстати, Лева, спасибо за моральную поддержку у Петра. Я лишний раз смог убедиться, что ты – настоящий друг.

Сев за свой стол и включая ноутбук, Гуров чуть заметно улыбнулся.

– Да пустяки… – задумчиво произнес он. – Просто есть ощущение элементарной несправедливости из-за стремления нашего Петра постоянно перестраховываться. К тому же это не всегда на пользу делу. Ладно уж, как срослось, так и срослось. Деваться некуда. Ты сейчас по ювелиркам?

Немного подумав, Стас кивнул.

– Да-а… – с досадливым вздохом подтвердил он. – Сейчас заберу в информотделе материалы обэповцев и поеду к торгашам. Попробую выяснить, хотя бы с какой стороны к нам поступил весь этот левак. Надо узнать, наши «левых» украшений набодяжили или доставили их контрабандой из-за бугра. Ну а ты, я так понимаю, поедешь в сторону Дремино? Смотри уж, сам-то не наступи на ту же «мину», на которой подорвался я. Эта юная Локуста – уж поверь на слово – на выдумку богата. Так подшарлатанит какой-нибудь сильнодействующей гадости, что и не заметишь…

– Постараюсь… – Лев приятельски подмигнул.

Уже полностью придя в себя после пережитого у Орлова (а кому приятно, если тебя пригибает твой же приятель, с которым еще, можно сказать, вчера пили из одного стакана?!), Крячко изобразил правой рукой некий жест, что можно было понять как «никому нас не сломить!». Сунув руки в карманы и что-то даже насвистывая, он отправился к информационщикам.

Гуров решил созвониться с Золотиловыми, чтобы договориться о встрече – сегодня вполне могли состояться похороны Виктора Лещева, и супругам в таком случае было бы не до встреч с представителями следствия. Но едва он дотронулся до трубки, телефон завибрировал и разразился негромкой трелью. Это был старый информатор Амбар, он же – Константин Бородкин.

– …Дык, это, Левваныч, узнавал я насчет мокрухи на свадьбе этого богатенького Буратины… – с некоторым придыханием (что свидетельствовало о недавнем употреблении Амбаром энного объема спиртного) неспешно повествовал тот. – Васька-Гугл слышал, будто на Золотухина… То есть Золотилова, наезжал Коля-Репей, смотрящий по той территории. Золотилов свою долю, назначенную ему, платить не захотел, вот Репей и решил его предупредить. Это пока все, Левваныч. Если еще чего узнать удастся, звякну обязательно. Спасибочки насчет участкового!..

Положив трубку, Лев задумался. Про Колю-Репья он слышал. В Москву этот криминальный авторитет еще старой формации (его настоящая фамилия Репейников) прикатил откуда-то с Дальнего Востока. Незадолго до этого невесть чей снайпер «упокоил» предыдущего «смотрящего» – Сако Бараяна по кличке Фокус. Убийцу найти так и не удалось, хотя его искали как представители преступного мира, так и правоохранители. Как утверждали и Амбар, и другие осведомители, в организации убийства столичные воры в законе подозревали китайские триады, с которыми Коля-Репей очень тесно дружил в свою дальневосточную бытность. Скорее всего, китайцы и помогли своему «корешу» занять опустевшее место Фокуса.

Но версия причастности Репья к убийству Лещева только на первый взгляд выглядела правдоподобной. Лев своим опытным взором профессионального сыщика сразу же увидел в ней массу нестыковок и противоречий. И самым главным ляпом было то, что Коля-Репей едва ли стал бы устрашать неуступчивого магната подобным способом. Да и сам Золотилов едва ли стал бы молчать о наездах со стороны криминального авторитета. Нет, тут было что-то совсем иное. Хотя… При личной встрече с четой Золотиловых эту версию проверить все же стоит.

Хотя кто его знает, этого Репья? Время-то ведь идет, нравы и правила игры в криминальном мире меняются. Вон, если какие-то лет тридцать назад любой вор в законе, всего лишь обзаведшийся какой-нибудь недвижимостью да, не дай бог, еще и женой, тут же терял свою «корону», то сегодня эти же самые «короны» свободно продаются за соответствующее бабло. А уж о роскоши и семьях нынешних паханов не знает только излишне наивный. Так что какая-то вероятность причастности Коли-Репья к убийству Лещева все же имеется.

Набрав номер Золотилова, после пары гудков Гуров услышал голос магната. Выяснив, что похороны его тестя намечены на завтра, Лев предложил сегодня еще раз встретиться, чтобы уточнить кое-какие вопросы. Немного похмыкав, Золотилов с некоторой неохотой сообщил, что часов в десять утра время на небольшое рандеву он выкроить смог бы… Попросив его предупредить о предстоящей встрече Эллу и Джулию – с ними тоже стоило поговорить, – Гуров набрал номер продюсера Марфинского, раздобытый ему информационщиками.

Услышав в трубке вальяжное «Да-а-а?..», Лев сразу же представил себе эдакого лощеного, гламурного типа, мнящего себя светилом шоу-бизнеса. Представившись, он сообщил о своем намерении встретиться и поговорить. Манерно вздохнув, тот с капризцей в голосе заговорил о своей крайней загруженности, о тяготах непростого и крайне надрывного продюсерского труда… Поняв, что конца-края этим словесным излияниям не будет, Гуров решительно оборвал их, предложив своему собеседнику приехать в главк после обеда.

– Или вас больше устраивает вариант с вручением повестки? – поинтересовался он.

– Нет, нет, – неожиданно заговорив нормальным, обыденным голосом, откликнулся тот. – Мне во сколько быть у вас?

Порекомендовав ему прибыть к двум часам, Лев позвонил в гараж главка и заказал себе машину, особо указав, что ему обязательно нужен Юрий.

Глава 5

«Десятка» катила по улицам Москвы в сторону Весельцовского райотдела. Юрий, жизнерадостно смеясь, рассказывал доморощенные хохмы из жизни главковского автопарка, куда на днях на работу приняли нового автослесаря. Парень, при всех своих достоинствах специалиста по части автодела, во многом другом оказался несколько «тормознутым». Старожилы автохозяйства тут же не преминули этим воспользоваться, поспешив его разыграть.

Когда парню поручили отрегулировать ходовую служебной «бэхи» Орлова и проверить карданные шарниры, один из слесарей, озабоченно забегав по гаражу, объявил, что некий ключ Диора находится у зававтопарком, а без этого ключа к генеральской машине не подступиться. Дескать, кардан у «бэхи» особо сложной системы, и его отрегулировать можно только Диором. Ну, парень и побежал к завгару просить Диора для кардана. Тот, услышав не совсем обычную просьбу, лишь отмахнулся и покрутил пальцем у виска.

– …Мужики собрались его еще и в автомагазин послать за смазкой «Сен-Лоран», но я им сказал – хватит уж парня морочить. Шутка тоже должна когда-никогда кончаться. А то получается уже не шутка, а какая-то дурость…

Согласившись, что шутники иногда имеют привычку выходить за рамки здравого смысла, Гуров после некоторой паузы спросил:

– Юр, ты не против, если я задам тебе вопрос несколько щекотливого свойства? Сразу скажу, что это строго между нами. Вчера, когда мы были у Золотилова, ты и в самом деле осматривал машину Джулии или твое отсутствие имело несколько иные причины? Поверь на слово – это не праздный интерес. Мне надо знать, что это за человек.

Смущенно закашлявшись, с загоревшимися ушами, Юрий обеспокоенно взглянул в сторону Льва и, немного подумав, согласно кивнул.

– Ну, если строго между нами, то… – он снова закашлялся. – В общем-то, в их гараже я был, но только с «Бентли» возиться не пришлось. Юлька сказала, что нам надо подняться наверх, взять там диагностический комплекс и принести его в гараж. Зашли в какую-то комнату, она заперла дверь и прямым текстом сказала, что хочет, чтобы я ее… гм-гм… «оприходовал». Я ей сказал: «Чокнулась, что ль? У меня невеста есть, у нас через неделю свадьба». А она, блин, этому как будто даже обрадовалась. Говорит: «Смотри сам не чокнись, если я сейчас выйду и объявлю, что ты пытался меня взять силой». Ну… Куда было деваться? Пришлось уступить… А вы бы как поступили?

Потерев лоб, Гуров задумчиво резюмировал:

– Да, ситуация… Девица явно нуждается в помощи психиатра. Кстати, на твой взгляд, она способна убить человека?

– Вы полагаете, что это она могла грохнуть того деда? – удивился Юрий.

– Вероятность невелика, но… Например, это она могла сделать из острой неприязни к своей молодой мачехе. При ее распущенности не исключено и наличие комплекса Электры. А это – ревность, это запредельные эмоции. Кроме того, убитый мог видеть ее в некой, скажем так, чрезвычайно пикантной ситуации, коль уж она столь падка на особого рода приключения.

С минуту поразмышляв, Юрий отрицательно мотнул головой.

– Да, не-е-ет… Конечно, с дуренцой она – это факт. Но не мокрушница – сто пудов.

– Ну что ж, – Лев пожал плечами. – Поверим твоему чутью.

Вскоре машина остановилась на служебной парковке Весельцовского райотдела. Разыскав того самого капитана, что руководил опергруппой, производившей первичный осмотр места происшествия, Гуров взял исходные документы, а также компакт-диски с видеозаписями камер наблюдения в парке на свадьбе Золотилова.

Кроме того, они с капитаном обсудили возможности проведения опроса гостей магната из числа тех, кто в данный момент находится в пределах Москвы. Выслушав доводы Гурова, капитан пообещал сделать все возможное в этом плане. Хотя одновременно высказал сомнение в том, что это может дать какие-то результаты. По его мнению, большинство участников свадебного пира – эгоисты и халявщики, которым все, что выходит за рамки их шкурных интересов, и «до фонаря», и «по барабану».

Отчасти согласившись с его суждением, тем не менее Лев не преминул напомнить, что в иных случаях и отрицательный результат – уже результат. Да и вообще, идеальных свидетелей, охотно идущих на контакт со следствием, всегда и всюду явный дефицит, поэтому следует иметь в виду, что искусство настоящего опера в том и заключается, чтобы суметь разговорить самого упертого «нехочуху».

По завершении разговора Гуров отбыл в сторону поселка Дремино. Уйдя в свои мысли, он безучастным взглядом скользил по ландшафтам, летящим навстречу «десятке». Неожиданно Лев увидел впереди нечто, сразу же вернувшее его к реальности. У обочины стояла дорогущая модель «Тойоты», рядом с которой виднелась легковушка с маячками на крыше и надписью «Полиция». Крупный мужчина, размахивая руками, периодически утирал кровь с разбитого лица, что-то объясняя полицейскому офицеру. Двое сержантов ходили по обочине, как будто что-то разыскивая.

С удивлением увидев многочисленные вмятины на боках и крыше лимузина, разбитые стекла, Гуров взглянул в сторону Юрия и распорядился:

– Останови-ка!

Подойдя к месту происшествия непонятного рода и смысла, он показал удостоверение и спросил у собеседников о том, что же здесь могло случиться. Сокрушенно вздохнув, под возмущенные междометия владельца «Тойоты» майор рассказал о совершенно необъяснимом, можно даже сказать, загадочном нападении на данного гражданина. Полчаса назад на этом самом месте его машину догнал какой-то синий «Опель», который ее весьма жестко подрезал и вынудил остановиться.

Дальнейшее напоминало то ли американский вестерн, то ли киношку о «лихих девяностых». Из кабины «Опеля» выскочили трое рослых парней в камуфляже и масках, которые выволокли хозяина «Тойоты» из кабины и жестоко его поколотили. Не удовольствовавшись этим, нападавшие бейсбольными битами изувечили «японку», выведя ее из строя, и тут же уехали.

Потерпевший запомнил госномер «Опеля» и его особую примету – изображение разъяренного льва, ринувшегося на своего противника. Придя в себя, он вызвал полицию и «Скорую». И если опергруппа прибыла достаточно быстро, то медицина, увы, пока еще была где-то в пути.

Задав несколько вопросов хозяину «Тойоты», который представился как глава торгового дома «Мега-люкс» Андрей Тваш, Лев, не заморачиваясь какими-либо политесами, спросил напрямую:

– А вам самому на дороге последнее время никого обижать не доводилось?

Тот, побагровев, сразу же «закусил удила». Он заговорил с некоторым даже остервенением, неприязненно глядя на недипломатичного полковника:

– Что вы имеете в виду? Я так понял, вы настроены не на восстановление справедливости, не на то, чтобы были наказаны избившие меня отморозки, а на то, чтобы найти компромат на меня самого? Чтобы меня же и обвинить?

Однако майор, понявший мысль Гурова, поспешил разъяснить:

– Речь идет не о том, чтобы обвинить вас, а чтобы выявить потенциальных заказчиков нападения.

Почесав нос, Тваш напряженно задумался, как видно, мысленно взвешивая все «про» и «контра». Наконец он неохотно признался:

– Ну да, неделю назад было… Поцапался с одним старым хрычом на «Ниве». Считаете, что это он мог нанять отморозков?

– А что там за конфликт случился? Подробнее можно? – уже начиная догадываться о сути происшедшего, поинтересовался Гуров.

Как выяснилось из сбивчивого повествования Тваша, ровно неделю назад, возвращаясь из Москвы в Дремино, он оказался в ситуации, близкой к аварийной, которую, по его словам, спровоцировал какой-то «старый козел», ехавший на «паршивой, занюханной жестянке». Тот, обгоняя еле ползущий тягач с фурой, пересек пунктир осевой линии и левыми колесами вышел на «встречку», после чего, завершив обгон, вернулся на свою полосу.

Однако Твашу, который воспринял это как явный вызов, показалось, что хозяин «Нивы» едва не спровоцировал лобовое столкновение с его машиной. Он тут же развернулся в обратную сторону и, догнав «Ниву», подрезал ее, вынудив водителя остановиться. О том, что было дальше, Тваш рассказал очень скупо и еще более неохотно. Однако и из этого Лев смог сделать вывод о том, что потерпевший сам неделю назад избил человека. Причем, по сути, ни за что.

В этот момент наконец-то подъехали медики, которые увели Тваша к себе и занялись обработкой его кровоподтеков и ссадин. Глянув ему вслед, майор доверительно сообщил Льву:

– Знаю я, с кем у него были «терки»… Только вот докопаться к тому мужику не получится – хрен что докажешь. Я думаю, на том «Опеле» номера были фальшивые. Да и окраска с рисунком – это все для отвода глаз.

– Думаете, это было маскировочное покрытие из самоклеющейся пленки? – уточнил Гуров.

– Вот именно! – изобразив иронично-безнадежную мину, тот утвердительно кивнул. – Вы что-нибудь слыхали об арсентьевских? А-а-а… Это новое явление в криминалистике – клан, скажем так, самооборонщиков. Люди, которые не обращаются ни в полицию, ни в суд, а сами восстанавливают справедливость в том виде, как они это себе представляют.

– Что-то такое слышал, но деталей не знаю, – Лев изучающе взглянул в сторону Тваша. – То есть, надо понимать, гражданин Тваш где-то что-то натворил и с ним разделались по законам вендетты?

– Примерно так… – согласился майор.

По его словам, об Арсентьеве он сам, прибыв начальником угро в подмосковный район Липино, услышал менее года назад. У фермера Арсентьева неизвестные похитили внучку и потребовали выкуп. До этого подобный случай уже происходил, и родители похищенной девушки, обратившиеся в полицию, получили ее назад зверски изнасилованной и искалеченной. Виновных никто так и не нашел.

А месяца два спустя бесследно исчезла внучка Арсентьева. Старик, отличавшийся завидным здоровьем и крутостью нрава, обращаться никуда не стал. Он как бы согласился с условиями похитителей, но обыграл дело так, что их представитель, прибывший за выкупом в установленное место, оказался в руках людей в масках, не склонных к миндальничанью. Лишь увидев бензопилу и паяльную лампу, он тут же сдал всех своих подельников (об этом всем он позже рассказал на следствии).

– …Мы об этом узнали-то как? – Майор озабоченно вздохнул и, поправив фуражку, продолжил: – Женщина нам позвонила и сказала, что нашла в лесу полуживых людей, избитых жесточайшим образом. Выехали мы туда – точно, шестеро мужиков, двое европейцев и четверо азиатов, лежали связанные колючей проволокой, с перебитыми руками и ногами. На теле – живого места ни у одного. Били их, видать, арматурой. Морды – сплошное месиво, яйца у всех всмятку, локти, коленки, предплечья, голени – с разрывами и переломами. Ужас!..

Как далее поведал собеседник Гурова, придя в себя в реанимации, потерпевшие отчего-то упорно не захотели давать показания. Сказали лишь, что их избили неизвестные в камуфляже и масках. Опера, догадавшись, что тут дело нечисто, стали сами искать реальные причины происшедшего.

Выяснив, что азиаты – гастарбайтеры-нелегалы, из которых двое были узбеками, один таджиком и один уроженцем Киргизии, они установили, что эти люди некоторое время назад уже привлекались за грабеж. Один из европейцев оказался прибалтийским уголовником, скрывавшимся в России от тамошнего правосудия. А второй европеец – уроженцем Подмосковья, который года три назад был уволен из милиции за взятки и избиение задержанных.

И вот только тогда стало известно, что это за люди. Эта шайка, сколоченная милиционером, который в ту пору еще состоял на службе, несколько лет подряд занималась налетами и грабежами. Уверовав в свою неуловимость, бандиты перешли к новому этапу в своей деятельности – похищениям людей. Поскольку к полиции, несмотря на смену ведомственной вывески, у населения доверия не прибавилось (скорее даже убавилось), выкупы бандитам платились беспрекословно. Лишь немногие, как родители той несчастной девушки, рисковали обратиться в полицию.

Начав следствие по делу банды, опера попытались установить и людей, учинивших самосуд. Один из сельских участковых, краем уха услышав о факте похищения внучки фермера Арсентьева, попытался получить по этому поводу хоть какую-то информацию. Однако услышал от старика, что никакого похищения не было – девушка ездила в гости к родне, и только лишь. Его родственники и их соседи дружно подтвердили – да, она была в гостях. У самого Арсентьева оказалось железное алиби, так же как и у его зятьев и сыновей. Следствие тут же безнадежно забуксовало.

– О задержании банды Мирончика я знаю, – слушая майора, Лев кивнул. – Но вот эти детали – для меня новость. Так вы считаете, что Тваша избили представители клана Арсентьева?

– Уверен! – майор усмехнулся. – Неделю назад участковый мне сообщил, что случайно увидел Арсентьева – его зовут Кириллом Федоровичем – с «покоцанным фасадом». Старик объяснил ему, что это он лазил чинить крышу сеновала и случайно оттуда упал. Но мы уже знали – скоро кому-то достанется. Вот и вылезло. Но… Я ж уже сказал – черта с два что тут докажешь. Концы спрятаны надежно – старика никто не сдаст. Так-то сам он никого не трогает. Но его – попробуй тронь! Вот к нему сейчас, случается, идут даже чаще, чем к нам. Теперь он стал чем-то наподобие уездного «крестного отца». Вот такие у нас дела… Да, кстати! Этих шестерых на днях будут судить. Сроки им отмеряют немалые – потерпевшая их опознала. А на зоне им – хана. Врачи всем шестерым ампутировали их «хозяйство» – били-то им в пах берцами… А специальной зоны для евнухов у нас нет. Двое из-за этого себе уже пытались вскрыть вены.

Майор невесело рассмеялся.

– Скажите, а вам не кажется, что у вас в райотделе работает «крот», снабжающий уголовников оперативной информацией? – Гуров испытующе посмотрел на своего собеседника. – Ну, если взять во внимание тот случай, когда похитители девушки узнали о том, что ее родители обратились в полицию?

– Почему – кажется? – Майор сокрушенно вздохнул. – Я даже догадываюсь, кто эта сука. Но доказательств у меня никаких, а связываться, не имея фактов, чтобы завтра вылететь с работы за клевету, – удовольствия мало. Там связи – мама не горюй… Только это, товарищ полковник, я вам ничего не говорил. Сами же в нашей системе работаете, вам ли это объяснять? Ну, вот и подлатали нашего потерпевшего, – добавил он, глядя на направляющегося к ним Тваша.

Подойдя поближе, тот, недовольно сопя, требовательно поинтересовался:

– Ну, так что, господа полицейские, я могу быть уверенным в том, что вы найдете этих тварей, которые избивают ни в чем не повинных людей?

– Будем искать… – майор пожал плечами. – Пишите заявление. Укажите тех, кого подозреваете. Будем с ними работать.

– Я подумаю… – процедив сквозь зубы, тот сел в свою «Тойоту» и, достав телефон, стал договариваться о встрече с каким-то Хасаном.

– Вот так… – кивнув в его сторону, резюмировал майор. – Как видите, эта история еще не закончена. Она еще только начинается…

Продолжив путь, Лев, глядя в окно, мысленно согласился – да, начало многообещающее, и кто знает, каков будет конец. Было яснее ясного, что Тваш вполне представляет себе, кто и за что его отдубасил. Скорее всего, теперь он сам захочет сделать ответный ход. Каким он будет? Наверняка в духе девяностых. Можно смело предполагать, что битый неизвестными «крутяк» намеревается обратиться за подмогой к некой этнической криминальной группировке. А это будет означать только одно – эскалацию конфликта, который в конце концов рискует вылиться в крупные межэтнические столкновения.

«Надо позвонить Петру – пусть по своим каналам остудит этого приблатненного индюка… – доставая телефон, мысленно отметил Гуров. – Да и с Арсентьевым надо бы встретиться, поговорить по душам. Пусть сбавляет обороты со своей самодеятельностью». Орлов, выслушав Льва, пообещал немедленно по своим каналам «всех поставить на уши».

…Прибыв к «латифундии» магната Золотилова, первым делом через охранника у ворот Лев вызвал Штыряка, который передал ему всю ранее запрошенную им информацию. Передавая бумаги, «особист» снова посетовал на то, что ночная засада оказалась безуспешной – никто у лаза не появился. Поэтому сегодня же с утра по приказу хозяина вызванная бригада рабочих залила лаз бетоном. Кроме того, Штыряк доложил, что час назад здесь уже побывал капитан Жаворонков, который оперативно составил план территории, замерив ее лазерной «рулеткой» и засняв на цифровую камеру.

Встреча Гурова с четой Золотиловых состоялась в той же гостиной, что и ранее. Супруги явно не испытывали восторгов в связи с очередным его появлением, что выражалось кисловатым выражением лиц и нотками легкого недовольства в голосе. Элла, как и в предыдущий раз, была одета в траур. Она без конца роняла печальные вздохи, словно давая понять: ой, ну как же ты не вовремя! Сам Золотилов был стоически сдержан, изображая из себя саму невозмутимость.

Джулия, хоть Гуров о ее обязательном присутствии высказал в телефонном разговоре особую просьбу, отчего-то появиться не пожелала. Не расплываясь мыслью по древу, Лев без особых предисловий и вступлений попросил супругов еще раз хорошенько подумать – кто из гостей мог быть заинтересован в нанесении урона имиджу обоим виновникам состоявшегося торжества.

– Вы считаете, что все же это преступление имело именно антиимиджевую направленность? – несколько оживившись, поинтересовался хозяин дома.

– На данный момент в большей степени я склонен думать именно так, – кивнул Гуров, рассчитывая этим логическим ходом вызвать своих собеседников на более полную откровенность. – Разумеется, это мнение – не скрижаль Моисеева, и факты, позволяющие сделать какие-то иные выводы, вполне возможно, вынудят его трансформировать. Ну, а пока считаю именно так. И в связи с этим у меня к вам будет такой вопрос. Вы покинули гостей в разгар праздника. Это было связано с желанием побыть наедине или обусловлено чем-то иным?

Этот вопрос, как видно, застал супругов врасплох. Они переглянулись и, как бы заручившись обоюдным согласием, пусть и не очень охотно, но признались, что уйти им пришлось по причинам резкого ухудшения самочувствия. Причем сразу у обоих.

– …Вполне возможно, недотепа-повар неправильно приготовил устрицы по-лиссабонски, – потерев подбородок, сообщил Золотилов, – и поэтому у нас обоих произошло скоротечное расстройство пищеварения. Слава богу, я это вовремя просек и сказал Эле, что надо срочно исчезать. Иначе могло случиться такое… В общем, только мы вошли в дом, как нам тут же пришлось спешить в туалетные комнаты. Промедли мы еще хотя бы пару минут – даже думать не хочется, что могло бы с нами произойти прямо за столом… Но все это – строго между нами! – поспешно предупредил он.

– Безусловно! – со всей серьезностью ответил Лев, сразу сделав вывод, что случившееся с новобрачными – вовсе не следствие некачественной работы повара, а чья-то злая проделка. – Описанные вами симптомы очень напоминают действие спецпрепарата «Омега-эндо», выпускаемого в США. Он используется и в медицине, чтобы вызвать ураганную перистальтику при сильных спазмах кишечника, и спецслужбами для дискредитации неугодных политических деятелей. Может, слышали, год назад на званом ужине с одним из оппозиционных американских политиков произошел весьма неприятный конфуз? Он после этого даже пытался покончить с собой.

Супруги снова переглянулись. На сей раз от их чопорности не осталось и следа. Они вдруг ощутили ту тонкую грань, которая отделяла их личный праздник от громкой, ядовитой шумихи, которая запросто могла бы навсегда отравить их дальнейшую жизнь.

– Черт! – Золотилов ударил себя кулаком по коленке. – Знать бы, какая тварь это сделала… А еще больше хочется узнать, кто заказчик и этой подставы с препаратом, и убийства Виктора Евгеньевича.

– Есть тезис римского права – «кому выгодно?», – Гуров чуть пожал плечами. – Кому больше всего выгодно крушение вашего реноме, скандальная шумиха вокруг вашей семьи? Обычно это бывает выгодно прежде всего конкурентам. Смерть Виктора Евгеньевича, надо полагать, каким-то образом отразилась на уровне капитализации вашей корпорации?

Немного подумав, Золотилов кивнул:

– Да, отразилась… Если перед свадьбой цена акций поднялась на три пункта, то после случившегося – резко упала сразу на пять. А конкуренты… Да, есть у меня «заклятый друг» – Захар Халяшин, глава компании «Утес». У нас с ним постоянно пересекаются интересы на одних и тех же рынках сбыта. Он злостно демпингует, провоцирует поставщиков сырья на взвинчивание цен… Так что, если подозревать чьи-то козни, их автором может быть только он. Ну… В какой-то мере, президент холдинга «Меркурий-2000» Леонид Торопилин тоже способен поставить подножку. Так-то мы с ним явно не враждуем, но отношения более чем прохладные.

– Еще вопрос… – выслушав хозяина дома и взяв на заметку его упоминание о Халяшине и Торопилине, Гуров откинулся в кресле. – Вам знаком такой человек – Николай Репейников, в определенных кругах известный как Коля-Репей?

Несколько раз с напряженным лицом подвигав пальцами рук, словно хватая ими что-то невидимое, Золотилов громко засопел и наконец подтвердил:

– Да, знаком. Кстати, он был на нашей свадьбе. Разве вы его не заметили?

– Если честно, то я с ним лично не пересекался ни разу и поэтому толком даже не знаю, как он выглядит внешне, – Лев улыбнулся. – Почему спросил вас о Репейникове? Дело в том, что по неофициальным каналам мною была получена информация о его возможной причастности к случившемуся с Виктором Евгеньевичем. Якобы он вымогал у вас немалые деньги и за отказ «делиться» стал автором этой, скажем так, «акции устрашения». Мне хотелось бы знать, насколько это верно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.