Александр Зиборов
Последний кудесник

Глава 1. Ужасная авария

Совершенно ужасная авария произошла в тот день, когда Алексей ехал из Самары в родную деревню Лобовку. Последняя находилась под Бугурусланом в соседней Оренбургской области. Правда, сначала он побывал у знакомого в Бузулуке. По делам, которые к последующим событиям отношения не имеют, потому о них можно умолчать.

Задержавшись в Бузулуке дольше планируемого, Алексей пытался наверстать упущенное время и усиленно давил акселератор своего потрёпанного «Жигулёнка»…

Мчался вдоль окраины знаменитого Бузулукского бора, уважительно поглядывая на массив величественных реликтовых сосен с золотистыми стволами. Неожиданно что-то произошло с передним правым колесом, какая-то сила потрясла машину и безжалостно бросила в кювет, где его ждала роковая встреча с необхватных размеров сосной…

Дальнейшее происходило словно бы во сне: Алексей помнил, что лежит около вдребезги разбитого автомобиля, с натугой дыша. Ему казалось, будто внутри всё изломано, побито и всё тело терзала ужасная боль…

Словно из какого-то неясного марева появился незнакомец донельзя странной наружности: в домотканой косоворотке с вышитым воротником, подпоясанный простой верёвкой. Полуседая голова была стрижена «под горшок», на широкой груди разлеглась короткая окладистая борода. Просторные тёмно-синие шаровары доходили до чистых лаптей. Запомнились синие глаза, доброе лицо, склонное к улыбчивости, но сейчас предельно серьёзное.

– Эх, ма! Каюсь, недоглядел я! – укорил сам себя незнакомец и кому-то погрозил, глядя в сторону от Алексея: – Гляди, Пелагея, доберусь я до тебя! И не бери ещё один грех на душу, не божись всуе, мя тебе не обмануть! Наш разговор с тобою будет ещё впереди. Сурьёзный разговор! Не сумлевайся! Гогочи-гогочи, коли зубы хороши. А мне теперича не до тебя! Пока живи и здравствуй, язва! Зыркай своими бесстыжими зенками на сотворённое тобой. Тьфу!

Покачал головой, повернулся к беспомощно лежащему Алексею. Склонился над ним со словами:

– Эх, бедолага! Знаю, яже больно, зело больно, но потерпи чуток, мил-человек. Даже не знаю, с чего начать?.. Впрочем, тут большой разницы несть. С чего не начни – всё будет правильно… А ну-ка, мил-человек, вытяни-ка свои ножки!.. Помаленьку, полегоньку. А я помогу! Давай-давай, вытягивай! Терпи, не стони и не морщи лицо, сердце мне царапаешь…

Сил у Алексея почти не было, он едва мог шевельнуть ногой, но незнакомец сам их переложил, как счёл нужным. Алексей с ужасом заметил, что правая нога перед этим была свёрнута в сторону под таким неестественным углом, под каким она никогда не была, да и не могла быть у здорового человека: то ли была сломана в том месте, то ли вывихнута. При её осторожном повороте и выправлении боль стеганула Алексея, вызывая вспышки в глазах. Он застонал.

– Терпи, милок, терпи! Знаю, аки тебе тяжело. Мне и глядеть на такое нелегко, а уж тебе терпеть такое… Скоро-скорочко станет чуток легче.

Мужчина провёл своими руками по ногам Алексея от бёдер до кончиков пальцев на ногах. По мере продвижения боль утихала, принося умиротворение, но она ещё гнездилась в теле выше поясницы.

– Так-так, справлено! А теперь давай поправим рученьки. Надо же, обе пострадали. Не нужно тебе силиться, я сам поправлю. Это уже легче.

Незнакомец повторил вышеописанную процедуру: теперь он огладил поочередно каждую руку, помассировал пальцы. Алексей с удивлением почувствовал, что теперь все конечности легко повинуются ему, боли в них уже не было, но она ещё оставалась в грудной клетке и позвоночнике.

Мужчина огладил голову Алексея, щеки, провёл по глазам, немного задержавшись на каждом.

Душу словно окатило благодатной воздушной волной. Шум со звоном в ушах прекратился, Алексей ощутил прилив сил.

– А теперича, мил-человек, полностью всеми телесами расслабься, всё худшее уже позади. Совсем малость осталась. Токмо нужно и твоё соучастие. Ложись поудобнее, освободись всеми телесами, не натужь мышцы. И дыши свободно. Больно? Да, пока ещё больно. Но ты дыши, и с каждый разом набирай воздуха всё больше и больше. Только не спеши. Покойно, не гони лошадей, аки нетерпеливый ямщик. Прибавляй понемногу и выпускай из себя так же спокойно. Делай паузу между вдохом и выдыхом. И после продыха – тоже… Вот так, усё правильно! Молодец! Не боись боли, преодолевай её! В этом преодолении – твоё здоровье! Тренируй свою волю, она – твой лекарь…

Тяжелее всего Алексею давались первые вздохи, потом становилось всё легче и легче. Лишь при наборе чуть большего количества воздуха, по сравнению с предыдущим вздохом, ощущалась боль, а так она не чувствовалась. Вскоре же он задышал легко и свободно, словно совсем здоровый. Удивляясь этому всё больше и больше.

– Хватит! – вдруг скомандовал незнакомец и улыбнулся, при этом его лицо будто бы осветилось изнутри. – Поднимайся, чего это тебе, уже совсем здоровому, так долго валяться на земельке. Хватит, належался! Подъём, мил-человек! Вставай сам, обойдёшься без моей помощи, не изображай болезного. Ну!..

Алексей поднялся легко, словно и не лежал несколько минут назад весь переломанный после страшной аварии. Сами собой всплыли давно слышанные слова: «Словно бы заново родился». Он чувствовал себя именно таким.

– Здоровый ты, совсем как есть здоровый, пуще прежнего, – в ответ на его недоумённый взгляд неожиданно заявил незнакомец. – Не сумлевайся.

Он почесал в голове и продолжил:

– Вижу непонятливость в твоих очах. Надобно представиться. Ванюшин я. Кудесник. Так что не удивляйся, Алёша, что излечил тебя. Это мы всегда могли.

– А я Алексей… Простите, вы знаете, как меня зовут, имя назвали, откуда? А я-то, дурак, представился вам, не сразу поняв, что моё имя вам известно. Вы только что назвали его!

– Не переживай. Это токмо дурак всегда дураком выглядит, а умный по всякому видится. Бывает, и в зело не лепом положении окажешься. Это жизнь, в ней всякое бывает, Алёша. Пойдём, я тут недалеко живу. Ты здоров, но для полного здравия тебя ещё следует подлечить. Пару деньков перебудешь у мя, и едь на своих колёсиках дальше в свою Лобовку.

– О, вы и про Лобовку знаете?

– Аки иначе, я же кудесник, ведун. Иди за мной, тутося совсем близёхонько.

С этими словами Ванюшин направился прямо в глубь соснового бора. Алексей послушно последовал за ним, обнаружив довольно утоптанную тропинку.

Через несколько сотен шагов вышли на полянку с садиком, а в нём стояла небольшая изба даже не старого, а совершенно древнего вида. Рядом находилась клеть, какие-то строения. За ними тянулся огород, и виднелось какое-то небольшое строение. Позже Алексей узнал, что это была банька. Около неё находился колодец, а дальше снова начинался лес, на вид просто дремучий. Такого он никогда прежде нигде не видел.

Алексей отметил про себя, что место удивительно живописное. Никаких признаков цивилизации не видно, дышалось легко. В воздухе ощущался озон, словно после недавней грозы, хотя никаких иных признаков, вроде мокрой листвы и земли, не имелось.

В избе Ванюшина не оказалось ни электричества, ни водопровода. Внутри оказалось темновато, дело-то шло к вечеру. Хозяин зажёг лучину. Светила она неярко, глаз не резала, но видимость была прекрасной. Алексей этому сильно удивился: лучше электрической лампочки. Позже он заметил удивительное свойство лучины – она горела необыкновенно долго, хозяину даже заменять её не приходилось.

Вместо газовой или электрической плиты в левом углу имелась русская кирпичная печка.

Хозяин вышел на улицу, спустился в погреб и поднялся уже с крынкой холодного молока. Налил его в странного вида керамическую кружку, словно бы слепленную не очень ловким гончаром. Но она была вместительной и удобной в пользовании. Алексей молоко выпил с большим удовольствием. Вспомнил о носовом платке, который находился в кармане куртки, оставшейся в машине.

Повернулся к кудеснику, встретился с ним взглядом и тот ответил, не дав возможности задать вопрос:

– Чуток обожди. Сам принесу тебе платок и всё то, яже тебе нужно. Да и о машинации твоей следует подумать, мозги пораскинуть.

Алексей горько покачал головой:

– Что о ней думать, это уже не машина, а куча металлолома.

– Рано хоронишь своего конька-горбунка, так я мыслю, он тебя ещё поносит ого-го сколько! Впрочем, что толку баять: слова хороши, когда они коротки. Лучшие слова – это дела. Пройду я аки тропкой обратного времени…

– Тропкой обратного времени? – удивлённо повторил Алексей, но уже в спину хозяина, тот направлялся к двери, не отвечая.

Удивлённый гость остался один.

Уже скоро Ванюшин вернулся с пиджаком, сумкой, книжками и газетами из бардачка разбитого автомобиля.

– Вот, бери-получай, Алёша!

– Большое спасибо вам, большое спасибо! Быстро же вы обернулись.

– Так я же не обычным путём прошёл… Да, пока нёс твоё имущество, пригляделся к книжкам. Благо, что ты много читаешь. В книгах большая мудрость заключена. А эти, яже теперича у тебя, аки тебе, нравятся?

– Очень. Я давно читал в различных журналах, газетах, сборниках и на сайтах интернета произведения этого читателя, а теперь выходит его десятитомник. Хочу купить все. Это последние тома: сборник волшебных восточных сказок «Оазис Чёрного джинна», сборники фантастики «Скипетр династии Рогоносцев», «Пояс Перуна», «Сокровище Потерянного мира», «Смертельные небеса», «Доспехи бога, или Сын Богини Севера» и сборник детективов «Месть мертвеца». У меня дома уже есть его сборники юмора «Зиборески и Зиборизмы» и «Пантеон улыбок», сборник приключений «Все монстры ада», повесть «Страшные тайны старого особняка», сборник публицистики и памфлетов «Загадочная русская душа», сборники фантастики «Яд Земли» и «Невесты Чёрной дыры», а вот его самоздрав «Тайны русского закала» пока найти не успел. Но непременно сыщу, из-под земли копытами вырою.

– Зачем же рыть землю-матушку копытами, Алёша, негоже делать это, – улыбнулся кудесник, – вот тебе искомая книга. Держи!

После пасса и лёгкого движения руки в сторону в ней появился увесистый том с красочной картинкой былинного богатыря, под ней Алексей прочёл: «Александр Зиборов «Все тайны русского закала».

Ванюшин словно поперхнулся, прокашлялся:

– Извини, мил-человек, мал-мал промашку давал – заместо «ура» «караул» кричал.

Он сделал движение и книга тут же уменьшилась в размерах. Теперь она называлась «Тайны русского закала».

– Вот теперь вельми хорошо, – удовлетворённо молвил кудесник. – А то я упредил нонышнее время. Той книжице ещё предстоит напредки выйти, в будущем, её пока несть, она ащё в рукописи у писателя… Теперь у тебя с этими книгами полный комплект. Писание вельми полезное. Даже я что-то узнал нужное. И смешная! Ведома мудрость: «Злясь, человек стареет, а смеясь – молодеет». А смех, аки я однажды поведал Демокриту: «Привилегия богов и людей». Оказывается, он это твёрдо запомнил. И даже записал, донёс до людей. Приятно…

Ванюшин принюхался к книге. Алексей почувствовал, что она самую малость попахивает дымком. Кудесник пояснил:

– Из уже полыхающего домища я её вытащил, всё равно бы сгорела без всякой пользы. Чужого нам брать не можно. А так правильно, она уже была по сути ничья и нам ещё послужит.

– А та, предыдущая книга, чем вам не понравилась?

– Аки тебе сказать, дак я забежал немного в будущее. Я же указал, такой книги пока несть, она ещё токмо планируется автором. Пришлось внести коррективы. Бывает такое, во временах путаюсь. Извини.

Что-то отвлекло Ванюшина, он застыл на месте, глядя в сторону отрешённым взглядом.

– Что с вами?

Кудесник опять сделался прежним, покачал головой:

– Вулкан начал престрашенно изливаться из себя на Гавайях. Ужасно гибельная сила! Дондеже ни один из потоков лавы никого из людей не затронул. Слава Богу!

– Вы отсюда Гавайи увидели?!

– Аки иначе, я же – кудесник, ясновидение нам дано.

– И вы всё-всё можете увидеть?

– Это ты слишком уж загнул – «всё-всё». Сказано верно: «нельзя обнять необъятного»… Молчи, ехидна! Тебе бы всё язвить!.. – Ванюшин виновато повернулся к Алексею. – Это Пелагея вмешалась в наш разговор, всё уязвить норовит. Подкузьмила меня: «Нельзя обнять неопрятного». Язык у неё что помело, языком везде достанет. Ей брехать, яже руками махать, лишь бы не работать… Да, Алёша, твой бегунок здесь за сараем поставлен.

Не сразу Алексей понял, что кудесник имеет в виду его автомобиль. Вспомнил, в каком состоянии машина оказалась после страшного удара в сосну, и вздохнул, этому металлолому только на свалке и место.

Направился за сарай и глазам не поверил: перед ним стоял «Жигулёнок» в целости и полной сохранности. Покачал головой. Как же это может быть, ведь он видел его совершенно разбитым!.. Вспомнил, что и сам он был не в лучшем состоянии, а Ванюшин его вылечил. Значит, такое же он сотворил и с автомобилем.

Сел за руль. Мотор завёлся с пол оборота, как в свои лучшие времена. «Фантастика!»

Поспешил благодарить Ванюшина. Тот улыбался в бороду:

– Дак ведь нельзя было оставлять тебя безлошадным. А нам сие нетрудно.

– Как вы это сделали, как?

– Мочно было устроить по-разному. А тут я просто омолодил твоего «сивку-бурку», попятил во времени – прокатил по тропке обратного времени. Ну, дал ход обратному времени, вот он и стал таковым, каковым был до сего дня. Только колеса чуть утолшил. Особливо то, которое внутри толстенной оболочки. Ты камерой его именуешь. Из-за неё всё и приключилось. Сдулась она.

– Вы что-то про Пелагею говорили.

– Да, она малость повлияла. Обиделась на тебя зело рьяно, вот и задевает языком. При том свои зенки в сторону отводит. А честные глаза в бок не глядят. Знамо тебе сия мудрость, Пелагея? Ась?

– Не помню, чтобы я с ней встречался.

– Она на дороге грибы продавала, рукой преусердно махала, внимание привлекала, а ты не остановился, мимо промчался. Вот она и осерчала. А у неё глаз в такие минуты становится нехорошим. Раз глянула на моё молоко – то враз скисло. Сегодня же твоему колесу досталось… Правда, и без неё оно бы долго не протянуло, но всё же…

– Она что, колдунья?

– Нет, поднимай выше – ведунья. Зело много ведает, отсюда и сила в ней великая.

– Пусть простит она меня, я сильно торопился. Понимаете, задержался у знакомых в Бузулуке.

– Это она просит у тебя прощенья, явиться лично стесняется. Хотя обычно вельми даже говорлива и велеречива. Виноватой себя чувствует. Совесть-то у неё имеется, не сумлевайся. Хотя временами вреднющей бывает, может пагубу причинить… Да-да, не спорь. И я не подарок, себя я не хвалю, Пелагея, но и тебе цену знаю… Так ты, Алёша, прости её. Она сама себе в таких случаях не рада, само собой подобное случается. Зачастую против воли. Так что на Пелагею зла не держи, не злодейка она.

– Не держу, честное слово!

– Вот и лады-ладушки! Слышала, Пелагея?.. Она рада. Речёт, яже грузди дарит, сама собирала в лесу, солила. Смашные, говорит, и пользительные!… Да вон они!

Алексей глянул туда, куда показывал рукой кудесник и увидел на ступеньках у дома двухлитровую банку с грибами, которой там не было ещё секунды назад. Удивлённо заморгал глазами и растерянно сказал:

– Я заплачу.

– Несть, это подарок. Не обижай человека, Алёша, спрячь деньги. Она их не возьмёт. Кушай на здоровье, мил-друг!..

Глава 2. «Божественные сны»

Алексей ещё при первом знакомстве с домом Ванюшина подсознательно отметил странность, а позже осознал: изба внешне имела донельзя скромные размеры, а внутри горница оказалась довольно просторной. Кроме того, было несколько комнат: одну занимал сам хозяин, другую он предоставил в полное владение гостю, а в остальные четыре просил не заходить. На дверях висели массивные замки. Кроме того, была немаленькая кухня с русской печью, чулан и сени.

В большой комнате, Ванюшин называл её светлицей, в красном углу висели православные иконы – Святая Троица, Иисус Христос, Богоматерь. Алексей вслед за хозяином перекрестился, глядя на них. Про себя удивился: «А он что, православный, раз крестится? Он же – кудесник, маг, чародей…»

Вспомнил, что вера – дело личное, интимное, соваться в неё чужим не следует. И промолчал, вопросы задавать не стал, хотя и хотел.

Как-то однажды заметил на груди хозяина нательный крестик. В очередной раз удивился, но ничего не сказал. По той же причине. Помнил русскую пословицу: «Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова». Понял, почему он носит косоворотку.

Позже Алексей заметил необыкновенное свойство дома кудесника, многажды дивился, входя с улицы в дом, или, наоборот, когда выходил наружу, контрасту внешних и внутренних размеров. Ломал голову, как могут быть такие большие помещения в столь скромном домишке?

А позже он просто пришёл в изумление. Ванюшин упомянул, что является владельцем «Велесовой книги», Алексей попросил показать её ему. Кудесник не отказался и пригласил гостя идти за собой в дом. Там открыл одну из дверей, за ней оказалась не комната, а весьма протяжённый коридор, по обе стороны которого оказались другие двери, также с замками. За одной из них оказалась даже не комната, а невообразимо длиннющий зал с рядами полок, заставленными древними фолиантами, и сундуков вдоль стенок. Между ними были оставлены промежутки для подхода к окнам.

Алексею бросилось в глаза, что за ближайшим к нему окном высился не просто дремучий, а невероятно дремучий лес, от вида которого аж мурашки по коже пробегали. Верхушки крон мшистых деревьев в несколько охватов терялись выше в сомкнувшейся сплошной крышей кроне. Оттого под ними царила если не тьма, то полновесный сумрак. Около дома снаружи он ничего похоже не видел: лес был поодаль и совсем иного вида. Даже по составу деревьев. Здесь же преобладали могучие дубы.

Алексей сделал пару шагов вперед по комнате, посмотрел на соседнее окно и удивился ещё больше: там увидел берег тихой реки, заросшей кустарником, ветлами, осинами, ольхой…

В следующем окне перед ним предстала уже довольно полноводная река с быстрым течением, стремниной и многими водоворотами. По ней под раздутыми парусами несся струг с острым носом и широкой кормой, пеня перед собой воду и искусно обходя опасные места.

– Сноровистый кормщик на струге, – заметил кудесник, незаметно оказавшийся рядом. – Вельми умело правит. – Поймал взгляд Алексея и добавил: – Ты смотри, зыркай. А я поищу искомую книжицу.

Алексей закивал. Струг уплыл куда-то вдаль по своим делам.

Прошёлся по довольно просторной комнате, остановился у очередного окна. Посмотрел, и глаза его расширились: взору открылось безбрежное ржаное поле с уже поспевшими золотыми колосьями, гнувшимися к земле. Сверху на них лился яркий с желтизной жаркий солнечный свет. Этот дивный вид навевал спокойствие и умиротворение.

Вдоволь налюбовавшись нивой, Алексей повернулся и за спиной обнаружил другое окно. Не сразу понял, что с ним? Оно показалось ему занавешенным чем-то снаружи, а потому не пропускало свет. Приглядевшись, понял, что дело совсем в другом: за окном царила почти кромешная ночь. Её темень подчёркивал едва видимый свет луны за плотными облаками. Внизу под ними о скалы ударяли могучие волны, вверх взлетали обильные брызги и пена.

Удивился, мысленно ахнув: «Какая ночь? Какое море?..»

Снова повернулся и поглядел на противоположное окно, залитое солнечным светом, а дальше за ним увидел то же ржаное поле, которое волновал ветерок.

«Что это такое? Как такое может быть?!.»

Крутнул головой к окну с ночью и морскими утёсами. Некоторое время смотрел на беснующееся море, затем обратился к колосящейся ниве…

Появилось желание видеть оба окна сразу – ночь и день. Принялся пятиться, но тут обнаружил, что оконные стёкла довольно толсты и обладают странным свойством, которое обнаруживалось при взглядах на них даже под небольшим углом: они начинали искажать всё то, что находилось за ними, туманиться, делая плохо видимой местность. А когда Алексей отошёл на то место, откуда одинаково хорошо были видны оба окна, стёкла стали практически непроницаемыми, молочного цвета. Разница имелась лишь в оттенках: одно было светлее другого. И только.

Удивлённо и с некоторым разочарованием покачал головой.

В этот момент Ванюшин издал радостный возглас: он основательно порылся в ларе и достал чуть ли не со дна его стопку деревянных дощечек с древнерусскими письменами. Уважительно понёс их наружу, в сад, где уложил на деревянный стол, державшийся на огромном пне…

Поражённому Алексею было совсем не до «Велесовой книги», он оглядывался на удивительный дом, длина которого в разы уступала тому коридору с комнатами, где он только что побывал. Походило на фокус: как если кто-то на его глазах влил в литровую ёмкость с десяток литров воды… Ни леса, ни реки, которые он видел из окон, прямо возле дома не было…

Дабы вернуть гостя к реальности, кудесник тактично несколько кашлянул. Алексей с некоторым усилием переключил внимание на него.

Ванюшин принялся рассказывать…

– «Велесова книга» – кладезь сакральных древних ведических знаний русов-славян. Она посвящена богу богатства и мудрости Велесу. Людям была открыта в позапрошлом тысячелетии. В ней много исторических сведений о разных народах Евразии. Прародина русов, славян – Семиречье, которое находится в системе самых больших гор на планет, Гималаев.

Ванюшин стал читать «Велесову книгу», начав с прославление великого Триглава:

«И вот начните,

во-первых, главу пред Триглавом склоните!»

– так мы начинали,

великую славу ему воспевали,

Сварога – Деда богов восхваляли,

что ожидает нас.

Сварог – старший бог Рода божьего

и Роду всему – вечно бьющий родник,

что летом протёк от кроны,

зимою не замерзал,

живил той водою пьющих!

Живились и мы, срок пока не истёк,

пока не отправились сами к нему

ко райским блаженным лугам!

И Громовержцу – богу Перуну,

Богу битв и борьбы говорили:

«Ты, оживляющий явленное,

не прекращай колеса вращать!

Ты, кто вел нас стезею правой

к битве и тризне великой!»

О те, что пали в бою,

те, которые шли, вечно живите вы

в войске Перуновом!

И Свентовиту мы славу рекли,

он ведь восстал богом Прави и Яви!

Песни поём мы Ему…»

Как ни силился Алексей, но скоро упустил нить повествования, мало что понимая в услышанном. Заметив это, Ванюшин улыбнулся и прекратил чтение. Сказал, что гость может сам взять книгу и прочитать дальнейшее.

Ночью Алексею снились чудесные сны, он часто просыпался, а затем засыпал вновь…

В одном из снов он видел себя в центре всей вселенской, вокруг царила абсолютная темнота. Пронеслась мысль, что «тьма – это отсутствие света». Ощущал себя лектором перед ему невидимой аудитории. Никого из тех, к кому Алексей обращался, он не видел. Говорил в беспросветную тьму и пустоту:

– Вначале ничего не было. Совсем ничего…

Тут же спохватился: «Как это не было совсем ничего? Что-то должно было быть. Ну, хоть что-то!..»

Словно убеждая самого себя, повторил:

– Не было совсем ничего: ни пространства, ни времени, ни света. Так продолжалось всю бесконечную вечность вечностей. Пока не родился мир, наша вселенная…

Мелькнула мысль в голове лектора Алексея: «Значит, мир появился не сам, а с помощью или при участии кого-то? Кого именно?..»

Продолжил лекцию, слова словно приходили откуда-то помимо его воли, ему самому думать не приходилось:

– Сотворил мир и всё сущее силой своей мысли верховный бог Род. Затем он породил Ладу-любовь и с её помощью разрушил все узы, создал вселенную со всеми звёздными мирами. Всемогущий Род отделил свет от тьмы, воду от тверди, правду от кривды…

«А как же наша Земля? Она лишь крошечная песчинка в космической пустыне?..»

Мотнул головой: «Нет! Это не так!», а вслух сказал:

– Возникший мир был похож на гигантское шарообразное многослойное яйцо. В центре его располагалась Земля, вокруг которой находилось девять небес. Сверху находилась Правь – мир светлых богов, исповедующих божественный закон и правившими миром. Нижний мир, Явь, был отдан людям, а под ним находилась Навь – потустороннее царство тёмных сил. Дабы попасть из Яви в Навь, нужно было прорыть такой колодец, чтобы брошенный в него камень летел вниз двенадцать дней и столько же ночей.

В самом центре возникшего мира росло Мировое древо, неимоверно огромный дуб, корни которого уходили в Навь, а верхушка пронизывала Правь, соединяя собой все три мира.

В седьмом небе на кроне древа среди океана находился благодатный райский остров Ирий (Вырий), в нём живут души всех усопших людей и умерших животных, когда-либо обитавшие в Яве. Под корнями дуба-гиганта расположился змей, который кольца обвил землю. Тут текут живые источники и обитают вещие девы. Никто в Ирие ни в чём не нуждается, ибо тут текут молочные реки, сады вечно плодоносят, а воздух дивно целебен. Здесь нет холодов и избыточной жары. На самом верху кроны Мирового древа обитает белый сокол – одна из ипостасей Рода, бога-творца всего сущего.

«Белый сокол – одна из ипостасей Рода, а какие были другими?..»

– Далее всё творил Род через свои ипостаси – четырёхглавого Световита (Свентовита), небесного кузнеца Сварога и громовержца Перуна. Потому Рода ещё именовали Триглавом. Он был триединым богом. Род обладал всезнанием и всемогуществом, не было преград силе его мысли и слова. Как он сотворил наш мир, столь же легко мог и разрушить в один день и час (Светопредставление). Роду помогает во всём Крышень – его младший брат, в самый критический момент он явился на белогривом коне и на берегу Ледовитого океана победил грозного Чёрнобога.

Сварог явился в мир в огне-вихре, очищая его от скверны. Он – источник огня и его повелитель. Словно солнце, Сварог озарил вселенную. Сила его божественного огня породило такой же божественный ветер.

Небесный коваль (кузнец) Сварог отыскал магический камень Алатырь, принялся бить по нему молотом и разлетающиеся вокруг искры становились новыми богами и ратичими – небесными воинами. Так Сварог стал отцом богов.

Ещё Сварог создал первых людей из камней, дал им огонь и божественные законы, в их числе – семью из одного мужчины и одной женщины. Наказал им взаимно хранить друг другу верность. Научил людей пахать землю, хозяйствовать на ней, а ещё – кузнечному ремеслу.

Сварог стал благодателем людей. Он обучил их пользоваться огнём и кузнецкому мастерству, сбросил им с небес пахарский плуг и ярмо для скота, а также – боевой меч, секиру и палицу. Ещё подарил людям чашу, в которой можно было приготовить священный напиток из мёда Сурью (Сурицу). Сварог создал заповеди, следовать которым приказал следовать всем людям.

Позже волшебный полуконь Китоврас на склоне священного Эльбруса возвёл чудесный храм вокруг бел-горюч камня Алатыря, там люди стали поклоняться всевышнему.

Даждьбог (Радегаст, Радигош, Сварожич) был сыном Сварога и богом солнечного – Белого – света, который изливаются на Землю даже в пасмурные дни…

«Яблоко от яблони недалеко падает, – пронеслось в голове Алексея. – Как и отец, Даждьбог был огненным богом, как бы заведовал солнечным светом, но не самим солнцем. Тут всё отдельно – солнце и свет от него…»

Вслух лекцию невидимым слушателям продолжил:

– Даждьбог стал подателем света и тепла, богом плодородия и живительной силы земли. Не случайно в его имени имеется частица дождь – дать», вот он щедро и даёт всё это, являясь покровителем всех нуждающихся, сирот, странников и всех тех, кому нужна помощь.

Богом солнечного диска является Хорс (Хорос, Хоре, Корс), он возит в своей колеснице по небу дневное светило. Хорс – сын всемогущего Рода. У него имеется сестра – Дивия, богиня Луны. Брат с сестрой сменяют друг друга на небосводе, а потому видятся редко.

Ещё богом солнца считается и Ярило, но на самом деле он – необоримый бог весеннего света, тепла и веселья, а ещё – урожая. В это время он как бы затмевает Хорса, Даждьбога и даже Сварога. Женой Ярило стала Макошь – богиня плодородия и земли, мать урожаев, которую ещё звали Мать – Сыра Земля.

Сыном Рода и братом Сварога был великий велеречивый бог Велес. Он привёл в движение созданный ими мир. Велес – властелин всей дикой природы и всех животных, а также и нижнего мира, Нави. Он – мудрый и могучий чародей и оборотень, покровитель торговцев и всех странствующих.

Всем миром правит всемогущая Лада – златовласая богиня любви и красоты, изобилия и урожая, покровительница семейных уз. Её ипостась Перуница является супругой громовержца Перуна. Перуница разделяет власть мужа над бурями и грозами, потому её ещё называют громовницей.

В величественный миг сотворения всего сущего всемогущим Родом излилась эманация, которая разделилась на равноценные силы, которые стали антагонистами, полюсами по всему спектра бытия: Свет и Тьма, Добро и Зло, Созидание и Разрушение, Жизнь и Смерть, День и Ночь, Правда и Кривда. В результате появились два великих бога, обречённых на соперничество, конфронтацию, вражду – Белбог и Чернобог. Но они вместе поддерживают мироздание в равновесии, гармонии, не позволяя скатиться к трагическому краю. Существуют они с изначальных времён и пребудут до конца божественной вселенной.

Белбог (Белобог, Белун) – бог жизни, счастья, богатства, плодородия, удачи, тепла; он – воплощение света, олицетворение дневного и весеннего неба. Белбог оказывает помощь людям в духовном самосовершенствовании, постижении истины.

Белбогу во всём противостоит не менее могущественный Чернобог (Чёрный Змей, Кощей), мрачный бог уничтожения, смерти, зла, холода, воплощения всего самого плохого и черного. Насылает мрачные мысли, безумие.

Наиболее впечатляюще он выглядит, пожалуй, в самой известной своей ипостаси – Кощея Бессмертного. Чернобог состоит буквально из одних костей, обтянутых кожей. Он пышет кипящей злобой, демонстрирует ненависть и способен на любые подлости. Способен любого превратить хоть в кого или чего, в схватках непобедим: даже если у него отрубают голову, то на её месте вырастает новая. Потому и называют его Бессмертным.

Белбог с Чернобогом всю жизнь сопровождают человека, записывают в книгу судеб все его помыслы и дела, поощряя или наказывая за них.

Великая богиня Берегиня заведует всем сущим, следит за миром и порядком. Её сопровождают верные ей светозарные всадники, исполняющие веления богини. Берегиня может существовать одновременно во множестве своих ипостасей – местных берегинь в лесах, полях, у рек и на озёрах.

Весенняя богиня Жива (Живана, Сева) – олицетворение плодоносной силы, юности, красоты всей природы и человека. Она оживляет умершую перед зимой природу, по её воле зеленеют леса и поля, цветут сады, колосятся нивы. Весной некоторым счастливчикам удаётся увидеть Живу вместе с живицами – её прислужницами, имеющими облик юных прелестниц. От их взглядов растительность становится гуще и зеленей, а цветы цветут ярче.

Дочь Лады Марена (Мара, Морена, Марана) – мрачная богиня мира мёртвых, смерти, тьмы, покровительница магии, насылает пророческие и другие сновидения. Она олицетворение зимы, в начале которой как бы умирает природа, дабы воскреснуть весной. Малена – дочь Лады и Сварога, у ней имеются две сестры – богиня весны Леля и богиня лета Жива. Марена – жена Кощея, но дружит с Бабой-Ягой, которая с её супругом находится во вражде. Марена во всём противостоит и противодействует своей сестре Живе, а та отвечает ей аналогичными не лучшими чувствами. Марена стоит на страже миров Яви и Нави, встречает души умерших у реки Смородины.

Богиня зари Заря-Зареница (Заря, Зорька, Утренница, Денница) обычно появляется в виде прекрасной молодой девушки, озаряя собой мир. Заря-Заряница утром выходит спозаранку и встречает солнце и вечером провожает его в подземный мир. Она – сестра Вечерки, Полудницы и Ночи-Купальницы. В супругах у неё могучий бог Хорс.

Прекрасная крылатая воительница Магура – дочь грозного Перуна. Она постоянно незримо присутствует на поле брани, подбадривая бойцов. Павшим геройски она даёт отведать напитка из своей золотой чаши, после чего их души отправляются в райские чертоги Ирия.

Девана (Зевана, Дзевана) является богиней охоты, она супруга бога лесов и лесных угодий Святобора. Она посылает удачу охотникам или, наоборот, лишает их таковой. Она сама любит охотиться в лунную ночь и горе тому, кто окажется на её пути.

В голове Алексея мелькнула тревожная мысль: «А ты ничего не забыл?..» и тут же сам себе ответил: – Нет, не забыл, кое-что я оставил напоследок, как очень и очень важное…» Вслух же сказал:

– А теперь о великом Стрибоге и его большом, славном семействе. Он повелевает всем воздушным океаном и воздушными стихиями в нём. Стрибог – владыка всех ветров, способен вызвать бурю и укротить её, повелевает он и громами с молниями. У него имеется верный помощник – чудесная птица Стратим-буревестница, а порой он даже оборачивается ею и является в мир под личиной птицы Стратим. Семейство у него, как я уже сказал, зело даже немалое – семь ветров, семьдесят вихрей и семьсот ветровичей. А ещё есть вихри и туманы. Старшим в семействе считает Позвизд (Посвист), который управляет бурями и ветрами. Сиверко живёт на далёком севере, а потому крайне суров и добреет лишь ближе к лету. Подага живёт далеко на полдень, на юге, в знойной пустыне, а потому приносит иссушающие ветра. Погода – тоже южный ветер, но в отличие от Подаги дарит приятное тепло. Западный ветер суховат, бывает резковат, но обычно благодушен и добр. Он имеет непредсказуемый характер, способен на всякие сюрпризы – как хорошие, так и самые неприятные…

В сознании Алексея мелькнула мысль: «Исправился, хвалю…» Ощутил довольство собой, на душе заметно полегчало…

Глава 3. В компании с Полудеником

Сразу же всё померкло перед Алексеем, и вот уже он увидел себя высоко в небе над полуденной землёй. Ощущал себя бестелесным, ибо не видел ни своего тела, ни рук, ни ног. Но всё видел вокруг, по своему желанию мог снижаться или, наоборот, набирать высоту, менять направление, ускорять свой полёт или замедлять его.

Неведомо как, он чувствовал рядом нахождение кого-то тоже невидимого, но разумного. Озадачился: «Кто это?»

И услышал ответ:

– Обо мне ты не успел сказать, я из семейства Стрибога – ветерок Полуденик. Как видно из моего имени, я овеваю землю днём, а ночью моё место занимает мой брат Полуночник.

– Извини, я просто не успел сказать.

– Ур-ур, не за что извиняться, я не такой значимый по сравнению со своими старшими братьями и сёстрами. Своё место знаю. Спесью-спесиськой не страдаю.

– Хорошее место. Всё видишь отсюда. Интересного очень много…

– И не только гляжу, но и играю… Ур-ур, за мной!..

В следующую секунду земля устремилась на Алексея… Он испугался, а потом понял, что не земля приближается к нему, а он несётся к ней, почти пикируя. Затормозил над самой поверхностью, неподалёку от норки, рядом с которой у горки выброшенной глины находился упитанный суслик.

Полуденик шаловливо подёргал суслика за усы, тот повёл щеками и отвернулся. Тогда ветерок оттянул стебелёк высохшей полыни, отпустил, и она стеганула суслика по его мохнатому серому боку. Зверёк испуганно скакнул, заверещал и принялся озираться по сторонам, не понимая, кто его ударил.

– Видел, аки я его? – рассмеялся ветерок. – Айда за мной! Полетели дальше!

Набрав высоту, Алексей увидел большую реку, которая описывала гигантский круг длиной в несколько десятков километров и почти возвращалась к себе, слиться с собой ей мешала едва видимая перемычка. Невольно воскликнул:

– Да это же Волга, которая обтекает Самарскую Луку!

Полуденик подтвердил:

– Да, так назовут её люди.

– Назовут? Они ещё не назвали?..

– Нет, конечно, до этого ещё далеко в будущем, очень далеко.

– А кто же сейчас живёт здесь?

– Хочешь, познакомлю! Ур-ур, лети за мной вон туда…

Теперь уже снижение происходило более плавно, да и Алексей начал привыкать к полёту, даже наслаждался им. Вот он принялся лавировать между верхушек самых высоких деревьев – дубов, вязов, осин, берёз и прочих.

Летящий чуть спереди Полуденик притормозил и тихо шепнул:

– Ничего не вижу. Совершенно пустынный, безжизненный лес, никого нет…

– Безжизненный? Хм!.. Ур-ур, посмотри на пень вон у той ели. Гляди внимательнее и он проявится.

– Проявится? – не понял Алексей.

Нашёл глазами высокую ель и больший мшистый пень около неё. Всмотрелся внимательнее в них. К пню подбежал серый заяц, ткнулся в него головой и тут же пень зашевелился, поднялся и стало видно среди ветвей, веток, листьев и теней на них серо-зелёное лицо, на них живые глаза, словно горящие изумруды, и после вдруг ему стал виден сухой, жилистый мужчина в странного цвета кафтане, который идеально сливался с окружающей растительностью. Такому великолепному камуфляжу могли позавидовать солдаты всех армий двадцать первого века. Левая пола кафтана была запахнута за правую. Алексей с удивлением заметил, что землистые лапти на ногах неизвестного перепутаны – правый был натянут на левую стопу, а левый – соответственно на правую. Мужчина потянулся рукой к зайцу, ласково погладил его, При этом обнаружилось, что он корноухий – правого уха у него не имелось. Не было и попыток скрыть это – похожие на мох волосы на голове были зачёсаны налево.

Заяц потёрся своим боком о ноги незнакомца, привлекая к себе внимание, и направился в лес, на каждом скачке оглядываясь на мужчину в кафтане, словно приглашая его за собой. Тот посмотрел ему вслед, встряхнулся, сгорбился, опуская тяжеловесные руки к земле… и вот уже на месте человека оказался матёрый медведь. Он вперевалку тяжеловесно последовал за зайцем.

– Кто это? – шепотом спросил Алексей.

Полуденик ему ответил:

– Разве сам не догадался? Следовало бы знать. Это – леший. Ещё люди зовут его лешаком, лесовиком, лесовом, лесуном, лесником. Он – хозяин леса. В зверя может без труда перекинуться, а ещё в птицу, дерево, пенёк или во что иное.

– Слышал о леших, но никогда не видел. Разве что в кино.

– В кино? Это кто?

– Не «кто», а что. Ну, вроде театра. Потом как-нибудь расскажу про кино. – Алексею не хотелось объяснять, что такое «кино», экранизированные русские сказки, слишком много времени бы на это ушло. Да и не был уверен, что сможет толково объяснить. А легкомысленный ветерок и не ждал разъяснений, принялся тараторить дальше:

– Ты сказал – безжизненный лес? Оглядись! Вон под той ольхой берегиня сидит… Уже поднялась, смотрит в сторону… Кто же там?.. Прячется! Встречаться не хочет… С кем же, с кем?.. Ух ты, понятно! И я бы от такой держался подальше!..

Алексей едва успел заметить светлый наряд берегини, которая тут же сгинула, сгинула с его глаз. Кого-то испугалась и спряталась. В следующее мгновение он вздрогнул и невольно отпрянул в сторону. Поднявшись выше верхушек разлапистых сосен, увидев, как ему сначала показалось, женщину на спине огромного пятнистого зверя, напоминающего льва или тигра. Потом он понял, что на самом деле никакой женщины не было, явившийся монстр имел женскую голову и тулово зверя. Алексей моргнул и увидел уже морду леопарда или пантеры. Не понял: действительно он видел женскую голову или она ему только привиделась?..

– Испужался? – прошелестел оказался рядом Полуденик. – Нам она ничего не сделает, она о другом думает, ищет пропитание для себя и своих детишек, которых оставила в своём логове.

– А это кто?

– Арысь-поле. Оборотень. Ей на пути лучше никому не попадаться. То-то берегиня спряталась, и правильно сделала. Такая порой и на медведя нападает.

– Арысь-поле, – повторил Алексей. – Действительно похожа на рысь, токмо пятнистая вся, как леопард.

– Нагляделся? Ур-ур, полетели дальше!

– Летим!

Полёт очень понравился Алексею: он сам выбирал направление, то облетал препятствия, временами поднимался вверх, обозревая лес с высоты.

Среди трясущих листвой осин заметил высокого одноглазого человека с щетиной на землистом злом лице. Он стоял, опираясь на клюку.

Полуденик увлёк Алексея за собой, остерегая:

– Это Верлиока. К нему лучше не приближаться. И не гляди на него. Даже случайно не встречайся с ним взглядом.

– Это ещё почему?

– Глаз у Верлиоки злой. Сглазит, быть беде.

– Какой он здоровяк, – удивился Алексей, – наверное, из него двух таких, как я, выкроить можно.

– И ещё останется, – хмыкнул ветерок.

– Ба, да у него одна нога босая! На левой высокий ботинок, почти до самых колен, зашнурован, а на другой ничего нет. Грязные пальцы видны.

Полуденик рассмеялся:

– Я видел, аки недотёпа потерял его, гоняясь за надоедавшими ему зайцами, а потом не нашёл, хотя искал преусердно. Я тебе покажу, там занятная история приключилась. У-ур, айда за мной! Здесь недалеко…

Ветерок свернул направо и понесся над лесом, а затем снизил скорость и тихо, словно остерегаясь чего-то, осторожно проник в просвет между деревьями в полутьму, устроенной густо разросшейся кроной. Не сразу глаза Алексея привыкли к ней, и он принялся озираться по сторонам.

Внутренне ахнул, увидев большой зашнурованный ботинок, стоящий между стволами деревьев. Он был огромным, в человеческий рост. Стоял прямо на земле, а сверху его увенчивала мансарда с балкончиком, покрытая двухскатной черепичной крышей. Сбоку имелась уходившая вверх труба, слегка дымившаяся. Под ним находилось окошечко, а ниже – дверь, к которой вели ступеньки.

«Вот это да, ботинок стал чьим-то домиком…»

Алексея удивили чистые, почти белые шнурки на нём. На том ботинке, который остался на ноге Верлиоки они были грязными, мало отличаясь цветом от тёмного ботинка. Это он запомнил, а здесь, похоже, шнурки почистили, вернули им первоначальный вид.

– Это тот второй ботинок Верлиоки, о котором я говорил, – прошелестел рядом Полуденик.

– А что ботинок такой большой, он же выше Верлиоки, и намного?

– Это нынешние хозяева постарались, приспособили под себя, применив магию.

– А кто они?

– Там живёт шишиган со своей шишигой. Давеча они сюда забрели. До того проживали у старого ведуна, но оный помер. Его домишко обветшало, разрушилось и после урагана превратилось в развалины. Шишиган с шишигой остались бездомными. Бродили по лесу, искали приют. На какое-то время поселились в старой медвежьей берлоге, но пришёл топтыгин и выгнал их. Спустя некоторое время они набрели на потерянный ботинок. Шишиган воспользовался тем колдовским умением, которое он перенял у ведуна, проживая в его лачуге за печкой, чародейством увеличил размеры сапога, а затем устроил из него домик. Аки видишь, получилось неплохо.

– Да, выглядит чистым, опрятным. Наверное, и внутри уютно.

– Сквозь окна разглядеть что-либо трудно. В домике всегда темно. Не любит шишиган с шишигой свет.

– Вот бы посмотреть на них!

– Долго ждать придётся, днём они редко даже нос высовывают наружу. Их часто видит только мой братишка Полуночник. Домоседы! Ур-р! Полетели отзде, хочу наверх, на волю, к свету… Впрочем, урр-р, стоит подождать немного. Назревает ожесточённая баталия!

– Чего подождать? Какая баталия?

– К домику, направляется пущевик. Вечор он уже сюда являлся, была просто потеха. Посмотрим, чем кончится его визит сегодня. Уверен, сейчас начнётся изрядная потеха!

Из-за ствола огромной сосны показалось странное существо, по виду напоминающее сухой чурбак с ручками-веточками высотой менее полуметра. Такие же были у него и ножки, но двигался он на удивление проворно. Сквозь густую зелёную шевелюру из листьев недобрыми огоньками сверкали его маленькие глазки.

– Пущевик – дух чащоб и буреломов, – пояснил ветерок, не дожидаясь вопроса спутника. – Живёт в непролазной чаще один, аки бобыль. Способен прикинуться корягой, пнём, колючим кустом, веткой или ещё чем-то. Может дать подножку обидчику, порвать одежду, выколоть глаза или сильно поцарапать. Вопит и базланит так, что у иных людей мороз по коже пробегает.

– Он столь злой?

– Да, характер у него неблагодатливый. Но явное благо от него то, что он глушит и останавливает пожары. Бережёт свои владения от них.

– Верно говорят, что нет худа без добра и добра без худа, – прокомментировал Алексей. – Нет розы без шипов.

Полуденик воскликнул:

– Ха-ха! Пущевика заметили, дверь домика открывается. Вот сейчас мы узрим хозяев.

– Пущевик идёт к ним в гости?

– Какое там! Скандалить припёрся. Теперича начнётся у них страшная руга, шум, гам и всяческий тарарам! Смотри, в его руках немалая коряга, весьма похожа на дубинку. Он её обязательно употребит в ход.

– И почему, с какой стати?

– Полуночник мне рассказал, что егда в здешние места забрели шишиган с шишигой, то пущевик пытался их прогнать. Они несколько раз подрались тогда. Схватывались не раз и изрядно! Этих схваток «бойцов» я не видел, лишь надысь довелось наблюдать самую последнюю. Вот это было зрелище!

– И кто кого победил?

– У них примерное равенство, победитель дондеже не определился. Может быть, вот сейчас кто-то из них явно возьмёт верх. Посмотрим!..

Из домика показался низенький одутловатый человечек с неряшливо зачёсанными вверх волосами. Ростом он был заметно ниже уже подошедшего к дому Пущевика и передвигался чуть менее резво. Шишиган воинственно держал в деснице кочергу. Ею он геройски отразил удар корягой гостя и сразу же бросился бежать…

Дверь в домик тотчас же захлопнула шишига. Алексей успел заметить, что она похожа на сгорбленную старушку с длинными всклокоченными волосами.

Пущевик бросился вдогонку за беглецом, двигался он куда быстрее убегающего противника. Алексей подумал, что Шишиган допустил тактическую ошибку, но скоро понял, что это он сам ошибся в своём предположении.

Тот принялся описывать круги вокруг ботинка – своего домика. Когда бегуны в очередной раз пробегали мимо крыльца, дверка распахнулась и мгновенно выскочившая наружу Шишига нанесла удар сковородкой прямо по макушке Пущевика. Бац! Раздался глухой звук, словно ударили по полену, на которое был похож Пущевик.

Он озлился, выкрикнул несколько ругательств и бросился к успевшей захлопнуться двери, принялся рьяно дергать за ручку…

И тут получил удар кочергой от Шишигана. Взревел и бросился за обидчиком, махая своей дубинкой…

Так они описали пять-шесть кругов вокруг домика. Пущевик, пробегая мимо двери, каждый раз бросал на неё яростные взгляды и готовил корягу к отпору, но Шишига из дома не показывалась. Только и сие оказывалось на руку Шишигану тем, что преследователь при этом несколько снижал скорость, что позволяло держаться на безопасном расстоянии…

На очередном витке Пущевик уделил двери меньшее внимание, и просчитался: она раскрылась, когда он уже почти пробежал мимо и выбежавшая на ступеньку Шишига дотянулась до его хребта своей сковородкой.

Пущевик глухо рыкнул, повернулся в сторону домика, но тут же к нему подскочил Шишиган: первым ударом кочергой он заставил противника оболротиться к себе, а затем грозно замахнулся для удара сверху, но неожиданно нанёс его коварным образом сбоку – по левой тоненькой ножке-веточке своего ворога. Пущевик свалился на землю. Подняться ему мешали Шишиган и подбежавшая Шишига, каждый раз сбивая наземь своим оружием. Извергая из себя фонтаны ругательств, Пущевик принялся перекатываться или просто скользить спиной по направлению к ближайшим кустам колючего терновника, при этом ухитряясь своей корягой парировать большинство вражеских ударов.

«Орудует он дубинкой весьма даже отменно, – отметил про себя Алексей. – Просто молодец!»

Дальше кустов преследовать его семейная пара не стала, только всячески его запугивала, улюлюкала, грозила всяческими бедами и шумела, испуская торжествующие крики.

Улучив момент, Пущевик выскочил из кустов по другую сторону, вмиг оказался на ногах и довольно быстро поспешил прочь, немного подволакивая левую ножку. Видимо, ей от кочерги изрядно досталось.

Тем временем Шишиган со своей супругой, издавая победные возгласы, вернулись в домик, дверь за ними закрылась. Щёлкнула щеколда, проскрежетал засов и воцарилась тишина..

– Как я понимаю, финита ля комедия, – заключил Алексей. – Другими словами, конец комедии.

– Теперь они до ночи наружу не выйдут. Пусть празднуют свою победу, а нам пора отправляться дальше. Тут гиблое место, никакого простора, слишком душно и темно, хочется на волю, к свету… – с этими словами Полуденик заскользил между стволами вверх в просвет кроны.

Алексей последовал за ним.

Оказавшись над деревьями, он устремил взор к облакам, и дёрнулся было к ним, но ветерок его придержал:

– Пошто так высоко забираться? Здесь куда приятнее летать. Нет, не в ту сторону ты летишь, туда шёл Верлиока, а с ним лучше не встречаться.

– Из-за его дурного глаза?

– Не токмо из-за него, Верлиока губит всех, с кем встречается.

– Неужели всех-всех?

– Ну, с кем встретится. Кто в его зенки поглядит – оный, считай, умер.

– Опасное существо.

– Да, весьма опасное. Благо ащё, что Верлиока один на всю округу и прячется в самых труднодоступных местах леса, встреч с другими не ищет. Живёт долго, а ащё умрёт, то воскреснут все, кого он со свету сжил.

– Действительно так? Вот хорошо!

– А вот Верлиоке может быть не очень ладно! – воскликнул ветерок. – Я вижу, что он направляется к весьма опасному даже для него месту.

– Почему ты так думаешь?

– Ур-ур, а посмотри, куда он идёт. В сторону вон той прогалины. Давай поднимемся вверх, и ты её увидишь.

Действительно с высоты Алексей разглядел странную поляну, совершенно пустую, с пожухлой редкой травой, словно бы вытоптанной. Рванулся было к ней, но ветерок придержал его:

– Лучше к ней не приближаться.

– А почему?

– Все знают, что там глубоко под землёй живёт двенадцатиглазый дух огня Жыж. От него такой жар исходит, что на поляне ничего не растёт. Свои глаза Жыж держит постоянно закрытыми, убо даже от взгляда одного трескаются и рассыпаются камни. Лучше его не тревожить. Верлиока же бредёт в его сторону. Не знает о Жыже?.. Впрочем, нет, уже свернул в сторону. Так что с Жыжем он не встретится на своё счастье.

– Камни рассыпаются от взгляда одного глаза? А ежели Жыж всеми двенадцатью посмотрит?

– Такого никогда не бывало. Во всяком случае, я о таком не слышал, потому ничего сказать не могу, – признался Полуденик.

– Наверное, это истинный страх и настоящий ужас.

– Не иначе. Токмо не нам. Мы можем унестись отзде подальше, а Жыж пусть себе сидит с закрытыми зенками под землёй. Нам-то что от его жара?!

Алексей помчался за быстрым ветерком, посмотрел на открывшую ему панораму и не удержал возгласа:

– Ух ты!..

Восклицание относилось к той картине, что была видна Алексею с высоты птичьего полёта. Среди дремучего леса находилась просторная прогалина, в самой располагалось озеро с болотистыми берегами. На ближайший из них как раз выбирался странный старик. Он имел рога на голове, длинную бороду, узкие плечи и немалых размеров округлый живот, который обычно сравнивают с барабаном. Старик был опутан тиной, похоже, из неё была сделана его одежда. Вместо рук он имел лапы с перепонками, которыми он грозил кому в кустах, издавая булькающие хриплые звуки. Вот старик оказался на берегу и стали видны его ноги, похожие на лягушечьи, только огромных размеров.

– Это кто ещё? Он кому-то грозит? Гонится за кем-то?

– Это – водяной, водяник, водовик. Погляжу сейчас, кем он недоволен. Подожди минутку…

Полуденик вернулся даже быстрее и прошелестел на ухо Алексею:

– Ур-ур, Анчутки разъярили водяного. Дразнили его русалок. Ну, за них он бы так не взъярился, если бы они не помешали отдыхать его супруге Водянице. Токмо он их не догонит, они легко уйдут от него и спрячутся в укромных местах. Поди сыщи их!

– А ежели кого поймает, то что?

– Да ничего. По рогам надаёт, за уши подёргает, обругает всячески, отвесит изрядно тумаков, да и отпустит. Своя нечисть, что с неё брать.

– Одна шайка-лейка, – хмыкнул Алексей, – По известной пословице: милые бранятся – только тешатся.

– Это точно, – согласился Полуденик. – Но полетели дальше. Ур-ур, скучно мне на одном месте оставаться, силы куда-то утекают, в сон клонит.

Они помчались дальше.

– Семаргл прилетел, – вдруг заинтересованным тоном произнёс Полуденик.

– Где-где? – принялся оглядываться по сторонам Алексей, не видя никого, кого можно было бы именовать так.

– Ах да, для твоих глаз он невидим. Сейчас сделаю…

В следующую секунду всё вокруг изменилось, только чем именно Алексей понять не мог. Растерянно моргал, а ветерок прокричал:

– Ай да за мной! Посмотрим, к кому это спешит Семаргл…

Тут Алексей увидел крылатого пса, спускавшегося с высоты, на его шее огненной гривой развевалось пламя. Из пасти же периодически вырывались огненные языки. Наверное, при выдохе.

– Это он, Семаргл? – спросил Алексей.

– Да, Семаргл. Сын Сварога, огнебог – повелитель огня. Сейчас он принял вид священного пса, летит к кому-то. Хочется поглядеть: с кем именно у него встреча?

– А он нас не увидит?

– Захочет – увидит. Токмо мы близко не подлетим, сделаем вид, будто просто так мимо пролетали, совершенно им не интересуясь. Тогда он не обратит на нас внимания, мало ли кто вокруг мельтешит, ему будет не до нас… Давай заворачивать вправо, абы не лететь в сторону Семаргл. Он глазаст, издали может нас заметить.

Алексей последовал совету ветерка. Понёсся над полем, постепенно снижаясь и поглядывая в сторону Семаргла. Тот направлялся к какой-то далёкой фигуре. Когда она приблизилась, то Алексей заметил шагающего по полю человека, но в следующую секунду едва сдержал невольное восклицание, разглядев, что человеческий торс переходил в лошадиный круп и спину с длинным хвостом, который лениво двигался из стороны в сторону, несомненно, отгонял невидимую издали мошкару.

– Да это же кентавр! – изумлённо ахнул Алексей.

– Кентавр это у греков, а у нас полкан – полуконь. Зовут его Китоврасом, но иные кличут Полканом.

– Никогда не слышал о таком. А кто это?

– О, он могущественный чародей, каких поискать, мудрый учёный, изобретатель и великий строитель. Кстати, Семаргл родился из искр, во время ударов Сварога молотом по бел-горюч камню Алатырю в храме, возведённым Китоврасом на священном Эльбрусе. Ты же говорил об этом.

«Когда я это говорил?» – хотел было возразить Алексей, но тут же вспомнил, что в своей «лекции» в первом сне он сказал об этом, хотя сам не знал, откуда у него это знание, как и всё прочее.

– Теперь понятно, к кому на встречу летел Семаргл. Нам лучше в их дела не соваться, иначе… Понеслись дальше, поищем что-нибудь поинтереснее… Гляди-ка, она тоже в сторону свернула, не хочет встречаться с Семарглом и Китоврас! Старая, но из ума ещё не выжила карга!..

Алексей хотел было спросить спутника, о ком он это говорит, но сам уже увидел летящую им почти навстречу ступу с бабой-ягой. Ему в глаза бросился её огромный бородавчатый нос, выпяченный вперёд подбородок. Седые волосы были убраны под косынку, серую от грязи или таковым был её первоначальный цвет. Баба-яга управляла полётом, энергично руля метлой немалых размеров.

Ветерок направился к ней, обдувая и пытаясь освободить седые космы старухи из-под косынки, но напрасно старался. Немного обиделся на тщетность своих стараний и тогда прошипел в уши бабы-яги:

– Ш-ш, старая хрычовка! Ничего не слышишь и не видишь, чёртова бабушка!

Именно в этот момент баба-яга отмахнулась правой рукой, и её кулак пронёсся именно по тому месте, где находился ветерок.

Алексей сильно усомнился в том, что баба-яга ничего не видит и не слышит.

Полуденик коротко бросил:

– Ничего тут интересного нет. У-ур!..

Дальше он полетел молча, похоже, всё же чуток обиженный на реакцию бабы-яги. Хотя сам был виноват в том, нечего придираться и оскорблять всех встречных.

У Алексея появились сомнения, что они со спутником найдут что-либо более интересное, чем Семаргл с кентавром… то есть, Полканом, Китоврасом, не говоря уже о бабе-яге, но спорить не стал. Наверное, действительно от таких держаться подальше: один огнём заведует, а другой – чародей, волшебник невиданной силы. Вспомнил известные слова: «Бережёного бог бережёт».

Через несколько минут полёта Алексей со спутником оказался над просторным ржаным полем. Сверху заметил в нём невзрачного малорослого старичка, чья голова была ниже колосьев. Он постоянно шмыгал носом и утирал сопли.

Полуденик предварил вопрос Алексея, сказав:

– Это – полевик.

– А что у него постоянно сопли текут? Болеет, что ли?

– Нет, это намеренно.

– Для чего?

– Аки встретится он с кем-то из людей, так жалобно просит вытереть ему сопли. Буде кто не побрезгует и сделает это, то у него в руке появится увесистый кошель с серебряными монетами. А сам полевик после этого исчезает.

– Может, мне к нему подойти?

– Ур-ур, не получится, он тебя не видит. Другое дело, если бы мимо проходил, как обычный человек…

– Полевик куда-то идёт, а не просто гуляет, – заметил Алексей. – Там какая-то девушка. Вся в белом с распущенными волосами, очень красивая. В её сторону движется.

– Это не обычная девушка, это – полудица, полудница. Токмо что полдень закончился, она как бы освобождается. Тогда она будет не прочь поговорить с полевиком, пообщаться. А до этого к ней не подходи.

– Не подходить?

– Именно так. В полдень она занята, следит, абы никто в это время не работал. Полуденную жару лучше переждать, так полезнее для здоровья. Нарушителей она наказывает, порой весьма сурово.

– И как наказывает?

– Обычно солнечным ударом. Но это ежели зело сильно рассерчает. А так обычно она не слишком строга. Ну что, полетели дальше?

– Полетели! Ты у меня как гид-экскурсовод! Так что веди, показывай и объясняй!

– Это я люблю! Ур-ур, за мной! В сторону вон той кулижки…

– А что такое кулижка?

– Не знаешь, что такое кулижка? Ну, кулижка, кулика – это лесная поляна, расчищенная для земледелия.

– Понятно. Вижу твою кулижку. А что там?

– Домишко зело интересный стоит. Соврал! Не зело, а просто интересный. Вот уже и он.

Постепенно они приближались к добротной избе со строениями за кулигой. Она была сложена из брёвен, покрыта дранкой. Имела высокую завалинку почти в метр, чтобы лучше сохранять тепло в доме зимой и не давать проникать жаре летом.

Полуденик с радостным кликом ринулся к стоящей у колодца низенькой бани, ударил в маленькое окошко, когда-то завешанное полупрозрачной плёнкой…

«Бычий пузырь», – догадался Алексей. Плёнка держалась на окошке лишь одной стороной и чуть сверху. Ветерок колебал её, играясь.

В окошке показалось злое и тощее, словно бы вконец измождённое, стариковское лицо, облепленное липкими листьями, наверное, отлетевшими от берёзовых прутиков веника. Во все стороны, точно у одуванчика, торчали седые волосы, таким же образом топорщилась борода. Старичок что-то раздражённое проворчал, брызгая слюной.

– Какой же он худой! – вырвалось у Алексея. – Наверное, едва на ногах стоит. Под ветром шатается бедолага. Мне даже дышать в его сторону боязно, он же на ногах не удержится.

– Ну, да, попробуй поборись с ним, да он любого здоровяка завалит! Конечно же, на своей территории, в бане.

– А что это он такой недовольный?

Ветерок ответил:

– Ур-ур, а он всегда такой. Это же банник, банный, байник, баинник, баенник. Вечно чем-то недовольный, вечно готов устроить кому-то что-либо недоброе. С русалкой и овинником общается, вижу их за его головой, недоволен тем, что я их потревожил.

– Он видит тебя… меня?

– Нет, не видит. Ничего не понимает, оттого вдвойне злится. Пусть злится злобняга, мы отправимся дальше. Туда, где интереснее, чем здесь.

Тем временем из колодца выглянуло бледное, полупрозрачное мокрое лицо с водянистыми глазами.

– А это кто?

– Колодезник выглянул. Услышал ворчание банника, решил оглядеться, что окрест происходит. Скучно ему там сидеть, вот и интересуется: нет ли чего занятного поблизости, на что можно поглядеть. Ур-ур, айда дальше!..

Ветерок мимо пустого сарая с распахнутыми дверями устремился к дому. Через окошко влетел в дом, но тут же выбрался обратно, заявив:

– Хозяев нет. Совсем пустая комната, пустая зыбка, дитё с собой забрали. Значит, все в поле. Страда!

«Народ в поле», – мелькнула фраза, услышанное Алексеем давным-давно.

– Дома токмо домовой, доможил, хороможитель. Со своей кикиморой детишек успокаивают, те нещадно гоняют кошку. Не будь их, то я бы с Баюнком пообщался, но оный в угол под кровать забился от них, а Воструха спрятался на своём обычном месте за печкой.

Полуденик полетал перед избой.

– Ты ищешь кого-то?

– Да, – ответил ветерок, – обычно в это время дворовой сидел на завалинке, а теперь его не вижу… Ага, вон он где – под лопухами с Баганом и Вазилой беседует про охрану хозяйства, убережение его от воров и злыдней. Им не до нас, пусть себе общаются. И Чур с ними! Вразумляет их, он же главный здесь… Ну, почти главный. Следит за порядком и всем таким… Ур-ур, помчались дальше.

Как понял Алексей, Полуденик терял всякий интерес ко всем серьёзным делам, ему лишь бы соваться всюду, забавляться, играть, проказничать.

Вот сейчас он закрутил кучку высохших листьев, выстроил из них в воздухе диковинную фигуру, напоминающую человеческую, и заставил её как бы плясать. Но недолго с этим справлялся, скоро потерял концентрацию внимания, и листья разлетелись в разные стороны. Ветерок разметал их ещё дальше, а потом помчался дальше, позвав следовать за собой спутника…

Алексея кто-то тронул за ногу и тихо сказал:

– Просыпайся, хватит летать, мил-человек…

Алексей открыл глаза и увидел возле своей кровати Ванюшина.

– Завтрак готов, – сообщил кудесник. – Вставай, собирайся и присоединяйся к нам.

С этими словами он повернулся и направился к выходу. Открывшаяся дверь позволила проникнуть в комнату яркому утреннему солнечному свету. Вместе с Ванюшиным из комнаты ушёл большой чёрный кот, с белыми лапками, которые создавали впечатление носочков на них. Он оглянулся, под его мордой находилось белое пятно, похожее на фартук-слюнявчик. Но Алексея поразили чрезвычайно умные – просто человеческие – кошачьи глаза. Кот что-то промурлыкал на прощание и его голос показался Алексею знакомым. Хотя он не мог понять, чем именно.

Остатки сна ушли от Алексея. «Так это всё происходило во сне, – понял он. Сначала я сам читал кому-то лекцию о богах, а потом слушал Полуденика о разных и всяких божественных созданий… Божественные сны!..»

Скоро уже, размявшись и умывшись, почистив зубы, Алексей присоединился к Ванюшину, который сидел у дома за столешницей, уложенной на огромный пень. Около него находились ещё четыре пенька в качестве табуреток. На одном восседал кудесник, с другого слева от него лакал молоко из миски кот, привстав на задние лапы. Две оставались свободными.

Алексей занял место по правую руку хозяина, облачённого в рубаху из яркого кумача. Оглядел стол. На нём находились самовар и чайник с заваркой, блюдечко с кружками солнечного лимона. Тут же стояли два жбана, как пояснил Ванюшин, с квасом и клюквенным морсом. Так что в напитках был выбор, что пожелает душа – чай, квас или морс. И в закусках тоже – ватрушки, калачи, блинчики, сырники и калинник – ржаной пирог с перемолотыми ягодами калины. А ещё имелись горшочки с мёдом, сметаной, вареньем тёмно-рубинового цвета и вазочки с конфетами и пряниками. От соблазнительных запахов потекли слюнки и в желудке заурчало. Впрочем, совсем тихо, но заставило немного стесняться.

– Голод – не тётка, пирожка не подаст. Присаживайся, выбирай себе то, что душу тешит. Себе я уже положил, – сообщил хозяин.

Перед ним стояла деревянная миска, в которой, судя по запаху, находилась гречневая каша.

– Гречневая каша – матушка наша, а хлебец ржаной – отец родной, – подтвердил кудесник, беря в руку кусок хлеба.

– Вы всегда так сытно завтракаете? – изумлённо оглядывая всё это изобилие, спросил Алексей, удивляясь обилию еды и напитков.

– Токмо буде гости являются, – ответил радушный хозяин. – Подтверди, Баюнчик?

Кот мяукнул что-то слишком осмысленное для простого животного. Алексей глянул на него и встретил умный взгляд, который словно проникал в самую душу и мысли. Невольно поёжился от него.

– Ешь, ешь, Баюнчик. Не оставляй молоко, его совсем мало на дне миски осталось.

– Это его кличка – Баюнчик? – спросил Алексей, прожевав кусок ватрушки.

– Да, Баюнчик. Правда, это для меня он Баюнчик. А так Баюн. Прошу любить и жаловать.

– А ваш кот Баюн отличается умом и сообразительностью, – похвалил Алексей. – Глаза просто человеческие…

Запнулся, помедлил, до него что-то стало доходить, и он переспросил:

– Это кот Баюн?

Ванюшин согласно кивнул:

– Именно так. Он самый.

– А в русской мифологии, русских сказках упоминается кот Баюн…

– Ну, договаривайте, смелее. Вы же хотите спросить, имеет ли он отношение к упомянутому коту Баюну. Так?

– Да, именно так.

– Конечно же, это он: кот Баюн. От слова «баять». Баюн – по сути: говорун, рассказчик. Заговорить способен любого, даже усыпить.

– А как насчёт снов? – спросил Алексей. – Он способен навеивать их?

– Догадались, значит, – хмыкнул кудесник. – Да, это он навёл на вас определённые сны…

– Божественные…

– Назовём им так, аки вы глаголите, – божественными. О русских богах, богинях, божествах и всяческих чудесных существах. Надеюсь, он понятный предел не перешёл, хотя и зело увлёкся, готов был рассказывать и рассказывать бесконечно долго. Пришлось мя вмешаться и разбудить тебя.

– Так вот чем мне его голос показался знакомым, – воскликнул Алексей, – точь-в-точь как у Полуденика во сне.

– Что, разоблачили тебя, Баюнчик? – повернулся к коту Ванюшин. – Не слишком тонко сработал. Учись, делай выводы на будущее.

Кот смущенно склонился над миской, делая вид, будто увлечён вылизыванием остатков молока.

Алексей попытался смягчить ситуацию:

– А мне понравилось. Было интересно и познавательно. Как будто прошёл ликбез. Была значительно ликвидирована моя неграмотность по части русской мифологии. Так что спасибо за это. Большое спасибо!

– Му-ур-р! – отозвался кот, подняв голову и смачно облизав свою морду, словно поблагодарив за заступку.

– Это правильно. Всё своё нужно знать лучше, чем чужое, – веско заметил кудесник.

– Именно так! – воодушевился Алексей. – Я хорошо знаю греческую мифологию, неплохо скандинавскую, арабскую и китайскую, изучал мифы древней Индии, а вот русскую мифологию, оказывается, практически не знал. Зазорно, стыдно. Нельзя быть Иванами, не помнящими родства.

– Да, своё, родное, русское нужно ведать и чтить. Стыд и позор забывать это. И вдвойне негоже чтить чужеземное больше своего.

– Мур-мур, – словно согласился со сказанным кот, поднимая голову от уже пустой миски, на которую он поглядывал с сожалением. Видимо, для проверки наклонил лапой миску для полного убеждения, что она уже совершенно пуста.

Алексей покосился на неё, заметив на лапе огромные когти стального цвета. Невольно поёжился. Перехватил взгляд Ванюшина и сказал:

– Когти необычные.

– Железные, – коротко сообщил кудесник.

– Железные?!

– Совершенно верно, мил-друг. Железные. И лучше под них не попадаться.

– Согласен, – кивнул Алексей, невольно ёжась от холодка, пробежавшего по спине.

Кот фыркнул, помотал головой и, удовлетворённо мурча, направился по своим делам в сторону огорода.

Удивительное дело, подметил Алексей, чем дальше уходил кот Баюн, тем зрительно становился крупнее. С округлившимися глазами Алексей смотрел ему вслед.

Вот кот остановился у куста крыжовника, его спина оказалась почти вровень с его верхушкой. Алексей вспомнил, что накануне проходил мимо того куста, он был высотой ему до пояса. Выходит, и кот Баюн столь же большой? Тогда это не кот, а настоящая пантера или барс?!.

Изумлённо моргнул – и кота не стало, он словно бы исчез, хотя никакого движения не делал. Стоял себе расслабленно, и вдруг его не стало. Просто чудо.

– Не обращай внимания на проделки кота-проказника, – молвил кудесник и показал на стол: – Ты пей, ешь, не стесняйся. Бери всё, что нравится.

По утрам Алексей обычно ел немного: стакан чая с булкой или ещё с чем, и всё. Разве что в воскресные дни, когда поднимался позднее, на работу спешить было не нужно, тогда он завтракал более основательно.

Сейчас же постепенно перепробовал большинство яств. Налегал на блинчики, обмакивая их поочередно то в мёд, то в сметану или в варенье, а запивая морсом. Как оказалось, смородиновый с чудесным запахом.

Затем налил в кружку заварки, добавил кипятка из тихо бурлящего самовара, бросил кружок лимона. Пить стал вприкуску с ватрушкой и несколькими разными конфетами-подушечками. Отведал кусочек пирога-калинника и совсем уже сытый съел напоследок мятный пряник.

Оставшуюся сладость во рту удалил несколькими глотками шипучего кваса, шибанувшего газом в нос. Почувствовал, что больше уже не в силах съесть даже кусочек чего-либо.

Выразил хозяину свою благодарность за столь чудесный завтрак:

– Даже не помню, когда в последний раз так наедался. Было очень-очень вкусно. Большое спасибо!..

– Это скатерти-самобранке следует сказать «спасибо», она славно постаралась, – заметил Ванюшин, погладив себя по животу. – Действительно, яства вкуснейшие. За таким столом жалеешь, что с одним животом на семь обедов не поспеешь. – Коротко хохотнул и поднялся из-за стола.

Гость последовал примеру хозяина, хотя ему хотелось спросить: о какой скатерти-самобранке тот говорил? И почему за завтрак нужно благодарить какую-то скатерть?!.

Но оставил все слова при себе, а потом забыл о них.

Глава 4. Странные визитёры

Первого странного гостя к хозяину Алексей заметил спустя час после завтрака. С ним из дома вышел Ванюшин, одетый в грубую домотканую одежду – синюю косоворотку, красные шаровары и синие яловые сапоги. Шагающий с ним незнакомец был облачён в полосатый ватный халат, обвязанный в талии широким платком, а его голову увенчивала чалма. Ведя с ним оживлённую беседу, хозяин прошёлся взад-вперёд вдоль опушки леса, порой что-то показывая то в одну, то в другую сторону. Иногда даже вверх, на безоблачное небо.

Вскоре они стали прощаться друг с другом, гость направился к дому, а хозяин явно его поводил. Они зашли в дом, а через минут пять кудесник вышел уже один.

– Проводили гостя? – не удержался от вопроса Алексей.

Ванюшин согласно кивнул, но вопрос о том, кто это был, проигнорировал, сделав вид, будто его не услышал. Продолжать расспросы Алексей счёл нетактичным, ведь было очевидным желание хозяина не говорить об этом.

Не зная, чем ему заняться, Алексей наткнулся на посадки гороха. Увидел большие полные стручки и не удержался от соблазна, набрал целую горсть. Давно не лакомился ими.

Выходя из огорода и жуя на ходу молодой горох, который он выбирал из только что собранных стручков, Алексей заметил в саду кудесника. Тот чаёвничал с гостем. Такого ему ещё видеть не приходилось: неизвестный был чрезвычайно худ и смугл, из одежды имел лишь одну набедренную повязку самого ветхого вида.

Ванюшин с гостем не произносили слов, но по всему было видно, что у них идёт довольно оживлённый разговор. Порой это угадывалось по мимике, скользившей по лицу тени, по менявшемуся взгляду.

«Общаются телепатически, – догадался Алексей. – Интересно, кто бы это мог быть? Похож на индуса. Странно, как он добрался до наших краёв? Да ещё почти голышом. Наверное, тоже кудесник, как и Ванюшин…»

Мешать им Алексей не стал. Присел на трухлявый пенёк вблизи опушки соснового бора, озирая окрестности. Был ясный солнечный день. Веял приятный ветерок, охлаждавший тело. По лазурному небу плыли высокие кучковатые облака, которых ещё недавно не было.

Услышав скрип калитки, Алексей повернулся. Хозяин провожал уходившего гостя. Индус направился по маленькой тропинки в противоположную от Алексея сторону. Ванюшин уважительно шёл рядом с ним.

Некоторое время Алексей провожал парочку глазами. Слева в стороне каркнула ворона. Он досадливо передёрнул плечами, бросив раздражённый взгляд в сторону не вовремя закричавшей птицы, а когда вновь посмотрел на тропинку, то по ней шагал обратно один кудесник. Индуса не было, хотя поляна просматривалась на сотню шагов вперёд, и спрятаться нигде гость не мог.

«Да и зачем ему это делать? – вздохнул Алексей. – Он вернулся к себе в Индию тем же путём, которым и пришёл сюда».

Вдруг откуда-то слева подкатила иномарка. Притормозила прямо около дома.

Водитель остался сидеть на своём месте, а его начальник вышел. Это был осанистый мужчина в тёмном пиджаке с едва видимой мелкой клеточкой и сером галстуке, впереди он нёс округлый живот. Без всяких предисловий визитёр грозно накинулся на Алексея с Ванюшиным:

– А вы кто такие? Кто тут за хозяина?

Кудесник выступил вперёд, виновато горбясь:

– Я хозяин. А это гость мой.

– Кто ты такой? Как фамилия?

– Ванюшин.

– Твоя халупа?

– Моя, вся аки есть вся моя.

Алексей удивился: «О какой халупе он ведёт речь?!»

Оглянулся на дом и к своему несказанному изумлению обнаружил, что тот имеет самый скромный вид и размеры, крышу из старой соломы, грязной и истерзанной дождями, непогодой. Рядом расположились низкие старые сараи, заметно покосившиеся от времени.

Между тем мужчина с привычным чиновничьим нахрапом продолжал расспросы:

– Чем-то подтвердить своё право на неё можешь?

– Подтверждаю: мой дом. Слово честное могу дать.

– Ты что, издеваешься? Документы на дом и прочее твоё хозяйство имеются? Покажи!

– Да они мне без надобности.

– Значит, никаких документов нет. Понятно!

– Документов несть, но ведь я есть? – скромно заметил Ванюшин, переминаясь с ноги на ногу.

Визитёр презрительно оглядел его, перевёл взор на дом, сарай, сад.

– Ишь сколько понастроил всего незаконно! Твои строения ни в каких документах не значатся, я же прекрасно помню!

– Давно здесь живу.

– Сколько бы ты ни жил! Безобразие! На днях всю эту территорию на торгах приобрела в собственность уважаемая фирма Бабрамидзе, я подписывал документы. Вас там не значилось! Вы – самозахватчики! Нарушители закона!

– Ну, если вы так говорите…, – почесал голову кудесник.

– Тут и говорить нечего! Не снесёте всё сами, так заставим снести, и ещё оштрафуем!

– Делайте, что вам подсказывает ваша совесть, – спокойно, глядя в сторону, ответил Ванюшин, – а я буду делать всё по своей. Супротив пойти не могу.

– На что ты намекаешь? Дерзкий пошёл народ, не клади и пальца в рот! Ничего, после суда заговорите по-иному. Я этого добьюсь!

Чиновник повернулся и зашагал к своей машине. Водитель уже находился снаружи на ногах, услужливо открыл дверцу.

Иномарка стремительно унеслась, оставляя после себя в воздухе мелкий сор, который тут же осел.

Ванюшин проводил её взглядом и прокомментировал поведение гостя:

– Эх ма! Чин – спеси родня.

– Чином от ума избавлен, – Алексей вспомнил и процитировал известные слова Александр Пушкина.

– Это именно так. Впрочем, не совсем так. Ум у него имеется, но определённого толка: кривой и нацеленный на поживу. Как и у ему подобных, по известной пословице: «Богатому черти деньги куют: и с камня лыко сдерёт, и с грязи пенку снимет, ловит рыбку на сухом берегу, норовит на грош пятаков наменять – продаёт, покупает да людей обирает». А этот пользуется своим чином, орудует им как кистенём на большой дороге. Дадут такому на прокорм казённую корову, он прокормит своё стадо.

– Чего-чего, а совести у него нет, – вздохнул Алексей, качнув головой, – чего нет, того нет.

– В этом ты прав, Алёша. Хотя вдругорядь он держит гордую осанку, считает себя честнейшим и порядочным. Может даже заявить: «Я не из таких, чтобы грабить нагих».

Алексей его поддержал, усмехнувшись:

– Каждый осёл мнит себя мудрецом, плешивая обезьяна – красавицей, а заяц – отчаянным смельчаком.

– Увы, сие правда. Увы.

– К вам он заявился по той причине, что в этом деле имеет серьёзный материальный интерес. Потому может на всякое пойти. Что же теперь будет? – встревожился Алексей.

– С кем?

– Ну, с вашим домом?

– Моя изба стоит не одну тыщу лет, даст Всевышний, простоит и ещё столько же.

– Но вы же слышали, вашу землю продали! Со всем, что на ней находится! Они вас заставят всё снести.

– Руки коротки. Я сам виноват. Отвлёкся на гостя, потому лишь оный сумел подкатить. Потом пусть приезжает хоть каждый день, он мя не найдёт, не увидит… Я думаю, что лучше: заставить его забыть про нас или оставить всё на самотёк? Не хочется лишний раз мешать естественному ходу событий.

– И к чему вы склоняетесь?

– Постараюсь осторожно отвлечь его внимание на другие дела, куда паче важные. Чуток-чуток, на самую малость. Подброшу мыслишку: земля продана, вот пусть новый владелец сам и разбирается. Его земля – его забота, а он тут не при чём. Зачем себе голову ломать над этой проблемкой…

Вечером за самоваром Алексей решился спросить про странного гостя в набедренной повязке.

– Как мне показалось, он похож на индуса.

– Так он и есть индус. Потому и похож, ибо самый натуральный индус, – тонко, одними губами, усмехнулся Ванюшин.

– Он тоже… ну, кудесник, как вы?

– Кудесники у нас, на Руси, у них такие называются иначе. Он – необлыжный… ну, настоящий йог, махариши.

– Настоящий йог?

– Да, такие никому своих способностей прилюдно не демонстрируют, мил-человек, они живут вдали от людей – в дебрях лесов, в горах, в пустынях, в пещерах. В их округах людям живётся гораздо лучше, они благо творят, но делают сие незаметно.

– И сколько же он до своей Индии пешком шагать-то будет?

– Минуту, не больше. И того много для такого пути.

– Минуту?! Как так? Индия от нас вон ведь где!

– Не понимаешь?

Кудесник взял листок бумаги и карандаш. На противоположных краях поставил по точке. Показал на них:

– Предположим, здесь мы с тобой, а вот здесь его пещера в Гималаях. По прямой – тысячи километров. Так?

– Так. И что?

Ванюшин согнул листок и свёл две точки:

– Смотри, они рядом. Далеко шагать не надо.

– Боже мой! Вы можете совмещать различные точки пространства?

– Да, примерно так. На самом деле всё гораздо сложнее.

– Так вот почему вас больше не найдёт чиновник и тот, кому он продал землю: в этот раз он попал к вам чисто случайно, на самом деле ваш дом и всё прочее находится в совершенно ином месте.

– Молодец, есть знатная голова на плечах! Хвалю!

– И где же ваше обычное место?

– Прости, Алёша, я умолчу об этом. Не заставляй мя кривить душой, дабы не врать. Мне это вельми неприятно. Буду весьма признателен, ежели оставишь свои вопросы.

– Наверное, вы не один такой. Ну, кудесник, ведун, живущий вот в таком месте, куда попасть невозможно. Как в град Китеж.

– Это верно. В град Китеж может попасть токмо оный, кому вход будет открыть.

– Град Китеж действительно существует?

– А ты как думаешь, мил-человек?

– Раньше считал, что это лишь миф, сказка. А после знакомства с вами начинаю думать иначе.

– В разных краях и далях немало «кудесников» – волхвов, друидов, ведунов, гуру, риши и махариши. А я такой в России последний, больше несть. Других кудесников несть, нетушки. Увы, увы, увы. Всё несовершенство русского мира теперь лежит на совести моей…

– Последний кудесник России? Почему – последний?

– Последний кудесник Руси. А почему последний – это долго объяснять. Сам в состоянии догадаться без всяких объяснений. Понятливому достаточно лишь намёка. Рыба без воды жить не может. И елико много рыбы, и елико вельми она большая, сильная, здравая – зависит от количества воды в том водоёме, в котором она обитает… Так и тут.

– Насколько я понимаю, вы легко могли сделать так, чтобы мы с вами не встретились. Тут много вариантов, назову самый простой: сделали бы попрочнее камеру моего колеса, ничего бы не случилось, я бы благополучно доехал до Лобовки, не узнав вас… Вылечив меня, могли бы заставить всё забыть. А вы оставили меня, фактически сделав свидетелем ваших поистине волшебных способностей. Я давно задаю себе вопрос: зачем? У вас же явно имеются какие-то планы в отношении меня.

– Не скрою, всё именно так. Прельстило мя то, что хотите непременно познакомиться со своим любимым писателем Александром Зиборовым. Перед нашим расставанием я возьму с вас слово – крепкое-крепкое, самое крепкое! – что вы никому и ничего обо мне не скажете. За одним исключением – именно этому писателю, ему можете поведать всё, что сочтёте нужным.

– Странно. Вы держитесь в тени, в безвестности, а разрешаете открыть вас писателю! ПИСАТЕЛЮ! Он же непременно напишет об этом, как пить дать! Как может писатель не писать, это как птице не летать, а рыбе не плавать! Вы же это понимаете!

Кудесник улыбнулся:

– Пусть себе пишет, что ему взбредёт в голову. Не возбраняю.

– Как это понимать?

– Ты же знаешь игру в «испорченный телефон»? Это буде по цепочке на ухо передают какую-то фразу. Вначале могут сказать «кричи ура», а последний выкликнет – «молчите, караул».

– Не совсем улавливаю вашу мысль.

– Ты тут видел далеко не всё, не всё понял именно так, аки это происходило на самом деле. Расскажешь писателю, а «мысль изречённая есть ложь», – он поймёт на свой лад, напишет по-своему, что-то приврёт… ну, домыслит, приукрасит, добавит, убавит. А ещё есть и читатели, они тоже поймут каждый по-своему. Ежели ещё и критики вмешаются, то вообще произойдёт во всём разнобой, ни в одном слове двое не сойдутся. Так что мне опасаться нечего. Знаю, расчёт верный!.. Тем паче, что оный писатель – фантаст, сказочник, юморист. К тому, что он напишет, отнесутся аки к фантастике, сказке, шутке…

– Вы правы, – не мог не согласиться Алексей. – Тонкий психологический расчёт, просто тончайший. Всё очень и очень логично.

– Не знаю, насколько и что тонкое-логичное, а теперь аки насчёт полдневной трапезы, дорогой гость? Пора уже обедать…

– Не скажу, что в животе кишка кишке бьёт кишкою по башке, но я не против обеда, – живо ответил Алексей и, видя недоумение на лице кудесника, пояснил: – Недавно прочитал это – про кишки – в книге русских пословиц и она мне почему-то вспомнилась. Само собой вырвалось.

– Понятно, прошу к столу, мил-человек.

Алексей замялся, глядя на свои руки:

– Э-э, мне бы вымыться, руки не совсем чистые.

– Вон же рукомойник, приведи себя в порядок и приходи. Делов-то!..

Когда Алексей пришёл к столу, тот уже был накрыт скатертью и чуть ли не полностью заставлен вдвое-втрое против того, что имелось тут на завтрак.

– Да этим можно ватагу бурлаков накормить! – воскликнул Алексей. – Куда же остатки девать? Неудобно заставлять вас тратиться на меня.

– Не переживай, ничего я не трачусь, никаких покупных харчей – это же скатерть-самобранка всё даёт.

– Скатерть-самобранка?! – поразился Алексей, совсем другими глазами глядя на внешне обычную льняную скатерть и на всё находившееся на ней.

– Да, скатерть-самобранка, – кудесник с улыбкой заметил: – Кстати, она умеет браниться, буде не воздать честь тому, чем она угощает. Шучу, конечно! А теперь серьёзно примемся трапезничать. Бери, угощайтесь!

Глаза Алексея разбегались от обилия яств, он не знал, с чего начать? На что ни поглядит, того и хочется попробовать..

Постепенно освоился, попробовал окрошку на квасе, свекольный суп, караси в сметане, курник, жаркое в горшочке, расстегаи, пироги, кныши, губчатый сыр. На десерт были мочёные яблоки и арбузы, свежая земляника, смородина…

Ванюшин налил ему из расписной под хохлому ендовы, емкостью не менее полутора литров:

– Спробуй сбитень. Зело справный.

Алексей оживился:

– Настоящий сбитень? Никогда не пробовал такого! Только читал о нём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.