Анна Лисицына
Дороги домой больше нет

Пролог

Бежать!

Бежать. Бежать, как можно быстрее и как можно дальше.

Бежать! Это навязчивая мысль бьётся у меня в голове, и я слепо следую ей. Сейчас всё остальное отходит на второй план, и ни капельки меня не интересует. Не до того сейчас! Главное – бежать. Бежать без оглядки.

А уж потом, когда выберусь или выберемся, – это как получится, – разберусь, кто такие «когтистые», чего они от меня хотят и зачем похитили. Потом разберусь, что за Луч Солнца, зачем они меня… нас спасли.

Ах да, ещё, зачем запихнули в меня зверя! Это ведь кто-то из них сделал, разве нет?

Внезапно позади всё стихает, а в следующий миг я вдруг отлетаю в сторону. Вот откуда я не ждала удара, так это от него! Неужели мальчишка решил воспользоваться моим советом?

Получается, я сама подписала себе приговор ещё месяц назад?!

Хотя, какой смысл-то подставлять меня?.. Но я тотчас одергиваю себя: повод есть всегда. Например, поймай «когтистые» меня, они могут махнуть рукой на мальчишку, скрывшегося в толпе. Он ведь всё равно застрял в этом мире!

Иронично. Вдруг на душе становиться как-то легко, и даже не так страшно погибать… Всё равно, кому я нужна? Я едва удерживаюсь от едкого смешка, пока не поворачиваю голову и не… вижу…

Веселье сменяется изумлением. Парнишка падает на холодный пол рядом со мной, а на моих губах так и застывает ухмылка.

А как же принцип «каждый сам за себя»?…

Глава первая. Мечты исполняются, но не все сразу

Скучно. И за что только другие любят тихую и спокойную жизнь? Это ведь невыносимо! Живёшь-живёшь, каждый день делаешь одно и то же, и никогда ничего не происходит. Никогда! Я как будто живу в дне сурка уже почти пятнадцать лет, как будто каждый день повторяет предыдущий. Хотя, почему «как будто»? Так ведь дела и обстоят, и я теперь не знаю, как от этого спастись.

Нет, я не… я не жалуюсь… Я жалуюсь! Это крик души, потому что отчаяние свернулось внутри и тихо шипит на каждого. Мне некому сказать о тихом отчаяние, что съедает меня потихоньку от этой скуки, и ведь… другой жизни я не знаю. Мои родители повёрнуты на том, лишь бы мы, я и мои сестра с братом, и подумать не смели о чужом внимании. Они вот, например, и думать о хотя бы минимальном внимании не хотят, и так не плохо; а я люблю и переполох, и внимание (хочу, чтобы обо мне знали, говорили, хочу быть в центре событий). Поэтому-то, наверное, и чувствуя себя неважно, находясь вдали от всего «интересного». Меня заперли в этих буднях, бессмысленной и скучной жизни.

С родителями мы словно жители разных планет. Притом я-то явно из «вымирающего вида», потому что подобных себе ещё не встречала! Знаю-знаю, шутка не самая смешная, но дальше будет смешнее. Наверное.

Я словно заперта в сером мире рутины и скуки. Но самое обидное, что я никак не могу придумать, найти хоть какой-то смысл к существованию. Это – единственная проблема в моей жизни. Всё остальное хорошо. Может, и звучит странно, но, какая разница-то? Мне до этого дела нет. Незачем всем подряд знать, о чём я думаю.

Родители хотят от нас хороших оценок, поэтому домой я иду слишком уж бодрым шагом – я учусь «хорошо», и каждый день пытаюсь перебороть лень. Наверное, без неё я могла бы быть отличницей, но мне это пока не надо. А смысл-то? Да, и самой лучшей быть не хочу. Это не интересно. Знания – бесполезные, я прикладываю к учёбе столько сил, лишь бы учителя и родители не надоедали над ушами как мухи. А в остальном – быть моей полной свободе. Ну… ладно, я немножко приврала. Простите-простите, это уже просто выученная наизусть фраза в голове.

Это не совсем правда, потому что на самом деле меня просто ничего не интересует настолько, чтобы я тратила на это сил больше, чем того требуют обстоятельства. Мне просто… скучно.

Есть только я и сегодня. Ну, может, ещё «вчера» и «через много-много лет». Нет, это даже не начало; это – предисловие. И я иду из школы в самом скучном расположении духа.

Этот день кажется очень обычным. Хорошим, но обычным. Сегодня даже в кое-то веки выползло солнышко. Последний раз его можно было наблюдать лишь в первых числах этого месяца. А сейчас вообще-то уже двадцать девятое сентября! Солнце у нас – редкий гость, потому-то и особо желанный. Какое-то, самое маленькое, но разнообразие – чем же является моя жизнь, если даже погоду я считаю удивительным разнообразием?..

День не просто кажется обычным. Он обычный, но ровно до тех пор, пока я не останавливаюсь на пешеходном переходе, пропуская несколько быстро мчащихся машин. Маленький городок, а несутся как на трассе!

Мне кажется, или светофор сегодня решил поиздеваться – уже дольше минуты пешеходам горит красный свет? Я зеваю, прикрыв рот ладошкой, и без интереса оглядываюсь.

По противоположной стороне дороги идут две женщины с колясками; компания учеников, – я их пару раз видела в своей школе, – очень живо что-то обсуждает. Впрочем, меня не интересует тема их разговора. Несколько человек куда-то торопливо идут, а кто-то, напротив, никуда не спешит. Какой-то парень в куртке, на несколько размеров больше чем надо, со всех ног несётся в сторону перехода, где стою я, и смотрит… на меня.

Да нет, кажется! Я хмыкаю своим мыслям, заслужив недоумевающий взгляд старушки рядом.

Мы даже не знакомы с тем парнем, я ни разу его не видела, с чего бы ему мчатся со всех ног и смотреть только на меня, будто бы я его главная цель? Мальчишка выглядит испуганным; но какая мне разница до неизвестного парня на другом конце улицы в куртке на несколько размеров больше нужного? Как никому нет дела до меня, мне нет дела до него.

Неожиданно я решаю не переходить улицу и, развернувшись, уверенно иду по обочине дороги, а мимо, совсем рядом со мной, несутся машины. Даже сейчас я спиной чувствую взгляд парня на другом конце улицы, и это только заставляет меня ускориться и скорее слиться с толпой на следующем перекрёстке.

Этот взгляд почему-то меня пугает. Я не помню, когда последний раз чего-то боялась, ведь, по-моему, что может быть хуже бессмысленного существования на Земле и знания, что, может быть, придётся так жить ещё десятилетия? Никто ещё со мной не согласился, крича о пресловутом смысле жизни. Это моя жизнь и мой смысл. Точнее, моя жизнь заключается в поиске настоящего смысла.

Мне не удалось хорошо разглядеть его лицо, – от отвратительного зрения не спасения и новые очки придут только в следующий понедельник, – но теперь почему-то уверенна, что смотрел мальчик точно на меня. Сразу же закрадываются мысли, что он меня просто с кем-то перепутал. Однако меня не покидает ощущение, будто бы всё не так сложно, как я предполагаю. Опять выдумала то, чего на деле нет?

Почему бы и нет, хотя бы мысли займу на время!

Мальчишка не вылетает у меня из головы следующие несколько дней. Вполне осознанным взглядом я ищу его в толпе по дороге в школу и домой. Но он больше появляется. Мне даже в какой-то момент кажется, что всё привиделось. И с чего вдруг я так заинтересовалась незнакомым человеком? У меня и своих забот по горло.

Шучу! Будто бы это не я без дела шатаюсь по городу или читаю книги часами. Мне ли говорить, что времени ни на что не хватает? «Заняться нечем» – хотела бы так сказать, но не скажу, потому что это тоже не правда.

Думаю, именно от скуки я и рису себе эту историю – зацепиться больше не за что.

Этот парень не так прост? Но я в этом не уверенна, хотя не могу объяснить самой себе почему вообще задаюсь таким вопросом…

– Кошечкина, если вам настолько скучно, чтобы слушать музыку, а не меня на моём уроке, может, скажите нам, что послужило ослаблению Первой Империи? – резко спрашивает наша временная учительница по истории. В отличие от обычной учительницы, эта только раздражает меня. И не внушает хоть капельки уважения.

Сейчас мы проходим Отечественную войну 1812-ого года, а я опять не слушаю. Я прочитала этот параграф первый раз сразу после выдачи учебника и второй раз вчера вечером. Так, чтобы «освежить» информацию.

– Причин было несколько. Во-первых, когда Наполеон только стал правителем, он пользовался поддержкой самых разных слоёв населения: начиная от буржуазии до батраков. Этому в немалой степени поспособствовало развитие экономики, успешные войны и возможность сделать карьеру в военном деле, ведь многие полководцы французской армии были выходцами из простого народа. Войны позволили… – я отвечаю ровным голосом, без какой-либо интонации.

– Довольно, можешь садиться, – поджав губы, велит женщина, и я послушно сажусь обратно.

Мгновенно стираю с лица хоть намёк на самодовольство, так как прекрасно понимаю причину недовольства учительницы: я почти процитировала первые несколько предложений третьего абзаца. Наша хорошая учительница истории знает – я изучила тему урока вдоль и поперёк, поэтому обычно я делаю всё, что только хочу: читаю (ту же историю ил очередной роман), слушаю музыку.

Мои родители ненавидят внимание, и особенно, когда его привлекаю я, они даже на уроках советуют не высовываться. К сожалению, мысль о том, что по неведомым причинам они запрещают мне делать как раз то, что я люблю, приходит слишком часто!

Вновь одеваю наушники, ибо только они помогают отвлечься от воплей моих одноклассников, которые не дают мне сосредоточиться на черновом варианте сочинения для литературы. Да, я знаю, что у нас сейчас история, но эту тему мы уже прошли на прошлом уроке с нашей «обычной» учительницей, но эту никто не потрудился «поставить в известность о сём печальном факте!» Поэтому сейчас никто не утруждает себя повторным конспектами.

Но после своего ответа я слышу тихие недовольные перешёптывания позади себя. И меня они точно не хвалят. Да какая разница, что там кто говорит про меня?

На улице моросящий дождь, и это не особо радует и без того невесёлую меня: будто бы мало плохого зрения и необходимости носить очки, так капли воды на стекле сильно затрудняют обзор.

Кап-кап-кап, я хмурюсь, наблюдая за учениками, которые раскрывают зонтики – безумно непрактичная вещь, как мне кажется. Мама предупреждала, что сегодня будет дождь, советовала взять с собой зонтик. Я отказалась, поэтому натягиваю куртку-дождевик на голову и чувствую себя куда увереннее, чем с зонтиком.

С того дня, когда я впервые увидела странного, испуганного мальчишку в чрезмерно большой куртке года на два-три старше меня прошло ровно две недели. У меня только в среду пять уроков, и возвращаюсь домой я непривычно рано.

Сегодня я всматриваюсь в лица прохожих с ещё большим интересом, чем последние несколько дней: подумала, что дело может быть во времени, так как сегодня среда, и я на том же месте в полвторого, поэтому… Знаю, знаю, звучит глупо, но я слишком устала от «дня сурка», поэтому отчаянно готова цепляться за любую возможность хоть как-то разнообразить жизнь до последнего.

Наконец-то загорается зелёный, и я удивительно быстрым шагом первой из восьмёрки людей на пешеходном переходе отправляюсь на другую сторону.

У меня в голове слабая надежда, что настанет миг, может, даже прямо сейчас, и произойдёт что-то, что избавит меня от этого серого существования. Что-то, что привнесёт в мою жизнь новых красок, которых самая найти я уже не в силах. В моей душе ещё теплится огонёк, который не затухнет никогда, ибо вера – моя жизнь, надежда и смысл. По-другому я не могу, если вера умрёт, то и тот слабый смысл умрёт. А какая жизнь без смысла? Говорят, надежда умирает последней, но это не так… Чувство юмора умирает последним!

Я снова рассматриваю вывеску над одной из дверей старого дома, что исправно поднимает мне настроение каждый день по дороге со школы вот уже три года. А на писано там всего одно слово «Икар». Вот только «Икар» – название авиационный страховой компании!

Привычно повернув голову направо, едва прибавляю шаг и вновь гляжу на вывеску. Забавно. И тут перед собой, на другой стороне дороги, снова вижу того мальчика, и сегодня я понимаю, что смотрит он на меня. Он промок под дождём до нитки, куртка на нём болтается как будто ещё сильнее.

И у парня офигенные голубые глаза!

Он срывается с места, и в следующий миг я следую его примеру. Только он бежит в мою сторону, а я – от него.

– Кошечкина! Кошечкина, подожди! – он знает моё имя. Откуда? Откуда?!

Мы не знакомы – точно! Мальчик красивый, и я бы запомнила, если б видела его раньше, хотя бы только из-за этого. Он как фотомодель, только… в нём больше естественности? Не знаю, как это описать. Но я его не помню, никогда не видела, не знаю, а он знает меня. Или, по крайней мере, моё имя.

Что ему от меня надо? С каждой секундой желание остановиться растёт, но для начала стоит подумать о том, чтобы оказаться в окружении людей – там я буду чувствовать себя более защищённой и попытаюсь затеряться в толпе, к тому же, среди людей больше вероятность того, что меня не тронут. Когда парень преследует хрупкую девушку – это уже повод обратить внимание прохожих на себя.

Я почти обгоняю женщину в деловом костюме, как внезапно кто-то хватает меня за руку. Не успела!

Едва успеваю заметить лицо того самого мальчишки с офигенными голубыми глазами. И меня будто бы отрывает от земли вверх, знаете, как на аттракционе «свободное падение». Последнее, что я успеваю заметить: до ужаса перепуганное лицо того парня. А дальше…

Мой кулак находит цель как раз в тот момент, когда мы дружно валимся на каменный пол, залитый солнцем. Только солнце здесь какое-то подозрительно тёплое. И вообще, откуда мрамор вместо асфальта взялся?

Первое, что я вижу, открыв глаза в следующий раз, так это невероятно резкий, ослепляющий свет. Кто-то настойчиво светит мне в глаза фонариком, и я непроизвольно отмахиваюсь от него, после чего свет внезапно гаснет. Зрение приходит в норму, и я вижу взволнованное лицо мужчины.

– Ты как себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает он, откладывая фонарик на тумбочку и пристально меня разглядывая. – Подумать только: колдун прожил в мире людей так много лет и живой и более-менее здоровый! Я думал, у меня будет полно работы, когда Дмитрий принёс тебя! Мы так перепугались: неужели столько лет поиска напрасны? А мы ведь искали тебя! Даже по Неизведанным Землям шатались, чтобы найти тебя! Не представляешь, сколько раз нас чуть не раскрыли! Черти с духами и гномами те ещё любопытные личности! Уж кто-кто, а они-то не упустят шанса насолить колдунам!

Я неуверенно сажусь и тру голову. Нет, я определённо не ударялась ей в последнее время, ничего не болит, значит, этот мужчина не плод мой фантазии. Но ещё я замечаю, что мы точно находимся не в пределах городка: за немногочисленными видными мне окнами виднеется ярко палящее солнце, но не это привлекает моё внимание.

Горы. За стеклом виднеются горы. Огромные, тёмные и торжественные скалы, возвышающиеся до самых облаков. Рядом с городом, где я жила на многие десятки километров не было даже намёка на такие тёмные громадины из камня. И тем более, их верхушки не покрывал снег.

На похищение не похоже – мужчина слишком радостно-взволнованный, да и я чувствую себя нормально, нет страха, только недоумение. Я чутьё меня редко подводит, особенно если на горизонте вместо солнца маячит опасная ситуация.

– Где…

Глава вторая. Резкие повороты я люблю!

– Где я? – задумчиво спрашиваю и не сразу замечаю, что мужчина какое-то время назад замолчал и, кажется, задал какой-то вопрос.

– В мире колдунов, Слава Прародителям! – следует ответ, будто это само собой разумеющееся. – Вася, к счастью, успел тебя вытащить оттуда. Ты ведь Анна Кошечкина?

– Ну, я, – честно отвечает великая и неповторимая я, только сейчас решив осмотреться.

Кажется, меня занесло в больницу, и сейчас я лежу на одной из многочисленных кроватей. Запах, на который я обратила внимание миг назад, явственно говорит в пользу моего предположения.

Так, надо взять себя в руки и не раскисать!

Я решительно спрыгиваю с постели, радостно обнаружив, что мои до ужаса грязные ботинки от вечно дождливых улиц стоят рядом с кроватью и портфелем, битком-битком набитым школьными книжками и тетрадками. В школе всё-таки есть один большой плюс – там бывает интересно. И чем я старше, тем интереснее.

Очки тоже никто не потрудился с меня снять. Я снимаю их сама и протираю рукавом мокрые линзы. Это неожиданно, но приятно: иначе бы мир дальше двух метров стал бы для меня недосягаем. Я принимаюсь быстро зашнуровывать обувь, не замечая, что мужчина явно собирается возразить что-то, однако не успевает: дверь на другом конце зала распахивается, и внутрь влетают двое.

Тот самый парень, что вытащил меня, если верить словам мужчины, из «другого мира» и у которого на скуле красуется синяк. Кажется, я знаю откуда тот появился на этом симпатичном личике… И ещё один взрослый, удивительно похожий на мальчишку, который всё также одет в свою куртку на несколько размеров больше нужного. Сходство между ними я обнаруживаю просто поразительное. Одинаковые светло-русые волосы, одинаковые причёски, офигенные голубые глаза, черты лица, даже походка похожа!

Это сходство наталкивает меня на предположение, что они отец и сын, но меня сейчас не это волнует, а то, где я и как сюда вообще попала. Кажется, частичный ответ на свой последний вопрос я знаю: мы, то есть они и я, находимся в неком мире колдунов благодаря тому парню. Я на вид возраст не умею определять, поэтому сказала бы, что ему лет пятнадцать.

– Олег, она должна лежать! Её ведь перебросило через миры без подготовки. Неужели ты забыл, чему нас учили? – сходу испуганно выдаёт довольно гневную тираду новоприбывший; зато я, кажется, выясняю имя второго мужчины.

– Между мирами?! – переспрашиваю я достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание все присутствующие. Неужели я оказалась в другом мире и правда?

Очень бы хотела, чтобы так оно и было, но здравый смысл не позволяет мне так просто смириться и ужиться с этим фактом. Мне не могло так «сказочно» повезти.

Тот из взрослых, чьего имени я не знаю, меряет меня уставшим и почему-то недовольным взглядом, после чего произносит удивительно спокойно и мягко, будто говоря с маленьким ребёнком, объясняет:

– Ты в другом мире, не в Неизведанных Землях, Слава Прародителям! Здесь колдуны и им подобные мифологические для тебя существа – реальность.

– А почему вы меня искали? – тотчас с любопытством спрашиваю я, даже позабыв про рюкзак, который только что собралась поднять с пола. Парнишка бросает заинтересованный взгляд на, предположительно, отца, но тот лишь хмурится и теперь уже сердито глядит на Олега.

Я должна испугаться, что оказалась где-то, о чём никогда не слышала?

– Длинная история, расскажу как-нибудь позже, хорошо? Раз ты в порядке, то мы можем идти, нас ждут. Совет собирались навестить тебя, но теперь мы можем сами прийти к ним. Они не верят, что ты наша, хотя сами прекрасно знают, что человек бы умер на твоём месте… – решительно отрезает он и добавляет гораздо мягче, будто спохватившись. – Главы нашего мира хотят убедиться, что ты на самом деле из колдунов, и Вася не ошибся.

Мне удаётся сохранить лицо, несмотря на слова колдуна о том, что будь я человеком – умерла бы; а потом приходит странное и очень непривычное облегчение: я колдунья, это правда. Наконец-то хоть что-то произошло, и к счастью, не плохое. Это «что-то» просто за гранью моей реальности, но это не трагедией всей жизни. Не станет ей!

– Я не ошибся! – горячо возражает парень, Вася. Своим высказыванием он заслуживает чуть снисходительный взгляд от «не отца». Его реплика звучит так по-детски, что я, не удержавшись, негромко хмыкаю. Он бросает на меня полуобиженный взгляд. – Что?

– Они хотят убедиться в этом как можно скорее, поэтому просили закончить осмотр после встречи, – напоследок говорит отец Васи и, когда я спешу за ними, на ходу надевая рюкзак, всё-таки представляется. Дмитрий Васильевич (странно).

Мы выходим в длинный, удивительно широкий и высокий коридор. Мне кажется, будто я нахожусь сейчас в замке, хотя… Почему нет? Если подумать о том, что мы находимся в другом мире, – во что я не до конца, но уже частично верю, – то я не удивлюсь, если это и правда замок!

Шаги гулким эхом отдаются от стен, отчего о чём-то приближении можно легко узнать. Я предпочитаю оставаться для остальных незаметной, поэтому я тотчас начинаю следить за своим шагами и добиваюсь, по-моему, хорошего результата: меня почти не слышно.

Через пару минут у меня не остаётся сомнений: это замок. Все эти каменные стены, то узкие, то широкие проходы, винтовые и огромные лестницы, стоящие в нишах доспехи, небольшие окна и крепкие двери…

Вот интересно, сколько колдуны тратят на отопление таких замков, потому что обогревать такую громадину – непосильный труд в мире людей. Так что вдвойне интересно, они используют для этого магию или какие-то другие хитрости? Во всех коридорах температура одинаковая, хотя мы спускаемся и поднимаемся по лестницам вверх и вниз.

Я верчу головой по сторонам, пытаясь проверить свои догадки.

Дмитрий быстро шагает по известному только ему одному маршруту; Вася, кажется, тоже без понятия, куда мы держим путь, и лишь изредка с любопытством поглядывает на меня. Мужчина за всю дорогу не произносит ни слова и очень волнуется, это можно заметить даже не вооружённым взглядом и с моей «невнимательностью». Неожиданно он останавливается перед какой-то дверью, медлит, чего-то ждёт секунду-другую (видимо, с мыслями собирается), решительно стучит и входит, не дождавшись разрешения.

Вася прошмыгивает вслед за Дмитрием, я миг сомневаюсь и следую за ними.

Мы оказываемся в огромной, светлой комнате, где собралось не меньше десятка людей. Все они смотрят не на представителей мужского пола, а на меня одну-единственную. Нет, что вы, я не против, я внимание люблю, но ещё больше люблю, когда знаю, что происходит. А особенно, когда знаю больше остальных.

Я делаю над собой усилие, чтобы выглядеть спокойно. Будто бы и не мне до смерти интересно узнать, всё, что только возможно о них и новом мире. Тихонько вздыхаю и чувствую, что мне теперь на самом деле не так уж и важно, что здесь случиться, лишь бы побольше разговаривали, чтобы интересно было слушать. Люди продолжаю на меня внимательно смотреть, украдкой поглядывать, а я отвечаю им тем же. Да, одежда у них очень… необычная и непривычная…

Длинные платья в пол и плащи, расшитые непонятными, но красивыми узорами, куча каких-то украшений: подвесок, браслетов, колец и серёг… я бы сказала, очень дорогих украшений!

Нет, я не имею в виду, что это им не подходит, просто для меня эти вещи непомерно дорогие, поэтому я с удивлением рассматриваю такую роскошь. У половины собравшихся длинные волосы заплетены в необычайные и невероятно прекрасные причёски, хотя могу сказать, что в одни руки такое не сотворить – я умею делать красивые причёски. Главы этого мира, значит?

Молчание затягивается, но его нарушает один из, как я полагаю, колдунов.

– Это она? – мне кажется, или в его голосе звучит брезгливость? В любом случае его наружность тоже не заставляет меня проникнуться симпатией к этому человеку. – Это та человеческая девчонка?

– Да, я ведь говорил, что мы найдём её. Рано или поздно, – отвечает Дмитрий. – Она не человек.

– Кто из вас её притащил сюда? – смерив меня коротким, презрительным взглядом, спрашивает он. Я хочу убрать отсюда куда-нибудь подальше. Не видеть этих разодетых и расфуфыренных, надменных, красивых лиц.

– Мой сын… – начинает говорить колдун, подтверждая моё предположение о родстве Дмитрия с Васей, как в разговор довольно таки бестактно вклинивается не кто иной, как я.

Изначально я ничего против кого-либо из собравшихся в этом зале не имею, но пренебрежение не переношу. Особенно по отношению к себе! Этот человек меня ещё даже не знает, а уже смотрит, как на мусор, поэтому я не считаю нужным сдерживаться, лишь мгновение перед этим обдумав фразу:

– Эй, я вообще-то здесь! И хочу заметить, что с вами ещё не знакома, поэтому, нельзя ли начать не с презрения, ибо я пока вам ничего плохо не сделала! Ну, или, хотя бы сначала представиться? – я ведь уже говорила, что натура вспыльчивая? Нет, вроде бы нет.

Хорошо, «я вспыльчивая». Теперь всем об том известно.

На мои слова этот некто, кому я не понравилась, лишь ещё более презрительно хмыкает. Я выдерживаю его взгляд, не отводя глаз. Дмитрий опускает руку на моё плечо и сжимает его. Полагаю, тем самым намекая, чтобы не лезла, куда не следует, но я слишком резко сбрасываю её с себя и отступаю от колдуна на шаг.

Дмитрий, думаю, не понимает, что я уже закончила и не намерена продолжать ссору, потому как мне это не интересно, да и лениво как-то… Своё мнение я высказала, поэтому продолжение разговора для меня не имеет никакого смысла. Пускай сами разбираются.

Неожиданно вперёд выступает невысокий мужчина с непривычно длинными волосами до плеч и серыми, внушающими доверие глазами. Он прямо сияет улыбкой и мягко произносит, обращается вначале к тому, что высказывался так резко в мою сторону, а затем ко мне:

– Анатолий, не будь так суров к девочке, она не виновата в случившемся. Ты ведь Анна Кошечкина, верно? Что ж, рад познакомиться, Анна, я советник Илья.

Другой советник, чем-то напоминающий эльфа наклоняется и тихо что-то говорит советнику Анатолию.

– Если вы не будите говорить мне гадости, то я с удовольствием отвечу вам, что тоже рада знакомству, – приветливо отвечаю я, и мои губы складываются в лёгкую улыбку: если ко мне по-хорошему, то и я с меньшей вероятностью буду кусаться и огрызаться!

– Не буду, не буду. Это только Анатолий у нас любит говорить, что хочет, но он, смею заметить, отличный стратег и сильный колдун, – добавляет советник Илья, явно желая сгладить ситуацию. У него это хорошо получается. Не удивлюсь, если кто-то скажет, что советник Анатолий – стратег, а советник Илья – дипломат. Слишком уверенно чувствуют себя остальные, когда он ведёт разговор. – Мы собрались здесь, чтобы быть уверенным «наверняка», что ты та, кого мы искали.

– А кого вы искали? И что если это не я? – тотчас спрашиваю и невольно щурю глаза.

Ответ на этот вопрос теперь интересует меня больше всего, ведь всё остальное потеряет ценность, если я не та, кого они ищут. Кто знает, что они со мной сделают?

– Ты сейчас жива, и это говорит о том, что ты одна из нас, колдунов, поэтому можешь не беспокоиться. А кого именно мы искали, я не могу рассказать. По крайней мере, не сейчас, когда мы не уверенны в том, кто ты такая, – серьёзно заканчивает он и зачем-то протягивает мне руку. Я не двигаюсь с места, ожидая пояснений. – Проверка не займёт больше нескольких секунд, просто возьми меня за руку и закрой глаза.

Все остальные присутствующие в зале мужчины и женщины, кажется, задерживаю дыхание от волнения, когда я, преодолев себя, шагаю вперёд и тоже протягиваю руку. Я не знаю, кого они искали, чего хотели от него, но почему-то мне хотелось быть именно той, кто им нужен. Возможно, мне всего лишь требуется почувствовать себя по-настоящему значимой… Более точно ответить не в моих силах.

Закрываю глаза, чувствуя себя поразительно глупо. Все немногочисленные звуки зала внезапно обрываются, наступает мёртвая, чем-то притягательная тишина, спокойствие…

Я словно перестаю существовать. Словно бы я покидаю своё тело и сейчас лечу навстречу небытию. И страшно, и интересно, поэтому я хочу узнать, что там, где-то впереди… К слову, а где это «впереди»? Я ведь даже не знаю, где нахожусь и как долго. Здесь время будто бы остановилось, или стало густым, словно подмерзший соус.

Внезапное приятное подобие забытья нарушает чей-то оглушительный, мощный рёв, а затем темноту прорезают какие-то золотые искры. От неожиданности я дёргаюсь назад и открываю глаза. Передо мной стоит бледный советник Илья. Он на нетвёрдых ногах отступает назад и обессилено опускается на ближайший стул.

Я тоже чувствую себя не лучшим образом, в первую очередь почему-то болит голова, а такое со мной случается не чаще трёх раз в год. Делаю шаг назад не особо уверенно. Кто-то придерживает меня за плечо, чтобы я тоже не упала, а я зачем-то снимаю очки и тру глаза.

Становиться лучше, поэтому я обращаю внимание на происходящее вокруг. Стоит звенящая тишина, все ждут слов от советника, но тому явно нездоровилось ещё больше чем мне, хотя сейчас я уже чувствую себя как обычно. Не могу сказать, что хорошо, слово «терпимо» больше подойдёт.

– В-вы в порядке? – неуверенно уточняю я у советника Ильи, надеясь тем самым напомнить ему о присутствии других, а не узнать всё ли с ним хорошо, ведь невооружённым взглядом понятно, что нет.

Мужчина бормочет что-то нечленораздельное и поднимает на меня теперь испуганный взгляд. Я не привыкла, что меня боятся. Не любят – да, но боятся – нет.

Кажется, он пытается убить меня, не двигаясь с места. Поразительно, что с ним стало за тот миг, пока я «путешествовала по темноте». Советник Илья теперь напоминает не величественного мудреца и колдуна, а бедного странника, шатавшегося много лет по улица и внезапно примерившего «королевские одежды».

– Зверь жаждет свободы, – шепчет колдун удивительно уставшим тоном. Под глазами у него залегли тени, руки еле заметно дрожат, голова полуопущена вниз.

Я непонимающе посмотрела на него. Какой зверь? Или он говорит о том непонятном рыке, который издал невесть кто? Неужели советник Илья тоже его слышал? Тогда мне интересно, кому именно принадлежит такой мощный рёв и что за золотые искры появились после него. У меня мелькает мысль, что те самые искры и могли означать, что зверь желает вырваться на свободу. Но я отбрасываю их из-за слишком большой неправдоподобности.

– Она угроза! – восклицает эльфо-подобный советник.

– Она ещё ребёнок! – возражает рыжеволосая женщина, вставая с места, и на неё я обращаю внимание исключительно из-за длинных, пышных рыжих волос. Она очень красивая, и волосы её выглядят ещё лучше!

– Раньше её возраста земляне спокойно воевали, а она жила с ними, напоминаю, всю свои жизнь! – сердится Анатолий.

– С неё нельзя сводить глаз!

– Её надо защищать, а не арестовывать!

– Отправьте её обратно к людям!

– Да, пусть сами с ней разбираются!

– Да она ведь их всех погубит, если не они её…

– Она не виновата, и наш долг, как советников помочь ей, – это говорит та сама рыжеволосая женщина, которая уверяла, что я ещё ребёнок.

– А я ещё здесь!.. И, как бы, всё слышу, – тишина наступает мгновенно, после моего вмешательства. Они что, серьёзно позабыли про меня? Не поверю!

Они поражены наглостью?

– Я пойду, отведу её обратно к Олегу Михайловичу, он ещё не закончил осмотр, а затем присоединюсь к вам, – решает Дмитрий, и в вмиг повисшей тишине никто не смеет ему возражать.

Мы выходим из комнаты, и мужчина тотчас обращается к сыну, веля тому отправляться домой и прося предупредить маму, что он, Дмитрий, возможно, опоздает к ужину.

– Пока, ещё увидимся! – весело бросает мальчик мне и бегом несётся в противоположную сторону от той, куда идём мы. Я почему-то думаю, что расспрашивать его лучше не под прицелом десятка глаз, а потому не упускаю возможность и, пользуясь случаем, спрашиваю всё, что хочу знать, как только мы отходим на некоторые расстояние. Выходит немного сумбурно: хотя у меня и было время подумать, и составить примерный «план вопросов», я несколько раз сбиваюсь с мысли.

Колдун хмурится, задумывается, а после отвечает, старательно подбирая слова.

– Звери, или по-другому духи, бывают разные: добрые и злые. Злых держат в тюрьме, а добрые живут среди нас. Самая надёжная тюрьма для духа – защитник, колдун, в чьё тело запечатали зверя. Около шестнадцати лет назад один злой дух вырвался на свободу, и нам не было известно, что с ним стало. Теперь ответ наконец-то найден: кто-то вновь заточил зверя в защитника. Я понимаю, звучит пугающе, но для тебя это не несёт никакой опасности. Пожалуйста, не говори никому, что ты защитница, – он на какое-то время замолкает, но я вижу, что это не конец и он что-то обдумывает, поэтому тоже ничего не говорю.

Через какое-то время мужчина действительно продолжил:

– До того, как мы узнаем, почему ты оказалась в Неизведанных Земля, и родные ли тебе люди, с которыми ты жила до сего дня, будешь жить с приёмной семьёй. Алиса и Федор Зверевы – хорошие колдуны, они присматривают за заповедником с редкими животными и изучаю Дикие Земли. Они могут также помочь тебе освоиться в новом мире, если ты жила раньше с неродной семьёй и вам придётся расстаться.

Я ничего не отвечаю. До того момента, когда Дмитрий этого не говорит, я даже как-то не задумываюсь над тем, почему я колдунья, но оказалась в мире людей. И уж тем более мыслей о расставании ко мне не прилетало!

Радость от известия о новом мире частично гаснет, когда я думаю о том, что мне придётся расстаться с моими братом, сестрой, родителями. На сердце остаётся гадкий оттенок соли. Мне сложно назвать нас идеальной семьёй, у нас бывали разногласия и довольно часто, но мы всегда пытались как-то поддерживать друг друга и заботиться.

Правда, в последнем я не особенно-то преуспела: не умею это делать, также как и общаться со сверстниками. Ровесники меня либо сторонятся, либо, как бывшие одноклассники не трогают и опасаются; а ещё я просто-напросто не умею хорошо ладить с людьми при долгом и близком знакомстве. У меня никогда не было друзей, и я никогда не стремилась их заводить. Не готова доверять кому-то хоть малую часть своей жизни. А сама за себя я смогу постоять в любом мире. Не умею, так научусь!

Всегда надо выбирать, так неужели, чтобы быть колдуньей, придётся расстаться со своей семьёй? Осознание этого сильно подпортит общую «картинку» дня, но всё-таки я слишком долго мечтаю изменить свою жизнь, чтобы отказаться. Если бы у меня был выбор: остаться с семьёй, но не быть колдуньей или быть колдуньей, но остаться одной в новом мире, то мой ответ прост.

С тяжёлым сердцем я выбираю последнее. Потому как не могу больше жить в «дне сурка» – это слишком невыносимо, а ещё я слишком плохого о себе мнения. Словно у меня впервые есть шанс найти «настоящую» себя и место в мире. Пускай и чужом мире.

Если я есть в этом мире, значит, можно найти способ попасть в тот мир, человеческий мир, а если раз и два получится, то почему мне не удастся проворачивать этот трюк, чтобы видеть родных? Однако в случае, если я человек, то мир колдунов для меня, по словам Дмитрия, – смерть.

Выбора у меня так-то нет.

Глава третья. Сюрпризы приползли из серого прошлого, откуда их совсем не ждали

– Ну, как всё прошло? – взволнованно спрашивает Олег Михайлович, когда только видит меня и Дмитрия на пороге.

– Она та самая, – кивает Дмитрий, прощается с нами до завтрашнего дня, пообещав разобраться с тем, кто мои родители, и уходит.

Внезапно на меня тоже накатывает страшная усталость, несмотря на то что с тех пор, как я покинула это место, прошло не более получаса. Думаю, это скорее эмоциональная истощённость: слишком много мыслей и впечатлений. Слишком неожиданно.

Я сбросаю рюкзак на пол и вновь сажусь на кровать, как и прежде, скидываю ботинки и наблюдаю за мужчиной, подперев голову рукой. Олег Михайлович возвращается с какой-то папкой и, уточнив моё полное имя, размашистым почерком вписывает его туда.

– Полагаю, ты не знакома с нашими методами лечения? – с улыбкой спрашивает он и делает пасы пальцами в воздухе.

Я не сдерживаю ухмылку. Выглядит он как фокусник в цирке, особенно его образу подходят рубашка и брюки.

– Встать на минутку, – попросил он, закончив приготовления. Я встаю, что-то щёлкает, и воздух вокруг пальцев Олег Михайловича подсвечивается жёлтым светом. Уже не удивляюсь: устала.

Через минуты две что-то опять щёлкает. Когда Олег Михайлович опускает руки, выглядит колдун-врач встревожено, сокрушённо качает головой и забирает лежащие на тумбочке листы, когда я решаю узнать, как обстоят у меня дела.

– И что вы смогли узнать с помощью… этого? – осторожно осведомляюсь я, и колдун отвлекается от своих записей в папке.

– Кое-что отвратительное, – следует мрачный ответ. Я хмурюсь в недоумении и неясном предчувствии чего-то неприятного. «Кое-что отвратительное» – звучит не самым обнадёживающим образом, но я, вопреки желанию, стараюсь не делать поспешных выводов. К счастью, он спустя пару секунд добавляет. – Твои способности уже пробудились и определённо давно, однако кто-то очень усердно пичкал тебя зельями, которые временно подавляют эти самые способности.

– Какие именно способности? – удивлённо спрашиваю я. – Ну, то есть… что, например?

Нет, книжки-то я читала и о всевозможных способностях слышала, вот только понятия не имею, что могут колдуны, поэтому непременно надо уточнить! Я вообще очень люблю всё-всё-всё новое, поэтому редко расстаюсь с ноутбуком.

Меня в школе часто дразнили из-за моей любви к книжкам и всему-всему новому, но я также обладала не самой хорошей репутацией. Поэтому никто не горел желанием выводить меня из себя; многие мои одноклассники ещё хорошо помнили ту драку больше пяти лет назад, в которой серьёзно не пострадала только я. Или ту, которая была уже два года назад или ту…

Олег Михайлович начинает мне рассказывать об особенных способностях колдунов.

Помимо обычной «склонности» к творению чудес и телепатии, у каждого из них имеется какое-то удивительное умение. Например, у кого-то это особенно сильная телепатия, кто-то может управлять водой или чувствовать эмоции других. Олег Михайлович сказал, что у меня, вероятно, первая из этих способностей – она же самая частая.

Удивительное рядом! Очень интересно было бы узнать точно, какая особенная способность у меня. Олег Михайлович сказал, что на это потребуется время, так как у меня уже много лет они подавлялись и им нужно «оправиться».

На всякий случай, – и весьма своевременно! – колдун-врач меня успокаивает, добавив, что способностей колдуна не лишить, а вот мой случай – выход, если надо от них избавиться. Однако это зелье сильно вредит здоровья, и отражается либо на физическом, либо психическом здоровье колдунов.

Мне Олег Михайлович прописал пить какие-то зелья и сказал, что передаст эту информацию Алисе с Фёдором. Это, кажется, те колдуны, что будут присматривать за мной, пока не разъясниться положение с моими родителями.

Колдун-врач берётся заполнять бумаги. Как я поняла из его слов, мои новые «родители» придут за мной, когда Совет закончится.

Остаюсь пускай и не одна в комнате, зато один на один со своими, спутавшимися в тугой и непонятный клубок мыслями. Лежу без ботинок на кровати поверх одеяла и задумчиво рассматриваю потолок, закинув руки за голову. Мысли то устраивают безумные гонки в моей голове, то всё вдруг кажется удивительно естественным.

Будто бы я каждый день узнаю о существовании и своей принадлежности к другому миру. Единственное, чего мне хочется – это спать, однако сознательная часть моего разума с усилием этому противится. Я боюсь, что всё окажется простым сном, когда проснусь. Классным сном. Ведь невыполнимые мечты сбываются лишь во снах.

В моём случае «невыполнимый» означает «волшебный». В своей жизни я могла лишь мечтать о колдунах и их мире. Пускай эти желания и входили в число «невыполнимых».

Я и Олег Михайлович сидим, точнее, он сидит, а я лежу, в полной тишине. Слышно лишь тихое поскрипывание его ручки. Я теряю счёт времени, пока погружаюсь в свои мысли, но из них меня выдёргивает несмелый стук в дверь.

– Открыто, входите! – кричит Олег Михайлович, не отвлекаясь от бумаг.

Интересно, кто пришёл? И тут даже дело не в скуке. Я в другом мире и встретить его обычных жителей – уже целое приключение!

Молодые мужчина и женщина. Они неуверенно топчутся на пороге, я вновь переворачиваюсь на спину и с безразлично-отстранённым видом разглядываю потолок, потому что взрослые шепчутся, и я не слышу, о чём.

Вновь окунуться в омут своих мыслей мне не позволяет Олег Михайлович.

– Что такое? – спрашиваю я, садясь на кровати.

– Это Алиса и Фёдор, Дима уже рассказал тебе, что…

– Рассказал, – подтверждаю я, едва удержавшись, чтобы не добавить: «но он не говорил, как они выглядят!» язвительным тоном. Вместо этого я оптимистично и дружелюбно спрашиваю. – Что делаем? Куда идём?

Ну, не здесь же нам жить!

– К нам домой, конечно! – весело сообщает мужчина. Кажется, его позабавил мой растерянный и удивлённый вид. Спросите, чему я удивляюсь?

Сложный вопрос и предельно простой ответ: я забыла подумать о том, где буду проводить эту ночь. Да и все остальные тоже. Дмитрий ведь сказал, что я не вернусь домой.

Столько всего случилось, что времени поразмыслить над такой по сравнению с остальными незначительной вещью, пока не успела. Дмитрий упомянул, что эти люди (то есть колдуны!), будут за мной приглядывать, видимо, он подразумевал, что и жить я буду пока с ними.

Ладно, не возражаю: Алиса и Фёдор производят хорошее впечатление, и предчувствие моё молчит. Всё равно мне выбирать не предлагают, поэтому надо создать по возможности хорошие отношения с ними, нам, вероятно, ещё предстоит жить не один год вместе. В то, что мои родители колдуны я, если говорить честно, не верю.

Ну, не представляю их в роли колдунов!

– А далеко нам идти? – спрашиваю я некоторое время спустя, когда мы уже покинули медицинское крыло и куда-то идём. Только сейчас я обращаю внимание, что они оба невероятно похожи внешне: у Алисы и Фёдора светлые волосы, оба высоко роста. Единственное различие – вот глаза у него карие, а у неё – серые.

Я чувствую себе поразительно неловко и далеко не сразу замечаю, что Алиса с Фёдором смущены не меньше. Поэтому мне требуется немало усилий и почти три минуты, чтобы озвучить интересующий меня вопрос. Сейчас или никогда, как говориться.

– Нет, чтобы открыть переход надо всего лишь выйти на улицу, – откликается Фёдор, роясь в карманах в поиске чего-то. Алиса обеспокоенно наблюдает за ним, как если бы он потерял ключи. Хотя, наверное, именно так дело и происходит. Фёдор потерял свои какие-нибудь колдовские ключи.

Я понятия не имею, куда мы идём, лишь следую за колдунами, веря, что они идут в правильном направлении. Платье Алисы немного не достаёт до пола, но я поражаюсь её грации и изяществу, непринуждённости, ведь для меня такая одежда стала бы настоящим испытанием. Мне интересно узнать, что такое «переход» в их понятии, ведь и дураку ясно, что они говорили не про «пешеходный переход», но вместо этого я лишь шагаю рядом с ними, отстав на полшага, и молчу.

Я любопытным взглядом провожаю взглядом всех колдунов, которые встречаются нам на пути. Но больше всего меня занимает их одежда, ведь люди на Земле не ходят в плащах или платьях до пола. Нет, мужчины надевают брюки и рубашки, но при этом их обувь слишком отдаёт средневековым кино; а ещё все, включая женщин в платьях, носят плащи до лодыжек.

К слову, я таки узнала от Дмитрия, кто были все остальные «сторонние наблюдатели», как мысленно окрестила я всех тех, кто присутствовал в зале вместе с советниками.

То были остальные советники и некие «наблюдатели», которые обычно присутствуют при разных важных событиях, но никогда и никак не вмешиваются в них. Их задача – следить и помнить.

Встреча со мной, видимо, была «важным» событием, раз «наблюдатели» тоже на неё пришли.

Дмитрий ничего подобного не говорил, это – только предположение. И я пока думаю над его «достоверностью».

Когда мы выходим на небольшой, освещённый заходящими лучами солнца дворик, и я могу сполна оценить размах замка. Не меньше семиэтажного здания, и я замечаю, что за нашими спинами это мощное творение только разрастается вширь и немного в высоту. С восхищением рассматриваю не что иное, как средневековый замок. Самую малость нетипичный средневековый замок.

Я не ожидаю ничего необычного, думая, что мы просто пойдём куда-то, но нет. Фёдор таки находит в кармане какую-то штучку, мне не удаётся разглядеть, что это такое.

В следующий миг что-то, – в который раз за сегодня? – ослепляет меня. Когда я открываю глаза, мы стоим на поляне, метрах в ста от избушки. Нет, терема. Большого и красивого.

С одной стороны нас окружает лес, а с другой виднеется далёкий обрыв или очень крутой склон горы. Земля вокруг изрыта чьими-то лапами или когтями.

Алиса с Фёдором удивительно ловко отправляются в путь к терему по тонким дощечкам, лежащим на грязи и громко чавкающим, когда кто-то на них наступает.

Я следую за ними с чуть меньшим изяществом, но мне удаётся добраться без происшествий до теремка, что вблизи выглядит ещё невероятней. Он сделан из цельных брёвен неизвестных мне деревьев, на всех окнах ярко расписанные ставни. А при взгляде на крышу я невольно умиляюсь и одновременно насмешливо фыркаю: там стоит флюгер в форме петушка. Сказкой пахнет слишком сильно, и я снова думаю о том, что просто проснусь утром.

Фёдор долго роется в карманах, стоя перед дверью, на сей раз в поисках настоящих ключей, а не непонятной штуковины. В конце концов, Алисе надоедает ждать, и она достаёт свои. Почему колдунья этого не делает сразу, понятия не имею.

Когда я была маленькой, родители пару лет подряд снимали небольшой домик на берегу моря на пару дней. И мы исследовали окрестности. Дом мы отправлялись изучать одни с сестрой, брата тогда не было. Или, если нас тянуло куда-нибудь за пределы дома, то нам составлял компанию кто-нибудь из родителей, а иногда и оба.

Это те по-настоящему счастливые воспоминания, которые не просто на вес золота, даже не так. Их не много, и это ещё из причин, почему они настолько важны. Эти воспоминания о том времени, когда проблем и скуки ещё не было.

Зайдя в этот дом, я ощущаю некую ностальгию, и тоска из-за скорого и вероятного расставания с семьёй болезненно колет меня, но я быстро отгоняю эти мысли и прохожу по тёмному коридору дальше, чтобы не мешать и не толкаться в проходе всем втроём. Позади где-то разувается Алиса, и включает свет Фёдор.

Неожиданно помещение заливает тёплый, не слишком яркий свет, и я, наконец-то, могу осмотреться. Тут очень уютно.

Это первое, что приходит мне на ум, когда я пробегаюсь взглядом по небольшому коврику на полу, крючках для плащей, закрытому шкафу, и разбросанной в углу грязной обувью, которая резко выделяется на фоне чистоты остальной части прихожей. Уют – не всегда значит порядок. У нас дома было чище, но здесь мне уже нравиться больше.

– Мы не знали, когда тебя найдут, если вообще найдут, поэтому мы не успели подготовиться к твоему приезду. Сегодня тебе придётся поспать в гостиной, а завтра уже выберем и разберём тебе комнатку, хорошо? – немного смущённо признаётся Алиса, видимо, ей очень неудобно временно расселять меня в гостиной.

– Хорошо, – легко соглашаюсь я и прохожу вглубь дома.

На мне по-прежнему школьная форма, а в руках рюкзак с книжками. Какое-то дурацкое напоминание о прошлой жизни. А ведь у меня больше нет никаких вещей с собой! Об этом я вспоминаю только когда оказываюсь одна в гостиной.

Фёдор отправился готовить ужин, а Алиса пошла за постельным бельём для меня. На часах не так много времени, но я очень хочу спать, поэтому, прикинув, что к чему, да почему и как, практически падаю на диван, используя сложенные руки как подушку. И ещё до прохода Алисы заваливаюсь в сон.

Глава четвёртая. И это, оказывается, не сон

Утро приползает и пролезает в распахнутые ставни тогда, когда я ещё сплю и, вероятно, будит меня, хотя в последнем я не уверенна.

Честно говоря, мне требуется немало времени, чтобы успокоиться, после того как я открываю глаза, в панике, что мне приснился другой мир. Словами не передать, какое облегчение и счастье накатывает на меня, когда я резко сажусь на диване в гостиной дома Зверевых.

Ликую: мне не приснилось, всё произошедшее вчера – не сон. От радости хочется прыгать по комнате с восторженными воплями, но вместо этого я лишь широко зеваю и отмечаю, что спать в школьной форме – не лучшая из мои идей. Хотя и далеко не худшая.

Мои страхи не подтвердились: единственное, чего я боюсь, так это вернуться к прежнему скучному существованию. На этот раз я сделаю всё, чтобы жизнь вспыхнула где-то забытыми и сиротливо потерянными красками, раз у меня наконец-то появился на это шанс!

До сего момента я нахожусь ещё левой ногой во сне и очень не хочу окончательно просыпаться, ведь здравый смысл твердит мне, что иного мира не может быть, даже если мне очень-очень этого хочется.

Кто-то накрыл меня одеяло, что странно: я точно помню, что заснула даже без подушки. Как это понимать – забота? Не, не смешите меня, кто я такая, чтобы незнакомые люди проявляли ко мне заботу?

Комнату заливает тепло от солнечных лучей, а в воздухе на свете можно различить мелкие пылинки. Они кружатся в неторопливом своеобразном танце, и я невольно засматриваюсь на него, впервые за долгое время проснувшись и почувствовав себя полной жизни.

Колдовской мир – обычное дело ли? Готовая к новым событиям и совершениям на предстоящий день, я встаю и отправляюсь на поиск хозяев дома. К моему удивлению, далеко идти не приходиться, и «вторым делом» я забредаю на кухню.

Вот это да! Ещё даже не день. Я была уверена, что проспала до полудня минимум, но нет, Алиса и Фёдор сидят за столом и, если они, конечно, не едят кашу на обед, завтракают.

– Не думал, что ты ранняя птичка! – приветствует меня Фёдор, размахивая полной еды ложкой, которую лишь из-за моего появления не донёс до рта.

– Много впечатлений за вчерашний день. Но я редко сплю до обеда, – честно признаюсь я и, не успев себя сдержать, доброжелательно улыбаюсь, изучая взглядом кухню.

Печка! У дальней к входу стены кухни располагается большая русская печка. Вот этому я удивлена. Ладно, ещё избушка, но огромная печка? Я в восторге! Это очень странно – колдуны ведь обладают магией, так почему не строят что-то более практичное, ведь топить печку – сложное занятие и требует много стараний. Есть такой-то скрытый смысл?

Фёдор издаёт негромкий смешок, глядя на то, с каким интересом я рассматриваю убранство комнаты. Ещё один пункт, что мне нравиться в мире колдунов, несмотря на то что я тут не больше суток, – обстановка. То замок, то теперь терем.

– Можно к вам присоединиться? – спрашиваю я, несколько неуверенно чувствуя себя в чужом доме. Я всё ещё неловко топчусь на пороге, не зная что, как и для чего делать.

Я неуверенно занимаю место за столом, но стараюсь не показывать этого, понимая, что я в чужом доме с абсолютно чужими мне лицами. Даже, несмотря на то что колдуны произвели на меня хорошее впечатление, ощущение того, что я не в своей суповой тарелке, наполненной до краёв, не отпускает меня.

Раньше, чем я успеваю что-либо сказать, передо мной оказывается половина холодильника, не иначе! Алиса, как она сама честно признаётся, не знает, сколько и чего едят на Земле люди, поэтому предлагает мне всё, что попадает ей под руку. От двух третьих этого я отказываюсь, ввиду того, что столько просто-напросто не съесть. Я не особо интересуюсь, что именно ем, потому что как только я думаю про еду, внезапно проснулся дикий голод.

– Вкусно! – об этом я сообщаю Алисе без промедления, чем невольно и смущаю, и радую её.

– А ты покраснела, – весело подмечает Фёдор, отчего Алиса краснеет ещё больше. Это меня забавляет. Видимо, за взаимоотношениями этих двоих, наблюдать будет очень интересно и познавательно.

Через четверть часа с едой покончено, Алиса намывает посуду, повернувшись к нам спиной, а Фёдор нервно постукивает пальцами по столу, пока, видимо, не собравшись с мыслями, серьёзно начинает:

– Ань, тут Димка заходил, просил передать тебе, что они не так давно нагрянули к тебе домой и… – колдун замолкает, подыскивая нужные слова, а у меня из рук едва не падает вилка, которую я только что взяла со стола и собралась отдать Алисе. Фёдор это замечает и замолкает на полуслове. Глупо.

За завтраком я совсем забыла об этом. Сейчас мысли опять обращаются к оставшейся в другом мире семье. Как могла я так просто забыть о них?

С еле заметным вздохом я мысленно признаюсь себе, что легко.

Даже ради них я не готова возвращаться на Землю в знакомый до каждой щели в асфальте и тени в полдень мир, оставив где-то невыносимо близко колдунов; а ещё остаётся важный вопрос: кто поил меня зельями, подавляющими способности? У меня было время подумать.

Я не настолько слепа, чтобы не понимать, что проще всего это было сделать моим родителям, поэтому им придётся объясниться при встрече! Внезапно меня посещает мысль о том, что, если они окажутся колдунами, мы будем жить вместе. А мне уже и в этом домике нравиться… Это ведь как-то неправильно: мы ведь семья, люди, которые доказали на деле, что нужны друг другу. Кажется. Я не уверена…

Как говориться, поживём – увидим и поймём. Что и зачем делать, и как быть.

– Что-то интересное? – спрашиваю я, не давая паузе затянуться. Этот вопрос в моём исполнении кажется совершенно неподходящим в данной ситуации, но слов назад не вернуть. Хотя, если и можно было, я бы повторила свою фразу и не стала ничего менять.

– Дом пуст. Всё, помимо вещей первой необходимости, на месте, но дома никого нет, будто кто-то сильно торопился покинуть его, – произносит Фёдор, не глядя на меня. Ему не доставляет удовольствия сообщать мне такие новости, а я хватаюсь за единственную идею, что приходит мне в голову, не успев даже подумать.

Новость, как удар под дых, вышибает все мысли из головы. Такой новости я не ждала! Как так-то? Где-то на краю сознания мелькает мысль, что этого можно было ожидать, если моя семья – колдуны, которые опаивали меня зельем.

Нет, я не верю то, что с ними случилось что-то серьёзное, просто не получается заставить себя принять этот факт. Мне кажется, руки начинают дрожать, поэтому я с силой сжимаю кулаки и на миг прикрываю глаза, давая себе миг на раздумья, прежде чем решить, как себя вести.

У меня нет права грустить и показывать слабость перед другими, когда моим близким, может быть, нужна помощь. Такого ли я хотела?

Нет, моя семья – единственные, первые и, скорее всего, последние близкие и дорогие мне люди. Остальной мир, если речь идёт о семье, меня не волнует.

– Может, они просто вышли погулять? – ага, в девять утра-то, и ладно бы то обычный четверг! На самом деле это должен быть рабочий день, но праздники есть праздники, за что я их люблю особенно. Сегодня выходной!

В такие дни мы всей семьёй долго спим, мало кто встаёт раньше девяти часов утра, поэтому я не верю в то, что моё предположение верно, но… раз они пропали, значит, что-то случилось.

Я всё ещё пребываю в некой прострации, когда голос колдуна выводит меня из пустых и бессмысленных размышлений.

– В три часа ночи-то? – с сомнением спрашивает он, а я только открываю рот, но из него не вылетает ни звука. Фёдор тем временем добавляет с совершенно не весёлой улыбкой. – Что-то долго они гуляю.

– То есть следующие несколько лет я буду жить с вами? – на всякий случай уточняю я, но они, кажется, неверно меня понимают, потому что, быстро переглянувшись, Алиса неуверенно кивает, уже позабыв про посуду.

– Мне жаль, что так вышло, – прибавляет Фёдор.

– Эм… ладно. Минуточку, а кто сказал, что я расстроилась? Я как-нибудь переживу, – я вижу полный сочувствия и жалости взгляд Алисы и кривлю губы. Нет, я осознаю, что с моей семьёй могло что-то случиться, но я обязательно выясню, куда они делись! Обязательно.

При мысли, что случилось нечто ужасное, моя фантазия «услужливо» рисует картинки возможного исхода, но я мужественным и решительным усилием отгоняю их куда-то в закоулки сознания. Туда, где они не будут портить мне жизнь.

Так ведь даже интереснее жить, зная, что в прошлом остались «загадки», над которыми можно будет поломать голову, да? Или сломать голову, и сварить мозги. Это как посмотреть… Думаю, мало кто согласиться, что исчезновение близких и новый мир, в котором могут поджидать опасности – хороший (или хотя бы «подходящий») повод для радости, однако это уже неотъемлемая часть моей жизни и одна из причин, почему я живу и сейчас стою здесь.

У меня даже уже своя теория всего произошедшего появляется.

Почему я росла на Земле, не знаю, надеюсь, здесь замешана какая-нибудь загадка или тайна. А вот в том, что мои родители колдуны и именно они опаивали меня зельем, теперь почти уверена (даже если это и не укладывается у меня в голове).

А сбежали они потому, что, когда я оказалась в этом мире, колдуны в совете прознали о нарушенном запрете на посещение Земли и пользование зельем, которое, как сказал Олег Михайлович, используется лишь на самых опасных преступниках.

Неужели так дела и обстоят?

Ко всему прочему, грусть им не поможет, если что-то случилось, но радость окажет мне немаленькую услугу. Мама часто твердила, что умение улыбаться и радоваться жизни даже в самые тёмные моменты – сила.

– Лучше не жалейте, а сочувствуйте. Мне будет приятнее, – сверкаю яркой и очаровательной улыбкой я, чем немало удивляю Алису и Фёдора. Подумав, задаю очень насущный вопрос: – А что с моими вещами? У меня кроме этого – я дергаю себя за рукав порядком помятого бадлона, – ничего нет. К тому же, мне нужна не только одежда, и я бы хотела забрать кое-какие вещички из прошлого дома!

– Если это – одежда людей, то придётся полностью обновить гардероб. Нет, ты можешь носить свою прежнюю одежду дома, но для школы или каких-то общественных мест она не подходит, – заметив, что я собираюсь возмутиться тому, что мои вещи могут «утилизировать», поспешно поясняет Алиса, а Фёдор подхватывает мысль.

– Ты сможешь забрать, что захочешь из своих прежних вещей, но чуть позже, когда их доставят в наш мир. Понимаешь, колдунам уже много тысяч лет запрещено находиться в Неизведанных Землях, поэтому советники так и переполошились, узнав о том, что ты практически всю жизнь провела там. По этому поводу проводиться тщательное расследование, и любая из вещей в вашем доме может стать уликой.

– Однако, пока нет серьёзных доказательств, совет ни за что не оставят их в вашем прежнем доме: неизвестно, что из этого сможет привести к разгадке…

– Но без согласия хозяйки, теперь это ты, они также не могут выбросить их, если уж доставили в этот мир. Так вот интересно получается, – колдун говорит это с коварно-весёлой ухмылкой, и у меня создаётся впечатление, что Фёдор очень даже не против как-то насолить совету. Наверное, он даже не расстроиться, если у советников появятся проблемы.

Я не сразу замечаю, что лицо Алисы, напротив, стало каким-то грустным, а взгляд потускнел.

– Кстати, насчёт того, что мне нужна другая одежда. Боюсь, у меня есть одна проблемка… – без особого интереса, лениво замечаю я. На самом деле мне не хотелось этого признавать, но выбор невелик. Алиса с Фёдором несколько недоумённо на меня смотрят и я, состроив глупую улыбку, как само собой разумеющееся поясняю и развожу руками. – У меня денег нет.

На это моё заявление колдун почему-то смеётся, а я с непониманием смотрю на Алису. Та снова улыбается, но на сей раз как-то мягче, теплее. Я ещё больше теряюсь, мы ведь чужие и малознакомые люди – к чему такое мягкое отношение?

– Собирайся, это поправимо, – велит мне Фёдор, после того как перестаёт смеяться. Я охотно отвечаю ему, что и так готова: другой одежды у меня с собой нет, расчески или чего-то ещё из нужных вещей тоже. Зачем-то мне вручают длинный, почти до пола плащ, и точно такие же накидки одевают Алиса с Фёдором.

А плащ мне сразу нравится! Я себя в нём героем сказки чувствую, которому мир предстоит спасти.

Алиса хмурится, и всего через десять минут мы, все втроём, выходим из дома. На улице сквозь тучи и моросящий дождик проглядывают редкие лучи солнца, за которыми начинает «охоту» Фёдор. То есть он пытается подсунуть небольшую стеклянную вещь под свет, а на мой вопрос об этом отвечает, что иначе нам опять идти по грязи.

Колдунья, следит за непонятными действиями мужа так, будто для неё это дело обычное, и поясняет мне, что колдуны используют три способа переходом. Переход – а-ля телепортация. Тотчас прошу её рассказать об этом побольше, и она, прибавляя «баллов симпатии» к своей персоне в моих глазах, не отказывает в «маленьком одолжении».

Я слушаю её и слежу за донельзя забавными прыжками Фёдора между лужами. Как я понимаю из её слов, первый способ как раз тот, которым пользуется Фёдор, «охотясь» за лучиками солнца. Только при попадании света на ту стекляшку, можно открыть переход. Второй способ – сложнее. Для этого существует целая цепь специально заколдованных мест, между которыми можно перемещаться, но лишь зная пароль от необходимого тебе «круга». Зато не важна погода!

У Зверевых – то «специально заколдованное место» или Круг Миров – обознается небольшим возвышением над грязной землёй вокруг. Ещё есть третий способно, и это использование одноразовых порталов. Их можно использовать по-разному, например, лишь коснувшись, или коснувшись в какое-то определённое время. А может быть так, что для активации, надо капнуть на него воды.

Наконец, колдун ловит солнечный луч и первым прыгает в ослепляющую полосу, образовавшуюся прямо из воздуха. Алиса, подхватив свой подол, чтобы тот не испачкался в грязи, хватает свободной рукой меня и прыгает прямо в лужу. Однако я, не совсем уверенная, что мы не окажемся по уши в грязи, не успеваю сообразить, что это портал, не хочу следовать за ней и…

Шмяк! Я с размаху грохнулась на дорогу и, знаете, лучше бы то была грязь!

Я тихонько ругаюсь себе под нос и отрываю щеку от камня. На сей раз я действительно приложилась головой, и сейчас как никогда это ощущаю. Чувство не из самых приятных. Алиса обеспокоенно склоняется над сидящей на дороге и потирающей голову мной.

Её я ещё вижу, а вот остальной мир – размытое пятно. Очень яркое, размытое пятно.

Я не сразу понимаю, что причиной тому не удар головой, а куда-то девшиеся очки. Их я нахожу очень быстро и, к счастью, они даже не сломались, а стёкла остались целы.

Вовремя не замечаю протянутую руку от Фёдора и встаю без посторонней помощи на ноги. Голова всё ещё болит, и я невольно пропускаю мимо ушей извинения Алисы. Мне непонятно одно: за что колдунья извиняется? Она ведь не виновата, что я свалилась.

Засовываю очки за ворот бадлона и принимаюсь отряхиваться. Я по-прежнему не замечаю повышенного внимания со стороны Зверевых. Только когда заканчиваю «очистку», наконец-то, смотрю на колдунов и читаю в их глазах удивление. Нет, даже удивление вперемешку неодобрением.

– Чего? – непонимающе спрашиваю я, ощетинившись. Почему-то жду осуждения с их стороны, будто сделала что-то плохое.

– А… люди так одеваются? – интересно, а что им не нравится?

– Ты ведь девочка! – присоединяется к мужу Алиса. Я продолжаю непонимающе глядеть на них, пытаясь вспомнить, что с моей одеждой не в порядке.

Глава пятая. Когда не родилось ещё колдуна, что придумал бы джинсы

– Так, в чём дело-то? – переспрашиваю я всё с там же озадаченным видом. Алиса с Фёдором как-то смущённо переглядываются.

– Понимаешь… твоя кофта, – а что не так с моей кофтой? Вроде, бадлон как бадлон, только ворота не хватает. – Немного неприличная, по меркам нашего мира.

– Чего?! Это как «неприличная»? Что в ней неприличного-то? – это колдуны ещё не видывали некоторых моих одноклассниц на летних каникулах!

– Ну, у тебя вырез слишком открытый, а ещё твоя кофта слишком обтягивающая – это тоже не признак приличной девушки! – и как они меня тогда из дому в таком виде выпустили? Словно подумав о том же, Алиса говорит: – Я… пока ты не свалилась, не обратила внимания на человеческую одежду.

– Да и штаны твои… – Фёдор не заканчивает фразу, неловко умолкнув.

А ведь и правда: колдуны одеваются, как я уже успела заметить, немного странно и слишком нарядно. Если смотреть со стороны людей, а я только с их стороны и могу смотреть. Мало того, что женщины все поголовно в платьях до пят, с рукавами минимум до локтей и никаких декольте, так мужчины, создаётся впечатление, что все разом собрались на совет директоров. Неужели им так удобно?

Ой-ой, а мне тоже придётся в платье до пола расхаживать? Я ведь растянусь в тот же миг, как отвлекусь!

– Просто не снимай плащ, и всё будет хорошо. Не заметили мы, не заметит и никто вокруг, – успокаивает нас с Алисой Фёдор. Хотя, я-то не переживаю из-за этого, подумаешь, посмотрят косо – мне не привыкать. В прошлой школе на меня смотрели косо практически все, и только каждый десятый не удостаивал меня вниманием.

– Ладно, за двумя зайцами погонишься – на сосну напорешься, – отмахиваюсь я от дальнейшего обсуждения и напоминаю о том, что мы здесь вообще-то по делу. Об этом все, кажется, уже позабыли.

Алиса тотчас оживает и ведёт нас куда-то по солнечным улочкам мимо миленьких небольших домов. Я с любопытством оглядываюсь по сторонам, едва поспевая за высокой колдуньей. Фёдор плетётся следом, бормоча что-то о том, зачем ему идти по магазинам с нами. Согласна, это занятие не из интереснейших! Я не могу назвать себя большим любителем ходить и выбирать одежду, но внешний вид – важная вещь.

– Кстати, а та фраза про зайцев… так говорят в Неизведанных Землях? – неожиданно спрашивает Алиса, когда мы подходим к зданию с особенно яркой вывеской. Я мгновенно понимаю, что «Неизведанные Земли» – Земля.

– Нет, у нас говорят: «За двумя зайца погонишься – ни одного не поймаешь». Это значит, что не стоит браться за два дела одновременно: ничего не получиться. А я лишь немного видоизменила его смысл, – странно рассказывать кому о том, что для меня с детства привычно. Зато теперь я понимаю их, всех колдунов, с которыми я разговаривала, и то, как чувствовали они себя, объясняя мне какие-то обыденности своей жизни.

– Понятно, – кивает Алиса. – Нам сюда, – добавляет она, видя, что я опять пропустила её слова мимо ушей. Я возвращаюсь из мыслей и следую за колдунами в какой-то домик. Внутри я понимаю, что это колдовской «магазин людей».

Знаете…

– Нет! – громко восклицаю я и для пущего эффекта ещё машу руками, когда передо мной появляется Алиса, с охапкой платьев в руке. – Почему только платья?! Я не леди! Я люблю бегать, драться и лениться!

Колдунья смотрит на меня с шутливым укором и заталкивает в примерочную. Одна-единственная женщина-помощница провожает нас удивлённым взглядом. Видимо, помимо того, что школьная форма людей и колдунов различается, я веду себя слишком шумно для этого мира, но… Уж простите, но почему колдуньи не носят штаны?!

Теперь я осталась один на один с кучей платьев и как быстро выясняю, пока выбираю первый наряд: штаны колдуньи тоже носят, но только вместе с платьями. Не стоит расстраиваться, у меня ведь в том мире было одиннадцать пар джинс, а мне обещали вернуть вещи из прошлого дома.

Мне нравиться длинное сиреневое платье до самого пола с длинными рукавами и с «вырезом» на груди, по мнению колдуном, и «не полностью завязанной в тряпки шеей», по-моему! Всё, я влюбилась в это платьице! И сидит оно отлично…

Как оказывается, платья не так уж и плохи – к такому выводу я прихожу, расхаживая перед широким зеркалом. Ладно, признаюсь, есть нечто волшебное в том, чтобы почувствовать себя настоящей принцессой хоть с виду.

Я так быстро свыкаюсь с мыслью, что придётся носить платья? Неужели!

Все колдуны, что нам встречаются, выглядят на мой взгляд… непривычно. Никакими футболками или джинсами у них и на самом деле и не пахнет.

Где-то за часа четыре мы обходим с два-три десятка магазинов, притом Алиса скупает всё, что только мне подходит, даже не засматриваясь на ценник. Проходимся мы не только по магазинам с одеждой, но и по всем, где можно найти «возможно необходимое», как выражается колдунья.

Зачем-то ещё Алиса мне покупает три разных расчёски (и я искренне не понимаю зачем), насчёт всевозможной обуви абсолютно ничего против не имею. Только почему в их магазинах даже не слышали про такую вещь, как «кроссовки»?

Колдунья зачем-то покупает для меня, – ладно бы для себя! – неимоверно много каких-то заколок. Хотя я не раз ставлю её в известность, что прическе своей не изменю: две косы и точка! Ну, может только по праздникам одна.

Теперь у меня есть весомое подозрение, что Фёдора она повела с нами, чтобы иметь дополнительную пару рук. Если судить по «кислой мине» колдуна, он это тоже прекрасно понимает. Нет, даже не так: я не удивлюсь, если Алиса его прямо попросила о таком одолжении.

Удивительно, но помимо того, что ему не интересно с нами, Фёдор абсолютно спокоен к растратам своей жены на какую-то незнакомую девчонку. Кажется, для него это обычное дело. Такое отношение, – как ко мне, так и к деньгам, – я понять или принять не могу.

И это не похоже случай «разовой щедрости».

Когда мы выходим уже не то из девятнадцатого, не то двадцать девятого (или двадцать третьего?) по счёту магазина, Фёдор требует зайти пообедать, и только после этого продолжать. Я, честно говоря, с ним согласна. Мало того, что примерять вещи мне уже совсем надоело, так ещё я голодная.

Алиса долго думает, но Фёдор ставит такое «жёсткое» условие, что она просто не в силах отказать, и мы все втроём идём на поиски места, где можно перекусить.

Фёдор вслух мечтает о жареный курице, Алиса попрекает его, что тот выглядит слишком странно. Я думаю, они здесь уже бывали много раз и должны знать, где что моно найти. Но это не так: они оба понятия не имеют о местоположении «подходящего заведения». Нет, бывать-то здесь уже бывали, а вот обедать – никогда не обедали.

Удача улыбается нам всего-то минут десять спустя.

Это место чем-то похоже на ресторан рядом с моим прежним домом, только тот сделан под стать старине, а это – самый, что ни на есть терем. Здесь почти нет народу, и Алиса объясняет это тем, что сейчас середина рабочего дня. Внезапно на столе появляется красочные листы с яркими изображениями, на каждом свой особый рисунок. Я, мало того, что подскакиваю от неожиданности, так ещё и не сразу догадываюсь, что это – меню.

Мы берём по листу, и за столом повисает молчание. Смотрю на названия и ничего не понимаю. Нет, я умею читать, но названия и некоторые ингредиенты ставят меня в тупик. Я долго молчу, не озвучивая свои пожелания, и Алиса интересуется, выбрала ли я что-то.

– Оставлю это на вас, но желательно что-нибудь вкусное! – отвечаю я задумчиво. В цене меня с самого начала никто не ограничивал, что странно: платить-то им!

– Ты прямо как Фёдя! – улыбается Алиса и откладывает своё меню, после чего достаточно громко произносит воздуху наш заказ. Похоже, и Фёдору еду она выбирает сама. С чего бы это вдруг?

Неожиданно слышится хриплый, ворчливый голос:

– Скоро будет, соизвольте подождать! – кажется, говорит скатерть.

Я пару секунд таращусь на стол, накрытый белой в разноцветный цветочек скатертью, но быстро примеряюсь с фактом. Скатерти умею разговаривать. Ясно.

Алиса говорит, что пройдёт не больше десяти минут, прежде чем блюда подадут (кто их подаст, я не знаю). А пока мы ждём, я, отыскав в недрах пакетов необходимые вещички, строю из них замок.

Когда блюда появляются на столе, строение из невидимок, шпилек и карандашей достигает почти четверти метра в высоту, а за мной с плохо скрываемым любопытством следят все гости терема-ресторана.

– Ой, – теперь возникает насущная проблема: как убрать этот замок, чтобы он не рухнул в тарелки? На помощь вовремя приходит Фёдор, одним взмахом руки заставляя весь «строительный материал» весёлой стайкой залететь обратно в сумки.

Интерес к моей персоне пропадает сразу после «уничтожения» замка. Эх, жаль… но зато теперь можно поесть! Только тут я обнаруживаю, что Алиса с Фёдором заказали не только основные блюда, но первое, второе и ещё десерт. Судя по всему, с деньгами проблем у них нет.

Скатерть (я всё ещё не уверена, что говорит именно она, а не… домовой, например) ворчливо желает нам приятного аппетита, с некоторой заминкой я следую примеру колдунов и тоже отвечаю «спасибо», правда по-прежнему не уверенна в том, к чему или к кому именно обращаться. На всякий случай я смотрю на скатерть.

Алиса вслух размышляет над тем, куда мы двинемся дальше и куда нам ещё необходимо заглянуть. Фёдор отчаянно пытается не слушать о том, сколько ещё пройдёт времени перед тем, как мы вернёмся. Он даже рискует спросить, нельзя ли справиться как-нибудь побыстрее, но получает решительный отказ: Алиса уверенна, что нельзя торопиться с выбором, иначе можно пожалеть или купить что-то не то. Я молча ем сначала суп, потом второе, а затем десерт, лишь вполуха слушаю разговор взрослых, больше увлечённая изучение содержимого тарелки.

Ни одно из блюд мне не знакомо, но всё очень вкусное! Суп сильно напоминает борщ, хотя я не могу сказать с полной уверенностью, что это он. А десерт – это что-то среднее между взбитыми сливками и ванильным мороженным.

Приходит время расплачиваться, и Фёдор кладёт на стол несколько монеток, которые мгновенно проглатывает скатерть и ворчит:

– Приходите ещё! Будем рады!

– Обязательно, – улыбается Алиса, вопреки недовольству скатерти.

И продолжаем мы наш путь. На дороге и в магазинах постепенно прибавляется посетителей, и все они интересуют меня не меньше, чем содержимое полок. А там о-го-го, сколько всего есть: начиная от совершенно обычных, по моему мнению, вещей до абсолютно непонятных штуковин.

Также я сделала интересно открытие: колдуны мало того, что не стареют, так ещё и все, ну, если не красивые, то точно симпатичные. Хотя до фотомоделей им далеко.

Тут скорее, природная красота и правильное пользование ею. Вот!

Глава шестая. С утра пораньше можно и стать Восьмым чудом света в неприличном виде

Возвращаемся домой мы только под вечер, когда уже начинают сгущаться сумерки. Дождик чего-то разошёлся за то время, пока нас не было, и теперь поливает как из ведра. Мы все успеваем вымокнуть до нитки, пока спешим к дому и отчаянно надеемся не поскользнуться: грязные лужи теперь больше напоминают озёра.

В коридоре темно и тепло, что немало радует меня – во-первых, яркий свет сейчас бы резанул по глазам, а во-вторых, моя одежда мокрая из-за дождя.

За сегодня впечатлений не меньше, чем за вчерашний день, но перед тем как лечь спать, хотелось бы ещё поужинать! Я не утруждаю себя включить свет в гостиной и почти мгновенно расплачиваюсь за это.

С громким «бабах!», я падаю, споткнувшись обо что-то на полу.

– Бабах! – вторю звуку, и старательно, но тщетно пытаюсь вспомнить, что такого лежит на полу? Ведь когда мы уходили, гостиная была пуста, а сейчас я не только обо что-то споткнулась, но и лежу на чём-то. Судя по углам, это «что-то» – коробки, а откуда бы им тут взяться – загадка. Большая для меня загадка.

Раздаётся суетливый топот, и кто-то резко включает свет. Миг я ничего не вижу, но это проходит и, не прекращая тереть глаза, я сажусь. Тут-то и убеждаюсь, что на самом деле лежу и, видимо, мну какие-то коробки с вещами, взявшиеся невесть откуда.

– Привет? – спрашиваю я, нарочно добавляя ситуации комичности.

Мне неудобно обращаться к взрослым на «ты», но Алиса с Фёдором попросили меня звать их так. У меня имеется пара причин, которые могут оказаться правдой и которые объясняли бы эту просьбу. Главная из них – на людях мы играем семью, чтобы не возникло лишних вопросов.

– Задам вопрос? – спрашиваю, развалившись на полу, как на троне. – Могу я ещё так полежать?

Наблюдать за недоумением на их лицах – для меня большое удовольствие, однако, вопреки словам, я встаю с пола и оглядываю комнату. Куча запечатанных коробок, многие из которых выстроились в ряды чуть ли не до самого потолка. Я, конечно, люблю выстраивать высокие сооружения, даже из коробок, вот только это не мой дом и даже не моя комната, поэтому я испытываю некоторое беспокойство, ведь если они рухнут… Интересно, что в них?

– Твои вещи прибыли, но я бы посоветовала тебе их не открывать до завтра, – словно прочитав мои мысли, говорит Алиса. Хотя, почему «словно»? Олег Михайлович даже что-то говорил о способности читать чужие мысли!

Я тоже хочу знать, что творить у окружающих в голове!

– А вы оба умеете мысли читать? – с любопытством спрашиваю. Так, на случай, если буду думать о чём-то таком, что им может не понравиться. Всегда надо знать «наверняка».

– Нет, только я, – с улыбкой отвечает Алиса, после чего уже серьёзно прибавляет. – У нас запрещено читать чужие мысли, если только это не тренировка телепатов.

– Или если только тебя не поймают. Если ты умеешь читать мысли незаметно для остальных, то путь открыт. Это не нарушение закона, просто общепринятое правило, – встревает Фёдор, смотря на жену очень выразительным взглядом, и я сразу догадываюсь о том, что когда-то Алиса точно читала его мысли, или до сих пор читает…

– Фёдор! Чему ты её учишь? – возмущается Алиса, чем только подтверждает моё предположение.

– Ничему, только советую! – следует ответ от смеющегося Фёдора. Я улыбаюсь, глядя на шуточную перепалку колдунов, и не сразу это понимаю. А как только осознаю, с усилием стираю веселье со своего лица. Не к чему это сейчас.

Я отворачиваюсь от них, делая вид, что с огромным интересом открываю коробку, но на самом деле мысли мои далеки от вещей. Я не могу понять почему, но мне вдруг стало противно от сцены, полной «бытового счастья колдунов». Это не похоже на меня, хотя… кого я обманываю?

Конечно, я знаю, почему! Я не привыкла к миру и идиллии, а Алиса с Фёдором только это мне и демонстрируют: шуточные перебранки, постоянные улыбки и поразительное (для меня) взаимопонимание. Кошмар, а не сказка!

В какой-то мере причина моего негодования – зависть. Да-да, зависть, потому что именно о мире и радости в семье я мечтала, когда была маленькой. Только эти детские желания внезапно и очень не вовремя всплывают в памяти.

Я больше не маленькая, пускай ещё и не взрослая, а мечтаю я сейчас уже о другом. Мне больше не важен мир и взаимопонимание между людьми. Мир колдунов дал мне новую возможность, и теперь моё желание – сила.

Можно стать сильнее всех, потому что если мне нужна цель, ради которой жить, то лучше брать что-то невыполнимое. Жизнь не приносит никакого удовольствия, а умирать – слишком глупо, жалко и слабовольно; я всё-таки ещё не совсем в ту пропасть свалилась, чтобы и себя не ценить.

Я фыркаю от своих же мыслей – как банально и глупо, – и вновь склоняюсь над коробкой, но теперь уже с неподдельным интересом роюсь в ней. Там оказывается моя земная тёплая одежда и пара клубков пряжи. В другом я нахожу своё «сокровище», то есть вещи для рукоделия. Вот за что я благодарна «упаковщику», так это за сохранение всех моих ниток! Я следую совету Алисы и не вытаскиваю содержимое коробок, а лишь заглядываю внутрь них, подписываю сверху маркером. Отвлекает меня от этого занятия (опять-таки) Алиса, зовущая ужинать.

Фёдор с Алисой общаются, а я молчу и ковыряюсь в тарелке. Вроде бы есть по-прежнему хочется, но, глядя на эти до ужаса счастливые лица, я не могу поверить в реальность происходящего. Это кажется каким-то неправильным, неестественным…

Вопреки тому, что больше люблю рано лечь и рано встать, сегодня я снова засыпаю раньше десяти часов вечера.

Как круто может поменяться жизнь всего за пару дней? Очень круто! И это… круто.

Я просыпаюсь от громко хлопнувшей двери и последующих воплей радости. На ходу натягиваю на себя земную одежду приемлемого вида, – нет, это не то ужасное белое и короткое платьице, это просто майка со штанами! – и отправляюсь искать источник шума. Голоса приводят меня на кухню, хотя я уверена, что сначала они шли из коридора, но, видимо, я слишком долго соображала спросонья.

– Что за шум, а драки нет? – лениво растягивая слова, спрашиваю я, только оказавшись в кухне, и тотчас вижу причину шума.

За столом сидит мальчик примерно моего возраста с короткими светлыми волосами. Парнишка тотчас с любопытством смотрит на меня, а не показываю, что он меня хоть немного интересует (для меня существует только завтрак), и сажусь за стол. Сказать, что мальчик удивлен моим присутствием, значит, ничего не сказать!

– Аня, не думала, что ты рано встанешь, надеюсь, мы тебя не разбудили…

– Разбудили, – несмотря на то что вежливее было бы ответить отрицательно, я соглашаюсь, после чего ненавязчиво, с лёгкой усмешкой добавляю. – Может, представите… представишь?

Я мгновенно поправляюсь, но моя ошибка неожиданно хорошо вписывается в манеру речи. Мальчишку моя фраза почему-то смущает, и я, чтобы добиться больше эффекта, поворачиваю голову к нему и широко, ослепительно улыбаюсь ему, одаривая игривым взглядом. Теперь он непроизвольно краснеет. Ай да я! Я молодец!

– Тимка, это – Анна, та самая девочка…

– Кошечкина! – поправляю я, чтобы никто не звал меня «Зверевой».

– Да, Кошечкина, Кошечкина, это – Тимка, мой младший брат, – радостно представляет нас друг другу Алиса, и на словах «та самая девочка» мальчишка даже рот открывает от удивления. Я ещё шире улыбаюсь ему, после чего отвлекаюсь на более насущные дела, будто бы его здесь и нет.

– Что на завтрак сегодня?

Тимка заинтересованно таращится на меня весь завтрак, но я вовсе не против, почему бы и нет? Видимо, он наслышан о «той самой девочке», да и впечатление я на него определённо произвела сильное. Приятно, приятно!

– Ты… правда, та самая? Ну… защитница? – шёпотом спрашивает Тимка у меня, когда Алиса на миг выходит из кухни. Фёдора я сегодня ещё не видела.

Какая ещё защитница? Он вообще о чём?.. Точно…

– А сам-то как думаешь? – отвечаю я вопросом на вопрос и вдруг хитро добавляю. – Или ты своей сестричке не веришь?

– Нет, нет, конечно, верю, просто… это невероятно! Во Имя Прародителей! Они ведь тебя почти шестнадцать лет искали! Не могу поверить, что Они… шестнадцать лет зверь…

– Мне шестнадцати ещё нет, – вставляю свои пять копеек в его восторженный монолог с самым невозмутимым видом. Я не привыкла разговаривать с кем-то, помимо семьи так долго, а тем более с симпатичными мальчиками. Бонусной сложностью будет, если он ещё будет смотреть на меня как на Восьмое чудо света. – Пару лет зверь где-то пропадал. А ты случайно не знаешь, где именно?

– Ну-у… нет, но какая разница, если сейчас ты защитница? – неуверенно возражает Тимка, а я, беззаботно пожав плечами, не спорю, несмотря на то что очень хочется, забираю из вазочки на столе пряник и тоже ухожу с кухни.

– Увидимся, – говорю я, отправляясь переодеться, и по дороге в гостиную грызу сладость. Мятные… мои любимые!

Приходиться постараться и потратить время, чтобы найти в бесконечных коробках сначала просто одежду, а затем подходящую одежду. Алиса, если судить по голосам с кухни, уже вернулась к брату, но сейчас у меня есть задача поинтереснее: найти свои старые резиновые сапоги. К тому моменту, когда я всё-таки их нахожу, колдунья неожиданно появляется в комнате.

– А где Фёдор? – спрашиваю я первое, что приходит в голову.

– Он сейчас работает. Как выйдёшь, я думаю, сразу увидишь его, – отвечает Алиса, внимательно разглядывая меня или, как я полагаю, мою одежду. Колдуны даже в дождливую погоду не носят резиновых сапог, если судить по особенно заинтересованному взгляду колдуньи.

Я решаю не уточнять, почему Фёдор работает перед домом, и чем именно он занимается. Меня больше удивляет, что Алиса не стала спрашивать, куда я собираюсь. Дмитрий говорил, что они следят за заповедником, но чем конкретно занимаются, я понятия не имею. Что ж… мне предстоит раскрыть этот секрет.

Алиса с Тимкой сидят на кухне, общаются, когда я выхожу из дома. После дождя мир будто бы оживает, воздух пропитан свежестью, а со стороны леса вокруг полянки долетают крики. Сейчас уже октябрь… конец октября.

Раздаётся громкий «хлюп», и рядом со мной приземляется прямо в грязевую лужу Фёдор, а большая, – нет, даже громадная, – и некогда белоснежная кобыла, взбрыкнувшись, тянет верёвку, которой её привязали к столбу.

Люблю лошадей, если так можно сказать, и я далеко не один раз видела их вблизи. Не могу отвести от этой величественной «зверюшки» взгляда: ни разу раньше не видела настолько огромных и злющих коней. А кобыла тем временем ещё сильнее лягает воздух и разбрызгивает грязь, часть летит на меня, не говоря про перемазанного с ног до головы Фёдора.

– Берегись! – восклицает колдун и валит меня на землю. Отлично, теперь я тоже в луже искупаюсь…

В следующий миг столб пламени проносится над нашими головами, и я прямо чувствую его жар над нами. Фёдор, тихонько выругавшись себе под нос каким-то Прародителями, скатывается с меня, рывком встаёт на ноги и начинает бешено шарить по карманам. Я, будто очнувшись, тотчас оказываюсь рядом с ним. Так безопаснее и интереснее.

Можно, конечно, просто отойди, где огонь не достанет, например, к крыльцу дома, но я слишком долго бездействовала, чтобы испугаться и убежать, когда запахнет жареным.

К слову, жареным уже пахнет. Кобыла подожгла своим пламенем доски, которые спасают нас от необходимости вечно утопать по колено в грязи. Я даже почти не переживаю насчёт того, что придётся долго отстирывать одежду и мыть голову, – настолько хочу узнать, как поступит Фёдор с лошадкой и что найдёт в своих карманах.

Колдун полностью оправдывает мои ожидание, когда, засунув руку по локоть в карман, извлекает оттуда горсть… сахара?

– Одного кусочка хватит, чтобы она не смогла дышать огнём ещё час, – сообщает Фёдор и отдаёт мне половину сахара. Не успеваю я спросить что-либо ещё, как нам приходится вновь уворачиваться от огня, а говоря проще – нырять в грязь. – Я её отвлеку, а ты бросай!

Знаете… грязь за шиворотом – не много удовольствия!

Тем не менее, я с энтузиазмом пытаюсь выполнить данное мне задание. Я даже не успеваю испугаться, что могу вот так вот просто и быстро умереть, только быстро поднимаюсь на ноги и бегу, следуя указаниям Фёдора, в противоположную от него сторону. Хм… кобыла опять смотрит на меня… это часть плана колдуна?

Эй да грязь… Я уже почти люблю тебя!

Через пару минут безумной «пляски» и потери половины сахара (промазали мы с Фёдором уже больше десяти раз), я вновь с громким «плюх!» падаю в лужу, предварительно запустив в рот лошадке очередной кусок. Пламя трещит прямо надо мной, по коже пробегают мурашки, стоит подумать о том, насколько это было близко, а в следующий миг я слышу торжествующий вопль Фёдора.

Он попал в цель! На сей раз я шмякаюсь (никак не падаю) в грязь чисто ради забавы. И чтобы обрызгать несносную лошадку, когда та уже безобидна, конечно, тоже!

Фёдор, где-то рядом со мной, напротив, стремительно поднимается на ноги. Я недолго раздумываю и решаю, что впереди ещё может ждать что-то интересное и такое же увлекательное, как игра под названием «Попадикобылевротсахаромпокаонатебянеспалила», поэтому тоже встаю. Кстати, игра-то страшная!

Только когда всё успокоилось, а я пытаюсь стереть грязь со щеки, но вместо этого обнаруживаю, что рукав более грязный, чем моё лицо и почему-то быстро передумываю это делать. И почему это мне вдруг не захотелось тереть лицо грязным рукавом? Не знаете, дорогие читатели, а?

– Что дальше? – донельзя довольная небольшим «приключением», спрашиваю я у Фёдора, когда тот аккуратно подходит к лошадке.

– И никаких гневных воплей на тему того, что ты в прямом смысле «искупалась» в грязи? – немного удивлённо спрашивает колдун, глядя вдруг оробевшую лошадь по носу. – Даже никакого «опять придётся мыть голову» или…?

– Было весело, – честно говорю я и улыбаюсь. Ну, надо же когда-то учиться говорить что-то приятное другим людям, если это так? – Позовёшь, когда в следующий раз будет «грязевая ванна» или что-то подобное? Ну, там не знаю…

Неожиданно колдун смеётся и поясняет:

– Ты первая, кто посчитал это весёлым! А я, поверь, многих за подобным делом повидал! Хорошо, позову. Кстати, если хочешь, могу показать тебе единорогов. В Неизведанных Землях водятся единороги?

– Нет, это только сказки, – отвечаю я, неуверенно подходя к кобыле, которая теперь глядит на нас с Фёдором стыдливо и робко.

Я не спешу ей доверить: ещё помню, как она пыталась поджарить нас!

– Это тоже единорог, – удивляет меня колдун. Я недоверчиво смотрю на него, а он с улыбкой добавляет. – Она просто ещё слишком маленькая. Крошечная, совсем ребёнок. Рога у них вырастают после тысяч пять. Мы зовём её Роза.

– Маленькая? Она ведь громадная! – не удержавшись, недоверчиво-насмешливо восклицаю я, глядя снизу вверх на почти трёхметрового единорога. Или единорожки?

Роза смотрит на меня с любопытством, и я внезапно ловлю себя на мысли, что отвечаю ей тем же. Подумав немного, тоже протягиваю руку и дотрагиваюсь до белого, удивительно тёплого, даже горячего носа. Я непроизвольно улыбаюсь, глядя в большие, офигенные голубые глаза. Хм… где-то я уже это видела! Только вот не помню…

Шучу! Помню-помню! У первого колдуна, что я увидела ещё на Земле такие же глаза.

Фёдор отвязывает верёвку и тянет Розу по направлению к лесу. Я, чисто из любопытства, следую за ними, чувствуя, как грязь на волосах начинает засыхать.

Под ногами хлюпает и чавкает, откуда-то сверху падают капли, застрявшие на листьях после дождя. Роза то и дело как-то неодобрительно фыркает. Всё это навевает какое-то странное и неведомое мне доселе ощущение спокойствия, мира и грязи.

Мы оказываемся под покровом высоких деревьев, в основном это берёзы и сосны, иногда дубы. Грязь сменяет скользкий мох, Фёдор ускоряет шаг, единорог не отстаёт, и через какое-то время я понимаю почему. Точнее, догадываюсь: лошадь чует свой дом.

Фёдор отпирает массивную дверь и проводит Розу внутрь, а я – за ними. В нос ударяет вонь и смрад, но я едва лишь морщу нос, не показывая этого.

Шесть единорогов топчутся в своих стойлах, правда, почему-то среди них нет полностью чёрных – только рыжие и белые. Каждый норовит приветливо вытянуть морду и достать Фёдора, однако удаётся осуществить задуманное только одному рыжему с небольшим пятнышком на носу коню.

Колдун подводит Розу к ближайшему пустому стойлу в конюшне, снимает верёвку и говорит ей что-то успокаивающее, когда единорог испуганно таращится на него.

Я начинаю уважать колдуна, когда вижу, как они охотно протягивают головы к нему и берут кусочки сахара с рук, говорят, животные чуют, кому можно верить. Вряд ли единороги не знают, чем это может грозить, однако охотно хрустят лакомством. Кажется, Фёдор по-настоящему понимает всех их, чего я никогда раньше не видела.

– Помоги, пожалуйста, – наконец-то нашлось дело и для меня!

Я тотчас оказываюсь рядом с колдуном, так как всего за тем пару минут бездействия успеваю заскучать. Охотно помогаю Фёдору сделать всё, что он просит, но совсем близко подходить к животным немного боюсь. А колдун тем временем рассказывает мне о том, что молодых единорогов специально кормят сахаром, чтобы они не стали причиной пожара в огромном заповеднике. Взрослые особи обычно держат своё пламя под контролем.

Вообще, единороги – существа редкие. Молодых предпочитают держать под надзором и кормить сахаром.

Молодых они, – я так полагаю это – Фёдор с Алисой, – оставляют ночевать в стойле, а утром, накормив сахаром, отпускаю до самого вечера порезвиться на свободе, а если кто-то из них не вернётся вечером, значит, с ним что-то случилось. Единороги – одни из самых пунктуальных зверей из всех миров.

В конце концов, накормив их, колдун заставляет несколько необычного вида гребешков начать аккуратно укладывать гривы, а сам куда-то пропадает. Нет, он не исчезает, просто я засматриваюсь на такое обыденное применение колдовства: гребни подлетают и опускаются словно живые, словно сами знают, как не дёрнуть пряди слишком сильно.

Для колдунов в этом нет ничего непривычного, а для меня, как девчонки с Земли, не знавшей, что такое вообще возможно, – настоящее чудо.

Восхищённо наблюдаю за тем, как расчёски, которые чем-то напоминают кораллы, мерно скользят по воздуху, словно движимые невидимой рукой, и разделяют непослушные или спутанные пряди. Роза вначале относится к ним с подозрением. Видимо, она тут новенькая.

– Волосы из гривы или хвоста единорогов невероятно ценны! – говорит Фёдор, внезапно появляясь всего в шаге от меня, и довольно наблюдает за «творением рук своих».

Я лишь киваю, ибо понятия не имею о том, что можно бы ответить. Вроде и не вопрос, но звучит слишком незаконченно. Мне кажется, или Фёдор, да и Алиса тоже, слишком часто улыбаются? Я привыкла иметь чёткое представление об окружающих меня людях, но сейчас смотрю и не понимаю… Не впервые закрадывается мысль, что это не Фёдор и Алиса ведут себя странно, а я слишком мрачна для них. Если так подзадуматься, то все колдуны, которых я встретила за последние три дня, слишком радостны.

Ну и ладно, не люблю быть как все.

Правда через чур неприятна. Я не могу не признать её.

Мне страшно, а ещё устала. Настолько сильно, что готова не подпускать людей к себе, лишь бы потом не чувствовать этого разъедающего чувства разочарования.

Говорят, дабы решить проблему, надо для начала её осознать. А затем придумать с ней что-нибудь смешное. Шуток у меня полно, вот только они часто слишком злые, и они не всегда подходят.

Гадость!

Когда гребешки заканчивают своё дело и прилетают обратно на одинокую полку, Фёдор выводит первого единорога, Рыжего, из его стойла и провожает до выхода. Только почуяв свободу, конь ускоряется и на редкость стремительно набирает скорость. Колдун зовёт меня, предлагает «поближе познакомиться» с Розой. И я, разумеется, оказываюсь не в силах отказаться от такого предложения.

Колдун рядом с больше любой когда-либо жившей на Земле лошадью кажется до ужаса маленьким, несмотря на своей немалый рост. Я прячу неуверенность поглубже в себя, спокойно и смело подхожу к единорогу и почему-то вновь хочу улыбаться.

В отличие от других своих собратьев Роза не спешит нестись вглубь леса, будто стремительный ветер, словно грозовой проблеск на тёмном небе. Она нерешительно топчется возле меня, робко и даже испуганно смотрит на меня своими большими глазами поразительного голубого цвета.

– Давай, девочка, чего ты боишься? – приговаривает Фёдор. – Ты попробуй тоже, может, убедим её вместе?

– Не трусь, Цветочек, ещё увидимся с тобой. Ну-ну, иди… – мягко улыбаясь, приговариваю я и не узнаю себя. Потому что это и не «я».

«Откуда в тебе столько нежности и ласки, дорогая?» – спрашиваю и понимаю, что: вот это вопрос, на который я пока не могу ответить. Сама удивлена!

Роза лишь топчется на земле, будто пытается спрятаться за Фёдора и маленькую и хрупкую меня (даже если я пока и небольшая, то вряд ли про меня можно сказать хрупкая)!

Глажу единорога по носу и с немалым удивлением обнаруживаю, что её глаза загораются решимостью. Единорог в последний раз как-то странно фыркает и резво, пусть уступая остальным своим собратьям в скорости, несётся куда-то вдаль. Только ветер свистит ей вслед.

– Единороги умнее лошадей, они всё понимают, хотя сами не говорят, – и вновь Фёдор внезапно возникает рядом со мной.

Мимо нас проносится рыжий с белым пятнышком на носу единорог, и я оборачиваюсь и вижу, что колдун выглядит чем-то очень довольным.

– Молодец. Единороги очень своевольны, даются лишь тому, кому захотят. Обычно нам с Алисой удаётся найти общий язык со всеми «подопечными», – он легко хмыкает, когда произносит это слово, – Розе ты понравилась, а мы как раз собирались тебе показать единорогов. Иногда бывают исключения: единороги не даются никому. В таком случае мы зовём кого-то из других колдунов. Видимо, ты Розе понравилась.

– Я рада, спасибо, – спокойно отвечаю я, но не пытаюсь скрыть, что похвала пришлась мне по душе. Теперь, когда неясный порыв нежности позади, мне гораздо легче дышать и не бояться всего вокруг. Вплоть до собственных эмоций и мыслей.

Приятно сменить род деятельности и иногда погоняться за зайцами полдня, а не сидеть всё это время в школе. И да, «гоняться за зайцами» – нисколько не преувеличение. Следующие пару часов мы с Фёдором носимся за случайно проникшей стайкой мелких зверюшек на территорию дома и двора.

Оказывается, животным просто так обычно не попасть на двор, ибо он защищён неким защитным кругом. Этот какой-то «волшебный барьер» не даёт всем подряд проникать, куда не следует. А ещё мне раскрывается тайна старого сарая, который на самом деле никакой не сарай.

Когда последний заяц покидает двор, Фёдор возвращается к прерванному плану с задачами на сегодня. Я снова не отстаю, потому как мне интересно, что ждёт дальше.

Мы идём по направлению к деревянному сараю близь обрыва. Многоголосый гомон режет уши, стоит только открыть дверь. И это ещё не считая страшного скрипа, с которым отодвигается в сторону дверь!

Фёдор ворчит что-то по этому поводу, но я не могу разобрать, что именно. Под моим сапогом что-то громко не то хрустит, не то трещит. После яркого дневного света глаза не сразу привыкают к полутьме помещения, к счастью, Фёдор включает свет, хлопнув в ладони.

Теперь понятно, что за шум и гам тут стоит: в клетках сидят самые разнообразные зверюшки. Начиная от уже виденных мне зайцев до… волков? Нет, не так: волков с крыльями!

Действительно, из дальнего угла на нас, не отрываясь, глядит самый настоящий, крылатый волк. Рядом с ним в клетке лежит ещё один его собрат, только без «инструментов для полёта» за спиной. Единороги ещё ладно, как-никак они едва ли не самые мифические существа, но о летающих волках я даже никогда не слышала!

Неприкрыто таращусь на них, ведь это что-то поистине невероятное!

– Кажется, я знаю, что удивит тебя ещё больше, – загадочно улыбается Фёдор и внезапно стягивает бесформенную ткань с клетки.

Вдруг мне кажется, что клетка полыхает, но не успеваю я очнуться, как осознаю, что полыхает само существо в клетке. Небольшая, всего с мой кулачок размером и непомерно огромным хвостом птичка, по телу и перьям которой скользят если не настоящие, то до ужаса реалистичные языки пламени.

– Жар-птица. Она загорается, когда чувствует опасность, но сейчас, я думаю, просто от неожиданности. С ней надо быть осторожной, если пламя единорогов оставит лишь небольшие ожоги и пепел от одежды… – это он про что? Фёдор (серьёзно?) хочет сказать, что попади мы под струю огня Розы, отделались бы парой ожогов, и не стали бы обуглившимися головёшками? – то жар-птица может по-настоящему сжечь. Мне она однажды едва не спалила руку, когда я по глупости их не одел! – делится своей историей Фёдор и, видимо, заметив, каким я взглядом смотрю на птичку, добавляет не слишком уверенно. – А, а-эм-м, для колдунов это повреждение поправимо, но ощущения не самое приятное. А… люди могут восстанавливать потерянные части тела?

– Нет, если лишился, значит, либо всю жизнь теперь без руки, либо ставишь протез, – как-то «мрачно-оптимистично» отвечаю я, уже вернув себе спокойствие. Фёдор миг мнётся, а затем интересуется, что такое «протез». (Приходится объяснять.)

– Так как мы смотрим за заповедником, в наши обязанности входит и забота о раненых зверях, – говорит Фёдор, достаёт с чрезвычайно высокой полки перчатку и, открыв клетку с жар-птицей, аккуратно достаёт птичку. Я настороженно слежу за его действиями и недоумеваю, как огонь не спалит вмиг такую тонкую ткань. Жар-птица почти не оправдывает своего имени, пока сидит на металлическом столе и глазеет по сторонам.

Кажется, это просто птичка с ярко-огненной окраской. Честно говоря, никак не могу понять, что с ней не так, но Фёдор мне объясняет, что дело в высокой температуре огня, а точнее в её отсутствие.

Выглядит жар-птица и её огнь как обычно, но в этом и заключается сложность их разведения: очень сложно понять, когда с ней что-то не так. Эту принесли приведения, которые помогают Алисе и Фёдору следить за благополучием заповедника и его животных.

Правда, я не понимаю, как всего два колдуна и несколько приведений могут следить за «огромной», – так выразились Дмитрий и Фёдор, – территорией. Сама я понятия не имею, насколько заповедник велик.

Когда переваливает за полдень, колдун решает сделать перерыв. У меня возражений нет, поэтому мы отправляемся в дом. Опять утопая в грязи, бредём к избушке. За то время, пока мы сидели в сарае, начался дождь, который сейчас поливает как из ведра.

Бр-р-р, грязно, а теперь ещё и мокро, и холодно. Грязь под дождём снова «оживает».

– Алиса не обрадуется… – перед самой дверью бормочет Фёдор, оглядывая себя и меня. Подумав немного, я повторяю его действие.

Моя мама бы пришла в ужас, увидев нас! И ладно бы мы просто промокли под дождём, нет, на нас чистого места не найдёшь. А сейчас мы стоим на крыльце и поливаем грязью ступеньки.

И вот мы, такие «герои», заваливаемся на порог, невольно и сильно пугая брата с сестрой.

Алиса даже от неожиданности роняет кота, которого до этого держала на руках и гладила. Кот с пронзительным визгом приземляется на лапы и скрывается где-то в гостиной. Тимка таращится на нас ещё с большим удивлением, чем раньше, впрочем, в его взгляде по-прежнему легко читается восхищение.

– Привет. Не представляете, какое свинство на улице! Вы хоть когда-нибудь о «канавах» слышали? – интересуюсь я нисколько не ворчливым тоном. Просто спрашиваю.

– Роза буянила, – объясняет наш внешний вид Фёдор. Я не добавляю, что нам пришлось ещё за зайцами побегать, ибо колдун просил меня не рассказывать об этом никому. Полагаю, он что-то сделал или, наоборот, не сделал, из-за чего зайцы и оказались на территории. Подумав, Фёдор ещё добавляет. – Анна молодец! Достойный нам помощник!

При этих словах он хлопает меня по плечу. И это – ошибка.

Грязь летит куда угодно: на стены, ковёр в коридоре, на пол, на Алису с Тимкой. Колдунья бледнеет, но не издаёт ни звука; Тимка, бросив опасливый взгляд на сестру, спешит убраться из коридора.

– Идите в душ, – велит Алиса с каменным лицом. Ей явно хочется наорать на нас, но она молчит.

Фёдор, даже не подумав снять обувь, тянет меня за рукав куртки подольше от недовольной жены.

– Она только вчера, пока ты примеряла платья, купила этот коврик, – тихонько сообщает мне колдун, потому что только я одна не понимаю, что мы такого сделали, из-за чего сердится Алиса. Вряд ли это из-за нашего внешнего вида: она, должно быть, уже привыкла, как-никак много лет следит вместе с Фёдором за заповедником, да и самому колдуну явно не впервой «искупался» в луже. – Третий этаж, первая дверь справа – тебе туда.

Я не сразу понимаю, о чём Фёдор – слишком глубоко задумалась, но потом вспоминаю и киваю в ответ. Насколько мне известно, в тереме три этажа. Сколько комнат, и зачем так много – не знаю, но очень удобно, что мы, все трое, можем одновременно принимать ванну, каждый на своём этаже!

Несмотря на то что переехала я в этот дом ещё два дня назад, нигде помимо гостиной и кухни ещё не была. Что ж… настало время это исправить!

Прихватив нужные вещички, а точнее запихав их в спортивную сумку, я отправляюсь на долгие поиски. Для начала надо найти лестницу. Вот почему мне никто не сказал, где она находится?

Из коридора идёт три одинаковых двери: на кухню, в гостиную и куда-то ещё. Как я обнаруживаю, это «куда-то» – кладовка. Очень и очень пыльная кладовка. Мне определенно не туда. Я обегаю взглядом гостиную и суюсь носом в ещё одну дверь: ура, лестница найдена!

Ещё один повод радоваться: ступеньки не скрепят. Для меня остаётся неясно, почему надо прятать лестницу за дверью на первом этаже, но хорошо, что она выходит прямо на площадку второго и третьего. Судя по звукам, которые доносятся из-за второй справа двери ещё не «моего» этажа, Фёдор уже там.

Площадки второго и третьего этажа практически не отличаются, разве что на втором она квадратная, а на третьем – прямоугольная. Это меня вдруг удивляет, хотя… а что именно я ожидала там увидеть?

Я мгновенно нахожу нужное мне место и тихонько охаю от своего внешнего вида: прямо напротив входа висит зеркало. Нет, я, конечно, знаю, что далеко и очень далеко не чистая, но откуда взялись эти высохшие потоки грязи на лице? На причёску, а точнее волосы смотреть может только человек или колдун со стальными или, хотя бы, крепкими нервами. Ну, а так как я себя отношу если не к первым, то ко вторым точно, внимательно рассматриваю то, что придётся распутывать.

Подумав немного, я прихожу к выводу, что лучший вариант: искупаться вместе с одеждой. Для начала, а потом уже по отдельности. Если бы я заранее знала, чем обернётся мой изначальный план «просто пройтись по доскам и зайти в сторону обрыва», то ни за что не оделась бы так. Одежда колдунов больше к подобному роду деятельности располагает. По крайней мере, сапоги у них все до колена и плащи легче снимаются.

Где-то полтора часа спустя, я, вполне довольная жизнью (будто бы из-за необходимости отмывать одежду и волосы я была особо недовольна) возвращаюсь в гостиную, где пока живу. Ну, я надеюсь, что временно.

Фёдор, как я узнаю от Алисы, опять сидит в сарае, зверюшек лечит. Мне снова идти на улицу как-то лениво, поэтому практически до самого возвращения колдуна я рассматриваю потолок, а затем с интересом начинаю рыться в коробках.

А ещё у колдунов почему-то нет интернета?

И компьютер не работает… для меня это неожиданно и очень, очень неудобно. Ладно, за двумя зайцами погонишься – на сосну напорешься, именно поэтому я вначале разузнаю об этом мире побольше, а затем уже буду думать, как починить или заставить ноутбук и остальную технику работать в этом мире.

Очень скоро я убеждаюсь, что дело не в одном компьютере: вся техника без исключения не то чтобы работать отказывается, – нет! – она вообще не включается. Алиса смотрит на меня огромными, широко открытыми глазами, когда я спрашиваю её о проблеме, и отвечает:

– А что это такое?

Но ради новой возможности колдовать, я готова смело лишиться не только интернета! Меня обещали в ближайшее время научить, и зря я тогда не уточнила, когда именно.

Алиса, кажется, давно остыла, и коврик вновь чист. Такая спокойная жизнь меня напрягает, я всё ищу подвоха и неприятностей, которые, не сомневаюсь, в ближайшем будущем найдут меня.

– Готова поспорить, что это Фёдор. Отлично, спор заключён, – сама с собой разговариваю я, услышав хлопок двери, пока иду проверять догадку и узнавать, кто прав. Я или… снова я.

Оказывается Фёдор. Они о чём-то тихо переговариваются с Алисой, а я возвращаюсь в комнату. Какая разница, о чём они говорят, какая разница, что будет завтра, послезавтра, мне просто скучно.

Скучно. Слишком скучно, тихо. Это бездействие, безделье и спокойствие душит меня…

Я резко вскакиваю с пола, листья бумаги разлетаются, и тут в гостиную входят Алиса с Фёдором. Я надеюсь, они не замечают моего мимолетного испуганного взгляда.

– Привет, в чём дело? – беззаботно приветствую их я, на случай, если колдуны всё-таки что-то увидели.

– Как ты верно заметила вчера, у нас много комнат, поэтому, предлагаю пойти со мной и выбрать ту из двух, что больше понравиться, – говорит Алиса, и опять на её лице улыбка. Не могу понять: почему она так часто улыбается и, что важнее, чему она радуется?

– Иду! – мгновенно отвечаю я, может, даже поспешнее, чем стоило бы.

Когда мы выходим на лестницу, где-то наверху пропадают шаги Фёдора. Я перепрыгиваю через ступеньку, пока поднимаюсь, потому что так интереснее. Бегу одна я, а грохот, словно, стадо бегемотов удирает от врага; хотя, я сильно сомневаюсь, что такие звери не проломили бы лестницу…

Комнаты на выбор располагаются по соседству, и заставляют меня открыть рот от удивления. В первую очередь от размеров комнаты: раза в два больше, чем моя прежняя комната. Обе комнатки мне нравятся, но они… слишком светлые. Это единственный минус. Оба вариант хороши и практически ничем не отличаются друг от друга, разве что тем, что окна выходят в разные стороны: из одного виден лес, из другого – поляна.

– Ну что? Какая больше нравиться? – спрашивает Алиса, пока я расхаживаю по комнате, чьи окна выходят на лес.

– Этот вид из окна, но кровать и ковёр из той, – шучу я, но (уже в который раз?) Алиса принимает мои слова всерьёз.

– Ну-у… такое сочетание у нас только на третьем этаже… Не думаю, что тебе там понравиться… – неуверенно отвечает колдунья. Моя очередь удивляться. Слова женщины сбивают меня с толку, ведь то была, может и не смешная для неё, но шутка. Мне моя шутка нравиться. – Но если ты хочешь, нам не трудно…

– Можно глянуть? – с идиотской улыбкой от уха до уха, а то и шире, интересуюсь я. Раз уж начала, надо довести дело до умного конца.

По-другому не умею. У меня из самой обыденной ситуации крайне редко выходит… выходит то, обо что даже черт не только ногу сломит, но и язык. Вот!

– Пойдём… – отвечает Алиса. Я прекрасно вижу, – даже несмотря на отсутствие очков, – что колдунья точно не ожидала такого поворота событий. Этот факт греет душу: люблю преподносить в привычную жизнь других «маленькие неожиданности».

Может, стоило предупредить Алису с Фёдора, что с великой и непомерно большой долей вероятности им скучать придётся куда реже? Я ведь не собираюсь просто так просиживать всё время тихо-мирно в теремке. Мне приключений охота!

Предпоследняя ступенька противно скрепит, когда я на неё наступаю, несмотря на то что под Алисой осталась молчалива. Неужели я настолько тяжёлая? Шучу. Я думаю, что всё дело в том, что колдунья ступает мягче и не прыгает через ступеньку. Кстати, Фёдор, кажется, сейчас должен быть здесь, интересно, что ему надо на третьем этаже?

– По-моему, здесь слишком неуютно, да и высоко как-то, – говорит Алиса, открывая дверь с висящей, заржавевшей и разукрашенной наподобие облака подковой.

– Высоты боишься? – звучит как утверждение, а на деле вопрос. Я предполагаю это, потому что вижу: колдунье неуютно находиться здесь, как она бросает взгляды в полутёмные углы комнаты и как мнёт в руках своё платье.

Вот это мне уже больше нравиться! Я шагаю внутрь, и нос тотчас подхватывает еле различимый запах лекарств. Она оказывается чуть больше предыдущих вариантом, но кажется, что напротив – меньше. Такой эффект получается, потому что крыша у терема состоит из «двух половинок».

Немного пыльно, но это дело поправимое. Кровать и ковёр здесь действительно схожи с теми, что находятся в одной из комнат, где я уже побывала. Протираю окно от пыли рукавом и убеждаюсь, что вид из окна тоже отличный. Решение принято.

Несмотря на общую заброшенность комнаты, что я быстро смогу исправить, решено: остаюсь здесь. Для кого-то спать под крышей – ужасно, а мне всегда нравилось и продолжает нравиться, особенно когда идёт дождь.

– Миленько. Можно я сюда перееду? – невинно уточняю я и с удовольствием наблюдаю, как вытягивается в изумлении лицо колдуньи.

– Я ведь пошутила! – восклицает Алиса, чем немало меня поражает. Колдунья умеет шутить? Нет, не верю!

– А я нет, – серьёзно добавляю я, с по-прежнему невозмутимым видом.

– Тут домовой обитает! – выдаёт свой, видимо, последний аргумент Алиса.

– Домовой?! – а вот это уже интересно! Выходит, они в этом мире тоже существуют? Отлично, я хочу с ним познакомиться. – А он, плохой что ли?

– Нет… Ну, просто ворчливый и…

– Да пускай остаётся! – вдруг доносится откуда-то из далёкого угла хриплый голос. Я от неожиданности вздрагиваю: думала, здесь кроме нас никого нет.

Глаза Алисы ползут на лоб. Я широко улыбаюсь, глядя на неё, и на то, как она беспомощно разводит руками и открывает рот. Понятия не имею, чему она удивляется. Подумав немного, я прямо спрашиваю об этом.

– Он никогда не соглашается, чтобы кто-то не просто жил на «его чердаке», так даже просто заходил! – признаётся Алиса получасом позже за ужином. – Хотя, как говориться «где домовой обитает, там счастье и любовь процветает».

Сразу после моего вопроса, колдунья внезапно и чрезвычайно стремительно покидает мою новую комнату, и больше я её не вижу. Так как внятного ответа не только на вопрос, почему колдунья так удивлена, но и можно ли мне жить под самой крышей, я не получаю, (чтобы не вышло неловкой, по моим меркам, ситуации), возвращаюсь в гостиную и сажусь читать книжку. Книга-то кстати не моя: я её только из библиотеки взяла, а вернуть не могу, так как кто-то там, – из совета? – посчитал, что вещь может оказаться нужной. Поэтому, с чистой совестью присваиваю немаленький, а весьма увесистый том себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.