Наталья Разбаева
Испытание бессмертием

Рассудочная любовь, конечно, гораздо разумнее любви истинной, но у нее бывают только редкие минуты самозабвения; она слишком хорошо понимает себя, беспрестанно разбирается в себе, она не только не позволяет блуждать мыслям – она и возникает не иначе, как при помощи мысли.

Стендаль "Красное и черное"

Изд. "Искусство", пер. М. Богословской, С. Боброва

Порочность – это миф, созданный людьми благонравными, когда им было нужно объяснить, почему же иные из нас бывают так странно привлекательны.

Оскар Уайльд «Заветы молодому поколению»

Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот самый цинизм оказывался менее циничным, чем реальная жизнь.

Терри Пратчетт «Стража! Стража!»

Изд. «Эксмо», пер. с англ. С. Жужунавы

Пролог

Осень в Ван-Эйтсе выдалась сухая и теплая, что для средневекового английского королевства было невиданной редкостью. Деревья в лесах застыли без движения, без скрипа, лелея на сучковатых ветвях стремительно чернеющие остатки некогда багряно-золотого лиственного великолепия. Трава по утрам серебрилась от инея. Рассветало поздно, но если взглянуть на небо на исходе ночи, можно было увидеть яркую оранжево-розовую полоску, – верный признак солнечного дня.

Перекресток дорог "Ван-Эйтс – Кэррис" в рассветные часы обычно пустовал. На дорогах, особенно пограничных, устраивали засады разбойники: риск попасться стражникам короля Трудентса или короля Винтера был больше, но и обозы курсировали здесь намного богаче. Поэтому в темное время суток движение здесь замирало. Разбойники были извечным бичом дорог в средневековых королевствах, на них устраивали облавы, их преследовали, держали в тюрьмах и публично казнили, но избавиться от них навсегда было невозможно.

Погода в средневековье царила прекрасная.

Обстановка в средневековье была напряженная.

И тем не менее…

Именно это время и именно это место выбрали два Черных колдуна, чтобы перенестись из цивилизованного XXI века в дремучий XIII.

– Ох, е-мое!.. Вот это совпадение! Развилка! – воскликнула высокая худая фигура, с ног до головы закутанная в черный дорожный плащ с капюшоном. – Джулиан, тебе куда? Налево – к себе домой, направо – к твоей невесте!

– Нам бы в Ван-Эйтс, – без особой уверенности произнес второй колдун, поменьше ростом и пошире в плечах, но тоже предпочитавший прятаться в черном плаще. – Там меня меньше народу знает.

– Смотря в каких кругах. Крестьяне не знают, дворяне – не все, а вот в Инквизиции наверняка предупрежден каждый первый. Хочешь, чтобы тебя подожгли на несколько годков пораньше?

– Подозрения и амбиции графа Самперкота еще не повод для активных действий. Я все-таки король другой страны, и в это время меня еще не преследовали. А в Кэррисе вероятность попасться на глаза самому себе или кому-нибудь из придворных в разы больше.

– Понимаю.

На дороге послышался топот копыт. Из-за поворота показались два всадника и крытая повозка, запряженная парой лошадей.

– Попросим подвезти? – не без иронии уточнил высокий.

– Сами доберемся.

Колдун, названный Джулианом, ушел с дороги.

Повозка и ее сопровождающие двигались достаточно быстро и почти проехали мимо, в темноте не заметив две человеческие фигуры, но тут вмешался случай. Испугавшись внезапного крика ночной птицы, лошадь одного из всадников заржала и рванулась прямо на Джулиана. У колдуна была неплохая реакция, но не настолько. Инстинктивно отшатнувшись, он споткнулся о кочку, и упал прямо под копыта мчавшейся на него лошади. В последний момент всадник заставил испуганное животное совершить длинный прыжок, избегая смертоубийства, а затем направил его в кусты, колючие ветки которых остановили безумную скачку. Спешившийся всадник и высокий колдун наперегонки кинулись к упавшему.

– С вами все в порядке? – спросил путник – высокий бородатый мужчина с благородным лицом, почти силой вырывая на себя пострадавшего, которого подоспевший первым приятель уже успел схватить за плечи. От резких действий бородача капюшон упал с лица Джулиана, и в свете факелов, приделанных к повозке, он увидел его лицо – красивое лицо молодого человека, едва разменявшего четверть века, волшебные серо-зеленые глаза которого сейчас не выражали ничего, кроме досады на случившееся. Мужчина узнал его. – Винтер? Джулиан Винтер?!

Узнавание оказалось для обоих неприятным.

Едва поняв это, приятель Джулиана с необыкновенной для такого худого человека силой оттолкнул растерявшегося бородача, рывком поднял молодого колдуна на ноги и потащил к лошади. В долю секунды взлетел в седло, Винтер – за ним, и, к вящему ужасу бедного животного, заросли кустарника все-таки распахнули для него свои колючие объятия. Мчались, не оглядываясь, все глубже забираясь в чащу, выжимая из возмущенной таким обращением лошади последние силы.

– Черт, Квентин, как ты прав! Чуть правда не попали на костер до срока, – произнес в спину товарищу красавец Джулиан.

– У него на нас ничего нет, мы не колдовали, – откликнулся Квентин. Встречный ветер сбил капюшон с его головы и растрепал короткие светлые волосы. Худое скуластое светлоглазое лицо его было на удивление спокойно. – Мало ли что могло пригрезиться утром с недосыпа на пустой дороге. А Самперкот тебя в каждом преступнике видит. Ты его враг.

– Полон Ван-Эйтс народу, а нарваться надо было именно на него! Надеюсь, он не будет разыскивать нас по всему пролеску? Хотели же спокойно пожить, никому не мешая…

– Джулиан, ты и спокойная жизнь – понятия несовместимые.

Лошадь в очередной раз запнулась, возмущенно заржала и встала, как вкопанная. Джулиан и Квентин спрыгнули на землю и дальше пошли пешком, выбирая самые запутанные тропы.

– Два колдуна, а прячемся, как школьники, сбежавшие с уроков, – негромко произнес Квентин, усмехнувшись своим словам.

– Если сейчас попробуем что-нибудь наколдовать – Самперкот живо будет здесь, – откликнулся Джулиан. – Он почувствует мою магию.

– Может, просто исчезнем?

– Отследит. В городе еще бы сработало, там столько шума и суеты, что магический фон сбит, а в лесу, где на многие мили никого, это бесполезно.

– Проблемы, молодые люди?

Джулиан и Квентин, не ожидавшие услышать здесь чей-то еще голос, напряглись и резко обернулись. Перед ними стоял высокий подтянутый мужчина лет сорока, длинные черные волосы которого были забраны в хвост на затылке. У него было узкое хищное лицо и глаза цвета молодой листвы. Он кутался в темный плащ, из-под которого были видны только запыленные мысы сапог.

– Кто вы? Чем обязаны встрече? – нахмурился Джулиан.

– Я Джоун Мэтьюз, предводитель ван-эйтской Разбойничьей Гильдии. Я возвращался с задания соседней тропой и подслушал ваш разговор. Похоже, у вас проблемы с Инквизицией? – голос мужчины ни на полтона не стал менее любезным. – Вы колдуны?

– Если вы все слышали, к чему вопросы? – искренность и простота в общении незнакомца почему-то напрягали Джулиана.

– Мне в Гильдии нужны маги. Зачаровывать оружие, варить стимулирующие зелья, готовить лечебные мази и смертельные яды. Магическая сила всегда в цене. А если в ваши умения входит обращение с каким-никаким оружием, я могу организовать вам парочку заказов. Ну, так как? Кров, деньги и прикрытие от Инквизиции взамен на ваши колдовские таланты? Согласны?

Джулиан и Квентин переглянулись.

– Нас спутали с наемниками, – шепнул Винтер.

– Какая разница, чем заниматься? – передернул плечами блондин. – Все равно надо заново устраиваться. Чем бегать по городу в поисках жилья и работы, рискуя попасться на глаза той же Инквизиции, лучше залечь на дно. Подумаешь, с разбойниками.

– Никого так не тянет творить беззаконие, как тебя, господин юрист! – усмехнулся Джулиан.

– Я достойный ученик своего учителя, – Квентин шутливо поклонился.

– Мы согласны, – повернулся к Джоуну Мэтьюзу Винтер.

– Тогда прошу вас следовать за мной, – довольно улыбнулся Джоун.

– Вы даже не спросите наших имен? – бросил вопрос ему уже в спину Квентин.

– Придумайте себе, какие хотите. Идемте же!

Мои герои свернули на соседнюю тропинку, по которой до этого предводитель Разбойничьей Гильдии шел один и с которой услышал голоса колдунов, и по ней углубились в лес. Шли недолго, но за это время розово-золотой рассвет успел расползтись на полнеба. Наконец, остановились перед заброшенным, сильно просевшим домишком с прохудившейся крышей. Он прятался далеко от тропинки в окружении огромных старых разлапистых елей. В самом доме было много разного старого хлама, и весь его вид, хоть и врал, но упорно кричал, что здесь давно никто не живет.

Разворошив кучу опилок в дальнем углу, Джоун открыл подземный ход. Спокойно спрыгнул, демонстрируя своим спутникам, что здесь невысоко. Мои герои последовали его примеру. Они очутились в длинном, освещенном факелами коридоре, стены которого были обиты деревянными досками, а земляной пол был усыпан хвоей, глушившей шаги и источавшей слабый свежий запах. Джоун уверенно направился вглубь.

– Добро пожаловать в убежище Разбойничьей Гильдии Ван-Эйтса, – бросил он через плечо.

– Вы оказываете нам очень много доверия: не уточняя имен, приводите в ваш дом, позволяете остаться здесь без опасения, что мы можем услышать или увидеть то, что не предназначено для чужих ушей и глаз, спокойно открываете нам спину, – с легкой иронией заговорил Джулиан, – впоследствии даже задание доверите… Как-то легкомысленно все это для разбойника.

Улыбка, все это время не сходившая с точеного лица предводителя Гильдии, стала чуть шире.

– Если я привел вас сюда, значит, уже посчитал, что все, что вы здесь услышите и увидите, предназначено для вас в той же степени, сколь и для других членов моей организации. В Гильдии отношения построены на доверии. Враги – снаружи, не внутри. Поэтому я ничего лишнего не спросил о вас, кроме того, что мне стало известно при встрече. Если вы посчитаете необходимым, то со временем сами расскажете о себе. А что касается моей спины, – тут он даже не обернулся, – то она всегда под надежным прикрытием. Осмельтесь напасть, если желаете проверить.

– Смело, – не впечатлился Винтер. – И все же… Вы не боитесь, что ваша организация будет рассекречена? Вдруг вы сегодня привели к себе королевских шпионов?

– Не боюсь. Первое время за вами будет маленький ненавязчивый присмотр. Я закреплю за вами человека, который познакомит вас с особенностями нашего быта и нашей работы. А заодно приглядит, чтобы вы не наделали глупостей.

Коридор кончился. Джоун остановился перед закрытой дубовой дверью и повернулся к колдунам.

Имейте в виду, – спокойно проговорил он, – если что-то в ваших действиях его насторожит, он вас убьет.

– Имейте в виду, – в тон отозвался Джулиан, – двух Черных колдунов не так легко убить.

– О, не оскорбляйте меня недоверием, господа! Я не поручу вас кому попало. Вами займется лучший стрелок Разбойничьей Гильдии не только Ван-Эйтса, но и всей Англии, – Морис Вормс.

Квентин насмешливо фыркнул, в глубине души довольный, что попадет в руки старого знакомца Мориса, подлый характер которого он успел выучить наизусть.

Выражение лица Джулиана против воли изменилось, в момент стирая ироничную улыбку с прекрасных губ. Впервые за все это время он пожалел о затеянном.

Глава 1
Семь месяцев спустя

Очередное утро в семье Ландышевых началось с возьни и спешных сборов. Родители Светы и Вадима торопливо отбывали на дачу. И, несмотря на то, что все кульки были собраны еще с вечера, поутру все это надо было разворошить и перепроверить, ничего ли не забыто. Почетной обязанностью Вадима было подбросить предков за город, так как в семье водил только он. Света вызвалась за компанию, чтобы не сидеть дома за уроками.

На дворе царил июнь – пора первого настоящего летнего тепла, цветущих тополей и экзаменов. Света Ландышева закончила третий курс института, и теперь у нее в самом разгаре была сессия. С уходом в средние века Джулиана Винтера и Квентина Паулуса ее жизни больше ничего не угрожало и, как всякая нормальная девушка двадцати лет от роду, она теперь могла спокойно учиться, гулять по улицам, встречаться с друзьями, ходить на дискотеки и больше не беспокоиться о своем темном прошлом. Больше не колдунья, больше не бессмертная, она вот уже свыше полугода жила обычной жизнью любого городского обывателя. Родители, от которых утаили прошлогоднюю историю приключений с Черными колдунами, были посвящены только в то, что Света узнала, что она им не родная дочь. Но на отношения в семье это не повлияло. История о средневековой принцессе Пирай Трудентс и ее несостоявшемся женихе прочно похоронила себя между самой Светой, спокойным Вадимом и их бабушкой Марией Павловной.

С Вадимом Ландышевым все сложилось не так удачно. Во-первых, внешность. Раненый пулей Квентина, начиненной недоисследованным мутагеном, он превратился в точную копию Черного колдуна. Разве что в голосе остались интонации от прежнего Вадима. Объяснить родителям, что случилось с их сыном за пару месяцев их отсутствия, оказалось сложнее, чем заговорщики думали. В конце концов, Мария Павловна взяла вину на себя. В ближайших дворах она слыла доброй ведьмой, да и сами родители были в курсе, что из трав она способна сделать все, что угодно. На этом старушка и сыграла: соврала, что случайно оставила на столе новое неиспробованное зелье, и Вадим, перепутав его с чаем, выпил, приобретя для себя необратимые последствия. На Марию Павловну серьезно обиделись за такие эксперименты и очень долго не разговаривали, но, в конечном итоге, примирились, так как сын есть сын и меньше любить его не стали, как бы он ни выглядел.

Во-вторых, боль. Когда процесс мутации закончился, Вадик перестал испытывать жуткие мучения, подчас приводившие к тому, что он терял сознание прямо на улице. С уходом Квентина помощи ему было ждать не от кого, и Света с Марией Павловной носились с ним, как с эпилептиком, стараясь держаться рядом, чтобы он не был один и с ним ничего не случилось. Теперь, когда Вадим стал копией Квентина, все это осталось в прошлом, но периодически на него все еще накатывали приступы слабости и головокружения, зачастую причинявшие большие неудобства молодому человеку, всегда бывшему здоровым, подвижным и спортивным.

В-третьих, Валька. Узнав о том, что они с Вадимом расстались, родители расстроились до слез, потому что очень любили Можаеву, да и ни для кого не было секретом, что парой они были идеальной, – как во внешнем плане, так и в характерном. Еще надеясь на возобновление отношений, Вальку охотно принимали в доме Ландышевых, и она была у них частой гостьей. И, как и полугодом раньше, Вадим был с ней по-дружески общителен и приветлив, а Светка – нелюбезна и раздраженна. Но, не в пример прошлому лету, Вадиму было больно. Он все еще очень любил Валентину и тяжело переживал разрыв. Видеть эту красивую умную деятельную сильную девушку "не своей" подчас было для него невыносимо. Правда, Джулиану, из-за которого она его бросила, Можаева тоже не досталась, и это радовало.

Было и еще кое-что, что Вадима радовало. В прошлом году, в конце институтского курса, еще до появления в их жизни Джулиана Винтера и до разрыва, они выбирали темы для дипломных работ, и Ландышеву с Можаевой разрешили делать один проект на двоих. В конце июня должна состояться защита, и молодые люди, невзирая на все случившееся, честно трудились над дипломом вместе. Сейчас он был почти готов, и вечером Валя собиралась прийти и принести доработки. На протяжении всего этого времени эти встречи были очень важны для Вадима: он все еще не терял надежды сблизиться с бывшей невестой.

Итак, как и в прошлое лето, родители собирались на дачу.

– Вы хуже малолетних детей! Вас страшно оставить одних! – пересчитывая авоськи, не переставала восклицать мама Лида, в этот раз сильно обеспокоенная отъездом. – Дети, точно не хотите к нам? Ну, после экзаменов и диплома?

– Мам, а что мы такого сделали? – возмущенно отозвалась Света из своей комнаты. Она уже успела набросить на себя короткую тонкую клетчатую рубашку и теперь прыгала на одной ножке, натягивая узкие джинсовые шорты. – Квартиру не сожгли, соседей не затопили, полицию не тревожили…

– Д-а-а-а?! А за Вадюшей кто не уследил? – мстительно припомнила Лидия Александровна. – Превратили сына в скелет! И это на попечении нашей Палны с ее-то пампушками! Вот уж не думала, не гадала!

– Дорогая, а тебе не кажется, что моя теща надумала переквалифицироваться из доброй ведьмы в Бабу Ягу? – со смешком уточнил Вячеслав Вячеславович, потихоньку таскавший полные сумки в коридор. – Такое сильное питье замутить, что отец и мать сына родного не узнали! Ей бы до такого годков на "дцать" пораньше додуматься – в военное время немцев самое оно путать было бы.

– Зато на этих "питьях" она тебе вон какую жену-красавицу вырастила! – с непередаваемой гордостью за самое себя ответила мужу Лидия Александровна.

Тот опять хохотнул:

– Лидок, а тесть мой покойный тоже колдун был?

– Ага, шаман родом с Чукотки! Однажды увидел тебя в пламени костра, и с тех пор все прыгал с бубном, привораживал.

– А Марь Пална говорила, что он был англичанин. Не зря же она так часто в Англию наведывается.

– Он там похоронен. От него целый дом в наследство остался… Света, мы готовы! Ты собралась?

Светка выскочила из комнаты с учебником в зубах, на ходу собирая прямые темно-русые волосы красивого шоколадного оттенка в хвост. В синих глазах ее прыгали веселые бесенята, округлая мордаха выглядела довольной.

– Возьму почитать в дорогу, а то скоро экзамен, – она махнула книжкой перед носом родителей, другой рукой подхватывая сумки полегче.

– Светик, приезжайте к нам в июле. Свежий воздух все-таки, – мать умоляюще посмотрела на девушку. – Валю возьмите. Нас со Славой развлечете.

– Мам, мы будем жить у бабушки…

– Потому что она вас кормит? – преломил бровь отец. – Или тебе тоже нужна новая внешность? Мы можем привечать у себя преступников в законе. После эликсира Марь Палны ни одна полиция их не найдет.

– Пап, ну сколько можно! – Света демонстративно закатила глаза. – Все будет хорошо. Обещаю не купаться с феном в ванной вместо резинового утенка и не хранить в морозилке расчлененку.

– А пить алкоголь и перепродавать наркотики? – не унимался Вячеслав Вячеславович.

– Подловил, – скорчила уморительную рожицу Ландышева-младшая. – Но если мы не будем этим заниматься, нам будет не на что жить. Так что извини.

Мать улыбнулась, дочь с отцом рассмеялись. Подхватив оставшиеся сумки и заперев квартиру, они спустились вниз.

Возле подъезда их ждал Вадим. Основной скарб он уже убрал в багажник и теперь курил, прислонившись к бамперу автомобиля. Очень высокий, очень худой, с ледяными серыми глазами на узком изможденном лице, он и в самом деле был точной копией Квентина. Его эксперимент удался. Даже после того, как все закончилось, Мария Павловна и Света еще долго вздрагивали при встрече с Вадимом – настолько непривычным было сходство. И неприятным.

– Ах да, и еще одно, – остановившись возле машины, наставительно упер палец в нос дочери Вячеслав Вячеславович, пока Вадим убирал оставшиеся вещи в машину. – Вы научили моего сына дурному. У нас в семье никто никогда не курил.

Тут Света воздержалась от ответа, с горечью взглянув на брата. Он закурил, потому что это отвлекало его. Сначала от физической боли, которую ему причиняло ранение, потом – от душевной, возникавшей всегда, когда он думал о Вале. Света сама не одобряла этого его вредного пристрастия, но, в отличие от родителей, которые многого не знали, никогда ничего не говорила ему. Она понимала, что все несчастья, обрушившиеся на Вадима, случились по ее вине и считала себя не вправе упрекать его хоть в чем-то.

Вадик вел машину молча. Света на соседнем сиденье открыла свой учебник, чтобы почитать. Родители сзади о чем-то негромко спорили. Иногда Ландышева-младшая искоса смотрела на брата – на его тонкие, но сильные загорелые руки, легко лежавшие на руле; на бывшие некогда широкими точеные, хрупкие плечи, белоснежная футболка на которых когда-то была в обтяг, а теперь свободно болталась; на длинные ноги (сиденье машины теперь приходилось отодвигать еще дальше), одетые в новые светло-голубые джинсы (вся прежняя одежда оказалась безнадежно велика)… Света смотрела и думала: "А правда, какая бы у меня была реакция, если бы за два месяца мой сын превратился бы в совершенно другого человека?" Свете почему-то казалось, что сегодня Вадим не в настроении, и ей хотелось поговорить с ним. Но не при родителях. Она снова углубилась в свою книжку и читала до тех пор, пока не поняла, что, утомленные долгими сборами и ранним подъемом, родители на заднем сиденье уснули.

– Вадик, – она в упор посмотрела на молодого человека. Тот вздрогнул от неожиданности, но все же взглянул на нее уголком глаза. – Скажи, ты когда-нибудь думал о том, что стало с Джулианом и Квентином после прошлогоднего Хэллоуина? Куда они тогда пошли? Где сейчас? Чем заняты?

В лице Вадима ничего не изменилось. Все-таки это был очень сдержанный молодой человек.

– Зачем мне о них думать? – откликнулся Ландышев-младший. – Это ты любила Джулиана. И, по-видимому, все еще любишь, раз до сих пор успокоиться не можешь.

– А как же ты? – от прямоты ответа Света немного смутилась. – Мне показалось, под конец вы с Квентином неплохо ладили. Он хорошо к тебе относился и не избегал твоего общества.

– Не показалось. Я от него зависел, если помнишь. Мне и сейчас сложно жить с его… подарком.

– Как думаешь, если бы Квентин был здесь, он бы смог избавить тебя от последствий?

– Если бы Квентин был здесь, мы бы уже были мертвы. А если серьезно, то мне кажется, – да, смог бы. Но время Хэллоуина прошло, и ему было бы незачем помогать мне. Света, их лояльность объяснялась только необходимостью выждать время до тридцать первого числа. С врагами, которые не мешаются тебе под ногами, это намного проще. Особенно, когда у одного нет магии. Неизвестно, как бы все случилось, если бы у Джулиана была его магическая сила.

– Он бы тогда не охотился за мной.

– Мы бы тогда и не встретились, – усмехнулся Вадим. Как-то по-квентиновски усмехнулся, до дрожи. – Света, а ты к чему этот разговор завела? Я думал, мы похоронили эту историю.

– Вадик, ты иногда бываешь таким, что на тебя больно смотреть, – призналась девушка. – Я думала, что ты в глубине души переживаешь тот день. Вдруг тебе хочется выговориться.

Тут Свете показалось, что она сморозила глупость. Вадик всегда был спокоен, замкнут и малоразговорчив. Даже если ему будет невыносимо плохо, вряд ли он захочет этим с кем-нибудь делиться.

Вадик улыбнулся чуть шире, и это было больше похоже на его прежнюю, родную, "вадиковскую" улыбку.

– Спасибо, Свет. Но мне незачем вспоминать прошлый Хэллоуин. Все закончилось так, как закончилось. Да, я безумно жалею, что весь год не мог играть в институтской волейбольной команде, что вход в бассейн мне теперь закрыт, да и в реке я уже не уплыву на глубину… Даже машину мне приходится водить с величайшей осторожностью. Я никогда не знаю, вдруг очередной приступ не ограничится головокружением, и я потеряю сознание. Со всем этим свыкнуться тяжело. Я не инвалид, и мне всего двадцать три года. Но это не повод травить себя воспоминаниями. Мне от них не легче. Бывает, ни с того, ни с сего на меня накатывает тоска. Я не понимаю, откуда она берется, просто… просто становится грустно. Так, без причин.

"Без причин" – это значит "из-за Вали"?" – хотела спросить Света, но не смогла. Побоялась ранить.

А вот Вадим не побоялся.

– Ты продолжаешь вспоминать тот день. Ты любишь Джулиана, – уверенно произнес он.

– Столетнюю любовь за один день из сердца не выкинешь.

– Даже если в этот день этому самому сердцу нанесли удар ножом?

– Он никогда не сделал бы этого, если бы не угроза Арктического огня!

– И не ушел бы, если бы Квентин не был его побратимом? Не слишком ли много "если"? Извини, мне слабо верится в благородство твоего избранника. Кто-то проносит свои чувства через века, а кто-то их в этих веках хоронит.

Светка обиженно закусила губу.

"Вот и поговорили!"

Выгораживать Джулиана ей отчего-то не хотелось. Порицать – тем более. И так как Вадим не торопился смягчить жестокость предыдущих фраз последующими, девушка тоже не захотела продолжать принявший нежелательный оборот разговор и снова открыла учебник.

Глава 2
Воспоминания

Вечером пришла Валька.

Подбросив родителей за город и оказав им помощь в разгрузке вещей, Вадик со Светой вернулись незадолго до ее прихода. Встреча была назначена у Марии Павловны, и добрая старушка как раз суетилась на кухне – готовила ужин. Света сидела с ней, резала овощи в салат и без умолку болтала обо всем на свете – об отъезде родителей, о погоде, о предстоящем экзамене, даже о выученных билетах, тех, которые были поинтереснее.

Мария Павловна слушала и улыбалась. Она была рада видеть свою внучку снова живой, веселой и активной. Она искренне верила, что Ландышева забыла Джулиана, что теплые отношения в семье и забота родных (пусть и не настоящих) вытеснили из ее сердца темные воспоминания о нем и излечили тоску. Эта невысокая полненькая женщина с аккуратным седым пучком волос на голове и мудрыми, бывшими некогда голубыми, а теперь совсем светлыми глазами одинаково любила своих внуков и одинаково за них переживала. В глубине души она прекрасно понимала, что в прошлом году могла потерять обоих: Вадика – от пули Квентина, Свету – от ножа Джулиана. И если бы тот же Квентин не умел исправлять последствия своего гениального коварства, а заодно и корыстных задумок своего учителя и друга, ей бы пришлось выдумывать для своей дочери и ее мужа правдоподобную историю смерти их детей, а не изменения внешности одного из них. Марии Павловне было страшно даже думать об этом, поэтому она не то что не сожалела, но была искренне счастлива от того, что господа Черные колдуны самоустранились из их спокойной семейной жизни.

Так как Света с бабушкой прочно окопались на кухне, дверь бывшей невесте пошел открывать Вадим.

– Привет.

– Привет.

Как всегда, при встрече они привычно отводили взгляды в сторону.

Валентина Можаева была высокой стройной красоткой с харизматичным лицом заграничной кинодивы и голливудской улыбкой. У нее были крашеные темно-рыжие волосы с золотистым отливом, идеально уложенным каскадом спускавшиеся на плечи, и выразительные темно-зеленые глаза. Узкие светлые джинсы и белая футболка только подчеркивали совершенства, из которых состояла ее фигура.

При встрече молодые люди невольно обратили внимание на одежду друг друга. Так получилось, что их вкусы в этом плане полностью совпадали. С первых дней знакомства они неосознанно, не сговариваясь, одевались одинаково. И если элементы одежды еще могли быть разными, то цветовая гамма почти всегда совпадала.

Вот и сейчас каждый из них невольно отметил схожесть их пристрастий.

– Валюша, привет! Проходи на кухню, у меня уже все готово! – доброжелательно крикнула из кухни Мария Павловна.

Скинув босоножки в прихожей и поместившись в жизнерадостные розовые тапки в виде зайца с надорванным ухом, девушка воспользовалась приглашением. Вадим увязался за ней.

– Привет, Марь Пална, давно не виделись! – улыбнулась Можаева, обнимая старушку. – Как вы тут?

– По-старому. А ты? Как мама с папой?

– Нормально все, – отмахнулась девушка, присаживаясь за стол. – Вадик, отвез родителей на дачу?

– Да, – немногословно откликнулся тот.

Мария Павловна шустро разложила по тарелкам макароны с котлетками, Вадим помог ей расставить все это на столе, Света разлила по бокалам сок. Дождавшись, пока все рассядутся, Ландышева спросила у Вали:

– Как продвигается ваш диплом?

– Уже все закончили. Осталось только внести коррективы преподавателя. Я вчера нашла в интернете интересную книжку. Вадик, я тебе покажу ее. Думаю, материала оттуда нам хватит.

– А я доделал заключение. Прочитаешь сегодня?

– Конечно. Спасибо.

– Валь, а ты была сегодня у Оуэна? – спросила Мария Павловна.

– Там ничего нового, – передернула плечами Можаева. – По-моему, ему не очень везет. При всем моем уважении, Квентин был умнее и знал, что делать. С тех пор, как Мейерс решил организовать свое общество по поиску людей с паранормальными способностями и тем самым уменьшить отток народа в "Паранормальное-норамально", он, конечно, продвинулся вперед и даже обзавелся кое-каким контингентом, но… На мой взгляд, людям со странностями там не очень интересно. Многие не возвращаются. Он развлекает их разговорами и тестами. Да, это лояльно, но это никак не раскрывает природу их дара и, уж тем более, не избавляет от него. Квентин был садист, он ставил опыты над людьми. Но он добивался своего – действительно раскрывал природу паранормальной способности и избавлял от нее. Правда, вместе с жизнью, но… на его месте я бы тоже не оставляла свидетелей своих бесчинств.

– А что с "Паранормальное-нормально"? – заинтересовалась Света. – Ты все еще ходишь туда? Тебе не страшно?

– А чего бояться? Квентина там уже нет, – усмехнулась Валька. – Да, я все еще наведываюсь туда. Стараюсь, конечно, никому не попадаться там на глаза. От греха подальше. Оуэну в его исследованиях нужны разработки Квентина, и периодически кто-нибудь из нас заглядывает в бывшую обитель врага. Вот, что интересно. "Паранорманое-нормально" до сих пор функционирует. Честно говоря, я думала, что с исчезновением Паулуса оттуда все разбегутся. Он с пациентами не считался, врачей зомбировал. Добровольцев и довольных там не было. Но… там все по-прежнему. Врачи продолжают эксперименты. Как их остановить, а подопытных освободить Оуэн не знает. Неужели колдовство Квентина может так долго держаться?

– Их просто некому расколдовать, – сказала бабушка.

– Мария Павловна, а вы? – тут же вскинулась Валька. – Я никогда не думала об этом, но вы же ведьма и много знаете!

– Квентин сильнее. Мне с ним не тягаться. Но, если хочешь, я могу попробовать. Может, хотя бы ослаблю чары. Я поищу рецепт зелья. Только как ты подсунешь его врачам и пациентам?

– Кабинет Квентина не закрыт, но туда по старой памяти из персонала почему-то никто не заходит. Я всегда там сижу. У него должны быть ключи от шкафов, где хранятся медикаменты. Я подмешаю ваше зелье в них. Они будут делать пациентам инъекции или поить какой-нибудь микстурой, а результата не получат никакого. И потом, там наверняка должна быть какая-то столовая. Такое большое количество народа надо кормить. Если я найду ее, то можно будет вернуть рассудок и врачам.

– Это очень смело. Ты уверена, что справишься? – удивленно приподнял брови Вадим.

– А как иначе? – Валя прямо посмотрела ему в глаза. – Квентин оставил нам богатое наследство. Оуэн прав, этого монстра надо уничтожить. Я про общество, а не про Паулуса.

– Возможно, тебе пригодится моя помощь? – настаивал Ландышев.

– Только не твоя! Без обид, Вадик, но твоя внешность привлечет там ненужное внимание.

– Почему ненужное? – оживилась Света. – Может, ему опять сыграть Квентина? Врачи ему сами все расскажут.

– Врачи там сами ничего не знают, – покачал головой Вадим. – На чем держится общество и как функционирует, знал только Паулус. Организационные вопросы он никому не доверял. Тем более странно, что "Паранормальное-нормально" еще существует. Все-таки, Валь, давай поговорим с Оуэном. Может, и я пригожусь.

Валя попыталась скрыть досаду, вызванную словами Ландышева. В обществе ей было бы удобнее одной, но сказать об этом бывшему жениху она не могла.

– Завтра поговорим с ним, – кивнула она. – Раз уж тема зашла о врагах, могу я с вами обсудить еще пару вопросов? В прошлый Хэллоуин в лесу произошло много странного. Я не могу сама найти ответы.

– Я даже догадываюсь, о чем ты хочешь спросить, – улыбнулась ей Мария Павловна. – Я тоже, хоть сама и не присутствовала, много думала о том дне.

– Первое. Арктический огонь достался Энису, и он выпустил его во внешний мир – уничтожать зло и несправедливость. Тогда почему первым был убит Рей Торн? Среди нас было три убийцы и два Черных колдуна – по-моему, это более чем достаточный набор людей, достойных самой страшной кары за все их грехи. Тем не менее, выбор пал на Рея, который всего-то вовремя не заплатил налоги. Мне одной показалось, что Арктический огонь несправедлив, или Рей был не так прост, как казалось?

– Боже, ты еще о чем-то успевала думать в такой момент! – от воспоминаний Свету передернуло.

– Если ты не умеешь, то кто-то должен этим заниматься, – привычно огрызнулась Можаева.

– Что же ты, такая умная, без зазрения совести предала нас? – поддела ее Света. – Не смогла выкрутиться, когда зажали в угол?

– Если я люблю человека, я не стремлюсь его убить. В отличие от некоторых…

– Да как сказать!

Намек на Вадима с его отвергнутыми чувствами так непрозрачно повис в воздухе, что девушки сами испугались своих слов. Им вовсе не хотелось, чтобы в ходе их дежурной перепалки досталось ни в чем не повинному Ландышеву. К счастью, вмешалась Мария Павловна.

– О Рее лучше всех было знать тебе, – сказала она, взглянув на Валю. – Ты больше всех из нас общаешься с Оуэном. Но, насколько я обоих знаю, они никогда друг о друге дурно не говорили. Да и сомневаюсь я, чтобы Рей был таким уж монстром. Скорее всего, он не очень хорошо спрятался, и Энис, которому было все равно, кого карать, нашел его.

– Допустим. Тогда второй вопрос. Что стало с Несси, пекинесом Эниса? После Хэллоуина ее никто не видел.

Все недоуменно переглянулись.

– А какое это теперь имеет значение? – спросила Света. – Энис отпустил ее в лес, и теперь она либо бродяжничает, либо нашла новых хозяев.

– А новые хозяева не чокнутся? Собачка-то читала мысли.

– Возможно, у нее была ментальная связь только с Энисом, – сказал Вадик, – и никому, кроме него, передать прочитанные мысли она не могла.

– Или не хотела. Но мне почему-то кажется, что Несси могла вернуться в общество. Вдруг у ее хозяина там остались какие-то незавершенные дела?

– Тебе еще только не хватало там собаку искать! Валь, не вздумай, вдруг там все еще опасно, – обеспокоенно произнес Вадим.

– А ее способность нам бы пригодилась. Можно было бы наверняка узнать, что заложено в головы тамошнего персонала.

– Вадик прав, – сказала Мария Павловна. – Несси – последнее, о чем нам стоит беспокоиться. Проверенной информации по ней у нас нет, а догадки могут быть ошибочными.

– И все-таки, это интересно, – вздохнула Валька. – И последний вопрос. Он касается все того же Квентина. Тогда, в лесу, Джулиан убил Свету. А Квентин оживил ее. И до этого трех подозрительных стрелков, которые работали на него, тоже вытащил с того света. Джулиан говорил, что они жили и умерли в XIII веке. Как Паулус это делает? Джулиан, Великий Черный колдун, никогда никого не оживлял, а его приспешник, который слабее, получается, подобен богу? Хочу – отниму жизнь, хочу – верну.

Озадачились все.

– Признаться, я ждала, когда ты об этом спросишь, – медленно проговорила Мария Павловна, и молодые люди мгновенно вскинулись, как будто рассчитывали на то, что вот сейчас, прямо на их глазах, она даст им убедительный ответ, – потому что именно это занимало меня долгое время и смущало во всей истории. Но в своей литературе я ничего не нашла, а сама ответа на этот вопрос я не знаю. Это нужно было спрашивать у самого Квентина.

– Действительно! И почему же наша самая умная тогда об этом не догадалась? – съехидничала Света.

– А Квентин прямо так сразу растекся бы сахарной лужицей и все мне рассказал! – отбрила Можаева. – К тому же, в тот день мне это было неинтересно. Не меня же убили.

– Света, а ведь ты же как-то призывала Белого колдуна Персея Самперкота в наш мир, – вспомнил Вадим. – Разве это не то же, что делал Квентин?

– Не знаю, – округлила глаза Ландышева. – Я нашла заклинание в книге отца Джулиана, начертила пентаграмму и вызвала его. Назад, в средние века, он возвращался уже сам. Ничего сложного в этом не было.

– Мне кажется, Квентин колдовал по-другому. Ему не была нужна пентаграмма, – покачала головой Валя. – Скорее всего, существуют какие-то ограничения для него, иначе бы он уже мог оживить кучу народу. Тем не менее, он этого не делал. Посмотреть бы сейчас на Светкино заклинание. Жаль, что книга уничтожена.

– Там все было по-английски. Но заклинание, по-моему, совершенно точно называлось "Перемещение личности". Про оживление там не было ничего. Но Самперкот получился самый что ни на есть материальный, – припомнила Ландышева.

– Короче, еще один вопрос без ответа, – поскучнела Валя. – Жаль. Я думала, вы мне поможете.

– Теперь это уже не так важно, – Вадим положил руку ей на плечо. – Главное, все остались целы.

Занятые разговорами о Квентине и его обществе, мои герои поужинали. Валя и Вадим ушли к нему в комнату, дорабатывать дипломный проект. Мария Павловна осталась прибирать со стола, а Света заперлась у себя. Вопросы Вальки дали ей пищу к размышлению и еще сильнее разбередили тоску по Джулиану и по тому времени, когда этот совершенный мужчина был с ней.

Заглянув под кровать, Света достала оттуда три потрепанные книжки и села за стол, намереваясь проглядеть их. Она не зря расспрашивала Вадима сегодня утром о Хэллоуине. Она думала, что он поможет ей в осуществлении ее планов, но теперь совершенно точно знала, что нет. Книги эти не были учебниками для подготовки к экзамену. Они хранились в комнате Марии Павловны и содержали в себе основы практической и теоретической магии. На протяжении семи месяцев после прошлогоднего памятного Хэллоуина Света всякий раз, когда бывала в гостях у бабушки, тайком штудировала ее библиотеку. Девушка, не забывшая своего возлюбленного и простившая ему все зло, что он ей причинил, упорно жаждала встречи с ним и искала в магических книгах заклинание, способное переместить ее во времени и пространстве к одному конкретному человеку. Джулиану Винтеру. С отъездом родителей она получила неограниченный доступ к библиотеке бабушки, так как теперь, не вызывая подозрений, могла жить у нее.

Сегодня Свете Ландышевой определенно сопутствовала удача. Она засиделась до полуночи и просмотрела одну из книг почти до конца. Девушка устала, уже начала задремывать и чуть не пролистнула нужную страницу. Мгновенно очнувшись, она дрожащими руками поднесла книгу поближе к глазам, боясь, что ей показалось. Но нет. Заклинание поиска человека во времени и пространстве, судя по краткой характеристике на соседней странице, обещало исполнить самое заветное Светино желание.

"Дождусь, когда Вадим в очередной раз уйдет провожать Вальку, а бабушка вместе со своим вязанием отправится навестить тетю Любу из соседнего подъезда – и увижусь с Джулианом. И наконец-то поговорю с ним. И спрошу, по своей ли воле он тогда ушел или уступил желанию своего ревнивого Квентина. Я должна это сделать".

Да… Хоть Мария Павловна и была мудрой ведьмой, она наивно верила в то, что бодрое настроение внучки объясняется именно тем, что она забыла о Джулиане, а не тем, что все это время она жила надеждой на встречу с ним. И подкрепляла ее активными действиями.

Сегодня, крепко сжимая под подушкой волшебную книжку, Света Ландышева засыпала абсолютно счастливой.

Глава 3
Общество Оуэна Мейерса

Общество Оуэна Мейерса, организованное для людей с паранормальными способностями, располагалось в ближайшем к городу поселке Кутепово, где у самого Мейерса был дом. В отличие от квентиновского "Паранормальное-нормально" у него никто не жил; люди приходили в определенные дни, решали накопившиеся проблемы, выдвигали какие-то идеи или же просто проводили время в кругу единомышленников. Это было общество по интересам. Его посещение могло удовлетворить потребность выговориться у входивших в него людей, внушить чувство того, что они не одни в этом мире, но помочь разобраться в себе и избавиться от необычной способности не могло. Изначально задумавший свое общество как подобие "Паранормальное-нормально", только человечнее, Оуэн не мог не понимать, что его замысел с треском провалился. Тогда ему в голову пришла идея воспользоваться разработками Квентина, чтобы хоть немного продвинуться вперед. Он думал, что с уходом Паулуса общество как таковое перестанет существовать, но ошибся. Оно продолжало функционировать. Оуэна это неприятно удивило, но не остановило. Он стал наведываться туда тайком, стараясь никому не попадаться на глаза. А потом ему предложила помощь Валька. Информация стала поступать быстрее, но многое Мейерс испытывать на доверившихся ему людях просто не мог. Жизненные принципы не позволяли.

После Хэллоуина Оуэн Мейерс и его друг Аргус Мериленд попытались адаптироваться к нормальной жизни. Оба сами обладали сверхъестественными способностями: Мейерс не имел своего собственного лица и постоянно пребывал в облике идеала того человека, на которого последний раз смотрел; Мериленд днем был девушкой, а вечером превращался в молодого человека. Оуэн нашел себе удаленную работу и, не выходя из дома, писал трогательные сказки для детского журнала. Аргусу было проще, и он устроился продавцом в ювелирный магазин, – место, где сверхурочной работы от него вряд ли потребуют. С Валькой и Ландышевыми они отношений не разрывали, и в целом в их жизни все сложилось неплохо.

Сейчас Аргус был в отпуске, поэтому это утро они встречали вдвоем с Оуэном. Мериленд встал позже, заварил себе чай, прихватил с кухни коробку печенья и вышел на крыльцо, где и застал своего друга. Тот сидел на ступеньках, привалившись спиной к нагретым солнцем перилам. Он читал бумаги, добытые из общества Квентина в ходе очередной вылазки. При виде товарища Оуэн оторвался от чтения, улыбнулся и произнес:

– Доброе утро.

В образе девушки Аргус был невысокой полненькой, но фигуристой шатенкой с невыразительным лицом. Оуэн в его глазах тоже хранил образ женщины. Зачастую это была мать Мериленда, но в последнее время ее облик все чаще менялся на более знакомый. Это был облик Светы Ландышевой. Оуэн первый узнал о неожиданной привязанности друга, но от самой Светы этот факт также скрыть не удалось – однажды она встретилась здесь глазами сама с собой. Поэтому к Оуэну в гости, как правило, не частили даже те, кто были вправе называть себя его друзьями. И Вальке, и Свете, и Вадиму хотелось бы держать в тайне свои и без того всем известные, но за давностью дней все же могущие измениться идеалы, но одна встреча с Мейерсом открывала всем на все глаза. Естественно, за отсутствием взаимности открытия эти никому не приносили радости.

Аргус сел на верхней ступеньке и тоже поздоровался.

– Уже работаешь? – спросил он, кивая на бумаги.

– Это заключение квентиновских экспериментаторов по одному из пациентов. Интересно, – откликнулся Мейерс. – Я тут подумал: почему мы до сих пор ничего не нашли на Эниса? Он ведь тоже числился в обществе. Что на него могли накопать в "Паранормальное-нормально"?

– Мне кажется, Энис уже показал себя во всей красе. Что еще о нем тебе хочется узнать?

– Откуда они берутся, эти эльфы? Все ли обладают такой разрушительной силой? Есть ли еще представители в XXI веке?

– А если есть? И если обладают? Ты знаешь, что делать?

– Ответы на эти вопросы я ищу в исследованиях Квентина.

– Он правда так умен?

– Прожив столько веков, трудно остаться дураком. Помимо этого, я бы назвал его хитрющей сволочью.

– Прожив столько веков, трудно остаться невинным агнцем.

– Особенно, если никогда им не был.

– Скажи, Валя сегодня придет? – сменил тему Мериленд.

– Да. Она звонила. И Вадим со Светой тоже. Они хотят о чем-то поговорить, – тут Мейерс лукаво улыбнулся и взглянул на друга с насмешкой. – Аргус, а как я сегодня выгляжу?

– Это кокетство? – тот сделал вид, что не понял.

– Ты больше не общался со Светой?

– Да вроде было незачем.

– Боже, да просто так! Да, ее идеал все еще Джулиан Винтер, но если ты даже не будешь пытаться сблизиться с ней, он так им и останется.

– Оуэн, ты сам себя слышишь? Ты видел Винтера? Для него возможна конкуренция?

– Для отсутствующего – да. Не вечно же она будет по нему сохнуть!

– И как со мной жить? Я не то мужчина, не то женщина…

– А вот это уже отговорки. Все прекрасно знают, что ты молодой парень и относятся к тебе соответственно. А в том, что днем ты девчонка, нет ничего позорного. Сейчас на улицах и без всякого волшебства можно встретить лиц неопределенного пола. И их не смущает, мальчиками они выглядят или девочками.

– Они только выглядят, а я – являюсь!

– Аргус, ты столько лет с этим прожил с должным стоицизмом, а перед лицом любимой девушки начинаешь опять зарываться в застарелые комплексы?

– Для любимого человека хочется быть идеальным.

– Это подростковый максимализм. Но, если хочешь знать, Аргус, для любой девушки ты действительно идеален. По ночам ты красавец-парень, и с тобой не стыдно появиться на любой дискотеке, а днем – девушка, и на тебя можно свалить работу по дому.

Огорошенный Аргус хотел было обидеться, но по предательски смеющимся глазам друга понял, что тот шутит, и сам с удовольствием рассмеялся.

У ворот раздался гудок автомобиля. Все еще давясь смехом, друзья пошли открывать. Вадим припарковал машину в заросшем дворе, и давние приятели наконец-то смогли обменяться приветствиями. Привычно кивнув Вальке и чмокнув в щеку, Оуэн улыбнулся Ландышевым.

– Рад вас видеть, молодые люди, – сказал он. – Тем более, что вы нечастые гости в моем доме. А у нас как раз поздний завтрак. Присоединитесь?

Он демонстративно отобрал у Аргуса печенье и протянул гостям. С интересом взглянул на Свету и, судя по тому, как поспешно она отвела глаза, понял, что, несмотря на все старания Мериленда, сегодняшнее утро он провел молодой симпатичной девушкой. Это порадовало Мейерса. Ему бы хотелось, чтобы его друг был счастлив.

– Вообще-то, мы не поесть, а поболтать, – миролюбиво откликнулась Валька, первой проходя в дом.

– Мой долг хозяина угостить вас.

– Какой-то ты сегодня чересчур любезный, Оуэн.

– А ты – чересчур деловая, Валентина.

– О, и это неспроста. У меня есть для тебя неплохие новости.

Все расположились на кухне. Аргус допивал свой чай, а Можаева рассказала о предложении Марии Павловны. Как и ожидалось, Оуэн принял его с должным энтузиазмом. Затем Вадим предложил свою помощь в этом опасном предприятии. Как и предполагала хитрая Валентина, Оуэн поперву идеей не проникся.

– Тебе в общество вход вообще заказан, – округлил глаза Мейерс. – Если Валя попадется там кому-нибудь на глаза, ее еще могут и не вспомнить. А если ты случайно с кем-то встретишься, – тебя опознает каждый первый.

– Но сам-то ты ходишь туда, – возразил Вадим. – Хотя тебя из-за твоей способности нетрудно узнать.

– Трудно. Достаточно перед входом взглянуть в лицо незнакомцу, а потом ходить, старательно глядя себе под ноги. Тогда узнать меня будет невозможно.

– Но для одной Вали там очень много работы. Можно было бы попробовать разыскать Несси. Я могу помочь хотя бы с этим.

– Исключено. Для этого нужно беспрепятственно ходить по всему обществу. Если кто и будет ее искать, так это я.

Вадим недовольно поджал губы. Валька про себя удовлетворенно улыбнулась.

– Не расстраивайся, Вадик, – терпеливо произнес Оуэн. – Поверь, я ценю любую помощь, но рисковать твоей жизнью без всяких на то причин не могу. В "Паранормальное-нормально" для тебя еще опаснее, чем для всех нас. Кстати, а почему вы вдруг вспомнили про собаку Эниса?

– Она читает мысли и может шпионить для нас в обществе, – ответила Валя.

– У нее ментальная связь была только с Энисом. Я читал исследования собаки, сделанные еще при Квентине. Она для нас бесполезна. Но сама задумка неплоха. Будь у меня кто-нибудь на примете, я бы внедрил его в общество в качестве шпиона. Ну, а пока вся наша надежда на зелье Марии Павловны.

– Она не знает, как быстро сможет его сделать, – вступила в разговор Света. – Во-первых, нужно найти рецепт. Во-вторых, проверить совместимость его компонентов с лекарственными средствами. Велика вероятность того, что мы перетравим все общество.

– Тогда мы его точно уничтожим, – хохотнула Валька.

– Тогда нас посадят, – Оуэн был настроен далеко не так позитивно. – Сколько бы времени это ни заняло, для нас это прекрасная возможность помочь тем, кто там остался. К тому же, ничего лучше у нас сейчас все равно нет.

В доме зазвонил звонок. Присутствующие удивленно переглянулись.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Валя.

– Нет. Может быть, это кто-то из членов моего общества? – передернул плечами Мейерс.

Менее подозрительный Аргус пошел открывать. Обратно он вернулся в компании невысокой худенькой девушки с миловидным лицом. У нее были гладкие черные волосы, подстриженные длинным "каре", доходившим до плеч, и смущенные карие глаза с редкими золотистыми крапинками на радужке. Одета она была в летний короткий сарафан из материи в неброский цветочек, что придавало ей трогательный вид школьницы.

– Оуэн, это к тебе, – произнес Мериленд, вместе с гостьей застывая в дверях кухни. – Девушка пришла в общество.

– Я очень рад. Присаживайтесь. Кофе или чай будете?

Как бы оскорбительно это ни смотрелось со стороны, Оуэн даже не взглянул на вошедшую, чтобы без предварительной подготовки не пугать ее процессом стремительного превращения в другого человека. Впрочем, незнакомке и так было, от чего растеряться.

– Оуэн? Какое странное имя для девушки, – не удержала удивления в приятном тоненьком голосе утренняя гостья.

Мейерс все еще пребывал в образе Светы. Воспитание не позволило незнакомке задать еще один вопрос – о родственной связи настоящей Ландышевой, присутствовавшей здесь же, с ее двойником.

– Присаживайтесь, – повторил человек без своего собственного лица. – У нас очень уютная атмосфера. Сейчас мы все познакомимся, и вы все узнаете.

Оуэн поднялся, чтобы заварить гостье чай, а заодно и получить благовидный предлог отвернуться и не смотреть в ее сторону. Та послушно села на свободный стул. Аргус пристроился рядом. На какое-то время за столом воцарилась тишина. Мейерс, пока кипятился чайник, выкладывал на тарелку рассыпные печенюшки. Остальные молчали, ожидая его слов и действий.

– Итак, – не оборачиваясь, заговорил он, щедро сыпанув в чайничек ароматной заварки, – спешу уведомить вас, что вы попали в общество, являющееся добровольным объединением людей с паранормальными способностями. Мы занимаемся исследованиями природы любого необычного дара с целью его последующего использования в реальной жизни если не с пользой, то хотя бы без вреда для себя и окружающих. Также мы оказываем возможную поддержку и психологическую помощь тем, чей дар абсолютно неприменим в реальной действительности или же опасен.

– Спасибо, – мило улыбнулась девушка. – Я прочитала это на вашем сайте в Интернете.

Валька с трудом подавила циничную усмешку.

"Все то же самое написано на сайте "Параномальное-нормально". Только Квентин самоуверенно обещал еще и избавление от способности. Он лучше знал спрос на рынке паранормального и психологию его постоянных участников. Интересно, почему она не пошла туда? Ведь наверняка перед приходом просмотрела много вариантов. Извини, Оуэн, но "Параномальное-нормально" – прекрасная ловушка, и ее реклама выглядит намного привлекательнее. Я бы выбрала его".

– Хорошо, – кивнул Оуэн. – Прежде, чем перейти к сути вашей проблемы, давайте познакомимся. Я – глава этого общества Оуэн Мейерс. Это мой ближайший друг и помощник Аргус Мериленд. В России мы оба эмигранты. Эти трое молодых людей наши хорошие друзья – Валя Можаева, Света Ландышева и ее брат Вадим. Они не входят в общество, но иногда помогают нам.

Утренняя гостья все-таки не сумела сдержать удивления, переводя ошарашенный взгляд с Оуэна на Свету и Вадика:

– Оуэн… Вы со Светланой разве не в родстве? Вы так похожи…

Света фыркнула в сторонку, давясь смешком.

– Я не закончил. Мы с Аргусом сами обладаем паранормальными способностями. Он в вечернее время молодой человек, а в дневное – девушка. Я не имею своего собственного лица. Я всегда идеал того, на кого смотрел в последний раз.

Оуэн наконец-то обернулся, поставив перед своей гостьей чашку с горячим чаем, и прямо взглянул ей в глаза. Перед растерянным взором удивленной до глубины души девушки его лицо поплыло. Оуэн превратился в молодого человека лет двадцати, носившего аккуратную короткую стрижку на черных волосах и обладавшего такими же необыкновенными золотисто-карими глазами, как и незнакомка. Та пораженно ахнула и протянула к Мейерсу руку.

– Вы… совсем, как мой брат…

Не обращая внимания на ее реакцию, Оуэн присел напротив Аргуса и привычно вперил в него неотрывный взгляд. Чтобы еще больше не смущать гостью, он предпочел не оставаться надолго в обличье дорогого ей человека, которого здесь быть не могло.

– И последнее, что я должен сказать, – спокойно продолжал Мейерс под ошарашенным взглядом совершенно сбитой с толку девушки, – в нашем обществе никто не обращается друг к другу на "вы". Не сочтите за фамильярность, но я буду говорить вам "ты", и не обижусь, если вы придержитесь того же правила в разговоре со мной.

– Я поняла, – та встряхнулась, как будто момент изменения внешности Оуэном и впрямь околдовал ее. – Меня зовут Екатерина Графская. Мне двадцать пять лет. Я работаю в аптеке на Белоглинной улице. У меня неопасная способность, а пришла я сюда просто потому, что ищу единомышленников, людей, от которых не надо таиться.

– Уверяю тебя, ты поладишь с членами моего общества, – не стал ее разочаровывать Мейерс.

– Из-за этого я и переживаю. Посмотрев на вашу… на твою способность, я боюсь, как бы меня не сочли здесь… обычной, – она запнулась, подбирая слово. – У меня не так ярко выражен дар и не так част в применении. Просто… На моих глазах не может произойти несчастный случай. Допустим, если я вижу, как две машины несутся навстречу друг другу, они непременно разминутся, даже если это в принципе невозможно. Если я вижу сам момент столкновения, мой взгляд не дает людям погибнуть, и я могу продержать их до приезда "скорой". Главное, смотреть не отрываясь. Я несколько раз замечала за собой такое. Да, мой дар мне не мешает и ни для кого не опасен, но… Мне так хотелось хоть кому-нибудь рассказать о нем! Кому-нибудь понимающему…

– Ты пришла по адресу, Катя, – Оуэн неожиданно тепло улыбнулся девушке. Такая улыбка редко появлялась на всех его лицах, обычно отличавшихся суровостью. Безусловно, благородная и полезная способность девушки понравилась ему. Возможно, как и она сама. Катя оказалась простой и обаятельной и как-то сразу расположила всех к себе. – Мы с удовольствием примем тебя в наши ряды. Даже если тебе не нужна помощь, ты окажешься в кругу себе подобных. К сожалению, сегодня я не могу познакомить тебя с остальными членами общества. Общее собрание будет завтра в семь. Приходи.

– Я работаю в смену, и завтра у меня как раз выходной. Я с удовольствием приду, – улыбнулась Катя.

– Этот дом также и твой дом. Ты можешь приходить, когда захочешь. Если нужно – даже пожить. Здесь много комнат. Мы это всем предлагаем для удобства и в качестве укрытия, но остальные члены общества до сих пор не нуждались в этом.

Настала очередь Аргуса удивляться.

"Всем предлагаем? – мелькнуло у него в голове. – Да никому! Да, поперву Оуэн планировал организовать здесь общак, подобный тому, что функционирует в "Паранормальное-нормально", но потом оказалось, что среди наших клиентов особо страдающих от своих способностей нет. И мы не стали превращать дом в отель. Тогда почему… Ох, Оуэн! Тебе понравилась эта девочка? Она же совсем молоденькая для тебя!"

– Спасибо, но я пока не вижу в этом смысла, – Катя улыбнулась извиняющейся улыбкой и отхлебнула чай. – Расскажите мне, пожалуйста, подробнее о вас и ваших друзьях. Мне это интересно.

Оуэн охотно удовлетворил ее просьбу. Постепенно к разговору подключились все, желая внести свою лепту в рассказ о биографических данных каждого из присутствующих. Первое чувство смущения и замкнутости, вызванное встречей, пропало; мои герои шутили, смеялись, оживленно жестикулировали, перебивали друг друга. Очаровательная Катя охотно смеялась вместе со всеми, с удовольствием выслушивала все байки и уже заметно смелее рассказывала о себе.

Утро пролетело незаметно. Первыми всполошились Валька и Вадим, над которыми тяготел диплом. За ними засобирались и остальные. Катю решили взять с собой, чтобы ей не дожидаться маршрутки. Валька, Света и Вадик ушли на улицу. Аргус, задержавшийся, чтобы убрать чашки, собирался уже пойти проводить гостей, но на пороге прихожей увидел Оуэна и Катю. Оуэн был в образе молодого человека, ее брата, и что-то непривычно любезно говорил ей. При этом его губы улыбались, а в глазах горел какой-то странный, мучительный огонь, которого Аргус во взгляде своего друга никогда не видел. Мужчина стоял слишком близко к Графской, и было заметно, что ему не хочется с ней расставаться. Девушка же искренне и задорно улыбалась в ответ на его слова и кивала. Наконец, они попрощались, Оуэн, как бы в шутку, пожал ей руку, и Катя убежала к своим новым знакомым. Помедлив, Аргус присоединился к другу.

Они открыли ворота, чтобы машина Вадима могла выехать со двора, а когда возвращались по дорожке к дому, Мериленд не удержался и с лукавой улыбкой спросил:

– Оуэн, она тебе понравилась?

– Катя? – не стал отпираться Мейерс. – Приятная, правда?

– Я не о том. Ты влюбился. Она придет завтра. Пригласи ее на свидание.

– С ума сошел? У нас никогда ничего не получится. Я не имею лица. Не то мужчина, не то женщина без собственной внешности. Какое у нее со мной будущее?

– Сегодня утром я приводил тебе те же самые аргументы, когда разговор зашел обо мне и Свете, и ты не счел их убедительными. Зачем же теперь ты умаляешь свои достоинства? Да, у тебя нет внешности, но ты умный человек, интересный собеседник и надежный друг. Это гораздо более ценные качества.

– Ей нужен нормальный. Не я.

– Она тоже со способностью. И уже привыкает к твоей. Слышал, ей нужны единомышленники. Стань главным из них.

– Я не могу испортить ей жизнь. Я одиночка, и я не такой, как все. Я не создан для нормальной жизни. Я создан для заточения в четырех стенах. Только так я со своей способностью никого не шокирую. А ей нужен внешний мир. С ее даром ей всегда надо быть на людях – каждый миг она может кого-нибудь спасти.

– Боже! И этот человек еще в чем-то меня упрекал!

– Аргус, тебе проще. У тебя два тела, но ты хотя бы пребываешь в них продолжительное время, а не меняешь каждую минуту.

– Ничуть не проще. Мне так же тяжело. Тебе ли не знать?

Аргус внезапно остановился и прямо посмотрел в печальные девичьи глаза Оуэна-Светы.

– У меня есть предложение, – сказал он, и Мейерс изогнул бровь в знак интереса. – Завтра я, несмотря ни на какие предрассудки, приглашу Свету поужинать со мной. Но ты должен пригласить Катю. Ты же не хочешь, чтобы моя любовь превратилась в несчастную, даже не развившись?

Оуэн не сдержал улыбки.

– Стервец, – пробормотал он, опустив голову. – Договорились.

* * *

Для Вали Можаевой день пролетел быстрее вчерашнего, и вечер она решила провести в "Паранормальное-нормально". Хитрая девушка не просто так набилась в помощницы к Оуэну и с таким энтузиазмом проникала в логово бывших врагов. Этот самый энтузиазм имел под собой вполне корыстный интерес. В обществе Квентина хранились не только его записи, наблюдения и исследования паранормальных способностей пациентов. Паулус был колдуном, и в его кабинете хранилось много магических книг, которые он, уходя, так и не забрал. И это стало драгоценной находкой для моей неугомонной героини.

Не одна Света – Валька, не забывшая Джулиана, тоже на протяжении всех этих семи месяцев искала способ встретиться с ним. И она мудро полагала, что обитель бывших врагов поможет ей в этом.

Не таясь, Валька заходила через центральный вход, потому что знала пароль, сразу же накидывала на плечи висевший на вешалке при входе халат и просиживала целый вечер в кабинете Квентина. С его уходом на первом этаже большого многоэтажного дома, в котором располагалось общество, редко кто появлялся. Все лаборатории, комнаты врачей и пациентов находились выше, поэтому девушка чувствовала себя здесь в относительной безопасности.

Войдя в кабинет, Можаева остановилась напротив одного из шкафов. Половина содержимого его полок была ею проштудирована от и до, и она уверенно взяла следующую книгу. В безнадежность своей затеи она не верила никогда, и сегодня ее вера была вознаграждена. В глубине полки поверх стоявших вертикально томов лежала тонкая пожелтевшая книжонка, которая, задетая движением Валькиной руки, свалилась на пол. С интересом она подняла ее и еле сдержала рвущийся наружу крик радостного изумления.

"Пространственные перемещения. Ориентация на место, время, личность". Это именно то, что мне нужно! Кажется, сегодняшний вечер пройдет намного интереснее, чем планировался!"

Валя Можаева любила Джулиана Винтера и, как всякая влюбленная красивая девушка, не верила в то, что он может ответить взаимностью другой. Светка Ландышева – всего лишь увлечение многовековой давности, а от нее, Вали, он бы так просто не отказался, если бы не Квентин.

И пока Вадим питал иллюзорные надежды на сближение с Можаевой, та, в свою очередь, питала надежду на сближение с Джулианом. И подкрепляла ее активными действиями.

Глава 4
Задание Разбойничьей Гильдии

Серебряная стрела с черным оперением с тоненьким свистом рассекла воздух и вонзилась точно в центр мишени. Вторая стрела точно так же поразила вторую мишень. Третья – третью. Лучший стрелок Разбойничьей Гильдии средневековой Англии Морис Вормс не ведал промахов. Возможно, ему везло. Возможно, он и вправду был так умел, как о нем говорили. Но, вероятнее всего, он просто очень хотел жить и, выбирая такую опасную стезю, не мог позволить себе на ней оступиться.

Морису шел двадцать первый год, но он уже был самовлюблен, эгоистичен, недружелюбен и, что греха таить, любил покрасоваться на разбойничьем полигоне, демонстрируя, что знает цену не только себе и своим способностям, но и способностям окружающих. И цены эти несопоставимы. В ожидании аудиенции у главы Гильдии он убивал время тренировкой, без единого промаха вгоняя в центры мишеней одну стрелу за другой, и по молодому Морису было заметно, что он чрезвычайно горд собой.

Джулиан Винтер и Квентин Паулус сидели в сторонке и внимательно наблюдали за ним.

– Позер! – процедил Винтер сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть неприязни в сощуренных волшебных глазах.

– Кажется, с кем-то он очень в этом похож, – преломил бровь Квентин, шутливо толкая учителя и друга плечом. – Согласись, ему есть, что продемонстрировать.

– Тварь.

– Профессионал. Не забывай, мы перенеслись в то время, когда у тебя еще не было веских причин для ненависти к нему. Держу пари, вот уже семь месяцев он задается вопросом о причинах твоих наездов.

– Он говорил с тобой об этом?

– Это иногда заметно по выражению его лица.

– Мне кажется, вы с ним прекрасно ладите.

– Тебе не кажется. Я ему не хамлю.

– Что-то не припомню тебя любезным. Почему ты делаешь одолжение для Вормса?

– Здесь он у себя дома. А я боюсь однажды проснуться со стрелой в голове.

– А ты не бойся. Со стрелой в голове – не проснешься.

– Будучи постарше, он, конечно, был осмотрительнее. Не помню, чтобы он демонстрировал свое мастерство кому-нибудь, кроме жертв.

– Даже ему где-то нужно тренироваться, чтобы не потерять навык.

– Мне всегда казалось, что это "где-то" должно быть не на людях.

– Здесь все свои. Нелюди.

Квентин усмехнулся. Перевел взгляд холодных стальных глаз с высокой тренированной фигуры Вормса на учителя и друга.

– Джулиан, ты сегодня как-то особенно нетерпелив к Морису. Что-то случилось?

– Не могу видеть этого двадцатилетнего сопляка своим начальником.

– За столько времени можно было уже и привыкнуть. Скажи спасибо, он не дурак.

– Дурак, раз рискнул бросить вызов мне!

– Да он с тобой вообще не связывался! И тебя, и меня ему навязали. Видел его лицо? В тот день счастья на нем было еще меньше, чем на твоем. Кстати, где Ларт? Опаздывает, на него не похоже.

Семь месяцев назад, когда Джулиан и Квентин впервые переступили порог убежища Разбойничьей Гильдии, Морис работал в паре с Лартом. Ларт превосходно метал кинжалы, и в меткости едва ли уступал своему угрюмому компаньону, но, в противовес ему, был спокойным и веселым человеком. Он очутился в Гильдии пять лет назад, примерно в одно время с Морисом, и, несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте, сразу нашел к нему подход как к человеку и сработался с ним как со стрелком. Два профессионала, не ведающие промахов, они быстро поладили друг с другом, и их удачно сложившемуся партнерству никогда не чинили препятствий. Они были лучшими из лучших, и только их попечительству глава Гильдии Джоун Мэтьюз мог со спокойной совестью доверить двух залетных Черных колдунов.

С первого дня знакомства между Морисом и обоими магами сложились напряженные отношения, завязанные на недоверии, ссорах, драках и желании подставить друг друга. Ларта любили все. Он как никто умел разрядить обстановку, ловко избегая скользких тем и конфликтных ситуаций, и, казалось, одним своим присутствием рассеивал осадок от самых оскорбительных слов.

Поразив еще несколько раз мишени так, что каждая последующая стрела расщепляла предыдущую, Морис, наконец, опустил лук и, поудобнее перехватив его в руке, не спеша направился к моим героям.

Несмотря на молодой возраст, Вормс уже был хорош жесткой, устоявшейся красотой зрелого мужчины. Резкие волевые черты лица, упрямый подбородок, орлиный нос, хищный разрез глаз и неприятная улыбка оставляли на всем его облике отпечаток гарантированного мерзавца. Светлые золотистые волосы принца из сказки и яркие бирюзовые глаза добавляли ему привлекательности, но это не могло сгладить ни первого, ни второго впечатления от встречи с ним.

– Где ты достаешь свои стрелы, Морис? – спросил Джулиан, когда стрелок остановился напротив лавки. – Держу пари, они заговоренные. Ты никогда не стреляешь другими.

– Я отличаюсь от обычных убийц. И это не более, чем знак моего отличия, – фыркнул Вормс.

– И перед кем же ты тщишься отличиться?

– Перед своими заказчиками. Весь Ван-Эйтс знает, что от стрелы с черным оперением не уйти. Винтер, не хочешь со мной посостязаться?

– Я не стреляю из лука. А огненные шары кидаю не хуже твоего, поверь. Но они сожгут твои мишени.

– Ты можешь наколдовать стрелы и использовать их вместо шаров. У кого будет больше попаданий в центр мишени, тот и выиграл.

– Идет, – оживился Джулиан. – Только в случае выигрыша я хочу, чтобы следующую операцию мы провели под моим руководством.

– Ты не победишь. И мое желание – чтобы ты покинул Гильдию. Прощай, Винтер.

– Сходить за Джоуном? Пусть полюбуется, – нехорошим голосом прошипел Квентин, стоило его учителю и другу подняться.

– Квентин, не вздумай, – не оборачиваясь, бросил тот. – Мы разберемся.

Противники направились к мишеням. Остановились на одинаковом расстоянии от них. Джулиан уступил Морису право стрелять первым, Морис – Джулиану. Их глаза недобро сощурились, а взгляды – схлестнулись. Даже в таком простом вопросе они не могли прийти к компромиссу. В конце концов, Вормс уступил. Не сходя с места, он привычным движением натянул тетиву и с необыкновенной скоростью одну за другой спустил шесть стрел. Все они нашли свою цель в маленьких черных точках центра мишеней. Довольно усмехнувшись, стрелок отошел, сквозь зубы бросив Винтеру:

– Можешь и не пытаться!

Джулиан не удостоил его ответом. Заняв исходную позицию, он плавным движением создал прямо из воздуха магическую стрелу. Скорость Мориса была необыкновенно высока, как и его мастерство владения оружием, но он был простой человек и, прежде, чем каждый раз спустить тетиву, тратил время на то, чтобы вложить в нее стрелу. Колдун творил волшебство за доли секунды. Весь поединок не занял и пяти минут. Все шесть магических стрел вонзились точно в центр мишеней, бесследно уничтожая серебряные стрелы Вормса. С циничной усмешкой Джулиан обернулся к яростно сжавшему кулаки Морису.

– Кажется, я случайно уничтожил следы твоих подвигов. Я не зря спрашивал тебя про стрелы, Вормс. Надеюсь, у тебя еще осталось, чем стрелять. Проку от тебя будет мало, если ты явишься выполнять предстоящее задание с голыми руками, лучший стрелок Разбойничьей Гильдии. Как видишь, мир Гильдией не ограничивается. За ее пределами тоже есть лучшие.

– Да и в ней их достаточно.

Морис и Джулиан мгновенно обернулись на голос. Мимо них с сумасшедшей скоростью пролетели шесть кинжалов. Мишени были поражены в одну и ту же точку в третий раз; антимагическая защита кинжалов уничтожила стрелы Винтера. Удачливый метатель подошел к двум недругам, втиснулся между ними и, обняв за плечи, миролюбиво произнес:

– Вижу, тренировка сегодня удалась. Все в форме.

Это был Ларт.

Он был невысок, на полголовы ниже Мориса и Джулиана. Его широкое подвижное, как-то сразу располагающее к доверию лицо было примечательно веселыми карими глазами в обрамлении густых ресниц и ухоженной темной щетиной на щеках и подбородке. Свое сильное тренированное тело он прятал под тонкой обтягивающей рубахой и кожаными удобными штанами, заправленными в голенища коротких сапог. На поясе он носил широкий ремень, к которому крепились ножны для его кинжалов. Всего их было шесть, и они были зачарованы пробивать самую сильную магическую защиту, разрушать любой магический эффект и всегда возвращаться к своему владельцу. А главное, они признавали одного хозяина – Ларта. Если другие пытались использовать их, то чаще ранились сами, чем причиняли вред другим.

– Где ты был так долго? – недовольно спросил Морис.

– Да, где ты был? – Джулиан, напротив, приветливо ему улыбнулся, чуть-чуть отстранившись от Лартовой руки, так как в ней материализовался брошенный им кинжал. – А то твой приятель со скуки уже переключился с мишеней на живых людей.

– И многие пострадали? – хохотнул мужчина.

– Только я. Тебе этого мало?

– Что-то незаметно, чтобы ты бился в предсмертной агонии.

– После выстрелов Вормса агонизировать обычно не приходится.

– Это точно. А ты слишком бодр для покойника, Джулиан!

Оба рассмеялись.

Винтер махнул рукой Квентину, чтобы присоединялся, и пару минут спустя четверо мужчин направились к главе Разбойничьей Гильдии за очередным заданием.

* * *

Джоун Мэтьюз поджидал их в своей комнате. Это было просторное, небогато обставленное помещение, из мебели в котором были только кровать, шкаф, длинный стол и шесть стульев вокруг него. Опершись одной рукой о столешницу, Джоун внимательно читал письмо. Завидев членов своей Гильдии, он дежурно улыбнулся им и предложил присесть. Пробежав взглядом по лицам вошедших, остановил его на Вормсе.

– Что-то случилось, Морис? – поинтересовался он голосом, до ничтожного мало колеблемым эмоциями. – Ты сегодня очень мрачный.

– Не мрачнее обычного! – весело фыркнул Джулиан.

– Да, это "что-то" случилось со мной семь месяцев назад, – Морис злобно зыркнул в сторону колдуна. – Держите его от меня подальше. Прошло достаточно много времени, чтобы вы могли научиться доверять ему. Хотя… я бы подозревал его всегда.

– Ты сам сейчас озвучил и отклонил свою просьбу, – тонко ухмыльнулся Мэтьюз. – Я целиком и полностью разделяю твою точку зрения, именно поэтому вы до сих пор работаете вместе.

– Как интересно… И в чем же меня подозревают? – оживился Великий Черный колдун.

– В чрезмерном самоволии, Джулиан.

– Так вы завуалировано называете наличие мозгов в голове?

– Джулиан, сколько тебе лет? Иногда ты ведешь себя, как ребенок. Разве я когда-нибудь рекомендовал тебе знакомство с кем-нибудь из членов Гильдии без мозгов?

– Врать не буду, в этом плане ваше чутье работает безошибочно, просто попадаются экземпляры, у которых мозги отодвигаются на второй план, придавленные тяжким грузом непомерного самомнения.

– А когда таких экземпляров уже два? Представляешь, каково мне?

– Джулиан! Морис! Господин Мэтьюз! – повысил голос Ларт. – Мы здесь не для того, чтобы разбирать командные дрязги. Давайте перейдем к обсуждению предстоящего задания.

– Он сам спросил! – буркнул Вормс.

Главе Разбойничьей Гильдии еще пару минут пришлось слушать пререкания с Лартом. Безусловно, с появлением в Гильдии Черных колдунов лучших насчитывалось уже четверо. Но работать с ними стало тяжелее. Каждый из них хотел быть первым и считал, что разбирается в ситуации лучше остальных. Их неумение прислушиваться друг к другу на качестве выполняемых заданий пока никак не отражалось, но Джоун подозревал, что этот день не за горами. И это его тревожило. Каждый раз, когда эта сумасбродная четверка покидала убежище с очередным заказом, Мэтьюз опасался, что кто-то из них может не вернуться. Раньше с ним такого не бывало. Ларт и Морис были идеальными убийцами, и Джоун был уверен в них, как в самом себе. И если быть до конца откровенным, в глубине души глава Гильдии не мог не признавать справедливости слов Вормса: Джулиана и Квентина пора обособлять, пока не случилась беда. Но оставить эту парочку вдвоем порой казалось Мэтьюзу бедой пострашнее всякой другой. Джулиан был умным и активным лидером, и Мэтьюз опасался, что в тайне тот может приглядываться к месту главы. Раньше он не испытывал подобных опасений.

Заметив, что в комнате воцарилась тишина и все внимательно смотрят на него, Джоун выпутался из плена своих подозрений и заговорил:

– К делу. Для вас есть заказ. В Ван-Эйтсе проживает герцог Арен Терц. Нашего клиента он чем-то так обидел, что тот задумал утонченную месть. Вам нужно убить жену Терца. Она обычная женщина, ее жертва нужна только для того, чтобы заставить герцога страдать. С самим Терцем заказчик хочет разобраться сам, поэтому его не трогайте. На первый взгляд, ничего сложного, но вы должны быть предельно аккуратны. Арен Терц – колдун.

– Ну, теперь колдуны нам не страшны, – сказал Ларт. – У нас свои есть, целых два.

– Если бы вы с ними не грызлись по малейшему поводу!.. – поддел его глава Гильдии.

– Бросьте, господин Мэтьюз, не думаете же вы, что мы друг друга подставим? – преломил бровь Ларт.

– Признаться честно, думаю. Лишь бы не в ущерб заданию.

– Тогда отправьте нас вдвоем с Лартом! – оживился Морис.

– Или нас вдвоем с Квентином, – предложил Джулиан. – Или мы такие коварные злодеи, что дело на двоих нам не доверят?

– Тех, на кого я не могу положиться, в Гильдии нет, – произнес Джоун. – Но на вашем месте я бы начинал учиться доверять друг другу.

– Боюсь, тогда это будет последнее, что мы сможем сделать в этой жизни! – не удержался от ехидного комментария Вормс. – Нелогично, господин Мэтьюз, вы сами им не верите, а нас просите об обратном.

– Вы – лучшие представители Разбойничьей Гильдии. Вместе вы добьетесь большего, чем по отдельности. Но вы не хотите понять этого.

– Существуют понятия совместимости, – произнес Джулиан. – Это не про нас.

Джоун ответил ему уничтожающим взглядом и решил свернуть разговор:

– Так или иначе, я вас предупредил. Вы можете быть свободны. Подробности задания в этом письме.

Он положил на стол бумагу, которую до этого читал, и Ларт забрал ее себе.

– Господин Мэтьюз, вы ничего не сказали о сроках, – напомнил Квентин.

– Сроки и методы остаются на ваше усмотрение. Но имейте в виду, наше первое правило: быстро и чисто.

– Как у служанок, убирающих дворцовые помещения, – усмехнулся Квентин.

– Как у убийц, убирающих дворцовых господ, – поправил Мэтьюз.

Четверо мужчин направились к выходу, но на пороге Джоун окликнул Джулиана и попросил задержаться.

– Джулиан, можно я не буду тебя ждать? – спросил Квентин. – Мне нужно в город.

Великий Черный колдун отпустил подельника кивком головы и, поймав на себе подозрительный взгляд Мориса, недовольного такой секретностью со стороны руководителя, остался наедине с главой Гильдии. Прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди, Джулиан прямо взглянул своими волшебными глазами в узкие яркие глаза Джоуна. Взгляд этот без лишних слов спрашивал о причине задержки.

– Джулиан, ты молод, но ты не дурак, – заговорил Мэтьюз. – Когда нужен твой совет или твоя помощь при выполнении задания, ты приносишь ощутимую пользу, а не отделываешься дежурными фразами. Это говорит о тебе как о человеке опытном, как если бы тебе было на десяток лет больше. Почему же с Морисом вы ведете себя, как дети, у которых одна игрушка на двоих и каждому она нужна? Я понимаю, Морис – гордец и с ним нелегко общаться, но ты даже не пытаешься сгладить острых углов и нарочно его задеваешь. Джулиан, Морис не из терпеливых. Добром это не кончится.

– Морис неплох, но с колдуном ему не тягаться, – передернул плечами Винтер. – Вы верно подметили, он гордец. Рано или поздно кто-то должен сбить с него спесь.

– Джулиан, не надо. Как человек он пустой. В нем кроме профессионализма и уверенности в себе ничего нет.

– По-вашему, этого мало?

– Смотря для чего. Чтобы выжить – да, но чтобы прожить полноценную жизнь, этого недостаточно. Если Морис увидит себя со стороны, он поймет всю тщету своего существования. Он не должен прийти к этому.

– Зачем вы мне об этом говорите? Мне его не жаль.

– Он мне нужен. Не губи его.

– Вы про предстоящее задание? Все еще боитесь, что я воспользуюсь удобной возможностью избавиться от Вормса? За семь месяцев я этого ни разу не сделал, так с чего бы теперь?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – Мэтьюз вздохнул. – Просто не провоцируй его.

– Ну, знаете… Молча терпеть его характер я тоже не могу. Так что не обещаю.

Резко развернувшись, Джулиан вышел и демонстративно хлопнул дверью на прощание.

"Мне еще только убийц-моралистов не хватало!"

Глава 5
Валя и Света

В коридоре Винтера поджидали Морис и Ларт.

– Это засада? – преломил бровь Великий Черный колдун.

– Брось! – рассмеялся Ларт. – Мы собираемся в "Кабачок у дороги", поужинать, а заодно обсудить новое задание. Пойдешь с нами?

– С вами? – взгляд Джулиана сразу же метнулся к лицу Мориса. – Желание и впрямь обоюдное?

– Винтер, ты можешь прекратить демонстрировать свое дешевое остроумие. Мэтьюза здесь все равно нет, – процедил сквозь зубы лучший стрелок Разбойничьей Гильдии.

– Если я не буду его демонстрировать, как ты поймешь, что у тебя его вообще нет?

– Джулиа-ан! – Ларт помахал перед его лицом рукой. – Я, кажется, сделал тебе предложение.

Винтер рассмеялся.

– Был бы ты симпатичной девчонкой, и я бы не посмел тебе отказать!

– А симпатичному мальчишке что, откажешь? – лукаво подмигнул ему Ларт.

– Квентин меня не поймет.

– Да, твой Квентин ревнив, как сварливая жена. И все же, мы пока могли бы наметить план действий, а заодно, чуть-чуть расслабиться. Неделя была напряженной.

– Ну хорошо, – сдался Джулиан, не без удовольствия подмечая, как скривилось лицо раздосадованного его согласием Мориса. – Вы идите, а я заскочу в комнату за плащом и догоню вас.

– Как хочешь, – улыбнулся Ларт, успокаивающе кладя руку на плечо Вормса. – Не отставай.

Они не спеша направились к выходу из убежища.

"Странно, – подумал Винтер, глядя им вслед. – Никогда не думал, что в сообществе головорезов может возникнуть такая теплая дружба. Сколько времени за ними наблюдаю – и ни разу не усомнился в том, что они действительно дороги друг другу. Что особенно не похоже на одиночку-Мориса. И что же должно между ними приключиться, что заставит Вормса променять Ларта на Венкота и Афорея, тех бездарных спутников, которые были с ним, когда мы встретились впервые?"

Джулиан направился в их с Квентином жилище.

Оно располагалось в одной из комнат, предоставленной им Гильдией. Комната делилась на три помещения: одно побольше и два поменьше. Первое быстро превратилось в лабораторию, вторые – в спальни колдунов.

Не проходя в глубь комнаты, Джулиан схватил с вешалки при входе свой плащ, но уйти не успел. Воздух в лаборатории ощутимо дрогнул, и напротив моего героя появилась Валя Можаева. Молодой человек сначала не поверил своим глазам, но очень быстро удивление сменилось интересом.

– Валя! Какой сюрприз! – Винтер по привычке прислонился к стене и, бросив плащ обратно на вешалку, скрестил руки на груди. Ужин с Морисом и Лартом отошел на второй план.

– Джулиан! – радостно воскликнула та, оглядываясь по сторонам. – Где это я?

– А ты куда хотела попасть? – ухмыльнулся он.

– К тебе.

– Значит, ты у меня.

Валька рассмеялась и прошлась по комнате, с интересом изучая интерьер. Джулиан наблюдал за ней. Появлению неромантичной умной самоуверенной Можаевой он, к своему удивлению, оказался искренне рад. Это был приятный и, что уж там говорить, весьма симпатичный привет из XXI века – времени, с которым Джулиан так давно и так неосмотрительно разорвал связь. В угоду гордецу Квентину!

"В качестве третьей она бы идеально влилась в нашу команду, как бы Паулус это ни отрицал".

– Ты здесь живешь? – спросила девушка.

– С Квентином.

– Странные слова для мужчины! – снова рассмеялась рыжеволосая гостья. – И как долго ты будешь жить с Квентином?

– Всю жизнь, – ухмылка Джулиана стала еще шире.

– Да? А помнишь, ты когда-то хотел жить с нашей Светкой? Не скучаешь по тем временам?

– Когда я был без магии и Самперкот вытирал мною полы в обществе? Нет, не скучаю.

Валька остановилась в противоположном конце комнаты и оттуда прямо посмотрела Джулиану в лицо, поймав себя на том, что сердце предательски сжалось, когда она снова увидела его неподражаемые волшебные глаза.

– Не похоже, чтобы в прошлый Хэллоуин ты ушел по доброй воле, – честно сказала она. – Тебе нравилось в XXI веке. Признайся, тебе просто был нужен благовидный предлог, чтобы отделаться от Светки. Поэтому тогда ты пошел на поводу у Квентина.

– Ты для чего завела этот разговор? Чтобы сейчас я пошел на поводу у тебя и вернулся? Ты семь месяцев собиралась с мыслями сказать мне это?

– Семь месяцев я искала заклинание, чтобы прийти к тебе! – досадливо опустила уголки губ Можаева. – Представь себе, человеку без магии тяжело попасть в средние века и еще тяжелее отыскать там именно тебя. Но на самом деле у меня две причины, по которым я здесь. Многие из нас скучают по тебе и будут не против твоего возвращения. К тому же, ты обещал научить меня колдовать, а слово надо держать. А во-вторых, у меня есть один вопрос, на который я не могу найти ответ, а вот ты – вполне способен пролить свет.

– Постой, так вы там, у себя, до сих пор не забыли нас с Квентином?

– Особенно Квентина! Родители Ландышевых до сих пор пугаются Вадима.

– Кстати, как он? Простил тебя?

– Мы вместе пишем диплом. Больше нас ничего не связывает. Странно, ты спросил про Вадика. Про Светку ничего не хочешь узнать?

– А ты уже сказала все, что мне нужно. Под словами "многие из нас скучают по тебе" вряд ли подразумевались Оуэн и Аргус.

– Джулиан, пойдем со мной, – предложила Валя. – Сам все узнаешь.

– Я уйду только с Квентином. А для него это сейчас невозможно. Он тяжело пережил потерю "Паранормальное-нормально", и только-только начал забывать его. Вернуться сейчас – значит потревожить его старую боль. Ему будет неприятно увидеть то, что осталось от его любимой "магической империи". А с учетом того, что из "Артефакта" его уволили, ему вообще будет нечем заняться. Он сойдет с ума.

– Едва ли кто-то когда-то дождется этого от Квентина, – фыркнула Валька. – А его "Паранормальное-нормально" всех нас переживет. Если хочешь знать, я там бываю. Да, оно уже не то, что было при твоем ученике, но и не в плачевном состоянии. Колдовство Квентина настолько сильно, что оставшиеся врачи до сих пор продолжают эксперименты.

– Ты ходишь в "Паранормальное-нормально"?! – да, Валя могла удивить кого хочешь.

– А где, по-твоему, я достала книжку с заклинаниями? – огрызнулась Можаева. Взяв со стола какую-то колбу, она машинально принялась вертеть ее в руках. Впрочем, глаза ее быстро вспыхнули азартом. – Слушай, Джулиан, информация за информацию: я могу приносить тебе материалы врачей из общества, а ты взамен будешь учить меня колдовству. И ответишь на мой вопрос.

Винтер усмехнулся, но не словам Валентины, а собственным мыслям. Он не мог не видеть, что она все еще влюблена в него, но попытка возобновить отношения от этой прагматичной особы должна была выглядеть именно так и больше походить на деловую сделку.

– Мне не интересны исследования Квентина, – качнул головой Великий Черный колдун, и сердце Вальки предательски сжалось: неужели все было зря? – Но я был бы признателен тебе, если бы ты приносила мне газеты и книги из XXI века и рассказывала, что у вас происходит. Я с таким трудом приноровился к вашему образу жизни в свое время, что теперь боюсь деградировать настолько, что придется начинать все заново.

– Не боишься, что Квентин поймает тебя со всем этим добром?

– У него нет привычки копаться в моих вещах.

– Я думала, у вас все общее.

– Хорошо, я буду прятать твои дары под дубом при входе.

Валя против воли улыбнулась. Уже давно она ни с кем не чувствовала себя так легко и свободно, как с этим необыкновенным человеком. Воистину, и нескольких минут общения с ним хватит для того, чтобы понять: ты знаешь его всю жизнь. Правда, только с той стороны, которую он сам захочет тебе показать.

"Он не обманет меня, – пообещала себе Можаева. – Как бы ни любила, я всегда буду проверять его и никогда не доверюсь целиком и полностью. Никогда, пока он не докажет искренности своих чувств".

Легкой бесшумной походкой девушка подошла к Винтеру, все это время с интересом смотревшему на нее, и, изящным движением закинув руки ему на плечи, поцеловала – коротко, расчетливо, без страсти, не как влюбленная девушка, а как проверенная в деле сообщница, уверенная в своей незаменимости. И Джулиан с удовольствием ответил ей на поцелуй, легко обхватив за талию.

– Я рада, что нашла тебя, – оторвавшись, проговорила рыжеволосая красавица. – Я свободнее в действиях, чем ты. Скажи, когда мы увидимся в следующий раз?

– Торопишься уйти? – Джулиан провел рукой по ее волосам.

– Боюсь застать возвращение Квентина. Он же постоянно пасется поблизости. Удивляюсь, как он пропустил момент моего прихода.

– Расслабился. Есть вещи, которых он предусмотреть не может. Давай увидимся послезавтра. Вечером. Я буду ждать тебя где-нибудь в лесу, чтобы нам уж точно не помешали.

– Хорошо. Имей в виду, я вытрясу из тебя всю душу.

* * *

Вечерело. Отбрасывая на тропинку тонкую черную тень, Джулиан легко и бесшумно шел, как будто был некой нематериальной субстанцией. Морис и Ларт успели далеко уйти, и он хотел успеть в "Кабачок у дороги", не лишая себя вечерней прогулки: ему нужно было немного побыть одному и подумать. Погода стояла на удивление сухая и теплая – такие дни в Ван-Эйтсе были наперечет. Над головой смыкали зеленые кроны неподвижные высокие деревья, с фиолетово-оранжевого неба лился мягкий приглушенный сумеречный свет.

Сама собой вспомнилась Света Ландышева, принцесса Пирай Трудентс. Семь месяцев назад он встретил ее в лесу, очень похожем на этот. Так же царило лето, и было так же тепло. Только это была другая страна и другой век, – та интересная страна и тот нелепый век, в которые ему так хотелось вернуться вслед за Валей! Тогда у него действительно была цель – вернуть свою магию любой ценой. Цель, далекая от благородной, но от этого не менее желанная, наполнявшая смыслом каждый день его тогдашнего существования и помогавшая мириться с собственной слабостью. А теперь он снова колдун. И чем он занят? За деньги убивает людей. И это он, король Кэрриса, Величайший из Черных колдунов…

Джулиан усмехнулся своим мыслям.

"Бывший король. Но лучше быть бывшим королем, чем колдуном. Интересно, что сейчас в XXI веке? И какая все-таки удача, что Валя меня нашла. Кажется, мое тоскливое прозябание в средних веках начинает приобретать смысл. Чего не хватало? Девушки! Прав был Квентин на мой счет: не могу я без них. А они без меня. Валя будет держать меня в курсе событий, а там посмотрим. Может, я постепенно уговорю Квентина вернуться. В конце концов, не может же ему в самом деле нравиться жизнь убийцы в Гильдии Разбойников. Юрист хренов! Кстати, что он там говорил? В город пойдет? Интересно, зачем?"

Занятый своими мыслями Джулиан не сразу обратил внимание, что навстречу ему движется невысокая человеческая фигурка, а когда, наконец, разглядел, встал, как вкопанный. Это была Света Ландышева.

"Дежа вю", – удивленно подумал он.

Она шла ему навстречу в легком летнем сарафане, прикрывающем колени. Узнав его, запнулась, но не упала, оставшееся расстояние преодолела бегом и упала к нему в объятия. Джулиан инстинктивно прижал ее к себе, но чувство нереальности происходящего не покидало его.

– Света? – удивленно позвал он.

– Я так скучала! – выдохнула девушка и еще сильнее прижалась к любимому.

Насколько помнил Джулиан, расставались они не при самых благоприятных обстоятельствах. И на ее месте он бы давно уже всадил нож между лопаток подлому изменнику, а не искал бы приюта в его объятиях.

– Как давно я тебя не видела! – Света чуть отстранилась и с какой-то непонятной тоскливой жадностью посмотрела ему в глаза, как будто до конца не могла поверить в то, что это действительно он, ее бывший жених.

– Как ты меня нашла? – спросил Джулиан. – И… зачем искала?

– А ты бы на моем месте не искал?

– Света, не знаю, что наплел тебе после моего ухода Самперкот, но моей вины в случившемся только половина.

– Ты получил свою магию. Тогда ты этим все сказал. И неважно, что потом говорил Самперкот.

– Тогда зачем ты здесь? Хочешь отомстить?

– Стоя в твоих объятиях это сложно сделать. Я люблю тебя, Джулиан. И я верю, что тогда, в XXI веке, ты по-прежнему любил меня. Я хочу быть вместе с тобой. Мои названые родители примут тебя, а Вадик и бабушка… они свыкнутся. В конце концов, им очень важно мое счастье. А я счастлива рядом с тобой. Нам больше нечего делить, Джулиан, и на пути у нас ничто не стоит. Ничто и никто.

– А как же Квентин?

– Почему ты сейчас вспомнил о нем? Один раз он уже разрушил наши отношения. Неужели ты допустишь, чтобы это случилось и во второй?

– Он больше, чем мой ученик и друг. И о нем, при всем моем уважении, сложно забыть.

– Джулиан, я семь месяцев перерывала библиотеку бабушки, искала подходящее заклинание, прятала свои разбитые чувства только ради одного этого мига, ради встречи с тобой… Только для того, чтобы задать тебе один вопрос: а ты действительно меня любишь? Или тогда, семь месяцев назад, это была не более, чем игра, чтобы подобраться поближе и убить меня?

"Боюсь, правда тебе не понравится", – подумал Джулиан.

Свете не хотелось, чтобы ее речь звучала так мелодраматично, а самый важный для нее вопрос был сказан так резко и настойчиво. Но она и в самом деле долго ждала этого момента, а от ответа стоявшего сейчас перед ней мужчины зависела вся ее дальнейшая жизнь. Безусловно, больше всего на свете она хотела быть с ним.

– Света, я не могу тебе ничего обещать, – Джулиан уверенно положил руки ей на плечи, заставляя взглянуть в свои волшебные глаза, а сердце бедной девушки предательски сжалось: неужели все было зря? – Но мы можем попробовать вернуть наши отношения. Ты знаешь, я слишком крепко связан с Квентином, но постепенно я могу убедить его в необходимости нашего с тобой союза.

– Чтобы поверить в нашу с тобой любовь, у него были века! А он так и не сделал этого! Джулиан, неужели ты не видишь, он никогда не отпустит тебя! Выбор между ним как твоим побратимом и той, которая будет твоей женщиной, неизбежен!

– Если ты помнишь, в нашу с тобой любовь не верил не только Квентин, но и все остальные. По-моему, нам это нисколько не мешало. А что касается выбора… Ты предлагаешь мне сделать его сейчас?

"Да!" – чуть было не крикнула взволнованная Света, но что-то в голосе Джулиана заставило ее воздержаться от этого. На лице молодого человека по-прежнему цвела легкая приятная полуулыбка, но, в то же время, что-то в ней неуловимо изменилось. Не то чтобы она показалась девушке неискренней, – скорее, коварной, и это неприятно царапнуло Ландышеву. Интуиция подсказывала ей, что, заставь она Винтера сделать выбор сейчас, и он вполне мог оказаться не в ее пользу. Но тогда…

"Если я действительно люблю его и уверена в наших чувствах настолько, насколько показываю, почему я боюсь задать этот вопрос? Я семь месяцев мечтала об этом! Кто же тебе дороже, Джулиан, я или твой побратим?"

"Побратимов не бросают", – ответил ей ехидный внутренний голос.

И Света сникла, так и не спросив о том, что ее интересовало больше всего. А ее ответ на реплику Джулиана был совсем не таким, как ей хотелось.

– Нет, – сказала она, опустив голову.

– Хорошо, – улыбка Джулиана стала чуть мягче. Безусловно, он догадался о ходе ее мыслей. "Как же все-таки приятно больше не зависеть от этой девушки и хладнокровно оценивать ситуацию. Квентин был не так уж и не прав. И все же… Оставить ее я пока не могу. Вдруг принцесса еще пригодится?" – Света, ты встретишься со мной послезавтра за два часа до полуночи?

Выпутавшись из его объятий, девушка отошла на пару шагов и только тогда облагодетельствовала Винтера удрученным кивком. Она семь месяцев представляла себе и обыгрывала эту встречу, такую важную для нее, и в итоге все получилось совсем не так. От разочарования она готова была разрыдаться, но при Джулиане этого делать было нельзя.

Молодой человек понял ее чувства, потому как не замедлил подойти и взять ее за руку. Это было простое, невиннейшее прикосновение, но Светку обожгло так, как будто она никогда не знала ни губ, ни объятий Винтера, – настолько оно было сильным и в то же время нежным.

– Прости мне сегодня мою нечуткость, – проникновенно произнес он, и в его красивом голосе сейчас была вся мягкость бархата. – Я обещаю тебе настоящее романтическое свидание, какого у нас с тобой так давно не было. Ты не услышишь от меня ни слова ни о XXI веке, ни о моем ученике. Наша вторая встреча будет посвящена только тебе, и ты узнаешь все, что хочешь, про меня…

"А о XXI веке я побеседую с Валентиной. Все складывается как нельзя лучше".

– …Придешь?

И Светка растаяла. Нет, это все-таки был ее прежний, любящий Джулиан.

– Ну конечно!

Их губы встретились в долгом жадном поцелуе давно не видевших, но все еще страстно желавших друг друга людей.

"Семь месяцев поисков… Неужели все-таки не зря?"

Глава 6
Зелье Марии Павловны

Два дня спустя Валька прибежала к Марии Павловне. Безусловно, старушка не могла не заметить ее приподнятого настроения. Стоя в прихожей и вручая девушке сваренное зелье – "антидурман" – для сотрудников квентиновского общества, она без обиняков поинтересовалась:

– Давно я не видела тебя в таком хорошем настроении, Валя. Ты прямо светишься. Случилось что-то?

Против воли Можаева широко улыбнулась.

Действительно случилось. Свидание с Джулианом. Как и договаривались, вчера после полуночи они встретились и проболтали почти до самого утра. В результате Валька проспала и опоздала в институт на преддипломную консультацию. Зато вот уже семь месяцев она не чувствовала себя такой фантастически бодрой, веселой и счастливой. Но самое главное заключалось в том, что она узнала у Джулиана, как Квентин оживляет людей, – вопрос, на который не ответили ни опытная ведьма Мария Павловна, ни много повидавший на своем веку экспериментатор Оуэн. И сейчас это знание спасало ее лживую шкурку. Ни самим фактом, ни, уж тем более, подробностями встречи с Великим Черным колдуном Можаева поделиться не могла, но, раз уж ее подловили на беспричинно хорошем настроении, она вполне могла расстаться с тайной оживления Светы.

– Марь Пална, я такая умничка! – рассмеялась девушка, порывисто обнимая старую ведьму. – Я вчера была в квентиновском обществе и нашла его записи, в которых он прикидывал, как вытащить с того света трех стрелков из Разбойничьей Гильдии. Логично предположить, что для нашей Светки он не изобретал новых способов.

– Да ты что?! – всплеснула руками Мария Павловна. – И ты говоришь мне только сейчас?!

– Марь Пална, я вчера просидела в обществе до утра. Вряд ли вас бы порадовал мой звонок в половине четвертого.

– Да брось! Я всегда рада твоим звонкам. Пройди, пошепчемся. Вадик со Светой к родителям поехали, раньше вечера все равно не вернутся.

Валя скинула босоножки в прихожей и бросила сумку с зельем и распечатанным дипломом на тумбочку, после чего прошла на кухню. Отказавшись от любезно предложенного чая и нахально придвинув к себе поближе коробку с крекерами, девушка заговорила:

– В прошлый Хэллоуин, когда Джулиан убил Свету, он разлучил ее душу с ее телом. Но у колдунов, особенно тех, кто занимается некромантией, существует такое понятие, как "догнать душу" или "гонка за душой", если называть это правильно. Маг погружает себя в транс и переносится в так называемый мир душ, что-то вроде того света. Там он разыскивает требуемую ему субстанцию, ловит ее (а души постоянно пребывают в движении и не горят желанием возвращаться к земной жизни) и возвращает в заранее приготовленное для нее тело. Притом тело может быть любое, не обязательно прежнего владельца. Так Квентин просто не дал душе Светки уйти в мир иной. И точно так же он возродил трех стрелков: убил трех человек, чтобы иметь свободные тела, с помощью раствора, похожего на тот, который достался Вадиму, изменил их внешность на требуемую, а потом сходил за их душами.

– Ты так легко об этом говоришь, – нахмурилась Мария Павловна. – Неужели от мага не требуется никакой платы за такой фокус?

– Это очень опасно, – кивнула Можаева. – Во-первых, у мага должна быть очень сильная воля к жизни и мощный стимул вернуться обратно, иначе он не заинтересует душу, и она не пойдет за ним. Во-вторых, это само по себе достаточно тяжело. Слабый маг никогда не сможет проникнуть в царство душ. А сильному нужно как можно быстрее отыскать свою цель, потому что каждое подобное перемещение вытягивает его собственную жизненную силу, и, если он вовремя не вернется, то сам может умереть. И, в-третьих, вернуть к жизни подобным способом можно только человека, погибшего насильственной смертью, потому что только за такой душой сохраняется оставшийся срок ее жизни. Если кто-то умер от старости, то возвращать его душу бесполезно, она исчерпала все отведенное ей время.

– Да Квентин настоящий гений, раз смог додуматься до такого! – с восхищением, неприятно поразившим ее саму, воскликнула старушка. – Тем людям, которых он воскресил, он вернул даже не иллюзию, а самую настоящую жизнь! Их собственную жизнь, которую они бы и так прожили, если бы не были убиты. Признаться, такого я не ожидала…

– Да можно было б научиться за столько-то веков! – снисходительно фыркнула Валька, которую почему-то покоробила похвала хаму-Паулусу. – Вы лучше представьте, скольких людей он отправил на опыты, прежде чем добился таких результатов. Уверена, во время Второй Мировой войны он проживал в Германии. Натуральный светлоглазый блондин с замашками эсесовца! Там таких любили.

Мария Павловна улыбнулась словам девушки и вдруг взглянула на нее с нешуточным любопытством.

– Валя, а ведь Квентин тогда рисковал жизнью, вытаскивая Свету.

– У него был мощный стимул вернуться – Джулиан. Он того стоил.

– О, я смотрю, в благородство Паулуса ты никогда не поверишь.

– Это все равно, что поверить в тигра-вегетарианца.

– Валя, а ведь он ученик Джулиана и всего лишь копирует его. Тем не менее, Винтером вы восхищались и более чем доверяли. Ты и Света.

– Да нет, они разные, – Можаева недовольно нахмурилась и задумчиво сощурила глаза. – Учитель и ученик, они много столетий провели друг без друга. То, что мы видели в средних веках, сильно отличается от того, что происходило в прошлом году. Джулиан мягче, терпимее, рассудительнее, более приятен в общении и…

– У него такие волшебные глаза! – поддела Мария Павловна.

Валька смущенно улыбнулась и опустила глаза. Старушка угадала. Мария Павловна внимательно посмотрела на девушку, кивнула каким-то своим мыслям и тоже отвела взгляд. Почувствовав, что разговор принимает нежелательный оборот, Можаева быстро засобиралась на выход, но на самом пороге Мария Павловна окликнула ее:

– Валя, а что у вас с Вадиком?

Валька застыла, как была, в одной босоножке.

– А что у нас с Вадиком? – осторожно переспросила она.

– После той истории с Джулианом… Он простил тебя, Валя. И он все еще очень тебя любит, это видно. Ты не хочешь попробовать возобновить отношения?

"К чему этот вопрос? – в панике метнулись мысли девушки. – Я где-то прокололась? Возможно, чересчур хорошо отзывалась о Джулиане? А с чего бы мне о нем плохо говорить? Достаточно одного взгляда на Оуэна, чтобы понять, что я вру".

– Мне кажется, еще рано об этом говорить, – уклончиво отозвалась рыжая красавица.

– Рано? – преломила бровь старушка. – Прошло семь месяцев.

– Джулиан не из тех, кого быстро забываешь.

– А все-таки, сколько бы ты ни отрицала очевидное, а они с Квентином – две части одного целого. Только Паулус ставит опыты на людях с паранормальными способностями, а Винтер – на влюбленных девушках. И тот, и другой настолько умеют зачаровывать разум, что и с годами не видно прояснения. Честное слово, иногда мне хочется сварить какое-нибудь зелье и для вас со Светой. Вы портите себе жизнь, гоняясь за мифом.

– Ой, Марь Пална, я пойду, мне правда пора, – отмахнулась Можаева, натягивая вторую босоножку и хватая сумку. – Нужно еще успеть в общество.

– Ну беги, коли все еще хочешь держать глаза закрытыми. Только поспешай не торопясь. Общество открыто круглосуточно.

* * *

После разговора с мудрой старушкой у Можаевой появилось смутное неприятное чувство. Все-таки Мария Павловна редко ошибалась в своих суждениях. Вдруг и вправду те отношения, которые зародились у них с Винтером в прошлом году, не вернуть? Момент упущен, и Черному колдуну уже не нужна ни ученица, ни сообщница, ни… девушка? Времени прошло достаточно много, к тому же, тогда он мог просто использовать ее. А она влюбилась и приняла все за чистую монету. Да еще этот Квентин каждый раз стоит поперек дороги… Иногда у Вали создавалось ощущение, что в тех вопросах, когда нужно проявить искренность по отношению к собеседнику, Винтер прикрывается им, как щитом.

Валька, до этого уверенно и быстро шедшая по тротуару, внезапно остановилась.

"Виноват всегда Квентин! – осенило ее. – А Джулиан – никогда! Нужно быть поосторожнее с этим человеком. Быть пешкой в чужой игре я не хочу. Жаль, Квентин слишком предан Винтеру, и его нельзя вызвать на откровенный разговор. Удивляюсь, как он еще не пошел на костер вместо своего учителя и друга, когда в XIII веке того поймали. Может, Самперкот был не так уж и не прав? Если это действительно так, я бы с удовольствием вывела этого самоуверенного красавца на чистую воду. Вот только как, если он там, а я – здесь? Его аргумент, как всегда, Квентин. А я? Я должна найти что-то, что бы очень заинтересовало Джулиана в XXI веке. Заинтересовало сильнее, чем несуществующие скорби его ненаглядного подельника. Тогда он вернется, и я во что бы то ни стало стану его девушкой. Он постоянно будет у меня на глазах, и, если все это время он вопреки всем своим убеждениям был неискренен, он рано или поздно попадется. Тогда я и узнаю, что за человек на самом деле Джулиан Винтер. Проблема только в одном: что именно способно настолько его заинтересовать, чтобы он бросил все и вернулся в Россию?"

Терзаясь подозрениями, которым сама меньше всего хотела верить, девушка добралась до "Паранормальное-нормально". Привычным путем проникла внутрь и поторопилась уединиться в кабинете Квентина. Справедливо рассудив, что первым делом нужно найти достойное применение зелью Марии Павловны, Валя бросилась перерывать ящики в шкафах в поисках ключей. Где хранятся медикаменты в обществе, она не знала. Коридоры были бедны на предмет мебели, изредка в них можно было узреть унылый загнивающий фикус. Значит, под препараты здесь отведены специальные лабораторные комнаты. Чтобы найти их, Валька собиралась предпринять рискованный шаг: облачившись в белый халат, под видом врача обойти все общество в поисках хоть одной такой комнаты. Надеяться она могла только на собственное везение и наблюдательность.

Обыск шкафов результата не дал: там хранились только многочисленные бумаги Квентина, аккуратно подшитые в папки. Стол был перерыт Можаевой еще очень и очень давно, поэтому на него и времени терять не стоило.

"Неужели он не держал у себя запасных ключей от комнат? Ни за что в это не поверю!"

Еще раз окинув взглядом кабинет, Валя обратила внимание на вешалку при входе. Там висел запасной костюм Паулуса – строгий черный пиджак и брюки со стрелками. Опрятный бывший юрист, часто ночевавший в обществе, держал его на случай, если его собственная одежда по какой-нибудь причине временно придет в негодность. Вешалка стояла в углу за дверью, и пиджак во время частых Валькиных посещений настолько примелькался ей, что она никогда не относилась к нему как к объекту исследования. Упрекнув себя в том, что в чужих карманах рыться нехорошо, девушка все же запустила в один из них руку и извлекла на свет две связки ключей – одну побольше, другую поменьше. На обеих ключей было не так много, но все же достаточно для того, чтобы создать определенные неудобства при поиске дверей, к которым бы они подошли. И было еще одно обстоятельство, смутно побеспокоившее Вальку, но на которое она не обратила внимания. Пиджак Квентина легко, едва уловимо пах чем-то приятным, свежим, как морской воздух, но не запоминающимся.

"Неужели у него такой стойкий одеколон?"

Сунув ключи в карман медицинского халата, девушка застегнула его на все пуговицы и смело вышла в коридор. Сердце ее, осознавая, на какой риск она идет, предательски замерло лишь один раз – когда она поднималась на второй этаж. Дальше переживать стало некогда.

"Если что, я – новый сотрудник".

На втором этаже протекала какая-то жизнь. Из комнаты в комнату периодически сновали врачи, встречались друг с другом, что-то обсуждали. Валька шла нарочно неторопливо, чтобы можно было уловить обрывки информации – вдруг она окажется полезной? Попутно она внимательно изучала таблички на дверях и постепенно проникалась к Квентину до того неведомым ей чувством благодарности. На каждой двери была прибита табличка: либо с номером, что означало, что там заперт пациент; либо с фамилией врача, что означало, что здесь расположена его комната, а заодно и личный кабинет; либо содержала указание на то, что здесь сокрыт туалет или хозяйственное помещение. Наличие этих табличек приободрило Валю: это позволяло ей надеяться на то, что столовая и комнаты с медикаментами тоже будут с указателями.

По счастью, выше моей героине подниматься не пришлось. В конце второго этажа, за поворотом, в маленьком коридорном закутке друг напротив друга располагались две двери. На одной неброско значилось "лаборантская", на второй – "медикаменты". Вынув из кармана халата связку ключей, Валя ткнула первым в замочную скважину и случайно задела металлическую ручку. Та легко подалась вниз, и дверь чуть приоткрылась.

"Не заперто!? – Валя на мгновение опешила. – Неужели они так халатно относятся к запасам? Без Квентина с ними должна быть напряженка. А может… тут кто-то есть?"

– Эй, есть кто-нибудь? – позвала девушка, переступая порог комнаты и плотно закрывая за собой дверь.

Помещение походило на аптечное: здесь было много стеклянных стеллажей и металлических шкафов для хранения лекарств. Они были расставлены вдоль стен. В центре находился стеклянный стол с весами, горелкой и какими-то пробирками. Дверца одного из стеллажей была приоткрыта, на столе бросили вынутый из коробки, но еще не откупоренный пузырек с жидкостью, в помещении горел свет. Все выглядело так, как будто кто-то приходил сюда, а потом его что-то отвлекло, и он ушел, рассчитывая вот-вот вернуться.

Валька понимала, что если это действительно так, то у нее очень мало времени. На всякий случай она еще раз окинула комнату пристальным взглядом, но не увидела ничего, что могло бы ее насторожить: здесь совершенно негде было спрятаться. Отбросив сомнения, девушка первым делом кинулась к столу и, раскрыв пузырек, добавила пару капель зелья Марии Павловны в его содержимое. Потом она метнулась к раскрытому стеллажу, окинула цепким взглядом внутренности и схватила коробку с волшебной надписью "инъекции". Присев на корточки и раскрыв коробку, Валя увидела, что она разбита на ячейки, в каждой из которых лежало по маленькой бутылочке, заполненной растворами. Можаева лихорадочно одну за другой стала свинчивать крышки и добавлять зелье и дошла уже до пятой по счету емкости, как ее остановил пугающий звук поворачивающегося в замке ключа. Чья-то тень слишком быстро накрыла Вальку, чтобы она успела спрятать пузырек с зельем и придумать себе мало-мальски правдоподобное оправдание. Не вставая с корточек, девушка медленно обернулась.

Прямо перед ней стоял молодой человек, черноволосый, с шоколадно-золотистыми глазами. У него была светлая кожа и хорошая фигура. Белый халат, застегнутый поверх ярко-синей футболки и светлых джинсов, безошибочно свидетельствовал о его принадлежности к врачам вражеского общества.

Понимая, что поймана с поличным, Валя все же заглянула ему за спину: дверь была заперта. Продолжая сжимать пузырек с зельем в руке, девушка резко поднялась и попятилась, но запнулась о коробку с инъекциями, которую сама же и вытащила, и чуть не полетела на пол. В последний момент парень успел метнуться к ней и подхватить. В следующий же миг Валя оказалась прижата к прозрачному стеклу одного из стеллажей с зажатыми над головой руками. Зелье Марии Павловны перекочевало в свободную руку незнакомца.

"Что за чертовщина?! Как он тут оказался? Ведь я не слышала ни шагов в коридоре, ни чтобы открывалась дверь. Как из-под земли вырос!" – без страха, но с досадой подумала Можаева.

Подумала – и решила атаковать первой.

– Молодой человек, вы стоите слишком близко! Вас можно превратно понять!

– Возможно, это будет самое верное понимание? – преломил бровь тот. – Что ты тут делала?

– Совершенствовала инъекции, – не моргнув глазом, соврала Валя. – Я здесь работаю, так же, как и ты. Зачем набрасываться?

– Работаешь? Что-то я тебя не припомню.

– Недавно взяли.

– Сегодня?

– Ну да.

– Держу пари, сама себя ты взяла. Так что же тебе здесь нужно?

Откровенничать Валька не собиралась. Рискуя разбить, она вжалась в стеклянную дверцу стеллажа и, используя ее в качестве опоры, ухитрилась заехать своему пленителю коленкой в живот. Парень с болезненным криком съежился, правда, пальцы не разжал, но хватка его заметно ослабла. Секундного замешательства противника девушке хватило, чтобы вырваться. Так как бежать ей все равно было некуда, Можаева решила закрепить успех, опробовав на практике пару приемов каратэ, которым ее обучили еще в детстве в секции. Но молодой человек тоже был не промах. Нога Вали была перехвачена его рукой еще на замахе. Девушка потеряла равновесие, и, уже падая, ухитрилась стукнуть его свободной ногой по коленке, в результате чего на пол с грохотом полетели оба. Раздался предательский хруст.

– Надеюсь, это твой череп? – буркнула рыжая, пытаясь выползти из-под свалившегося на нее сверху врача.

– Сыро, – брезгливо, совсем по-мальчишески пробормотал тот, хватая ее за халат и удерживая на месте. – Это твоя склянка. Надеюсь, там была не кислота?

– Черт! – выругалась девушка. – Не знаю. Сейчас проверим.

– Ты что, сама не знаешь, что подливала в наши лекарства?! – искренне поразился молодой человек. – Что же у тебя за цели такие, если ты не понимаешь, что делаешь?!

– А ты-то сам знаешь, из чего состоят ваши так называемые лекарства? – Валя уловила в голосе собеседника интерес, а не враждебность, и решила ковать железо, пока горячо. – Вы же тут все одурманены! Ты сам не понимаешь, чем занят! Всех врачей здесь околдовали или опоили чем-то, чтобы они не задумывались над тем, что делают! И вы все тут без зазрения совести ставите эксперименты на живых людях!

– А тебе это как будто противно? Что же ты пришла сюда работать? – поддел ее молодой человек.

Хоть Вале и было неудобно, она все же ухитрилась вывернуть голову так, чтобы видеть лицо собеседника. Оно выражало настороженность и изумление. И все тот же интерес, который, как ей показалось, возрос еще больше после ее патетической речи.

"То, что нужно!" – подумала она и осмелилась сказать:

– В моей склянке было противоядие.

Парень невольно покосился на карман своего халата, полный осколков, насквозь пропитавшийся прозрачной жидкостью без запаха. Затем снова перевел взгляд на девушку. Отпустил ее, резко поднялся на ноги и произнес, глядя сверху вниз:

– Я не одурманен. Более того, похоже, я здесь с той же целью, что и ты.

Воспользовавшись предоставленной свободой, Можаева тоже встала, одной рукой поочередно потирая все ушибленные места, а вторую протянула своему неожиданному союзнику:

– Валя.

– Денис.

Не колеблясь, он пожал протянутую ладонь.

– Мы можем здесь спокойно поговорить? – спросила девушка.

– Вполне. Дверь-то заперта, – усмехнулся Денис. – Только посидеть негде.

– Это ничего, – Валя прислонилась к стеклянному столику, Денис пристроился рядом с ней. – Скажи, как ты узнал про это общество?

– А почему бы тебе первой не рассказать о себе? Я все-таки еще не совсем тебе доверяю.

– Глава этого общества – мой враг. Однажды он разлучил меня с человеком, которого я любила, и теперь я хочу стереть в пыль все то, что он так долго создавал собственными руками, – короткая полуправда ее отношений с Джулианом и Квентином сама собой сорвалась с губ девушки, и она от всей души понадеялась, что это поможет ей купить доверие подозрительного нового знакомца.

Для того и правда сегодня был день удивлений.

– Глава этого общества? Ты о Константине Перове? Но он почти год как не появляется здесь! Ты хочешь разрушить его детище – и, да, для него это был бы болезненный удар, но… только если бы он об этом узнал. А так… Какой смысл?

– Найти удовлетворение скопившимся обидам.

– А откуда у тебя противоядие?

– Бабушка подруги сварила. Должно прочищать мозги и пациентам, и врачам. Уверена, если они еще не совсем растеряли остатки рассудка, они разбегутся.

– Иногда мне кажется, что совсем, – Денис опустил голову. – Сюда ушел мой друг, якобы позвали работать. Это было давно, еще прошлым летом. Мы вместе учились в медицинском институте и сначала обрадовались: работа в таком необычном месте – прекрасная практика для студента. С тех пор он пропал. Я все это время наводил справки о "Паранормальное-нормально", и месяц назад, как только закончились экзамены, сам устроился сюда работать. Я надеюсь за лето отыскать его. Но о друге я до сих пор ничего не узнал. Зато общество превзошло все ожидания. Пока у меня каникулы, я хочу раздобыть компромат на эту организацию, добиться того, чтобы ее закрыли, а все несчастные люди, запертые здесь, вернулись к нормальной жизни. И сегодня судьба мне улыбнулась – послала тебя.

– А мне – нет. Мое зелье разбито, а без него я немногого стою, – злобненько заметила своему собеседнику Можаева.

– Да я бы не сказал! Живот до сих пор болит, – парировал тот.

– Нечего было набрасываться! Я защищалась, – огрызнулась Валя. – Кстати, а как ты вошел? Так незаметно. В комнате спрятаться негде, а твоих шагов из коридора совсем не было слышно. Да и дверь была закрыта.

Денис усмехнулся, и, до того вполоборота смотревший на Вальку, он опять опустил голову. Неспешным движением вскинул руки и крест-накрест обнял себя за плечи. В тот же миг он исчез. Девушка растерянно хлопнула ресницами – настолько естественными были движения молодого человека и настолько быстрым слияние с воздухом.

– Денис, – позвала она и протянула руку к тому месту, где он только что стоял. Рука уперлась во что-то твердое, и парень сразу же появился. Подняв голову и опустив руки, он улыбнулся Можаевой вежливой, но, как той показалось, немного наигранной, казенной улыбкой.

– Я сам со способностью. Я умею сливаться с воздухом. Но я не должен двигаться и говорить, иначе маскировка пропадет. Так же, как и другим людям в этот момент лучше до меня не дотрагиваться. Заслышав твои шаги, я встал возле двери, где вероятность того, что ты наткнешься на меня, была минимальной, и исчез. Поэтому, войдя, ты меня не увидела. На самом деле я все время был здесь.

– Для шпиона в обществе это очень полезная способность, – оценила Валька. – Как ты ее приобрел?

– Я с ней родился.

– В обществе о ней, конечно же, не знают?

– Конечно же, – подтвердил Денис. – Иначе я бы уже был в категории пациентов. Мне иногда кажется, вдруг у моего друга тоже были паранормальные способности, о которых он не говорил? Вот он и помчался сюда. Увы, проверить это пока невозможно. Новичкам сразу не дают доступ ко всем объектам исследований. А с врачами тут особо не сблизишься. Хоть их и немного, они как будто запрограммированы только на работу. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из них заговаривал на личные темы. Как будто до "Паранормальное-нормально" в их жизни ничего не было.

"Да нет, друг твой, скорее всего, как пришел сюда врачом, так врачом и остался. Посмертно, – подумала Валя. – Если история началась прошлым летом, то он наверняка был на том памятном собрании, когда Энис уничтожил трех экспериментаторов, находившихся в комнате и попавших в поле его радиоактивного зрения. Твой друг вполне мог оказаться одним из них".

– Денис, ты говорил, что наводил справки о "Паранормальное-нормально", когда твой друг пропал, – встряхнулась Можаева. – Было там что-то интересное?

– В отличие от меня ты знала Перова, а задаешь такие глупые вопросы, – в голосе молодого человека снова послышалась издевка. – Нет. Там все идеально. Общество везде зарегистрировано, исправно платит налоги, выдерживает все необходимые для учреждений подобного рода проверки. На него даже в полицию не пожалуешься. Это типичное лечебное учреждение для людей, у которых не все в порядке с головой.

– Да, эту официальную версию, разработанную хитрожо… – тут Валька одернула себя, – Константином я знаю. Постой, а почему ты попрекнул меня знакомством с ним?

– Потому что я его не знал. Но пока добывал информацию о "Паранормальное-нормально", даже мне стало понятно, что если этот человек берется за дело, то делает его так, как будто малейшая ошибка будет стоить ему жизни. Я прав? Какой он, твой Константин?

Вальку неприятно задело, что в словах Дениса прозвучало "твой Константин", потому что ни капельки он был не ее и, вообще, ни за коим чертом ей не нужен, но не признать она не могла:

– Безукоризненный. Ты прав.

С минуту они помолчали – каждый обдумывал состоявшийся разговор. Валя заговорила первой:

– Денис, давай объединимся? Я принесу еще зелье, а ты подмешаешь его в лекарства и в еду из столовой. А я поищу в кабинете Константина, может, найду личное дело твоего друга. Как его зовут?

– Я с удовольствием объединился бы с тобой и без этого, – честно откликнулся молодой человек. – Я не менее твоего заинтересован в зелье. Конечно, я подмешаю его куда угодно, лишь бы подействовало.

– Это пока пробный вариант. Мы не можем быть уверены в результате. Но все равно, спасибо. Не ожидала встретить здесь союзника.

– И я. Иди, вот ключ. Не стоит, чтобы нас видели вместе. Я закончу здесь дела, а потом тоже уйду.

Кивнув, Валька взяла с его протянутой ладони ключ, обладание которым еще несколько минут назад было для нее чем-то из области фантастики, и уже на самом пороге, когда щелкнул открываемый замок, с изрядной долей удивления обернулась к новому знакомому.

– Денис, ты так и не сказал, как зовут твоего друга.

Показалось, или молодой человек, уже достававший с полки какие-то нужные ему препараты, вздрогнул от неожиданности и поспешил стереть выражение растерянности, уже начавшее изменять черты его лица?

– Мой друг? – он повернул голову к насторожившейся Вальке, губы его были сложены в уже знакомую вежливую, как будто притянутую улыбку. – Его зовут Иван Коробеев. Спасибо за помощь.

Глава 7
Возвращение домой

На исходе того же дня Света и Вадик возвращались с дачи домой. Все это время они пробыли у родителей якобы с целью помочь на огороде, но на самом деле в гораздо большей степени мешались и отлынивали от вмененных им обязанностей. Как плюс – собрали все деревенские сплетни для Марии Павловны, как минус – получили нагоняй за безалаберность, во искупление были вынуждены задержаться на ужин, из-за чего в обратный путь отправились в сумерках. Вадик был не особенно доволен этим обстоятельством: у него отменялась встреча с Валей по написанию диплома. Естественно, нервничал он не из-за проекта, а из-за бывшей невесты, но в силу привычки старался этого не показывать. Только Света по плотно сжатым губам и сурово сведенным на переносице бровям угадала причину его недовольства. И Вадик знал об этом, потому что в этот раз инициатором разговора выступил он – видимо, чтобы избежать вопросов к нему самому.

– Ты какая-то не выспавшаяся сегодня, – заметил молодой человек. – Поздно легла?

– Готовилась к экзамену.

Светка не ложилась вообще. Полночи она гуляла с Джулианом, и у них действительно было настолько сказочное свидание, какого она не могла вспомнить с самого XIII века. Остаток ночи она провела без сна, упиваясь воспоминаниями. В результате весь день чувствовала себя недоразбуженной осенней мухой.

– Что, настолько сложный предмет?

– Да нет. Просто знала, что сегодня времени на это не будет. Вадик, следи за скоростью. Мы уже достаточно быстро едем.

– Я тороплюсь.

– Вадик, Валя все равно сегодня не придет. Уже слишком поздно.

Вадик промолчал. Света искоса взглянула на него. В квентиновских глазах брата отражались раздражение и тоска. Это было тем более странно, что сам Квентин никогда так не смотрел. Вздохнув, девушка отвернулась к окошку.

Ночь была светлая и теплая. Машин попадалось мало. Вадим водил мягко и аккуратно. "Как Квентин, – невольно подумалось Ландышевой, и она тут же разозлилась на себя. – Будь он неладен! Почему все время путается в мыслях?! Хотя… Что тут удивительного, когда его образ и подобие каждый день пребывает у меня на глазах, более того, вообще спит за стенкой! Бред, конечно, но мне кажется, что Вадик все больше и больше становится похож на него… И дело уже не во внешности…"

Машина неожиданно резко вильнула. Света испуганно вскрикнула и вцепилась в ручку на дверце.

– Вадим, ты чего!? – воскликнула она, повернулась к брату и тут же поняла – чего.

Боль исказила каждую черточку худого лица Ландышева, трясущимися руками он пытался вывернуть руль, чтобы увести автомобиль с дороги.

– Вадик, держись! – Светка потянулась к нему, обхватив за плечи, не понимая, что загораживает обзор.

Машина сделала еще один дикий крен и, взвизгнув выжатыми до упора тормозами, благополучно завершила движение в придорожных кустах. Вадим сразу же потерял сознание. Отстегнув ремни безопасности и во всю ширь распахнув окна, девушка нагнулась над братом. Его лицо было бледным до серости, а сердце билось часто и прерывисто, как будто боялось, что следующего удара уже не сможет сделать вовсе и потому торопилось наверстать свое. Такие сильные приступы с Вадимом случались довольно редко, но все же случались. И Света с прискорбием осознавала, что в данной ситуации ничем не поможет ему.

"Нужно хотя бы добраться до дома. Там он отлежится", – подумала она и потянулась за сотовым телефоном. За семь месяцев система спасения Вадима была отточена до мелочей.

– Аргус? Привет. Вадик без сознания. Мы на Пятом дорожном перекрестке, чуть-чуть до города не доехали. Заберешь нас?

Пока Мериленд был в пути, Свете пришлось спугнуть парочку чрезмерно заботливых автомобилистов, вознамерившихся было помочь владельцам зарытой в крапиве машины, а потом Ландышев открыл глаза.

– Боже, как плохо! – простонал он, хватаясь за плечо.

– Аргус сейчас будет здесь, – Света снова склонилась к брату. – У нас есть аптечка. Может, проглотишь анальгин?

Тот кивнул. Порывшись в бардачке, девушка извлекла оттуда таблетки и вместе с бутылкой воды протянула Ландышеву. В это время рядом с их машиной раздался шорох тормозов – приехал Аргус. Оставив Вадима в покое, Света вылезла ему навстречу. Вместе они привязали к машине Вадика трос, и девушка пересела к Мериленду. На пять минут Аргус заглянул к другу, чтобы справиться о его самочувствии. Вопрос застыл на губах, потому что тому заметно полегчало. Он все еще сидел, привалившись к спинке сиденья, но к нему уже постепенно возвращался здоровый цвет лица, а взгляд, который уперся в лицо Мериленда, – стальной, неколебимый напрасными эмоциями взгляд Квентина, – настолько напомнил ему его бывшего мучителя, что молодого человека невольно пробрала дрожь.

– Не упусти свой шанс, – вперед Аргуса сказал Вадим.

– Ты о чем? – гладкий лоб Мериленда прорезали морщинки непонимания.

– Я вижу, что тебе нравится моя сестра. Сейчас вы поедете вдвоем. Не упусти свой шанс.

– Сестра? Вадик, но ведь она тебе не сестра, а ты все еще так ее называешь…

– Я сказал именно то, что хотел сказать, – голос Вадима прозвучал по-квентиновски жестко; он и сам понял это, но не захотел смягчить ни единой нотки. – Наши родственные отношения сейчас должны волновать тебя меньше всего. Расскажи ей о своих чувствах. Помоги забыть Джулиана.

– Это невозможно…

– Возможно! Именно ты можешь это сделать! С любящим, а не использующим ее человеком она будет счастлива, хоть сама еще этого и не понимает.

– Вадик… Такая уверенность… – удивленно пробормотал Аргус.

– Я знаю, – Вадик опустил голову. – Потому что я был бы счастлив, если бы существовал человек, помогший мне обрести независимость от Квентина.

Света заметила, что Аргус вернулся от ее брата каким-то неспокойным и тут же повернулась к нему.

– Что-то с Вадимом?

– Нет, ему лучше, – встряхнулся молодой человек, аккуратно выводя машину с прицепом на дорогу. – Света, давай поговорим начистоту. Как долго ты собираешься ждать Джулиана? По-моему, совершенно очевидно, что его чувства к тебе остыли. А ты мне давно нравишься. Я не требую взаимности сразу, я понимаю, как тяжело терять любимых. Но, может быть, мы хотя бы попробуем наладить отношения?

"Черт! Лучше бы я осталась в машине Вадима!" – тоскливо подумала бывшая принцесса.

– Эта темя для меня все еще болезненна, поэтому давай пока не будем ее затрагивать, – вымученно улыбнулась она. – Но я обещаю, что подумаю.

"И вот так всегда! – мысли Мериленда в который раз окунулись в горечь и досаду. – Не умею я общаться с девушками! Хоть и Оуэн, и Вадим верят и поддерживают меня, Джулиану я не соперник. Да Вадик и сам однажды проиграл ему свою девушку. Думал бы лучше о своей личной жизни, Купидон несчастный!"

"Они все твердят одно и то же, как сговорились! – не интересуясь реакцией Аргуса на свои слова, Света сразу же отвернулась к окну. – Все стараются очернить в моих глазах Джулиана. Но все они не правы. Как же я могу отказаться от него, если точно знаю, что он меня любит?"

* * *

Плохое самочувствие Вадима, угроза аварии, неуместное признание Аргуса – Света достаточно пережила за сегодняшний вечер, но самое интересное ждало ее дома. Стоило Мериленду уехать, а Ландышевым переступить порог квартиры, как они сразу поняли, что бабушка не в духе. По комнатам плавал резкий запах какой-то на редкость вонючей травы; сама старушка грозно пушилась в коридоре с зажатой подмышкой книгой и кастрюлькой с отвратительным варевом в руках. Вадик и Света недоуменно переглянулись и одновременно попытались спрятаться за спину друг дружки.

– Кто провинился-то? – шепнул блондин сестре, несильно пихая ее локтем.

– Не знаю, – огрызнулась та, но все же с любезной улыбкой выступила вперед и как ни в чем не бывало прощебетала: – Привет, бабуль! Чем занимаешься?

– Света! – змеиное шипение старушки перешло в львиный рык, а Светка с прискорбием уловила у себя за спиной облегченный вздох Вадима, получившего ответ на свой вопрос:

– Слава богу, ты!

– Света! Это зелье Забвения! – Ландышевой показалось, что кастрюлька сейчас полетит ей в лицо. – Мне нужно серьезно с тобой поговорить прежде, чем ты его выпьешь!

Тон пожилой женщины не понравился девушке: она не шутила. Напрягся даже обычно спокойный Вадим.

– С чего это я должна его пить? – Света невольно попятилась, нещадно наступив на ноги брата, не сдержавшего болезненного "у-уй!", столь неуместного в такой драматичный момент.

– С чего?! Я устала повторять одно и то же! И тебе, и Вале! Хочешь знать – вот с чего!

Предчувствие Свету не обмануло: без летающих предметов все-таки не обошлось. Под ноги удивленным Ландышевым швырнули книгу, до того надежно хранимую старушкой подмышкой. Взглянув на обложку, девушка побледнела; Вадим, напротив, пробормотал:

– Ничего не понимаю.

– Ты – не понимаешь! А вот она – отлично понимает! Не хочешь поинтересоваться, что за секреты хранит твоя сестра от самых дорогих ей людей?!

Покосившись на приумолкнувшую Свету, Вадик поднял книжку и раскрыл на странице с закладкой, быстро пробежал глазами текст и в ту же минуту сложил два и два. К собственному удивлению первая его мысль была об Аргусе.

"Надеюсь, он не успел сегодня наговорить Светке слишком много любовной чепухи! Ведь это я его надоумил!"

Следующая мысль была более конкретной: Вадик понял, что ситуацию надо разряжать.

– Бабушка, ты так злишься из-за того, что в твоих книжках загибают странички вместо закладок? – преломил бровь молодой человек.

Уязвленная до глубины души бабушка не осталась в долгу, досталось и любимому внуку.

– Ты сегодня отличаешься прямо квентиновским остроумием! Нет, я так злюсь из-за того, что кто-то все еще бегает за иллюзиями! До чего же глупа женская натура! Винтер один раз уже убил тебя! Убил, понимаешь?! Какие еще доказательства его равнодушия тебе нужны?! Зачем ты преследуешь его? Хочешь еще раз наступить на те же самые грабли?

– Бабушка, но ведь он любит меня! – возмутилась Светка. – Я виделась с ним два раза! Он… он такой, каким я его впервые встретила! Заботливый, надежный и любящий… Тогда это было просто недоразумение!

– Оно стоило тебе жизни, дуреха! Чудо, что после этого "недоразумения" ты снова живешь!

– Все из-за Квентина! Наша разлука и невозможность его возвращения сюда! Если бы не клятва побратима…

– Ничего не из-за Квентина! Не такой твой Джулиан человек, чтобы какой-то там Квентин им помыкал! Никто не заставит его делать то, чего он не хочет! Боже, да я, похоже, знаю твоего жениха лучше тебя! Мерзавец он, каких поискать, а вы все ему верите! Мое терпение истощено! Сегодня же выпьешь зелье Забвения – это единственный способ бороться с дурным влиянием твоего Винтера!

– Бабушка, ты сама не понимаешь, что говоришь! Не буду я ничего пить! – раздраженно сказала Ландышева.

– Ах так! – возмущенно задохнулась старушка. – Тогда эту книжку ты больше не увидишь! Я уничтожу ее!

Мария Павловна подскочила к Вадиму, со злостью вырвала у него томик, швырнула на пол и с силой наступила ногой, как на гадюку.

– Обратись во прах без возможности восстановления!

На удивленных глазах чуть не плачущей Светы книга развалилась по листочкам и в мгновение ока истлела, оставив в коридоре лишь горсточку пепла. Удивление бывшей принцессы постепенно переросло в настоящий ужас. Джулиан и все, что связывало ее с ним, только что было уничтожено. Семь месяцев поисков… Одна долгожданная и одна незабываемая встречи… Отношения, которыми она так дорожила и которые только-только стали налаживаться… Все оказалось напрасно. Все было в буквальном смысле слова стерто в пыль не дрогнувшей силой воли мудрой старой ведьмы. И хотя в глубине души Ландышева понимала, что старушка желала ей только добра, этот поступок просто раздавил ее. Похоронить все свои надежды в один миг оказалось слишком тяжелым ударом. Разревевшись, Света убежала в свою комнату.

В коридоре сразу стало тихо-тихо. Вадик и Мария Павловна молча посмотрели друг на друга.

– Скажешь, я не права? – абсолютно спокойным негромким голосом спросила старушка.

– Время покажет, – нагнувшись, Вадим принялся расшнуровывать кроссовки.

* * *

Аргус без видимой цели катался по ночному городу.

"Не упусти свой шанс"…

Ему было, о чем подумать. О словах Вадима в том числе. Он никогда и не предполагал, что Ландышева могут интересовать отношения окружающих. И, если уж быть с собой до конца откровенным, его сегодняшние слова подбодрили Мериленда. Он на какую-то долю секунды поверил, что Света, пусть не сразу, но все же ответит ему "да". Но пока что Аргус убеждался лишь в своей нерадостной правоте. С Джулианом ему не тягаться.

"Не упусти свой шанс"…

"Черт, а ведь от меня зависит личная жизнь Оуэна. У нас с ним уговор. Я свой шанс уже упустил. Но он не должен из-за меня страдать".

Не колеблясь, Аргус набрал номер друга.

– Оуэн, привет. Хватит дрыхнуть. Сегодня у меня свидание со Светой, рано не жди. Поэтому советую воспользоваться случаем и пригласить к нам Катю. А еще лучше – сходите с ней куда-нибудь. И никаких отговорок! Ты мне обещал!

С довольной улыбкой выслушав все возможные возражения друга в телефонной трубке, Мериленд еще раз повторил ему последнюю фразу и отключился. Сделал музыку погромче и вдавил педаль газа в пол.

"Это не ложь. Это маленькая хитрость. Пусть будут счастливы. А я – гулять. У меня впереди целая ночь".

* * *

Аргус рассчитал верно: проверить подлинность его слов у Оуэна не было никакой возможности. Потому что в эту ночь Света сидела у себя в комнате и предавалась отчаянию. Но даже от этого увлекательного занятия ее попытался оторвать стук в дверь.

– Уйди! – разозленно крикнула она.

– Света, нам надо поговорить, – это был Вадик.

– Уйди! – повторила девушка.

– О Джулиане в том числе.

– О Джулиане я тем более не хочу говорить! Вы с бабушкой со своими нравоучениями у меня уже в печенках сидите!

– Света, ты не прислушиваешься к тому, что тебе говорят.

– Вы тоже!

– Свет, давай нормально поговорим.

– Не хочу.

За дверью воцарилась тишина. Вадим ушел. Светка разрыдалась еще горше. Безусловно, ей хотелось поговорить и хотелось, чтобы хоть кто-то ее понял. К тому же, Вадик так редко предлагал свое общество. Но какое-то подлое мелочное чувство требовало прогнать его, поиграть в смертельную обиду, показать, как велико ее горе, всем им кажущееся блажью. Но это совсем не помогло, наоборот, усилило ощущение беспомощности и одиночества, волной нахлынувшее на нее.

Со стороны двери опять раздался шорох. Девушка скосила глаза и увидела подсунутый в щелку сложенный вчетверо листок бумаги.

"Ах, вот как мы теперь исхитряемся общаться!"

Любопытство заставило девушку встать и поднять записку. Только при ближайшем рассмотрении это оказалась вовсе не записка, а вырванная из книги страница. С замирающим сердцем Света развернула ее и сразу же узнала заклинание, переносившее ее в средние века. Вверху страницы рукой Вадима была сделала приписка:

"Если уверена – действуй".

Глава 8
Герцогиня Терц

День выдался прохладным и безветренным. На улице светило яркое обманчивое солнце, но ни одного его луча не попадало в подземелье, где в столовой Разбойничьей Гильдии два Черных колдуна неторопливо заканчивали свой обед. Разбойники относились к ним насторожено и обходили стороной, предпочитая лишний раз не заговаривать. Прошло более полугода со дня пребывания магов здесь, а скопище убийц все еще не привыкло к такому специфическому соседству. До Винтера и Паулуса колдунов в Гильдии не было.

Напряжение окружающих нисколько не смущало моих героев.

– Ты будешь доедать телятину? – деловито уточнил Джулиан, недвусмысленно нацеливаясь вилкой в тарелку подельника.

Квентин молча подвинул ему свой почти не тронутый обед.

– О чем задумался?

– О Ларте, – блондин как будто очнулся.

– Переживаешь?

– Не думаю, что за него следует переживать, но… не рискуем ли мы, отпуская его без защиты?

– Защиту может почувствовать Арен Терц. Нам приходится идти на этот риск.

– Добрый день, молодые люди. Как продвигаются ваши дела? Морис не с вами? – к столу подсел Джоун Мэтьюз.

– Морис пошел в город, заказать у какого-то своего знакомого элитные стрелы, – откликнулся Винтер. – Он скоро должен вернуться, и мы пойдем к Ларту. Вы в курсе нашего плана? Ларт должен втереться в доверие к жене Терца, подружиться с ней, а потом выманить ее в тихое безлюдное местечко и убить.

– С Лартом все понятно. А вы почему здесь?

– Окружить его магическим барьером мы не можем – Терц насторожится. Поэтому обычно мы отираемся где-нибудь поблизости, чтобы в случае чего успеть подстраховать Ларта. Но сегодня утром его впервые пригласили в дом герцога. Туда мы последовать за ним не можем. Поэтому мы сидим здесь и ждем, когда он и герцогиня отправятся на послеобеденную прогулку. Тогда мы к ним присоединимся.

– Джулиан, не проще ли было бы тебе охмурить герцогиню? Она в тот же вечер уже была бы в твоей постели.

Винтер польщенно улыбнулся, но, не заостряя на этом внимания, ответил по существу:

– Возвращаюсь к вопросу использования магии: Терц может меня почувствовать как колдуна. Появление мага рядом с его женой будет выглядеть более подозрительно, чем появление человека. Поэтому вызвался Ларт.

– План долгосрочный, но неплохой, – отозвался Мэтьюз. – Берегите Ларта. Вы очень уж подставляете его под удар. Проблемы есть?

– Есть, – не отрицал Винтер. – Герцогиня Терц очень набожна. Она много времени проводит в церквях, и Ларт, соответственно, с ней. Мы не можем последовать за ними туда, а Арен – может. Если он заподозрит Ларта, там он сможет сделать с ним что угодно.

– Пусть с ними идет Морис.

– Он так и делает. Но много ли он противопоставит колдуну в случае нужды?

– Не недооценивай Мориса.

– Вы же сами просили беречь Ларта.

Взгляды Джоуна и Винтера схлестнулись: во взгляде первого читалось предупреждение, во взгляде второго – вызов. В вопросах касательно личности Мориса начальник и своенравный подчиненный всегда расходились.

– Джулиан, если бы с Квентином что-то случилось, ты бы отдал жизнь, чтобы спасти его?

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что Морис скорее отдаст свою жизнь, чем позволит причинить Ларту вред.

Джулиан и Квентин переглянулись.

"Что, неужели такая любовь?" – спрашивали их глаза друг у друга.

– Я разговариваю с вами об этом, потому что ваши пары в чем-то похожи, – добавил Мэтьюз, поднимаясь. – До встречи. Я полагаюсь на вас.

Он ушел. Джулиан еще смотрел ему вслед, когда Квентин тоже встал из-за стола и тихо проронил, словно запоздал с ответом начальству:

– Похожи? Только не в вопросах жизни и смерти.

– Я рад, что ты не обольщаешься на свой счет, – Винтер метнул быстрый взгляд на подельника.

– Дело не в твоем безразличии к моей жизни, а в ценности твоей. Таких, как я, рядом с тобой может быть много. Я же, сколько ни жил, не встретил никого подобного тебе. И две мои жизни не стоили бы одной твоей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.