Мари Усевич
Голос 1

Глава 1

Виктория нервно разбирала дорожную сумку. Руки начинали дрожать, как у алкоголика, когда ее мысли вновь принадлежали родителям. Вот и сейчас ее взгляд упал на блистер с таблетками, который она не заметила, когда выкладывала в доме родителей купленные для отца лекарства.

– Эй, ты уснула?

Кристина замахала ладонью перед глазами соседки по комнате, принуждая ее отмереть.

– Нет, – сухо ответила Виктория, не разделяя веселья подруги. Эти две девушки, как разные галактики, странным образом находили общий язык. В последнее же время парадоксы начинали встречаться чаще. – Просто я в очередной раз убедилась, что просить родителей добавить недостающую сумму на учебу не стану.

Взгляд Кристины был, мягко сказать, недоуменный. Действительно, а чего можно ожидать от избалованной богатой девчонки, которая сейчас разделяла соседство по комнате только из–за того, что захотела доказать своим родителям свою мнимую самостоятельность?

– Что? Это всего лишь какая–то несчастная тысяча! – фыркнула та, не подумав. – Не молчи! Ты как переступила порог – так ни слова не сказала! Неважно отдохнула? А у меня вот выходные прошли тихо, без каких–либо происшествий. А так хочется романтики в последние дни лета…

Кристина томно закатила глаза, вероятно, предвкушая скорый приезд Джона, а Виктория все еще была погружена в себя, потому как своя собственная непроходимая наивность иногда бесила до нельзя.

– Да все получилось так, как умный человек сразу бы предположил, зная все тонкости своих семейных обстоятельств.

– А ты что, считаешь себя дурой?

– Да! – невесело воскликнула Виктория, надеясь, что сказанное не нуждается в переводе. – Да, черт возьми, я надеялась! Мне не хватает буквально пары тысячи долларов! Радует, что оплату пока не требуют в Евро. На днях нужно внести необходимую сумму на счет института, а я стою, смотрю на обезболивающие капсулы для папы в моем рюкзаке и понимаю, что вместо недели безделья перед учебой свободно могла пойти подработать, а не тупо надеяться на людей, которым уже давно пора помогать самой!

– Шшш… – успокаивающе произнесла Кристина, сочувствующе дотронувшись до плеча девушки. До соседки стал понемногу доходить масштаб терзаний подруги. – Отцу нужно продолжить дорогостоящее лечение?

– Не просто продолжить… Ему оно необходимо пожизненно…

Кристина боялась произносить некоторые мысли вслух, например такие, что после двух перенесенных инфарктов вряд ли пожилой человек может отделаться одним курсом лечения, поэтому и делала легкомысленный вид. Услышанное от Виктории заставило ее сердце вновь болезненно сжаться. Кристина понимала больше, чем могло показаться со стороны. Все–таки глупая наивность никогда не умрет раньше, чем бьется сострадающее сердце.

– Зря ты так, – осуждающе покосилась она на Викторию. – Если есть возможность побыть с родными – хватайся двумя руками! Твой отец болен, и даже мне, недалекой, понятно, что третьего ему…

Виктория не позволила Кристине договорить, резко с силой закрыв ладонью ее рот.

– Молчи! Не произноси… – с горечью согласилась она. Кристина, конечно, иногда убивала бестактностью, но все–таки она права.

– Ну, тогда и нечего заниматься самобичеванием, – высвободившись, фыркнула Кристина. – Время для оплаты нашего протирания джинсов в универе еще есть. Нужно только решить, где в короткий срок достать деньги. Вот я, например, тоже в таком же положении…

Виктория округлила глаза и на миг отвлеклась от своих невеселых раздумий.

– То есть? Тебе же родители дали и на учебу, и на съем квартиры, и на необходимые траты… Деньги можно протрынькать за неделю только если каждый день посещать салоны красоты с проживанием в элитном отеле! Или ты летала куда–то на несколько дней? Ложь, что скучно провела выходные? Ты же говорила, что Джон не приезжал?

Кристина довольно прикрыла глаза, набрала в легкие побольше воздуха и радостно взвизгнула, оглушая до звона в ушах даже самых глухих соседей:

– Я купила машину! – Девушка подпрыгнула на месте и юлой закрутилась по комнате. – Если бы ты знала, чего мне стоило дождаться твоего приезда, а не выпалить это по телефону!.. – Она медленно остановилась и, пошатываясь от головокружения, подошла к Виктории. – Ну, ведь я же знала, куда ты поехала… Твоего уединения с родителями ничто не должно было нарушить.

– Так покажи!

Виктория на мгновенье отвлеклась от колких мыслей, пронзающих ее трепетное сердце.

– Обязательно! – вновь радостно пискнула Кристина, поправляя копну белокурых волос. – Я планирую, что мы сегодня ее протестируем вместе! Или разок прокатимся, а вечером давай оденем на себя все самое лучшее сразу и подадимся в паб это отметить? Там много из нашего универа тусит. А знаешь, какой там процент отдыхающих выпускников? Закачаешься! – Девушка всем видом показывала, что в ее голове еще долгое время будет гулять сквозняк, но были некоторые весомые причины для ее поступательного взросления. – Лично меня интересуют именно старшекурсники, потому что моя эрогенная зона в отношении противоположного пола – мозг! Это уже состоявшиеся мужчины, а не банальные отмороженные первокурсники, у которых на уме всевозможные развлечения. Одна моя приятельница обещала показать и поименно назвать тех, кого нужно обходить десятой дорогой.

Да, знания явно будут не лишними. Виктория нахмурилась:

– А что с ними не так, уточнила?

– Извращенцы, – уверенно выпалила девушка, будто знала это по собственному опыту. – Любители БДСМ сессий в лучшем случае.

Девчонки молча ужаснулись с широко раскрытыми глазами, и негласно приняли решение закрыть неприятную тему.

– Ясно, – протянула Виктория. – Ты планируешь продолжать посещать клубы, даже будучи в статусе примерной девушки Джона?

– А почему нет? – удивилась та, не понимая логики подруги. – Это ж только танцульки.

– Серьезно? Только танцы в клубе для извращенцев? Ну ты же в отношениях! Спроси у своего парня: нравится ли ему твоя затея? Не пойму: зачем тебе нужен подобный отдых до рассвета, который и отдыхом–то назвать нельзя? Лично я – пас.

– Да не горячись! – Кристина снисходительно посмотрела на соседку по комнате. – Тебе необходимо влиться в коллектив. Я в прошлом году прошла тернистую тропу первокурсницы, поэтому говорю без ложной скромности, что тебе повезло иметь в наставниках именно меня!

– Трудно не согласиться, – буркнула Виктория с долей безысходности. – Непременно вольюсь, если стану этой самой первокурсницей. Вся проблема в оплате, забыла?

Кристина плюхнулась на кровать лицом в подушку и промычала:

– Мы в одной лодке. – Потом подняла голову и хитро прищурилась. – Как думаешь, мне дадут кредит?

Виктория потупила взгляд:

– Неработающей? Не знаю. Вообще–то неплохая мысль, но…

Девчонки почти минуту думали о кредитовании, но с разных сторон, ведь они в разном положении. Первой тишину нарушила Кристина.

– Да, тебе проще. Ты до последнего работала. С поручительством мой дядюшка поможет, а вот мне… Ух… Меня родители пришьют за машину раньше первой сданной сессии…

– Ты правда можешь это сделать для меня?

Виктория не верила в женскую дружбу. Она не могла сообразить о причинах состоятельной ветреной девчонки вести дружбу с ней, у которой дырки в карманах и багаж семейных проблем, а не вагон желания прожигать жизнь в самый интересный период жизни – студенчества.

– Ты серьезно? – повторилась Виктория, не веря тому, что услышала, потому как во много черпала тонкости межличностных отношений из стихов своей любимой поэтессы. И в одном из ее стихотворений понятия женской дружбы не существовало вовсе. Разрывы шаблонов всегда сопровождались неприятными ощущениями в груди, если они затрагивали важную эмоциональную сторону романтичной души Виктории – любви и дружбы.

Когда у меня появится дочка,

Советами мучить ее я не стану.

Одно лишь скажу – женской дружбы нет, точка.

Уж мне ты поверь, я не раз проверяла.

Свои интересы всегда ставь повыше.

Ты лучше, красивее, выше нос, слышишь?

Ты личность! Не вместе! Не в связке! Отдельно!

И все, что ты делаешь, делай отдельно!

Юлианна Гончарова.

– А почему нет? Ты – мне, а я – тебе.

Виктория отмерла и сделала заметку, что Юлианна права. Сейчас хорошенько запахло отношениями, похожими на «дашь на дашь». В голове вновь дзынькнуло и она поспешила уточнить:

– Я – тебе? – эхом отразила она, готовая выслушать пояснение.

– Ну, я имела в виду… что ты мне пригодишься… в учебе, конечно же! – легкомысленно хохотнула Кристина. – Я вот до сих пор не могу понять, почему ты не поступила на бюджет?! Что с приемной комиссией не так? Если не тебя брать, то кого еще?

– Не преувеличивай, – махнула рукой Виктория. – Вероятнее, что нашлись люди, чей общий бал оказался выше.

– Выше самого высокого? – Кристина откровенно посмеялась над рассуждениями соседки. – Возможно у тех, кто занял бюджетные места, в довесок имели толстые кошельки в то время, как ты стесняешься потревожить близких с просьбой подкинуть тысячу!

– Две… Я не хочу это обсуждать! – отрезала Виктория и продолжила разбирать забытый на время рюкзак.

– Хорошо, – примирительно согласилась Кристина, понимая, что перегнула палку в своих размышлениях вслух. – Но мы обязаны хотя бы раз сходить в паб. Надо заводить знакомства! Да и Мила просто обязана дать нам черный список извращенцев! Она утверждает, что они с виду нормальные, что и не понять сразу в чем подвох! Вот познакомишься со смазливой мордой, а он бац! – и маньяк – извращенец! Как жить?

– У тебя есть Джон, – укоризненно напомнила Виктория. – Ну, о высоком проценте психической патологии у людей говорит не только твоя Мила, но и статистика, основанная на теории и подтвержденная практикой. – Несколько минут Кристина с завидным терпением хитро поглядывала на подругу, ожидая ее решения относительно вечерней вылазки в паб или ночной клуб. И дождалась. – Ну что ж Крис, с недавних пор мы совершеннолетние, и теперь нам нос к носу придется столкнуться с этим миром, о котором мы наслышаны, и с обратной стороны.

С безумным писком Кристина сразу же кинулась на шею подруге, чтобы выплеснуть свои эмоции и заодно физически расшевелить бедную на раскрепощенность соседку по комнате:

– Тогда решено! Сегодня же рванем изучать этот новый мир!

Глава 2

В первый же день приезда Виктории девчонки планировали отметить покупку автомобиля вылазкой в танцевальный клуб или паб, но неожиданно нагрянул Джон. Он был сильно занят ближайшую неделю, но не смог долго не видеться с Кристиной и забрал ее на один вечер. Виктория не скучала. Все ее мысли занимали раздумья относительно ее поступления в институт, об учебе в котором она мечтала. По итогам вступительных экзаменов она заняла высший бал, но на бюджетное место ее все равно не взяли. Это расстраивало до нельзя и поэтому перезагрузка в одиночестве с перспективой считать овечек ее очень даже привлекла. это нехитрое занятие помогло расслабить мозг и смириться с мыслью, что в этом мире все решают большие деньги. Уходя с Джоном, Кристина пообещала подруге, что они обязательно сходят в дорогой ночной клуб, пропуск в который ей пообещала ее знакомая Мила.

Дожидаться определенного вечера Икс не пришлось, потому что уже на днях перед первым учебным днем во всех увеселительных заведениях города начиналась бурная ночная студенческая жизнь.

Звонок Милы задал новый сценарий для девчонок и вот Кристина уже колдует над своей прической, а Виктория угрюмо косится на свой небогатый гардероб.

– Не вздумай одеть на вечеринку что–то, что грустно висит на твоих вешалках, – предупредила Крис, устав навязывать что–то из своего гардероба. – Свои джинсы Джордан, в которых ходила вся Америка, будешь таскать на скучные лекции. А сегодня мы должны одеть все самое лучшее сразу, и это исключительно нечто короткое и желательно с большим разрезом.

Виктория комично ужаснулась на слова соседки:

– Ого! – воскликнула она. – И каких размеров будут мои разрезы?

– Сейчас глянем, – деловито ответила Кристина, еще не до конца ознакомившаяся со своими вещами, которые ей прислала мама с личным водителем.

Виктория с любопытством разглядывала содержимое чемодана модной подруги, и была приятно удивлена, что добрая половина вещей состояла из нежных летних тонов, а о фасонах и речи не было – они гармонично сочетали в себе их общие пожелания.

– Эти этикетки… – промямлила Виктория, пальцем указывая на золотистые ярлычки. – Названия соответствуют производителям?

Кристина фыркнула, всем видом показывая напускную обиду:

– А как же!? Если бы я не повздорила с родаками, то этим летом уже бы два раза слетала с ними в Милан и Париж на неделю моды. Но… Не судьба…

– Зря ты взбрыкнула, – поджав губы, пробубнела Виктория, все–таки завидуя белой завистью Кристине.

– А что я потеряла? – недоуменно ответила вопросом та. – Я там была тысячу раз. Хоть и пропустила этим летом их неделю моды, а все равно без новой коллекции не осталась! Мамка знает, как вернуть мое расположение! Надо будет ей позвонить…

Виктория хотела напомнить ей, что когда родители начинают пугать частым плановым пребыванием в больницах и экстренными госпитализациями по тем или иным причинам, то начинаешь невольно задумываться о ничтожности своего юношеского максимализма и мелочности обид в ответ на их гиперопеку.

Кристина сразу же кинулась мерить темно–бордовую мини–юбку и ажурный черный топ с мерцающими камушками по верху лифа и бретелек. Виктория засмотрелась на невиданную красоту, но тут же отметила, что для себя бы такое не выбрала.

– А твой парень разрешил бы тебе такое надеть в клуб, когда ты идешь с подругой?

Кристина снова сверкнула глазами недоумевающим взглядом:

– А почему должен запрещать? Он мне пока никто, и неизвестно станет ли кем–то, поэтому… А ты что, уже мысленно готовишься к патриархату и тирании? Нет! Мой мужчина даже мысли не допустит, чтобы мне что–то запрещать! Девушку имеет право раздевать только тот, кто ее одевает…

Острота шутки была оценена Викторией, но смешного по итогу оказалось мало, потому что от подруги разило легкомыслием по отношению к Джону.

– А как же…

Ответ подруги был более чем исчерпывающим. Зачем задавать вопросы, которые в ответ вызовут лишь хохот? Возможно, такая модель поведения устраивает их обоих, поэтому зачем пытаться лезть со своими представлениями о взаимоотношениях в чужую пару? Но, тем не менее, осталось очень много вопросов.

– Хорошо, – непонятно с чем согласилась Виктория. – А что в твоем представлении ревность? Это жгучее желание мужчины, чтобы смотреть и обладать мог только он?

– Что? Мы современные! Это чувство вымирает с появлением истинного доверия. А Джон мне доверяет. Он говорит, что шлюха и в монашеской мантии будет оставаться ею.

Виктория оторопела. Все–таки подобные разговоры уже присутствовали в этой паре. И это радовало, потому как ветренная Кристина все–таки старается быть честным и преданным человеком, и, безусловно, заслуживает достойного отношения к себе. Главное, чтобы эти вызывающие модные наряды не оказались красной тряпкой для накаченных алкоголем и, не дай бог, наркотиками посетителей клуба, куда они сегодня подмазали лыжи.

– Ты уже выбрала что–нибудь? – поинтересовалась Кристина, не отрывая взгляда от своих ровно подведенных глаз, и повернулась к Виктории, которая держала в руках оливковый комбинезон из натурального шелка. – Нравится макияж? И, кстати, наряд не вызывающий. Так только кажется. Со скромными стрелками на глазах и блеском для губ будет выглядеть невинно.

Виктория не совсем разделяла уверенности Кристины, но вещи и правда были бомбическими.

– А можно надеть вот этот сарафан?

Приталенный сарафан цвета фуксии сидел на девушке как влитой. Сверху он с достоинством подчеркивал небольшую грудь, придавая ей визуальной полноты, и скрывал под воланами низа узкие бедра. На последнем месте работы Виктория сильно уставала и в перерывах не всегда успевала полноценно поесть, хотя и работала в кафе, занимая должность помощницы самого шеф–повара. Девушка, наверное, что–то делала не так, ведь по идее повара всегда сыты, а на практике оказалось иначе.

Десять часов на ногах с ножом в руках у разделочных досок, на которых беспрестанно что–то рубилось или измельчалось, и бесконечная гонка в желании выполнять работу в ногу с заданиями шефа изматывали Викторию. Но летний сезон всегда и везде был одинаковым во все времена. На отдыхе люди много едят и еще больше пьют, а в их курортном городе рядом с океаном лето было бесконечным. Силы были на исходе. И в тот момент, когда мама сообщила Виктории, что отец снова попал в больницу, девушка в тот же день ушла из кафе, оставшись в хороших отношениях с хозяином заведения, который, как и все, не любил сюрпризов и с тщательностью подходил к замене персонала. А спустя считанные часы Виктория уехала домой.

В отчем доме обстановка оказалась напряженной. Дикие мысли, подпитанные материнскими причитаниями на счет состояния здоровья отца, изводили девушку, и моральная нагрузка оказалась еще более губительна для внешнего вида Виктории. Девушка умудрилась еще сильнее похудеть. Но сарафан был божественным. Он скрывал что нужно, а про подчеркивание невыдающихся достоинств уже речь не шла.

Виктория отчаянно хотела учиться в лучшем университете, и поэтому настраивала себя на волну студентки, потому как верила, что мысли материальны и Бог сжалиться над ней, подкинув недостающую сумму. Виктория боялась подумать, каким образом ей может повезти, но, тем не менее, сегодня вечером она пообещала себе забыть о своих проблемах и о том, что может лишить ее всех шансов на мечту.

– Клево! – ахнула Кристина, глядя на соседку по комнате. – А теперь садись, я буду колдовать над твоим макияжем. Не зря же я ходила на курсы визажистов. Играть с тенями я могла уже, наверное, в утробе матери. Я всегда удивляла своего препода, и он прощал мне многие огрехи. Пусть я так и не освоила ровные стрелки, зато твое лицо останется в памяти всех присутствующих в клубе парней!

– И что это за игра цветов?

Кристина задумалась, и, закатив глаза к потолку, ответила:

– Видела когда–нибудь перья павлина?

– Ну да, что за вопрос? И?

– А то, что природа постаралась от души, чтобы сделать каждый элемент в окрасе перьев птицы магнетическим для самок! А мы сделаем тоже самое с нашими глазам, чтобы быть неотразимыми для человеческих самцов!

– Ты меня пугаешь… – прошептала Виктория, видя азартный блеск в глазах подруги.

– Пусть они бояться тебя и твоего колдовского взгляда, – деловито отметила Кристина. – Пусть подохнут от нестерпимого влечения! По словам моей знакомой, там почти нет достойных, поэтому чего их жалеть? А если и попадется такой, то тебе же и лучше! Блесни умом, как ты это умеешь, – посоветовала она, нанося основу для макияжа спонжем. – Пожалуйся на нехватку средств, чтобы оплатить учебу и тогда, может…

– Перестань! – шикнула Виктория, зажимающая уши руками. – Не могу слышать этот бред! Ты серьезно?

– А почему нет? – легкомысленно округлила глаза Кристина. – Добрая часть из учащихся на последнем курсе парней легко прогуливают по несколько тысяч долларов в месяц, шарахаясь по клубам и балуясь то алкоголем, то наркотиками. Если кто–то и захочет помочь тебе, то определенно в конце жизни Бог обязательно ему простит алкоголизм и падших женщин.

Виктория не стала возражать, погруженная в далекую от своей философию соседки по комнате. Пока Кристина азартно махала кисточкой по всему ее лицу, сама же Виктория пыталась припомнить, что на счет расчета в отношениях думает ее любимая поэтесса Юлианна… Виктория была уверенна, что читала стихи с подобным содержанием, но так и не смогла припомнить, потому как Кристина то и дело вырывала ее из задумчивости своими оханьями и комментариями о предстоящем вечере в ночном клубе.

– Если клуб такое злачное место, наполненное развращенной и недостойной молодежью, то зачем мы туда идем?

Кристина вновь закатила глаза:

– Это просто необходимо, если ты хочешь влиться в коллектив! Совместный отдых сближает во сто крат быстрее, чем присутствие на лекции по догматическому богословию, где по определению все должно быть пропитано любовью к ближнему!

Виктория снова промолчала. Не сильно хотелось вникать в суть своего же вопроса, потому что ей действительно стоит отрешиться от насущных проблем и хотя бы в остатки сегодняшнего вечера не угнетать себя поиском недостающей суммы. Пусть наступит новый день, а вместе с ним, возможно, придут так необходимые варианты решения финансового тупика.

– Ты не шутила на счет поручительства со стороны твоего дяди?

Кристина критично смотрела на итог своего художества на лице подопытной, и поэтому ответила не сразу:

– Да, конечно, – серьезно кивнула та. – Дядя тебя видел пару раз в кафе, где ты однажды замещала знакомую две недели. И ты ему понравилась. После этого он еще долго приводил тебя в пример, какой самостоятельной нужна быть и я. Вот и хочу доказать им всем, что я тоже вполне способна позаботиться о себе сама.

– В кафе? – удивилась Виктория. – Извини, но мне казалось, что все члены вашей семьи имеют высокий статус и вряд ли посещают такие третьесортные заведения.

– Верно, – согласилась подруга, которая еще недавно не представляла себя живущей на съемной квартире, где в коридоре потрескавшийся линолеум, а в ванной комнате стены не обложены кафелем. – Просто эта кафешка находится между его офисом и квартирой, которую он снимает для троюродной тетки. Та долго перебирала мужиками, и в итоге за перебором оказался недобор. Замужем ни разу не была и детей не нажила. Он хороший, но все–таки замыслы его не совсем филантропичны. Парадокс, но у тетки есть в собственности яхта, которую она мечтала иметь больше, чем мужчину в доме или пару детей, но нет собственного угла. Иметь–то имеет, но к яхте прилагается и морская болезнь… Да ну ее! Наверное, ради этой посудины дядька и встрепенулся на помощь. Но не мне его судить, потому что однажды я каталась на этой яхте и она действительно прекрасна! У меня тоже когда–нибудь будет такая же!

Образовалась мечтательная пауза, пропитывающая комнату розовым облаком мечты, и в этой звенящей тишине отчетливо слышалось, как тикают стрелки часов, приближая вечер в клубе еще ближе.

Глава 3

Огни вывески ночного клуба «Фьюжен» были заметны издалека своим ярким сиренево–голубым свечением. Многочисленные неоновые лампочки приветливо подмигивали, гипнотизируя и зазывая в свое порочное логово. По словам Кристины, в клубе баловались всеми запрещенными веществами, которые вообще можно было представить. Единственное, что строго отслеживалось – это опасность заражения ВИЧ–инфекцией посредством незаметного умышленного травмирования гостей клуба инфицированной иглой. Это явление всколыхнуло полстраны после того, как однажды раскаявшийся больной СПИДом наркоман совершил это признание в своем аккаунте Инстаграм. Он признался, что несколько раз собственноручно незаметно колол тех, кто ему не нравился высокомерным и заносчивым выражением лица, или попросту прожигал жизнь, накачиваясь всякой дрянью. Такие субъекты, по его мнению, рано или поздно закончат жизнь в тюрьме или от рук себе подобных. Поэтому почему бы им не дать уникальный шанс подумать об оставшемся времени, лежа на больничной койке? С тех пор, как это заявление получило большой резонанс среди жителей многих стран, и держатели заведений не пожалели средств на повышение безопасности своих клубов, иначе их бизнес грозил банкротством, так как посещаемость катастрофически стала снижаться.

– Вот это да!

Виктория впервые переступила порог ночного клуба, сразу же поразившего концентрацией веселья и мнимого счастья присутствующих. Она, конечно, не была скучной библиотечной молью, которая веселью предпочитала зарываться в научные статьи, но и без энтузиазма стремилась познакомиться с гнездом порока, каким являлись ночные заведения, двери которых для таких, как она, были закрыты. В этот клуб можно было попасть бесплатно, но исключительно по приглашению, либо оплатив вход покупкой специального дорогого браслета на вечер, в который должно быть все включено.

– Я думала, что здесь будет мрачно, – с улыбкой произнесла Виктория, настраиваясь на всеобщее настроение гостей клуба.

– Это не низкопробная забегаловка, – довольно проговорила Кристина, которой клуб очень нравился, но не люди, приходившие сюда отдохнуть или на работу. – Здесь все иначе. Даже музыка не рвет перепонки. Аппаратура самая лучшая…Да и над освещением подумали. В прошлом году одного парня кандратий хватил, и он чуть не помер от судорог. Говорят из–за свечения лампочек. Жуть и вранье на постном масле! Не могут же сказать, что скрючило из–за передоза, вот и выдумывают всякую чушь.

– У него вероятнее всего случился эпилептический припадок.

Кристина нахмурилась и на мгновенье остановила движение:

– Откуда знаешь? А говоришь, что не интересуешься клубными слухами!

Виктория снисходительно поглядела на подругу:

– Я и не знала. Читала кое–что об эпилепсии, вот и все. Это как вариант…

– Ну, ты и голова! – присвистнула Кристина. – И чего не пошла на медицинский? Ты там уже все выучила!

Виктория усмехнулась, сверкнув рядом жемчужных зубов:

– Изучая природу папиной болезни, то и дело натыкалась на что–то интересное. А кто хозяин клуба?

Кристина кого–то увидела в толпе танцующих и помахала, потянув за собой и Викторию. Незнакомка жарко поприветствовала Кристину фальшивыми объятиями и повела к мягкому дивану со столиком, на котором стояли несколько мутных напитков с красивыми зонтиками. Жажда начинала поднимать свою головку, жалобно выпрашивая глоток обычной воды, но Виктория заглушила свое естественное желание, сунув в рот пастилку освежающей жевательной резинки.

– Падайте, девчонки!

Подруги уселись на диван, и Кристина поспешила представить Виктории свою знакомую:

– Это Мила. Я тебе про нее рассказывала. А это моя соседка по комнате Виктория.

– Очень приятно, – как–то натянуто промычала Мила, не меняя деланно растянутых губ.

– Спасибо, что достала нам пригласительные билеты, а то мы малость на мели, – с долей несвойственной застенчивости проговорила Кристина.

Что–то было не так. Как–то все казалось неестественным, но и люди здесь явно были не ее поля ягоды, поэтому можно было не удивляться, а принимать этот мир таким, какой он есть без приукрашивания.

– Нет проблем… А ты ведь еще не являешься студенткой нашего университета? – поинтересовалась Мила, продолжая смотреть на Викторию сверху вниз.

Девушка еще больше почувствовала себя не в своей тарелке. Вечер, когда она надеялась отрешиться от проблем, грозил вернуть прежнюю хандру и грусть.

– И что? – удивительно живо встрепенулась Кристина, надеясь переключить резкость Милы на себя. – Еще не вечер! Еще целая неделя! Я вот тоже не могу пока оплатить учебу, но в итоге мы не теряем надежды!

Мила поджала губы, и ближе подсела к Кристине, будто собиралась сообщить нечто секретное:

– Я не хотела как–то задеть твою подругу, просто в конце учебного года ты обещала мне подумать над кое–чем… Забыла?

Кристина перестала улыбаться и, состроив брови домиком, стала нести нечто странное, смысл чего не сразу дошел до Виктории, изо всех сил старающейся не подслушивать, о чем секретничают девчонки.

– Виктория – моя четырехюродная сестра. Я просто не могла ей отказать, понимаешь? – Мила была продуманной и расчетливой. Она жаждала снимать квартиру с Кристиной, тогда можно было бы целый год не скидываться на жилье и еду, а брендовую одежду соседки планировала потихоньку присваивать себе. Кристина желала, чтобы ее порция лжи была быстро проглочена язвительной приятельницей, поэтому мгновенно перевела тему. – Скорее же покажи нам тех, ради кого мы сюда пришли!

Да, разговоры о крутых парнях поистине творили чудеса с собеседницами. А Мила как раз из тех, кто приходил в клуб исключительно в поисках острых ощущений, о которых пока только много слышала. Она будто бы не заметила лжи в глазах и голосе Кристины и с азартом начала тыкать тонким указательным пальчиком то в одну сторону с кучкующейся толпой парней, то в другую.

– Вон там Стен. Он блондинистый верзила, помешанный на своих татухах, приведение тела до уровня Атланта и какой–то кислотной рок–группе. Под одеждой на нем уже живого места нет, но он очень хорош… сама понимаешь в чем… И деньги у него водятся… Поговаривают, что он хочет быть в доле с хозяином клуба, но это пока на уровне слухов. Позже расскажу больше.

– Его надо обходить стороной? – поинтересовалась Кристина.

– Нет, но если он станет совладельцем, то в лицо вы его обязаны знать. А вон там, у барной стойки в порванной футболке Годзила Коул. Он вечно лезет в драки. Такой безбашенный зверюга! Заводится с полуоборота! Смотрите лучше в противоположную от него сторону. Поговаривали, что он сидит на игле и поэтому такой чокнутый, но нет. Было куча приводов в участок, но странным образом оказывается чист. Не верю, что без допинга можно быть таким оторвилой! – Мила поморщилась, а Виктория беспрестанно зыркала глазами то в одну часть зала, то в другую, успевая запоминать всех, кого нужно сторониться. Оказалось, что чтобы избежать неприятностей, нужно всего лишь не соваться сюда. Но раз они попали в клуб – значит нужно использовать шанс по максимуму.

– Ну вот. Почти обо всех, кто сегодня пришел, поведала, – довольно хихикнула Мила. – И, конечно, Пирс – супермегабой! Он как раз и владелец этого клуба, красавец с полным набором мужских достоинств, но мутный чувак. Скорее очень загадочный. Красавчик стопроцентный, но все, кто с ним встречался, почему–то стали избегать, а то и рвать контакты со старыми знакомыми. Странная вещь, правда?

– Ну, ведь они живы? – слабо пискнула Виктория, рисуя в голове ужасающие картины.

– Конечно! Твоя подруга нормальная? – брезгливо поморщилась Мила, явно показывая свое пренебрежительное отношение к Виктории.

Кристина, похоже, не была удивлена эксцентричностью своей знакомой и вновь стала на защиту Виктории:

– Исходя из характеристик всех присутствующих, я и сама удивлена, как их окружение еще не сыграло в ящик. Они же все психи! А где тот, что балуется БДСМ? Ну, очень интересно посмотреть! Какой дурой надо быть, чтобы…

– Все мы дуры, – подмигнув, уверенно произнесла Мила и отпила глоток коктейля, от которого у Вики потекли слюнки, но она сдержалась, потому как и Кристина тоже держалась подальше от бокалов. – Хотела бы сказать, что ошибаюсь, но этим типом как раз и является Пирс. Жаль его еще нет, но он появится. Управление крутым клубом, вероятно, ежедневно занимает часть его времени даже при наличии администратора, на котором, собственно, все здесь и держится, а так он старается не пропускать значимых вечеринок.

– А что в сегодняшнем вечере необычного? – вновь робко переспросила Виктория и прикусила себе язык после того, как Мила бросила на нее очередной убийственный взгляд.

– В начале года здесь много новеньких, – хоть и сквозь зубы, но ответила Милена. – Для своих необычных игр он предпочитает свежее мясо. И практически всегда выбирает с первого курса… – Делая многозначительную паузу, Мила подчеркнула тонкий намек на толстые обстоятельства, но Виктория и этот камень в свой огород проигнорировала. – Потом дамочки странным образом переводятся в другой универ… А далее я рассказывала. Очень хочется разгадать его… Но… Но жизнь дороже, – невесело заключила она, хотя горящие глаза пылали огнем любопытства и рискованного желания. Это явно была шутка, ведь нельзя же смеяться над такими вещами?

– Но ведь ты говорила, что никто не умер!? – не могла промолчать Виктория, от ужаса раскрыв рот.

– Так и есть! Чем слушала? – Кристина успокаивающе сжала руку подруги, вопрошая дослушать молча. И наконец, Мила с горем пополам уняла свое раздражение, продолжив фразу: – Девочки, как я и говорила, все живы, но вот невредимы ли?… Думаю после встреч с Пирсом они надламывались. Надо знать куда суешься. При входе в этот клуб нужно снимать или разбивать свои розовые очки, чего, вероятнее всего, они не делали. Короче, девчонки оказывались при хорошем бабле, но с таким грузом, который может вывезти лишь группа психологов. Ну, я так думаю. А вот и он! Смотрите туда!

Взгляд действительно сразу же остановился у парадного входа на привлекательном брюнете, одетом как репер. Парень явно кому–то подражал. В конце концов фанатики рэп–культуры выглядят одинаково: бесформенные толстовки и разномастные дорогие цепочки поверх них, спортивные широкие штаны и яркие, практически всегда светящиеся в темноте крутые кроссы. В тусклом свете мерцающего клубного освещения трудно четко разглядеть черты лица парня, которые, по словам Милы, сводят с ума чуть ли не каждую девушку. Но уверенный профиль, подтянутое тело, гордая осанка, неестественная мягкость и плавность движений в секунду сбивали с ног ментальные тела слабого пола.

– Видите, какая улыбка? Тут несколько раз подумаешь, прежде чем дать себе четкий ответ.

Мила гипнотизировала Пирса взглядом, когда он не спеша приветствовал гостей клуба поднятой вверх ладонью. Свист присутствующих посетителей клуба заглушил биты музыкального произведения, если его можно так назвать, и тут же прекратился по молчаливому взмаху руки владельца заведения.

Неоновые огни создавали расслабляющую атмосферу, но не настолько, чтобы хотеть оставаться здесь до утра. Молодежь подтягивалась и, без сомнения, при желании сегодня можно с пользой провести вечер, познакомившись поближе с авторитетными личностями университета, но что–то мешало переключиться окончательно. То ли дерзость со стороны Милы, то ли насущные проблемы, связанные с неплатежеспособностью, либо легкое напряжение Кристины, которое чувствовалось во всех ее движениях и голосе.

– Ну, с этим все ясно. А как на счет остальных? Кто они?

Кристина явно хотела увидеть кого–то конкретного.

– Терпение, – загадочно улыбнулась Мила, попивая коктейль. – Здесь разные кружатся… И это как раз сегодня. По секрету мне об этом шепнула Хлоя. Она встречается с другом Пирса – Дереком. Тот еще козлина, конечно, но тормоз имеет.

– А что их сюда приводит? Ну, парней другого круга?

– Не другого круга, а иных интересов, – грубо отчеканила Мила, и Виктория стала медленно отсчитывать время до ухода, по горло наевшись хамовитостью и самодовольством новой знакомой. – Умненьким тоже хочется финансового благополучия, но они слишком правильные, чтобы зарабатывать чем–то нелегальным и много времени тратят над… Короче, продают часть знаний посредством написания всяких работ тем, кто в погоне за наживой совсем забросил учебу. Представьте, среди этих дельцов есть тут и те, кто практически без пяти минут преподы!

– Серьезно? – охнула Кристина. – А почему я о таких не знаю?

– Потому что скучные и слишком правильные. – Мила прерывисто вздохнула, разочарованно цокнув языком. Было заметно, что тот, о ком думала, был трудной целью для многих девчонок именно потому, что был таким, каким описала в двух словах – правильным и значит скучным. – У одного такого башковитого пацаны готовы купить что угодно за любые деньги, чтобы получить диплом об окончании университета, а он лишь торгуется. Сто пудов набивает цену, но это не точно. А где еще пересекаться, если не тут? Клуб своего рода место встречи подобных взаимных интересов.

– Здесь? – снова не сдержалась Виктория от вопроса.

Мила по старой схеме закатила глаза и с раздражением посмотрела на Кристину, мол какую тупую мышь подруга притащила с собой.

– Я ж говорю, что на вершине потребностей стоит бабло! Вероятно, бабло крайне нужно, раз приходится спускаться в жерло вулкана до, мягко сказать, деревни, кем является половина здешних. Интерес общий, а вот договориться бывает крайне трудно. Разница в социальном положении, образовании, воспитании и тд. Поэтому твоей подружке, которая все еще ходит в розовых очках, лучше не появляться тут. Здесь частенько очень горячо…

– Ты про ту драку?

Кристина явно была хорошо осведомлена о ярких моментах жизни ночных обитателей клуба.

– Да, и пока ты отсутствовала, случилось еще пара эксцессов, но с другой стороны хорошо, что тебя здесь не было. В пьяном угаре одна треть неприятностей происходит как раз из–за смазливых девчонок. А раз ты обзавелась парнем, то лучше сюда заходи пореже.

Кристина понимающе кивнула, но от своего намерения не отступилась.

– Может, тогда быстренько познакомишь нас с нужными людьми? У нас тут тоже есть голова не хуже недопреподов! – Кристина с большим уважением и важностью тут же указала на подругу. – Виктория закончила колледж с золотой медалью, но почему–то не прошла по конкурсу. Теперь понятно, почему все так неправильно. Бабло здесь решает все. А кстати, разнеси тут всем, кто интересуется покупкой работ, что Виктория в совершенстве владеет испанским, разговорным французским, самоучка во многих дисциплинах и проходной бал был самым высоким.

Глаза Милы округлились, и она тут же отставила странный на вид и запах коктейль.

– Как она может в чем–то соображать настолько хорошо, чтобы писать работы? Она практически после сада! Здесь ошибок и обмана не прощают – спрос крайне серьезный. Кстати и драка в прошлый раз произошла на этой почве. Какой–то придурок разнес, что купленная у недопрепода работа имела низкий процент оригинальности. Естественно, никто не стал проверять слух и на симпатягу напали с кулаками, подправив его аристократический профиль. Потом, конечно, выяснилось, что это лишь происки завистников, которым ума не хватает ни зарабатывать, ни учиться, но тем не менее парень успел схлопотать. Слава богу этот умник был из другого штата и в срочном порядке покинул город. А вообще здесь монополия на эту деятельность. Возможно, кто–то таким образом избавлялся от конкурентов, но это явно не про нашего Аполлона.

Девчонки промолчали. Очередной вопрос мог не на шутку выбесить Милену, которая еле выдерживала череду вопросов.

Тут Виктория совершенно убедилась, что надо уходить. Она уверенно взяла руку Кристины и через свое касание передала мысль о желании мгновенно исчезнуть из гнезда разврата, потому что пока они болтали, на сцене и рядом с ними начинали вилять голым задом полуголые стриптизерши. Это немного не то, зачем они сюда пришли, поэтому вечер приобретал раздражающие ощущения. Девушки обменялись понимающими взглядами и уже через полчаса ловили такси.

– Да уж, – фыркнула Кристина, кутаясь в накидку. – С каждым днем здесь все страшнее. Но мы сделали свое дело. Пусть мы ни с кем так и не познакомились, зато о нас узнают. Мила еще та сорока. Пусть побольше трещит о тебе, как о всезнайке. Посыплются предложения, а ты возьмешься за то, в чем соображаешь лучше всего. Всего–то раскрыть тему того, о чем прочел! А ты у нас много читала, да и если не знаешь – изучишь! Вот и бабло на учебу! Поверь, многие не делают даже элементарных вещей и все равно продолжают пополнять списки студентов. Одно дело, если тупость в якобы полученной специальности вредит только тебе, но а если, по итогу, это дипломированный врач или инженер? Мурашки по коже!

Виктория оторопела от верных слов подруги и пропустила еще одну машину.

– Не хочу об этом думать, и ты не смей это повторять, а то я не усну. – Девушка убрала с лица спутанные от ночного ветра волосы и заправила за ухо. – Ужасное место. Не хочу сюда возвращаться.

– Расслабься. Все же нормально! Мы развеялись, наладили важную связь, которая дай Бог распылит инфу среди заинтересованных лиц. Это только первый шаг твоей победы над обстоятельствами. Скажи спасибо, что не встряли никуда. Слышала, что Мила говорила? Часть драк происходит из–за смазливых мордашек, а ты у нас очень даже… А в моем платье тем более! Забирай его…

– Зачем покупала машину, если боишься садиться за руль?

Резонный вопрос, но Кристина уже знала, что ответить:

– Не боюсь, а опасаюсь. Одно дело ездить днем по магазинам, и другое – искать приключения на наши милые попки в месте, где льется алкоголь, витает сладкий запах запрета и принимается допинг.

Да уж, при всем своем интеллекте Виктория задала поистине наиглупейший вопрос.

Девчонки сели в такси и укатили домой. Поздний вечер в клубе, к счастью, не оказался насыщенным, но вот ночь была куда более полезной. Кристина залезла в компьютер и заочно познакомила девушку со своим потоком, показывая фотографии с первого курса и кратко излагая характеристики изображенных.

– Всего лишь второй курс на носу, а я уже помудрела до седин на висках. Сегодня я это четко осознала. – Кристина сладко зевнула и потерла слипающиеся глаза. – После того, как начала встречаться с Джоном, я действительно стала отходить от вечеринок. С каждым днем все четче понимаю, что в неприятности встреваю прямо пропорционально текущему времени. Обещаю, одни мы теперь явно туда не сунемся. А если решимся, то зуб даю, что для этого будет очень веская причина!

Глава 4

Небольшая группа молодых людей сидела за столиком в дальнем углу ночного клуба «Фьюжен». Хозяин безоговорочно выделялся, вальяжно раскинувшись на диване, в то время как пара блондинок–близняшек массировала его плечи и воротниковую зону. Пирс прищурившись, сверлил взглядом Картера, который в очередной раз заставил себя забыть о своих принципах и переступил порог скорпионьей норы. Ему нужно было выяснить один щепетильный вопрос, затрагивающий его репутацию, которую ни за какие деньги не купишь.

– Что не так?

Картер тоже не отводил взгляда, но играть в гляделки, когда мерцающий свет клубных огней бил в глаза, становилось все тяжелее.

– Да вроде все так, – протянул Пирс. – Просто поговаривают, что появилась еще одна зазнайка вроде тебя, но берет крохи. Я, конечно, не жмот, но… Последняя твоя работа заставила замдекана усомниться в моих способностях и ударила по… – Пирсу трудно давалась выдержка. Его импульсивность и амбиции, бьющие через край, мешали мыслить трезво. В последнее время ему казалось, что над ним откровенно смеются и показывают пальцем. Картер всегда был на голову выше, отчего хотелось выть и всячески виртуально унижать его, но нужных людей приходилось терпеть, хотя ревность не давала спокойно спать и строила воздушные козни. – Ты что–то совсем загнул, парень. Я же просил не стряпать так, чтобы потом меня таскали по конференциям и всяким…

– И свои большие дыры в успеваемости ты решил списать на меня? – не дал закончить ему Картер, не принимая посыпавшиеся упреки на свой счет, ведь за свои работы он был уверен на сто процентов.

Пирс же на пределе своих возможностей сдерживал себя, ведь портить отношения с Картером, который скоро вольется в преподавательский состав ВУЗа и может стать еще более полезным, было себе дороже. Но, и терпеть его надменность и снисходительный взгляд не было сил. Терпение Пирса с каждой минутой давало глубокую трещину, ведь не в его характере признавать чье–то превосходство, хотя и справедливое.

– Боже упаси! И фильтруй то, что производит твой мозг! Я как знал, что однажды ты начнешь борзеть, но борзость одно, а конкретная подстава – другое. Я платил тебе бабки не за то, чтобы ты безнаказанно делал из меня в глазах институтских мозгов дурака. Я дистанцировался, и для тебя такой исход нашего долгого сотрудничества один из самых безопасных. Грохнуть тебя, уж поверь, руки чешутся, но с недавних пор я решил не портить свою карму такими уродцами как ты, не ценящими манну, которая свалилась на тебя в виде моих пачек баков. – Пирс старался не смотреть Картеру в глаза, потому что сложно отказываться от возможности быть лучшим, выезжая на чужих мозгах. Но и продолжать копировать некоторые моменты, свойственные лучшему студенту в институте стало нереально трудно, особенно когда его стали приглашать на сборища научных светил без права на отказ. Когда–нибудь он оступится, попадется и останется ни с чем, подтвердив догадки преподавателей о своем среднем уровне знаний.

Картер же рос на глазах. За его плечами оставались тонны литературы, которые трансформировались и выливались в новых работах. А этот уровень Пирс уже не тянул. Он считал, что Картер специально хочет его подставить, подмочив репутацию, которую сам же помогал приобрести за несколько лет обучения.

Поэтому на днях Картайзеру в голову закралась мутная мысль сменить мозговой центр Картера на попроще – молодой абитуриентки, которая еще не прошла проверку, но уже заняла особое место в голове, так как иных вариантов пока не было. Заблудшая овечка явно нуждалась в заработке, раз стала кричать о своих способностях на первой вечеринке в его клубе.

Слухи о новенькой ударнице подпитывали поднимающийся гнев и намерение немедля разорвать прочную связь с бошковитым Картером, явно замыслившим опозорить его таким тонким методом. Медлить было нельзя. Стоит только с чего–то начинать поиски, и, как иногда показывает жизнь, всегда выход находится в самом неожиданном месте.

Естественно, Картеру нечаянная отставка пришлась не по душе, но молодой человек продолжал изображать внимательного слушателя, хотя все в душе бурлило и кипело. Ему была неясна причина прекращения их сотрудничества, ведь значимых для этого причин он не видел, и Пирс до последнего исправно хорошо платил за всевозможные письменные работы. С этим трудно было смириться в секунду. Неужели Пирс так глуп, что поверил слухам, распространенными недоброжелателями? Но Картер никогда никого не умолял. Он лишь пришел за ответами…

– Все дело в твоем стиле написания, – снизошел до объяснений Пирс, с горечью произнося каждый звук. – Он оригинален, не считая твоего умничества. Ты не докторскую пишешь. Да и мне твой стиль уже не повторить… Поэтому если так сложится, что девчонка будет высказываться в письменной форме попроще твоей манеры, то…

– Не советую, – оборвал его Картер, наигранно выдавливая улыбку. – Ведь куча времени и трудов потрачено на заслугу признания и похвал со стороны куратора… Он без конца твердил всему преподавательскому составу кафедры о самородке, достойной замене и просто губке, которая впитывает не только алкоголь и табачный дым своего заведения, но и…

– Ты слишком заносчив, – отчеканил Пирс, задетый речью Картера, ведь о Картере высказывались с не меньшим уважением и даже лучше.

Несмотря на своей привычный образ жизни, Пирс в глубине души стремился быть на голову выше тех, с кем имел дело, не говоря о Картере, который был как неизлечимое бельмо на глазу. Но существовали и другие двери, которые хотелось открыть для того, чтобы быть хотя бы наравне с теми, кто всегда сомневался в нем. Трудно представить мозговитым интеллектуалом торговца наркотиками и любителя запрещенных игр, но неиссякаемое самолюбие требовало покорить и эту вершину.

– Лучше прислушайся ко мне и не делай непоправимых ошибок.

Картер сильно рисковал. Он–то думал, что Пирс давно у него на крючке, на который хорошо ловятся тысячи долларов из его кармана. И совсем не ожидал, что на последнем году аспирантуры ему придется беспокоиться о поддержании уровня жизни, ведь на деньги Пирса он частенько даже позволял себе шикануть. Совсем недавно Картер присмотрел себе квартиру в сносной удаленности от ВУЗа, осле окончании которого планировал работать, и очередное накопление бюджета позволило бы ему некоторое время не думать о пополнении кредитного счета.

– Отдыхай пока, Картер, – нагло ухмыльнулся Картайзер, легко смахнув пепел с сигары. Слова пока прозвучали как насмешка, но все говорило о начале конца прекрасного времени, когда Пирс платил ему не глядя, лишь бы вновь быть лучшим в потоке. – Совсем заездил себя. Как представлю, что ты по ночам строчишь очередную курсовую, так жаль становится твоих бездарно прожитых лет. Расслабься. Сними здесь любую девчонку. Считай это моим прощальным подарком. Всегда предполагал, что мало тебе платил, но ты задрал нос и обнаглел в конец. Могу, конечно, предположить, что делаю глупость и исправить это досадное недоразумение могут лишь твои бесплодные молитвы, но сильно не надейся. Хотя… Равных тебе действительно в штате нет, но ты забыл кто именно должен быть на вершине. Ты отрабатывал от души, но малость перестарался. А именно – углубился не по–детски. Я имел любопытство по диагонали пробежаться глазами по твоей последней работе, после того как в деканате на меня стали странно поглядывать. Все гениальное просто, но это просто я должен хотя бы понимать при чтении. Усек?

– То есть ты не вкурил смысл текста? – опасно ступая на тропу не сдерживаемого сарказма, обронил Картер, до конца не веря в происходящее. Его действительно заменили какой–то начитанной девчонкой из колледжа? Как унизительно…

– До встречи, Картер, – опустив глаза, надменно бросил Пирс, одним взглядом отрезав от себя тонкие нити уважения, которые до этого испытывал к нему Картер. – Веселись, если хочешь, или тебя проводят. Девочки уж больно засмотрелись на тебя и динамят моих друзей. Это нехорошо, понимаешь? Если я допустил сейчас ошибку, разорвав наши долгие продуктивные и выгодные отношения, то прости, если сможешь, – нахально растягивая губы произнес Пирс, чувствуя себя на коне. – Ведь всему когда–то приходит конец, и свой последний год я бы хотел провести спокойно, не задумываясь, что меня вновь будут звать на страннейшие собрания ученого совета или конференции, где, к сожалению, всегда чувствую себя, будто на другой планете, несмотря на глубокое уважение к членам преподавательского состава и стремление занять с ними одну нишу. Я хочу просто наслаждаться своей успеваемостью, и тихо–мирно получить диплом. А с твоей отвязанностью это невозможно. Проводите его.

Пирс манул охранникам, и верзилы встали по обе стороны от Картера. Вероятно, приказ был проводить гостя к выходу, но охрана клуба не осмелилась применить силу к бывшему партнеру хозяина, потому как хватало ума уважать тех, кто находился на недосягаемой интеллектуальной высоте.

Картер удалился с достоинством, подарив напоследок ехидную улыбку, знаменующую будущий провал Пирса и, как следствие, прощание с красным дипломом. Но по пути домой он пинал валявшийся на дороге мусор, и не мог понять, как так вышло, что Картайзер разорвал взаимовыгодные отношения? С чем это могло быть связано? В его гнилые доводы Картер не верил. К сожалению, реалии жизни таковы, что в ближайшие время уже действительно не видать того дохода, к которому Картер привык, получая щедрое вознаграждение от Картайзера. Не сказать, что деньги были ему жизненно необходимы, просто привычка жить на широкую ногу и амбициозные планы на будущее требовали продолжения банкета, а вышло как–то неожиданно тухло и нелепо…

Парень усмехнулся своему идиотскому положению. Остался лишь нездоровый интерес узнать: кто эта девушка, которая его обскакала?… Может она и ни при чем, и у Пирса случился психопатический заскок, но сам факт – кто же она? – требовал от Картера активных действий по поиску зазнайки, уровень знаний которой Пирс ставит на одну планку с его! А этого быть не может! Единственная женщина, которая действительно была уникальна в своем стремлении к знаниям и высоким личным показателям IQ, была Анжела – преподаватель, не ровно дышащая в его сторону. Она всего добилась сама, хотя с ее внешностью не обязательно было получать ученые степени, чтобы войти в преподавательский состав их ВУЗа, ведь их ректор еще тот любитель эстетики женского тела.

Картер уже трясся от предвкушения прочесть очередную купленную работу Пирса, которую на этот раз ему состряпает молодая неопытная выпускница колледжа. Каким образом стать незримым свидетелем падения Пирса? Ответом была неожиданная вспышка идей, застлавшая разум Картера. Смех гулом пронесся в голове парня, взращивая навязчивый план. Картера очень уважали в институте, он был вхож в любые его двери, и поэтому можно было предположить, что к материалам будет полнейший доступ для досконального изучения стиля написания будущей работы и сравнительного анализа ее с работами других студентов–первокурсников. Или девушка не из их учебного заведения? Завтра же с утра он начнет воплощать свои злорадные замыслы, а вернее вовлечет в разрушительный процесс проявляющую к нему нездоровый интерес Анжелу – преподавателя социологии, и уговорит ее дать небольшое индивидуальное задание Пирсу, чтобы его новая золотая рыбка написала хоть пару строк, а вычислить ее – его долг смешанный со спортивным интересом, чтобы спасти свою честь. Картер любил многогранных и талантливых людей. Ему теперь до безумия захотелось узнать ее имя, нежели снова связываться с тупицей Пирсом. К сожалению, он пока не мог повлиять на провал Картайзера на экзаменах, но со средним IQ тот и сам быстренько закопает себя по самую макушку.

Глава 5

Девчонки проснулись от трезвона мобильника Кристины. Обе полуживые от недосыпа и ночных разномастных впечатлений. Кристина вдобавок еще полночи пролежала с открытыми глазами, оценивая достоинства и недостатки своего парня, а Виктория впервые в жизни побывала у подножья скалы раздумий, с которой многие прыгают в неизвестность, прокладывая свой путь наркотиками или галлонами спиртного.

– Уже пора вставать? Такое ощущение, что мы легли лишь час назад!

Виктория еле–еле разлепила веки и поплелась в ванную принимать душ, пока подруга нехотя отвечала на звонок.

Освежившись под струями прохладной воды, девушка, выходя в одном полотенце, наткнулась на нездоровый блеск зеленых глаз соседки по комнате.

– Знаешь, кто звонил?

Кристина так пристально смотрела на подругу, будто Виктория, обладая телепатическими способностями, обязана была догадаться сама.

– Как всегда три попытки? – уточнила девушка и после молчаливого кивка начала гадать: – Твой парень! Нет? – деланно огорчилась она, вытирая волосы полотенцем. – Родители тебя прощают и зовут домой? Снова нет? Деньги сами нашли тебя и им не терпится заплатить за учебу? – сжигая третью попытку, предположила Виктория. – Опять нет?!

– Это была Мила, – загадочно ответила Кристина, будто звук этого имени мог приободрить подругу.

– Эта стерва? Ничего не хочу о ней знать!

Виктория развернулась и вновь отправилась в ванную, с грохотом закрывая за собой двери. Кристина побежала за ней и через дверь терпеливо, но с нотками эмоциональности начала объяснять.

– Все не так однозначно… И да, это могут быть живые деньги! Я не зря вчера ей все уши прожужжала! Она и мне не очень нравится, но зато кладезь инфы и в некоторых случаях может быть полезной там, где якобы секрет должен стать достоянием общественности! Вчера я ей намеренно рассказала о твоих талантах. Пусть я немного и преувеличила твои способности, но мы добились поставленной цели! Она уже ночью успела разнести новость, что, мол, есть человек, который может подготовить любую работу: хоть доклад, хоть презентацию. Пусть думают те, кому интересно!

Виктория робко высунулась из–за дверей ванной комнаты, не веря в услышанное:

– Серьезно? Но я…

– Никаких но! – уговаривала Кристина, прогоняя прочь сомнения подруги. – Ты вправе набивать себе цену! Не каждый же может набрать максимальный бал при поступлении. Самое время браться за все, глядишь и успеешь подзаработать на первый взнос! Это все ж лучше, чем драить полы. Да и за неделю не намыть.

Виктория недоуменно уставилась на нее:

– И чего конкретно она звонила?

Заинтересованность Виктории и плавный подход к делу еще больше воодушевил Кристину, подтверждая свои негласные прогнозы. Девушка взяла Викторию за руки и посадила на кровать, не теряя зрительного контакта:

– Мы не зря сходили в это логово разврата. Это еще и логово тупости, потому что там, в основном, собираются желающие повеселиться студенты, на дух не переносящие учебу, и до жути желающие купить эти самые знания! Так вот. Помнишь, она показывала тебе Стена – правую руку хозяина заведения? По словам Милы ему нужна твоя помощь, но сдается мне, что он лишь посредник и твои знания необходимы именно Картайзеру!

Недоумение еще больше нарисовалось на лице Виктории, наслышанной об успехах Пирса Картайзера, которые мчались впереди его имени:

– А конкретнее?

– Не верится, да?! – заливисто рассмеялась Кристина. – Он хочет работать с тобой, если это можно назвать работой. Он платит, а ты помогаешь в учебе!

– Он же не нуждается… да еще и неадекват, – напомнила она, вспоминая все, что слышала о нем от той же Милы.

– Да, но он же не просит вступать с ним в интимные отношения… – невинно пожала плечами Кристина, кивая головой и заставляя девушку соглашаться. – Как назначит стрелку – сходим и выслушаем, что ему конкретно нужно, а потом и решишь. Идет?

– Я считаю, что от таких людей надо держаться подальше.

Девчонки, безусловно, это понимали, но в свете их положения думать о худшем было себе дороже.

– А я считаю, что надо попробовать этот вариант из–за отсутствия других. Нам крышка либо от моих родителей, либо от твоей совести. Так что мне ответить Миле?

Обе девчонки шумно вздохнули, прогибаясь под гнетущее жизненное обстоятельство.

– Согласись, что она отличная сплетница!

Глава 6

Вся ночь Картера прошла как в тумане. Ему, безусловно, и хотелось провернуть задуманное, но в тоже время и кололось, ведь преподаватель по социологии давно ищет к нему, не как к рядовому студенту, особый нетрадиционный подход. Женщина смотрела на него отнюдь не как на студента. Ею двигало женское начало, с которым она явно плохо справлялась. Особо сильно Анжела активизировала свое пристальное внимание после его четкого объявления планов на будущее. Картер начал часто высказываться, что по окончании обучения он обязательно вступит именно в их ряды преподавательского состава. Он многое видел наперед, в особенности проблему, концентрирующуюся в Анжеле с ее тайными желаниями. Именно ее он постоянно старался обходить десятой дорогой, потому что женщина не на шутку интересовалась, рисуя в своей голове что–то вроде служебного романа. Но Картер – алмазная скала, которую не сломать так просто. Все бы ничего, но женщина с легкостью вычисляла его помощь в некоторый работах студентов разных курсов и факультетов, желая обратить эту информацию против него, но только при условии… Намеками и жаркими взглядами она преследовала его, но так и не решалась говорить открыто, вероятно, соблюдая внутриорганизационные этические нормы. Но этика делового общения была ей подвластна лишь до того момента, пока на горизонте не показывалась волнующая ее женскую суть фигура Картера. Парень мог с легкостью стать кукловодом, тотально руководя идеальной куклой на шарнирах по имени Анжела, потому что сила его влияния на нее пугала обоих в равной степени.

Анжела впервые увидела Картера в день, когда необходимо было чем–то занять на пару часов подгруппу коллеги, у которой возникли неотложные семейные проблемы, требующие немедленного разрешения. Женщина лишь изредка замещала отсутствующих преподавателей, но после встречи с Картером хваталась за любую возможность видеть его и стараться дать лекционный материал так, чтобы томными взглядами и интонацией поднимать волоски на его теле. Анжела не теряла времени даром и поэтому однажды на очередной замене озвучила предположение об известном только ей талантливом студенте, который за вознаграждение оказывает возмездные услуги тем, кто и пальцем шевелить не хочет, чтобы получить хотя бы дохлый зачет. Затем шли намеки на его дальнейшую незавидную судьбу, если он продолжит в том же духе. Естественно, тон голоса имел разный контраст, а слова – двойной подтекст. Этим Анжела скрыто призывала Картера сделать признание и тем самым вложить в ее руки козырь. Но парень продолжал молчать, будто не слышал или, удивляясь со всеми, не понимал к кому может обращаться преподаватель.

Частенько, вероятно в виде развлечения, Анжела устраивала в своем кабинете дополнительные опросы тех, кто, по ее мнению, не имел представления об изложенном в своей курсовой работе или докладе. Эти субъекты каким–то образом выдерживали допрос с пристрастием и продолжали упрямо молчать о таинственном авторе. Но уверенной Анжеле и не нужно было их признание, потому как увлеченная Картером, она зачитывалась его письменными работами, отмечая его своеобразный неизменный стиль повествования. Его колоссальный труд восхищал, ведь Картер одновременно готовил, как говорится, работы и себе и тому парню. Его талант в поглощении теоретических знаний любой области науки восхищал, ведь парень брался даже за то, в чем изначально плавал. Не сразу, но женщина с титаническим упорством стремилась найти хоть одно веское неопровержимое доказательство идентификации неуловимого любимого студента, ведь интуицию к делу не пришьешь.

Согласившись выполнить ту или иную просьбу в письменном виде, Картеру приходилось перелопатить не менее дюжины учебных пособий, если объект исследования ему был далек. То, что именно он помогает состоятельным лентяям своего ВУЗа, находилось под грифом секретно и информация была доступна только тем, кому позарез был необходим зачет по тому или иному предмету. Безусловно, услуги Картера стоили не дешево, а ответственность за негласность лежала на заказчике работы. Каждому дублировалось предупреждение, что если пойдут хоть какие–то слухи – больше никто не сможет и близко подойти даже с просьбой об одолжении конспекта.

На счастье Картера злостных сплетней не ходило, потому что тогда бы ему пришлось закрывать лавочку, приносящую стабильный денежный доход. И так длился год, пока о нем не разузнал Пирс – сын местной шишки, который слишком занят развитием бизнеса, чтобы распыляться еще и на учебу. Но Картер отдавал ему должное. Пирс был грамотным парнем, но ночная жизнь и начатое дело по развитию ночного клуба отнимали у него все свободное время до такой степени, что тот перестал углублять знания. Со временем IQ Пирса остановилось на одном интеллектуальном уровне, а амбиции росли. Картер был для него находкой и вскоре Картайзера заметили, стали приглашать на различные конференции и заседания, где углубленно и подробно обсуждались те или иные темы, смежные тематике его уникальных работ.

Шло время и в своем инкогнито Картер уже не сомневался. С имеющимся багажом знаний парень с легкостью путешествовал по факультетам: переводился, потом понимал, что не его сфера, и через полгода, сдав необходимую разницу в дисциплинах, вновь искал себя в новом направлении. Но было одно очень весомое НО – страсть к знаниям, а не погоня за высшим баллом. Это как восхищало, так и связывало руки женщине, которая находилась на грани отчаяния. Холодность Картера временами оскорбляла Анжелу, подстегивая и аккумулируя силы в достижении единственной на данный момент цели – поиск доказательств против любимого студента.

Несмотря на большую секретность, через несколько месяцев активной деятельности парня, Анжела все же нашла за что зацепиться, и с этого дня ее жизнь стала легче, душу грели фантазии по приручению Картера, хоть и имели вид шантажа. Это был прогресс, когда она перешла на новый уровень – удержание парня на коротком поводке. Затем она планировала привлечь его к себе, как к женщине, и сделать своим мужчиной, ведь жажда обладания им росла у Анжелы в геометрической прогрессии. Это была сжигающая страсть, которую она не всегда могла скрыть от окружающих. И все же настал момент, когда сталь лопнула и сильная, успешная и привлекательная женщина научилась рыдать в подушку, понимая свою беспомощность и слабость перед молодым мальчиком, который смеет одним взглядом рушить надежды и показывать равнодушие.

Условия Анжелы были ясны и однажды озвучены неожиданно в лоб, то есть если Картер хочет и дальше продолжать обучение, то распространение пикантной информации о продаже письменных работ будет для него фатально. Анжела сильно рисковала, намекая на отчисление, ведь по сути даже больше чем он этого боялась. Картер стал ощущать себя как на горячих углях. Не хватало еще подмочить репутацию в самом конце пути к мечте! А мечтал он не только о высшей точке в обучении – получения звания доктора в той области, которую он так долго выбирал с большим трудом, так как чувствовал в себе силы познавать гранит науки бесконечно, но и о преподавательском деле в стенах родного ВУЗа. Картер три года блукал по разным факультетам, точно не понимая своего внутреннего Я, и его желания остановиться на чем–то конкретном. Единственное, что его тормозило в прыжках по факультетам – медицинское и романо–германское направление. Перед этими ветвями в науках он конкретно пасовал.

Анжела все больше стрессовала, читая в глазах парня арктический холод и непреклонность. Это убивало в ней сильную личность, вызывая все большую зависимость в успокоительных. Женщина продолжала неоднократно давать понять, что готова молчать, если он позволит узнать его поближе, и это поближе ему не хотелось знать даже на йоту.

И сейчас, переступая порог ее кабинета, парень так и не определился с ценой, которую готов заплатить за свою ничтожную просьбу, которая не выходила у него из головы ни днем, ни ночью.

– И кто же это собственной персоны!? – радостно воскликнула женщина, стараясь схватиться за что–то, чтобы тремор ее рук не был заметен. Но попытки скрыть очевидное придавало еще большей нелепости ее податливому телу, которое вблизи Картера таяло как свеча.

После бессонной ночи, когда идеи о разоблачении Пирса изрешетили сознание Картера, уши его немного завернулись, и в них нещадно зазвенело от развязности и наглости Анжелы, но нужно было держать лицо, с трудом натянутое улыбкой.

– Действительно, я… – И почти смело протянул ей свою руку для легкого пожатия, которое на эмоциях грозило перерасти в крепкие объятия со стороны женщины. Беда женского пола была в том, что парень за все годы так и не научился поддаваться и по–мужски реагировать на женские чары. Тут подай хоть топ–модель – реакции ноль.

Женщина должна была усвоить, что дружба с Картером – уже слишком много для нее, но кто бы прислушивался к внутреннему голосу…

Анжела минуту заколебалась, предвкушая первые прикосновения к своей мечте. Поэтому когда их руки сцепились, женщина не спешила отпускать теплую и мягкую ладонь парня. Рука Картера была сухой, а взгляд цепким, и это говорило о том, что он по–прежнему не пробиваем, и ее атака может быть вновь с легкостью отражена. А этого нельзя допускать! Но тем не менее он здесь! Что же такого случилось? Может быть, он все–таки здесь не как студент, жаждущий знаний, а жаждущий ее ласк мужчина, пораженный стрелами Купидона точно в цель? Но Анжела была слишком умудрена жизнью, чтобы повестись на свои навязчивые мысли.

– Кофе? – предложила она, практически не скрывая свою искреннюю радость от его визита. Несмотря на надменность, которую она всегда старалась держать, ей больше всего на свете хотелось прижаться к его могучей груди и выполнять все его заветные желания. Но, к сожалению, Картер был не из таких…

Анжеле было за тридцать. Она была эффектной аппетитной брюнеткой с манящими кукольными чертами лица и соблазнительными формами. Сегодня женщина была в темно–синем платье классического покроя, но почему–то как всегда впритык по фигуре, что само по себе не стыковалось с дресс–кодом преподавателя. Но с ее четвертым размером груди и стройными ногами трудно следовать соблюдению стандартных требований, ведь природа требовала показать весь свой арсенал ловушек для поимки мужчины. Яркая внешность и дикое желание стать альфа–самкой в радиусе десяти миль диктовали свои правила, заставляя верить в то, что сексуальность не уничтожить, что не одень. А надевать балахоны или мешки из–под картошки на божественное тело как минимум преступление. Ректор молча закрывал глаза, вероятно, потому что иногда сам позволял себе косые взгляды на коллегу, будто сошедшую с подиума. Поэтому полная свобода в выборе одежды у нее была в кармане с первой же минуты, как только сердце самого руководителя ВУЗа сделало первый нереальный кульбит за грудиной.

– Если можно… – тихо ответил Картер, не отказывая себе останавливать взгляд на всем, что так откровенно демонстрировала Анжела.

Женщина, казалось, готова в этой жизни к любым сюрпризам, но такой жуткий фокус от создателя без преувеличения бил наотмашь. Диссонанс в сотрудничестве разума и тела достигал максимальной отметки каждый раз, когда Картер смотрел ей в глаза. Его цепкий взгляд иногда давал ей передышку, но ненадолго.

– Присаживайся! И раскрой секрет своего визита… Я кому–то из твоих клиентов занизила оценку, и он теперь требует назад свои баснословные деньги? – снова в лоб озвучивает она свои догадки, хотя намеревалась сказать другое и иначе. Ей хотелось колкостью как можно тщательнее скрыть от Картера свой физический трепет, будто это был великий секрет. – Сразу скажу, что твой стиль я чую с первых строк и привыкла с лояльностью относиться к глупым студентам, которые выбрали тебя в помощники… С недавних пор я решила вовсе закрывать глаза на ваши шалости, ведь преступление занижать балл только потому, что кто–то хочет прыгнуть выше своей головы. Я не шучу… Признаюсь, есть вещи, в которых и я хотела бы достичь нужной высоты… – немного с горечью произнесла она, в мыслях продолжая сожалеть по поводу своей несостоятельности в привлечении внимания любимого… студента… – Я не смею обижать тебя своей предвзятостью. А те, кто платят тебе, вряд ли смирятся с неудом и так просто простят тебе эту оплошность…

– Я немного за другим… – прервал он поток ее размышлений вслух, вновь теряя зрительный контакт и ища моральной поддержки в любом предмете, который бы смог отвлечь, натолкнуть на другую мысль или обнулить его глупость, ведь он не дурак и понимает, что может потребовать мисс ненасытная кошка взамен.

Раздражение блеснуло в глазах парня, но тут же исчезло. Нельзя сейчас спорить. Пока он размышлял, спустя несколько минут женщина развернулась к нему лицом, держа в руках две чашки горячего ароматного кофе из кофе–машины.

– Немного? Это как? – искренне удивилась она, все равно продолжая ментально прыгать до потолка от самого факта прихода к ней любимого студента. – А еще мы просто обязаны перейти на «ты», согласен? Нам так будет проще…

«Проще кому?» – подумал Картер. Явно не ему, но пойти против азарта он не мог. Желание знать имя той, что Пирс посчитал достойной заменой ему, било через край и толкало на безрассудные поступки. Да и сам факт его появления на пороге кабинета Анжелы был невероятно безрассудным.

– И вправду, какая разница почему ты здесь? – продолжила она, не замечая, что последние пару минут перед ней стояло пустое тело, душа которого вместе с мыслями улетела прочь, чтобы где–то там вдалеке еще раз все тщательно взвесить. – Я всегда готова идти на контакт в отличие от тебя. А еще я никогда не говорила, что восхищена тобой. Потому что, я хоть и специалист в своей области, но мне никогда не достичь твоего уровня знаний, потому что на каком бы факультете ты не учился – везде имел достойную успеваемость. Ты просто гениален…

– Спасибо, – без лишней скромности принял он ее комплимент и перешел к делу. – Я бы хотел попытаться вычислить одного писаку, который перешел мне дорогу.

Глаза женщины засверкали нездоровым интересом. В ее голове сразу же нарисовалась цена просьбы и ее срок, который навскидку мог оказаться сказочно длинным.

– Такое разве возможно? – будто отмахиваясь от дикой мысли, хохотнула она, но продолжила развивать предложенную тему. – Не могу поверить в то, что ты хочешь мне сообщить. Кто–то оказался настолько глуп, что решил поставить крест на своем обучении, отдавая бразды правления в слабые руки? Это черный юмор, Картер.

Но парню было не до смеха, и Анжела видела это. Просто сугубо деловой сухой тон в общении с любимым студентом был неприемлем, и ей хотелось разбавить беседу более непринужденными светскими фразами.

– Подумываешь мстить неверному заказчику чужими руками, а в частности моими? Достойных работ мало, поэтому я не хочу давить на корню их небольшой процент. И позволь поинтересоваться, каким образом ты будешь это делать? Лично я уже имею подобный опыт, ведь мне было с чем сравнивать, потому как стиль написания твоих работ уникален. Так как же ты собрался действовать? Я само внимание.

– Я хочу попросить дать какое–нибудь смехотворное задание Пирсу Картайзеру. У меня есть догадки…

– Картайзер? Он настолько глуп, что сменил коней? Собрался ему мстить? – перескакивая с одного на другое на одном дыхании палила как из пулемета женщина, мысленно аплодируя себе, что оказалась достаточно терпеливой в своем намерении однажды насладиться упоением своего превосходства над обстоятельствами, в которые ее поставила злодейка женская доля. Даже у таких альфа–самок как она случаются черные полосы, но только ей подобные терпеливые особи способны стереть их со своей жизненной дороги.

Она не могла сдержаться от легкого грудного смеха, выпуская пар в ехидстве, но выражать спокойствие было выше ее сил. Эмоции зашкаливали и действовали на голос, который дрожал от волнения. Накрашенные яркой помадой губы иногда слипались, а язык приростал к небу. Женщина с радостью отпила обжигающий кофе. Боль от термического ожога языка привел в чувство, и ее тело в секунду перестала бить мелкая дрожь. Это же всего лишь мальчишка! Но сколько себя не убеждай, а она уже не принадлежала себе.

– Ты немного не так поняла, – неожиданно для обоих перешел на «ты» парень, металлом в голосе подчеркивая неуместность шутки. – Я лишь хочу знать кто автор его работ.

– Ну и затем отомстить уже ему, верно? – вновь повторила свой вопрос Анжела, протягивая Картеру его чашку с кофе, о которой совсем забыла, утонув в своих фантазиях на счет причин его прихода к ней. – Если писака окажется на высоте, то я и сама бы не прочь с ним познакомиться. Так зачем тебе знать имя?

– Просто позволь мне осуществить задуманное, – ровным тоном попросил Картер, переводя потухший взгляд на содержимое чашки. Он понимал, что пространство вокруг него – жерло вулкана, но что–то темное изнутри диктовало свои условия, будто подстрекая сделать последний шаг из окна многоэтажки. – Я даю себе отчет, что для этого мне придется изучить сотни работ, ведь для меня это архиважно, хотя боюсь, что времени мне понадобиться…

– До китайской пасхи, – с придыханием и чувственностью закончила Анжела, присев ближе к Картеру, специально стараясь, чтобы ее бедра в тончайших колготках касались его ног.

Картер заметил этот беспроигрышный женский прием, но не подал вида, что ее старания дают плоды. Подыграть, или выйдет себе дороже? Его очаровательная искренняя улыбка иногда спасала положение, а точнее – во многих случаях, ведь природное обаяние и работа дядюшки ортодонта вкупе составляли мощное оружие, даже без учета общей внешней привлекательности и харизмы. Вот сейчас не мешало бы обезоружить и Анжелу, чтобы она согласилась пойти ему навстречу, но без своих категоричных условий. А реально ли это осуществить, если она только этим моментом и жила, терпеливо дожидаясь, когда можно с легкостью захлопнуть мышеловку, в которую он угодит? И вот он здесь, явился, повинуясь темной материи, которой нахватался от безбашенного Пирса Картайзера.

– Да, но иногда дикое желание добиться поставленной цели вознаграждается, – неожиданно для себя прошептал Картер, заставляя своим бархатистым тембром испарить последние капли женских сомнений.

Анжела действительно немного потерялась от благосклонности любимого студента. Сегодня он был щедр: сначала сам пришел, а теперь еще и улыбается, заставляя ее пальцы холодеть и кожу покрываться гусиной кожей. Как же давно он не дарил ей свою улыбку, а точнее – никогда. Женщина понимала, что напористость только все портит, поэтому через силу отключила внутреннюю сирену и бессознательно поплыла от умопомрачительной близости.

– Что же от меня требуется?

Сработало! Но радоваться еще рано. Анжела подобно дикой кошке может одомашниться, но не искоренить в себе зов предков.

– Я же говорю, – откашлялся он, обуреваемый нахлынувшей чувственной волной от ее томного голоса, совершенно забыв, что говорил до этого, – дай какую–нибудь пустяковую тему для доклада этому мудаку. Поверь, он даже не поймет, зачем на последнем курсе университета писать о такой чуши… как… – Картер задумался, но через секунду добавил: – Например, о социальном конструктивизме. Бьюсь об заклад, что он толком не поймет целесообразность написания работы по дисциплине, отсутствующей на его курсе…

– Все?

– К сожалению, нет, Анжела, – уже привычнее и со всей серьезностью проговорил он. – Мне нужен полный доступ ко всем работам университета. – От этих слов глаза Анжелы неимоверно расширились, и мгновенно исчезла романтика, потому как, занимаясь такого рода адским трудом, нереально параллельно делать еще что–то. И это что–то волновало ее в тысячу раз сильнее, чем его детективный интерес в поиске затерянных истин. Но с другой стороны уставший и напряженный, потерявший бдительность Картер может стать легкой добычей ее неуемного сексуального влечения. – Я знаю, что и для тебя, как ведущего преподавателя, это непосильная задача, но иначе все пустое. Мне необходимо как–то проводить сравнительный анализ. Пожалуйста, очень прошу.

– Вернее говоря, не просил еще ни разу… – довольно прищурившись от виртуальных искр душевного фейерверка, произнесла женщина, предвкушая скорую победу, но сама возможность быть рядом с Картером как никогда туманила ее мозг и делала глуповатой, соглашаясь со всем, чтобы он сейчас ни предложил. – Я сделаю все, что в моих силах. Но может у тебя есть какие–то зацепки? Хотя бы с какого курса начать? А возможно есть догадки о факультете, на котором учится мистер Икс?

– Мисс Икс, – поправил парень и тут же заметил холодный блеск глаз Анжелы.

– Вот как… – недовольно протянула она и, пытаясь скрыть явное неприятие, отвернулась, нажимая на кнопку кофе–машины для заваривания очередной порции.

– И скорее всего это будет первый курс любого факультета, потому что иначе мне бы давно стало известно о еще одной светлой голове университета, коих мало.

– Ты сильно задет, – сделала и так явный вывод Анжела, будто невзначай коснувшись локтя парня. – Пирс не предоставил еще ни одной работы, а ты уже взвинчен. Расслабься. Ты так напряжен, будто этот кто–то уже доказал, что его работы лучше. Или тебя заботят деньги, которые утекают в чужой карман?

– Еще не утекли, но меня очень интересует эта тайная личность, которая не побоялась связаться с Пирсом… Умных женщин очень мало, и если ей не хватает ума держаться от него подальше, то я с охотой просвещу ее.

Анжелу кольнули его слова, будто перед Картером стоит не умная женщина, а безмозглый гермафродит. А ведь Анжела действительно нереально умна. Для своего возраста она добилась больших успехов непосильным трудом, а Картер будто этого в ней никогда не замечал, тем временем заполняя свои мысли непонятно откуда взявшейся башковитой, неизвестной, явно очень юной пигалицей.

– Ладно, – довольно резко заговорила она после минутного молчания, отбросив колкие слова. – Допустим, ты вычислишь кто это. И что потом?

– Возможно, стану просить тебя об очередной услуге, – сходу выдал он, совершенно не представляя, что она может потребовать сейчас, не говоря о ПОТОМ!

Такой поворот явно уменьшил осадок на душе Анжелы, который образовался мгновенно и успел изранить ее нежную сущность. Эта с виду железная, и порой циничная женщина в руках стоящего перед ней студента могла быть мягкой как пластилин. Но он этого не хотел, а чужих рук других скульпторов не хотела она.

– Частые услуги очень личного характера – это хорошо…– пропела Анжела, протянув очередную порцию кофе Картеру, и отхлебнув горячий напиток из своей чашки.

– А теперь не очень приятная часть нашего мероприятия, – выдохнул он, пристально следя за реакцией женщины, которая меняла свою энергетику в зависимости от смысла его слов. – Возможно, не зависимо от твоей личной оценки чтобы там не предоставит Пирс, ты должна будешь деликатно намекнуть, что его работа содержит лишь десять процентов оригинальности.

Подбородок женщины дернулся, а черты лица заострились. Анжеле это не понравилось, потому что ею хотят попользоваться конкретно и без права голоса.

– Переступить через себя и соврать, несмотря на высокое качество, если таковое будет иметь место? Я никогда не иду в разрез своим убеждениям!

В похожей ситуации Картер мог бы аплодировать ей стоя, но сейчас иной случай. Они оба знали, что возможно это единственный шанс, когда они могут быть друг другу полезными. Обоим необходимо нащупать самый верный путь, чтобы их союз продлился дольше и не пострадал из–за их табу и внутренних препятствий. Принципы зачастую играют в жестокие игры с не гибкими людьми. Вот и сейчас женщина не могла себе представить, что однажды ей придется полить грязью чей–то кропотливый и достойный внимания труд. А еще Анжела интуитивно чувствовала, что даже эта их совместная тайная работа не даст тех плодов, о которых она мечтала годами, искоса засматриваясь на юного студента. Коса на камень как говориться. Оба упертые, уникальные, харизматичные, принципиальные и независимые. Им как паре после поспешного брака придется некоторое, а в их случае, значительное время отдать на притирку. Поэтому Анжела на миг задумалась: а стоит ли полностью повиноваться этому студенту, который сейчас зависит от нее? Но в том–то и проблема, что в любом случае его власть над ней больше. Размышления стоит прекратить, иначе ее мальчик психанет, и найдет другого преподавателя для поддержки задуманного.

– У всего есть своя цена, – глухо подумал вслух Картер и сам оторопел от услышанного. Мысль не догонишь, а язык слишком часто привык разбавлять тишину хозяйской квартиры спонтанными выводами.

Да, утверждение убило наповал в первую очередь его самого. Анжелу же чуть не парализовало. Зачем он это ляпнул, ведь все и так яснее ясного? Анжела открыто с головы до ног похотливо окинула взглядом любимого студента, остановив взор на его груди, но ответила неожиданно:

– Может меня с этой минуты тоже сильно заинтересовала эта таинственная личность? – парировала женщина, как ей казалось, сохраняя свое женское достоинство. – Не знаю никого круче тебя на сегодняшний день, поэтому и у меня возник спортивный интерес к этому человеку, одаренному знаниями.

– Девушке, – поправил он и прикусил язык под колким взглядом Анжелы, которой неприятно было это очевидное дополнение.

– Я горжусь, что мы с тобой наконец–то смогли подружиться, – сдержанно продолжила она. – Надеюсь и общий язык найдем. Ты уже не выкаешь, как остальным преподавателям, и в коим–то веке осмелился меня попросить о чем–то… Конечно же, я помогу. Разве у меня есть выбор, когда ты меня просишь, возможно, первый и последний раз? Хотя всеми силами надеюсь, что это только начало нашего тесного сотрудничества. Ты думаешь также?

Думал ли он когда–то об этом? Думал, конечно, но в другом ключе: как бы не пересечься на узкой тропинке! Как говориться, страх лишь притягивает наши фобии, материализуя их и давая им власть над нами. Боже упаси углубляться в эту тематику!

– Конечно, а как иначе? – солгал он, натягивая свою фирменную улыбку и сшибая с ног рядом безупречных жемчужных зубов. – Любой труд должен быть оплачен…

– И все равно увильнул, Картер. Разве я об этом?

Женщина размечталась не на шутку, а ведь Картер хитер и находчив. Что ему стоит разрушить ее мираж, предложив в обмен на услугу пачку зеленых банкнот?

– Со временем мы пойдем друг друга, Анжела, – будто положительно отвечая на ее любое требование, ответил он. – Хотелось бы и дальше состоять в доверительных отношениях и не возвращаться к выканью, как это было до недавнего времени. Во всем нужна доза, иначе лекарство может превратиться в яд, верно? Не будем спешить.

Катер дал себе передышку, поглощая новую порцию бодрящего напитка, хотя кофе лишь ускоряло бег его сердца, что ухудшало общее самочувствие.

– Я здесь пока только со своими мыслями и раскладом действий, который еще стоит попытаться воплотить. Одно неверное телодвижение, и все планы могут рухнуть, как карточный дом, еще до начала их осуществления. Созвонимся. Учебный год еще толком не начался и все еще только на уровне воздушных вибраций. Подождем первого учебного дня. Пока.

Картер медленно поставил пустую чашку на рабочий стол Анжелы и не глядя вышел, оставляя за собой шлейф парфюма, который всегда сводил Анжелу с ума, а сейчас тем более грозил сбить с ног.

– Пока…– прошептала трепещущая женщина закрывшимся дверям.

Она резко закрыла глаза, глубоко вдыхая воздух, которым дышал парень, четко осознавая, что еще долго после его ухода будет как пьяная. К сожалению, она слишком много себе успела навыдумывать, строя воздушные замки и уже почти живя в виртуальном мире. Вот так, наверное, сходят с ума влюбленные. Они лишаются не только разума, но и глаз и ушей. Вот почему многие женщины, страдающие от семейного насилия, терпят, продолжая жить в семье. Некоторые не уходят не только из–за детей. Какая–то часть просто лишается чувств и им не больно, пока их властелин рядом, добавляя своим присутствием очередную дозу дурманящего вещества. Анжела была из таких. Она уже себе не принадлежала, но пыталась даже под действием любовного транса не покидать тело, мысленно накрывая себя невидимым колпаком, чтобы ее нежная душа не поранилась от мощных энергетических волн, которые излучал Картер.

Глава 7

– Я за нее, – смело отчеканила Кристина, смотря прямо в глаза красивому парню, к которому при иных обстоятельствах никогда бы не подошла ближе, чем на десять метров. Его энергетика сбивала с ног и лишала уверенности в себе. Хорошо, что Кристина уже стреляный воробей, иначе повелась бы на его обаяние как, по словам Милы, многие из девушек.

Компания, сидевшая за одним столом с Пирсом, состояла из его знакомых и прихлебателей, которые звонко загоготали, чем заставили девушку вздрогнуть и поежиться.

Кристина не стала тянуть с пробами в решении насущных проблем и тем же вечером явилась в ночной клуб, чтобы лично поговорить с возможным заказчиком. Она явно явилась не вовремя, потому как резко бросалась в глаза натянутость в общении этой группы парней, тем же составом окруживших Пирса накануне поздно вечером. Они лишь держали маску дружественности, а внутренне – без сомнения опасались не угодить Пирсу хотя бы взглядом.

Кристина напряглась и сжала хрупкие кулачки. Если даже эти лбы побаиваются Пирса, то что должна делать она? Провалиться сквозь землю?

Хозяин заведения нагло усмехался, глядя, как девушка наигранно храбрится. Ему самолюбию льстило, что он производил неизгладимое впечатление на всех представительниц женского пола. Его вероятнее всего боялись, но он искренне верил, что слишком неотразим.

– Тоже неплохо, – оценивая внешние данные девушки, кивнул он. – Главное результат, верно?

Парень подал грубый жест испариться, и группа парней с легкостью удалилась, явно благодаря мироздание за то, что подарило им шанс на исправление фатальной ошибки, ведь Картайзер младший не прощает подобной дерзости, с которой его окружение встретило Кристину. С другой стороны, никто же не знал для чего пришла девушка: навязывать себя или она может быть значимой фигурой для хозяина клуба.

– Моя подруга очень занята, поэтому я за нее, – объяснила Кристина свой визит, чтобы Пирс ненароком не подумал о ней, как о самой продавщице письменных работ. – Я ее первое доверенное лицо.

– Очень занята? Верно расслышал? Речь о серьезных вещах, деточки… и не о десятидолларовой купюре, – конкретизировал Пирс, сменив ухмылку на каменное лицо. – Она пишет еще кому–то? Я должен знать, ведь речь идет не об одной тысяче. Если девочка – огонь, то работать должна только на меня.

Кристина на миг замерла. Не об одной тысяче? Если все получится, то тут хватит не только на оплату обучения им двоим, но и…

– Я не выкидываю деньги на ветер, – не дождавшись, когда Кристина отомрет, процедил он. – Мне нужно ее протестить. Так сказать, проверить на вшивость и наличие заявленных знаний. Как подругу зовут?

– Виктория, – тихо промычала Кристина, уже мысленно тратя заработанные подругой деньги.

– Так вот передай ей… – Пирс поочередно прощелкал костяшками пальцев левой руки и достал из портсигара самокрутку, хотя находился в офигенном достатке, с легкостью имея возможность хоть каждый день травить легкие кубинскими сигарами. Он с наслаждением покрутил ее в пальцах, понюхал по всей длине и с разочарованием положил обратно, вероятно в целях тренировки самообладания или банально из любви к своему храму – телу, которое стал ценить не так давно, не позволяя баловаться разрушающими средствами. – Денег не будет до тех пор, пока преподаватель полностью не будет удовлетворен. Принятие работы без вопросов вполне будет достаточно, но если пойдут непонятки и косые взгляды, то увы… А если к тому же еще и пострадает моя репутация, то… Торри…

Будто смакуя имя на языке, Пирс с еле уловимой ироничной улыбкой и мягким взглядом залип на потолке, привычным жестом дав понять, что разговор вполне может быть закончен. Почему–то резкая смена выражения мимических мышц парня больше всего привлекла Кристину. В этой полярной реакции была загадка, ответа на которую не понимал, наверное, и сам Пирс.

– Какой объем работы должен быть? – уточнила Кристина, сминая в руке лист с заданной темой, которую ей протянул какой–то верзила, выросший как из–под земли.

– На усмотрение твоей подруги. Без понятия зачем понадобился этот доклад по предмету, который, кажется, у нас был на далеком первом курсе! Недели хватит?. Стен! – небрежным тоном обратился он к тому самому верзиле, которого все читали его правой рукой. – Возьми все необходимые координаты, хотя, детка, я и так могу найти вас по щелчку пальцев, только вот мне некогда. А если бы и было то самое время, которое просачивается между пальцев, то я наверное тратил бы его также, как и Тори…

Пирс снова завис, будто страдал каталепсией. Возможно, оно так и было, но Кристина чисто по–женски стала склоняться к версии, что Виктория произвела на него впечатление не как банальная ходячая энштейноподобная палочка–выручалочка. Но он же ее еще ни разу не видел!? Тогда что значат его странности?

Девушка опасливо оглянулась по сторонам, откуда ей казалось на нее глазеет весь персонал, готовивший клуб к ночной смене. Она вмиг пожалела, что надела такое короткое платье, и впервые за долгое время приказала себе не тушеваться, ведь эти звери еще не знают кто ее парень и что он у нее вообще есть. В следующий раз надо будет прийти сюда с Джоном, чтобы эти шакалы перестали смотреть на нее бешенным взглядом.

– И еще, – окликнул ее Пирс, будто действительно забыл что–то важное. – Принесешь ее фото.

Картайзер должен был знать в лицо того, с кем собирался заключать секретную сделку и перекошенное симпатичное лицо девушки его только позабавило.

– Зачем? – с дрожью в глазах спросила Кристина.

– Или она так уродлива, что ей нечем блеснуть, кроме своего ума? Хочу посмотреть в ее честные глаза, – как–то странно ухмыльнулся он, с любопытством сверкая угольными глазами. – Или пусть сама принесет готовую работу. Я не настаиваю. Как ей будет удобно. Не знаю, что там из себя она представляет, но имя у нее красивое.

– Да… конечно… – ошарашенно кивнула девушка и рванула из клуба под ржание той же пахабной компашки, которая не удалилась, а всего лишь переместилась в дальнюю часть зала.

Если Виктория узнает, что Пирс требует ее фото, то испугавшись вообще откажется от шанса подзаработать таким образом! А если просто показать Пирсу их совместную фотку, какими кишат соцсети? Хотя не зря он подчеркнул, что стоит только щелкнуть пальцами и без лишних телодвижений на его столе окажется полное досье с генеалогическим древом до седьмого колена. Действительно, зачем его злить с самого начала, скрывая такие мелочи, ведь в современном мире найти фото в сети не является проблемой?

В целом экскурсия в темное ущелье неизведанного мира прошла неплохо, но это даже не начало. Пирс Картайзер сразу обозначил границы, за которыми не было уверенности ни в чем. Виктория была очень способная и талантливая девушка, которая филологическому факультету предпочла лингвистический. Хорошо, что она оказалась до сумасшествия разносторонней и в их мероприятии ее интеллект может спасти от многих бед, всего лишь качественно выполнив то, что она любит больше всего. Мысли Кристины иногда выходили за рамки уважительного отношения к подруге, представляя будущее, в котором Виктория и Пирс вместе, и каждый из которых преследовал свои цели: ей нравилась шикарная жизнь в обмен не только на оказание творческих услуг по учебе. Но Кристина вовремя себя одернула, снимая розовые очки и отдавая себе отчет, что мир Картайзера младшего, где он царь и бог, не так прекрасен, как способны себе представлять наивные Барби, только недавно освободившиеся от опеки родителей.

Девушка усмехнулась, ведь неужели никто из преподавателей еще не заметил, что этот красавчик уже давно не прилагает личных усилий? Слух о том, что Пирс разорвал отношения со своим давним писакой, прошелся тревожной волной среди их общих знакомых. Поначалу эта новость казалась забавной, но то, как ребята реагировали на эти разительные перемены, поселяло страх и в душе его близкого окружения.

Перешагнув порог съемной квартиры, девушка сразу же кинулась в ванную. Всю дорогу от клуба по ее телу пробегали арктические мурашки, надолго подарившие своей хозяйке ощущение леденящего ужаса. Именно красивые и в тоже время холодные глаза Пирса было трудно забыть. Она расскажет Виктории, как на самом деле красив и опасен Картайзер, чтобы подруга ненароком не угодила в трясину его бездонных малахитовых глаз. Или угольных? Нет, он действительно зеленоглазый, просто в тот момент, когда он зависал на устах с именем Виктории, его глаза меняли теплые оттенки вплоть до ночного грозового неба. Парень был просто сногсшибательным внешне, но таившим опасность, которую можно было лишь мельком увидеть в его темных зрачках.

Кристина немного расслабилась под струями горячей воды, но мурашки по телу продолжали бегать, перемещаясь то на спину, то на руки, то на кожу головы. Девушка всегда любила азарт и различные щекочущие нервы авантюры, но эта склонность постепенно проходила с появлением в ее жизни Джона Отти. Он–то и заменил собой необходимую потребность в острых ощущениях. Взгляд Джона тоже будоражил, но иначе – будил в ней женскую привязанность и зависимость от его энергетики. Кто–то говорит, что постоянно вращаться в гравитации любимого человека одинаково опасно для обоих, так как можно раствориться и потерять себя как личность, а кто–то утверждает, что после смерти любимого вскоре можно и самому умереть, потеряв свой персональный источник жизненной силы. Но и те и другие сходятся в одном – для сохранения баланса энергии, необходимо регулярно делать перерыв в общении, то есть производить перезагрузку и возвращать независимость, укрепляя свое энергетическое поле. Но в жизни девушки пока все шло как надо, потому что Джон был слишком занят и часто пропадал в командировках, а сама Кристина не спешила съезжаться. Все–таки по–настоящему взрослая жизнь пугала ее, а ей хотелось продлить период мнимой свободы, когда она на стадии конфетно–букетного периода.

Стоя под душем, Кристина продолжала вспоминать разговор с Пирсом, восстанавливая их дословный диалог. Ей до сих пор казалось, что по пятам идут те самые представители клубной молодежи, что без конца ржали в сторонке. Или может они просто были под действием препаратов и их жуткий смех – обычное явление для затуманенного разума? Неизвестно, что хуже.

– Кристи, что случилось?

Виктория вернулась в квартиру и заметила небрежно валяющиеся вещи подруги. За Кристиной можно было заметить некоторую неряшливость, но внутренние колокола били, поднимая из глубины души тревогу. Девушка в секунду пожалела, что поддалась на уговоры подруги относительно подобного заработка, но твердый позитивный голос из–за дверей отогнал эти мысли.

– Все хорошо! – перекрикивая шум льющейся воды, собранно ответила Кристина. – Просто одна я туда больше не пойду. Секунду! Только выключу душ! – Через мгновение девушка продолжила разговор, насухо вытираясь пушистым полотенцем. – Пирс заинтересован не на шутку и поэтому сто процентов позвонит! Он даже дал тему для доклада, будто уже сделал выбор в твою сторону, как нового помощника в учебе, но пока не особенно определился со сроками и объемом. Позже сообщит.

Виктория поспешно отошла от дверей, переваривая новость и сожалея, что звонок Милы не оказался шуткой. Она серьезно надеялась, что эта бредовая идея не перерастет в реальность. Писать что бы то ни было для старшекурсника сложно и для многих нереально, и это вряд ли можно назвать безопасным занятием. В нашем мире деньги виной многим глупостям и трагедиям.

Она видела Пирса в табачном тумане клуба, но издалека. По его фигуре и манере держаться можно было сразу понять, что он сначала эмоционирует, а уже потом думает. Не хотелось бы попасться под его горячую руку! Боже, куда они полезли! Девушка поклялась, что это первое и последнее ее необдуманное мероприятие. Но жизненные ситуации иногда и под дуло пистолета заставляют идти. А тут ее мечта – учеба в престижном университете! Нельзя было упускать такую возможность, иначе жизнь для Виктории грозила превратиться в череду серых будней, где она за гроши на износ работает официанткой, и продолжает жить только когда занимает себя любимыми книгами, продолжая напитываться знаниями.

– Виктория, не бойся, – будто утешая сама себя, проговорила Кристина. – Он согласен, что вы будете сотрудничать через меня… Просто в следующий раз я пойду туда с Джоном… Ты только представь! Он говорил о тысячах долларов! Хм… А может имел в виду евро?

– Дал тему говоришь? Где листок? – сухо спросила подруга.

Кристина с опаской выглянула из–за дверей ванной комнаты, затем быстренько накинула на мокрое тело махровый халат и потянулась за валявшейся на полу мини–юбкой, в заднем кармане которой находился свернутый в несколько раз лист бумаги.

– Странная тема, да?

Виктория вчиталась в название доклада и на ее лице просияла еле заметная улыбка.

– Странная тема, Крис. Подозрительно не сложная… А почему она такая простецкая? Проверяет, да?

Глаза девушек встретились. Да, Пирс не из простачков. Действительно, эта работа своего рода тест–драйв для Виктории. Кристина решила, что нужно сразу обсудить все подводные камни и перешла к сути:

– Прошу, очень постарайся… Он грозился… не заплатить, – соврала девушка, хотя в глазах Пирса и между строк слышала реальную угрозу, но об этом нарочно решила смолчать. – Как я и предполагала, Картайзер является заказчиком. У него репутация, которой он сильно дорожит… Да, по большей степени его, как значимую единицу в институте, сделали именно заслуги тайного автора, но это уже не важно как именно он достиг вершин. Падать с такой высоты больно. Его считают достойным занимать ряды преподавательского состава в нашем институте, хотя любой, кто посещал его клуб, поймет, что он иного склада и корпеть над учебниками по ночам – не его…

Виктория прикусила губу, потому как понимала, что у нее нет права на ошибку.

– Я постараюсь. Очень. Обед на плите… Я пойду подумаю, какой план работы накидать…

– Правильно, – воодушевленно выдохнула Кристина, полностью уверенная в силах подруги. – Иди. Как же я сегодня соскучилась по Джону… Интеллигентный, не то, что эти отморозки! И как он мог мне казаться скучным? И, да, он очень умен и поэтому мне иногда сложно с ним общаться, но… Сто процентов дело во мне и поэтому, Кристина, – нарочито обратилась она сама к себе, – тебе придется чаще шевелить мозгами! Ладно, пойду, напишу ему смс!

Глава 8

Тяжелые шаги позади заставили Анжелу обернуться. Женщина расплылась в довольной улыбке, ведь учебный год еще не начался, а заветные мечты привередливой одинокой дамы за тридцать уже стучатся в двери в лице молодого аспиранта!

– Ты прямо бежишь на мой мысленный зов, – промурлыкала она, дожидавшись Картера сидя в кресле своего кабинета и кокетливо закидывая ногу на ногу. – Первая часть твоей просьбы исполнена.

Словно Джин из бутылки, влюбленная женщина расшибется, но выполнит желание своего хозяина! По мотивам сказки про Алладина и волшебную лампу, Джин выполнял заветные желания безвозмездно. С этой стороны Анжела играла другую роль – Шайтана, ведь за свои услуги она потребует во сто крат больше. Картера вновь передернула ее манера общения, поэтому он не спешил присаживаться напротив. Ему почему–то казалось, что стоит только присесть, и Анжела прыгнет на колени, закидывая свои длинные ноги ему на плечи.

– Можно поинтересоваться, какая именно? – поспешил перейти к сути он, даже не поздоровавшись. Все в грации и поведении женщины говорило о том, что в случае с ним она не нуждается в подобных шаблонах.

– Безусловно. Ты имеешь право знать, на какой стадии находится твое мероприятие, а я, как видишь, спешу доложить, ведь в этой операции из нас ты – босс. Так вот. Пирс получил свою тему для доклада и не задал ни единого вопроса относительно собрания, на котором он, якобы, будет его представлять. Ты прав, он повел себя не так, как я ожидала… Возможно ему просто банально неког…

Картер ухмыльнулся, стараясь не замечать откровенного флирта женщины и того, что имея тонкий ум, она только сейчас да и то не до конца отметила за Пирсом эту странность. Или ее откровенное удивление лишь для связки слов в общении с ним? Картер нехотя переключился на ее отменный флирт, подпитывая ее уверенность в своем женском очаровании, хотя старания на данном этапе для нее были ничтожны. Она не заслуживает и единого поцелуя даже в благодарность за успешное начало в осуществлении его плана, хотя поцелуи – очень даже большая награда, ведь их достойны только дорогие и любимые люди.

– Он еще та тупица, – прошептал себе под нос Картер, довольный успешным началом аферы. В подобных интригах никогда не участвовал, потому что считал ниже своего достоинства тратить время на глупости, а теперь сам руководит разоблачительным процессом и ему это низость начинает нравится. Но об этом он подумает потом, и договориться с совестью, стоя на горле своего врага, будет проще.

– Ты действительно позволил бы ему получить диплом?

– Не знаю, – откровенно ответил он, пожав плечами. – Экзамены бы он завалил, как пить дать, хотя в гуманитарных науках интеллект способен выручить практически каждого, кто имеет большой кругозор и продолжает процесс эволюции. Жаль его. Если бы продолжал самосовершенствоваться, не увлекся бизнесом и пагубными привычками, то мог бы стать большим человеком и без стараний папочки и его мешком золотых тугриков. А сейчас даже с дипломом он вряд ли сможет претендовать на хорошее место, где ценятся знания, а не связи его родителя, хотя Катрайзер старший – отличное подспорье в любом начале.

– Ты зависаешь в его клубе? – прищурившись спросила Анжела, на секунду отвлекшись от своего флирта. – Зачем эта история с покупкой диплома? Он настолько амбициозен? За успешно сданные сессии папочка и так подарил ему курицу, несущую золотые яйца. Теперь он богатый Буратино и с доходов может купить что угодно. А знаешь, иногда кажется, что в этом мире знания ничто… – с грустью подчеркнула женщина, осознавая, что с некоторых пор ее работа не приносит ей удовольствия, потому что в глазах стоит лишь он, застилая собой все, что ранее было так важно… – Только в стенах подобных заведений, как наше, и на некоторых предприятиях, где на первом месте жизнь и здоровье человека, они высоко ценятся, а так… Надо быть по жизни хватким. А Пирс таков. Мы все должны поучиться у него.

– Я не одержим целью стать пупом земли как он, – возразил на ее монолог Картер, ощущая раздражение. – Однажды я посажу его за что–нибудь противозаконное. Поводов дает массу. Это лишь дело времени. Ему не долго остается прожигать жизнь в своем прокуренном элитном мире под колпаком папочки. Но я гуманен. Я готов ждать пока он одумается, но уверен, что это бесполезная трата времени.

– Так ты не передумал остаться в нашем университете? – с небольшой дрожью и неуверенностью в голосе спросила Анжела, потеряв первоначальный блеск своих глаз. Ей не хотелось продолжать говорить о Пирсе. Не для этого она соглашалась помочь. Причина ее мотивации стояла напротив и отстраненно смотрела сквозь нее. Его безучастный взгляд говорил о перемещении сознания далеко он нее. Это резало больнее, чем может поранить нож, доставший лезвием до кости. – Ты даже не представляешь, как мы все ждем этого пополнения в коллективе…

– Знаю, – мягко ответил Картер, затем резко моргнул и, придя в себя, послал женщине неожиданный теплый взгляд. – Знаю и хочу этого сам, но всегда существует пресловутое НО. Посмотрим. Дожить надо. Остался какой–то год, а вот планов на все три. Иногда хоть разорвись…

– Но теперь ты немного свободен, раз из твоих планов исчез Пирс со своим дипломником?

Картер вновь ухмыльнулся и снисходительно посмотрел на Анжелу.

– Дорогая, ты забыла, сколько надо перелопатить, чтобы вычислить автора будущего доклада Пирса? Дипломник и рядом не стоял с горами макулатуры, которую ты мне любезно предоставишь в ближайшем будущем.

Женщина замялась. Она искренне надеялась, что в нудном процессе вычисления загадочного писаки Картер откажется от своей затеи и, наконец, поддастся ее очарованию.

– Это нереально, Картер, – откровенно без доли уверенности проговорила она, уже готовая дать задний ход. – А если я преподнесу тебе этого человека на блюдечке, ты готов идти на любые уступки?

Она серьезно? И ему даже не придется умирать над тоннами студенческих работ?

– Что? У тебя есть план, о котором я не знаю?

– Есть, – загадочно улыбнулась она, явно предвкушая самую интересную для себя часть договора. – Твой план действий мегаэнегозатратен. Ты не должен впустую тратить ни единого Джоуля.

Картер уже прокручивал в голове всевозможные варианты. Если бы он знал хоть один приемлемый в данной ситуации, то вряд ли бы обратился к ней даже под дулом пистолета, а так…

– Я могу узнать какой? – не на шутку заинтересовался парень, на миг предположив, в какую сторону может дуть ветер ее надежды. Хотя, направление этого ветра, перерастающего в ураган, он и боялся.

– Нет, – неторопливо, загадочно, но тверже обычного произнесла Анжела, сделав очередной глоток воздуха, как перед прыжком в воду. Все–таки она тоже боится, боится своих собственных желаний и возможности оступиться. – Тогда ты просто воспользуешься моим способом, – с долей надменности ответила женщина, закидывая ногу на ногу, оголяя упругие бедра. – А это может в свою очередь грозить тем, что я останусь на бобах. Я хочу гарантий, понимаешь? Ты со мной, а я…

– Согласен, – ледяным тоном отчеканил Картер, сопротивляясь своему внутреннему я. Ей все–таки удалось примерить на себя роль ведущей, но они оба понимали, что попытка пришпорить строптивого Картера – несбыточная секундная иллюзия, которая может раствориться в любой момент. – Но с одной поправкой: утром деньги – вечером стулья.

Яснее ясного, что за стулья имеет в виду Картер, а вот денег придется выложить немало. Для нее существовал лишь один вариант добычи информации – она тайно от Картера наймет детектива. Таким образом, специалисту не составит труда вычислить того, кому Пирс заплатит за услугу. И как ее мальчик не догадался до этого сам? Этим делом она уже занялась, опережая события. Детектив оказался шустрый и уже успел доложить ей, кто именно был на встрече с Пирсом по поводу ее задания. Но женщина не спешила с откровенностью и промолчала. Нельзя подобно зеленой девчонке выкладывать всю подноготную, а ведь ее влечение к Картеру диктовало все и сразу бросить к его ногам! Надо же помимо холодной головы, которой нет, еще держать и козыри в рукавах. Фото со встречи подтвердили предположения Картера – это действительно была девушка. Молодая, в меру симпатичная, еле–еле окончившая без хвостов первый курс факультета рекламы и связей с общественностью. Необдуманный выбор со стороны Пирса. Но это его проблемы.

– Стулья будут в лучшем виде – дубовые, и даже муха не сидела.

– Верю, и с нетерпением жду, – кивнул Картер и цепким взглядом прошелся по лицу женщины, которая дает такие железобетонные гарантии. – Начистить свинский пятак Пирсу – дело чести.

Но Картер уже не понимал, что именно движет им. Коней на переправе конечно же они с Пирсом сменили, не подумав о последствиях, но кто эта девушка, которая по определению должна быть хотя бы его уровня по коэффициенту интеллекта? Кто может быть лучше Картера Каллахана? Умные женщины, как оказалось с недавних пор, являлись его скрытой, но очень большой эрогенной зоной, в которой трудно признаться даже себе самому. Да, Анжела тоже очень умна, и по–женски привлекает его, но она изначально не с того начала. И это оказалась ее фатальная ошибка. Женщина пока об этом не знает, витая в придуманном ей самой мире, но интуитивно догадывается и… зря давит… а давить начала с первого взгляда на молодого студента, когда четко для себя поняла, что пропала и он обязан быть только ее…

Давлением она мало добьется. Вернее – ничего. Картер еще не знал как, но он обязательно найдет способ получить свое и умерить пыл ненасытной Анжелы достойным способом.

– Я позвоню тебе… Готовить оплату, – томным голосом прошептала Анжела, смотря сквозь него – куда–то в свои фантазии, и улыбаясь иллюзорным картинкам будущего.

– Уже отсчитываю тугрики, – съязвил парень, раздумывая над тем, что не все так плохо, чтобы не иметь возможности переиграть Анжелу. Значит, над выходом из двойственной ситуации ему стоит думать еще интенсивнее, чтобы сохранить уважение к себе. – Пошел брать взаймы, потому как у меня вряд ли хватит расплатиться с тобой тем, что имею.

Вполне довольный тем, что все более или менее идет по плану, Картер вышел из кабинета.

– Зря ты так, – с долей горечи вновь прошептала Анжела закрытым дверям. – У тебя определенно есть все, что нужно… мне…

Глава 9

– Ты уверена, что тема раскрыта от и до?

Кристина с опаской глянула на скоросшиватель с докладом и вспоминала угрозы Пирса, ведь он в лучшем случае может не заплатить, если что–то не понравится преподавателю, а в худшем – прикопать в какой–нибудь яме.

– Уверена, – бодро кивнула Виктория, откинув назад свои шелковистые пряди. – Это не самая сложная тема. Рассуждай себе по факту, приводи примеры и делай выводы, которые до меня уже были сделаны, только своими словами. За работу я уверена на все сто, а вот заказчик кажется опасным человеком. Таких людей нужно обходить стороной, но признаю, что загнана обстоятельствами и в этом темном углу мне нечем дышать…

Иногда проговаривание проблем вслух помогало в переоценке своих сил и морально укрепляло дух перед жизненными каньонами, которые предстояло перепрыгивать.

– Вообще–то Пирс хорошо платил тому, кто писал все его работы раньше, – напомнила Кристина, силясь вспомнить имя этого парня, но так и не смогла. Возможно, она и не знала это имени, которое просто обязано находиться под грифом «секретно». – Говорят, что они повздорили и Пирс указал ему на дверь, а Картайзеру позарез нужен еще один мега–мозг, ведь он на финише. Нам повезло, что нас не опередили, ведь Пирс платежеспособен, не скуп, но прижимист. Говорят, что он лишь не глядя оплачивает психологов для своих бывших, а в остальном семь раз отмерит. В этом докладе ты должна раскрыться полностью, иначе он забракует и включит… Виктория… – неожиданно для подруги замялась Кристина, отводя взгляд в сторону. – Он попросил твою фотку…

– Что? Зачем это? – насторожилась девушка, в глубине души опасавшаяся его наклонностей и слабостей, которые так четко писывала Мила.

– Вроде что–то упоминал об интеллекте в глазах… – будто оправдываясь, промямлила Кристина, нелепо растягивая губы.

– Нет! Никаких бумажных носителей!

– Тогда покажу ему нашу совместную фотку в Инстаграме, хорошо? Совсем инкогнито остаться по любому не получится! Мы же не в семнадцатом веке!

Виктория понимала, что если он захочет и дальше сотрудничать, то на встречи придется ходить уже ей самой. Лишь бы только преподаватель остался доволен работой!

– Показывай, – обреченно выдохнула Виктория, чувствуя, как волосы шевелятся даже там, где их нет. – Но не раньше, чем он заплатит, хорошо? Обещаешь?

Кристина довольно улыбнулась на все тридцать два и убежала в клуб отдавать доклад Пирсу, который назначил срок в неделю. Прошло всего четыре дня, но Виктория не хотела больше ничего добавлять или корректировать.

Кристина вновь сморщила свой носик, как только переступила порог клуба и почувствовала густой запах дыма от сигарет. Здесь вроде обычно не курят, но вероятно сегодня тусят представители золотой молодежи, которым все можно, потому как они платят баснословные деньги за вход, не говоря о напитках. Кто пьет, кто танцует. Они с девчонками раньше любили сюда ходить из–за отборной музыки и клевого диджея. В свете лазерных огней и под хорошую музыку легко забыться и раствориться в атмосфере беззаботной радости от очередного легкого вечера в компании отвязных однокурсников. Но после того, как Кристина познакомилась с Джоном, ее интерес к подобным вылазкам заметно снизился, а после последнего прихода сюда и встречи с самим хозяином клуба, желание упало до нуля. Прискорбнее всего то, что всегда есть то самое НО – нужда в деньгах, которые для них может заработать только Виктория, прибегая к помощи посредника в ее лице.

– Босс ждет. За мной, – проскрежетало у уха Кристины, как только она вошла в здание. Без сомнения, ее ждали и вся охрана выштудирована узнавать девушку даже по походке.

Выбор одежды на сегодня для похода в это злачное место был не велик. Что–то скучное, темное и закрытое. Обычный джинсовый комбинезон в ее гардеробе оказался кстати, хотя она его приобретала для вылазки на природу, а не для похода в ночные клубы.

– Девочка, ты помнишь мои условия? – раздалось из темного угла закрытой матовым стеклом вип–зоны, где находился сам хозяин.

Девушка завернула за угол и увидела Пирса, собственной персоной полулежащего на кожаном диване. Картайзер будто ждал ее, уединившись в этом темном углу и совмещая курение кальяна с назойливыми мыслями о своем будущем, которое в редких случаях от кого–то зависит. Сейчас оно частично в новых руках, потому что прежние он на эмоциях отрезал. Так считал он. А Картер – по–своему. Оба погорячились, соперничая в мелочах. Отрезал, а теперь пришить пытается другие руки, покладистые, но не исключает возможности, что трансплантация провалится и придется в кротчайшие сроки возвращать прежние. Гордостью поступаться ему еще не приходилось, поэтому он надеялся, что и не придется.

Сконцентрироваться на Кристине пришлось с некоторой неохотой. Эта малышка не выглядела способной, и, вероятнее всего, имела такую же посредственную подругу, доверившись которой можно распрощаться со своей репутацией. Все как–то шло под откос. Ему ничего не стоило найти писаку из преподавательского состава другого ВУЗа, но связи профессуры между собой имели сеть не менее глобальную, чем всемирная паутина. Да и отец не самый глупый человек. Кто–нибудь из знакомых обязательно доложит, что его отпрыск на самом деле дурит ему голову и лишь делает вид, что срывает звезды на небосклоне знаний. Пирс и сам понимал, что нужно выкладываться по полной, но для себя давно решил, что развитие клуба для него стоит на ступень выше, чем наличие ненужного мусора в голове, который вряд ли когда пригодится ему по жизни. Но амбициозность в натуре диктовала свои условия. Красный диплом об окончании ВУЗа нужен был в том числе и для поднятия в отцовских глазах своего авторитета. Также Пирс считал, что все равно за финишем в обучении ничего глобального не стоит. Преподавать, как и изобретать что–то он не собирался, поэтому не было смысла лезть из кожи вон. Единственное, что его действительно напрягало – пониженная самооценка в те минуты, когда он пытался разобраться в написанной Картером работе и не мог до конца понять смысл текста, считая этот момент ловушкой от автора. Но после выслушивания хвалебных од со стороны научного руководителя, остывал, считая свои надуманные мысли какой–то манией, от которой необходимо излечиться. Навязчивые мысли все чаще посещали его, и забыться на время получалось лишь при помощи других патологических увлеченностей. Такой страстью для него была его грязная интимная игра с одной из подружек в его святая святых – зеркальной комнате, которую он однажды увидел в подвале здания, которое выбирал для открытия своего ночного клуба. Не понимая предназначения этой комнаты, он по наитию доработал ее в колыбель своих желаний. Это тайное помещение с комнатой для видеозаписей выглядело шикарно только для него, а для посвященных в это таинство – несколько пугающе. Охрана косилась. Новые партнерши не всегда соглашались на сексуальные эксперименты, а Пирс все равно находил тех, кому игры приходились по вкусу. Временами он и сам считал, что нездоровые наклонности нужно лечить, но, с другой стороны, если действо нравится обоим, то в этом нет ничего предосудительного.

Освещение внутри тайной комнаты было приглушенным, разноцветным и раздражающе мерцающим, способным у чувствительного человека вызвать серию эпилептических приступов. Пирс заметил, что это его световое излишество лишь нарушает идиллию уединения и поэтому практически не пользовался им. Зато посреди помещения на гладком сверкающем мраморном полу лежала огромная шкура белого медведя, которая нереально возбуждала, придавая игре большую пикантность и остроту. В смежной комнате располагалась ванная, которая была нереальной красоты в голубых тонах под морское дно и огромным джакузи посреди нее. Пирс слишком увлекся и эту комнату тоже сделал с зеркальными стенами, которые он позже посчитал лишними. На его счастье переделывать этот момент не пришлось, ведь при наборе горячей ванны, зеркальные стены запотевали и становились матовыми, что вполне устраивало. Но и некую опасность таило в себе это сооружение, ведь находясь ниже подвального помещения, эта эротическая фантазия являлась в каком–то смысле ловушкой, ведь все зависело от электричества, которое и обогревало помещение, и доставляло воздух по вытяжке и приводило в движение скрытый лифт. Любая банальная поломка в виде замыкания могла привести к гибели находящихся в этой комнате людей. Слава Богу, подобных моментов не возникало. Пожарная инспекция просто не знала о наличия секретного этажа. Отсюда и не был продуман план действий при чрезвычайных ситуациях. Но об этом Пирс старался с халатностью и небрежностью не думать.

Парень отвлекся от своих мыслей. Его плывущий взгляд остановился на тихо стоящей Кристине, нервно сжимающей в руках папку с докладом. Пирс немного оживился, сосредоточившись на лице девушки, и отложил в сторону свое пустое занятие.

Вероятно, он действительно сильно заинтересован, подумала она, в ответ оценивая хозяина клуба, будто и не встречалась с ним до этого момента. Неподдельный интерес Пирса, проявляющийся в секундном оцепенении и задержке дыхания, переходящим в рваное, облегчал дело, но всего на пятьдесят процентов. Остальные же проценты в руках преподавателя, который просто обязан оценить работу Виктории, иначе…

– Так ты помнишь условия? – продублировал вопрос Картайзер, будто не он сам завис на некоторое время.

– Конечно… Тема достаточно широко раскрыта. Так как на счет оплаты?

Кристина быстро перешла к финансовому вопросу, что вызвало легкое циничное подергивание губ парня.

– А как на счет фото? – снисходительно усмехнувшись, прямо спросил он.

Девушка помнила слова Виктории, которая сомневалась, что Пирс сдержит слово, поэтому озвучила желание подруги.

– Только если сделка состоится. А до этого…

– Мне ничего не стоит и так узнать кто писака… – спокойно выдохнул он, давая себе отчет, что возможно имеет дело с синими чулками, падающими в обморок от жаргонных слов, не говоря о крепких фразах. Однако же он имел слабость и безмерное терпение к мышкам, которые предпочитают сидеть по домам и грызть гранит науки, а не шляться по таким темным дырам, как его клуб. Но и без разбитных он не представлял свою жизнь, потакая своим желаниям и порокам. – Так уж и быть, принимаю твои условия, а вы молитесь, чтобы препод остался доволен.

– Молились четыре дня… – дерзко фыркнула Кристина, и тут же прикусила язык.

Пирс видел, что девушка не спасовала и смело отразила его отрицательную энергетику. В его глазах Кристина не походила на очередную чику, стремящуюся во всем угодить. Поэтому редкое уважение зашевелилось внутри него, и он оставил свои намерения грязно затрагивать ее.

– Милена свяжется с тобой. А пока ты свободна. И помните, что это испытательная работа. Только ас справится за считанные дни… Неужели твоя подруга так уверенна в своих силах? Не дай бог это подмочит мой авторитет в глазах…

– Я ручаюсь! – с большей дерзостью, практически огрызаясь, проговорила Кристина. Никто не должен сомневаться в Виктории! Она и сама никак не могла уместить в голове тот факт, что подруга, имея высшие балы по многим дисциплинам, так и не смогла поступить на бюджет.

– Смело… Хочется верить, иначе…

Девушка не стала выслушивать пафосную речь надменного ублюдка и выскочила из клуба быстрее, чем за ней успели увязаться выпившие парни, ищущие ночного сексуального приключения. Страх был настолько диким, что Кристина беспрестанно оглядывалась, пока бежала к парковке, где стояло множество такси. Ее уже не на шутку начинала пугать затея связаться с Пирсом, но другого выхода в считанные дни до конечного срока оплаты за обучение девушка не видела. Пусть Виктория и легче нее относилась к мысли, что им ничего не заплатят, но сам факт круглосуточного труда подруги на протяжении четырех дней заставлял Кристину устыдиться своего пассивного отношения к учебе, ведь она сама думала лишь о факте получения диплома, а не о знаниях, которые приобретет за годы обучения.

Картайзер протянул руку и взял лежащую на столе папку с докладом. Что–то отталкивало его от намерения открыть и просмотреть по диагонали содержимое, но парень все же пересилил себя. Прочтя три листа, складки на лбу Пирса разгладились, потому что этот стиль написания ему более импонировал, чем забубенные витиеватые фразочки Картера.

И вот час икс настал. Картайзер раньше срока принес работу преподавателю, чьи платья со временем становились все короче.

Пирс ни разу не моргнул с того момента, как преподаватель социологии задумчиво протянула:

– Спасибо, вам, – благодарно улыбаясь, мурлыкнула Анжела. – Очень выручили. Признаюсь, это была моя личная просьба. Случается, что и нам нужна помощь. Объем обязанностей большой, а времени мало… Но я по привычке пропустила диск с текстом через программу антиплагиат…

Пирс нахмурился, потому что такая долгая пауза, какую допустила Анжела, неуместна во время благодарственной речи.

– Как говорится, придумать что–то новое невозможно, – скопировав ее же тон, парировал Картайзер. – Все выводы уже сделаны до нас.

– Ты безусловно прав, но… Не мне тебе объяснять, что показатели процента оригинальности текста стоят на одном уровне с грамотностью самой работы. Сожалею, но текст твоей работы оригинален лишь на четверть из ста возможных процентов… Как так получилось?

Актриса из Анжелы была отвратительная, но Пирс не заметил игры. У него потемнело в глазах, и скрытая ярость стерла настоящий момент. Он будто прирос к месту, на котором стоял, а в белках глаз начали лопаться мелкие капилляры. Его невозмутимый вид портила лишь вена на виске, которая непомерно вздулась и выдавала его эмоциональный накал с потрохами.

– Мне переписать? – сдавленно прошептал он.

– Нет! – горячо возразила Анжела и поспешно вскочила с кресла, пытаясь деловито общаться с парнем, хотя он был слишком хорош внешне, чтобы ее сексуальность не пыталась вылезти наружу. Она была влюблена в Картера, но он был холоден в отличие от Пирса, который фанил тестостероном в радиусе километра. Ну как тут оставаться невозмутимой? – Ни в коем случае… Мы же не на конкурс готовили, а просто для одного важного дня в череде длинных серых будней преподавателя. Кофе?

Анжела легко лгала, но не в этот раз. Работа Пирса действительно оказалась очень достойной. Процент оригинальности был высоким, и изложение текста было иным – не сравнить с предыдущими работами, что говорило о новом неизвестном ей человеке, который явно не учился в их институте, иначе она бы знала, ведь за редким исключением трудолюбивые студенты проходили мимо нее. Картер вновь прав. Такой стиль в написании текста она могла встретить лишь в… Вернее это был симбиоз научного и художественного стилей. В работе прослеживался колоссальный багаж знаний, но незрелость в некоторых проскальзывающих моментах все–таки указывала на юность и отсутствие опыта.

Гипотезы множились в геометрической прогрессии и тут же таяли, и лишь некоторые были достойны рассмотрения. Многое указывало, что автор доклада Пирса был не из их института либо кем–то из первокурсников, которые еще не приступили к учебе в новом году. Занятия еще не начались, и вычислить этого человека будет крайне трудно, пока студенты не сдадут свои первые работы. А узнать, кто этот загадочный докладчик, было нереально интересно, ведь ровня себе в принципе встречается не часто. И единственным, кто смог захватить ее разум полностью, как ученого и как женщину, был Картер.

На секунду Анжела задумалась. Она уже знала имя девушки, с которой начал общаться Пирс скорее всего по причине помощи в подготовке доклада. Анжела в первый день получения информации выяснила, что та девчонка, проучившись первый курс, не блистала знаниями и значит не могла быть тайным автором.

– Нет… – протянул Пирс и попятился на ватных ногах назад. Ему захотелось, чтобы этих стерв, которые вздумали пошутить над ним, за волосы приволокли в клуб и заставили обслуживать всех его ребят. Картайзер уже представил, как они до хрипоты будут просить прощения, ведь стоит Анжеле открыть рот, рассказав об этом инциденте, как полетят в тартарары все его многолетние заслуги. Он, конечно, поступил опрометчиво, что пошел на поводу у своего эго и разорвал многолетние взаимовыгодные отношения с Картером, но тот много стал о себе мнить, а не должен был прыгать выше, чем ему позволит сам Пирс!

– Зачем так напрягаться!? – неожиданно очнулась Анжела, переставая изображать надменность. Она встала со стула и плавно начала сокращать расстояние между ними до минимума. Ей казалось, что легкие, но настойчивые поглаживания по напряженным плечам снимут красную пелену с его глаз. – Я же сказала как благодарна тебе, а остальное пустое! Обычная профессиональная деформация, не более! Извини, что пропустила текст через программу антиплагиат. Я не должна была этого делать или говорить об этом тебе. Прости, если сможешь, – томно заключила женщина, плененная диким и необузданным взглядом потемневших глаз студента. И почему ее мужчины не такие горячие? Не зря говорят, что за центр возбуждения и агрессии отвечает один участок мозга. Пирс сейчас выглядел потрясающе в ее горячем взгляде, так жаждущем ответной реакции на ее голод. – Что я могу сделать для тебя?

Картайзер был зол, как дикий зверь. В его голове дико застучало и разум помутился. Он даже не помнил как все произошло… Он просто поддался нежности Анжелы и своим эмоциям, которые били через край, требуя выброса энергии. Он не заметил, как ответил на неожиданный мягкий поцелуй преподавательницы. Перед лицом маячила пелена гнева, которая обещала исчезнуть лишь в одном случае.

Анжела же не испугалась реакции Пирса, когда он набросился на нее словно она была единственной женщиной на планете. Ох, как же ей хотелось быть таковой только для Картера! Боль в ней самой вырвалась наружу и, как и Пирсу, обещала исчезнуть лишь в единственном случае…

Анжела успела прочесть в глазах парня низменные инстинкты и нечеловеческий гнев, который мог навредить юному дарованию – его новому автору письменных работ. Вина за глупость в секунду охватила Анжелу, и она поспешила исправить ситуацию жаркими объятиями. Время исчезло, как только она вплотную приблизилась к сгустку витавшего в воздухе тестостерона, отключивший ее ощущение времени и пространства. Была только она и он, понимающий ее на внеземном уровне, а вернее – на низменном.

Ошибка это была или нет, но где тонко – там и рвется. Сближение с Пирсом произошло по типу столкновения двух пролетающих мимо метеоритов, внезапно поменявших свое направление и врезавшихся друг в друга со скоростью света. Обоим необходимо было почувствовать невесомость и отрешенность от насущных проблем, которые внезапно возникли не просто так, а под действием магнитного поля доминирующей планеты – Картера Каллахана, пожирающего все на своем пути. Первой жертвой стала Анжела, влюбившаяся по уши в молодого студента. Затем список пополнился и в него вошли преподаватели нескольких кафедр. Парень медленно, но верно шел к вершинам и вскоре оказался на коне. Теперь вот он добрался и до Пирса Картайзера, которому он помогал, а по сути, все глубже и глубже закапывал, имея всевозможные козыри и возможность держать ленивого мажора за жабры. Вот и настал тот момент, когда Пирс потихоньку лишался кислорода. В минуты злости или отчаяния каждый уязвим, и в первую очередь перед самим собой. Пирс самостоятельно спилил сук, на котором сидел, а Анжела лишь временное миражеподобное утешение, которое забудется в первый час после расставания.

И вот этот час настал. Картайзер ушел, подарив женщине минуты душевного покоя и мнимого счастья, которое она испытала представляя вместо настоящего любовника своего любимого студента. Мозг Анжелы быстро отключился, дав себе слабину перед Пирсом, но потом с той же скоростью включился, осознавая полнейший крах своих надежд, ведь сегодняшнее моральное падение уже не стереть и не закрасить.

Остается только жить воспоминаниями о долгожданном моменте, когда можно протянуть руку и схватить цель, и который по итогу безалаберно упущен…

После того как Картер ушел из ее кабинета, Анжела еще долго не могла справиться со своим разбушевавшемся либидо. Парень волновал ее еще с первого курса, когда она еще была молодым начинающим специалистом. А его приход к ней по личной просьбе более чем один раз за последнюю неделю и невероятная магия этих серых бездонных глаз довели до дрожи ее железную волю. Несколько попыток построить романтические отношения с привлекательными мужчинами не приводили к намеченному результату, который содержал бы полное отсутствие мыслей и желаний о загадочном Картере, не подпускавшего к себе ближе, чем на сотню миль… А был ли вообще кто–то, кто имел доступ к его ментальному телу, не говоря о физическом?

Голос Картера с первых дней звучал в ее голове набатом, хоть и был подобно песне. Прилипчивой песне, которая залипала в мозгу и навящево сверлила изнутри, подобно инструменту для трепанации. Иногда женщине казалось, что она сходит с ума, а на самом деле это была обычная неудовлетворенность от желания обладать тем, по ком болит душа…

Каждым звуком своего тембра он ласкал ее нервы и заставлял петь вместе с ее телом в унисон. Ради Картера Анжела была готова на все, но проклятое либидо не могло угомониться, мечась в желании украсть его у всех, заперев в подвале своего дома. Невзаимная всепоглощающая любовь сделала из Анжелы неврастеничку. Но что поделать, если Картер навсегда остается для нее далек, как звезды? Как бы не было горько, а даже при исполнении ее маниакальных желаний ей бы не стало легче. И она это осознавала, ведь ей нужно было не только его тело, но и душа…

Казалось, на планете нет более мечущейся души, чем у Анжелы, но столкновение двух блуждающих метеоритов оказалось разрушительным не только для нее.

Внутри Пирса тоже все бушевало, но иначе. Даже часы, проведенные с безбашенной молодящейся училкой не принесли особого расслабления, потому как ее слова все еще крутились в мозгу и прожигали его насквозь. Процент оригинальности ниже плинтуса!? Как же он налажал! И все из–за того, что в тот день, когда поссорился с Картером, впервые чтобы снять стресс, попробовал кое-что… Отсюда и чувство всемогущества и самоуверенности. И еще одно обстоятельство колотило его нутро – Анжела не сможет вечно молчать! Да уж, эта внезапная необдуманная интрижка скоро обоим надоест! Он бы никогда не посмотрел в сторону престарелой девы, одевающейся для студентов, как девочка по вызову, если бы не обличающий его факт – он не тот, за кого себя выдает, и его знания ничего не стоят…

После туманных утех Пирс, как сомнамбула, вернулся в свою квартиру, совершенно не помня дороги. Память играла с ним, подкидывая короткие эпизоды прошедшего дня. Он машинально скидывал с себя вещи, пропахшие тошнотворно–приторными духами Анжелы, и долго стоял под потоками горячей воды, которой ни за что не смыть унижение, ведь он впервые подвергся ему только благодаря Каллахану! Впервые после очередной своей низменной блажи, Пирсу стало тошно от себя самого и невыносимо гадко. Наличие совести не входило в список его личностных качеств, но тогда что же внутри так высоко подняло голову? А может просто кто–то впервые крепко взял его за одно место? Если о его искусной лжи и притворстве узнают в институте, то в конечном счете сорвется диплом с отличием и, как следствие, отец отберет его клуб – единственное, чем он хочет заниматься по жизни. Ведь для Пирса нет ничего лучше, чем держать закрытый клуб, где не только можно придаваться разврату, но и спокойно время от времени разрешать баловаться запрещенкой без страха загреметь за решетку! И такой прокол!

Пирс пару раз стукнул кулаком по кафелю ванной комнаты в своей квартире, но это не принесло ему облегчения. Пирс тяжело дышал и впервые готов был избить себя до полусмерти за низкую слабость. Но ничто сейчас не могло облегчить его душевную боль.

Парень часом ранее тихо исчез из святая святых Анжелы, всю дорогу пытаясь понять стремление внутреннего Я к саморазрушению, ведь связь с Анжелой не принесла облегчения, а лишь способствовала увеличению темной дыры, однажды образовавшейся внутри него.

Рядом с училкой он почти не спал – лишь отключался на некоторое время. Находясь в сумеречном состоянии, на рассвете ему пришла гениальная мысль – помириться с Картером и как прежде выдать его работу за свою, а доклад, что отдал Анжеле, назвать попыткой молодой абитуриентки, мечтающей поступить на бюджет, с его помощью привлечь к себе внимание важных лиц ВУЗа. Тем более Милена действительно что–то говорила о трудностях девчонки в получении бесплатного места в их институте.

Мгновенно глаза Пирса раскрылись, он долго задумчиво сидел у окна в своей квартире, где появлялся редко, и ближе к обеду вновь явился туда, откуда вернулся в гневном настроении – в логово Анжелы.

В кармане некстати завибрировал телефон. Пирс остановил кулак, которым намеревался постучать в кабинет, где он пал в своих глазах, преподавая урок любви той, кто нуждалась далеко не в нем. Он как мужчина это явно почувствовал. Она просто поимела его и посмеялась над ним, мысленно превознося Картера на пьедестал! Нет! Пирс оставил попытку постучать, сделал пару шагов назад и завернул за угол, интенсивно потирая виски, которые не переставая ныли и бесконтрольно выдавали различные варианты решения проблемы вплоть до убийства всех, кто замешан в попытке поставить его на место. И аллилуйя! Он так и сделает! За кратчайшие сроки под дулом пистолета он заставит Картера сляпать достойную работу и предоставит ее Анжеле, чтобы та подавилась своей надменностью и козырями против него. Только так ее можно было остановить от будущих ошибок.

– Да! – рявкнул он в трубку, уже третий раз разрывающуюся в кармане джинсов.

– Босс, девчонка сама пришла, – возбужденный голос тараторил, басом доставляя картинки в голову Пирса. – Мы, конечно, надавили немного, но долго уговаривать не пришлось.

– Ясно… – заинтересованно прошипел Пирс, делая еще несколько шагов назад и стремительно отдаляясь от кабинета Анжелы. – Пока не трогать. Уже еду. Н–нет, потом займемся! Собери пацанов.

Пирс с облегчением рванул через одну ступеньку вниз на выход из института, забывая о внутренней скованности, ведь каждая минута могла подарить ему выход из неожиданного тупика.

Глава 10

Кристина тряслась от страха. Ее ладошки были мокрыми, а волосы на теле шевелились даже там, где их вроде никогда не было. Девушка конечно не на шутку испугалась накануне вечером, когда Пирс им завуалировано угрожал, но… Все бы ничего, но рассказы Милы о его извращениях, когда после ни один психолог не в силах вывезти глобальный груз женских душевных травм, не давал покоя. Да, Виктория ей не простит, но их совместные фото со страниц соцсетей по любому есть в открытом доступе. При желании Пирс мог и самостоятельно наткнуться на их контент, где они недавно выложили совместные фотки и видео с посещения выставки знакомого скульптора Дика Вудсайта – одного из представителей золотой молодежи, мечтающего о том, чтобы его работы увидел каждый мало–мальски понимающий в этом искусстве. Его родители выкупили несколько смежных помещений в торговом центре, где он с утра до вечера фотографируется на фоне своих работ в ожидании, что на следующей неделе о нем напишут в газетах, которые и так за папочкины деньги строчат лишь лестные статьи об их чаде.

Кристина ссутулившись сидела на кожаном кресле в странной комнате и натягивала на свои колени мягкую тонкую ткань нового платья, которое не особо скрывало ее стройнее ноги.

– Босс с вами разберется. Не стоило играть с ним, – сочувственно покачал головой Стэн, подвигая к ней стакан воды. – Не знаю, как он отреагирует по приезде. Вообще–то в основном он держит себя в руках, но…

– Что случилось?

Лицо девушки исказила гримаса страха и надвигающейся панической атаки. Кристина была на грани безумия, холодившего тело изнутри и покрывающего кожу гусиной кожей. В такие минуты стресса не только волосы становятся дыбом, но и замирает сердце, у некоторых даже останавливаясь навсегда.

Что могло произойти? Что–то с докладом? Но там все прекрасно! Виктория же просто гений! В крайнем случае пусть не лучшая, но работа без сомнения достойная по всем параметрам!

– Босс сам расскажет, а нам пока есть чем заняться. Фолк! Ты собрал пацанов? – обратился он к кому–то, кто находился по ту сторону дверей. – Будьте готовы. Днем никакой активности, но вот вечером босс обязательно воплотит то, что у него сейчас на уме.

– А что у него на уме? – еле слышно прошептала Кристина, опасаясь вообще открывать рот.

– Ну не смертоубийство, но… Да расслабься! Он не зверь, но будить в нем его звериное альтер–эго не стоило… Короче, перечить боссу себе дороже. Делай все, что он скажет, и все будет тип–топ.

Верзила вышел и через несколько минут в темную комнату, где держали Кристину, вбежал сам Пирс. Он был похож на загнанного леопарда. Парень задыхался от стремительного движения, которое он прекратил лишь секунду назад. Бешеные глаза были пронизаны паутиной полопавшихся капилляров. Шумное дыхание эхом отражалось от стен и зловеще звенело в ушах девушки.

– Я уже думал, что придется ставить капканы, а ты сама явилась. За деньгами? Думаешь якобы забыл заплатить?

У Пирса в голове не укладывалась цель визита рыбки, которую планировал ловить любыми способами. Он сразу не поверил, когда ему сообщили о визите Кристины, но пацаны же с ним шутить не смеют.

Девушка шумно сглотнула слюну, искоса озираясь по сторонам в поисках фантома светлого разума, готового спасти невинную деву от злодеев. Но это, увы, не сказка…

Кристина всегда отличалась смелостью, но не в этот раз, когда осознала, что предыдущие ее приключения – детский лепет в отличие от реальной угрозы, опустившей над ней свое холодное оружие. А вот если бы Виктория была здесь, то уже умерла бы на месте. Хорошо, что здесь и сейчас не ее подруга. Пирс со своей сворой не рискнет обидеть девушку преуспевающего адвоката. Многие знают Джона, потому что в последнее время его имя на слуху. По крайней мере, Пирс уж точно должен был о нем слышать.

– Нет! – нервно усмехнулась она. – Какие деньги? Мы уже мысленно смирились, что ничего не получим, – соврала она, нацепляя на лицо глупую улыбку.

– Тогда что? – недоуменно прошептал он, стараясь избавиться от одышки и представить иную причину нахождения ее здесь по доброй воле.

Странно, но Пирс был заинтригован глупостью блондинки. Тупа? Дура или блаженная?

– Ты просил фотографию… – робко ответила Кристина, демонстративно открывая дамскую сумочку. – Фото Виктории, что написала для тебя работу. Ты же просил…

– Тори? – удивленно и протяжно на выдохе произнес Пирс одно из его любимых женских имен. Это обстоятельство немного притормозило его вновь разгорающийся гнев. Блондинки же все дуры. А чего он ожидал? То ли дело мучить Картера! Уж на нем он оторвется, а какой прок от этих дур, которые будут подыхать, так и не поняв своего проступка?

– Она хотела бы остаться инкогнито, но… – тихо дополнила свой набор слов девушка и задержала дыхание. – Просто мы хотим, чтобы ты знал о нашей открытости и честности… Ты чем–то недоволен? Чем мы могли обидеть тебя? Мы без слов понимаем, что обязаны молчать об услуге, оказанной тебе…

– Заткнись! – рявкнул он, склонился над ней и выхватил из рук девушки протянутую ему фотокарточку. На миг Пирс будто залип. Что–то заставило его мышцы окаменеть. В девушке на фото явно было что–то колдовское, потому что Картайзер еще ни разу в жизни не стопорился без причины. – Это Тори?.. – вновь с придыханием проговорил он, будто смакуя каждый звук этого имени.

– Что не так, Пирс? Почему на меня смотрят как на врага народа? Почему твой охранник втолкнул меня сюда и угрожал…

– Заткнись, дура! – повторил он уже без злости, но с раздражением. – Умолкни!

Парень отвернулся от Кристины, замершей на кожаном диване, к которому прилила часть ее оголенных ног. Пирс не спеша подошел к окну, отодвинул тяжелые шторы и подставил фото к льющейся из окна тонкой полоске света. На фоне солнечных лучей улыбка Виктории показалась ему ослепительной и поразила в самое… сердце… Но ведь сердца у него нет. Или есть? Голубые льдинки глаз прожигали даже сквозь его бронированную стену, которая сама выстроилась в ответ на неудовлетворенную жизнь, в которой не было места истинным чувствам. Будто девушка смотрела прямо на него, а не в бездушный объектив фотоаппарата. Молчание затягивалось, и Пирс продолжал, как пригвожденный к полу, стоять без движения. Он находился в оцепенении. Что его так зацепило? Волосы цвета молочного шоколада, небрежно свисающие с ее плеч? Мышиное платье, которое прикрывало практически все тело девушки, кроме предплечий и шеи? Не подведенные карандашом глаза? Именно… Бездонные голубые туманные глаза на пол лица…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.