Вкус письменной речи
Вдохновение жизнью, мыслью, словом
Виктор Гаврилович Кротов

Посвящаю памяти уникальной учительницы

русского языка и литературы,

закончившей ИФЛИ,

работавшей в послевоенных детдомах, обычных школах и пионерлагерях, —

моей мамы Марии Лазаревны Кротовой (1920—1996),

которая привила мне вкус к чтению, языку и к самой письменной речи.

© Виктор Гаврилович Кротов, 2021

ISBN 978-5-0055-3704-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Фото на обложке из семейного архива.

Слегка проросшие зёрна

Основой высказанных здесь мыслей стали многочисленные мимолётные замечания, которые накопились у меня за десятки лет освоения и использования письменной речи в собственной практике – жизненной, читательской, писательской и педагогической. Некоторые из них ограничивались двумя-тремя словами, и почти все были лишь «заметками на полях» тех текстов, которые я писал в тот или иной период.

Но я всё больше ощущал, что в этих мимолётностях заключён свой потенциал, и собранные вместе они могут отразить мои переживания, связанные с письменной речью в целом, а не только с текущей темой, на которой она сосредоточена.

Когда я помёл по своим амбарам и поскрёб по сусекам, этих фрагментарных заметок набралось немало, но стало понятно, что это ещё лишь зёрнышки мыслей и переживаний. Оставлять их в таком виде, не слишком пригодном для чтения, было бы неправильно, а пытаться раскрывать их полностью оказалось бы чересчур объёмной задачей, непосильной для автора, и обременительной для читателя. Поэтому я решил лишь немного прорастить их. Говорят, это удивительно полезная пища.

Для меня самого такой подход оказался и вправду очень полезным.

А для читателя?..

Буду рад узнать об этом.

Часть 1. Вкус развития словом

Написать о письменной речи

Моя неиссякаемая тема

Много лет размышляю о письменной речи, которая стала моим призванием, но то и дело встречаюсь с новыми разворотами этой темы. Темы, которая представляется мне всё более значительной для всех нас.

Так что когда в одно из ночных пробуждений, буквально силой толкающих меня к записыванию, на листке появилось название несуществующей книги «Вкус письменной речи», а к нему несколько десятков возможных рубрик её содержания, отступать было некуда. Надо было собирать ворох разрозненных записей, сделанных в разные времена, – и работать.

Говорю о том, чем дорожу

Конечно, есть много других видов творчества, но я говорю о письменной речи, потому что многим ей обязан. Потому что моя жизнь пропитана ею.

Художники, музыканты и другие внесловесные творцы умеют находить свои формы выражения пережитого. Но и у них письменная речь может служить для дополнения и углубления своего свидетельства о жизни.

Так что письменное слово представляется особо значительным явлением с разных сторон. Смотришь ли на него как на литературное творчество. Считаешь ли его полезным во всех областях жизни личным умением. Понимаешь ли смысл стремления отдельного человека сохранить для других свой индивидуальный опыт прожитого. Или же чувствуешь что-то ещё необычайно важное.

Единство письменной речи
для читающего и пишущего

В расположенности к чтению или к тому, чтобы писать самому, равно проявляется потенциал письменной речи. Увлечённое чтение формирует – поначалу незримо – потребность в том, чтобы письменно заговорить о своём. Когда же начинаешь, а тем более продолжаешь писать, тебя поддерживает и развивает заинтересованное внимание к тому, что написано другими. Радуешься удачным писательским находкам, а пробуксовки текста остерегают от собственных ошибок.

Хотя давно уже я могу считать себя писателем, хотя бы как автор многих книг, но хорошо знаю, что прежде всего я читатель. Ведь многих лучших своих собеседников, у которых научился главным вещам, я встречал только на страницах, ими написанных.

В этой книге чаще говорится о читательстве и писательстве раздельно, но думаю, что со временем они будут соединяться в каждом грамотном человеке.

Готовлюсь ко встрече с читателем

Немного о кулинарных заботах

Для читающего человека письменная речь открывает разнообразие авторов, жанров и стилей. Всюду можно встретить вдохновенные старания, среди которых ищешь и улавливаешь то, что необходимо тебе, твоему духовному организму.

Вот и мне, пишущему, у которого когда-нибудь найдётся читатель, необходимо заботиться о нём: будет ли ему вкусно и питательно. Не для того, чтобы угодить чьей-то замысловатой разборчивости, а чтобы выразить аппетитную суть словесного творчества, несущего нам жизненную энергию. Очень хочется подыскать необходимые для этого слова.

Почему главки такие маленькие

Фрагментарность стиля выбрана здесь, помимо моего тяготения к малым формам, ещё по двум причинам.

Во-первых, хочется сделать книгу максимально доступной для чтения.

Второе ещё важнее: дать возможность читателю вылавливать из разных фрагментов своё, не обязательно читая всё подряд.

Нужно ли читать дальше

Одну из моих книг издатель захотел включить в серию «Библиотека доктора Норбекова» – известного целителя суфийского толка. Я читал его, и мне было интересно познакомиться с автором. Это стало условием включения в серию. Во время общего чаепития, за которым мы и познакомились, я подарил доктору книжечку своих сказок-крошек и с удовольствием наблюдал за его живой реакцией на чтение… оглавления с названиями сказок.

– Но вы потом сами сказочки тоже почитаете? – утвердительно спросил я.

– Зачем? – последовал спокойный ответ. – И так всё понятно.

Так что не буду настаивать, чтобы особо чуткий читатель, которому по названиям главок всё уже ясно, читал сами тексты. Но мне важно написать и улучшить написанное, а иногда даже переписать заново. Всё-таки название – лишь имя того, о чём хочешь сказать.

Без поучительства

Много лет я вёл литературные студии, и те, кто там занимался, могут встретить здесь мотивы каких-то занятий. Но сейчас не собираюсь никого ничему учить. Важнее воспользоваться тем, чему научился сам.

Некоторые мысли, к которым я здесь обращаюсь, вошли когда-то в другие мои книги. Некоторые оставались в черновых записях. Другие приходят по ходу дела…

Приближаясь к завершению третьей четверти своего века, я постарался здесь свести всё наиболее существенное вместе. Чтобы самому осмотреться среди него. Чтобы сказать: «Вот он, вкус словесной речи, который мне так дорог», – тому, кто заглянет в эту книгу.

Некоторые свойства письменного слова

Письменное молчание

Великое свойство письменной речи в том, что она является особым глубинным молчанием – сосредоточенным и созерцательным. Вовсе не в отсутствии звука дело: ведь можно диктовать первоначальный текст, можно читать вслух завершённый. Но всё-таки писательская речь, как и читательское обращение к ней, замешаны на молчании.

Молчаливая письменная речь позволяет откликаться закату и восходу, общаться с любой близкой душой независимо от физической близости и одновременности земного существования. Позволяет много чего необходимого человеку на очередном этапе развития.

Молча разговаривать, думая во всеуслышание

Писать – значит называть по имени то, что пока не было названо, ведя сознательную беседу с подсознанием. Это одновременно и сохранять, и приумножать то, чем полна твоя душа.

Писать – это стараться улучшить свой текст так, как требует его самобытность.

Писать – это молча разговаривать, думая во всеуслышание. Хотя и неизвестно, кем будет услышана твоя молчаливая речь, но всё-таки делиться собой с человечеством.

Не просто вкус

Не просто вкус ощущается в письменной речи, но много разнообразных вкусов. И запахов. И форм, и красок. И, разумеется, звуков. И прикосновений к душе: ласковых или тревожных, успокаивающих или будоражащих… И переживаний, воспринятых каким-нибудь шестым или седьмым чувством.

Аромат вечности

Особенность письменной речи в том, что с её помощью ты встречаешься с жизнью и сам с собой. Встречаешься не мимоходом, на очередной эмоциональной волне, а основательно, зацеписто, многогранно. Встречаешься, когда пишешь, – и если пишешь спонтанно, и если заботливо подбираешь слова. Встречаешься, когда перечитываешь написанное, – подтверждая или уточняя его. Встречаешься, когда вновь обдумываешь то, что написано.

От написанного исходит лёгкий аромат вечности.

Всем открытое сокровище

Письменное слово замешано на неосознанном стремлении придать сказанному свойство долговечности. Оно позволяет тому, что удачно найдено одним пишущим человеком, становиться находкой для многих. Письменное слово – это всем открытое сокровище, но оно всегда ждёт своего читателя-кладоискателя.

Письменная память

Расширение возможностей мозга

Природная память, организуемая мозгом, зависит от индивидуально-органических возможностей. Случается, что она обеспечивает феноменальное запоминание, которое называют фотографическим или зеркальным. Но это не обязательно самый лучший вид памяти. Смысловые связи значат для неё гораздо больше.

Память, связанная с письменной речью, носит особый характер. Даже сам процесс записывания способствует запоминанию. В написанном яснее проявляются смысловые стороны и связи, а также образные находки. Шире используются внутренние ресурсы языка. Творческий настрой пишущего, а тем более полноценное словесное творчество, по-своему тонизируют запоминание.

Что и как сохраняет письменность

Письменность – это, прежде всего, физическое сохранение человеческой речи. Не об этом ли пословица насчёт написанного пером?

Не об этом, потому что можно изрубить рукопись топором или шредером в лапшу. Можно сжечь, несмотря на оптимистичную реплику булгаковского Воланда, которая стала известным клише.

Письменность даёт возможность не просто сохранять речь, а развивать её – путём дальнейшей работы с написанным.

Но главное… как бы это сказать… Главное – сохранность вне преходящего потока времени. Сохранность уловленной автором частицы Смысла. Вернее, личностной попытки высказать свою догадку о нём.

А чтобы сберечь этот улов физически, всё-таки стоит избегать сожжений рукописного или напечатанного. Не говоря уж о применении топора против пера.

Словесная аппаратура

На фото и видео можно снять чудеса и подробности окружающего мира. Для внутренней фото- и видеосъёмки нужна словесная аппаратура. И уж конечно, я имею в виду не физиологию, не УЗИ и рентген, хотя там врач тоже даёт словесное заключение.

Сберечь для улучшения

Сохранённость записанного – это не просто архивное сбережение. Оно позволяет возвращаться к тексту, работать с ним, доводить до нужного ему состояния.

Немалую роль стали играть в этом компьютерные возможности. Многие годы я имел дело с рукописными усилиями по переписыванию написанного и с бесчисленными перепечатками на пишущей машинке. Так что до сих пор радуюсь чуду – после всех исправлений каждый раз видеть текст в чистовом виде.

Оцифрованная речь и письменная

Если говорить о сохраняемости письменной речи, то ведь сейчас этим достоинством обладает и оцифрованная устная речь: в чисто звуковой форме или в разных форматах видеозаписи. Причём можно говорить о многих достоинствах именно такого сохранения. Сберегается интонация, сам облик говорящего, его мимика. Можно добавить ещё сопутствующие эффекты: видеоряд, музыкальное сопровождение, использование титров и другого экранного текста, вовлечение дополнительных участников!..

Но письменная речь – результат особой углублённой работы по её совершенствованию. Работы авторской и редакторской, а иногда и читательского участия. Работы порою длительной и многоэтапной.

Для того, кто погружается в написанное как читатель, это тоже совсем другой процесс, чем слушание или смотрение. Процесс, позволяющий и побуждающий сосредоточиться на смысле написанного, без отвлечения на магию интонации или на привлекательно-развлекательные эффекты.

В этом и различие.

Бурлить маловато

«В ничто кипучая перекипает пена», – писал Андрей Белый. Очень меткий образ того бесплодного бурления, которое свойственно порою (особенно в пору начального формирования) человеческому характеру.

И соображение, и воображение, и даже многие виды кипучей деятельности могут кануть в никуда, если не остаются в слове – или в другом творческом улове.

Рассказанное устно и письменно

Не каждый, кто рассказывает, умеет написать рассказанное. Может даже отмахиваться от этого: мол, кому дано писать, а кому говорить.

Но точнее сказать так: не каждый, кто рассказывает устно, считает нужным учиться рассказывать письменно. Дело не в «дано – не дано», а в отношении к письменному слову и к себе самому. Переубедить не всегда получается. Иногда помехой характер, иногда возраст.

Но если видишь ценность в услышанном, запиши это сам, спаси от забвения. Это важная часть словесного творчества: сохранить услышанное.

Ключики для возвращения

Иногда кажется: достаточно записать одно-два слова, чтобы потом вспомнить о том, что было. Но далеко не всегда и вовсе не всё вспоминаешь.

Так что лучше добавить ещё хотя бы пару слов-ключиков для возвращения к происходившему.

И, может быть, ещё пару…

О чём писать и что с этим делать дальше

Говорить о себе лучше всего письменно. Это даёт возможность перечитать и – до чтения другими – отсеять то, что нужно лишь тебе самому. Или даже не нужно вовсе.

Другое дело, что твои записи оказались бы тем более интересными для других, чем меньше они для них предназначены. А показавшееся ненужным сегодня могло бы стать примечательным некоторое время спустя.

Что ж, это вопрос тройного выбора: о чём писать, под каким углом перечитывать и что отсеивать.

Ступень эволюции

Пишущий человек

Что значит писать? Не то чтобы уметь орудовать ручкой или клавиатурой, а в смысле полноценно пользоваться письменной речью.

Писать – это одновременно и сохранять, и приумножать то, чем полна твоя душа.

Человек пишущий (Homo scribens, или как там правильнее по латыни) – это принципиальная ступень, на которую незаметно и неизбежно поднимается род людской, даже если далеко не все сознают это. Активное владение письменной речью – возможность для каждого из нас двигаться в этом направлении исторического развития человечества.

От человека – к человечеству

Непросто разглядеть эволюционный рывок в процессе, который занимает тысячелетия. Но возникновение и освоение письменной речи – это именно рывок в истории человечества. От звучащего слова к сохраняемому. От бытового обмена информацией – к письменному творчеству. От общения с теми, кто рядом, – к общению человека пишущего и человека читающего в особом пространстве и времени общечеловеческой культуры.

Всё, что мы пишем, – наш жизненный опыт в разных жанровых обличиях. Ненаписанное – тот наш внутренний опыт, которым мы НЕ поделились с человечеством. Даже если поделились его внешними проявлениями.

Написанное человеком – это часть его судьбы и выраженная в слове попытка понять её. Но то, что написал, становится ещё и частицей нашей общей судьбы, нашей общей культуры. Под «нашим» можно понимать и семью, и род, и народ, и человечество. Каждый отвечает за эту свою частицу, начиная с самого её существования.

Коллекция мировосприятий

Письменность нельзя считать просто увековеченной разговорчивостью или способом консервирования мыслей и переживаний. Она служит для человечества копилкой мировосприятий. Вернее, их коллекцией, помогающей человеку ищущему находить близкие ему образцы.

Для отдельного народа письменность становится средством духовного формирования и самосохранения. А для отдельного человека – особой возможностью развития личности. Эта возможность примечательна ещё и тем, что уравнивает в правах быстрое мышление и неторопливое.

Пишущий – говорящий – немой

Человек пишущий в сравнении с говорящим – всё равно что говорящий в сравнении с немым.

Это может показаться недостаточно толерантным по отношению к немым, но ведь и они могут стать пишущими!..

Письменная речь в быту

С практического, бытового применения письма начиналась его история. Но со временем эта история письменной речи приобретает для нас особое значение. Мы с интересом вчитываемся в обнаруженные фрагменты текстов, сохранившиеся на глиняных табличках, на пергаменте и папирусе, на берестяных грамотах. Будет ли интересно нашим потомкам вчитываться в сегодняшний письменный гомон смсок, блогов и комментариях в сетях?..

Наверное, цифровая археология имеет своё будущее. Но нам пока стоит обратить внимание на сегодняшнюю онлайновую многоголосицу. Сегодняшнее массовое обращение к письменной речи полезно тем, что привлекает множество людей к этому виду самовыражения. Опасность кроется в девальвации и вульгаризации того, на что способно настоящее словесное самовыражение.

Речь не о том, чтобы пытаться управлять этой стихией, а лишь о том, как самому научиться отвечать за собственное написанное слово.

Воображаемый оппонент
и форма полемики

Какую способ полемики выберет человек, который захотел бы опровергнуть ключевое значение письменной речи для нашей культуры? Неужели станет излагать свои аргументы исключительно в изустной беседе?.. Не так уж это эффективно.

И придётся ему прибегать к той самой письменной речи, роль которой захотелось бы умалить.

Писать, читать, запоминать – этого мало

Пишущий человек – это кто подбирает слова, чтобы выразить своё, а не кто умеет писать.

Читающий человек – это кто переживает прочитанное и стремится его понять, а не кто умеет читать.

Воспринимающий человек – это кто душой осваивает прочитанное, а не кто его запоминает.

Бортовые журналы

Каждый день по-своему важен

Ничего не записывающий человек практикует постепенное таяние себя, своего прожитого.

Когда ведёшь дневник, всё лучше понимаешь, что каждый незаписанный день – кандидат на забывание. Если стараешься восстановить упущенные для записи дни, даже недавние, обнаруживаешь, что это не так-то просто.

Перечитывая старые дневники, я порою встречаюсь и с тем, что пустоватыми выглядят дни, которые были как раз особенно наполнены событиями. Это понятно: записать подробности было некогда. Но записать-то особенно важно, когда насыщенность дня этого заслуживает! Стоит найти такую записывательную минутку.

Прошлому рецепты уже ни к чему. Но они могут пригодиться сегодня. Сегодняшняя жизнь укрепляется письменной памятью о прожитом, а не противостоит ей.

Дневник путешествия во времени и в пространстве

За немалое время жизни у меня накопился большой опыт ведения разнообразных дневников. Тонкие и толстые школьные тетради. Записные книжки, блокноты и блокнотики. Ежедневники, которые, оказалось, можно использовать не только для планирования жизни, но и для кратких записей о ней. Бывало, вёл дневник просто на листочках. Когда-то печатал на пишущей машинке. Давно перейдя на компьютер, не пренебрегаю и рукописными заметками, которые потом уже приобретают компьютерную форму, более удобную для работы с текстом.

Случались периоды и без дневника. Сейчас жалею об этих перерывах, потому что в такое теневое для памяти время труднее всего проникнуть сегодняшним сознанием. Кстати, когда потом я возобновлял дневник, он почти каждый раз принимал другую форму. Может быть, это был такой способ самооправдания – через самообновление. Мол, не просто ленился вести дневник, а перешёл к новому этапу, поэтому и пауза была перед этим…

Но обновлять дневниковые формы можно и без перерывов, без потери памятливого внимания к содержанию жизни.

Бортовой журнал личности

Благодаря дневнику можно обновлять память о событиях и обстоятельствах жизни. Но ещё там живёт множество возможных тем и побуждений для рассказов, сказок и стихов. Там живут люди, которые могут оказаться знаковыми фигурами твоей судьбы или стать прообразами литературных персонажей. Там живут напоминания о впечатлениях, переживаниях, размышлениях!..

Дневник – это своего рода бортовой журнал личности в плавании по своей судьбе. Стоит приучить себя к тому, чтобы вести его регулярно, как это делают на корабле.

Чем «потомее», тем труднее

Своё «здесь и сейчас» можешь описать только ты, и только в ближнем «сейчас». Чем дольше откладываешь, тем более расплывчатым становится воспоминание и всё больше приходится не только припоминать, но и невольно додумывать.

Саморазнообразие и самонаблюдение

Человеку полезно поддерживать свой жизненный и творческий тонус, подвергая себя время от времени разнообразным импульсам обновления привычного течения событий.

Пробовать новые направления творчества. Или новые жанры в том, что уже освоил.

Побуждать себя к неожиданным и тоже в своём роде творческим поступкам.

Пытаться представить себя в непривычных обстоятельствах в воображении или даже экспериментально – создавая их сознательно.

Исследовать встреченное, с которым не был ранее знаком.

Испытывать разные формы общения и поведения, проявляя необходимую артистичность.

А главное – не давать возбуждённой волне новизны проходить бесследно.

Ну да, я снова о той роли, которую может играть во всём этом дневник, или просто записи впечатлений.

Дать встретиться мыслям

Просто думать о том, чем живёшь, мало: приходится писать, чтобы дать своим вчерашним мыслям встретиться с сегодняшними, а сегодняшним – с завтрашними.

Именно эти встречи развивают наш разум.

Соавтор твоего свидетельства

Если пишешь о реальном событии, ты выступаешь со свидетельством. Кто-то узнает о произошедшем только из написанных тобой слов. Кто-то сопоставит твоё свидетельство с другими. Так что у описания события могут быть разные соавторы, но главный из них – оно само.

Ты тоже его соавтор. Написанное тобой – ваше с ним общее воспоминание. Не обижай своего главного соавтора излишне вольным обращением с правдой.

Сегодняшний, напиши себе-завтрашнему!

Одна из интереснейших возможностей – написать себе самому в будущее. Это полезно тебе-сегодняшнему, а тебе-завтрашнему вдвойне: не только по содержанию, но и по форме. Ведь стиль тоже станет твоей сегодняшней фотографией.

Вспомнить и осмыслить

Письменная жизнь воспоминаний

Написанные воспоминания дают возможность войти в те возраста и обстоятельства, которые успел описать до того, как они стали покидать память. А это означает и возможность для автора заново осмыслить их.

Более того – это возможность для другого человека извлечь из прочитанного особо примечательное для себя и добавить к собственному жизненному опыту.

Так что у письменных воспоминаний начинается особая, множественная и разнообразная жизнь. Право же, стоит побольше записывать.

Писать своё

Зачем писать, если столько понаписано?..

А зачем жить, если столькими людьми прожито столько жизней?..

Ты живёшь и пишешь СВОЁ. Лучше всего – если своё главное.

Пока не пишешь о своём главном, остаёшься в роли скупого рыцаря. Нет, хуже: твоё главное исчезнет вместе с тобой, даже наследникам не достанется.

Сохранится прожитое или исчезнет?

Каждая человеческая жизнь заслуживает личного свидетельствования о ней. Ведь судьба любого из нас неповторима. Если её самобытный опыт исчезает с завершением жизни бесследно, в этом есть что-то неправильное.

Для свидетельствования нужны не литературные способности, а готовность честно рассказать о том главном, с чем встретился по жизни – снаружи и внутри.

Ещё нужно понимание, что можно не успеть, если откладывать.

Словесный след человеческой жизни

Написанное – особый шанс побеседовать с близкими по духу людьми, разбросанными по разным векам: прошлым и будущим. Через написанное другими проходишь путь по цепочке пониманий, ведущих к Пониманию. Такая словесная эстафета переживательной мысли протянута от написавшего – читающему. Хорошо, если прочитавший примет эстафету. Если и твоё написанное пойдёт по цепочке пониманий.

Пережитое и засвидетельствованное, передуманное и сформулированное образует выразительный словесный след человеческой жизни.

Когда улавливаешь почти неуловимое – с помощью ума и души – и воплощаешь уловленное в словах, это становится внешним фактом внутренней жизни. То, что прочитано в себе, может стать сказанным вслух надолго. Стоит только постараться написать своё так, чтобы почувствовать: больше не хочешь исправлять и дополнять сказанное.

Трофеи мемуарных путешествий

Приключения пишущего человека – это подробности, которым хорошо бы сложиться в образ. Переживания, составляющие суть очередного приключения. Размышления, очерчивающие контуры уловленного смысла.

Готовность поведать

К пишущему человеку тянется тот, кто ощущает значительность прожитых им дней и годов, встреч и событий (естественное для человека ощущение) и чувствует, что необходимо оставить память о прошедшем через его судьбу. Он может с надеждой обратиться к писателю или просто к владеющему письменной речью, желая передать ему своё свидетельство о пережитом.

Но у писателя свой круг замыслов… У пишущего человека свои виды на применение письменной речи…

А главное – ни один другой человек не опишет пережитое тобой так, как сумеешь рассказать об этом ты сам, от собственного лица. Но объяснять это тому, кто ещё не знает вкуса письменной речи и надеется на умельца писать, – не означает ли оттолкнуть ценный дар, который непишущий готов передать пишущему? Подобные слова покажутся ему пустой отговоркой, позволяющей увильнуть от важного дела

Катализаторы памяти

Существуют замечательные катализаторы, располагающие к воспоминательному творчеству. Стоит пользоваться ими, да и других побуждать – с их помощью – к разговору о прожитом. Это и старые фотографии, и сохранившиеся от прошлого вещи, и судьбы других людей, и знаковые события прошедших времён…

Воспоминание-беседа

Лучшее, что можно сделать для человека, который не склонен к записям о своей жизни, это побеседовать с ним. Проявить свой интерес к тому, о чём он может рассказать, а если начнёт рассказывать – слушать его с аппетитом.

Чтобы беседа была как можно интереснее, к ней полезно подготовиться. Узнать побольше о человеке, о тех временах и событиях, о которых может зайти речь. Заранее подумать над вопросами, которые позволят мотивировать беседу и поддерживать взаимную заинтересованность.

Потом уже (но не откладывая, чтобы не забыть) уединиться и записать то, что услышал. Пусть рассказанное сохранится хотя бы в таком опосредованном виде, чтобы не пропало совсем. Дело облегчается, если использовать диктофон или хотя бы делать пометки от руки, но только если не смутишь этим того, с кем беседуешь.

Промолчать о внутренних приключениях?

Путешествия и приключения во внутреннем мире происходят у всех. Но если человек ничего не пишет о них, он похож на путешественника, который не проронил ни слова о том, что видел и пережил в своих странствиях.

Неужели промолчишь?..

Не дожидаясь
всеобщей эволюции

Спасайся, кто хочет

Письменная речь – средство спасения от безалаберной болтовни, полной штампов и недодумчивости. Правда, этим средством надо учиться владеть, чтобы оно и впрямь было спасительным. Но это человеку всегда по силам, если захотеть.

Шагнуть, не дожидаясь

Письменная ступень эволюции человечества пока не полностью осознаётся нами. Но каждый человек может шагнуть на эту ступень, не дожидаясь, пока всё человечество признает её исключительную роль в нашей жизни.

Осваивая письменную речь, обретаешь удивительные возможности. Можно интенсивнее развиваться. Можно усиливать эффективность своей деятельности. Ведь описать то, что хорошо знаешь, что умеешь и что лежит в основе умения, – значит придать этому новую энергию.

Можно наделять то, что тебе дорого, особым существованием. Можно свидетельствовать о том, с чем в жизни встретился и что о жизни понял. Можно пробовать себя в литературном творчестве.

Пишущий человек – это человек с дополнительными измерениями жизни.

Дополнительные стороны существования

У пишущего человека повышенный коэффициент полезного действия. И воздействия на тех, кому твои импульсы могут добавить красок и смыслов в восприятии мира.

Чем выразительнее и самобытнее пишешь, тем надёжнее наделяешь всякий свой интерес дополнительным существованием среди человечества.

А у тебя самого – через тягу к развитию с помощью письменной речи, через читательское восприятие, через собственное использование письменной речи в жизни и в творчестве – появляются расширенные возможности быть человеком. И энергия для того, чтобы пользоваться этими возможностями.

Не начав говорить, не узнаешь

Особенность письменной речи в том, что пока не начал говорить, пользуясь ею, не узнаешь, есть ли у тебя что сказать и можешь ли это выразить. Наши пишущие извилины развиваются практикой писания и читательства, как мышцы – работой и упражнениями.

Не только результат здесь важен, но и процесс. То, что пишешь, пишет тебя, помогает стать самим собой.

Зачем записывать

Записывание того, в чём видишь особое для себя значение, это своего рода благодарность жизни. Или судьбе. Или тому, Кто за ней.

Записывание – особый вид сотрудничества со своей жизнью и с жизнью человечества.

Записывая что-то, свидетельствуешь о пережитом и о своём отклике на него.

Записывая и возвращаясь к записанному, учишься понимать смысл происходившего и происходящего.

Вглядываться или прятаться

Письменная речь – один из самых доступных способов вглядываться в проживаемое, осознавать себя.

Правда, можно использовать её и для того, чтобы прятаться от себя в изобретательно воздвигаемых декорациях. Вот стоит ли?..

Отучаться от болтовни

Письменная речь – по мере совершенствования – отучает от письменного трёпа, нередко свойственного теперешним смскам и общению в соцсетях. Душе на пользу отвыкать от шаблонных, почти ничего не означающих выражений.

Легче болтать тому, у кого слова сразу ложатся в текст складно и привлекательно. Если же прорываться сквозь собственное косноязычие и подворачивающиеся клише, больше дорожишь тем, чего удаётся достичь преодолением внутренних трудностей. Бережнее относишься к словам. Стараешься не тратить их на проходное празднословие.

Письменное думанье

Письменная речь – это не только особая речь, но и особое думанье. Конечно, можно жить, не очень-то задумываясь вообще. Тем более не размышляя письменно. Просто при этом жизнь не дотягивает до своего возможного качества.

Надо учиться писать для того, чтобы учиться думать.

Проблема обыденного внутреннего мышления – свойственная ему текучесть. Мы слишком часто перескакиваем с мысли на мысль, не позволяя укорениться подуманному и вызреть. Письменность помогает решать эту проблему. Во-первых, поиск подходящих слов притормаживает перескакивание на другую тему и сосредотачивает на выборе среди возможных ракурсов той мысли, которую записываешь. Во-вторых, работа с текстом позволяет даже из разнородных высказываний создать цельную мозаичную картину.

Аккумулятор энергии мысли

Можно считать письменную речь наиболее явным и сохраняемым во времени проявлением человеческого разума. Поэтому она должна вести от письменной болтовни к письменному мышлению, становясь при этом аккумулятором энергии мысли.

Письменная речь – это охота на пролетающие в сознании мысли, но охота не стреляющая, а заботливая, сохраняющая свободу их полёта и дающая им возможность угнездиться.

Мы удовлетворяем письменной речью потребность в переводе языков жизни на свой родной человеческий язык. Можем пользоваться ею как мощнейшим инструментом постижения происходящего. Это вход из внешнего мира во внутренний и выход из внутреннего мира во внешний. А во внешнем мире, среди людей – это высшая форма разговора.

Записывать сразу

До сих пор снова и снова приучаю себя записывать сразу. Позже лучше обдумать записанное, чем вспоминать мимолётно мелькнувшее в сознании. Не всегда удаётся вспомнить без потерь. А самое мучительное – целиком ускользнувшая мысль, когда осталось лишь смутное воспоминание о ней и о том, что она была хороша!..

Сохранишь сегодняшнее в слове – и оно останется навсегда. Но не обязательно в прежнем виде. Ведь мысль стóит записать ещё и для того, чтобы ещё раз попробовать её понять, уточнить, углубить.

Забывать и не забывать

Само собой разумеется, что записывать надо, чтобы запомнить. Если забыл не записанное, легко утратить его вообще.

Но записывать необходимо ещё и для того, чтобы забывать.

Ведь если не забыть – хотя бы частично – подуманное вчера, то труднее думать сегодня по-новому. Труднее встретиться с другим предметом мысли, с другим её разворотом. Взгляды-ракурсы всегда нуждаются в обновлении.

Потом, сопоставляя записи разного времени, можно прийти к соединению их в одну многостороннюю мысль. Но это потом – если не пренебрегал записыванием.

Присмотреться к призванию

То, что пишешь, может подсказывать тебе что-то о возможных направлениях твоего призвания. Не зря ведь идут эти сигналы из внутреннего мира.

Вникая в свеженаписанное, встречаешься со своими душевными устремлениями. Перечитывая написанное раньше, замечаешь, на что откликается душа снова, несмотря на время, отделяющее от записи.

Значит, можно лучше понять, к чему побуждают глубинные импульсы.

Особая область культуры

Служения письменности

В письменную культуру входят свидетельствование, сочинительство, словотворчество, языковедение, писательство, читательство… А также издательская, библиотечная, популяризаторская и просветительская деятельность…

Входит всё, что направлено на создание и освоение человечеством богатств письменной речи. Это шире любого перечня.

Возможности речи для пишущего

Когда пишешь, это располагает к углублённому взаимодействию с языком. Что само по себе уже немало. Но обретает особый смысл в том, ради чего пишешь.

Высказываясь письменно, открываешь перед собой возможность размышления над написанным. Результатом становится уточнение, улучшение сказанного.

Разные подходы к той или иной теме позволяют искать наиболее выразительные ракурсы.

Перечитывая свой текст в ином умонастроении, можешь придавать своей мысли новые краски и новые развороты.

Учишься открываться импульсам, которые приходят к тебе откуда-то сверху. Можно называть это интуицией, или воздействием ноосферы, или озарением. Но можно и никак не называть, а просто стараться быть расположенным к приёму важных сигналов.

Дружба с письменной речью

В основе такой дружбы лежит внимание к жизни, внимание к языку, внимание к воображению. А ещё – читательство. Не чтение, то есть обычное для грамотного человека занятие, а ищущее читательство, благодаря которому поддерживается владение словом среди творческих людей.

Придавая всему этому значение, взаимодействуешь с самим языком, с тем, что уже написано, и с живущей в каждом из нас тягой к новизне. А значит – можешь открывать и собственные возможности к записыванию, к сочинительству, к писательству.

Записывая, лепишь

Мысль пластична. Записывая, ты лепишь её. Хотя пользуешься для этого словами, но с их помощью формируешь именно окончательный облик выраженной мысли.

Нужно ли пишущему писательское удостоверение?

Не только писатели занимаются писательством. Чем-то в этом роде занимается каждый, кто с помощью письменной речи делится своим существованием с другими людьми.

Слово «писатель» прилагают обычно к людям, которые достигают определённого профессионализма. Но кто и по каким критериям определяет такой профессионализм?..

По-моему, всякий пишущий человек, если он сознаёт и ценит смысл своего занятия, вполне может считать себя писателем.

Часть культуры или бескультурья

Вкус письменной речи таится не только в ней самой по себе, но ещё именно в дружеских отношениях с нею. Это открывает путь к углублённому пониманию жизни, если тебе нужна эта углублённость.

Дружба с языком позволяет обживать распахнутый им для тебя «дом бытия» (по выражению Хайдеггера).

Дружба с сочинительством побуждает осваивать просторы самовыражения.

Письменная речь – это часть культуры, если мы дорожим возможностями слова. Если же мы просто пользуемся им для вздорного выяснения отношений с миром, наша письменная речь может оказаться, к сожалению, и частью бескультурья.

Делись тем, что сумел выразить

Если пишешь об интересном тебе, если пишешь по-своему, не стараясь подражать другим, всегда найдутся те, кому это интересно.

Публикация написанного (в периодике, в книге, в интернете) открывает возможности поиска заинтересованных. Это естественная сторона письменной речи, означающая не эгоцентричное желание пишущего навязать всем свои интересы, а напротив – стремление поделиться уловленным.

Разобраться бы в написанном и ненаписанном

К письменной речи тяготеют и размышление, и фантазия, и свидетельствование о прожитом. Но разве только это?..

Много разного хотело бы сохраниться в написанном слове. Письменная культура человечества старается освоить наиболее значительное, хотя не всегда оценивает значительность верно.

Каждый, кто стремится разобраться в том, что же заслуживает внимания, усиливает нашу общую способность к этому.

Самое доступное творчество

От говорения до писательства

Владение языком – это всего лишь необходимость, лежащая в основе человеческого общения. Но чем лучше им владеть, тем полноценнее общение.

Освоение письменной речи открывает возможности, позволяющие проникновеннее обращаться к читающим.

Тяга к сочинительству может стать сферой самореализации, дающей простор наблюдательности и мышлению, выражению переживаний и воображению. Это самый доступный вид творчества, не требующий инструментов и мастерских.

Переход к писательству основан на стремлении сочинять тексты профессионально, то есть будить в человеке заинтересованность в чтении написанного.

Три вопроса о письменном творчестве

– Зачем человеку нужно всё это писательство, сочинительство, словотворчество?..

– Чтобы дать свободу своим переживаниям и мыслям. Дать им полнокровную возможность участвовать в твоём развитии.

– Зачем человеку публиковать написанное?

– Чтобы искать тех, кому это интересно. Чтобы через написанное глубже общаться с единомышленниками.

– Зачем вообще человеку думать и фантазировать с помощью писанины?

– А вот об этом, наверное, стоит подумать самому…

Записанное ненаписанное

В писательскую записную книжку редко попадают готовые произведения. Здесь находит прибежище записанное ненаписанное – то, с чем ещё стоит поработать.

Иногда это лишь незаметное зёрнышко для проращивания. Но из этих зёрнышек растут не только стихи или рассказы. Из них растёт сам пишущий человек.

Предложить нескáзанному
подходящие слова

Обычно мысли не жаждут воплощаться в слова, если те не очень им подходят. Они кружат тебя, уводят всё дальше в мечты и выдумки воображения. Нужна решимость, чтобы вернуться к листу бумаги, лежащему перед тобой.

Когда мысль зацепилась за два-три нужных ей слова, начинается поиск дальнейшего её воплощения, и здесь стоит быть неутомимым.

Но иногда (не так часто, как хотелось бы) мысль внезапно сама обнаруживает нужное ей одеяние, заныривает в него – и тебе остаётся лишь расправить лишние складки.

Надо ли учиться писать

Писать как пишется – проще всего. Если пишется. Если нет, приходится овладевать навыками.

Если же пишется само, вопрос ещё в том, устраивает ли тебя это по результату. Если нет, тоже стоит озаботиться дополнительными умениями.

Так всё и начинается.

Пути-дороги через словесное творчество

Здесь можно с удовольствием прогуливаться, озираясь по сторонам, наделяя будничную жизнь дополнительными красками и вслушиваясь в её внутреннее звучание.

Если же угадываешь в том или ином направлении своё призвание, чтение или собственное письменное творчество помогают прокладывать нужный путь жизненного осуществления. Помогают найти или протоптать тропинки, ведущие к новым возможностям.

И в любом случае дышишь здесь особой внутренней свободой и напитываешься целительным дыханием родного языка.

Пообщаться с человечеством

Самые разные виды письменной речи могут вести тебя к осмыслению того, на чём сосредоточен твой интерес. Иногда не очень-то осознаёшь это, а всё-таки оно работает.

Вместе с тем это и разговор с возможным читателем. Способ общения с неизвестным заранее собеседником. Разговор, значительный для каждого из вас двоих. Всегда двоих, даже если читателей много.

Такое общение через написанное становится удивительным и естественным соединением твоей жизни – с жизнью человечества.

Польза успешности для писательства

Да, успешность писателя полезна не только для него самого, но и для его творческих устремлений. Известность становится локомотивом для написанного, потому что привлекает читателей, а также издателей.

Вот только…

Хорошо бы понимать, чем приходится расплачиваться за влечение к успеху. Не исказит ли оно и твою собственную жизнь, и те самые идеи, которые были для тебя важны поначалу?..

С помощью письменной речи можно многое делать лучше, чем без неё. С помощью успешности можно шире доносить это до тех, кому интересно.

Но всё же главное в том, чтобы с помощью своих произведений лучше становиться самим собой. Не помешает ли тебе излишнее стремление к успеху?.. Останется ли твоя речь той же, когда станет источником заработка? Доберёшься ли до того, к чему изначально стремился, по той дороге, которая ведёт к успеху и признанию?..

Мерки успеха

Когда говорят о писательстве, часто имеют в виду некий специфический подход, которым страдает современность. Это мерка успехом: известностью, популярностью, званиями, членствами, премиями, деньгами… Пусть продолжает кто хочет.

Такая мерка пригодна для бытовой стороны жизни – ведь она свидетельствует о возможностях улучшения её качества. А вот как насчёт улучшения качества души, её осуществления в творчестве? Как насчёт предостережения гоголевского «Портрета»?..

Какими могут быть другие мерки? И нужны ли мерки вообще?

Мерки литературоведов субъективны и преходящи. Мерки тиражей определяются коммерцией или политикой. Число переводов на другие языки тоже зависит не только от достоинства исходных текстов… Популярность во многом замешана на доступности книги и на том, насколько она «в тренде».

Но для того, кто читает написанное писателем, единственная серьёзная мерка – его собственная читательская душа.

Медицинская графомания и психология неприятия

Если отделить графоманию как медицинский термин от того оценочного ярлыка, которым порою злоупотребляют злые зоилы, мы обнаружим, что лепить этот ярлык, по сути, и некуда.

Называть недостаточно умелое словотворчество графоманией – нелепо.

Каждый может, если захочет, научиться писать так, чтобы высказывать себя. Всё дело в том, хочет ли он этому учиться и понимает ли, что это тесно связано со становлением его личности. Но даже если не хочет, даже если не понимает, он неминуемо пользуется главной возможностью письменной речи – высказывать себя таким, каким он сейчас является.

Если нас раздражает его текст, дело не в мнимой графомании, а в том презрительном отношении, которое мешает принимать другого человека сочувственно, не обличая его в недостаточном умении, а утверждая даже в крошечных достижениях.

Самоирония
как облегчение ответственности

Предупреждая ироничное отношение окружающих к склонности пишущего писать, а тем более к его плодовитости, автор иногда сам с усмешкой величает себя графоманом. Это может быть защитной самоиронией или этаким сочинительским кокетством, но в готовности воспользоваться таким фальшивым ярлыком (знакомым мне по собственной склонности к самоиронии) есть и нечто дезертирское.

Называть себя графоманом, то есть больным графоманией, из-за естественной и существенной для тебя расположенности к письменному слову – это, наверное, способ несколько отгородиться от внутренней ответственности за написанное.

Но ещё больше ответственность того, кто пренебрегает возможностями письменной речи. Кто уклоняется от того средства саморазвития, к которому подталкивает нас человеческая культура!..

Творчество как материал

Не раз я читал о не освоенных полностью архивах великих людей (даже гениального Леонардо да Винчи прочли не до конца). Поэтому у меня нет розовых иллюзий об освоении моего наследия в будущем – даже опубликованного, не говоря об архивах.

Для освоения творчества любой личности необходима личность осваивателя – энергичного, способного оценить то, с чем имеет дело, и ещё не сделавшего приоритетной заботой собственное творчество. Вероятность такого счастливого созвучия довольно мала и быстро уменьшается с расширением информационного взрыва. Но меня это не расстраивает.

Ведь можно просто стараться сделать то, что можешь сделать сам, в меру понимания своего призвания. Даже если я всего лишь один из желудей, которым не удастся врасти в культуру человечества, это не лишает мою жизнь смысла.

Все мы – не только результат творчества Творца, но и материал для Его продолжающегося труда творения. Думаю, таким материалом становится всякая наша творческая работа, произрастая или впитываясь в почву иных произрастаний.

Ещё одно соображение

Содействие письменной эволюции

Многими способами каждый, кто захочет, может способствовать усилению роли письменной речи в нашей жизни.

Может находить ей разнообразные применения в своём творческом обиходе.

Может быть внимательным к тем современникам, кто наиболее талантливо служит ей.

Может помогать в её освоении начинающим.

Может уговаривать старших написать воспоминания и содействовать им в этом.

Может работать с письменным наследием близких по жизни.

Может углублённо осваивать письменное наследие близких по духу.

Может быть активным архивным кладоискателем.

Может… Может… Может…

Часть 2. Вкус читательства

Слово с более широким смыслом

Спутник по жизни

Почему-то не хватает мне слова «чтение». Хорошее слово. Обозначает процесс восприятия письменной речи, который может быть развлекательным или развивающим, чаще полезным, чем вредным, а иногда он несёт нам замечательные жизненные открытия и понимания.

Но хочется говорить не только об этом, но и о необходимом человеку качестве, которое сопутствовало бы ему постоянно, об особом измерении существования, которым обеспечивает нас человеческая культура. И тогда я пользуюсь словом «читательство», не смущаясь тем, что не встречаю пока его в словарях.

Этим словом хочется называть устойчивый навык погружения в интересующее тебя чтение, стремление выбирать нужную тебе траекторию среди множества читательских возможностей. Это постоянная потребность в обращении к культуре письменного слова, способность впитывать в душу многоголосицу человечества с пользой для становления собой.

Да – читательство!..

Этапы овладения чтением

Интересно перечислить этапы умения читать. Начнём с умения узнавать буквы, потом соединять их в слова и соединять слова в текст. При этом нужно учиться понимать, чтó написано. Затем – догадываться, что имел в виду автор. Но и этого мало. Нужно ещё выбирать из прочитанного то, что нужно тебе. И – усваивать то, что нашёл в выбранном. И – применять усвоенное к собственной жизни. А затем остаётся самое главное: использовать применяемое для осуществления себя на полную катушку.

Разумеется, это не только об умении читать, но к нему применимо полностью.

Человек читающий

Чтобы укрепиться и развиваться человеку пишущему, необходимо существование человека читающего. Не в смысле грамотности, умения читать, а нуждающегося в постоянном чтении как в общении с человечеством разных времён и разных просторов современности.

Создание человека читающего зависит от многого: от семьи и других людей, которые с ним общаются, от внутригосударственных усилий, от культуры сегодняшнего дня, а значит ото всех, кто готов служить развитию этой культуры.

Температура горения культуры

Нельзя не вспомнить здесь об известной книге Бредбери «451° по Фаренгейту», действие которой происходит в эпоху уничтожения книг. Это фантастическая эпоха, когда подлинные книгочеи вынуждены скрываться, заучив наизусть свои любимые книги, чтобы сохранить их хотя бы в устном виде, и пересказывают их друг другу.

При всём могуществе современного электронного архивирования мы и сейчас можем представить себе катаклизмы, сохраняющие человеческие жизни, но губительные для книжных сокровищ. И уж тем более для книг, которые пока не признали сокровищами.

Это могут быть и не физические катаклизмы, а социальные или виртуальные, не буду соревноваться в фантазии с великолепным Бредбери. Важно, чтобы ядро человеческой культуры – культура чтения – не было подвластно никаким разрушительным температурам.

Обращение к молодым

Читайте, друзья! Особенно в подростковом возрасте. Особенно в молодости. Особенно на каждом новом витке жизни. Без этого многие ваши внутренние достоинства останутся не раскрытыми, многие семена, зароненные в душу, не дадут всходов…

Много не мало

Не берусь обращаться со своим призывом к тем, кто кажется себе уже достаточно умудрённым, кто озабочен гораздо более весомыми вещами, чем чтение.

Но тем, чьё внутреннее становление продолжается, могу уверенно сказать: читать надо много!

Много читать, чтобы не пропустить книги, которые могут стать для тебя опорными на ближайшее время, или на всю жизнь.

Много читать, чтобы не зацикливаться исключительно на тех именах, которые произвели на тебя впечатление раньше. Чтобы находить собеседников наиболее важных для тебя сегодня.

Много читать, чтобы развивать свою читательскую и человеческую поисковую активность, чтобы стимулировать её с самых разных сторон.

Предыстория чтения и начало истории

Непридуманное хочет придуматься. Придуманное – запомниться. Запомненное – написаться. Написанное – хочет прочитаться…

Но это всё – лишь предыстория того, что пришло к тебе как к читателю. Теперь начинается главное.

Чего захочет прочитанное тобой – сбыться или забыться?..

Достоинства заметные и незаметные

Свидетельство написанного о внутреннем

Когда чья-то письменная речь становится для тебя чтением, она способна устранять расстояния и смыкать эпохи.

Ещё более значительное её свойство: позволить тебе заглянуть в иной мир – во внутренний мир другого человека, автора написанного. Даже если он пишет о чём-то придуманном, всё равно в этом присутствует его подуманное, его представление о жизни и мироустройстве, побуждения сознания и подсознания.

Чем хорошо читательство

А если попробовать просто перечислить кое-что из того, чем ценно читательство…

Приобретение дополнительного жизненного опыта, воспринятого и осмысленного автором, который умеет передать это тебе. Тем самым – помощь душе в ориентации среди многообразных обстоятельств, в подготовке к возможному.

Расширение кругозора и эрудиции. Образовательные возможности. Ресурсы для начальной профессионализации, а также для её углубления.

Эмоциональная подпитка. И эмоциональная разрядка, которая тоже нужна человеку. Материал для развлечения, а главное – для увлечения.

Простор для развития самостоятельного критического мышления. Пища для обдумывания прочитанного. Вызов к осмыслению происходящего в жизни.

Личностное общение с автором, пусть и заочное. Прочитанное не должно оставлять равнодушным к тому, кто побуждает тебя переживать и задумываться.

И подпитка, и разрядка

Чтение – это приобретение дополнительного жизненного опыта: испытанного, засвидетельствованного и осмысленного разными авторами. Это возможность увлекательных путешествий по следам жизненных первопроходцев.

Это ещё и личностное общение с автором, высказавшим своё. Пища для размышления, вызов к обдумыванию, полигон для развития самостоятельного мышления. Расширение кругозора, накопление эрудиции, углубление образовательных возможностей, да и просто удовольствие. Чтение может стать и духовной подпиткой, и эмоциональной разрядкой.

Для читающего оно становится не только способом получения информации, но и особым видом её освоения: не механическим поглощением, а душевным перевариванием. Тогда это уже эстафета понимания жизни, которую принимаешь через чью-то письменную речь.

Особенность слабых стихов

В слабых стихах много личностного и возрастного. Этим они по-своему интересны.

Хорошие стихи создают возможность для личных переживаний достигать особой выразительности и потому приобретают заострённое, общечеловеческое звучание.

Неумелые стихи позволяют пробиваться сквозь упрощённые средства выражения чему-то другому – сумбурной непосредственности мятущейся души.

В хороших стихах – душа поэзии. В слабых – всклокоченная поэзия души-как-она-есть.

Книги предков

Кому нужны книги наших предков? Каждому, кому нужна машина времени для путешествия в прошлое – ради понимания вечного.

Чтение для писателя

Для писателя всякое чтение полезно.

Даже если оно не увлекает, ему есть чем заняться. Можно смотреть, как что сделано написавшим. Учиться тому, что получается особенно хорошо. А когда у автора получилось неудачно, примечать: чего надо избегать самому.

Стержень общей культуры

Возвращаясь к теме развития через письменную речь, вспомним о том, что именно книжная культура служит стержнем общей культуры человечества. Поэтому включение чтения в свой постоянный обиход и передача этого навыка детям – это движение в направлении не только своего развития, но и эволюционного развития человечества.

И наоборот – выключение чтения из своей жизни способствует замиранию на том, до чего успел добраться. Да и нашу общую эволюцию слегка притормаживает.

На раннем этапе жизни

В начальных возрастах

Чтение в детстве, в отрочестве и в ранней юности может стать особой частью жизни. Никогда уже книга не будет воздействовать на тебя так мощно и неожиданно. В раннем возрасте можно получить необходимые для себя витамины даже от слабой книги. Хотя существует и риск неверного впечатления от хорошего произведения, до которого не дорос (хотя впереди остаётся шанс когда-нибудь дорасти).

Хорошо, когда в нашем раннем чтении участвуют родители. Либо чтением вслух, когда мы ещё не умеем читать или предпочитаем слушать. Либо теми книгами, которые они собрали дома. Либо своим подталкиванием к определённым книгам (не скажу «рекомендациями», чтобы подчеркнуть ненавязчивость такого подталкивания). Либо готовностью выслушать впечатление и обсудить прочитанное. Либо другим соучастием в нашем начальном читательстве…

Но всё-таки главное – наши собственные поиски и открытия. Благодаря содействию окружения или вопреки его равнодушию.

Родительский выбор детского чтения

Родители располагают не таким уж долгим периодом для того, чтобы поделиться с ребёнком своими принципами и своими вкусами – через выбор чтения для него (это, конечно, лишь один из путей такой делёжки). Потом всё большее значение начнут приобретать его собственные формирующиеся вкусы и разнообразные влияния окружения.

Легче и естественнее выбирать чтение, когда читаешь детям вслух, и этот вид общения заслуживает особого внимания. Стоит пользоваться этой возможностью до тех пор, пока ребёнок испытывает такую потребность – слушать наше чтение. Даже если он уже читает самостоятельно. Пользоваться возможностью вместе переживать прочитанное, делиться живыми впечатлениями, обсуждать понятное и непонятное.

Позже нашим порывам предложить вырастающему ребёнку прочитать что-то придётся принимать изобретательные формы: случайно забыть книгу на столе, или попросить авторитетного для ребёнка человека посоветовать ему книгу, или ещё что-нибудь… Ведь многие книги становятся нашими союзниками в воспитании.

Ещё о чтении вслух

Если ребёнок умеет читать, возникает соблазн перевести его на самообслуживание. Мол, ты уже сам умеешь, нечего родителей просить. Это неправильно. Когда ребёнок читает, он тратит энергию сразу на два дела: на сам процесс чтения и на восприятие прочитанного. Читая ему вслух, мы снимаем первую нагрузку (в младшем возрасте она может быть довольно обременительной) и даём возможность свободно погрузиться в мир, создаваемый книгой.

Моя дочка (которая сама читала уже вполне хорошо) как-то сказала мне: «Когда я читаю сама, у меня в голове всё гудит. А когда ты или мама мне читаете, я думаю о том, что в книге происходит». Но призналась в этом только один раз. Могла и не признаться.

К тому же во время чтения мы можем вовремя пояснить то, что ребёнку не совсем понятно. А если ему захотелось что-то обсудить, совсем замечательно. Сделаем паузу, пообщаемся на нужную тему, а потом продолжим.

Дополнительное
проживание прочитанного

Тем родителям и воспитателям, которые понимают важность чтения ребёнку вслух, нужно помнить и о возможностях углубления его переживаний прочитанного. О том, что стоит поговорить с ним на эту тему, ответить на возникшие у него вопросы и позадавать свои.

А ещё можно пофантазировать, по-своему продолжая прочитанное… Можно в это поиграть… Нарисовать свои картинки… Вылепить по-своему персонажей… Сделать небольшой мультик… Поставить «на домашней сцене» запомнившуюся сценку из книги… Да и у вас самих наверняка найдутся свои дополнительные «можно».

Ребёнок: чтение и сочинительство

Ребёнку чтение необходимо, оно позволяет ему гораздо глубже осваивать жизнь, входить в человеческую культуру. Но чтение и сочинительство представляют собой две стороны освоения речи, необычайно важного для человека в начале его жизни и во многом зависящего от поддержки окружающих.

Осваивая язык, ребёнок неминуемо становится творцом, говорителем, сочинителем. И вместе с тем – слушателем, а потом читателем, соучастником общечеловеческого словесного творчества. Поддерживая его в этом, мы способствуем становлению его вкуса к жизни.

В раннем детстве ребёнок больше занят как раз не чтением, а словотворчеством, а иногда и сочинительством, только мы не всегда это замечаем. Между тем, если поощрять его в словесном творчестве, он и написанное в книге будет воспринимать активнее, полноценнее, будет творчески взаимодействовать с ним.

Детей, не способных к словесному творчеству, не существует. Но существуют, к сожалению, невнимание и равнодушие взрослых, следствием которых становится угасание детского пристрастия к этой интересной поначалу игре. То же происходит и с чтением – при безразличии окружающих к этой стороне жизни ребёнок нередко тоже заражается безразличием. Хорошо, если он встретит такого человека, который снова вовлечёт его в мир чтения, способный дать ему необходимые элементы восприятия жизни.

Нужен ли человеку «Сюжетник»?

Когда я был начинающим родителем, то долго считал полезным делиться с детьми хотя бы общим представлением о шедеврах мировой литературы, обращённых к взрослому читателю. Рассказывал им на прогулке о Гамлете, о Левше, о Гаргантюа… И даже подумывал составить родительское пособие – «Сюжетник», который напоминал бы основные развороты сюжета того или иного знаменитого произведения перед очередной прогулкой.

Позже такие сюжетники стали появляться в нарастающем изобилии (как подсказочные пособия для тех, кто не выбрался прочитать книгу), но мне вскоре удалось спохватиться и понять опасность такого подхода. Ведь такая культурная «прививка» лишала бы выросшего ребёнка радости первооткрывательства и свежести сопереживания тому, что читаешь сам.

Так что я даже и не начал составлять свой сюжетник.

Из прошлого: семейное чтение

Хочу поделиться здесь небольшим отрывком из воспоминаний моего деда Якова Васильевича (1883—1976), отец которого был рабочим-углевозом Омутнинского металлургического завода (теперешняя Кировская область). Фрагмент относится к последним годам девятнадцатого века.

«По окончании школы я пристрастился к чтению книг. Было, сплету лапти, продам на базаре за пять копеек и куплю себе книжку. Меня охотно слушали: в особенности мать и мои бабушки.

Сядем, бывало, около светца, где лучину закрепили, чтоб она горела, соберутся сестрёнки, дочери моих тёток. Слушают, затаив дыхание, только слышно жужжание веретена да хруст кудели. Тогда каждая семья одевалась самотканными холстами».

Почему-то мне кажется, что это крошечное свидетельство бросает вызов нашей сегодняшней семейной жизни, хотя Яков Васильевич наверняка такого не замышлял.

Восприятия и впечатления

Впечатление от прочитанного

Давно перестал задаваться вопросом «Что мне дала эта книга?». На смену пришёл гораздо более конструктивный вопрос: «А что я от неё взял?».

Не потому что любая книга безусловно хороша. Но каждая содержит своё измерение жизни, определяемое автором (или авторами). Если я открыл книгу и познакомился с ней, она от этого не изменилась, не подстроилась именно под меня в заботах о том, чтобы дать что-то именно этому читателю. Нужно МНЕ постараться, чтобы наше знакомство не прошло попусту.

Книга – вот она: результат чьей-то проделанной работы. Её восприятие – моя работа. Моё впечатление – наш общий результат.

Беллетристическая реальность

Писатель, выражающий свою внутреннюю реальность с помощью придуманной внешней, должен заботиться о читателе не меньше, чем о собственном самовыражении. Ведь он, автор, создаёт общую для него с читателем реальность, пусть и виртуальную, которую точнее назвать беллетристической.

Читатель, осваивающий свою внутреннюю реальность с помощью выдуманной автором беллетристической реальности, оберегает свою психику от прямых взглядов на собственный внутренний мир, ведь на это способен далеко не каждый.

Поэтому беллетристика становится особой областью общения автора и читателя, где возникшие образы способны к созиданию больше, чем прямое воздействие внутренней реальности пишущего на переживания читающего.

Расшифровка написанного

Сочинительство – естественная сторона писательства, но как способ выразительности, как стиль сочетания слов, оно присутствует в письменной речи всегда. Человек всегда невольно сочиняет, даже правдиво описывая реальность.

Читая, мы проецируем чью-то письменную речь на собственное восприятие жизни. Словно расшифровываем написанное, переводим его на свой внутренний язык. Поэтому, кстати, невозможен универсальный писатель, подходящий для любого читателя.

Но любой читающий может чему-то научиться у пишущего, стараясь понять его внутренний язык.

Польза недоговорённости

Не будем сетовать на автора, что он что-то недоговаривает в своём произведении. Иногда он делает это сознательно, и какие-то умалчивания входит в его замысел. Иногда это результат интуитивных решений. А иногда – просто нежелание говорить о слишком личных внутренних переживаниях.

В любом случае недоговорённость создаёт пространство возможного дополнительного понимания, то есть свободу для тебя видеть по-своему смысл написанного. Это добавляет гибкости написанному, которая позволяет читателю тоньше воспринимать прочитанное.

Преимущество определения скорости

Зритель фильма или спектакля – в отличие от читателя – не всегда успевает думать в такт с мыслью создателей произведения: улавливать подтекст, осваивать новизну подхода, гарантированно воспринимать намёки… Ведь зритель не властен над заданным темпом действа.

Читатель может сам регулировать скорость восприятия прочитанного. Хорошую книгу не стоит читать быстрее, чем думаешь.

Атака экранизации на авторский замысел

Экранизация никогда не заменит книгу, хотя может способствовать её популяризации, привлечь внимание к ней. Фильм неизбежно вводит свои способы интерпретации текста, и хорошо, если это всего лишь своего рода иллюстрация к написанному. К тому же кинематографическая интерпретация является неминуемо коллективной (начиная со сценария и вплоть до игры каждого из актёров). И вся толпа интерпретаторов, под руководством режиссёра, обрабатывает на разные лады авторский замысел.

Поэтому фильм обычно существенно искажает замысел автора. Причём смысловые искажения гораздо опаснее утрат или переиначивания каких-то сюжетных линий.

Каким быть читателю

Найти бы своего читателя…

Кто становится читателем для писателя? Всё просто: тот, кто нашёл желание и время обратиться к написанному им.

Если же говорить о читателе всерьёз, – лучше бы это был пониматель, а не пробегатель. Чтобы он старался видеть, слышать и воспринимать то, что стоит за словами. Только тогда он становится в некотором смысле соавтором писателя, оживляющим в себе написанное.

Сквозь гомон толпы

Написанное слово по-настоящему пробивается сквозь гомон толпы лишь к тому, кто не гомонит вместе с нею. Этого же мы вправе ждать и от автора, которого читаем: чтобы он говорил своим голосом, а не озвучивал расхожие клише.

Кому преодолевать инертность

Не всякий текст направлен на преодоление инертности возможного читателя, часто автор решает совсем другие проблемы. Не стоит упрекать его в том, что он не может расщекотать тебя, не возбуждает в тебе желание читать, дочитывать и перечитывать.

Вполне можно и самому позаботиться о преодолении собственной инертности по отношению к такому тексту, в котором видишь смысл для себя.

Ориентиры чтения

Вкус читательства во многом определяется моей читательской активностью. Какие возможности я использую для того, чтобы найти интересные для себя книги?.. Каким образом выделяю время на чтение?.. Не заслоняю ли чтением свою реальную жизнь, вплетаю ли в неё найденное в книгах?.. Делюсь ли находками среди прочитанного с близкими людьми?.. На какие приоритеты в чтении опираюсь?.. Какие авторитеты влияют на мой выбор книг?..

Особенно это значительно в более ранних возрастах. Впрочем, в любом возрасте полезно об этом подумать.

Тесно связаны друг с другом вкус к чтению и вкус к жизни, переплетены нити их взаимного влияния. Но эти нити не сплетаются в кокон. Они раскрывают новые измерения свободы.

Признаки настоящего читателя

Выскажу не совсем объективный, скорее писательский взгляд на то, каким вижу глубинного читателя. Признаюсь, что когда я был только читателем, кое о чём из этого даже не задумывался.

Настоящий читатель интересуется не только сюжетом и стилем, но прежде всего тем, ради чего книга написана. И если есть ради чего её читать, он не боится больших книг, а радуется им.

Он относится к прочитанному достаточно критично и достаточно доброжелательно.

Он старается сформулировать для себя и записать главное впечатление о прочитанном. Запоминает или даже выписывает интересные для себя цитаты.

Он делится восприятием затронувшей его книги с друзьями, в соцсетях, да и всюду, где это уместно.

Он старается узнать побольше о других книгах заинтересовавшего его автора. Может быть, и о его жизни. А если они с автором современники, попытается донести до него свой отклик на то, чем был особенно затронут.

Рискованное свойство

В особо уязвимом положении находится читатель внушаемый, мнительный, легковерный. На него легче воздействовать авторам-манипуляторам или авторам, обладающим той или иной степенью авторитетности.

О таком выразительно написал Николай Некрасов: «Что ему книга последняя скажет, то на душе его сверху и ляжет».

Хорошо, если сегодня сверху легла хорошая книга. А какая ляжет завтра?..

Лектотека

Свой читательский дневник я назвал когда-то для себя лектотекой. Записывал туда автора, название, место и год издания книги, а главное – своё впечатление от неё. Постепенно обнаружилась удивительная вещь. Даже если записанное впечатление состояло из одной фразы, оно действовало как отмычка: я так живо вспоминал книгу, будто прочитал её вчера. Жаль, что не вёл лектотеку, начиная с того года, когда научился читать. Жаль, что иногда надолго прерывал это дело.

Существенная особенность лектотеки состояла в том, что десятки лет я вёл её на карточках, упорядочивая по авторам (на файлы перешёл уже в компьютерные времена, но полностью оцифровать карточки так и не удалось). Это позволяло собирать воедино впечатления от книг конкретного автора, прочитанных в разные времена жизни, а также отмечать переклички друг с другом авторов и книг.

Выписывание цитат: вклад в будущее

Если книга представляется особенно значимой для меня, если я то и дело встречаю в ней фразы, которые хотел бы запомнить, я стараюсь выписать самые яркие из них. Сначала отмечаю карандашиком на полях (так, чтобы потом легко было стереть). Потом выписываю на листочек – уже не все, а те, что наиболее впечатлили при новом просмотре. Затем ввожу в компьютер: тоже не все, а самые-самые.

Если это электронная книга, то техническая сторона дела проще, можно копировать нужные фрагменты. Но выписывание имеет свою достоинство: внимательнее пропускаешь каждую фразу через себя, естественнее выбираешь только самое нужное.

Такой «цитатный конспект» лучше всего сохраняет в памяти то, что произвело впечатление. Он лучше всего помогает обновить восприятие прочитанного, которое с годами может заметно меняться. Он позволяет вспомнить найденное когда-то – в разных ситуациях, возникающих позже. Сам процесс составления такого «конспекта» заметно углубляет усвоение полюбившегося текста.

Читательство может быть и опасным

Опрометчиво было бы идеалистически воспевать чтение, не обращая внимания на те опасности, которые оно может представлять для человека. Нужно о них помнить – не чтобы дрожать и бояться (или вообще избегать чтения), а чтобы позаботиться о самосохранении. И помочь избежать ловушек тому, кто рядом.

Естественнее всего избегать чтения разрушительного, смакующего соблазны и принципы, которые мешают становлению личности. Конечно, разными способами можно оправдывать свой интерес к таким текстам. Но… можно и не оправдывать.

Тревожные проблемы заядлого читателя

Увлечённость читательством плодотворна, если побуждает к увлечённости реальной жизнью. Но если книжная жизнь норовит подменять во мне мою собственную, можно встревожиться.

Тревожно и оказаться в развлекательном тупике, где со мной ничего не происходит, кроме непосредственного удовольствия от процесса чтения… И помогает ли мне становиться собой механическое накопление читательской эрудиции, не нуждающееся в переваривании прочитанного, в извлечении содержащихся в нём полезных веществ?..

Заслуживает озабоченности перекос в сторону чисто рационального чтения, пренебрежение чтением, помогающим формированию улавливающего мышления: поэтического, духовного, интуитивно угадывающего смысловые линии жизни.

Ничего хорошего нет и в противоположном перекосе, чрезмерно нарушающем внутренний баланс отказом от чтения, помогающего развитию рационального восприятия.

Не обязательно нас одолевают эти проблемы. Но лучше знать о них, чем позволять им ухудшать качество нашего читательства.

На заре юности и на склоне лет

Читательская активность видоизменяется с возрастом по разным причинам. Не стоит здесь их все перебирать. Скажу лишь о том своеобразном явлении, с которым сейчас имею дело сам. Назову его поздневозрастным писательским чтением.

Сейчас я читаю намного меньше, чем в юные годы. Прежде всего потому, что стараюсь написать то своё, чего никто другой не напишет, – а этого ещё немало. Но в то же время есть книги, которые мне необходимо сейчас прочитать. Или очень хочется.

Это удивительное взаимодействие ещё ненаписанных своих книг с читаемыми сейчас создаёт особый узор мыслей и переживаний, которого и не могло быть в более ранние годы. Разумеется, такое не может не сказываться на том, что я пишу.

Разные книги,
разные подходы

Три подхода к чтению

Из видов читательства можно выделить три очень разных подхода, которые в то же время вполне совместимы друг с другом именно потому, что они разные.

Один из них можно назвать ориентирующим. Это ускоренное чтение, часто фрагментарное, позволяющее знакомиться с историей культуры и с её новостями, с давними или актуальными явлениями в общественной жизни. А также с тем, что тебя интересует, на что направлены твои индивидуальные устремления. Иногда это и просто чтение наугад. Можно назвать такой подход поверхностным, но его достоинство в широком охвате разных сфер жизни. Серьёзного знакомства с той или иной темой или автором такой способ не принесёт, но позволит заметить наиболее интересное.

Другой подход, чтение-знакомство, является уже обстоятельным чтением, позволяющим полноценно воспринять произведение и его автора, а также тему, которой посвящён текст. Такое чтение расширяет круг твоих знаний и пониманий.

Третий путь – углубление в знакомую и привлекательную тему. Или обращение к писателю, который уже знаком и притягателен для тебя. Ведь это особое дело – общаться с тем автором, на слова которого внутренне откликаешься и увязываешь с их помощью что-то невысказанное своё.

Дочитывать или не дочитывать?

Когда-то давно я считал, что любую книгу, если взялся за неё, нужно дочитать до конца. Сейчас знаю, что есть много вариантов одолеть начатое помимо чтения от и до, и стараюсь выбрать подходящий… Хотя иногда книга настолько увлекательна, что не успеваешь даже задуматься об этом.

Многое зависит, конечно, от жанровых и тематических особенностей. Философский труд или сборник афоризмов могут быть увлекательны по сути, но требуют большей решимости и усилий, чем забойный детектив или безудержная фантастика.

Но всё-таки стоит помнить, что можно, если возникло сомнение в пользе обстоятельного знакомства с книгой, бегло просмотреть её по диагонали, можно воспользоваться скорочтением, можно пробежать текст пунктирно, читая небольшие фрагменты в случайно открытых местах… А если сомнения рассеялись – с удовольствием погрузиться в чтение с начала до конца, даже если это требует дополнительных усилий.

Потоки выбора книг

В периоды обильного чтения я старался при выборе книги пользоваться одним из трёх потоков. Первый составляли книги, которые по тем или иным причинам я твёрдо решил прочитать (даже временами вёл такие списки).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.