# Слабым здесь не место. Истории. Высшее благо, высшее зло

Джон Морган

Едва выжив после столкновения с кланом Последнее Слово, Тибурон Тархельгас и Кара Кэйсинг уходят в горы, двигаясь к южным границам центрального котла.

Однако проблемы двух волколаков на этом не заканчиваются.

С приближением кровавого луна Тархельгас продолжает терять над собой контроль, неся все большую опасность для окружающих. Его желание во что бы то ни стало избавиться от проклятья наофалгеа лишь крепчает. Он хочет найти решение, пусть молодая волчица Кара и утверждает, будто способа нет.

Осознавая, что в горах ответы не отыскать, они вынуждены спуститься в долину к людям.

На пути лежит Расад-Пад – город работорговцев в государстве, где на бумаге она запрещена.

По воле случая волколаки пройдут его насквозь, в который раз столкнувшись с ужасами котлов Лагигарда. Праведность мертва. Все благое гибнет в зародыше. А шанс выжить в этих краях есть только у лжецов, предателей и убийц.

Что же до остальных?

Слабым здесь не место

## 1

1368 з. Н. Н. Лун фаза – вторая. Центральный котел. Хребет Полуденного Сола близ крепости Рассвета.

Восемнадцать ликов после событий в Высохшем Русле.

С высоты горного хребта, чей склон вскоре начинал переходить в пологий распадок, сложив руки на эфесе меча, висевшего на поясе, одинокая фигура безмолвно наблюдала за происходящим внизу. Взор путника в потрепанных одеждах и изорванном плаще, пропитанном засохшей кровью, был прикован к поселению в долине, которое жило в постоянной суете и, судя по всему, не собиралось брать передышку.

Пребывавшего в раздумьях, словно заговоренного словами молитвы, мужчину интересовал лишь город, полный людей. Его не волновала ни крепость Рассвета, граничащая с землями горных жителей дальше на юге, ни поднявшийся ветер, ни яркий сол, слепивший глаза.

После бойни в Высохшем Русле, откуда едва удалось выбраться живыми, выглядел он откровенно паршиво, а из-за близости полного луна чувствовал себя и того хуже. Однако с присущим только ему упрямством пытался скрыть реальное положение вещей, чтобы лишний раз не беспокоить свою спутницу.

Ее приближение он различил даже не по звуку тяжелой поступи волчьих лап, что послышался чуть позже, а по запаху крови, который принес с собой очередной порыв ветра.

Видимо, минувшей ночью охота прошла успешно.

Тархельгас лишь вполоборота взглянул на Кару, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и вновь переключил свое внимание на город у южных границ центрального котла, чтобы не мешать волчице. Не было желания смущать ее, пока она скидывала шкуру зверя, принимая человеческий облик.

Порывшись в сумке, оставленной прошлым вечером на этом же месте, Кара стала быстро натягивать одежду, стараясь укрыться от ветра, который по меркам котлов пусть и казался теплым, но уж далеко не таким приятным, чтобы простоять здесь голой, греясь в лучах сола. Периодически девушка бросала взгляд на излишне молчаливого Тархельгаса в надежде понять, о чем он сейчас думает. После тяжелой победы над Эсгладосом он все чаще уходил в себя, не готовый делиться с ней своими мыслями.

Зачерпнув рукой снег, что в этих краях не мог порой скрыть земную твердь, она как могла вытерла с лица кровь последней жертвы и встала подле Тархельгаса, так же любуясь видами, открывавшимися на долину, не затянутую дымкой облаков.

– Хорошие места, – проговорила волчица. – Дичи хватает, достаточно тепло, да и город под боком. Можно было бы обосноваться в этих краях.

Она потянулась, задрав руки кверху, переплетая меж собой, и прохрустела позвоночником, чтобы кости встали на место после обращения. Кара старалась держаться естественно, но все равно переживала за Тархельгаса, чья одержимость после уничтожения клана Последнего Слова переключилась на невыполнимую цель: избавиться от проклятья наофалгеа. Именно поэтому они тронулись в путь, едва позволили его раны, и еще нигде подолгу не задерживались, продолжая искать то, что невозможно найти.

Теперь волчица каждый раз прощупывала почву, уже не лелея надежду вернуться в их пещеру на краю мира. Все, чего она хотела, так это просто осесть хоть где-то, и южная окраина центрального котла подходила для этого как нельзя лучше.

Климат мягкий, причем настолько, что в некоторых местах во время ночной охоты, Кара могла поклясться, ее лапы ступали не по снегу, а по зеленой траве. Дичь пусть и забралась далеко за перевал, однако с наофалгеа дел не имела, поэтому и не шарахалась от волчьего запаха. К тому же труднодоступность охотничьих угодий исключала конкуренцию с людьми из ближайшего городка, которым можно было легко продавать излишки мяса и шкур. Лучше места, чтобы переждать непростые времена, для их небольшой стаи и придумать было нельзя.

– Можно, – чуть отрешенно согласился с предложением Кары Тархельгас, хотя по его виду сложно было утверждать, что он всерьез задумался над ее словами. – Когда со всем покончим.

Волчица прекрасно поняла, о чем говорит охотник, но решила и дальше придерживаться плана. Не пытаться переубедить его снять проклятье, а смиренно ждать, пока он свыкнется со своей новой судьбой.

– Ладно, – Кара прервала молчание, – созерцанием видов сыт не будешь. Я оставила наш обед, ужин и, возможно, завтрак, на склоне того холма. Давай поторопимся, пока на запах крови не сбежались другие хищники.

– Мы не можем вечно скитаться в горах, – вдруг проговорил Тархельгас, не слыша, о чем говорит волчица.

– Ох, я бы могла с этим поспорить.

– Я серьезно, Кара, – охотнику было не до шуток.

– Хочешь спуститься в поселение?

Волчица решила не ходить вокруг да около и задала вопрос, на который и так знала ответ. Она могла напомнить и в красках описать, чем закончился их прошлый поход в город, но едва ли Отрубателя Голов остановит голос разума.

И тут Тархельгас все же смог удивить свою спутницу.

– Нет. Не хочу.

– Прости, не поняла, – поразилась Кара, мотнув головой, будто пытаясь избавиться от морока. – Тогда в чем проблема? Нужна охота? Трудно себя сдерживать?

Повисла пауза. Тибурон пытался подобрать слова.

– Дело в другом. Да, меня одолевает жажда встать на след жертвы и снести ей голову, едва я зачитаю выданное предписание, а запах крови убитой добычи в твоих волосах сводит с ума. Вот только браться за заточенный металл точно не то, что мне сейчас нужно. – Он продолжал смотреть на город и говорил, не чувствуя порывов ветра. – Раньше охота была способом контроля, теперь это путь его лишиться. Мне не нужен еще один шахтерский городок и куча трупов.

Ту резню, когда Тархельгас стал причиной гибели целой общины и лишь чудом смог вернуть человеческий облик, они прежде не обсуждали. Кара хотела просто забыть события того лика и выждать столько, чтобы воспоминания поблекли, больше напоминая едва уловимый сон.

– Я запуталась, – девушка вернулась к размышлениям Тархельгаса. – Получается, в город мы не идем?

– Нам нужен металл, припасы, одежда и оружие, в конце концов. А зарабатывать я могу только ремеслом охотника – отсюда и дилемма. В город идти опасно, но и в горах оставаться без дела, ожидая, пока ты загонишь добычу, я тоже не могу.

– Тогда, в пещере, подобное проблем у тебя не вызывало, – услужливо напомнила Кара и улыбнулась. – Неужто ты из тех мужчин, которые не могут принять помощи от женщины, при этом не ущемив свою гордость?

Ее легкость, даже в какой-то степени игривость, смогла отвлечь охотника и переключить его внимание на себя. Кара всегда и неустанно прибегала к этому методу, заставляя пусть и ненадолго, но забыть Тархельгаса о гнетущих воспоминаниях.

Волчица достала из сумки два серебряных наконечника, которыми был ранен Тибурон в Высохшем Русле, и протянула ему, аккуратно держа за сломанное древко.

– Спустимся в поселение, продадим серебро, купим что сможем, а после уйдем, не привлекая к себе внимания. Чем не план?

Тархельгас не сразу, но согласился с Карой, пусть и не был до конца уверен в правильности принятого решения. Однако с чего-то нужно было начинать и учиться жить согласно новым реалиям, зная обо всей опасности, которая теперь от него исходила. Во всяком случае, стоя на месте, снять проклятье точно не удастся.

Пораженная словами охотника, Кара чуть сама не погрузилась в захлестнувшие ее мысли.

После минувших событий она ожидала, что Отрубатель Голов при первой же возможности примется за старое, однако тот делал все от него зависящее, лишь бы не повторить бойню в шахтерском поселении. Он мог сколько угодно выполнять предписания по трем котлам, упиваясь убийствами, но причиной гибели обычных горожан становиться не хотел. Тибурон боролся, ломая свое естество наофалгеа, и не собирался сдаваться.

Кара гордилась им.

Она поспешила отвести недвусмысленный взгляд от Тархельгаса, который выискивал спуск вниз, после чего в свойственной ей манере улыбнулась и, едва задев его плечом, первой зашагала по склону.

## 2

1368 з. Н. Н. Лун фаза – вторая. Центральный котел. Город Расад-Пад.

К поселению Расад-Пад, которое разрослось многим больше, чем деревня под стенами крепости Рассвета, до которой было еще пол лика пути, волколаки спустились до наступления вечера. По их соображениям, времени пройтись по рынкам и лавочкам, которые закроются с наступлением ночи, должно было хватить с лихвой, а после они бы покинули обитель людей, не задержавшись здесь ни на лик позже.

Желания оставаться в Расад-Пад не было еще на подступах к нему. Когда же путники пересекли частокол с восточной стороны, мысли как можно скорее убраться прочь лишь окрепли. Проблемой стала вездесущая нестерпимая вонь, и если в охоте тонкий нюх не раз выручал волколаков, то в городе людей причинял практически физическую боль.

Смрадный запах, нескованный морозами, казалось, был наихудшим из того, с чем приходилось сталкиваться Каре. Но если она, в силу своего опыта, еще могла как-то игнорировать вонь сотен немытых тел, то Тархельгасу приходилось многим сложнее. Натянув повязку на лицо, словно пытаясь укрыться от бурана, он шел меж снующих людей, прокладывая своей стае путь в сердце Расад-Пад.

Количество местных, шастающих во всех направлениях, было уже второй проблемой поселения. Прежде Кара старалась избегать больших городов, ни разу не переступая их границы, и теперь отчетливо понимала правильность того решения.

Непрекращающийся шум исходил отовсюду, а вперемешку с редкими, но всегда неожиданными выкриками почти сбивал с толку неподготовленную волчицу, которая без помощи охотника наверняка бы заплутала в лабиринтах местных улочек. Даже после визита в крепость Близнецов она все еще с трудом могла поверить, что люди способны сбиваться в подобные стаи, но куда важнее – волчица не видела в этом причин.

Если они пытались укрыться от опасностей, то какой смысл, когда главная угроза для человека всегда исходила от его сородичей, нежели от любого из существ долин.

Может, в городе они искали лучшей жизни, но Кара видела лишь, как одни возвышались над другими. Как те, у кого была власть, измывались над слабыми, присваивая себе результаты чужих трудов, а после пировали за их счет.

Еще одним предположением, отчего людей тянуло в такие места, могли стать законы, которыми регулировали взаимоотношения между жителями, вот только слишком часто основополагающим были не придуманные правила, а чеканная монета и уже упомянутая власть.

Куда ни посмотри, стая в несколько особей виделась Каре пусть не идеальным, но самым приемлемым вариантом из возможных. Люди же, страдающие в своих поселениях под гнетом хозяев, виделись ей теперь не столько жертвами, сколько добровольцами.

Может, прав был Тибурон, когда говорил, что слабые всегда жмутся к толпе. Если придерживаться его идеи, то в Расад-Пад людей подобного склада характера было предостаточно.

Волколаки шли все дальше, меж невысоких деревянных домишек, по улицам, где повозки месили грязь, превращая дороги в непроходимую кашу. Порой это приводило к вполне ожидаемым последствиям, и лошади уже не справлялись с ношей, отчего извозчику приходилось спешиваться и пытаться вытолкнуть груженую телегу. Заторы образовывались практически сразу, и каждый раз находились те, кому промедление было подобно смерти. Начиналась отборная ругань, готовая перерасти в драку.

Охотники не вмешивались, огибая скопление людей, и не препятствовали естественному ходу местной жизни, желая как можно быстрее добраться до рыночного квартала. Ближе к центру поселения, или туда, куда вел Кару Тархельгас, деревянные дома стали сменять одинокие постройки, сложенные из камня. В основном склады да амбары, но попадались и жилые здания, чем-то напоминающие бараки, в которых жили рабы в вольном котле.

И, к сожалению, предположения Кары оказались не так далеки от правды. Проходя мимо уже второй такой постройки, обнесенной покосившимся забором в половину человеческого роста, она увидела, как из распахнутых настежь громоздких под самую крышу дверей, окруженную конвоем из числа наемников народа тротс, выводили рабов ачим баэль.

– Откуда их здесь столько? – спросила волчица, остановившись на месте, не сводя глаз с людей в ошейниках, окованных металлом.

Тут-то к Тархельгасу и пришло осознание, какую ошибку он совершил. Погруженный сугубо в свои мысли, ему было невдомек, в какой город их привел путь и как это отразится на Каре, учитывая ее прошлое.

Охотник чуть оскалился от злости, проклиная себя за подобную глупость.

– Расад-Пад – город, через который проходит главный, если не единственный, тракт работорговли для всех котлов. Именно через перевал Слез – уайнэ доставляют сюда невольников с завоеванных ими территорий.

Охотник остановился рядом с Карой, наблюдая, как людей ачим баэль разбивали на несколько групп. Измученные, изголодавшие, мужчины, женщины и дети в рваных тряпках, что едва заменяли им одежду и не могли согреть. Жалкое зрелище, даже по меркам котлов.

– Только здесь, в центральном котле, – продолжал объяснять Тибурон, – где еще присутствует власть Лагигарда, они, в отличие от вольного, зовутся не рабами, а наемниками, вне зависимости, воин ты или трудишься в шахте. Все потому, что по бумагам в государстве рабства нет. Только наемники, которых уайнэ сдают всем желающим, при этом выплачивая налоги. Людям нужно отработать положенный срок да выкупить свободу, после чего с них снимут ошейник. Так продолжалось до тех пор, пока вольный котел не обособился, и вот там-то рабство стало процветать, ведь для уайнэ это было дешевле, а значит выгоднее. Теперь в Расад-Пад проходят в основном торги да передержки в резервациях, после чего всех уводят на север, где продают в служение кланам.

Именно за окончанием процесса оценки товара охотники сейчас и наблюдали.

– Я не знала об этом. Никогда не забиралась так далеко на юг, – проговорила Кара, не в силах скрыть того шока, что она испытала. Получается, ее мать так же провели через эти бараки, назначили цену, а после продали Эсгладосу, который пользовал ее плоть, покуда было желание.

Волчица почувствовала, как опустошение, пришедшее с этим осознанием, стало сменять злость, и она едва слышно зарычала.

– Ими торгуют в открытую, а ты сказал, что здесь это вне закона.

– Лишь на бумагах. Пусть столица и против того, что уайнэ поставляют рабов и воинов вольному котлу, сам Расад-Пад имеет со сделок хороший процент. В городе можно заранее заключить договор с кланами, дать отдохнуть людям после перехода, чтобы те не погибли в пути, набрать провизию. Тут находится перевалочный пункт в оба направления, и каждый, кто причастен, получает за это металл. Даже тот, кто должен пресекать всю незаконную деятельность уайнэ.

Тархельгас видел, что волчица сдерживает себя, чтобы не вмешаться, но даже если они освободят пару десятков людей ее народа, к чему это приведет? Справедливости волколаки не добьются, лишь все усугубят как для себя, так и для несчастных, а торговля продолжится вновь, словно ничего и не было.

Систему изменить нельзя. Только приспособиться.

– Идем, – Тархельгас окликнул Кару, потому как своим видом они уже начинали привлекать ненужное внимание наемников тротс. Неприятности охотникам сейчас ни к чему, особенно когда Тибурон бы и сам с радостью присоседился к волчице, чтобы утолить нестерпимую жажду. – Насколько я помню, рынки уже не далеко.

* * *

Не сразу, но Кара все же смогла успокоиться и прийти в себя после увиденного. Одно дело знать о рабстве, жить в этом мире и даже являться его частью, а другое видеть наяву, как губятся жизни людей, прекрасно представляя, какая судьба ждала их впереди.

Однако таков ход вещей, и не важно, устраивал он волчицу или нет.

Отвлечься Каре, как ни странно, помогла суета рынка, где ей предстояло во всей красе проявить свои таланты. То, что волчица способна выбить себе выгодную сделку, Тархельгас заметил еще в доме заказчика, поэтому и здесь не стал ей мешать, зная, что она справится многим лучше него. Видно, постоянная торговля мясом и шкурами, пока девушка жила одна в пещере, не прошли даром.

Кара ходила от лавки к лавке, прицениваясь, у кого подороже можно сбыть два серебряных наконечника, и даже после того, как нашла покупателя, смогла уговорить его на цену значительно выше, чем мог надеяться Тархельгас. Однако как бы хороша ни была волчица, выменянного металла хватило лишь купить Тибурону новые сапоги и штаны взамен тех, которые он снял с убитых людей в шахтерском поселении. Изорванную куртку после схватки с Эсгладосом и плащ, пропитанный кровью, заменить оказалось слишком дорого. Уж лучше было потратить оставшийся металл, чтобы пополнить скудные запасы, да прикупить соли, чтобы готовить в пути. Немного, если посудить, но для них это уже удача.

Лик близился к концу. Над Расад-Пад расстилалась серая пелена непроницаемых облаков, тянущихся до самого запада, но еще не поглотившая горизонт. Сол словно бы отгонял от себя темную хворь, и его свет еще пробивался сквозь узкую щель чистого неба, отчего город окрашивали алые тона, многим напоминая ночи кровавого луна. В представшей перед Тархельгасом картине можно было увидеть что-то непостижимо прекрасное и успокаивающее, если бы не те самые ассоциации с опаснейшим временем в котлах, когда он мог лишиться контроля и вновь кого-нибудь убить.

– Думаю, мы закончили, – заговорила Кара, привлекая внимание Тибурона, стоящего посреди улицы и безмолвно взирающего на запад. Толпа неосознанно обтекала его, сторонясь незнакомца, в котором пугала не изорванная одежда и оружие, а отрешенный взгляд, смотрящий словно сквозь и внушающий необъяснимый страх.

Волчице вдруг показалась, что не так давно она ощутила на себе нечто подобное, вот только то был не охотник. Тогда кто же?

Кара посчитала это каким-то совпадением и не стала разбираться, списав все на недавнее обращение и целую ночь в обличье волколака.

– Тархель, – девушка позвала его еще раз, и теперь он обернулся. – Я достала нужные травы для обожаемого тобой чая, – ее сарказм, как и всегда, был неприкрытым, – так что мы можем выдвигаться.

– Твоя издевка не актуальна, – он попытался ответить как можно спокойнее, не показывая своих переживаний, – я почти привык к нему. А по поводу того, чтобы покинуть Расад-Пад, то лучше всего будет выйти через южные ворота и пойти лесом, минуя оживленные вырубки. Так будет безопаснее.

– Нам-то? – удивилась Кара.

– Нет, – проговорил охотник и тронулся с места. – Людям.

## 3

С наступлением первых сумерек Расад-Пад начинал постепенно меняться. Наглухо закрывались лавки, сворачивались шатры рынков, и люд, зарабатывавший себе на жизнь честным трудом, собирался расходиться по домам. Однако едва ли готовая вот-вот воцариться ночь без луна загонит каждого местного жителя под крышу. Города, подобные этому, не знают покоя, даже когда все спят и продолжают бодрствовать, лик за ликом перемалывая в своих жерновах глупцов, не желавших жить по законам безликого чудовища, которого люди сами и сотворили.

Случайно вклинившись в поток торгашей, сбившихся в группу, для ощущения большей безопасности, чем они имели на самом деле, Тархельгас какое-то время вел Кару тем же путем, но опостылив от их разговоров, резких запахов приправ и немытых тел, охотник при первой же возможности решил срезать путь и свернул на другую улочку. Она оказалась не так загружена, поэтому дальше волколаки продолжили выбираться из Расад-Пад уже этой дорогой.

Они прошли четыре квартала на юг и свернули еще раз в переулок, когда Тархельгас среди прочего шума различил быстрое приближение человека, сломя голову бежавшего по улице. Слух Кары оказался еще острее, потому как именно волчица, схватив охотника за руку, спасла того от неминуемого столкновения.

У Тибурона было лишь пару мгновений разглядеть, кто чуть не налетел на него, но острому глазу наофалгеа и этого оказалось достаточно. Девочка ачим баэль не старше десяти кровавых пар, с черными как смоль волосами, слипшимися от грязи, пронеслась мимо будто ураган и юркнула в первый же тесный переулочек меж покосившихся домов так быстро, словно ее здесь и не было.

Причина, по которой ребенок улепетывал так, что казалось, за ней гонится стая гниющих, появилась с явным опозданием уже без всяких шансов ее нагнать – два крепких амбала с дубинами в руках во главе с худощавым мужиком, который на их фоне да со своим небольшим ростом смотрелся нелепо, если не сказать смешно.

– Девка. Ачим баэль, – проговорил он, ловя ртом воздух, обращаясь к охотникам, которые оказались единственными людьми в переулке. – Куда она рванула?

– В ту сторону, – недолго думая, ответил Тархельгас, указывая в противоположный переулок.

– Уверен?

– Насколько это возможно.

Мужику пришлось довериться незнакомцу, и он тут же отослал своих подручных, все еще надеясь поймать беглянку, в то время как сам остался стоять не месте, пытаясь отдышаться.

– К чему такая спешка? – поинтересовался Тархельгас. – Что вам мог сделать ребенок?

– Не твое дело, – огрызнулся тощий мужичок, неодобрительно посмотрев на незнакомца.

Тибурон конфликта не искал, отчего лишь поднял руки, согласившись, что его не сильно заботило происходящее.

– Ты прав, не мое.

Охотники готовы были оставить незнакомца и двинуться дальше, вот только его вдруг заинтересовала Кара.

– Где ошейник твоего раба? – Он вкрадчиво смотрел на волчицу, после чего перевел взгляд на Тибурона. – Если ты вдруг освободил ее, то предоставь бумаги. И не надейся соврать мне, будто она не из ачим баэль. Глаз у меня наметан.

– Мы не в вольном котле, – как можно спокойнее ответил Тархельгас. – Рабство здесь запрещено.

– Рабы, наемники, называй как вздумается, – мужичок медленно подошел к охотнику, – но закон в этом плане прост. Ты, – он тыкнул ему в грудь пальцем, – либо предоставляешь мне бумаги на нее, либо отвечаешь, куда дел ошейник, который запрещается снимать. Я ведь могу просто забрать ее у тебя.

Неказистый мужик, которого можно было переломить пополам одним ударом, вел себя так, будто стоит ему только пожелать, и охотник будет умолять его сжалиться. Считал, что власти, дарованной ему городом, хватит прижать к ногтю любого.

Он тыкнул в Тархельгаса пальцем второй раз и повторил вопрос.

Как же велико было искушение перегрызть ему глотку. Тибурон оскалился, чуть зарычав, а потом схватил мужика за указательный палец, заломил его так, что вмиг поставил того на колени.

– Хочешь спросить еще раз?

– Ты, – прохрипел он от боли, с голосом, полным сочащейся злобы, – пожалеешь об этом.

Подобное заявление почти вызвало у Тархельгаса улыбку. Именно она и помогла ему взять себя в руки и не отломать тому палец, словно сухую ветку.

– Не шибко умный ход – начинать угрожать, когда не имеешь понятия, с кем говоришь. – Тибурон свободной рукой отодвинул плащ, чтобы показать висящую на поясе печать в виде позолоченного меча, пронзающего серебряный круг, которая обозначала его ремесло.

Уже после Тархельгас отпустил мужика, и тот, схватившись за кисть, рухнул в грязь. Чертыхаясь, он попытался подняться, как раз когда к нему с пустыми руками вернулись его амбалы, так и не поймав девчонку. Не понимая, что происходит и почему их начальник валяется на земле, они было хотели пустить в дело свои дубинки, но печать, которую незнакомец не скрывал, остудила их пыл.

– Мы охотники, – со сталью в голосе проговорил Тибурон, – и ни в каких бумагах, удостоверяющих ее свободу, ты не нуждаешься. Хватит и того, что она выполняет предписания заказчика.

Молчащая Кара, которая пыталась не влезать в разговоры Отрубателя Голов, когда вопросы касались вещей, ей не понятных, в подтверждение сказанных слов собиралась показать свою печать, но Тархельгас едва заметным жестом запретил ей что-либо делать.

Амбалы к этому времени уже подняли своего начальника, и тот, отмахнувшись от их помощи, начал прожигать Тибурона взглядом, не собираясь его так просто отпускать.

– Тогда мне нужны документы на ваше ремесло.

На его просьбу Тархельгас скинул одну из лямок своей походной сумки и передвинув на живот, достал сверток, перемазанный в крови.

– Бумаги девушки, как и ее печать, были утеряны при выполнении прошлого заказа, – без лишней спешки и не вызывая опасений принялся объяснять охотник. – Помогали владыке Эл Невусу в Высохшем Русле решить проблему с кланами вольного котла.

Тибурон надеялся, что упоминание хозяина Могильной Плиты остудит пыл обозленного мужика, однако тот, пробежав глазами по тексту, что едва можно было прочитать, с плохо скрываемым ликованием отметил то, что охотник упустил.

– Документы просрочены. Срок выданного тебе разрешения истек три луна назад.

– Именно поэтому мы и пришли в Расад-Пад, – не растерялся Тархельгас. – Хотели обновить все необходимые бумаги.

– Тогда вы идете не в том направлении. Здание заказчика находится в другой части города.

– Видно, заплутали в переходах здешних улиц.

– Раз так, – мужик нисколько не поверил словам Тархельгаса, – мы проводим вас к уполномоченному по предписаниям и узнаем кто есть кто.

Подобное осложнение было Тибурону не по душе, однако и хвататься за меч, когда убийство могло пробудить его истинную натуру, он не хотел. Верил, что сможет выкрутиться, не потакая своим желаниям.

– Тогда показывай дорогу, – выдержав паузу, с легким оскалом ответил ему волколак.

* * *

В здание уполномоченного по предписаниям они завалились всем скопом, и если вид Тархельгаса и Кары вызвал у заказчика лишь легкое раздражение, словно его отвлекли от важных дел, то вот тощему мужику с амбалами он оказался, мягко говоря, не рад.

– Мне нужно подтверждение на этих двоих людей, называющих себя охотниками – требовательно и со всей наглостью начал коротышка, протиснувшись меж волколаков. – Они утверждают…

– Какого котла ты вообще здесь забыл, крысеныш? – с полным презрением в голосе перебил его заказчик.

– Мне нужно…

– Да срать я хотел, что тебе нужно. Забрал своих подручных и свалил отсюда.

Подобное унижение при своих людях, да еще в присутствии охотников, едва ли не вызвало у крысеныша приступ ярости, но тот по какой-то причине решил не угрожать заказчику.

– Я хочу напомнить тебе, Сэридах, что уполномочен городом поддерживать здесь порядок, отлавливая беглых рабов. А у нас тут налицо одна из ачим баэль, без бумаг и ошейника.

– Пошел вон отсюда, крысеныш, – глотая гласные и почти шипя, отмахнулся заказчик, – иначе случится так, что мои охотники найдут твое тело на территории тех самых рабов, которых ты так ненавидишь. А если тебе что-то надо от этих двоих, – кивок в сторону волколаков, – то жди за дверью.

– Пожалеешь ты об этом, Сэридах, – предупредил он, начиная закипать от злости.

– Я уже жалею, что вообще начал разговор с тобой. В доме уполномоченного по предписаниям у тебя нет власти, так что выметайся.

Крысеныш еще какое-то время пытался придумать, что ответить заказчику, но перебрав все варианты и оставшись ни с чем, развернулся, прошел мимо Тархельгаса и Кары и, со злости выбив дверь, вышел на улицу.

Уполномоченный по предписаниям не стал дожидаться, пока в комнате повиснет тишина, и, едва грохот стих, поднялся из-за стола.

– Угораздило же вас напороться именно на Бэг Рада. – Он взял тряпку и вытер испачканные в чернилах пальцы. – Дорвался до власти только благодаря тому, что в детстве один из господ, который периодически пользовал его плоть, научил того сносно читать. Теперь мнит себя образованным и творит котел знает что. Не мог упустить шанса и не поставить его на место, – мужчина сложил тряпку и положил на стол, – так что простите за спектакль.

Заказчик, если судить по меркам котлов, был ухожен, опрятно одет, и видно, что всячески следил за своей одеждой и внешностью в целом. Бородка аккуратно подстрижена, волосы намыты и зачёсаны набок, а на штанах и сапогах не было и намека на грязь. Могло показаться, что он никогда и не выходил за пределы города, оставаясь только среди людей и всех благ, которыми одаривала цивилизация, но наметанный глаз Тархельгаса видел в нем охотника, достаточно хлебнувшего из котлов. Заказчик не расставался с оружием даже в здании и носил его так, чтобы в случае чего пустить заточенный металл в дело. Это лишь подтверждалось его твердой поступью, в которой читалась некая напряженность, позволяющая атаковать стремительно и в большинстве случаев смертельно.

Однако при всем своем прошлом убийцы он оказался достаточно умен и изворотлив, чтобы оказаться по другую сторону от охотников и начать предписания выдавать, а не выполнять.

Заказчик подошел к волколакам и, дыхнув в руку, представился, протянув ее вперед.

– Сэридах Роимхэ.

– Тибурон Тархельгас. – Он ответил на приветствие, и на мгновенье показалось, что заказчику знакомо это имя. Хотя с той же вероятностью охотник мог и ошибаться. – Это Кара Кэйсинг.

– Очень приятно. – Сэридах поздоровался и с волчицей. – Так чем я могу помочь своему брату. Или, – он перевел взгляд на девушку, – услуга нужна сестре-охотнице, которая действительно является полукровкой. Крысеныш не соврал.

– Неужели это так заметно? – удивилась Кара, ведь обычно ее родство удавалось легко скрывать. Внешностью она больше походила на отца или, лучше будет сказать, на его сестру.

– Вы в Расад-Пад. Сюда стекаются люди со всех земель уайнэ, и кровосмешение здесь норма. Вот только плоды любви таких союзов все равно принадлежат кому-то и остаются рабами, – быстро пояснил Сэридах и вернулся к сути вопроса: – Так в чем ваша проблема?

– Мне нужно обновить документы, – Тархельгас достал окровавленный сверток и протянул его заказчику, – а на мою спутницу необходимо оформить все бумаги и присвоить печать, чтобы она по праву считалась охотницей и могла выполнять предписания.

– Есть какие-либо свидетельства ее освобождения от служения хозяевам, которые ее приобрели?

– Мной никто не владел, – сухо ответила волчица, недовольная услышанным вопросом, – и рабского ошейника я никогда не носила.

– Оу, – Сэридах заметил ее напряжение, – у меня не было желания оскорбить тебя. Просто пытаюсь разобраться. Получается, мы имеем полукровку ачим баэль без документов на освобождение, желающую стать охотником, хотя закон Лагигарда запрещает подобное, когда человек не может доказать свои права на свободу.

– Это проблема? – теперь уже насторожился Тархельгас.

Сэридах перевел взгляд на Тибурона, сжимая в руках его бумаги, и, выдержав паузу, вдруг ухмыльнулся.

– В котел законы богатеев из столицы, – заказчик развернулся и, подойдя к столу, рухнул в кресло. – Если ты за нее ручаешься, я все оформлю.

Сэридах достал новый бланк, взялся за перо и сперва принялся переписывать документы Тархельгаса.

Волколаки переглянулись, на что Кара безмолвно пожала плечами, не зная, как реагировать на услужливость уполномоченного по предписаниям.

Произошедшее с легкой руки можно было назвать удачей. Видно, бывший охотник повидал за свои луны столько, что на дух не переваривал законную власть и пытался ее обойти. А зная на своей шкуре, каким опасным делом приходится заниматься охотникам, всячески помогал им и ограждал от людей, подобных Бэг Раду.

– Дай сюда свою печать, – велел Сэридах, на что Тибурон снял с пояса метку охотника и бросил ему. Заказчик ловко поймал ее в полете и, взглянув на обратную сторону, сначала проверил личный номер с прошлыми записями, а потом переписал цифры на чистый бланк.

Тогда-то перо Сэридаха остановилось в первый раз. Он над чем-то задумался и, не поделившись мыслями, поспешил продолжить дальше, но после нескольких строк поднялся из-за стола. Подойдя к громоздкому шкафу у стены и недолго порывшись в скоплении свертков, он по номеру печати Тархельгаса отыскал нужный, чтобы вновь вернуться к столу.

Развернув его, Сэридах, не убирая пальца от записей, стал изучать заметки, часть из которых переносил на новый бланк для Тибурона.

– Что-то не так? – волколак напрягся, наблюдая за работой Сэридаха.

– Все в порядке, – попытался убедить его уполномоченный по предписаниям. – Тебе же известно, что в документах заказчики должны отражать все выполненные работы. Так вот здесь, – он указал пером на старые документы, – много пробелов. Хочу заполнить. Знаешь, не люблю беспорядок. А еще на тебя есть несколько доносов от наших глаз касательно нарушений по заказам. Я спишу их за неимением веских улик.

Подобное великодушие со стороны Сэридаха удивило Тархельгаса. Сложно было поверить в бескорыстность людских поступков, особенно в котлах. Однако заказчик продолжал свою работу, не отвлекаясь от бумаг.

Остановился он чуть позже на одном из номеров и, уже не собираясь заканчивать, отложил перо в сторону, вчитываясь в отчет.

– Работаешь на износ и всегда успешно, – отметил Сэридах, отдавая Тархельгасу должное. – Поправь меня, но судя по предписаниям и методам работы, ты тот, кого называют Отрубателем Голов?

Тибурон подумал, прежде чем отвечать, чувствуя неладное, но понимал, что врать было бесполезно. Заказчик и так понял, кто он.

– Все верно, – охотник подтвердил его слова.

Теперь уже Сэридаху стоило подумать об удаче, которая внезапно свалилась на него. Мужик откинулся на кресле и взглянул на Отрубателя Голов с его спутницей.

– Вы ведь понимаете, то, что я собираюсь сделать для нее, не совсем законно?

– И сейчас ты предложишь нам выполнить для тебя некое поручение, которое поможет закрыть на это глаза, – ожидаемо предположил Тархельгас, и теперь их разговор больше походил на то, как на самом деле совершались сделки в котлах. Услуга за услугу. – А как же болтовня про законы богатеев и помощь брату по ремеслу?

– Так бы оно и было, – чуть ли не поклялся Сэридах, которого, можно сказать, задели слова Тибурона, – не будь ты тем, кем являешься. Если Отрубатель Голов поможет мне в одном деле, то поверь, я в долгу не останусь.

Тархельгас напрягся, прикидывая варианты. Он пришел в город не за заказом и браться за убийство не собирался, как бы не было велико желание, но и подвергать Кару лишнему риску не хотел. Даже если придерживаться старых принципов, то охота за жертвой все равно была сопряжена с возможностью лишиться контроля, однако в случае успеха у девушки появятся нужные документы, и в котлах, в которых еще осталась власть Лагигарда, у нее не возникнет проблем касательно происхождения.

– Ладно, выдавай заказ.

– Тархель… – вмешалась Кара, но охотник жестом попросил ее не вмешиваться.

– Дело в том, – Сэридах не торопился выкладывать все разом, – что заказ не совсем заказ.

– То есть это не убийство?

– Скажем так, если не вмешаться, оно будет. Весьма влиятельный человек Расад-Пад лишился некой важной вещицы, и полетит много голов, если он не вернет желаемое в кратчайшие сроки. Представь его благодарность тому, кто поможет ее найти.

– Это не ремесло охотника, – теперь Тархельгас уже не был готов так быстро согласиться на условия Сэридаха. В охоте все достаточно просто. Стоило лишь найти жертву и без разбирательств снести ей голову. Однако, когда оказываешься вовлеченным в такого рода поиски, смертей вне предписания сразу становится больше.

– То, что вы хотите получить от меня, тоже не работа заказчика, – напомнил Сэридах. – В противном случае Бэг Рада, ожидающий вас за дверью…

– Ты играешь с огнем, раз решил шантажом добиться от Отрубателя Голов желаемого, – перебил его Тархельгас, едва перейдя на рык, но сделав шаг, был схвачен Карой за руку. – Последний человек, который решил мне угрожать, лишился всего. Я убил его детей, от армии оставил недобитый, перепуганный сброд и в конце снес ему голову, на глазах у всей деревни. То был Эсгладос Грайсион – глава клана Последнее Слово. Уверен, что хочешь закончить как он?

Сэридах Роимхэ едва не вжался в кресло под напором взгляда Тархельгаса, который если бы не его спутница, возможно бы, уже взялся за меч. Однако заказчик и сам когда-то был охотником, прекрасно зная, что с противником всегда нужно оставаться предельно спокойным и не поддаваться на угрозы, как бы реальна не оказалась возможность их исполнения.

– Я не Эсгладос Грайсион, – до Сэридаха доходили слухи о событиях в Высохшем Русле, но он уже давно привык не верить трепу простого люда, – и тебе не угрожаю. Лишь хочу дать достаточно мотивации, помочь мне, чтобы я помог вам. Повторюсь, будь на твоем месте другой охотник, моя услуга была бы бескорыстной. Но глупо не воспользоваться возможностью, когда на пороге оказался человек твоего типа.

– И какого же?

– Чье имя говорит само за себя, – откровенно ответил Сэридах. – Помоги мне, и тогда я оформлю документы для твоей спутницы так, что в ее свободе и происхождении никто не усомнится. Жизнь с чистого листа, без груза прошлых ошибок.

– Почему именно я? – задал вопрос Тархельгас, не дослушав заказчика, распинающегося в попытках продать себя.

– Малаитрих Даона управляет делами одной из четырех банд, что промышляют торговлей рабами в Расад-Пад. И охотников он не жалует. Пусть мы не законники, но все же имеем отношение к власти Лагигарда, поэтому помощи с моей стороны он не примет. А вот Отрубателя Голов будет готов выслушать.

– Ты сейчас решил пошутить? – Тархельгас, принявший Сэридаха за человека достаточно умного, теперь в этом усомнился. – То есть твой план заключается в том, чтобы послать нас к тому, кто видеть нас не желает, и уповать, что он не прикончит нас?

Затея была провальной, и влезать в разборки работорговцев Тибурон не желал, прекрасно понимая, чем все может обернуться. Однако почему-то он все же задал заказчику еще один вопрос.

– Что конкретно украли?

– Нечто весьма ценное.

– Ты даже не знаешь, – дошло до охотника.

– Никто не знает, но я хотя бы в курсе о факте самой кражи.

– Тархель, – к нему обратилась Кара, которой надоело молча наблюдать за тем, куда двигался разговор. – Нас просят найти непонятно что для человека, который наживается на бедах моего и не только народа, в городе, где уже к утру мы станем мишенью. Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? Первая же стычка, и работорговля для этого города станет несущественной проблемой. – Волчица смотрела ему в глаза, умоляя одуматься и не браться за заказ. – Отдадим меня тому ублюдку на улице, а потом я просто сбегу.

– Я не угрожаю, – вмешался Сэридах, услышав план спутницы Отрубателя Голов, – лишь предупреждаю, но если вы просто сбежите, то вашу проблему это не решит. Бэг Рада объявит девушку в розыск, тебя, – кивок в сторону Тархельгаса, – назовет соучастником, после чего в большие города и маломальские деревушки путь вам будет заказан. Остается только вариант вернуться в вольный котел, но подозреваю, кланы не будут рады вашему возвращению.

– Добьем недобитых. Опыт имеется, – заверила заказчика Кара, и Сэридах по звериному взгляду девушки сразу понял, почему охотник взял ее себе в спутницы. – Заберемся в горы, – волчица уже опять заговорила с Тибуроном, – и забудем о законах людей.

Тархельгас не хотел идти против просьбы Кары. Готов был ее послушаться, но не хотел рисковать девушкой лишь из-за того, что мог потерять контроль.

– Прости, я не хочу тебя терять и не привык бегать, – со всем пониманием ответил он и тут же обратился к Сэридаху, став тем охотником, которого боялись бандиты по всем трем котлам. – Пиши какую хочешь расписку, но сделай так, чтобы Бэг Рада отстал от нас пока мы в городе.

– Сделаю, – оживился уполномоченный по предписаниям.

– И мне нужно предписание, по которому я могу взяться за дело. Без факта убийства я работать не стану.

– Уже. – Сэридах достал из потайного отделения стола бумаги и положил их на край. – При попытке ограбления, предположительно вором, был смертельно ранен один из людей Малаитриха Даона. Свидетелей я подобрал. Люди они проверенные, так что проблем не возникнет. Если он допустит тебя до поисков, полномочия на охоту есть.

Сэридах так хотел угодить местному работорговцу, что написал поддельное предписание заранее, продумав все детали, и теперь только ждал, когда ему подвернется нужный исполнитель.

– Так как нам придется задержаться в городе, – говорил Тархельгас, изучая детали заказа, – понадобится дополнительный металл на расходы. На очаг, еду, подкуп и одежду, в конце концов.

– Дам десятку серебряных.

– Четырнадцать.

– Двенадцать и возьмешь мой старый плащ. Он в том шкафу.

– Двенадцать, твой плащ и четыре серебра сверху, если я узнаю имя вора, – продолжал торговаться охотник. Он не собирался убивать человека, который не забирал чужой жизни, но цену себе набить был должен. – Наши новые документы ты выдашь, когда мы вернем украденное, вне зависимости от того, поймаем мы человека или нет.

Сэридах был готов пойти на такие траты и подобные условия, если ему удастся войти в доверие к Малаитриху Даона. Заказчик, недолго думая кивнул и продолжил заполнять расписку Кары для Бэг Рады.

– По рукам.

Тархельгас убрал предписание за пазуху и, скинув со спины сумку, а следом и щит стража, стянул с себя и пропитанные кровью, оборванные тряпки. После он подошел к шкафу заказчика, откуда достал старый плащ Сэридаха, который оказался многим лучше того, что Тибурон носил во время его охоты с Балесом.

– Какая тебе от этого выгода? – задала вопрос Кара, обращаясь напрямую к заказчику, с единственным желанием впиться клыками ему в лицо за то, что он втянул их в свои разборки. – Что ты получишь, когда в друзьях у тебя окажется работорговец?

– Жизнь лучше той, которую имею сейчас, – честно ответил Сэридах. – Пойми, подобные связи откроют двери, что прежде были закрыты. Совсем иные возможности. Для охотников, приходящих ко мне, появятся новые заказы, куда прибыльнее прежних, и, возможно, им придется меньше бродить по лесам и рисковать своими жизнями.

– Они будут прислуживать торговцу живыми людьми, – осуждающе напомнила волчица.

– Не все так держатся за принципы, как ты, девочка, – осадил ее заказчик. – Я был одним из вас и по себе знаю о голоде, который мучает тебя, пока ты слоняешься от деревни до деревни в поисках жертвы или заказа. Мне знаком холод ночевок по пристанищам, огонь схватки и страх, одолевающий тебя в лесах в кровавый лун. Если у меня есть возможность оградить хоть часть охотников от подобного, то я готов заключить сделку с кем угодно. Без разницы, работорговец он или держащий власть от имени Лагигарда. На деле они ничем не отличаются друг от друга.

– Один лишь платит тебе процент куда больше, – в укор заметила волчица.

– Альтруизм, по мне, – признак больного рассудка.

Тархельгас, до этого в разговор не вмешивающийся, примерив новый плащ и накинув поверх щита сумку, продолжал придерживаться нейтралитета.

– Ты закончил с бумагами? – Он подошел к столу заказчика.

– Да, – недовольно ответил Сэридах, отведя взгляд от наивной девчонки.

– Серебро, – тут же потребовал охотник, забирая со стола временные документы Кары и свою печать. – Где нам найти Малаитриха Даона?

– Он владеет заведением по подпольным боям в шумном квартале. – Заказчик снял с пояса кошель и, достав оттуда восемь серебра, кинул мешочек Тибурону. – Арена под очагом Свиное Ухо.

Больше информации у заказчика, по всей видимости, не было, поэтому и Отрубатель Голов, не тратя время попусту, решил сразу взяться за поиски.

– Обманешь меня или не выполнишь условия сделки, – с голосом, больше присущим духу котла, проговорил Тархельгас, – я убью тебя, но сделаю это так, чтобы перед смертью ты понял, почему люд складывает обо мне небылицы.

После охотник развернулся и направился к выходу, уводя за собой Кару.

## 4

Прочитав расписку, выданную заказчиком, Бэг Рада был вынужден отпустить охотников, прежде предупредив, что не выпустит их из города, пока ему не предоставят настоящие документы, а не эти временные бумажки.

При всем желании послать крысеныша, Тархельгас молча оставил его вместе с двумя амбалами, и они с волчицей двинулись в сторону шумного квартала.

Шли молча до самого Свиного Уха, и Кара, негодующая после разговора с заказчиком, одновременно злилась на Тибурона и в то же время отчетливо понимала, почему он взялся за предписание. Дело было не в одержимости охотника, когда им завладевала маниакальная идея по любому поводу, а в его желании защитить ее. Не дать в обиду ни при каких условиях, даже если это означало потерять контроль над собой.

– Почему ты не позволил мне показать печать охотника, которую дал еще в вольном котле? – Кара решила прервать молчание, прекрасно зная, что Тархельгас первым разговор не начнет. – Я думала, она на то и нужна.

– Подобный блеф сработает лишь там, где Лагигард лишился своей власти. В городах на манер Расад-Пад стоит лишь сверить номер на печати с архивом уполномоченного по предписаниям, – Тархельгас раскрыл плащ и, сняв знак охотника, показал его обратную сторону, по ободу которой шли цифры, – то сразу станет понятно, кому она принадлежала до этого. Мы могли подставить себя, ведь даже само наличие краденой печати – основание для казни, если так постановит суд. Хотя обычно охотники быстрее добираются до вора и сами решают эту проблему.

– И ты забыл мне об этом сказать, когда мы оказались в центральном котле? – поразилась Кара?

– Крепость Близнецов, шахтерский городок, Эсгладос и скитания по горам, – буднично перечислил Тархельгас. – Тогда я о краденой печати не думал.

Тут волчице пришлось согласиться, что проблемы у них были куда серьезнее, чем забота о какой-то безделушке. Вот только спустившись в Расад-Пад, охотник мог и предупредить о такой несущественной вещице, которая могла приговорить ее к смерти.

Охотники тем временем уже обогнули очаг Свиного Уха, подойдя к распахнутому настежь подвалу, откуда тонкий слух наофалгеа улавливал взбудораженные крики людей. Тархельгас замер у входа, не торопясь спускаться по лестнице к арене, где проходили бои.

– Ты чем-то обеспокоен? – спросила Кара, не понимая, отчего Тархельгас медлит.

– Отсутствием охраны на входе, – был ей настороженный ответ. – Подобные бои не совсем законны, а Малаитрих Даона даже не посчитал нужным поставить людей, чтобы они не пускали кого попало. Он либо отчаянно глуп, либо с ним считаются настолько, что никто не решается вмешиваться в его дела. И меня не устраивают оба варианта.

– Боюсь, теперь у нас не совсем есть выбор, – подметила волчица. – Тебе доводилось с ним пересекаться?

– Не думаю. Во всяком случае, не лично. Может, было несколько заказов на его людей, а так я знаю о Даоне не больше, чем рассказал заказчик.

Кара выдохнула, набираясь сил, не видя смысл оттягивать неизбежное.

– Тогда подозреваю, самое время с ним познакомиться.

Волколаки начали спуск по направлению разрастающегося шума подпольных боев, и пройдя в глубь каких-то сто шагов, вышли к арене, которую окружало столько орущих людей, что с трудом можно было различить двух ачим баэль, избивающих друг друга на потеху публике.

Всюду шум. Крики. Одни делают ставки, отдавая последний металл, другие рьяно болеют за своего бойца, так, словно от победы зависит не жалкий выигрыш, а их жизни. Хотя, в отличие от местных, для двух истекающих кровью рабов на арене так оно и было. Происходящее больше напоминало сборище обезумевших псов в кровавый лун под стенами крепости Воющего Ущелья, а не разумных существ, способных вести разговор.

– Люди, – разочарованно и презренно произнесла волчица. – Только они могут лишить свободы себе подобных и так измываться над ними.

Тархельгас ничего не ответил, занятый тем, что изучал толпу, высматривая местную охрану, которой здесь уже оказалось в достатке. Они никак не вмешивались в происходящее, в основном находясь у арены для того, чтобы в случае драки между зрителями, разнять глупцов и вышвырнуть прочь, прежде избив до такой степени, чтобы другим и в голову не пришло начать выяснять тут отношения.

Метод, судя по всему, был действенный, потому как едва между двумя мужиками накалялась обстановка, охране стоило лишь подойти к ним, и распаленные чужим боем зрители тут же успокаивались.

– Ты не согласен? – Кара выдернула Тархельгаса из собственных размышлений.

– Людям нужна не свобода, а контроль, – ответил ей охотник, прикидывая варианты отхода и сколько охраны им будет противостоять, если что-то пойдет не так. – Они ищут его в каждом из своих проявлений.

– Издеваешься? – Кара не поверила, что охотник говорит всерьез.

– Люди сбиваются в группы и отдают право решать за себя другим. Ограничивают себя законами, создавая видимость безопасности, перекладывая ответственность в чужие руки.

– Неужто ты и себя причисляешь к таким людям?

– Я волколак, а наофалгеа по своей природе не свободны, – рассуждал Тархельгас, продолжая наблюдать за толпой. – Раб луна, голода и гнева.

– Но это не выбор. Ты сам сказал, что такова наша природа.

– Однако волколаки сами решают вступить в стаю и признают власть вожака, который бы контролировал их злобу и говорил, что делать, за кем охотиться, где спать и какие постулаты выполнять.

– Именно поэтому я и покинула стаю.

– Отчаяние сподвигло тебя, ведь ты не захотела терпеть обман и надеялась на другую свободу после укуса. – Тархельгасу не стоило напоминать о причинах, по которой Кара осталась одна. – Однако я думал, мы говорили о людях в общем, а не о волколаках в частности. Что же касается тех двоих на арене, то предложи им работать за еду и пару медяков, отдавая все остальное, чтобы процветал их наместник, мэр или король родной страны, они с радостью согласятся, лишь бы не биться голыми руками насмерть. Они предпочтут добровольное рабство, чтобы вновь не оказаться на арене. И так со всеми людьми, которых ты здесь видишь. Они служат системе, чтобы не занять место ачим баэль.

Кара притихла, задумавшись над словами Тархельгаса. Волчица не могла ничего возразить ему сразу, однако и заканчивать разговор на подобной ноте не собиралась.

– Так что насчет тебя? Готов ли ты отдать кому-то свою свободу?

– Я раб своего желания снять проклятье, – мимолетом произнес Тибурон и заметил в толпе того, кого не ожидал увидеть.

Охотник дотронулся до Кары и указал на снующую меж орущих мужиков ту самую девочку ачим баэль, с которой они уже пересеклись вечером. Не лучшее место для ребенка десяти кровавых пар, даже если она промышляла здесь карманными кражами. Стоит девчонке попасться, то никто церемониться с ней не станет, и в лучшем случае ее сдадут людям, подобным Бэг Раду, а в худшем – изобьют, попользуют плоть и бросят помирать в грязном промерзшем переулке.

Казалось бы, не дело Тархельгаса обращать внимание на беспризорного ребенка, каких в Расад-Пад были сотни, но и пройти мимо он тоже не мог, ведь прекрасно понимал, что здесь она непременно вляпается в неприятности.

Выругавшись про себя, Тибурон тронулся с места, и они с Карой пошли в сторону девчонки, что случилось как раз вовремя, ведь один из охранников вдруг схватил ее за руку и, сорвав капюшон, тряханул так, что, казалось, сейчас вырвет кисть. Затем последовали две мощных пощечины, которые выбили бы всю дурь из взрослого человека, не говоря уже о ребенке.

Тархельгас смог остановить охранника только на третьем замахе, поймав его за предплечье.

– Ты так убьешь ее, – проговорил Тибурон, сам того не замечая, как начинал скалить зубы.

– Достойная участь для карманника, – ответил ему охранник и отдернул руку, вырвавшись из крепкой хватки. – Проваливал бы ты, мужик, пока не пожалел об этом.

– Я здесь по делу, – Тархельгас отодвинул плащ, чтобы показать печать. – Мне нужно переговорить с Малаитрихом Даоной.

– Только если твое дело – лишиться своей башки, – усмехнувшись, ответил охранник, не отпуская девчонку, которая брыкалась в попытках вырваться. – Хозяин прикончит любого с такой безделушкой на поясе.

– Поверь мне, – заверил охотник, – он захочет нас выслушать. И будет благодарен…

– Ты плохо знаешь его, – перебил мужик. – Малаитрих Даона еще никогда и никому не был благодарен.

– Отведи нас к нему, а там пусть он решает, стоят ли наши жизни той информации, которой мы располагаем.

Охранник, видимо, не хотел попусту препираться с охотниками и отговаривать их от смертельной затеи, поэтому и согласился, потеряв всякий интерес к девчонке. Ребенка ачим баэль мужик просто отпустил, и та юркнула в самую гущу толпы, по всей видимости, убегая в сторону выхода.

– Пойдем, но помни, я пытался тебя отговорить.

Охранник повел охотников через всю арену беснующихся зрителей к противоположному краю, который заканчивался лестницей, ведущей на второй этаж. Там у закрытых дверей, на страже которых стояло еще двое, мужик остановил Тархельгаса с Карой и подошел объясниться, после чего уже другой охранник зашел в комнату, где пробыл не так долго, чтобы начать переживать.

Выйдя наружу, он жестом велел охотникам следовать за ним и завел внутрь, где началось самое интересное. Двое крупных воинов тут же преградили им путь и без всяких церемоний забрали все оружие, чуть ли не сорвали с Тархельгаса сумку, лишили его щита и забрали печать, которую тут же кинули кому-то из своих. Кару обыскали с таким же остервенением, посчитав опасным даже обломок серебряного клинка.

Охотников толкнули в спину и повели дальше в зал, где посредине стоял невысокий стол, заваленный выпивкой, оружием и металлом, по сторонам которого стояло два обшитых обтрепанной кожей дивана. И на одном из них, развалившись, сидел, без сомнения, тот, кого в городе знали как Малаитрих Даона.

Крупный мужчина ближе к пятидесяти, с начинающим заплывать от жира животом, в дорогих одеждах и с крупной цепью пополам из золота и серебра, обвивающей чуть ли не все предплечье, сжимал печать Тархельгаса так, словно уже вынес ему приговор. По его презрительному выражению лица было ясно, что он настроен решительно и категорично.

Волколаков подвели к противоположному дивану, и Малаитрих Даона без слов велел им располагаться, но, прежде чем они выполнили приказ, его люди насильно усадили Тархельгаса с Карой на место.

– Коль хотели сдохнуть, могли влезть в петлю на ближайшем дереве, а не приходить сюда, чтобы я вас прикончил, – проговорил Даона, переведя взгляд с печати на охотника. – Отвлекаете занятого человека.

Тархельгас не торопился отвечать и первым делом поправил новый плащ, стараясь держаться так уверенно, будто их жизни ничего не угрожало.

– Уверяю, вы измените свое мнение, – охотник со всем почтением, на которое был способен, обратился к Даоне. – Слышал, у вас случилась пропажа.

На этих словах все восемь охранников Малаитриха обнажили оружие, а сам торговец людьми со всей силы швырнул печать на стол, снеся железные кубки с алкоголем.

– Играть со мной вздумал, охотник? – вспылил Даона. – Мои бойцы выпотрошат тебя в два счета, можешь не сомневаться. И не думай, будто меня остановит месть твоих братьев по ремеслу.

Охотники действительно могли пойти по следу Отрубателя Голов, желая расправиться с его убийцей, но Тархельгас сомневался, что они полезут к работорговцу, подобному Малаитриху.

– Позволите мне объясниться? – спросил Тибурон, стараясь не обращать внимание на вооруженную охрану. – Я сейчас достану бумаги и надеюсь, ваши люди не прикончат меня за это.

Тархельгас запустил руку в плащ и медленно вытащил сложенные документы, которые бросил на стол поверх сваленных клинков, под которыми растекался разлитый спирт.

Даона наклонился, резко взял бумаги, и едва его глаза коснулись первых строчек, заговорил и сам Тибурон, считая, что лучше объясниться, чем пытаться самому разобраться в плане Сэридаха.

– Из этих документов следует, что при попытке ограбления был убит один из ваших охранников. По предписанию мне надлежит отыскать вора и прикончить его.

– Что за чушь ты несешь? – Даона не сильно вдавался в подробности написанного.

– Уполномоченный по предписаниям Расад-Пад, по имени Сэридах Роимхэ, прознал о вашей проблеме и прислал нас разобраться с ней. Но так как сфера деятельности охотников начинается только при акте убийства, он взял на себя смелость составить бумаги, дающие нам нужные полномочия.

– Прислал вас? Разобраться? – Злость Даоны сменилась противным смехом. – Вы вместе со своим заказчиком не просто выписали себе смертный приговор. За такую дерзость вас будут пытать ликами, да с таким пристрастием, что вы будете мечтать оказаться в котле, который помешивает его дух.

– А это решит вашу проблему? – Тархельгас все больше начинал заигрывать с огнем.

– Во всяком случае, избавит меня от назойливых охотников.

– Но украденного вы не вернете.

Даона, посмеиваясь, взглянул на свою охрану, будто не верил, что кто-то из живых еще способен в таком тоне разговаривать с ним. Он считал, что уже давно отправил людей, подобных этому охотнику, болтаться в лесу висельников.

Видимо, один все же остался.

Малаитрих вдруг перестал смеяться, и посмотрел на Тархельгаса, будто следующих его приказом будет убить его вместе со спутницей.

– С чего ты вдруг решил, что тебе под силу справится с тем, в чем не преуспели мои люди?

– Именно поэтому Сэридах Роимхэ, и прислал нас, – охотник наконец перешел к той части, где выкладывал свои козыри. – Меня зовут Тибурон Тархельгас, но по трем котлам я больше известен как Отрубатель Голов.

Местная охрана, которая была явно не из робкого десятка, чуть опустила оружие, а Даона, который все это время вел себя с охотниками, как с отбросами, начал едва заметно нервничать. Хоть это было по большей степени удивление, нежели страх.

– Мы найдем украденное, – с полной уверенностью заявил Тархельгас, возвращаясь к тебе разговора.

– А взамен? – с охотником заговорили уже в другом ключе.

– Мы не так глупы, чтобы просить у Малаитриха Даоны что-то взамен, – подобная лесть пришлась бы торговцу людьми по душе. Тархельгас не собирался усугублять обстановку без всякой надобности, особенно когда конфликт мог привести к кровавой бане в городе. – Сэридах Роимхэ лишь хочет, чтобы вы были в курсе, что можете обратиться к нему по любому вопросу, и охотники примутся его решать.

– Полагаю, и ты получишь свое с этой сделки.

– Лишь верну долг заказчику, – честно ответил Тибурон.

– И получишь еще одну голову в коллекцию.

– Наша цель найти украденное, – твердо стоял на своем охотник, что не понравилось Даоне.

– Нет, нет. Я знаю истории о тебе. Ты всегда четко выполняешь заказ, доводя его до конца. Мне будет нужна голова вора.

Данное требование шло в разрез с намереньем Тархельгаса, а сам факт того, что Даона решил ему приказывать, будто имел на то право, заставило пробудиться рык в груди волколака.

Он взглянул на работорговца так, будто он был его жертвой по предписанию. Или, хуже того, добычей в ночь кровавого луна.

– Данный заказ дает полномочия для поисков, – четко пояснил Тибурон. – Но убийства не было, а значит, и я за меч браться не стану.

– Мне нужна его голова! – проорал Даона и, резко наклонившись, стукнул кулаком по столу, отчего чеканный металл, подпрыгнув на досках, подлетел и со звоном упал на пол. – Голова! Иначе тебе не сносить своей!

Он так сильно привык получать желаемое и так давно не слышал отказа, что просто не знал, как себя вести.

Тархельгас дал ему время перевести дыхание, а потом заговорил, как обычно вещал тот, кем пугали бандитов по трем котлам. Только мало кто из них встречался с ним после укуса наофалгеа.

– Как считаете, восьми человек достаточно, чтобы начать угрожать Отрубателю Голов и требовать то, чего он делать не намерен? – Тархельгас, продолжающий смотреть на Даона, лишь на мгновенье, но так, чтобы тот заметил, перевел взгляд на стол, где лежало три меча и топор. Красноречивый намек, не требующий слов. – Мы можем проверить расторопность ваших людей, но что-то мне подсказывает, Сэридаху придется искать другого работорговца, которому вылизать зад. Так что выбор за вами.

Кара, все это время не обращающая внимания и уже привычная к тому, чтобы не вмешиваться в дела Тибурона, почувствовала не только его готовность схватиться за оружие, но и то остервенение, с каким он хотел, чтобы Даона дал ему повод. Тархельгас хочет начать убивать и держится из последних сил, о чем свидетельствовал растущий рык и глаза, чьи яблоки уже тронула кровавая дымка.

По опасениям Кары, все шло именно к обращению Тархельгаса, как вдруг Даона залился смехом и обратился к охране.

– А мне нравится этот охотник, – он хлопнул себя по ноге и указал на Тибурона. – Хорош. Даже таскает за собой своего собственного раба.

Волчица никак не отреагировала на подобное замечание и пересилила себя только потому, что больше переживала за Тархельгаса, который мог вспылить на ровном месте. Ох, не стоило им браться за этот заказа, ох, не стоило.

– Есть бумаги на нее, – словно между делом спросил Даона, – или ты просто забрал ее силой, желая насладиться плотью женщины из далекой страны?

– Это к делу не относится. Все, что вам нужно знать, она охотник, как и я, – не повелся на провокацию Тибурон. – Лучше скажите, что было украдено?

– Я бережно храню эту тайну.

– Если вы еще не поняли, случившееся уже не тайна. Раз о факте кражи узнал заказчик, который не был вхож в ваши дела, представьте, как скоро засуетятся конкуренты. – Тархельгас, не зная о реальном положении дел, мог предположить дальнейшее развитие событий. – Чтобы начать работу, нам нужно понимать, что конкретно искать. Так мы будет двигаться на шаг впереди остальных.

Тут впервые в разговор вмешался охранник, который, по всей видимости, был главным среди бойцов Даоны.

– Позвольте прикончить этого зазнавшегося ублюдка.

– И ты сам примешься рыскать по городу? – С толикой нахальности и легкого презрения спросил охранника Тибурон. – Сколько уже ликов прошло? Два, три? А у вас ничего нет.

Мужик рассвирепел и было сделал шаг, но Малаитрих осадил его жестом, лишь подняв руку.

– Успокойся, Кэннар, – Даона посмотрел на Тархельгаса. – Твои расспросы все усугубят.

– К утру, максимум завтра к ночи, кому нужно, и так узнают, а бездействие и молчание результатов не даст. Поэтому я не вижу смысла в этом споре. – Охотник, как и прежде, не собирался идти на уступки и повторил вопрос: – Что было украдено?

Малаитрих не торопился с ответом, обдумывая слова Отрубателя Голов. С момента пропажи прошло уже два лика, и поиски с попытками сохранить все в тайне пока не увенчались успехом, не говоря о том, что обыкновенный заказчик уже прознал о случившемся.

Стоило ли ему медлить и дальше, когда на порог прислали охотника с непревзойденной репутацией, чтобы тот решил его проблему?

– Гроссбух, – кратко ответил Даона, чем вызывал неодобрение со стороны Кэннара, который, правда, не решился вслух высказать свой протест.

– Что в нем?

– Счета, учет рабов, имена и должности покупателей, свидетели. Одним словом, все, – предельно четко ответил Малаитрих на вопрос охотника. – Для ведения подобных дел нужен порядок.

– Получается, вы сложили все яйца в одну корзину, – сделал вывод Тархельгас, но Даона словно бы не беспокоился об этом.

И охотник понял почему, когда торговец людьми из-под рубахи достал цепь, на которой висел ключ.

– Гроссбух не вскрыть. Только если не снять это с моей шеи.

– Лишь вопрос времени, когда замок взломают. – Тибурон не понимал, в чем именно заключается самоуверенность Даона.

– Каждый вор, способный на это, у меня под ногтем.

– А как же другие торговцы рабами?

– Мало кто решится идти против меня. У тех же, у кого хватит духа, есть мои люди, которые сразу донесут.

– Мне нужны имена ваших конкурентов.

– Ресурсов достаточно лишь у Изарда Мидрата, Эйкена Младшего и Хэирода Рида. Но будь у них гроссбух, они бы уже начали действовать, и сейчас напротив меня сидел бы не ты, а один из них, диктуя свои условия.

– Ваши записи действительно настолько ценны? – уточнил Тархельгас, не в силах объяснить спокойствие Даоны. Того больше заботила подпорченная репутация, нежели потеря столь важного для работорговли предмета.

– Прольется много крови, если его откроют, – заверил работорговец и после многозначительной паузы продолжил: – Хотя трупы начнут заполонять город еще раньше. Ведь мое терпение не безгранично, и простить подобной наглости я не могу.

Что ж, Тархельгас понял, сколько Даона давал им времени, пока сам не начнет действовать, и действовать жестко.

– Есть чертежи замка? И изображение самого гроссбуха. Нам нужно с чего-то начать. Первое понадобится для расспросов, второе – чтобы понять, с чем конкретно имеем дело. Так мы избежим хотя бы части подозрений.

Тут Даона одобрил план охотника. При должном везении город и не узнает, что именно пропало.

– И еще, – продолжал Тархельгас, – нам нужны сферы влияния в городе. Покажите, кто за какой район отвечает. Я давно не был в Расад-Пад, а времени разбираться самому нет.

Малаитрих уже по привычке махнул рукой, велев своей охране все организовать.

– Кэннар, выдай ему наши карты с подробным описанием.

– Неужели вы так доверяете этому охотнику? – Он не спешил выполнять приказ хозяина.

– Ты сейчас подставил под сомнение мое решение? – Даона вполоборота взглянул на главу своей охраны. – Я лучше знаю, что делаю. Так что убери меч и принеси мне сраные карты.

Дальше работорговец уже вещал всем присутствующим, смотря на Тархельгаса.

– Перед нами не просто охотник. Это Отрубатель Голов, и что бы он там ни говорил, его будут заботить не поиски книжонки, а цель предписания. Ведь не важно, правдив заказ или нет. Тибурон Тархельгас убийца, и, найдя свою жертву, он найдет повод снести вору голову.

Так что дайте ему наши карты.

> И пусть начнется охота.

## 5

После недавней ночной охоты Кара, в отличие от изголодавшегося Тархельгаса, не была так увлечена поданной хозяином очага жареной оленьей отбивной. Она ела скорее по необходимости и больше предпочитала сырое мяса только что пойманной добыче, когда клыки впивались в плоть жертвы, а пасть заполнял вкус обжигающей крови.

Конечно, девушка понимала, что специи, приправы и умеренная прожарка придают блюдам свою особенную пикантность, и во времена вне обращения даже получала удовольствие от такой пищи, но ее истинная натура давно сделала свой выбор. Особенно когда ты еще сыт после прошлого ночного пира на склоне холма.

Так же еще сказалась и цена, которую охотники уплатили за ужин, а выбрасывать металл на ветер в их положении было чем-то постыдным. Поэтому девушка продолжала ковыряться вилкой в тарелке, откусывая от отбивной небольшие кусочки, поглядывая при этом то на Тархельгаса, то на людей в очаге.

Странно, но по смелым наблюдениям волчицы, присутствующие не походили на обычных посетителей подобных мест. Вели себя тихо, сдержанно, даже настороженно. Здесь никто не пел и не играл на дешевых инструментах, а привычный шум толпы тут заменял негромкий ропот, да треск раскалённых углей в центре очага.

Волчица уже хотела списать противоречивое расхождение на факт того, что ей не так уж часто приходилось спускаться к людям, как вдруг на поясе одного из посетителей она заметила печать охотника, и он оказался далеко не единственным, кто носил подобный знак отличия для их ремесла.

– Что это за место? – волчица вслух озвучила свой вопрос.

– Очаг для охотников, – ответил Тархельгас, отпив из кружки с элем. – Наверное, единственное безопасное для нас с тобой место, где мы можем спокойно поесть, не опасаясь получить нож в спину.

– Сюда больше никого не пускают?

– Почему же? Просто люд не сильно хочет лезть и выпивать с теми, чье ремесло заключается в убийстве. Одно неверно сказанное слово, и даже если охотники не пустят в ход заточенный металл, то толпой выбьют всю дурь из глупца.

– Сплоченные ребята, – саркастично заметила волчица, выгнув бровь.

– Охотникам приходится делать вид, что они единое братство, – объяснял Тибурон, сгребая со стола всю утварь в сторону, чтобы разложить бумаги от заказчика и карты, которыми поделился Малаитрих Даона. – Их работа опасна, и люди вне этого ремесла должны думать, что, тронув одного, они будут иметь дело со всеми.

Волчица вдруг ухмыльнулась и качнула головой.