Юлия Яр
Тайна жемчужной леди

Глава 1. Пончики и математика

Кирса̀на Кѝрстон, ведьма в десятом поколении, полных двадцати четырех лет.

Дождь лил стеной с раннего утра и к обеду напрудил такие реки, что в пору было отращивать жабры и перепонки на ногах, чтобы хоть как-то передвигаться по улице. Я неспешно брела по лужам и очень жалела, что являюсь ведьмой, а не русалкой и не могу по желанию отрастить себе рыбий хвост. С ним путь домой стал бы куда проще и приятнее. Увы, рассчитывать приходилось только на свои кровные. Поначалу, я искренне пыталась изобразить хрупкую леди и филигранно перескакивала самые глубокие места, но минут через десять моих практически безуспешных потуг, плюнула на приличия. Подвязала платье узлом у колен, подхватила пакет со свежими пончиками и двинулась вброд. Редкие прохожие изумленно таращились на мои оголенные ноги и негодующе качали головой вслед, но я уже давно обзавелась избирательной слепотой и глухотой к подобной реакции и просто не обращала никакого внимания. Никто в обморок от шока не упал и на том спасибо.

Я бодро дошлепала до конца улицы и остановилась у крайнего одиноко стоящего домика. Это было небольшое двухэтажное здание из мощеного серого камня с красной черепичной крышей. Массивная дубовая дверь закована в ажурную черную решетку имитирующую виноградную лозу. Такие же были на окнах первого этажа. Вывеска над дверной аркой гласила: «Детективное агентство «Шнырь и КК». В окне на первом этаже дернулась цветастая пестрая штора. Меня уже заждались и нетерпеливо выглядывают. Я улыбнулась и поспешила войти. Не успела я толком нагнуться и скинуть мокрую обувь, как в лоб прилетело визгливое:

– Чего так долго? Я уже похудел на двести грамм! Того и гляди умру от истощения!

Я подняла глаза – навстречу мне на всех парах нёсся чертяка и, затормозив буквально в каких-то миллиметрах от моего носа, радостно выхватил из рук пакет с пончиками и вихрем унесся на кухню. Все-таки, понятие джентльменства у чертей весьма своеобразное. А уж у Шныря-то и вовсе извращенное.

Помнится, когда-то я пыталась привить ему манеры. Объясняла, что джентльмены, например, всегда открывают даме дверь, приглашают на ужин, дарят цветы, подают руку, уступают место и совершают еще массу подобных вещей. Чертяка так проникся моими уроками светских манер, что в тот же вечер натаскал в комнату своей возлюбленной, профессора прикладной ведьмологии, мадам Колпак, несколько охапок чертополоха, верблюжьей колючки и багульника. Рассовал их по всем свободным местам и пытался накормить ее утиными потрохами, которые выдавал за изысканный ужин. Где он их достал осталось загадкой, но меня терзали подозрения, что потроха были сворованы из мусорного ведра нашей поварихи, мадам Кок. После того, как мадам Колпак с горем пополам отвертелась от угощения, Шнырь торжественно вручил бедной женщине старый облезлый кухонный веник, ранее выкинутый упомянутой мадам Кок в упомянутое мусорное ведро. Естественно, после такого незабываемого свидания я неделю оставалась у профессора после занятий, убирая лабораторию зельеварения. Стоит ли говорить, что наказания за «джентльменские» проделки Шныря я отбывала с завидной регулярностью и больше попыток приобщить его к светским манерам не предпринимала. Слишком уж дорого мне обходились эти уроки.

Правда и чертяка оказался в этом мире по моей вине. Я сама его призвала. Вернее звала я ведьминского фамильяра, а призвался почему-то Шнырь. Помню, как на паре по ведьмологии мы, ведьмы-первокурсницы, под руководством все той же мадам Колпак, пытались наколдовать себе фамильяра. Потому что любой, уважающей себя ведьме, без помощника никак нельзя. Вот и трудились в поте лица кто как мог. Чертили руны, бормотали заклинания, призывали.

Моя лучшая подруга Диналия наколдовала себе в помощницы огромную полярную сову. Белоснежную с красивыми серебристыми крыльями. К другой моей подруге на зов пришел черный кот. Постепенно у всех ведьм в классе то тут, то там, возникали из тумана откликнувшиеся на зов помощники. Главное, что у всех приличные: птицы, рептилии, животные. Прошло какое-то время и стало ясно, что без фамильяра осталась только я. Мой круг призыва почему-то пустовал. Хоть я была уверена, что все делаю правильно, но мой зов не слышали. Я повторяла все снова и снова, но никто не приходил. Только туман поблескивал сиреневыми переливами в кругу. И вот, когда я уже была насыщенного красного цвета в белую крапину от переполнявшей меня злости и в сотый раз проговаривала заклинание, разбавляя его ругательствами заправского сапожника, кто-то откликнулся. Сначала сиреневый туман стал ярче, потом стремительно потемнел до темно-фиолетового цвета и заклубился, а когда полностью рассеялся в центре круга остался сидеть черт. Натуральный такой чертяка. Пухленький, с рожками, коготками и хвостиком-кисточкой. Он сидел и тер кулаками глаза, явно не понимая, что происходит. Потом вдруг резко вскинулся и забегал по кругу с бормотаниями:

– Все, больше не пью! Нет, пью, но у василисков бормотуху не покупаю! Плюнул таки своего яда в нее, уж помойный! Уже вон чё мерещится…

Я вытаращила глаза и даже закашлялась от удивления. Чертяка вздрогнул, остановился и подошёл. Дернул меня за косу наклоняя, заглянул прямо в глаза и восторженно взвизгнул:

– Ух ты, как настоящая! Дай чмокну!

Я выдернула из цепких лапок волосы и, выпрямившись, строго спросила:

– Я вообще-то фамильяра вызывала, почему пришел ты?

– А я почем знаю?– удивился чертяка,– сидели мы себе с василиском, значит, лечились. Он знаешь, какую микстуру хорошую делает? На чешуе настаивает. Такая крепкая, ух! Стакан опрокинешь и здоров. Лечит все, от соплей до золотухи. И вот когда мы с ним очередную бутыль пробовали, трах-бах я тут!

Первоначально я решила самостоятельно отправить чертяку обратно к василиску, «долечиваться». Но у меня ничего не получилось. Пришлось обращаться за помощью к мадам Колпак. На что она резонно заметила, что раз именно он услышал зов и пришел, значит так решило провидение. И пытаться спорить бесполезно. Нужно смириться и принять все как есть. И тут же, на уроке произвела его в почетные фамильяры ведьмы Кирсаны Кирстон, то есть мои. Чертяка важно раздул грудку и сказал, что ежели меня кто обидит, тому он лично уши открутит и на рога себе намотает, как трофей. Потом лихо запрыгнул на колени профессора, приобнял и проникновенно произнес:

– Мадам, я не имел чести быть представленным Вам. Разрешите отрекомендоваться – Шнырь, известнейший из всех обитателей Глубинного Тартара.

А потом доверительно продолжил, что он, дескать, не абы кто, не в кепочке деланный, а весь из себя представительный мужчина. Красоты необыкновенной, ума выдающегося, возраста самого подходящего. Когда мадам Колпак недоверчиво уточнила у него для чего именно подходящего, чертяка уверенно заявил, что подходящего для всего и добавил, что совсем даже не против финтифлюхнуть разок-другой такую образованную солидную даму. Что именно означает слово «финтифлюхнуть» в чертячьем понимании, никто из присутствующих точно не знал. К великому сожалению Шныря, мадам Колпак предположила наихудший вариант и оскорбилась до глубины души. Потому, просто сбросила его, бесцеремонно пнув коленом под хвост. Чертяка почесал сначала под хвостом, потом между рогами, а затем провозгласил, что он эту крепость еще завоюет, не будь он Шнырь.

Увы, бастионы мадам Колпак остались не рушимы на протяжении всего времени моей учебы в Высшей Академии магии, о чем чертяка до сих пор печалится и периодически напивается до зеленых собратьев в глазах, страдая от неразделенной любви. Зато, после окончания учебы я и мой лучший друг Крис исполнили свою мечту и открыли свое детективное агентство. Куда я, собственно, и пришла.

– С вишней не было, пришлось черничные брать,– крикнула я вслед умчавшемуся Шнырю. Из кухни донеслась гневная тирада Криса и звуки громкого быстрого чавканья. Я поспешила на шум.

–Что у вас тут? – полюбопытствовала я, обозревая кухню.

– Да вот, в математике упражняемся,– ответил Крис и кивнул на чертяку.

Шнырь сидел за столом и невозмутимо запихивал за щеки пончики.

– А фто такое? – искренне возмутился он, громко чавкая,– я фсё чефно поделил! Каждому по способностям!

– Это по каким таким способностям?!– негодовал Крис, – если делить честно, то пятнадцать на троих это….

– Честно-честно!– перебил Шнырь,– тебе – три пончика, потому, что ты мужик сильный и можешь их отобрать. Кире – два, потому, что она девушка и ей толстеть вредно, а остальные мне, потому, что я необыкновенный и во всех отношениях достойнейший. И вы меня впроголодь держите! Как вам не стыдно такую красоту голодом морить?

На этих словах Шнырь умял свою часть «честно» наделенного и блаженно жмурясь, тихонько похрюкивал.

Мы Крисом переглянулись и уселись доедать остатки. Все таки, что не говори, а черти сильны в математике.

– Кирочка, а подай-ка мне чаю! – повелительно провозгласил Шнырь

Я злобно зыркнула на обнаглевшего чертяку:

– А хвостик тебе в дульку не завернуть?

– Но-но-но, я бы попросил! Не для твоих загребущих рук я его растил! – возмутился тот, – и вообще, не по зубам, тебе, сопливой ведьме, приличным чертям хвосты крутить!

– Ага, я значит и за починками под ливень проливной сходи и чаю подай. Подавалка у тебя еще не выросла мне приказы раздавать!

Шнырь нахмурился и обиженно засопев, отвернулся. Я тоже задрав нос отвернулась. Ишь, обслугу себе нашел.

– Шнырик, ты не прав, – примирительно сказал Крис. Он, как всегда, взял на себя роль дипломата в наших постоянных конфликтах – извинись и попроси чаю по-доброму. Ты же знаешь, что Кира всегда придет тебе на помощь.

Чертяка с минуту подумал, потом чинно поклонился, расшаркался и выдал:

– Челом бью, благодетельница. Не остави мя на погибель от жажды смертельной. Подай чаю живительного, ибо сам я не могу, у меня лапки.

Я хмыкнула. Вот же позер, ему бы в театре выступать, и поплелась к плитке, кипятить воду. В спину донеслось чертячье бормотание:

– Я ей все… имени своего родного на контору не пожалел…а она чаю жадничает…, и вообще ее очередь была ходить…уйду…сгину в расцвете лет…плакать будете и каяться, ан нет! Не будет у вас уже Шнырюшки! И конторки без меня не будет! Вот так вот! – к концу причитаний Шнырь совсем разошелся и уже во весь голос декламировал надгробные речи.

Хотя в чем-то он все-таки прав. Наше агентство носит его имя. Я решила, что ведьме-детективу крайне важно сохранить свое инкогнито для работы, а уж Крису, потомственному аристократу, наследнику знаменитой на все королевство семьи огненных магов, светить фамилию совсем ни к чему. Так мы с ним и превратились в две загадочные «К» после знаменитого Шныря.

Вообще-то у нас агентство что надо, на уровне так сказать. Есть все, что необходимо для работы двух молодых детективов и одного чертового (в прямом смысле этого слова) сотрудника.

Я оглянулась. Крис сидел, откинувшись на спинку стула со скрещенными на груди руками, хитро прищуривался и что-то выговаривал Шнырю. Его золотые волосы были, как всегда, прекрасно уложены, а кипенно белая рубашка за полдня совершенно не измялась. Умение друга в любых обстоятельствах выглядеть безупречно всегда вызывало во мне искреннее восхищение. Он лениво покачивался на стуле, отталкиваясь от пола длиннющими ногами. Чертяка ему нехотя кивал и соглашался. Ну, все понятно, очередная лекция от Криса на тему что такое «хорошо» и что такое «плохо». Он все еще не терял надежды сделать из Шныря «приличного человека».

Упрямство – родовая черта баронов Карье и Крис унаследовал ее с лихвой.

Пока барон и чертяка дружески переругивались, а я расставляла на столе заварник с чашками, зазвонил дверной колокольчик и в контору вошли.

Глава 2. Светлая леди в темных тонах

Мы втроем встрепенулись и посмотрели в сторону двери. К нам, мелкими, тщательно выверенными шажками, шла молодая женщина. Ее пробирала мелкая дрожь и в целом дама напоминала молодую самку оленя, готовую сигануть в кусты при малейшем намеке на опасность. Складывалось впечатление, что она не уверена в том, куда и зачем идет и поэтому ей приходится обдумывать каждый следующий шаг. Когда леди приблизилась на достаточное расстояние, я смогла рассмотреть незнакомку получше. Волосы цвета темной карамели были стянуты в высокий пучок на затылке. Платье из плотной темно-синей шерсти заковало ее изящную фигуру, словно в броню, от подбородка до кончиков ног. Абсолютно немыслимое количество мелких пуговиц тянулось от глухого воротника-стойки почти до середины бедер. Даже под страхом неминуемой смерти я не смогла бы заставить себя надеть что-нибудь подобное. Наверняка она не менее часа тратит только на застегивание-расстегивание этих тканых доспехов.

Девушка всхлипнула, и я перевела взгляд на лицо. Ее можно было назвать красавицей, если бы следы глубокой усталости так отчетливо не выделялись на молодом лице. Под глазами залегли черные тени, вместо здорового девичьего румянца глубокие щечные впадины. Казалось, что женщина уже продолжительное время ничего не ест и совсем не спит. Из-за старомодного платья и манеры стягивать волосы, молодую леди можно было принять за бодрую старушку не далее, как с двадцати шагов.

Между тем, посетительница тихонько подошла к нашему столу, но заговорить по-прежнему не решалась. Первым из нашего немого трио пришел в себя Крис. Он задвинул стул с объевшимся Шнырем подальше в портьеры и, указав на сводное место, пригласил незнакомку присесть.

– Прошу Вас, миледи, не стесняйтесь. Чаю? – друг незаметно мне кивнул и, поставив перед посетительницей чашку с дымящимся напитком, я присела рядом.

Пауза затягивалась, но мы не торопились. Молча пили чай, стараясь не разглядывать гостью. Иногда, человеку нужно дать время, чтобы он собрался с духом и решился на какие-то действия. Мы ведь не полицейские, чтобы давить и выбивать показания силой. Любой, уважающий себя детектив знает, что действие нахрапом ни к чему хорошему не приведет. Наш метод – это терпение и деликатность. Именно поэтому мы с Крисом тихо ждали, пока незнакомка соберется с силами. Девушка, не глядя на нас, отхлебнула горячий чай. Она дрожала и фарфор жалобно зазвенел в ее руках. Леди кивнула своим мыслям, шмыгнула и решительно произнесла:

– Мое имя Элѝзабет Кро̀ун.

В гробовой тишине раздался глухой удар, а затем тихие нецензурные бормотания. Гостья вздрогнула и покосилась в сторону звука. Мы с Крисом изумленно повернулись к портьерам. Оказалось, это Шнырь свалился со стула, когда узнал, кто к нам пришел. Еще бы, ведь фамилию Кроун в нашем городе не знал только какой-нибудь глухонемой приезжий, да и то ему быстро бы объяснили, что к чему.

Дело в том, что герцоги Кроуны несколько столетий назад основали Хейлвилль и с той поры были его хранителями и меценатами. Это одна из самых уважаемых и родовитых семей нашего Великого королевства. Их огромный фамильный замок, расположенный в пригороде города, является чуть ли не самой закрытой территорией города. Герцоги Кроуны ведут весьма замкнутый образ жизни, что совершенно не вяжется с общепринятыми в аристократических кругах правилами. Они редко появляются в свете, делая исключение только для самых важных городских мероприятий и крайне избирательны в знакомствах. Потому, принимать в нашем агентстве саму герцогиню было очень почетным и нетривиальным событием. Вот нежное сердце чертяки и не выдержало.

– Приносим свои извинения, миледи, – проговорил Крис, – наш сотрудник очень впечатлительный. Прошу Вас, не теряйтесь. Что же привело Вашу светлость в наше скромное агентство?

– О, простите мне мою неуверенность. Просто я впервые решилась что-то предпринять без одобрения мужа или матушки, – она нервно сжала чашку, – но дело в том, что у меня больше нет сил. И надежда тает с каждым днем…

Она замолчала, будто снова набираясь храбрости. Я сидела за столом безмолвным памятником самой себе, боясь ляпнуть что-нибудь не то, и предоставляя возможность Крису, как истинному аристократу, говорить с герцогиней на равных и ненавязчиво ее подбадривать. Заодно, краем глаза следила, чтобы Шнырь не выкинул чего-нибудь эдакого в присутствие нашей высокой гостьи. Однако, чертяка свою ошибку осознал самостоятельно и вел себя образцово тихо. Лишь подвинул стул поближе, чтобы не упустить ни единой детали рассказа.

Крис мягко продолжил подталкивать, приободряя герцогиню:

– Да, Ваша светлость, что же не дает Вам покоя?

– Дело в том…– она зажмурилась, глубоко вздохнула и выпалила – мой муж исчез! Его нет уже месяц! Полиция ведет поиски, но это не дает никаких результатов. Я хотела обратиться к властям и горожанам с просьбой о помощи. Возможно, кто-то что-нибудь знает или видел, но великая герцогиня запретила что-либо предпринимать. Ведь герцог может объявиться в любую минуту и тогда разразится страшный скандал, а порочить свою фамилию вульгарными скандалами она не позволит. Но время идет, а Грегори все не возвращается. Я перестала спать, не могу нормально есть. Прошу Вас, мне больше некуда обратиться! Умоляю, найдите моего мужа!

Закончив говорить, герцогиня даже подскочила со стула от волнения. Она поочередно обвела нас взглядом и нахмурилась. Перед ней сидела ведьма с лихорадочно блестящими глазами, и выглядывало чертячье рыльце с улыбкой от уха до уха и сверкающее всеми своими четырьмя зубами. Зрелище, скажем прямо, не внушающее доверия к профессионализму присутствующих. Но это потому, что мы почувствовали – вот оно, дело которое прославит нас на все королевство, как величайших сыщиков всех времен и народов. Крис, в отличие от нас с чертякой лучше владел собой, но общего воодушевления срыть все же не смог. Леди Элизабет нашего восторга не разделила и, похоже, пришла к выводу, что ошиблась, доверившись детективам.

– Забудьте все, что я вам сказала. Не стоило мне приходить, – сухо сказала она и развернулась, чтобы уйти. Я встрепенулась и вскочила следом:

– Нет, что Вы! Прошу Вас, не уходите. Просто к нам впервые обращается столь высокородная леди и мы немного растерялись.

– Можете быть уверены, мы найдем Вашего мужа и сохраним все дело в строжайшей тайне, – поддержал меня Крис, – если желаете, можем скрепить обещание магической клятвой о неразглашении.

Герцогиня повернулась и пристально всмотрелась сначала в мои глаза, потом в Криса. Затем, внимательно осмотрев нас с головы до ног, произнесла:

– Не надо клятв. Я вам верю. Так вы поможете?

– Да! – хором ответили мы.

Когда все снова расселись, Крис попросил подробно изложить все известные герцогине обстоятельства исчезновения мужа, ничего не утаивая.

– Как вы, наверняка, помните, месяц назад в городской ратуше состоялся бал по случаю весеннего равноденствия, – начала рассказ она, – Обычно мы не посещаем подобные мероприятия, но в этот раз Грегори решил поехать. Я удивилась, но муж объяснил, что это важное событие в жизни города и, к тому же, мэр лично просил его присутствия. Отказываться было неудобно и мы поехали. Поначалу все было довольно банально, много высоких речей ни о чем и тостов за процветание города. Потом мэр ангажировал Грегори и увел его в свой кабинет обсудить какие-то дела. Мне довольно быстро стало нехорошо, разболелась голова, и я поспешила уехать, как только позволили приличия. Попросила местного слугу передать Грегори сообщение о том, что буду ждать его дома. Однако, он так и не приехал. Не передал письма или записки. Просто не вернулся с бала. Исчез. Поначалу мы не особенно беспокоились, предполагая, что какие-то дела потребовали его личного срочного вмешательства. Такое раньше иногда бывало, но Грегори всегда передавал письмо с посыльным, сообщая, где находится и когда вернется. А теперь время шло, а вестей все не было. Кроме того, неделю назад обнаружилось, что из сокровищницы пропало фамильное жемчужное ожерелье. Конечно, мы сообщили в полицию, они работают, но результата пока нет. Комиссар говорит, что скорее всего Грегори просто сбежал с какой-нибудь из своих любовниц и прихватил семейную ценность. Но я отказываюсь в это верить! У нас были прекрасные отношения, и я абсолютна уверена в том, что у моего мужа не было любовниц. Ни одной. Мы любим друг друга!

Леди Элизабет снова разволновалась и беспокойно заерзала на стуле.

– Вы понимаете, что нам придется осмотреть личные вещи вашего супруга? Поговорить с членами семьи, чтобы найти возможные зацепки и намеки куда он мог исчезнуть, – осторожно спросил Крис.

– Конечно, я уже думала об этом. Я испросила разрешение у великой герцогини пригласить вас в Кроунхо̀лл, как моих добрых друзей, по счастливой случайности являющихся детективами и вызвавшихся помочь мне найти супруга, – ответила леди и слегка покраснела.

– Это отличный повод и он практически полностью соответствует действительности, – с улыбкой поддержал герцогиню Крис, – смею заверить, что вы действительно обрели друзей, Ваша Светлость. Обещаем приложить все усилия и найти вашего возлюбленного супруга. Мы воспользуемся вашим приглашением в самое ближайшее время, как только подготовимся должным образом, благодарю – Крис протянул раскрытую ладонь и, как только леди дружественно вложила в нее свою, дотронулся легким поцелуем.

– Не стоит благодарности, – смутилась гостья, – ведь я делаю это в своих интересах. И прошу, зовите меня Элиз, – добавила она, вставая из-за стола.

– Конечно. Разрешите проводить Вас до экипажа, – Крис слегка поклонился.

Тепло попрощавшись с гостьей, мы со Шнырем, обалдевшие от свалившегося счастья остались за столом, мысленно купаясь в лучах грядущей славы и огромных гонорарах, а друг пошел провожать молодую герцогиню. Когда он вернулся, мы устроили короткое рабочее совещание.

– Нужно хорошенько обдумать, что взять с собой, – начал Крис, – Кира, на тебе необходимые зелья, я займусь артефактами и посижу в библиотеке. Нужно собрать побольше информации о Кроунах.

– Будет сделано, мой генерал, – бодро сказала я и отсалютовала другу, – не думаю, что тебе удастся найти что-то стоящее. О них крайне мало пишут.

– Это верно, – согласился друг, – но я все равно поищу. В конце концов нужно же с чего-то начинать.

– А мне что делать? – с надеждой спросил Шнырь.

– А ты идешь и внимательно читаешь энциклопедию «Правила поведения джентльмена в благородном обществе». Завтра будешь мне пересказывать. На этом контору на сегодня объявляю закрытой. Все марш собирать вещи, отправляемся в Кроунхолл!

Глава 3. Что положено иметь хорошему детективу

Когда Крис ушел, я закрыла дверь на запор и поднялась на второй этаж, в свою спальню. Агентство – это и работа, и мой дом одновременно. Мамы не стало, когда я была совсем малышкой. Она была очень одаренной ведьмой и увлекалась зельями, любила экспериментировать. Однажды ее эксперимент закончился неудачно. Меня растила бабушка. Про моего отца она ничего не знала, а про свою дочь говорила, что ее погубило любопытство. «Помни, Кира, любопытство сгубило ведьму¹», – любила повторять она, когда я в очередной раз совала свой нос куда не следовало. Бабуля была очень горда, когда ее любимая внучка поступила в одну из лучших магических академий нашего королевства. Но до сих пор не может простить мне то, что я решила стать детективом и остаться в Хейлвилле. Она-то видела меня своей преемницей, ведуньей-травницей. Строго говоря, остаться в городе мне позволила дружба с Крисом. Именно он выкупил этот дом для обустройства нашего агентства, поскольку у меня совершенно не было на это средств. Правда, я настояла на заключении договора, по которому обязана буду отдавать процент со всех своих будущих гонораров до тех пор, пока не выплачу полную стоимость здания. Крис долго отнекивался, но я была неумолима, и в итоге он сдался.

Дом выбирала, конечно, я. Он достаточно удален от шумного центра, что очень способствует конфиденциальности. В нашем деле это крайне важно. И в то же время, рядом расположен старый парк, где так приятно проводить летние душные вечера, гуляя по цветущим аллеям. На первом этаже дома, где располагались небольшая, но уютная гостиная и маленькая кухонька, мы устроили наше агентство, а комнаты на втором этаже заняла я. Выделили даже спаленку для Шныря, чему он был необычайно рад, потому как не к рыльцу почтенному чертяке ютиться в каморках. Крис, естественно, жил отдельно от нас. В закрытом квартале верхнего города, где живут все местные аристократы, в одном из своих родовых особняков.

Войдя в спальню, я стала методично открывать ящики шкафов и комодов, перебирая содержимое. Перво-наперво, я, как хорошая ведьма, упаковала свои драгоценные склянки и порошки. Заживляющие, восстанавливающие, сонные, даже пару насылающих болячки прихватила. Ну, так, на всякий случай.

С различными снадобьями у меня проблем не наблюдалось, а вот с платьями была беда. В академии все адепты носили форму, поэтому покупать наряды было делом бессмысленным. А после окончания учебы львиная доля моих сбережений уходила на наше со Шнырем содержание, поэтому баловать себя модными тряпками было совсем не по карману. Правда, в шкафу висели несколько платьев, подаренных Крисом на мои прошедшие дни рождения, но так ни разу мной и не надетых. Ну что ж, будет повод, наконец, их прогулять.

Кроме платьев, я решительно упаковала пару кожаных штанов, мало ли где придется ходить и крепкие ботинки. Знаю-знаю, леди положено носить хрустальные туфельки (ну или как там, в сказках, пишут), но для меня удобство, прежде всего. К тому же, довольно сложно копаться в грязи в модном платье с белыми рюшами и в туфельках на каблучках. Ведь улики могут быть где угодно, даже в мусорном баке. Им безразлично светская леди ты или простая оборванка. В самый разгар сборов в мою спальню влетел Шнырь. Чертяка находился на грани истерики.

– Полундра! Беда-беда, Кира! Я никуда не еду!! – провозгласил он и, прикрыв глаза лапкой, плюхнулся на пол, имитируя обморок.

– Не пори горячку. Скажи толком, что случилось? – зная тонкую душевную организацию своего недофамильяра, я не спешила впадать в панику.

Шнырь, поняв, что на провокацию я не поддалась и рвать на себе волосы от отчаяния не спешу, насупился и замолчал.

– Случилось страшное, но я тебе ничего не скажу. Нет! И никуда не поеду. Даже не уговаривай, – театрально произнес он и плюхнулся в обморок поглубже.

– Шнырик, миленький, ну поделись, что у тебя приключилось? Уверена, что все не так страшно, – эту игру я знала очень хорошо. Я упрашиваю, он отнекивается, набивая себе цену, но в итоге выкладывает все.

– Страшно, Кирочка, страшно. Никуда не поеду, – вздохнул Шнырь, нагнетая обстановку. Потом картинно приложил лапку ко лбу и трагично провозгласил:

– Мне нечего надеть!

Я наяву услышала этот звенящий звук, с которым упала на пол моя челюсть. Чееееего?! Пока я хватала ртом воздух, пытаясь выразить всю степень своего негодования, чертяка уселся посреди спальни и принялся рассуждать:

– Вот сама посуди, мы – приличные детективы, едем в приличный дом. А у меня ни одной приличной одежды нет. Только панталоны, да и те драные…

– Но тебе же вроде как и не обязательно ничего носить… – я только-только подобрала челюсть с пола и начала приходить в себя, как вдруг она отвалилась второй раз, – Стоп! А откуда у тебя панталоны?! Да еще и драные?!

Шнырь замолк и даже, вроде, слегка покраснел под шерсткой. Он отвел глаза и быстро сменил тему:

– Нуууу… неважно. А вот сюртук мне носить совершенно обязательно! С пуговичками блестящими, с отворотами! И кепочку! Детективам так положено!

– Откуда ты знаешь, что там положено детективам, а что нет? – удивилась я.

– Оттуда! – крикнул чертяка, – Я в книжке видел. Детективы всегда в сюртуках, кепочках и ботиночках. Они носят пышные усы, пыхтят трубкой и с важным видом смотрят на всех через круглое стеклышко.

– Но у меня нет ни трубки, ни усов… – начала было я.

– Вот поэтому ты и дилетант! – перебил Шнырь, – А я буду настоящим детективом! Кирочка, надо срочно в лавку бежать, за сюртуком и ботиночками! И стеклышко еще! Обязательно круглое!

– Стеклышко твое монокль называется, – объяснила я и обреченно произнесла, – подумаю, что можно сделать.

Сказать Шнырю, что у нас нет лишних средств на все его хотения у меня просто не повернулся язык, поэтому я вздохнула и достала одно из своих немногочисленных платьев. Плотная шерсть как раз подходила для верхней одежды, а если поднатужиться, то и кепочку можно сочинить. Сшить сюртук дело плевое, в этом помогут швейные чары, а вот раскраивать придется вручную. Я деловито сняла мерки с довольного чертяки и отправила его из спальни, чтобы не путался под ногами.

Полночи ушло на переделку наряда, зато утром Шнырь красовался перед зеркалом в желтом сюртуке в крупную клетку и новой кепочке на рожках. Кроме того, он где-то откопал мои старые кожаные ботинки и начистил их до слепящего блеска. Обувь была чертяке немного мала, поэтому из мысок застенчиво выглядывали блестящие черные коготки чертячьих лапок. Для полного соответствия образу не хватало только монокля. Но тут уж ничего не поделаешь, его у меня не было.

Крис появился ближе к полудню. Восхитился обновками Шныря и узнав, что «настоящему детективу» не хватает в образе деталей, быстро убежал. Вернулся он через четверть часа с нанятым кэбом и большим пакетом в руках. Торжественно вручил сияющему Шнырю трубку и новенький монокль и погрузил наши вещи в дожидающийся кэб. Места внутри было не много, поэтому чертяку решили посадить рядом с возницей. Впрочем, он ничуть не обиделся, а решил, что так даже лучше, потому что скрывать такую красоту от людей просто преступление.

Мы с Крисом уютно устроились внутри и двинулись в путь. Немного подождав, пока кэб подъедет к центру города, Крис выглянул и, убедившись, что Шнырь занят демонстрацией любимого себя случайным прохожим, достал из пакета вафли и протянул мне со словами:

– Завтракай, уверен, что ты еще не ела.

Я благодарно улыбнулась и принялась уплетать ароматную сдобу. Вафли оказались очень вкусными и сытными, со сливками и свежей клубникой. Мой дорогой Крис. Всегда внимательный и чуткий. Иногда мне кажется, что он знает меня лучше, чем я сама. Я честно пыталась поделиться вкуснятиной, но друг благородно отказался. После обильного позднего завтрака я разомлела и задремала, наверстывая упущенные часы сна.

Глава 4. Воспоминания, которые навевает длинная дорога

Мне снова снился огненный бог. Он приходил в мои сны каждую ночь. Звал к себе, тянул руки, нашептывал мое имя. Теплый и нежный, он гладил мне плечи, перебирал волосы. Но сколько бы раз он ни являлся ко мне, я никак не могла разглядеть его лица.

Когда кэб ощутимо тряхнуло, я проснулась и почувствовала, что меня гладят по голове. Под моей щекой мерно билось сердце Криса. Выглянув из кэба, я обнаружила, что мы уже выехали из города и катили по проселочным дорогам. Поместье Кроунов располагалось на значительном расстоянии от Хэйлвилля, хоть и считалось его пригородом. Хозяева очень ценили уединение и для жилья выбрали одно из самых дальних окрестных селений.

Потянувшись и прогоняя остатки сонливости, я перевела взгляд на Криса. Всегда собранный и вдумчивый, во сне он казался удивительно расслабленным и безмятежным. Мне вспомнился тот день, когда я впервые встретила его.

У факультета прикладной ведьмологии была спаренная лекция с факультетом боевых магов. Почти все уже сидели в аудитории, когда зашла группа боевиков. Хотя нет, почему зашла? Ввалилась. Вот так будет правильнее. Их было всего 5 человек, но они кричали, словно стадо гиббонов на выгуле. Наш профессор по истории возникновения магии, мистер Витѐус, сухощавый старичок возраста такого древнего, что казалось, будто он лично присутствовал при большинстве исторических событий, пытался их утихомирить, но куда там. На него не просто не обращали внимания, а откровенно хамили. Дескать, элите магического мира такая ерунда, как история магии совсем не нужна. Профессор на такое откровенное хамство, только молча открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

От такой несправедливости во мне мгновенно поднялась волна праведного гнева и я решила прийти ему на помощь. Раз уж у этих ребят столько лишней энергии, надо найти ей применение. Такое, чтобы и сами были делом заняты и других не отвлекали. А какое главное оружие ведьмы? Проклятия, конечно. Вот я взяла и прокляла. Качественно так, от всей своей широкой ведьминской души, с гарантией. Сначала в классе наступила гробовая тишина, потом послышалось громкое кишечное бурление, а потом стали раздаваться те самые звуки, о которых не принято упоминать в приличном обществе. И великолепная пятерка стремительно покинула аудиторию, сверкая пятками, под общий хохот однокурсников. Больше на лекцию они не возвращались. А я терялась в догадках, добежали или нет? Ответ на этот вопрос пришел ко мне в конце дня, когда возвращалась в женское общежитие. На улице уже было темно и пустынно, все разбрелись по комнатам. На подходе к корпусу дорогу мне преградила знакомая группа. Их главарь, черноволосый огромный детина, вышел вперед. Повадками он действительно напоминал примата. Я мысленно похвалила себя за проницательность.

– Эй, ты! Ведьма! Ты хоть представляешь, против кого ты пошла?! – заорал он мне, – Ты знаешь, кто мы?

– Мы наследники самых известных семей королевства! А ты – шваль безродная! – пропищал рыжий коротышка, выглядывая из-за спины своего вожака. Ну понятно, вот они – местный король и его придворный подпевала. Остальные стояли молча, свита ждала сигнала командира.

– Я не шваль и уж тем более не безродная, – зло ответила я, – а вот вы, не аристократы, а стая приматов, которые не знают как нужно себя вести! И раз уж вам было мало времени на размышления, я, пожалуй, повторю! Неделю на горшках сидеть будете! Заодно не только кишечник, но и мозги прочистите!

– Чтоооооо?!!! – у черного даже глаза кровью налились. Кажется, он не ожидал от простой ведьмы такой наглости. Да что там говорить, я и сама от себя не ожидала. Знала же, что надо промолчать и глазами похлопать. Глядишь, сошла бы за дурочку, и никто бы меня не тронул. Но обостренное чувство справедливости сыграло злую шутку и меня понесло. Пока главный примат пыхтел и пускал пар из ушей, остальные прихвостни молча встали в боевую стойку за его спиной. Я тоже вся подобралась и мысленно зажмурилась. Сейчас будет, ой, как больно. Шансов у маленькой ведьмы против пяти здоровых магов нет никаких. Это и слепому понятно. Убить, конечно, не убьют, но потреплют знатно. Пока я мысленно готовилась к расплате, они одновременно выпустили в меня пять разноцветных пульсаров. Я приготовилась к дикой боли и… ничего не почувствовала. Передо мной вдруг возник красный щит и мягко поглотил все снаряды. А в следующую секунду на дорогу вышел парень.

Я запомнила его еще на лекции. Высокий блондин с пронзительными голубыми глазами и презрительной усмешкой. Сейчас он встал прямо перед аристократами и заслонил меня собой.

– В сторону, Карьѐ, ты нам мешаешь, – процедил главарь.

– Нет, Алла̀рия, – уверенно отозвался он, – Впятером на одну мелкую ведьмочку– слегка не тот расклад. Я просто уравниваю шансы.

– Ты же один из нас. Зачем ссориться из-за какой-то выскочки-плебейки? – удивился Аллария.

– Я не собираюсь ссориться, – спокойно сказал Карье, – Все просто. Либо вы атакуете, либо идете своей дорогой.

– Черт с тобой, Карье! – зло сплюнул главный примат Аллария, – уходим парни! Но ты, малявка, нам еще попадешься.

Они развернулись и пошли прочь. Мой спаситель даже не взглянул на меня, а сразу же двинулся вперед. Он шел быстро, отмеряя дорогу огромными шагами. Мне пришлось бежать бегом, чтобы поблагодарить. Когда я, наконец-то, его нагнала, он резко развернулся и вперил в меня свой ледяной взгляд и прокричал:

– Ты, что, дура?! Ты, хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?! И им бы ничего за это не было!

– А ты, понимаешь, что они издевались над пожилым профессором?! Поделом им! В следующий раз так прокляну, что неделю с горшка не встанут! – взвилась я. Я тут, значит, в благодарностях рассыпаться собиралась, а он отчитать меня решил.

Парень глубоко и обреченно вздохнул, и протянул руку:

– Крис.

– Кира, – я крепко ее пожала и благодарно улыбнулась.

С этого памятного дня началась наша долгая дружба. Крис всегда был рядом со мной. Защищал от хулиганов, помогал с учебой, иногда даже помогал отбывать наказание за проделки чертяки. В какой-то момент, мне даже показалось, что он занимает в моем сердце гораздо больше места, чем положено простому другу. В глубине души я давно считала его своим и, в конце концов, решила сообщить ему об этом. И услышать от него лично, что он об этом думает. Ведь лучше узнать правду сразу, чем постоянно изводить себя сомнениями. Это мой девиз по жизни. Я за правду всегда везде и при всяких обстоятельствах². А потом случилось то, что продемонстрировало его отношение ко мне наглядно.

Я отбывала повинность за очередную выходку Шныря и случайно увидела Криса, целующимся с Диналией. В тот момент мое сердце разбилось. Жгучее чувство ревности и злости разлилось в крови. Мне показалось, что подруга отбирает у меня что-то ценное и важное, то, что принадлежит только мне. Как же обидно было узнать, что мои чувства ему не нужны. Я тогда ни словом не обмолвилась Крису о том, что видела. Да и что можно было сказать? Он никогда не говорил о том, что чувствует ко мне. В тот день со мной произошли две вещи. Первая – мы с Крисом остались друзьями по умолчанию, и вторая – ко мне впервые пришел во сне огненный бог.

Кэб снова тряхнуло на очередной колдобине и Крис проснулся. Он сонно улыбнулся и пробормотал:

– Кажется, меня тоже сморило. Я полночи провел в библиотеке за чтением газет.

– Зачем? – я, конечно, знаю как Крис любит читать, но тратить на это бесценное время для сна, без крайней необходимости, выше моего понимания.

– Собирал информацию о семействе Кроун, – отозвался он, – Несмотря на безусловную известность, как мы и предполагали, фактически информации о них оказалось очень мало. Практически ничего стоящего, но все-таки пару интересных моментов я отметил.

– Поделишься? – попросила я.

– Да, дело в том, что… – начал было Крис, но тут кэб качнулся и остановился. В следующую секунду к нам заглянул лихо спрыгнувший с облучка Шнырь, и счастливо возвестил:

– Вылезайте, приехали!

Глава 5. Темная леди в светлых тонах

Крис вышел первым и подал руку, помогая спуститься мне. Я осмотрелась и застыла. Поместье выглядело грандиозно. Словно огромная птица раскинула свои крылья, в разные стороны уходили дугообразные постройки. Огромный замок из темного камня был укутан вековыми дубами и платанами. Острые шпили башен грозно возвышались над деревьями и сливались вензелями высоко в небе. Мансарды и эркеры украшали кариатиды и горгульи. От такой красоты захватывает дух, и пропадает дар речи.

Старинное поместье смотрелось величественно и грозно.

Мы вышли на парадную аллею и не спеша двинулись к особняку, а возница направил кэб к черному ходу, чтобы передать наши чемоданы слугам. У дверей нас уже встречал дворецкий.

– Добро пожаловать в Кроунхолл! Прошу за мной, господа. Хозяева ожидают вас в гостиной, – торжественно произнес он и повел нас вглубь замка. Пока мы шли по многочисленным коридорам, я глазела по сторонам, а Шнырь то и дело восхищенно вздыхал. Внутри, как и снаружи замок поражал. Оформленный в черной патине, с обилием старинных гобеленов, изображающих воронов – фамильную птицу Кроунов, он являл собой настоящее произведение искусства. Я ощущала себя словно в музее и боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не потревожить какой-нибудь экспонат. Интересно, каково это, постоянно жить в такой красоте?

Дворецкий остановился и открыл дверь, пропуская нас вперед.

– Прошу сюда, господа, – он коротко поклонился и вышел.

Мы вошли в небольшую уютную комнату, так же как и коридор оформленную в черных и золотых тонах. Несмотря на строгие цвета, гостиная выглядела не мрачно, а скорее торжественно. В комнате сидели три человека и неспешно переговаривались. Строгая дама элегантного возраста, с седыми волосами, собранными в высокий пучок на затылке, в шерстяном платье молочного цвета, наглухо закрытом сотнями мелких пуговиц от подбородка до пят. Теперь понятно, откуда у леди Элиз склонность к такому скучному фасону нарядов. Вероятнее всего, это была великая герцогиня-мать. Она сидела в высоком мягком кресле возле камина. Ее идеально прямая спина демонстрировала безупречную осанку и гордость хозяйки. В ней чувствовалась порода и незримое превосходство над всеми присутствующими. Эта женщина знала, кто она и чего стоит в этом мире. Герцогиня тихо выговаривала что-то молодому человеку, сидящему в таком же кресле напротив. На вид мужчине было дать лет тридцать. У него были очень выразительные зеленые глаза, черные, как смоль, волосы и плутовское выражение лица. Черный костюм-тройка модного покроя с перламутровым переливом выдавал в нем лощеного прожженного жизнью аристократа. Он кивал в ответ на речь великой герцогини, и изредка что-то возражал, но по его мимике можно было без труда понять, что сказанное его ни мало не заботит и вообще, он сейчас предпочел бы находиться где-нибудь в другом месте, но только не здесь, не в гостиной. Третьей была уже знакомая нам леди Элиз, одетая на этот раз в коричневое платье такого же глухого кроя, как и у старой герцогини. Она скромно сидела на маленьком диванчике и молчала. При нашем появлении она лучезарно улыбнулась, быстро поднялась и подошла.

– Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас в Кроунхолле, -прощебетала она, подавая руку Крису и обнимая меня, – Разрешите мне представить вас своей семье, – она развернулась и указала на старую мадам:

– Ее светлость, леди Вильгемѝна Витто̀рия, великая герцогиня Кроун.

Крис поклонился, а я присела в реверансе. Миледи благосклонно улыбнулась и кивнула, а леди Элиз продолжила представление, указав на мужчину в кресле:

– виконт Кроун, младший сын великой герцогини, – мужчина улыбнулся и слегка кивнул, но вставать с кресла не стал. Мы сдержанно кивнули в ответ.

– Ваша светлость, – обратилась леди Элиз к герцогине, – разрешите рекомендовать вам своих друзей. Господин Кристо̀ф фон Трейн барон Карье, мисс Кирсана Кирстон и кхм…– девушка запнулась и пока она думала, как бы представить Шныря, тот решил взять дело в свои лапки.

– Мадам, имею честь представиться, – начал он и важно вышел вперед, раздув грудку, – Шнырь фон Гатеншватенаберфатензибенгерцениндератен…, – чертяку явно понесло и пришлось легонько наступить ему на хвост, возвращая в действительность.

Крис поцеловал протянутую ладонь герцогини, я присела в книксене, а Шнырь церемонно раскланялся. Леди Вильгемина улыбнулась:

– Добро пожаловать! Надеемся, что вам у нас понравится.

– Вы безмерно добры, – отозвался Крис, – благодарим, что согласились принять нас.

– Ну что вы, мы очень рады, – продолжила великая герцогиня, – моя невестка сказала, что вы владеете детективным агентством?

– Не я, миледи, – покачал головой барон и кивнул в мою сторону, – моя подруга.

Герцогиня-мать посмотрела на меня и в этот момент мне пришло в голову, что, наверняка, именно так охотник смотрит на свою добычу. Если леди Элизабет была похожа на олененка, то сейчас на меня смотрела старая опытная рысь. От этого пристального взгляда под кожей зашевелились мурашки. Меня оценивали, словно кусок мяса.

– Весьма большое достижение для женщины иметь собственное дело. Да еще и в столь юные годы, – наконец, проговорила она, – обычно, девицы вашего возраста грезят удачным замужеством.

– Возможно, – я покачала головой, – но мне всегда хотелось добиться чего-то самой. Быть независимой, состояться в жизни.

– Вы считаете, что можете сравняться с мужчиной?! – от удивления леди Вильгемина даже повысила голос, и округлила глаза.

– Не только сравняться, – смело кивнула я, понимая, что ступаю на зыбкую почву, – но и превзойти. Многие вещи женщины делают куда лучше, чем мужчины.

Леди Элизабет застыла в священном ужасе. Мистер Кроун, сидя в кресле закашлялся, пытаясь скрыть свой смех. Крис стоял рядом с обреченным выражением лица. Шнырь прикрыл глаза лапкой попятился мне за спину, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Я знала, что мои взгляды очень расходятся с общественными, а в особенности аристократическими, которые отводят женщинам роль домохозяек и многодетных матерей, не способных к самостоятельной жизни. Но я просто не смогла заставить себя солгать старой леди. Поэтому стояла и покорно ждала своей участи. На минуту в гостиной воцарилась гробовая тишина. Все боялись пошевелиться, ожидая праведного гнева хозяйки. Но великая герцогиня вдруг расхохоталась и кивнула:

– Верно сказано. Я тоже так считаю. Вы смелая девочка. Уверена, все у вас получится.

– Спасибо, – облегченно выдохнула я и улыбнулась.

– Мисс Кирстон прекрасный детектив, как и барон, – поспешила просветить герцогиню леди Элиз, – уверена, они помогут найти Грегори.

Леди Вильгемина холодно взглянула на невестку и еле заметно поджала губы:

– Это работа полиции, – отчеканила она.

– Послушайте Элиз, ма, – вмешался доселе молчавший мистер Кроун, – помощь детективов не будет лишней.

– Отложим этот разговор до завтра, – оборвала герцогиня и обратилась к нам, – вы устали, дорога была долгой и изматывающей. Вам следует отдохнуть.

По тону ее светлости и потому, что она не спрашивала, а утверждала, стало понятно, что возражать смысла не имеет, она уже все решила за нас. Поэтому мы синхронно кивнули.

– Благодарим за гостеприимство, Ваша светлость, – ответил Крис, – дорога действительно была утомительной.

– В таком случае, А̀льберт проводит вас в покои, – тут же отозвалась она, – ваш багаж уже принесли. Я распоряжусь, чтобы ужин вам подали туда же. Отдыхайте, набирайтесь сил, а завтра мы продолжим.

Она позвонила в колокольчик и в гостиной появился дворецкий.

– Доброй ночи, господа, – она на прощание еще раз подала руку Крису. Господин Кроун слегка кивнул, так и не соизволив встать с кресла, а леди Элиз смущенно улыбнулась и пробормотала:

– Поговорим завтра, отдыхайте.

Мы опять слегка поклонились и вышли вслед за дворецким.

Вопреки ожиданию комнаты нам выделили не рядом. От слова совсем. Покои Криса располагались на втором этаже, поэтому его мы проводили первым, хотя это и противоречило общепринятому этикету. Меня же повели дальше по лестнице, на третий этаж,

– Я буду спать тут! – быстро заявил Шнырь и развалился на одном из диванчиков.

– Можно подумать у тебя был выбор, – ворчливо отозвалась я, – Мебель кажется удобной и вполне подходящей для сна. Здесь красиво.

Из гостиной в обе стороны вели две двери. Сначала я открыла ту, что была слева – это оказалась ванна. С красивым рукомойником, расписанным маленькими бордовыми розочками и большой фаянсовой купелью на медных изогнутых ножках.

Ополоснув руки, я прошла через гостиную и громко восхищающегося интерьерами чертяку, к правой двери. За ней оказалась спальня.

Выполненная в тех же пурпурных тонах, с зеркалом-трюмо, большой кроватью с балдахином и резным шкафом из темного дерева. На прикроватном столике стоял букет свежих цветов. Оценив красоту выделенных покоев, я бодро пошла распаковывать вещи. Надо обживать новый временный дом. Пока я раскладывала свои немногочисленные пожитки, горничная принесла ужин. Она с опаской покосилась на тут же подлетевшего к подносу Шныря и торопливо сказала:

– Ее светлость, леди Вильгемина, назначила меня Вашей горничной и велела отнести ужин в Ваши покои. – она сделала торопливый книксен, – меня зовут Тру̀ди, мисс.

– Кира, – я кивнула и указала на чертяку, – а это – Шнырь. Не пугайся, он, вроде как, мой фамильяр.

Шнырь неспеша подошел к горничной и протянул лапку. Труди пожала ее и заметно расслабилась.

– Я еще нужна Вам, мисс? – уточнила она, – Возможно, после ужина Вы желаете принять ванну?

– Да, спасибо, это было бы чудесно, – при мысли о горячей воде у меня слюна потекла едва ли не больше, чем от запаха ужина. Труди кивнула, поклонилась и быстро ретировалась кипятить воду.

Как только дверь за девушкой закрылась, мы с чертякой накинулись на ужин. Свежее рагу из кролика под сливочным соусом просто таяло во рту. Когда с горячим было покончено мы принялись за фруктовые корзинки с чаем. Чертяка, уплетая выпечку, даже причмокивал и шевелил ушами от удовольствия. А я, утолив голод, откинулась на подушки дивана и размышляла о хозяйке поместья.

– Как тебе леди Вильгемина? – спросила я Шныря.

– Как и все герцогини. Надменная властная старушенция, которая привыкла распоряжаться всеми вокруг, – отозвался Шнырь, – даже мои титулы не произвели на нее должного впечатления.

– Было бы странно, если бы она действительно впечатлилась твоими выдумками, – хмыкнула я, – но, в целом, ты прав. Она очень изящно выставила нас из гостиной, не дав толком ни с кем поговорить. Зато сейчас, руку даю на отсечение, они там решают, что нам можно рассказать, а что нет. И вообще, что это за странное расселение с Крисом? Я ни на секунду не поверю, что в таком огромном замке, как Кроунхолл, нет двухкомнатных апартаментов на втором этаже. Как будто нас специально отодвинули друг от друга как можно дальше. Вопрос только с какой целью?

– Не знаю, о чем думала эта мумия, – отозвался Шнырь, – но жаловаться на комнату грех. Вон, какая красота кругом. И главный плюс, который ты не учла, здесь есть балкон!

– И что нам это дает? – усталость долгой дороги начала сказываться, и я уже была не в силах мыслить рационально.

– А то, – продолжил чертяка, – что балкон украшают кариатиды, а сверху, на карнизе сидят две горгульи. И если с ними задружить, они наверняка, могут рассказать много интересного о здешних хозяевах.

А ведь и правда, как я раньше об этом не подумала. Да, эти каменные хранители могут быть отличными источниками информации. Кариатиды никуда не могут уйти, потому что держат балконные подпорки, а значит были свидетелями всему, что происходило поблизости, а горгульи свободно передвигаются по карнизу в пределах всего замка, значит могли многое увидеть или услышать.

– Ну и прекрасно, – кивнула я, – вот ты с ними и задружишь.

Мои размышления прервал стук в дверь. Я ожидала увидеть Труди с водой для ванны, но оказалось, что это пришел Крис.

– Уф, еле вас нашел, – выдохнул он, присаживаясь на диванчик рядом с чертякой. – такое ощущение, что вас просто убрали с глаз долой.

– Тебе тоже так показалось? – подхватила я.

– Да, – отозвался друг, – а иначе, зачем селить вас в дальнее крыло под самую крышу?

– Дворецкий сказал, что только здесь есть двухкомнатные покои, – передала я ему нелепое оправдание.

– Главное, что они сами верят в это объяснение, – хмыкнул Крис.

–Но мы нашли и несомненные преимущества такого отдаленного проживания. – и я рассказала ему про идею Шныря поговорить с каменными хранителями поместья.

– Это отличная идея. Значит завтра, Шнырик, этим и займешься, – распорядился Крис, – А мы с Кирой начнем опрос хозяев. Но для начала, я хочу рассказать о том, что успел накопать о них в газетах. Собственно, поэтому я и пришел.

Мы с чертякой приготовились внимательно слушать и запоминать. От этой информации зависит, как мы будем вести себя со свидетелями, а возможно и с преступниками, завтра.

Крис внимательно оценил нашу готовность и продолжил:

– Первое, что вам следует знать, это, что все Кроуны – погодники.

Мы с чертякой присвистнули. Маги, управляющие погодой в наше время большая редкость. Почти всех их истребили в великой войне два столетия назад.

– Второе, ну и самое очевидное, что леди Элиз не Кроун, а следовательно, даром управлять погодой не обладает. Они с герцогом поженились пару лет назад, об этом писали во многих газетах. Но, самое интересное, что она вообще не маг. Урожденная Холд, леди Элиз простой человек, без каких-либо магических способностей.

А вот это уже интересно. Как семья с таким редким и ценным магическим даром позволила своему наследнику взять в жены простую человечку?

– Больше, к сожалению, узнать ничего не удалось. – вздохнул Крис.

– В любом случае, информация ценная, – возразила я, – нам нужно составить план действий на завтра.

– План прост, – отозвался Крис, – я поговорю с леди Элиз. Шнырь, на тебе горгульи и кариатиды, Кира, ты поговоришь с младшим Кроуном, а потом вместе побеседуем с герцогиней.

Мы со Шнырем согласно кивнули. Тут в дверь постучали и вошла Труди с ведрами горячей воды.

– Я, пожалуй, пойду, – смутился Крис, поняв, что для меня готовят ванну, – доброй ночи, Кира.

– Доброй ночи, Крис, – я проводила его до двери и пошла за Труди.

Над купелью уже поднимался пар. Горничная помогла мне раздеться и, оставив купальные принадлежности, с моего позволения, удалилась. Я погрузилась в горячую воду и блаженно зажмурилась. Теплота дарила телу долгожданное облегчение, снимала боль с уставших ног, расслабляла, утягивала в негу. Мне казалось, что я плыву по волнам бескрайнего моря навстречу солнцу и моему огненному богу.

Не знаю, сколько времени я пролежала в грезах, но до кровати брела почти в бессознательном состоянии. Шнырь уже вовсю храпел, развалившись на диванчике и, как только моя голова коснулась мягкой подушки, я составила ему достойную конкуренцию. Нужно как следует отоспаться. Завтра очень важный день, официальное начало нашего расследования.

Глава 6. Когда нельзя, но очень надо, то это не считается

Утром меня разбудила Труди, сказав, что ее светлость леди Вильгемина надеется, что мы отдохнули и ждет нас к завтраку. Судя по тому, что солнце едва успело подняться, герцогиня-мать живет неоправданными надеждами и напрасными ожиданиями. Кто в здравом уме будет подниматься в такую рань? Только внезапное стихийное бедствие я готова рассмотреть, как предлог выпнуть меня из теплой постели. Да и то не факт, что вылезу. Мне очень хотелось сообщить эту мысль горничной и лечь досыпать недоспанное, но пришлось взять себя в руки и, нацепив дежурную улыбку, собираться к завтраку. Как-никак я здесь на работе. Труди помогала мне одеться и щебетала о том, как она рада гостям.

– А то у нас тут такая скука! Госпожа и так редко кого сюда приглашала, а уж как милорд Грегори пропал и вовсе никого не зовет. Мы и не чаяли, что кто-то приедет, а тут вы. Да еще с молодым бароном. А он вам не муж, да?

– Кто? Крис? – я слушала тарахтение служанки в полуха, поэтому не сразу поняла, кого именно она имеет ввиду, – нет, мы просто друзья.

– Ну, мы с Ларой так и подумали. Она мне говорит, мол, не может быть, чтоб супругов в разных покоях разместили.

– А Лара, это? – уточнила я чисто для поддержания разговора.

– Горничная. Ее миледи к барону прислала. Так вот, я ей говорю, что, если бы вы жена были, вас бы вместе поселили. Ну, или рядом хотя бы. Гостевых покоев – то в замке пруд пруди, – пояснила Труди.

– А есть на втором этаже двухкомнатные? – заинтересованно спросила я.

– Так, конечно, мисс, – кивнула служанка, – Прямо рядом с комнатой барона и есть. А вас и животинку вашу вона куда запрятали.

– Животинку? – не поняла я, – Ты про Шныря что ли? Он мой помощник. Ведьмам такие положены.

– Так вы ведьма? – восхищенно протянула горничная – А привороты делать умеете?

– Конечно умею. – кивнула я и хитро прищурилась, – а ты хочешь кого-то приворожить?

– Не я, – смущенно потупилась девушка, – подруга моя. Влюбилась в конюха нашего. Он мужик хороший, работящий, только дурак. Она уж ему и так и сяк намекала. То гулять позовет, то лишний кусок мяса подаст, то корсет перед ним приспустит и вздохнет глубоко, а он не понимает ничего. Стоит и глазами хлопает, как телок. Уж отчаялась совсем девка, жалко.

– Так, а если он просто другую любит? – спросила я.

– Неее, – уверенно покачала головой Труди, – если бы у него кто был, мы бы сразу узнали. Тут же все друг у друга на виду. Токма нету у него никого. Знай, с лошадьми своими возится от зари да до ночи.

– Ну, если сердце у него свободное, то можно и помочь, – согласилась я, а потом, как бы невзначай уточнила, – так ты говоришь, тут все друг у друга на виду?

– Ну да, мисс, – кивнула Труди, – что утром тайком ото всех сделаешь, то к обеду уже каждый суслик в поместье знает. Ничего не утаишь.

– Это интересно, – пробормотала я.

– Так вы поможете, мисс? – с надеждой спросила горничная.

– Конечно, – с легкостью согласилась я, – Сварить приворотное зелье пара пустяков, но взамен, мне нужна будет твоя помощь.

– А что надо? – девушка немного напряглась в ожидании,

– Ничего особенного, Труди, – махнула я рукой, мол, расслабься, – просто если произойдет что-то интересное или необычное, рассказать мне. Сможешь?

– Всего – то? Это я завсегда пожалуйста, – облегченно вздохнула Труди.

– В таком случае, считайте, что конюх уже у вас в кармане, – торжественно провозгласила я.

Мы понятливо улыбнулись и вышли из спальни довольные друг другом. Шнырь еще дрых и я попросила горничную принести ему что-нибудь съестное после того, как она проводит меня в столовую. По дороге Труди что-то щебетала о том, какой худенький у меня фамильяр и что она позаботится о том, чтобы он хорошо кушал, пока мы гостим в замке. Я лишь рассеянно кивала, полностью погрузившись в собственные мысли.

Несмотря на ранний подъем, день начинался отлично. У меня уже есть свои глаза и уши в замке. Можно быть полностью уверенной, что такие любопытные девицы как, Труди и ее подружка, ничего не пропустят. Кивнув на нужную дверь, служанка упорхнула по своим делам, а я бодро двинулась вперед, довольная собой и сегодняшним утром.

Когда я вошла в столовую, там уже сидели старая герцогиня с сыном и о чем-то переговаривались. Судя по всему, мать на чем-то настаивала, а сын горячо протестовал. Увидев меня, оба замолчали, а герцогиня приветственно махнула, приглашая присесть:

– Доброе утро, дорогая! Надеюсь, Вы успели отдохнуть? Я тревожилась, мы привыкли вставать рано.

Это ты-то тревожилась? Да тебя и конец света вряд ли заставит нарушить собственные планы, подумала я, а вслух сказала:

– Доброе утро, ваша светлость. Благодарю, я вполне отдохнула.

Мистер Кроун галантно поднялся со своего места и приготовил для меня стул рядом с собой. Я удивленно улыбнулась и присела. Вот уж не ожидала проявления джентльменства от мужчины, который вчера вел себя как пень.

– Спасибо, мистер Кроун, – поблагодарила я.

– Прошу вас, зовите меня Гаспа̀р, – отозвался мужчина.

– Тогда и вы зовите меня Кирой, – ответила я учтивостью на учтивость.

– Как Вам спалось? Надеюсь, Вы видели сладкие сны? – медовым голосом спросил Гаспар.

– Возможно, – осторожно ответила я, все еще не понимая, откуда сегодня столько внимания к моей персоне. Вчера он и не смотрел в мою сторону. Интересно, что изменилось.

– Понимаю, что вы здесь находитесь по работе, – вкрадчиво начал он, – но ведь это не мешает нам стать добрыми друзьями…

– Отчего же? – отозвалась я, – конечно, вы можете считать меня своим другом.

– Раз уж мы с вами подружились, – подытожил мужчина и одарил меня улыбкой кота в мартовском гоне, – смею надеяться, что вы окажете мне честь и отправитесь как-нибудь на прогулку. Я покажу вам окрестности.

Ах, вот откуда ветер дует. Только перешли на «ты», а он уже окрестности смотреть зовет. Ну-ну.

– Буду очень рада, – елейно отозвалась я, а про себя подумала, что если его светлость позволит себе чего лишнего, то будет сиять еще светлее от фонарей под глазами, которые я ему щедро нарисую.

– Отлично, тогда в самое ближайшее время, – моментально отозвался довольный мужчина и поцеловал мою руку. На мгновение я ощутила краткую ласку языка. Я не ханжа, но почему-то стало противно и захотелось вымыть поцелованную руку мылом.

В этот момент дверь отворилась и в столовую, смеясь и тихо переговариваясь, под руку вошли Крис и леди Элиз, а за ними дворецкий Альберт с утренней почтой.

Почему-то при виде друга, ведущего под руку молодую леди, больно кольнуло в груди. Мне казалось, что я давно справилась со своими чувствами, но иногда железный занавес силы воли давал трещину. И тогда мелкие осколки утраченного впивались в сердце с новой силой и вызывали острую режущую боль. Вот как сейчас. Герцогиня тепло поприветствовала вошедших и пригласила к столу. Крис сел напротив меня, а леди Элиз заняла место рядом с ним. Получилось, что мы сидели парами, я напротив Криса, Гаспар напротив Элиз. Герцогиня-мать восседала во главе стола. Она бегло просматривала корреспонденцию и большинство писем бросала обратно на поднос нераспечатанными. Однако, одно из них она вскрыла тут же за столом и, пробежав глазами по строчкам взволнованно произнесла:

– Это от мистера Тэ̀тчерда! Он сообщает, что сегодня приедет в Кроунхолл. Есть новости о Грегори!

– Кто это – Тэтчерд? – шепотом спросила я Гаспара.

– Это следователь по делу Грегори, – тихо ответил он, а уже громче добавил, – давно не было вестей от полиции. Матушка, надеюсь, вы задержите его у нас подольше. Мне хотелось бы лично побеседовать с ним.

– Безусловно, я приложу к этому все усилия, – кивнула герцогиня.

– Разве ты не останешься с нами сегодня? – удивленно спросила его Элиз.

– Увы, нет, – сокрушенно ответил Гаспар, – У меня срочные дела в городе. Если бы здесь был Грег, то, как глава семейства ехал бы он, а так приходится отдуваться мне.

– И когда ты вернешься? – уточнила леди Элиз.

– Точно ответить сложно, – отозвался мистер Кроун, – вопросы финансирования городских проектов требуют времени. Возможно, через день-два.

Мужчина тяжело вздохнул, словно герцогские обязанности были для него тяжелым бременем и искоса глянул на мать, очевидно, ожидая ее реакции.

– Ничего, – безапелляционно отозвалась та, – тебе полезно заняться чем-то еще кроме кутежа и куртуазии.

Сын закатил глаза и продолжил трапезу в полном молчании.

А мне вдруг стало понятно, что поговорить с Гаспаром сегодня не удастся. Я украдкой глянула на Криса, тот в ответ едва заметно пожал плечами и обратился к герцогине:

– У вас чудесный замок, ваша светлость. Мы не успели осмотреть его полностью, но то, что увидели, произвело неизгладимое впечатление.

Старая леди расцвела, было видно, что она очень любит свой дом:

– Благодарю, вас, барон. Если пожелаете, Элизабет проведет для вас экскурсию по дому. У него богатая и славная история.

– С большим удовольствием, – отозвалась леди Элиз, – мы можем начать прямо после завтрака, если у вас нет других дел.

– Я совершенно свободен, – отозвался Крис и кивнул, – Кира? – все перевели взгляд на меня и стало немного не по себе от такого пристального внимания.

– Честно говоря, я хотела проверить как там мой фамильяр, но потом буду рада присоединиться к вам. – скороговоркой произнесла я.

После завтрака Гаспар быстро попрощался и уехал в город, ее светлость ушла дать распоряжения прислуге по поводу ужина и приезда еще одной персоны, леди Элиз с Крисом решили начать осмотр с замкового парка и отправились на улицу, а я поднялась к себе. Шнырь как раз доедал пирожное и был по уши измазан кремом.

– Интересно, у чертей в роду были поросята? – усмехнулась я.

– Обижаешь, только чистое зло, в лучшем его проявлении, – отозвался чертяка.

– Очень сомневаюсь, что чистое, – хмыкнула я, – ты вон весь грязный.

– Ну, может прабабка с кем и согрешила, тут уж я не возьмусь утверждать, – пожал плечами фамильяр.

– Вероятно, иначе откуда у тебя поросячьи повадки, – сказала я.

– Увлекся. Корзинки просто объедение, – довольно протянул Шнырь, – А горничная их целых шесть штук притащила и все причитала, что я худенький и что меня лучше кормить надо. Вот, сижу полнею.

– Вижу, Труди серьезно взялась тебя откормить, – констатировала я.

– И я ее полностью в этом стремлении поддерживаю, – Шнырь любовно погладил набитое пирожными брюшко, – ты-то меня впроголодь держишь. Эх, хорошая девка. Зря, кстати, ты ее обманула.

– Когда? – удивилась я.

– А когда приворотное зелье ей обещала, – уточнил чертяка.

– Так ты слышал? – я присела на диванчик.

– Ну да, – кивнул он, – Проснулся от тарахтения вашего ну и услышал. Чар-траву где брать-то будешь? Тут она не растет. А без нее не приворот, а бурда получится.

Я вздохнула:

– Не знаю пока, что-нибудь придумаю. Просто я не могла упустить случай завербовать собственного шпиона в замке. Это может нам очень помочь.

– Согласен, – поддержал Шнырь, – но девку жаль.

– Ты меня заболтал, и я совсем забыла сказать, – спохватилась я, – есть не особенно приятная новость.

– К нам едет инквизитор?³ – спросил чертяка.

– Хуже, – невесело пробубнила я.

– Кто может быть хуже инквизитора? – недоумевал он.

– К нам едет полицейский. Следователь по делу исчезновения герцога. И ее светлость намерена задержать его в замке подольше, – и я пересказала разговор за завтраком.

– Да, полицейский – это намного хуже инквизитора, – согласился фамильяр, – Чего это он решил наведаться? Они ж тут все уже обшарили давно.

– Написал, что есть какие-то новости, – я нервно скомкала салфетку.

– Хорошо бы узнать какие, – протянул Шнырь.

– Хорошо бы, – вздохнула я, – да только, кто ж нам скажет. По официальной версии мы тут просто гости, а говорить с полицейским герцогиня наверняка захочет с глазу на глаз.

Шнырь замер:

– Тут надо подумать. Я помозгую, все равно до ночи надо чем-то себя занять.

– А что ночью? – удивилась я.

– К горгульям пойду, они ж днем спят, а ночью шастают. Да и с кариатидами лучше ночью переговорить, чтоб никто не видел, – объяснил он.

– Разумно, – согласилась я и поднялась с дивана, – тогда увидимся позже. Чертяка рассеяно кивнул, полностью погрузившись в свои мысли, а я пошла на поиски Криса и леди Элиз.

Спустившись вниз, я увидела, что на первом этаже в холле, на лесенке стояла горничная и протирала пыль с огромного портрета. Я взглянула на холст, на нем была изображена красивая молодая девушка с длинными черными волосами и зелеными глазами, фамильными чертами Кроунов. Судя по старинной одежде, жила она несколько сотен лет назад.

– Какая красивая, – восхитилась я, – кто это?

Служанка вздрогнула от неожиданности и обернулась, но увидев меня, расслабилась и с улыбкой сказала:

– Вы меня напугали. Это первая хозяйка замка Кроунхолл. Леди Вио̀ла. Вы ведь мисс Кира?

– Да, – согласно кивнула я, – а вы?

– Я Ла̀ра, мисс, – отозвалась девушка.

– Ааа, Труди рассказывала о вас, приятно познакомиться, – я улыбнулась горничной, – Лара, не подскажешь мне как пройти к беседке на заднем дворе? Я договорилась там встретиться с леди Элиз, но немного заплутала.

– Конечно, мэм, – с готовностью кивнула служанка, – Вам нужно пройти через холл и повернуть налево. Потом по коридору до конца и выйти через правую дверь в сад. Дальше по тропинке, никуда не сворачивая, и придете как раз к беседке.

Я кивнула и, пожелав горничной хорошего дня, отправилась дальше. Коридор левого крыла замка был весь увешан огромными портретами семейства Кроун. На первый взгляд их было несколько сотен. Разных размеров, они тянулись по обеим сторонам коридора. Статные мужчины на конях и в кованых доспехах, утонченные леди в красивых нарядах. Древний уважаемый род наверняка совершил немало подвигов во имя короны и нашего великого королевства. Среди многочисленных изображений я узнала одно знакомое. Брюнетка с зелеными глазами с картины в холле. На этом портрете она была в длинном изумрудном платье, а ее шею украшал жемчужный чокер с крупным агатом посредине. Рассматривая женщину, мне подумалось, что такая жгучая красота свела с ума не одного мужчину. Даже стало как-то жаль ее мужа, наверняка, мужчина не вылезал из дуэлей.

В размышлениях о возможных семейных перипетиях жизни предков Кроунов, я добрела до конца коридора и остановилась. Куда же дальше? Ориентирование на местности никогда не было моей сильной стороной. Если уж по правде, в академии я постоянно попадала в разные нелепые ситуации из-за своей неспособности запомнить дорогу. Преподаватель по выживанию мистер Дарм, когда в очередной раз вытаскивал меня из болота, говорил, что я страдаю редкостным топографическим кретинизмом и, что лечить меня совершенно бесполезно. Зато можно использовать как секретное оружие. Говорил, что я одна способна извести целую армию противника, если вызовусь провести их в тыл. Я постаралась припомнить, что там говорила Лара. Кажется, в конце коридора налево. Я собралась с духом и открыла дверь.

Оказалось, коридор действительно выходил в сад. Фууух, ну слава проведению, мой кретинизм не прогрессирует. Я шустро пошла по тропинке, стремясь побыстрее попасть в беседку. Дорожка то и дело петляла между огромными зарослями гибискуса и рододендронов и, в итоге, вывела меня к небольшой закрытой молельне. Сложенная из такого же темного камня, как и основной замок, она ярко сияла разноцветными бликами витражных окон в солнечных лучах. Красивая, изящная и очень уединенная. Спрятанная за огромными цветочными зарослями. Место прекрасное, но в данном случае мне совершенно ненужное. Опять я что-то перепутала. В следующий раз буду карту просить. Я уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала:

–…этого никто не должен знать. Особенно наши юные гости.

Я застыла. В голове сразу же зазвучал строгий бабушкин голос «Помни, Кира, любопытство сгубило ведьму!». Да, бабуля, ты меня учила, что подслушивать нехорошо. Это совершенно недостойное занятие для юной девушки, пусть она и ведьма. Привораживать без спросу можно, проклинать можно, а подслушивать нет. Но вот Шнырь в подобных случаях говорит, что если чего-то нельзя, но очень надо, то это не считается. А мне сейчас ну очень-очень надо. Разговор может иметь прямое отношение к нашему расследованию. Так что, рассудив, что в данных обстоятельствах, это не считается, я задвинула ворчливый бабушкин голос подальше, пригнулась к земле, гуськом поползла к приоткрытому окошку и вся обратилась в слух.

– Послушай, Берти, так больше не может продолжаться. Я и так слишком рисковала придя сюда… – сказала женщина.

Судя по сипловатому голосу, это была старая герцогиня.

– Вильма, ты преувеличиваешь, – мягко отозвался собеседник, – Никто ни о чем не догадывается, так что успокойся. Наши детективы слишком юны и вряд ли увидят что-то дальше своего собственного носа. Я бы не слишком на них полагался.

Этот голос показался мне смутно знакомым, но я не совсем уверена, где и когда могла его слышать.

– Кстати о расследовании, этот полицейский, Тэтчерд, он что-то разнюхал? – продолжил мужчина.

Герцогиня глубоко вздохнула:

– Ничего конкретного. Просто написал, что есть какие-то новости и он хочет поговорить лично. Я думаю, что нам сейчас следует проявить крайнюю осторожность. Никто не должен узнать…

Тут герцогиня перешла на шепот и мне пришлось подползти ближе. Вдруг под моей ногой громко хрустнула ветка. Не дожидаясь пока меня обнаружат, я быстро вскочила и ломанулась в ближайшие заросли рододендронов, со скоростью и грацией горного сайгака. Улепетывая с места преступления со всех ног, я бежала сквозь заросли кустов настолько быстро, насколько позволяли мне мои кровные. Ветки хлестали по лицу, тянули за одежду, запутывались в волосах. Не разбирая дороги и не обращая внимания на стремительно множащиеся царапины, я мчалась на всех парах, стремясь поскорее преодолеть эту полосу препятствий и оказаться в безопасном месте. Как можно дальше от молельни, где никто не уличит меня в подслушивании. Вдруг, совершенно неожиданным образом, кусты закончились и я, не успев затормозить, вывалилась на дорогу прямиком кому-то в руки.

Глава 7. Неприятные встречи, которых не избежать

Инерция стремительно двигала меня вперед и я, несомненно, проехалась бы плашмя по дорожке еще пару метров, если бы кто-то не удержал меня от дальнейшего падения.

– Впервые вижу, чтобы дриада так бегала. Куда вы торопитесь, милая? – услышала я глубокий хриплый голос где-то высоко над головой.

Я потихоньку подняла глаза вверх и уставилась на мощную широкую грудь, затянутую в простую хлопковую рубаху. Пришлось поднять взгляд повыше. Потом еще немного. И еще. Наконец, задрав голову, я увидела своего невольного спасителя. На меня смотрел высокий широкоплечий мужчина, с крепкой бычьей шеей. Его темные каштановые, чуть вьющиеся волосы, были несколько длиннее, чем требовала современная мода, и каскадом спадали на воротник. Светло-карие прищуренные глаза светились янтарными всполохами. На лбу и переносице залегли глубокие морщины. Судя по всему, незнакомец часто хмурился, но сейчас почему-то улыбался.

Кажется, он назвал меня дриадой? Интересно, почему. Хотя это мне даже на руку. Пусть считает, что встретил лесную нимфу. А я приберегу свое инкогнито. Это лучше, чем объяснять каждому встречному-поперечному кто я такая и что делаю в кустах. Я подняла глаза на своего спасителя:

– Простите, что потревожила. Спасибо, что поймали. Извините, я спешу – скороговоркой пробубнила я и попыталась вывернуться из объятий мужчины, но он только крепче сжал мою талию.

– Не так быстро, дорогая, – усмехнулся он.

– Уважаемый сэр, прошу Вас, отпустите меня – я изо всех сил старалась держать характер в узде, чтобы не выдать себя.

– Ух, какая верткая! – восхитился незнакомец, – На вечерний полив орхидей опаздываешь?

– Нет, специализируюсь на кактусах! – огрызнулась я, – Отпустите меня, наконец, – я злобно зыркнула и безуспешно попыталась стряхнуть с себя загребущие руки незнакомца.

– Я слышал, что дриады весьма покладистые в постели. Хотелось бы проверить эту информацию лично, – медовым голосом сказал мужчина и стал наклоняться все ниже к моему лицу с вполне очевидными намерениями, которые тут же и озвучил, – а твоя смазливая мордашка вполне сгодится для моей койки.

От такой вопиющей наглости меня перекосило и уважаемый сэр резко перешел в категорию неуважаемых. Ну, положим, я тоже слышала, что дриады, как и все нимфы, очень любвеобильны и поэтому не особенно разборчивы в связях. Но чтобы вот так! Предлагать прямым текстом средь бела дня? Даже не спросив имени. В голове всплыл утренний разговор с Гаспаром. Два юбкострадателя за полдня для меня многовато. И если светлейшему герцогу высказать свое «фи» по поводу его поведения я не решилась, то здесь меня ничего не сдерживало.

Я обиделась за себя, за дриад, за весь женский род, который вынужден веками тащить на себе груз стереотипности и страдать от мужского эгоцентризма. А обиженная ведьма равно ведьма мстящая. Объект обнаружился тут же, практически на расстоянии вдоха. Я размахнулась и со звонким шлепком впечатала свою пятерню в нахальную физиономию спасителя. На его щеке мгновенно разлился красный след от моей ладони. Незнакомец явно не ожидал такого поворота событий, поэтому просто схватился за щеку и недоуменно захлопал глазами. Хлопай-хлопай, дорогой. Говоришь, дриады покладистые? Что ж, пощечиной я на тебя обиду положила. Сейчас еще злость положу. Ее я положила с особым цинизмом, коленно-прикладным способом. Он моментально сложился книжечкой и зашипел, прикрывая руками свое уязвленное мужское реноме. Вот так, знай, какая я покладистая. Как положу, мало не покажется. Я чопорно расправила складки платья, и, обойдя стонущего приставалу, направилась дальше по дороге.

– Еще раз спасибо, что поймали. Всего вам недоброго, – обернувшись, прощебетала я на прощание. Вслед донеслись какие-то нечленораздельные мычания. Кажется, мне пожелали отправиться на родину Шныря. Я хмыкнула и гордо поплыла в сторону замка.

Проделав обратный путь, я собиралась все–таки добраться до беседки, и встретиться с Крисом и леди Элиз, но столкнулась с обоими уже в коридоре. Они изумленно уставились на меня.

– Ты где пропадала и что у тебя за вид? – осторожно спросил Крис, осматривая меня с ног до головы.

– Долго объяснять, – отмахнулась я, – так мы идем осматривать сад?

– Собственно говоря, – замялся друг, – сад и даже правое крыло мы уже осмотрели, – смущенно проговорил он, – а остальное решили отложить. Элиз нужно время, чтобы подготовиться к обеду.

Я изумленно уставилась на Криса. Когда это он успел сблизиться с безутешной леди настолько, что они перешли к неформальному общению?

– Да, – вмешалась девушка, – мы договорились продолжить завтра. Ведь приедет мистер Тэтчерд, мне кажется, вам будет удобнее работать без наличия полицейского в доме.

– Тут вы, пожалуй, правы, – кивнула я, рассудив, что без королевского надзирателя, дышащего в спину, гораздо спокойнее.

– Значит завтра с утра и начнем, – подытожил Крис.

– Простите, я вас покину, у меня еще много дел. Встретимся за обедом, – сказала молодая герцогиня и удалилась, скрывшись за одной из дверей коридора.

– Это что такое было? – зашипела я, – когда она успела стать просто Элиз?

– А что такого? Она сама просила перейти на «ты», – пробормотал друг и быстро перевел тему, – ты почему в таком виде? Что случилось?

– Много чего. – неопределенно махнула рукой я, – Сначала заблудилась, потом подслушивала, потом подралась.

– Словом обычный твой день, – понятливо кивнул Крис, – обсудим это позже. Сейчас тебе тоже не мешало бы привести себя в порядок, выглядишь неважно.

– Спасибо на добром слове, – нахмурилась я.

– Не обижайся, – друг легонько обнял меня за плечи, – кто как не я, скажет тебе правду.

– Ладно уж, – буркнула я, – увидимся вечером.

Расставшись с Крисом на лестнице второго этажа, я пошла к себе.

Шнырь встретил радостным возбуждением:

– Кира, я придумал, как нам разговор с полицейским подслушать, – начал он с порога, но рассмотрев меня внимательно, заинтересованно спросил, – ну и как? Нашла?

– Что? – не поняла я.

– Ну, это самое…– замялся Шнырь.

– Что «это самое?» – я уже начала раздражаться и чертяке грозило попасть под горячую руку.

– Дык любовь… или как там вы, люди, это называете, – уточнил Шнырь.

– При чем тут любовь? – опешила я.

– Так ты же вся в листьях вываляна, – сказал чертяка, внимательно оглядывая меня с головы до ног, – Значит, на сеновале была. А всем известно, зачем туда ходят.

– Да ну? – удивилась я, – мне вот неизвестно. И зачем?

– Так за любовью же, – нетерпеливо пояснил он.

– Да ну? – охнула я, – почему именно туда?

– Там всегда самая большая и самая чистая, – со знанием дела заявил Шнырь.

– Ну тебе-то, как эксперту по сеновалам, точно виднее, – скептически хмыкнула я и продолжила, – в любом случае, я была не там, но об этом мы поговорим позже, когда придет Крис. Так что ты там придумал, выкладывай.

– Да, как я и говорил, у меня отличная идея, – оживился чертяка, – мы решили, что подслушивающее ухо оставить не можем.

Я согласно кивнула:

– Верно. Во-первых, мы не знаем, где будет проходить разговор, во-вторых, комнату в любом случае проверят на сторонние чары. Так что использовать артефакты категорически нельзя.

– В таком случае слушать придется самим, – сообщил очевидное Шнырь.

– Интересно, каким образом ты собираешься сделать это незаметно? – скептически спросила я.

– Все очень просто, – заявил он, – Я же твой фамильяр и могу принять любую форму по твоему приказу.

– И что нам это дает? – непонимающе спросила я.

– И тебе останется просто приказать мне уменьшиться и подкинуть герцогине или полицейскому, – победно провозгласил чертяка, – Я тихонько посижу и все послушаю, а потом просто спрыгну и останусь в комнате, а ты придешь и заберешь меня.

– И магический сканер тебя не засечет? – я все еще сомневалась.

– Нет, – уверенно сказал чертяка, – я же не артефакт и не морок. А живое существо сканер примет меня за питомца или участника беседы.

– А это хорошая идея, – согласилась я.

– Даже не сомневайся, – закивал Шнырь, – Тебе нужно только незаметно меня подбросить кому-нибудь в карман.

– Скорее всего полицейскому, – задумчиво произнесла я, – К нему будет проще подойти, чем к герцогине.

– Согласен. Не очень охота в юбках у этой старой вешалки сидеть, – проворчал Шнырь. Он все никак не мог простить герцогине прохладный прием.

– Тогда пойду готовиться. Не мог бы ты сбегать на кухню и попросить Труди подогреть для меня воды, – попросила я.

– Без проблем. Тем более ванна тебе точно не помешает, – кивнул Шнырь и быстро умчался.

Какой-то он подозрительно покладистый. Ну да ладно, надо привести себя в порядок до прихода горничной, еще не хватало, чтобы через час вся прислуга замка шушукалась, что я по сеновалам бегаю.

Я прошла в спальню и взглянула в зеркало. Не удивительно, что тот незнакомец принял меня за дриаду. Это он мне еще, пожалуй, польстил. Сама себе я напоминала куст чертополоха на ножках. Моя коса была вся утыкана сломанными веточками и листиками. Рукава зеленого платья висели жалкими ошметками вдоль локтей. Словом, красота была так себе, на любителя. Я расплела волосы и выбрала из них весь мелкий мусор, потом взялась расшнуровывать платье. Тут в гостиной появились Труди с ведрами горячей воды и довольный Шнырь. Я быстро затолкала остатки одежды в шкаф и пошла в ванну. Девушка вызвалась помочь мне вымыть голову.

– Волосы у вас такие красивые, длинные. Блестят, как медь на солнце, все в замке глаз отвести не могут – восхищалась служанка.

– Ведьмина сила кроется в волосах, – назидательно объяснила я, – поэтому мы их не стрижем никогда.

После того как я ополоснулась, Труди помогла мне выбраться из ванны и принялась сушить волосы, а я раздумывала, что бы такое надеть к обеду. Раз леди Элиз планировала серьезно подготовиться к встрече с мистером Тэтчердом, то мне тоже стоило постараться, чтобы не ударить в грязь лицом. Я остановила свой выбор на темно-лиловом платье матового атласа. Его подарил Крис в первый год нашей дружбы. Оно было простого кроя, без украшений, только вдоль рукавов тянулись вставки тончайшего кружева. Вырез-лодочка очень целомудренно закрывал зону декольте, но при этом оставлял ключицы и плечи открытыми. Элегантная простота. То, что нужно, чтобы произвести хорошее впечатление и не бросаться в глаза одновременно.

– Как тебе платье? – спросила я у своей горничной.

– Красивое и очень вам подходит. Подчеркивает фиалковый цвет ваших глаз, – восторженно отозвалась та.

Волосы мы с Труди сушили долго, потом еще дольше укладывали их в прическу. Девушка заявила, что простая коса к такому платью не годится и соорудила на моей голове высокую башню из волос с немыслимым количеством шпилек. Мне даже стало казаться, что, если достаточно напрячься они повылезают наружу и будет похоже, что на голове свернулся еж. За всеми этими заботами время пролетело незаметно, и мы обе вздрогнули, когда в дверь постучали.

– Кира, я пришел сопроводить тебя на обед, ты готова? – донесся из гостиной голос Криса.

– Да, минуту. Спасибо, Труди, дальше я сама, – отправила я служанку.

Она сделала книксен и быстро удалилась. А я вышла навстречу другу. Увидев меня, его глаза вспыхнули, а щеки налились румянцем.

– Ты прекрасно выглядишь, – выдохнул он, – стоило ждать столько времени, чтобы ты его надела. Я подарил это еще платье на первом курсе.

– Всего-то четыре года назад. Не так уж и много, – хмыкнула я и хитро прищурившись спросила, – Мне идет?

Конечно, я откровенно напрашивалась на комплимент, но все же, даже ведьме иногда хочется слышать, что она красивая. Тем более от мужчины, который нравится.

– Очень, – восхитился Крис, – самая красивая ведьма из всех, что я знаю.

– Даже красивее леди Элиз? – лукаво уточнила я.

– Во-первых, она не ведьма, а во-вторых, при чем тут она? – удивился друг.

– Отвечай прямо, не увиливай, – грозно сказала я.

Крис отвернулся и глубоко вздохнул, потом посмотрел мне в глаза и сказал:

– Конечно, красивее. Кира, с тобой никто не сравнится.

– Ну и прекрасно, – я благосклонно улыбнулась и подозвала Шныря.

Вместе с чертякой мы рассказали Крису наш план по прослушке разговора герцогини и следователя. Он согласился и вызвался прикрыть в случае, если что-то пойдет не по плану.

Шнырь, по моему приказу, сдулся до размера среднестатистической мыши и устроился в кармане в складках платья. Крис галантно взял меня под руку, и мы отправились в столовую. По дороге он рассказал, что в саду Кроунхолла не было ничего интересного, только Элиз без умолку щебетала о разных растениях, оказалось она очень увлечена ботаникой. Так что зацепиться там не за что, а вот беседку нужно будет позже осмотреть, поскольку по словам молодой герцогини Грегори часто приходил туда. Мы решили, что завтра закончим осмотр дома вместе с леди Элиз, а потом уже разберемся что нужно будет изучить пристальнее.

За этими разговорами мы дошли до гостиной на первом этаже. Там, уже сидели великая герцогиня, леди Элиз и какой-то мужчина. Скорее всего, это и был известный полицейский, мистер Тэтчерд. Женщины сидели в креслах, а незнакомец на диване спиной ко входу, поэтому рассмотреть его было невозможно. При нашем приближении герцогиня-мать улыбнулась и встала:

– Вы как раз вовремя, -поприветствовала она и кивнула на гостя, – позвольте вам представить мистера Тэтчерда, старшего следователя королевской полиции Хейлвилля.

– Мистер Тэтчерд, – обратилась она к мужчине, – это наши гости, детективы мисс Кирсана Кирстон и барон Кристоф Карье.

Полицейский, стремительно поднялся с дивана и обернулся для приветствия. Я застыла на пороге как вкопанная и открыла рот в немом изумлении. На меня смотрел утренний незнакомец из сада.

Глава 8. И еще немного о неприятностях

Судя по виду, мистер Тэтчерд тоже меня узнал. Сначала его глаза расширились до размера чайного блюдца, а потом недобро сощурились до маленьких-маленьких щелочек. Если бы взглядом можно было убивать, я без сомнения бы уже умирала в больших муках. Меня окинули взглядом с ног до головы. Очень медленно и очень внимательно, словно разрезая на кусочки. Если до этого мистер Тэтчерд и оставлял малую толику вероятности, что ему привиделось, то после такого подробного изучения убедился окончательно, что мы уже знакомы. Я кожей ощутила все те зверства, которые он проделал со мной в своей голове и о которых так красноречиво сообщал его взгляд. Мне даже показалось уместным, чтобы великая герцогиня поприветствовала его словами:

– Вот, мистер Тэтчерд, познакомьтесь с мисс Кирой, это ее ноги, руки и туловище, а голову мы вам на ужин подадим.

Безусловно, в разобранном виде я понравилась бы следователю гораздо больше. Если судить по выражениям мелькавшим на его лице, он представлял себе приблизительно том же самое. Однако, быстро взял себя в руки, кивнул и протянул руку. Пришлось сцепить зубы и подать свою в ответ.

– Безмерно счастлив познакомиться с Вами, мисс Кирстон, – елейно улыбнулся он, – Полагаю, детективы могут быть полезны обществу, – и, поцеловав мою руку, многозначительно добавил:

– Если они не дилетанты, конечно. В противном случае они годятся лишь на то, чтобы заглядывать в окна публичных домов, следя за неверным мужем какой-нибудь светской матроны.

Ага, вот и первое ведро удобрения на мои грядки. За это я и не люблю светское общество. Тебе могут целовать руку и поливать грязью одновременно. Пока я, молча пыхтела от возмущения, полицейский выпрямился и протянул руку Крису:

– Рад знакомству, барон, – тепло отозвался он, – Я знал вашего покойного деда, очень достойный был человек. Уверен, внук ему не уступает.

– Спасибо, мистер Тэтчерд. Я действительно горжусь своим предком и его подвигами во имя короны – Крис дружественно пожал руку следователю и обернулся ко мне, – поверьте, Кира прекрасный специалист и еще не раз удивит вас.

– Именно это и пугает, – пробормотал полицейский, – что-что, а удивлять ваша подруга умеет.

Кажется, только что меня облили помоями, а моего друга осыпали комплиментами, хотя мы оба значились как детективы. Такое неприкрытое разделение вывело меня из себя, и господин полицейский стремительно скатился из категории неуважаемых, в категорию отвратительных.

– Ну что, вы, мистер Тэтчерд, – вмешалась леди Элиз, – Мисс Кира и мистер Крис мои хорошие друзья, они приехали, чтобы помочь нам. Я уверена в их силах и полностью на них полагаюсь. Они смогут взглянуть на факты, что называется «свежим» взглядом и, возможно, увидят то, что пропустили другие.

– А именно, то, что пропустили вы, – мстительно уточнила я, – Ведь дело до сих пор не раскрыто, а прошло уже несколько месяцев.

Я, не мигая уставилась прямо на следователя и произвела контрольный в голову:

– Если бы полиция получала жалование за результат, казна королевства сэкономила бы миллионы! –

Туше, господин полицейский. Я злорадно усмехнулась, а мистер Тэтчерд заскрипел зубами:

– Мы делаем все возможное, – глядя мне в глаза и чеканя каждое слово, проговорил он.

– Ну полно вам, господа, – миролюбиво произнесла великая герцогиня, – Мы все здесь собрались ради одной цели, помочь моему бедному Грегори, так будем же дружны и учтивы. И, поскольку, знакомство состоялось, прошу всех к столу.

Леди Вильгемина поднялась с кресла и царственно прошествовала к выходу, обрывая нашу игру в гляделки и ставя точку в разговоре.

Поскольку, Гаспар все еще отсутствовал, занятый семейными делами в городе, его место за столом рядом со мной занял Крис. Мистера Тэтчерда посадили по правую сторону, между леди Элиз и великой герцогиней во главе стола. Я мысленно порадовалась такой рассадке. Во-первых, этот неприятный тип оказался на максимальном расстоянии от меня, а во-вторых, можно было спокойно беседовать с Крисом, не опасаясь едких полицейских комментариев. Обед в хорошей компании то, что нужно после насыщенного дня.

– Как он тебе? – тихо шепнула я Крису.

– Да вроде, ничего так, – пожал плечами тот, – только, мне кажется, что между вами черная кошка пробежала.

– Не кошка, а целый табун диких котов, – уточнила я.

– Если ты обиделась на его замечание о детективах, то зря. Полицейские всегда нас не любили. Это что-то вроде профессиональной ревности, не стоит обращать внимания, – попытался успокоить меня друг.

– Поверь, профессия тут не при чем. Он просто сам по себе отвратительный мерзкий тип, – скривилась я.

– Почему? Вы встречались с ним раньше? Мне показалось, что вы знакомы. Он что-то тебе сделал? – Крис ощутимо напрягся.

– Не сделал, но очень этого хотел, – злобно уточнила я.

– Кира, что между вами произошло? Если он обидел тебя, я вызову его на дуэль. – барон сжал кулаки и требовательно посмотрел на меня. Если я сейчас скажу ему, что Тэтчерд пытался затащить меня в постель, Крис точно будет с ним драться, защищая мою честь. А боевой огневик одной из сильнейших семей королевства против простого следователя, не очень хорошо. Неуважаемого сэра даже немного жаль как-то. Да и после такого скандала нас мигом выставят за дверь. Великая герцогиня Вильгемина не потерпит дуэли в стенах родного дома, и тогда плакало наше агентство. Слухи о непрофессиональных детективах разнесутся со скоростью света. Поэтому я поспешила успокоить друга:

– Ничего такого, Крис, правда. Просто при знакомстве он вел себя не очень учтиво. Но, наверное, ты прав, и это из-за его работы.

– И когда ты успела с ним познакомиться? – допытывался друг.

– Буквально несколько часов назад, но эти обстоятельства я предпочла бы обсудить позже, – туманно ответила я.

Крис кивнул соглашаясь, и тихо уточнил:

– Только если у вас взаимная антипатия, как ты ему в карман Шныря подкинешь?

Святые ежики! Увлекшись взаимным обливанием помоями, я совершенно забыла, что должна подсадить Тэтчерду наше «подслушивающее устройство». Вариант с герцогиней не рассматривался в принципе. Максимальный контакт, который с ней возможен – это поцелуй руки. И то, только если сама подаст. Приближаться к столь высокородным особам преклонного возраста можно только в трех случаях: если ты член семьи, если ты король или королева, либо если тебе сами распахнули объятия. В остальных случаях это строжайше запрещено и за нарушение можно угодить в тюрьму. Закон о неприкосновенности (в прямом смысле этого слова) глав родовитых семей приняли в королевстве уже давно, в целях сохранения магии. Когда Великое королевство оказалось втянуто в войну против темнейших, маги, как основная боевая сила, встали на защиту наших рубежей. Многие тысячи погибли. Не редко выкашивались целые семьи представителей самых разных магических сфер. Например, за годы войны были полностью истреблены чародеи. Одни из самых сильных в мире представителей, способные силой мысли преобразовывать внутреннюю магию во что угодно, были просто стерты с лица земли как вид. Почти истребили стихийников и погодников, всех кто своей магией мог нанести ощутимый урон и повлиять на исход войны. Представителей этой магии остались единицы, поэтому корона так о них заботится. Родовая магия – величина непостоянная. Ее можно уменьшить или приумножить, или лишиться совсем. Все зависит от количества ее ныне живущих представителей. Изменяясь и очищаясь с возрастом носителя, магия преобразовывается из количественной в качественную и помещается в родовой сосуд. Иными словами, чем больше магов в семье доживет до глубокой старости и, отходя в мир иной, отдаст свои силы родовому артефакту, тем сильнее становится род в будущем. Если члены семьи умирают молодыми, их магия погибает вместе с ними, поскольку не является достаточно чистой и сильной, чтобы выдержать перемещение в хранилище. Таким образом, с каждым поколением магия рода слабеет и со временем вырождается полностью, оставляя своих представителей обычными людьми без каких-либо способностей.

Поэтому корона так печется о неприкосновенности родовых старейшин. А я не член семьи, не королева и герцогиня вряд ли добровольно распахнет мне объятия. Так что этот вариант исключаем полностью. Но и подходить к отвратительному следователю мне совершенно не хочется, да и странно это будет выглядеть после нашего столь «теплого» знакомства. Остался только один вариант, пусть Шныря подбросит Крис. А что? Подойдет похлопать по плечу бравого полицейского и обнимет разок невзначай. В данной ситуации, мне кажется, это наилучший выход. Я уже собиралась озвучить свою гениальную идею другу, как вдруг меня окликнули, вырывая из мыслительного процесса:

– …Кира, вы не против? – спросила леди Элиз.

– Что? Простите, слишком задумалась и пропустила вопрос, – я почувствовала себя неловко от собственной невнимательности.

Она понимающе улыбнулась и повторила:

– Я говорю, что хотела бы показать Крису библиотеку, он интересовался ею утром. Вы не против, если после обеда я заберу его у вас ненадолго?

Стыц тебе в кепочку. Вот и прогорел план по привлечению Криса. Придется уступить молодой герцогине и действовать самостоятельно.

– Конечно, о чем разговор, – любезно ответила я.

Остаток обеда я собирала всю свою силу воли в кулак, чтобы заставить себя подойти к Тэтчерду и не придушить его на месте. После трапезы великая герцогиня предложила гостям выпить кофе на террасе, а сама отправилась к прислуге с новыми указаниями. Крис и леди Элиз от кофе отказались и сразу ушли в библиотеку, а мы с Тэтчердом остались на террасе в сомнительно приятной компании друг друга. Я прилепила на лицо самую ослепительную из своих улыбок и с максимально доброжелательным видом подошла к следователю:

– Как вам здесь нравится? – спросила я, чтобы хоть как-то начать разговор.

Мужчина посмотрел на меня и нахмурился:

– Мисс Кирстон, вам плохо?

– С чего вы взяли? – удивилась я.

– Мне кажется, что у вас челюсть судорога свела, – серьезно проговорил он.

Моя улыбка тут же увяла. Ах, ты ж, бобик⁴ казенный! Я ему тут улыбаюсь, а он обзывается! Держись Кира, ты должна быть доброжелательной. Его нельзя бить. И проклинать тоже нельзя. Во всяком случае, не сейчас.

– Что вы, мне хорошо, – проскрипела я, – пожалуйста, зовите меня Кирой.

– Ладно, – коротко отозвался следователь.

– А вас? – уточнила я.

– Что меня? – не понял он.

– Вас как называть? – он специально меня дразнит что ли?

– Все называют мистер Тэтчерд, – он подошел к одной из колонн террасы, прислонился спиной и скрестил ноги.

– Но у Вас же есть имя. Я сказала вам свое, разрешила называть себя по имени, джентльмен бы сделал то же самое в ответ, – я нетерпеливо стала постукивать ножкой. Этот полицейский раздражал. Терпи Кира, терпи. Нет, ну что за чурбан.

– А с чего вы взяли, что я джентльмен? – усмехнулся он и сложил руки на груди, – и зачем вам так нужно знать мое имя?

– Затем, что хочу знать на кого писать заявление о домогательствах!– вскипела я, – и в том, что вы из себя представляете, я успела убедиться сегодня утром!

– И что же я из себя представляю? – осведомился он, нахально скалясь.

– Вы наглый безнравственный тип! Без чести и морали! Который силком тащит к себе в постель первую попавшуюся юбку! – браво, Кира, искусством располагать к себе ты владеешь в совершенстве. Такие эпитеты в свой адрес без сомнения мечтает услышать каждый мужчина. После этого он точно захочет тебя обнять. Это успех.

Мысленно ругая себя последними словами за такую несдержанность и полный провал плана «А», я лихорадочно пыталась придумать план «Б». Но, к моему великому сожалению, ничего, кроме новых «лестных» слов в адрес мистера Тэтчерда, в голову не приходило. Он же, поняв, что я закончила свою обличительную речь, решил внести ясность:

– Во-первых, юная мисс, я никуда вас силой не тащил, – начал он, – Вы сами упали мне в руки. Или стоило дать вам свалиться на землю? Без сомнения вы оставили бы чудесную маленькую канавку в земле, проехавшись по ней своим очаровательным любопытным носиком. Во-вторых, предложение приятно провести время вместе я делал, приняв вас за дриаду. А мы оба знаем, что будь вы ею на самом деле, это не считалось бы неприличным, поскольку дриады, как и другие нимфы приветствуют такой образ жизни. И, в-третьих, мисс борец за нравственность, если вас так уж оскорбило мое предложение, что же вы сразу не сказали кто вы на самом деле? Раз уж я ошибся в природе вашего происхождения. Вы ведь не могли этого не понимать. И раз уж вы сомневаетесь в наличии у меня чести, я просто обязан защитить свой мундир и задать вам встречный вопрос. Считать ли мне ваше поведение умышленным сокрытием личности от представителя правопорядка?

Я стояла и молча хлопала глазами на следователя, возразить пока было нечего. Если с этой стороны посмотреть на ситуацию, действительно получалось, что в том, что позволила с собой так обращаться, я была виновата сама.

– Кстати, а чем вы занимались в тех зарослях, что так поспешно оттуда драпали? Уж не чем-нибудь противозаконным? – полюбопытствовал мужчина.

– Ну уж нет! – встала в позу я, тут уж не уступлю ни миллиметра – чтобы получить ответ на этот вопрос, вам придется меня допрашивать. Официально.

– Что ж, – вздохнул следователь, – к этому вопросу мы вернемся позже.

– Хорошо, – подумав, кивнула я, – вы правы. Я сама была виновата. Давайте считать это досадным недоразумением.

– Результат вашего «досадного недоразумения» сейчас сверкает синяками в некоторых, весьма нежных, непривыкших к такому грубому обращению, местах, – покачал головой Тэтчерд, – так, что за вами должок.

– Вы сами вынудили меня своим поведением. Я просто защищала свою добродетель! – воскликнула я.

– И, надо признать, весьма эффективно, – кивнул он, – однако факт остается фактом. Вы скрыли свою личность, намеренно ввели в заблуждение – это раз. Причинили тяжкие телесные повреждения – это два. Отказываетесь отвечать, что делали тех злосчастных кустах – это три. Оснований для привлечения вас к ответственности у меня более чем достаточно, юная мисс, – холодно подытожил полицейский.

– Какие еще тяжкие повреждения?! Да у вас максимум синяк! – возмутилась я.

– Иными словами вы только что признали, что действительно нанесли мне увечья и не опровергли, а, значит, подтвердили, остальные обвинения, – усмехнулся Тэтчер.

– Что…но вы же сами сказали… – от удивления я даже не нашлась, что ответить.

– Но я готов закрыть на это происшествие глаза, если вы признаете, что действительно у меня в долгу, – милостиво провозгласил мужчина.

Я стояла и пыталась осмыслить собственное положение. Если я сейчас откажусь от долга, Тэтчерд точно составит протокол, а это равносильно смерти, потому что никто не захочет иметь дело с таким детективом-преступником. С другой стороны, долг – это не так уж страшно. Выполню одно поручение и буду в расчете. Хотя и поручения тоже могут быть очень разного характера.

– Согласна, но при одном условии, – наконец, решилась я.

– Каком? – хищно прищурился мужчина.

– Выплата моего долга не заденет личные честь и достоинство, и, я смогу отсрочить исполнение по собственному усмотрению, на разумный срок, – таким образом, я собиралась обезопасить себя от возможного скандала и выторговать время на поиск приемлемого для себя решения.

– Это два условия, – уточнил он, – но я согласен.

– Тогда по рукам, выкладывайте ваши условия, – милостиво разрешила я.

– Не так быстро, дорогая, – лукаво усмехнулся Тэтчер, – как именно вы мне отплатите я скажу позже, а пока расслабьтесь. Наслаждайтесь прекрасной погодой.

Я поджала губы и отвернулась, досадуя на саму себя. Ну вот и все, Кира, это фиаско. Тебя поймали как молодого карася. А день так хорошо начинался. Сначала ты поймала на крючок местную прислугу, а теперь и сама оказалась на крючке. И у кого? У полицейского следователя. Вот же хитрец, как ловко все обставил и долг из ничего нарисовал. Мне еще учиться и учиться.

– Не дуйте губы, милая. Все не так плохо, как вам кажется… – начал мужчина, но осекся, на террасе раздался звук шагов и голос герцогини:

– Мистер Тэтчерд, я готова уделить вам время. Мы можем побеседовать в моем кабинете…

– Конечно, ваша светлость, – отозвался тот, – я уже иду…

Святое проведение! У меня не осталось времени! Сейчас Тэтчерд уйдет и все полетит в тартарары. Придумать что-то толковое я уже не успевала и, потому, сделала первое, что пришло в голову. Сделав вид, что споткнулась, я начала заваливаться на мужчину. Тэтчерд среагировал ровно так, как я надеялась. Поймал меня на чистых инстинктах. Мы выпрямились, не размыкая объятий, глядя друг другу в глаза. Полицейский недоуменно, я притворно испуганно.

– Второй раз за день, лофа – пробормотал он, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно, – Вы не ушиблись? – и, не дожидаясь ответа, провел руками по моей спине, словно желая лично убедиться в отсутствии увечий.

От этих медленных движений под моей кожей резко взвился табун мурашек и резво побежал по всему телу, вызывая приятное покалывание. Силой мысли я затолкала их обратно стойло, сделав пометку дрессировать их лучше. И удивившись собственной неожиданной реакции на прикосновения этого несносного мужчины, я сильнее вцепилась в его пиджак и тихо проговорила:

– Все в порядке, мистер Тэтчерд, спасибо.

– В таком случае, можете отпустить мой пиджак? Боюсь, он не выдержит вашего девичьего очарования, – усмехнулся мужчина.

Я разжала руки и отодвинулась от противного полицейского подальше.

– И все-таки вы не джентльмен, – скривилась я.

– Разумеется, – кивнул мужчина, – поверьте, невозможно быть следователем и джентльменом одновременно. Это практически взаимоисключающие понятия. Ты хорош либо в одном, либо в другом.

Я хотела сообщить наглецу, что он отвратителен и в том, и в другом, но не успела.

– Мистер Тэтчерд, вы готовы? – в проеме показалась леди Вильгемина, – простите нас, мисс Кирстон, но мы вынуждены откланяться, – грустно улыбнулась она.

– Что вы, миледи, я вовсе не в претензии, желаю вам приятного дня, – улыбнулась я старой леди.

Полицейский с герцогиней вежливо покивали в ответ и удалились в личный кабинет ее светлости.

Я стояла на террасе и победно улыбалась им вслед. Шнырь ехал в правом кармане пиджака мистера Тэтчерда.

Глава 9. Каменные девы

С чувством выполненного долга я поднялась к себе. Теперь мне остается только ждать подходящего момента, когда можно будет незаметно забрать чертяку.

В комнате было тихо и светло. Последние лучи уходящего солнца, пробиваясь сквозь резные дверцы балкона, разукрасили причудливым золотым узором шелк на стенах и мебели. Я распахнула дверцы и вышла на балкон. Окна моих покоев выходили на платановую рощу, которую по диагонали пересекала цветочная аллея. Легкое дуновение ветерка принесло едва уловимый сладкий запах жасмина. Далеко, в конце аллеи, виднелся старый пруд, и до меня доносилось тихое кваканье лягушек. Уже сгущались сумерки, день уступал место вечеру.

Разглядывая виды, я перевела взгляд на замок. Многочисленные балкончики покоев были искусно отделаны резными балясинами и украшены ажурными навесами, которые поддерживали разнообразные мраморные скульптуры. Мой балкон украшали две девушки в струящихся тогах, с лавровым и оливковым венками на волосах. Из плеч плавным полукругом выходили подпорки навеса. Девы смотрелись так изящно и хрупко, что мне невольно стало жаль их.

– Кто же заставил этих изящных леди держать на своих плечах такую тяжесть…? – вслух спросила я саму себя.

– Хозяин…– донесся до меня тихий шепот. Я повернула голову на голос и увидела, что одна из кариатид, та, что в оливковом венке, слегка склонила голову набок и с интересом разглядывает меня. Солнце закатилось за горизонт и в прохладе сумерек кариатиды стали потихоньку оживать.

– Мне так жаль, – участливо продолжила я, – вам, наверное, приходится терпеть сильную боль?

– Мы не жалуемся… – тихо ответила она.

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– У нас давно уже нет имен… – сказала девушка в лавровом венке.

– Как это? – не поняла я.

– Каменным глыбам нельзя их иметь, – печально протянула она.

– Не нужно принижать себя, – запротестовала я, – вы вовсе не глыбы, а прекрасные леди. Хоть и каменные. И я считаю кощунством то, что на вас взвалили такую тяжелую ношу.

– Это наказание, – вздохнула оливковая, – мы не всегда были такими.

– В чем же вы провинились? – удивилась я.

– Когда-то, мы были нимфами платановой рощи – продолжила она, – и помогли хозяйке этого замка спрятать одну вещь. Когда ее супруг узнал об этом, то очень рассердился. Он проклял нас и обратил в камень, заставив вечно служить опорами этому дому.

– Он поступил слишком жестоко, – сказала я, – но, вас ведь, наверняка, можно расколдовать обратно?

– Увы, – протянула девушка с лавровым венком, – снять проклятие может лишь тот, кто наложил его, а хозяина давно уж нет в живых.

– Погодите, – нахмурилась я, – так, сколько же времени вы тут?

– Многие и многие столетия, – отозвалась оливковая дева, – с самого дня его основания.

– Думаю, за столько лет мучений вы уж точно заслужили прощение, – решительно сказала я, – и обещаю помочь вам снят чары.

– Вы не сможете, – вздохнули девы.

– Тем не менее, я все же попытаюсь, – настаивала я.

– Чем мы можем Вам помочь? – в тихих голосах статуй послышалась робкая надежда.

– Для начала, все-таки назовите свои имена. Меня вот, Кира зовут, – я дружелюбно улыбнулась.

– Лау̀ра, – прошелестела оливковая.

– Миа̀ра, – отозвалась лавровая.

– Приятно познакомиться. Мы, девочки, должны держаться вместе, – деловито сообщила я, – а вы не помните, как именно звучало проклятие?

– За предательство и ложь, – начала Миара, – нести вам каменную ношу. Часа расплаты берегитесь, в камень девы обернитесь.

– Хм…– неопределенно пожала плечами я, – мне нужно время, чтобы подумать.

– О, это сколько угодно, – сказала Лаура, – чего у нас с избытком, так это времени.

– Да, – поддакнула Миара, – не волнуйся, мы никуда отсюда не уйдем.

– Кстати, – оживилась я, вспомнив про идею допросить кариатид, – раз вы постоянно здесь, значит, наверняка многое видели?

– Что Вы имеете в виду? – спросила Миара.

– Понимаете, я и мои друзья, ищем пропавшего герцога Грегори, и вы бы нам очень помогли. Возможно, вы видели что-нибудь необычное или подозрительное? – я с надеждой заглянула в глаза Миаре.

– К сожалению, нет, – вздохнула она, – днем мы слепы и неподвижны. Оживаем только к ночи, а тогда мало что происходит.

– Жаль, – расстроилась я, – но все равно, если что-то увидите, даже если это покажется вам незначительным, расскажите мне.

– Хорошо, – согласилась Миара, – только ничего такого не было. В роще почти никто не появляется.

– Да, – подхватила, молчавшая до этого Лаура, – здесь никого не бывает, кроме молодой девы, супруги хозяина.

– Молодой девы? Вы говорите о леди Элиз? – я навострила уши.

– Мы не знаем ее имени, – продолжала Лаура, – она часто гуляет по аллее в роще.

– Одна? – спросила я.

– По-разному, – отозвалась дева, – иногда с хозяином Грегори, но чаще одна.

– Вряд ли это важно, но все равно, спасибо за информацию – поблагодарила я, – а как так вышло, что вы не знаете ее имени? Вы ведь служите семье.

– Не семье, – покачала головой Лаура, – замку и его хозяину. Имя нынешнего хозяина нам нашептывает сам замок.

– И на данный момент у руля леди Вильгемина? – уточнила я чисто для справки.

– Сейчас у замка нет хозяина, – ответ Лауры поверг меня в шок, – единственным был хозяин Грегори.

– Как такое может быть? Почему? – засыпала я их вопросами.

– Эти вопросы нужно задавать замку, а не нам – тихо ответили девы и закрыли глаза, давая понять, что разговор окончен.

Я еще немного постояла на балкончике, раздумывая над полученной информацией. Нужно посоветоваться с Крисом и заодно поинтересоваться, чем вызвано столь тесное общение с леди Элиз. С момента нашего появления в замке она ходит с ним всюду как приклеенная. Меня это уже откровенно начинает раздражать. Складывается ощущение, что расследованием занимаюсь только я, а Крис просто приятно проводит время в компании высокородной леди. От чертяки тоже пока никакого толку.

Ох, боги всемогущие! Шнырь! Он же сидит в кабинете леди Вильгемины! За беседой с кариатидами время промчалось незаметно. Улицу накрыла густая ночная тьма. Далекая луна щедро дарила свой мягкий молочный свет, но его едва хватало на освещение макушек вековых деревьев. Вдоль аллеи один за другим зажигались зачарованные парящие фонари, чтобы осветить дорогу случайному позднему путнику. Ее светлость герцогиня и полицейский уже наверняка закончили разговор и разошлись по своим делам. Самое время идти вызволять друга.

Глава 10. Операция «Мышь»

Я быстренько прошла через гостиную и открыла дверь, намереваясь выскочить в коридор, как нос к носу столкнулась с Крисом.

– Ты куда так спешишь? – опешил он.

– Шныря вызволять, – ответила я и развернула друга за плечи в сторону коридора, – идем, на шухере постоишь.

Крис молча кивнул и пошел следом. Вот за это я его и люблю. Без лишних вопросов готов всегда прикрыть спину.

– Я думал, ты его уже забрала давно, – прошипел он мне в ухо.

Так, беру свои слова обратно. Не люблю, просто слегка уважаю. Спину-то он прикроет, но запилит не хуже стамески своими нравоучениями.

– Не до того было, – огрызнулась я, – я допрос проводила. Пока ты, между прочим, незнамо, где с молодой герцогиней прохлаждался.

– Я не прохлаждался, а делал дело. Допрашивал ее аккуратно. И вообще сейчас не время. Выясним отношения позже, сначала нужно помочь Шнырю, – сказал Крис.

Я молча кивнула и припустила по лестнице вниз, в другое крыло. Когда мы оказались уже практически у двери в личный кабинет герцогини в холле послышались шаги и голоса леди Вильгемины и вернувшегося Гаспара Кроуна. На секунду мы застыли в напряжении, а потом Крис расслабленно вскинул руки:

– Иди в кабинет и делай что нужно. Я их отвлеку.

– Спасибо, я постараюсь побыстрее, – ответила я.

Крис кивнул и уверенно пошел в холл навстречу хозяевам. Я же глубоко вдохнула и шагнула в комнату.

На мгновение меня встретила непроглядная тьма, но тут же, один за другим стали вспыхивать зачарованные кристаллы, реагируя на мое присутствие. Кабинет осветился мягким теплым светом. Не успев толком оглядеться, я была сбита с ног массивной шерстяной тушей огромного белоснежного кота, который стремглав пронесся в распахнутую дверь, с торчащим трубой хвостом и дикими глазами. Несколько секунд я сидела на полу в полнейшей прострации, размышляя, от чего мог убегать весьма крупный хищник с таким шальным выражением морды. Но тут же спохватилась, нельзя допустить, чтобы кто-то меня здесь увидел. Потирая свой ушибленный задний жизненный опыт, я дохромала до входа и прикрыла за котом дверь. Развернувшись, снова огляделась. Небольшая комната была обита стеллажами от пола до потолка по всему периметру, у окна располагался большой письменный стол с гарнитуром кресел для хозяйки и ее гостей. На многочисленных полках стояли книги, вазы, статуэтки и артефакты. Многие стеллажи были частично завешаны толстыми бархатными портьерами и ткаными гобеленами. Пол украшал огромный ковер с длинным пушистым ворсом. В целом все выглядело очень солидно и уютно. И еще мне пришла в голову мысль, что такая захламленность стен создает прекрасную шумоизоляцию и здесь, наверняка, мог бы быть спрятан тайный ход. Во всяком случае, он прекрасно сюда вписался бы и при случае обязательно нужно эту теорию проверить. В данный момент передо мной стояла другая задача. Найти среди обилия всего этого барахла маленькую мышку. Точнее моего маленького чертяку. Не особенно надеясь на успех, я тихонько позвала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к английской пословице «Любопытство убило кошку, но удовлетворив его, она воскресла». В оригинале звучит так: «Curiosity killed the cat, but satisfaction brought it back».

Вернуться

2

Отсылка к В.В. Маяковскому и его знаменитому изречению: «Если ты меня любишь, значит ты мой, со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятелствах…»

Вернуться

3

Отсылка к произведению «Мертвые души». Шнырь, как и автор, любит и преклоняется перед творчеством великого писателя Николая Васильевича Гоголя.

Вернуться

4

Бобби – слэнговый синоним слова «полицейский» (англ. язык).

Вернуться