Николай Игнатков
Герой России

Спасатель он…

Спасатель он… И честь внутри,

Духовных сил святая кладезь.

И благородство в той любви,

И все особенное настежь.

И сам себе оценку дав…

Поступок миг – за ним природа.

И целомудрия в нем сплав,

Из истин совести свобода.

Себя бросая со скалы,

В ту бездну истинного счастья…

Спасая подлинность страны,

Людей спасая от несчастья.

Такие долго не живут…

И их слова – одни поступки.

Спасая жизнь других… Умрут,

Оставив совести зарубки.

Норильский дождь

Норильский дождь, обрыв и камень,

Погиб министр, спасая жизнь…

Он был простой надежный парень,

И мог бы Родине служить.

И прыгнул сам – он ведь спасатель,

И за другого жизнь отдать…

И он Герой… И там Создатель,

Его назначит нас спасать.

Россия мужество запомнит,

Таких как он на пальцах рук…

И чья-то совесть тихо молвит,

– Какой же силы был в нем дух.

Миг, мгновение…

Я вращаю назад,

Мог он или не мог…

Миг, мгновение… Взгляд,

И все тот же итог.

В бездну бросился он,

Улетел со скалы…

Если в сердце закон,

На защиту страны.

По-другому нельзя,

За примером пример.

И крутая стезя,

Без манер, и химер.

Память чайкой взлетит,

Будет долго парить.

И закован в гранит,

Будет вечно он жить.

Вернуть назад…

Серебряною бусинкой любовь,

Слезой холодной на металле совесть.

Скорбь выгорит дотла и только боль,

И там внутри мучительная горечь.

Вернуть назад… Мгновения они,

Замкнут собой звенящий ход событий.

И дни сгорят в той бездне… И огни,

Погаснут возгораясь из наитий.

И тени поползут, сжимаясь в мрак,

Окалиной по осени сомнений.

И пытка жизнь… Там не постигнет страх,

Побед не будет там и поражений.

Шестая рота

Ни шагу назад! Мы с марша и в бой,

Еще не успев окопаться.

И небо как будто берет голубой,

Под ним нам теперь продержаться.

Атаку отбили, готовы к другой,

Уже приготовили фланги.

И пули свистят, нарастающий вой,

Безумие тысячной банды.

И бьют минометы, прицельный огонь,

Убитыми многих теряем.

И раненых стоны, и лужами кровь,

Но знаем, за что умираем.

Погиб командир, роту принял комбат,

Бандиты уже окружают.

И сильный туман, пули бьют наугад,

Вертушки в туман не летают.

Дрожит высота две семерки и шесть,

И тени бандитские рядом.

Огонь на себя, а наводчик лишь? – Есть!

Своим же накроет снарядом…

И ветер затих, испугался войны,

И солнце в дыму потерялось.

И рота десанта на страже страны,

Их шестеро только осталось.

Спасли ребята чистоту

Слепыми каплями дождя,

Застыла ночь над куполами.

Пылает огненно заря,

И мы туда влетаем сами.

И по-другому нам нельзя,

Мы рождены под небесами.

А там внизу нас ждет земля,

Земля Чечни уже веками.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Полоской огненной рассвет,

Над высотою пляшут тени.

Неважно сколько прожил лет,

Но не упал ты на колени.

И в жизни свой оставил след,

И песню ту, что не допели.

И было там не до сонет…

Но жизнь другим спасти сумели.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

И заскрипела высота,

Как дуб, зарывшийся корнями.

Меняя всполохов цвета,

Искрясь над мокрыми камнями.

И наизнанку нагота,

Идет беззвучными шагами.

И выжить здесь одна мечта,

Молитву, шевеля губами.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Летали в воздухе слова,

И что безумие хотело?

В ногах еще была трава,

В одно мгновенье все сгорело.

Не пробивалась синева,

Взрывалось все и все гудело.

И пули вяжут кружева,

И в голове уже звенело.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Стрекочет вяло пулемет,

И бьет по нам почти прицельно.

И чьи-то жизни оборвет,

Свинец скукожился смертельно.

И миномета недолет,

Снаряды падают бесцельно.

А нам к победе, нам вперед,

И наша жизнь стоит отдельно.

Шестая рота,

Десанта квота.

Шестая рота,

Шестая рота.

И тело скомкано в комок,

Из пожелтевшего листочка.

И голос матери: «сынок…»

Но на тебе еще не точка.

В глаза въедается песок,

Огонь и дым лишь оболочка.

Снаряда рядом лег кусок,

От смерти кажется отсрочка.

Шестая рота,

Десанта квота.

Шестая рота,

Шестая рота.

И почернели небеса,

В дыму огонь едва заметен.

И передышка полчаса,

И лишний миг тебе запретен.

Слышны бандитов голоса,

И разговор их беспредметен.

На ствол слезой легла роса,

Перед собою будешь честен.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Закрыла рота высоту,

Телами теплыми десанта.

Она распятому Христу,

Не оставляет больше гранта.

И разрывая немоту,

Рычит захлебываясь банда.

Спасли ребята чистоту,

Хоть отойти была команда.

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Слезою матери звезда,

На части, разрывая небо.

Их не забудут никогда,

Собой пожертвовали смело.

У них теперь одна судьба,

Одно законченное дело.

И, правда, жизни пусть груба,

Но умирали так умело…

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Первое задание

Ущелье, дым, осевший от снаряда,

Зеленку плотно взял туман.

А мы глаза и уши у спецназа,

И где-то там скрывается душман.

Взлетела стайка птиц по косогорью,

Вспугнули их, зачем им улетать.

И мы идем чуть видимой тропою,

И сквозь туман, пытаясь различать.

А впереди хруст ветки на изгибе,

И автоматы бьют свинцом по нам.

И лейтенант, отброшенный при взрыве,

Без ног уже, но подползает сам.

И рвется кровь сама собой наружу,

Успеть ее, узлом остановить.

И я топчу ту кровяную лужу,

А мне нельзя без боя уходить.

И я пошел, срывая пулей листья,

Врага настиг мой автоматный залп.

А лейтенант уже со мной простился,

И не словами, а глазами рад.

Ползком, вдвоем не меряя шагами,

Мы оказались скоро у своих.

И он живой, но не пойдет ногами,

И мне идти выходит за двоих.

Видно Бог не открыл нам ворота

(воспоминая выжившего)

Сколько нужно секунд чтобы память твоя,

Встала в рост и пошла вспоминая.

Там внизу под тобой вековая Чечня,

И она для тебя не чужая…

Наша рота тогда получила приказ,

Удержать высоту ключевую.

У подножья ее, взяв на плечи запас,

Мы в тропинку врастали живую.

В сотнях метрах дозор замечает врага,

Первый бой для разведки фатальный.

Накрывает туманная серая мгла,

И ответ прилетает печальный.

Их там столько стволов, может тысячи две,

И бандитов загнали в ловушку.

Легкий бриз или дрожь, пробежав по спине,

Как поднять туда легкую пушку?

И по ходу совсем уже приняли бой,

Растянувшись в большую цепочку.

Третий взвод как один – ни остался живой,

Мы с потерями заняли точку.

Но и там, на верху рев снарядов и мин,

Черный дым, поднимая туманы.

От осколка погиб боевой командир,

И от пуль на груди алым раны.

Посерела луна, горный воздух и гарь,

А бандиты все рвутся в атаку.

Что ты подленько так днем последним февраль,

И за что уготовил нам плаху?

Роту принял комбат и команды его,

Разрывая охрипшие связки.

– Не пропустим сынки мы сюда никого, —

И горят на нем красным повязки.

И косили тогда мы бандитов косой,

И стреляли, кого не скосили.

Вот и утро пришло, умывая росой,

Мы ведь здесь для защиты России.

Нас осталось всего, если точным быть шесть,

Полегла вся травинкой там рота.

И хотели тогда мы как все умереть,

Видно Бог не открыл нам ворота.

Огневая гора

Огневая гора – выжить просто нельзя,

Поредел батальон уже втрое.

У тебя на руках умирали друзья,

Они были герой на герое.

Мины жизни солдат разрывали в куски,

Пули жалом своим не щадили.

В небо тучей взлетали звеняще пески,

И комбату всю грудь прострелили.

И успел он сказать, – Гору нужно нам взять!

И забил миномет завывая.

И себя не могли мы в себе потерять,

Цепь за цепью пошли все сметая…

И гора вся из тел, а их нужно собрать,

И вертушки, застывшие в небе.

Как обыденно там стало нам умирать,

Не пожив еще толком на свете.

И за наших ребят

Что такое война,

Знает, кто там бывал.

Ротный просит огня,

Рану сам бинтовал.

И ложится снаряд,

Его точности в цель.

И еще три подряд,

Для бандитов постель.

Разнесет по земле,

По зеленке платки.

Только пуля в ноге,

И кричат мужики.

Корректируй по нам,

Мины близко летят…

Залп один по врагам,

Маскировки горят.

И в низине смотри,

Банда скрылась в туман.

Их достать изнутри,

Покосить как бурьян.

И стучатся слова,

Свистом пуль долетят.

К тем, кто там у ствола,

И за наших ребят.

Семьдесят пять

Семьдесят пять,

Вспомним опять.

Как горела земля,

Выгорая дотла.

Билось море огня,

У России костра.

Скрежет танков и рев,

Свист снарядов, и пуль.

И заполненный ров,

Человеческих душ.

Враг стоял у Москвы,

Стар и мал, стали в строй.

Счастье русской весны,

Защитили собой.

Семьдесят пять,

Нам пришлось потерять.

Миллионы людей,

Взмыли в небо и там.

Крыльями журавлей,

Машут издали нам.

Их сегодня забыть,

Это значит предать.

Они могут простить,

Мы не сможем прощать.

В белом чистом снегу,

Отпечатками кровь.

Никогда не смогу,

Вырвать памяти боль.

Семьдесят пять,

Мы смогли устоять.

Ленинград, Сталинград,

Сквозь нельзя, но смогли.

И не ради наград,

Ради русской земли.

Мимо пропасти в ад,

Где грохочет огонь.

И ни шагу назад,

И не чувствуя боль.

Мир застыл как слеза,

Он бы мог и упасть.

Но избавит от зла,

Наша Родина Мать.

Семьдесят пять,

Верить и ждать.

Что наступит тот миг,

Муж вернется и сын.

Разрывающий крик,

Жив остался один…

И без ног, и без рук,

Возвращала война.

Человеческий звук,

Поглотит тишина.

Белых мраморных лиц,

Холод серой зари.

Поле красных гвоздик,

И горят фонари.

Семьдесят пять,

И нельзя поменять.

Мир безмерно скорбит,

И рыдает навзрыд.

Наше сердце стучит,

И никто не забыт.

Семьдесят пять,

Вспомним опять.

Семьдесят пять,

Нам пришлось потерять.

Семьдесят пять,

Мы смогли устоять.

Семьдесят пять,

Верить и ждать.

Семьдесят пять,

И нельзя поменять.

Мир безмерно скорбит,

И рыдает навзрыд.

Наше сердце стучит,

И никто не забыт.

У победы теперь

У победы теперь мало кто есть живой,

Кто бежал с автоматом в атаку.

Но мы помним еще тот невидимый бой,

Красным флагом от крови рубаху.

Годы взяли свое, их забрали от нас,

Тех последних, что мир сохранили.

Пусть секунды стучат в этот памятный час,

Там ведь люди великие жили.

И герои они звезд на всех не набрать,

Смертью их теперь всех наградили.

Нам сегодня самим себя нужно понять,

Для чего умирали и жили.

Живой

Слякоть, холод стеной и ползучая ночь,

А в траншее уже по колено воды.

И мы знали, зачем нужно все превозмочь,

Чтоб Россию свою нам спасти от беды.

Под ногами блестит одиноко звезда,

Ее свет упадет невзначай на сапог.

Что ты режешь людей на полоски война,

Для кого ты ведешь свой безумный урок?

А в ответ горизонт багровеет и рев,

Полетели снаряды, и пули свистят.

Не один у войны буду я бунтарем,

И глаза мои кровью налившись, блестят.

И встаю в полный рост, и иду на врага,

А за мной уже тенью, не выживший полк.

Где ты Господи там приготовил врата,

Я при жизни своей честно выполнил долг?

И затмением дня пролетела шрапнель,

Эти ядра давно не в цене у войны.

И грызет мою совесть сомнения червь,

Я один остаюсь в том краю тишины.

Серый мраморный пол затуманенных лет,

У окна без воды вся завяла герань.

Каплей мокрой в кровать упадет мне рассвет,

Ну и где ты теперь неподвластная грань.

Отделяешь меня ты теперь от кого,

От судьбы тех ребят, что остались лежать?

Да и мне ведь ненужно всего твоего,

Я готов, и теперь как тогда умирать.

Покосилась доска заколоченных рам,

Занавески давно из газетной трухи.

Сколько знала страна за историю драм,

Только нам опять кто-то вменяет грехи.

И за воздух, что льется парным молоком,

И кристальной зари чистоту ручейков.

И траву что ласкал я тогда босиком,

Неба синь, белизну кучевых облаков.

Только мы ведь теперь не чумазые те,

На коленях своих никогда не ползем.

И нашли мы себя в той сплошной темноте,

Пусть и резали нас, и сжигали в огне.

И живучие мы русским духом внутри,

И, похоже, играть нам всемирную роль.

У нас много такой искрометной любви,

Что очистит врагу зараженную кровь.

Сколько Вас уцелевших осталось

Сколько Вас уцелевших осталось,

Кто пронес на плечах своих ад?

Смерть не раз и не два улыбалась,

И взяла миллионы солдат.

И народ истребляла нещадно,

Не жалея детей, стариков.

Убивали невинных парадно,

Половодьями хлынула кровь.

И огнем выжигая живое,

Вас они не смогли покорить.

Небо вновь над страной голубое,

Вы потомкам позволили жить.

Переживания генерала

Моя жизнь от курсантской шинели,

До больших генеральских погон…

Сколько раз пули рядом свистели,

Но один у солдата закон.

Смерть ничто, где главенствует совесть,

Часовым на посту твоя честь.

За убитых друзей только горечь,

И ранений своих мне не счесть.

Не забыть, как, сгорая, мы жили,

И в кармане последний патрон…

Мы по лезвию бритвы ходили,

Оставляя себя на потом.

Занавесками сгорбилась память,

Ржа разъела отдельным мозги.

И спешат нашу правду охаять,

Не боясь, обнажают клыки.

Рухнул мир… У подножия время,

На коленях скулит пустота.

Вновь нести непосильное бремя,

Заполняет собой чернота.

Что же Вы мои верные братья,

Позволяете там на верху?

Смерти Ваши гарантом у счастья…

А его превращают в труху.

Что-то тучи озлоблены стали,

Льют дождем леденящий кисель.

И ни как мы такое не ждали,

Летом вдруг налетела метель.

Начало войны

Аккорды первые гитары,

Слегка коснулись тишины.

И замирают робко пары,

На звук настроенной струны.

И переливами играя,

И поднимаясь, и летя.

И вдруг мелодия другая,

Накроет тенью небеса.

И как она потом запела,

Ночь, разрывая пополам.

Природа явно не хотела,

Войны такой увидеть срам.

И закрывая стаи тучи,

Летят фашистские кресты.

В себе надменные могучи,

Сжигая святости черты.

И рев, и вой, и лязг железа,

Одной сплошной стеною дым.

Зияет огненная бездна,

И умирать им молодым.

И зазвенит струна набатом,

Внутри у каждого из них.

Себя на смерть повел солдатом,

И воевал там за двоих.

Гробами братские могилы,

Не избалованы совсем.

Кругом оставлены руины…

Скажи нам Господи зачем?

Зачем война, разрушив веру,

Или сильней ее сплотив?

И почему не знаешь меру,

И, наконец, какой мотив?

Воспоминания солдата

Вдоль дороги дрожала листва,

Соловей все пытался запеть.

Это первая наша весна,

Когда мира не нужно хотеть.

В воздух, выпустив тысячи пуль,

Тишина нам совсем не нужна.

Нас сжигали огнем в чреве бурь,

А теперь отгорела война.

Сколько раз приглашали мы смерть,

Вызывая огонь на себя.

Сколько раз мы могли умереть,

Но за нас умирали друзья.

Холодит обгоревшая даль,

Там застывшие лица солдат.

И теперь мне их искренне жаль,

А тогда выполняли приказ.

Вижу, как поднимался один,

И с гранатой на вражеский танк.

А другой, выплывая из льдин,

Атакует враждебный рейхстаг.

Сколько их безымянных и нет,

Полегло по дорогам войны.

Только вы не забудьте ответ,

Умирали они для страны.

У Победы нет слез

У Победы нет слез,

Плещут реки воды.

И по коже мороз,

Мы ушли от беды.

Устояли, смогли…

И сгорая в огне,

Свою честь сберегли.

Маршал наш на коне…

Горя стелется степь,

От разрух и потерь.

Мы сумели стерпеть,

Только что же теперь?

Одичалые дни…

И сомнения червь,

Засылают они,

И ложатся как тень,

На истории суть,

Искажая всю быль.

Растекается муть,

Превращается в пыль.

И въедаясь в глаза,

Путь находит в сердцах.

И сквозит пустота,

В недозрелых умах.

У Победы нет слез,

Плещут реки воды.

И по коже мороз,

Мы ушли от беды.

Первый бой

Снайпер пулю твою зарядил в магазин,

И наводчик нацелился пушкой.

И у танков дымит на тебя керосин,

Распластаться по полю лягушкой.

Первый бой… Кто ты есть? Кто такой?

Умереть и остаться героем.

Победить! Ты ведь нужен живой!

И бойцы прошептали, —Прикроем…

И ползти на огонь, и на взрывы, на дым,

В рукопашную – если команда.

Ты совсем молодой завтра станешь седым,

В этом есть наша русская правда.

Первый бой… Кто ты есть? Кто такой?

Умереть и остаться героем.

Победить! Ты ведь нужен живой!

И бойцы прошептали, —Прикроем…

Пусть ни выжили те, кто стремились вперед,

Пусть ни всех мы еще схоронили.

Только время побед непременно придет,

О погибших года не забыли.

Первый бой… Кто ты есть? Кто такой?

Умереть и остаться героем.

Победить! Ты ведь нужен живой!

И бойцы прошептали, —Прикроем…

Снова серая марь раздавила рассвет,

Автомат от росы словно плачет.

Ты искал глубоко тот спасительный свет,

Если в данный час он что-то значит.

Первый бой… Кто ты есть? Кто такой?

Умереть и остаться героем.

Победить! Ты ведь нужен живой!

И бойцы прошептали, —Прикроем…

Тень упала на прошлое время веков,

Побежден был не раз неприятель.

И качнется опять маятник от часов,

Русский дух, что вложил нам создатель.

Первый бой… Кто ты есть? Кто такой?

Умереть и остаться героем.

Победить! Ты ведь нужен живой!

И бойцы прошептали, —Прикроем…

Сталинград, Волгоград

Сталинград, Волгоград,

Город высших наград,

Город чести, достоинства, славы.

В небе синем парят,

Души вечных солдат,

Они умерли ради державы.

И мамаев курган,

Он смертей океан,

Сколько лучших сынов всей России…

Истекающих ран,

Высшей совести храм,

Для бессмертия нас защитили.

И там Родина мать,

Меч сумела поднять,

И мечем, разрубая закаты.

И достаточно ждать,

Нам дано побеждать,

И дела будут наши крылаты.

Сталинград, Волгоград,

Город высших наград,

Город чести, достоинства, славы.

В небе синем парят,

Души вечных солдат,

Они умерли ради державы.

Солдат

Любовь к Отечеству веками,

Крепила силой русский дух.

И золотыми куполами,

И медный звон тревожит слух.

За легендарные свершенья,

За единение страны,

К победам двигали решенья,

И результаты их видны.

Преодолев все испытанья,

Где смерть одна лишь из наград…

И не забыть воспоминанья,

И помнить, что свершил солдат.

Если рядом война

Если рядом война и доносится бой,

Это все нас пока не коснулось…

И в могиле народ там одною ногой,

Что внутри у тебя встрепенулось?

Убивают живых неповинных людей,

И законы скупые на правду.

Превращается кто-то так жалко в зверей,

И спешит утолить свою жажду.

Где они крикуны, что умеют кричать,

Почему вы теперь не кричите?

Кто же вас в разнобой заставляет мычать?

И молчите, молчите, молчите.

Два Героя

Два Героя, две судьбы на руке,

По соседству где-то там вдалеке.

Первый город, а второй человек,

Он продлить поставлен города век.

Кто из них скажите главный Герой?

Если первый, почему не второй?

Город весь бурлит стихией страстей,

И намного, человека грешней.

Он наполнен океанами душ,

И несет порой открытую чушь.

Не приучен он с собой, совладать

И желает у людей только брать.

Человек способен все изменить.

Он умеет, и творить, и любить.

И летит в тумане вечности спор,

Бесконечности пустой разговор.

Митинг мертвых

На мамаевом кургане голоса,

Это мертвые на митинге шумят.

Генерала вопрошают не спеша,

Для чего мы умирали вашу мать?

Вот уже подходит нашей смерти век,

Ну и здесь без нас выходит тоже тьма.

Как все делает живущий человек,

Почему не достает ему ума?

Человека человеком называть,

И когда там перестанут всех винить.

И за дело будут только уважать,

И научатся мгновения ценить.

Ты же первым горло рвал на тишину,

Увлекая нас на смерть как на парад.

И специально Бог послал тогда войну,

Костью в горле стал войне наш Сталинград.

И меняют после нас только слова,

И летят они, и вьются словно рой.

Перелистана последняя глава,

И не видно, что солдат был там герой.

Память мертвым ведь не памятник один,

Не бежали мы от пуль не для наград.

Маяковский говорил я гражданин,

Да и каждый ведь из нас тому был рад.

Обманул нас генерал давай назад,

Мы покажем, как менять нужно страну.

Ты ведь совестью своей был лишь богат,

На которой мы выиграли войну.

Ну а здесь ты посмотри, твориться что,

Позашубилась дворцами власти знать.

Слово совесть превратившие в ничто,

Мы должны им два урока преподать.

Хочешь власти так забудь про слово всласть,

И работай на галерах как рабы.

И при власти не дай Господи украсть,

Отрабатывай аванс своей судьбы.

И запомните идейные хмыри,

Вы же тоже попадете в руки к нам.

И у нас для вас готовы фонари,

И молитвы не помогут всем богам.

Война

Когда война сражается с весною,

И запах солнца, превращая в яд.

Мой друг кричит, – Бегите я прикрою…

И слов не слышно – пули говорят.

Они ведут между собой беседу,

Кто сколько жизней чистых загубил.

Им наплевать на совести победу,

И кто как жил. И кто как жил.

Им все равно кого они убили,

Впиваясь в тело, разрывая кровь.

Одни уже так искренно любили,

Других еще не дождалась любовь.

И пули что? Они только летают.

И кто нажал тот спусковой крючок?

И где же те, кто войны затевают?

Их ждет давно осиновый сучок.

И несут печаль пожарищ

Льют осенним ливнем слезы,

Плачет русская земля.

Гром войны доносят грозы.

Искры рвутся из огня,

И несут печаль пожарищ,

Раскорчеванной страны.

Сколько в строй вводили кладбищ?

И ни все легли в гробы.

Умирали за Победу,

Кто с улыбкой, кто с тоской.

И крепили смертью Веру,

Высшей совестью людской.

Похоронками топили,

Печки русские. Слова,

Мы сегодня не забыли.

Память вечностью жива.

И могилами снаряды.

И звенящею косой.

И заветренные взгляды,

Между смертью и мечтой.

И туманами печали,

Накрывали пеленой.

Как один на бой вставали.

И над подлостью земной,

Кол осины забивали,

Чтобы вечный был покой.

И на крик слова взмывали.

И несла судьба волной.

Тех, которых смерть забудет,

И безногих, но живых.

Жизнь не скоро поцелует,

Жить заставит за двоих.

И опять как струны нервы,

Вены залпом гонят кровь.

И клочок в болоте веры,

Заглушит былую боль.

Отстоять страну в разрухе!?

В космос вывести людей!

Все опять в том русском духе!

И немножечко идей.

Споры войны

Споры войны прорастут рукавами,

Мир, накрывая от края и в край.

Все на земле станут сразу врагами,

Сгонят людей наподобие стай.

Воздуха соль в обнаженные раны,

Жизнь потеряет привычную цель.

Выйдут наружу былые изъяны,

Каждый для каждого станет мишень.

Кровь потечет в обмелевшие реки,

Красною болью наполнит моря.

Волчий оскал обретут человечки,

Душу свою, воссоздав из зверья.

Разум забьют посеревшие доски,

Ржавые гвозди изогнуты внутрь.

Рвут человечность легко на полоски,

Сущность, меняя и главное суть.

Пятнадцать

Там прожектор, медля в раскатах,

Режет ночь на части и в часть.

Весть стрелой о наших ребятах,

Тенью черною принеслась.

В нашей жизни они пятнадцать,

В мрамор лягут или гранит.

Двадцать первый век – восемнадцать,

Вечность горечью зазвенит.

Колокольный звон за убитых,

Горькой памяти ляжет груз.

Слезы вдов ручейками свитых,

Воздух боли имеет вкус.

Их последний путь от салюта,

Скроют кучные облака.

От земного спеша приюта,

Кто сказал им, что смерть близка?

Кто, войной разрывая души,

Прикрывая ладонью ложь?

И тоской наполняясь уши,

И по телу одна лишь дрожь.

Кто мы есть, коль за нас решают,

Те, кто вечно желают жить?

И других легко убивают…

И самим перестать, нам ныть.

Голос наш загремит набатом,

Поднимая народ за мир.

Человек всем нам будет братом,

Рвутся струны зовущих лир.

На руинах войны

На руинах войны тенью старый солдат,

Вопрошает в кровавое небо.

Мы оставили жизни не ради наград,

Это наше мужицкое дело.

Почему там у вас наверху перебор?

Где царица цариц справедливость?

Не почину солдату вам делать укор,

И за что же мы впали в немилость?

Сколько душ загубила напрасно война,

Ей самой уготовлена плаха.

И сгорит от стыда, признаваясь вина,

От коварства, и злобы размаха.

Непокоренных покорить

Непокоренных покорить,

Фантазий тщетная надежда.

Мы ведь умеем усмирить,

И поздно все поймет невежда.

Когда фашистская рука,

К Москве тянулась так упорно.

Стучали памятью века,

И будет враг разбит позорно.

И спесь замерзнет как слеза,

Гордыня, скрючившись в калачик.

И сами вы хотели зла…

И кто скажите неудачник?

Кто планы строил на захват,

Стереть с лица земли пытался?

И сотворил при жизни ад,

И сам в аду потом метался.

Или другой, что человек,

Второй щеки не подставляя.

И пронеся достойно грех,

Вернул назад кусочек рая.

Волчица ночь

Волчица ночь схватив зубами,

Окурок, брошенный войной.

Снарядов рев над головами,

И холод колом за спиной.

Шинель телячьей отбивною,

И в сапогах змеиный хвост.

И как один встаем стеною,

И поднимаясь в полный рост.

И на ура сметая цепи,

Окоп фашистский, и блиндаж…

И пули бьют, и те, и эти,

И смерть заходится в кураж.

Хватает всех, не разбирая…

Багровым заревом рассвет,

В крови разлегся утопая,

И заслонил собою свет.

И ты один стучишь прикладом,

И искры бьются в голове.

Весь полк погиб и где-то рядом,

И ты уже лежишь в земле.

Концлагерь

Стонут кости бараком, и кожа скрипит…

В потолке заусенцами небо.

Серый воздух застыл… Притаившись, молчит,

В двух шагах твое верное эго.

Где-то смерь за углом, затерялась совсем,

Сколько ждать или он там не первый?

Приманить бы ее и не знает он чем,

Да и в жизни всегда был не смелый.

Одичалая мгла, превращаясь в сугроб,

И телами заполнена топка.

Он подумал теперь счастье, если бы гроб,

И стыдясь ему, стало неловко.

Миллион нас еще!

И не ползали мы… Там, где нужно ползли,

И душили врага, и взрывали.

И победу свою мы в душе пронесли,

Мы о ней мимоходом мечтали.

И сгорая в огне летним розовым днем,

И под танк как в постельку с гранатой.

Живы будем с тобой, значит, мы не умрем,

И все выскажем им потом матом.

Дождь прошел, тишина, годы нет как войны.

Миллион нас еще! Мы солдаты!

Память вечная тем, умер кто для страны,

В смерти их ведь и мы виноваты.

А на нем русский флаг

Фронт на фронт, танк на танк,

Кто же выиграет бой?

Вот и осень в кустах,

Увела за собой,

В непролазную грязь,

Из резерва полки.

И мы чувствуем связь,

И к победе близки.

Только тяжко совсем,

И последний патрон.

Командир крикнет всем…

Поведет батальон.

В рукопашной потом,

Разорвем пополам…

И в бесстрашии том,

Горло нам по зубам.

И колотится враг,

Заползая в окоп.

Не видал еще драк,

Тот напыщенный клоп.

И сметая собой,

Эту серую мглу.

И смертельный был бой,

Но решил он судьбу.

И победы пошли,

Отгоняя врага.

Пяди нашей земли,

Не получит война.

И в Берлине Рейхстаг,

От стыда, и обид.

А на нем русский флаг,

Гитлер ядом убит…

Мы не помним?

В виндовищенских горах, как нервы, траншеи,

И горят по убитым цветы зверобоя.

Умереть за других! Разве есть выше цели?

Зарастают воронки последнего боя.

Зарастает и память травой-муравою,

И сколько было тогда по России траншей?

Так уж вышло, сейчас мы не помним с тобою

Их истории жизни и войны новостей.

В виндовищенских горах, как нервы, траншеи,

И горят по убитым цветы зверобоя.

Умереть за других! Разве есть выше цели?

Зарастают воронки последнего боя.

Пепел черный

Пепел черный,

веет ветер,

по дороге

серый дым.

Гром орудий,

скрежет танков,

всё под небом

голубым.

Кто придумал

эти войны,

убивать

самих себя?

Люди Мира

встанем вместе,

скажем им,

что так нельзя.

Жар пожарищ,

реки крови,

утекают

в никуда.

Плач и стоны,

смерть, и холод,

в бездну бросят

города.

Въестся ворон,

одичало,

смотрит вдаль,

что не видать.

Кто-то скажет

это слава,

просто нам

там умирать.

Дни и ночи,

Дождь, и слякоть,

слез не видно

в пелене.

Утопаем

с головою,

всем народом

в их вине.

Зажигают,

в небе свечи,

над землей

горят огни.

Пламя рвется,

мы в ответе,

а дела

вершат они.

И та Победа из могил

Дождями пули и снаряды,

Ложились градом по земле.

И мы ползли не для награды,

А были верные себе.

Окоп качало колыбелью,

А нам немного переждать.

Одной единственною целью,

Мы сможем совесть предсказать.

Взлетали в небо горизонты,

Ползли затишьем по спине.

И в месте том собрались фронты,

Испепеляя все в огне.

И выжил тот, кто был живее.

А тот другой кто не дожил…

И воздух станет розовее,

И та Победа из могил.

Шинель

Сильно давит на плечи шинель,

Целый день я ее не снимал.

Ветерок, пролетающий шмель,

Мимоходом меня приласкал.

И шепнул не совсем разобрать,

Уходящую радости тень.

Перестанут людей убивать.

Господа! Ведь наступит тот день.

И ни войн, ни побоищ, ни драк,

Не увидит при жизни мой внук.

И уйдет пожирающий мрак,

Ложь и подлость повесим на сук.

И сучкастые скажем слова,

Кто творил по земле беспредел.

И споткнувшись раз, правда, права,

Отведет по заслугам удел.

Генерал

Скажи генерал, разве звезды не давят на плечи?

Генеральская служба выходит, совсем не легка.

Зачем суета и пространные длинные речи,

Когда спор мы ведем о России бесправной пока?

Смотри что кругом, как вспахали посевы законы,

Где там буква одна, когда бьются наотмашь слова?

И взирают молчком в твоих кабинетах иконы…

Кто решил? Почему избирательны наши права?

Как былинку несет, и мы вспоминаем былое,

Забывая про то все, что было и слыло вчера.

Как же время назвать: золотое, святое, злое?

И опять между прошлым, и будущим будет дыра.

Скажи генерал, почему так обидчива совесть?

Потеряли мы где, величавую спутницу честь?

И от водки у нас слащавая терпкая горечь,

На приказ как всегда отвечаем единственным, – Есть.

Война перемешала

Война перемешала тишину,

Разрывами испачкала закаты.

И солнце почернело и в луну,

Фашистские стреляли автоматы.

Деревни выгорали как дрова,

Людей сжигали заживо безвинных.

В руины превращались города,

И холода в ночах сквозили длинных.

И годы перевернутых основ,

Где день, и ночь сменяли только взрывы.

И пушки говорили за послов,

Но мы назло врагу остались живы!

Война перемешала и любовь,

И сколько их мужской, не зная ласки…

И по земле лилась рекою кровь,

Но православной мы друзья закваски.

Поднимемся мы, коли упадем,

И до конца удержим свою веру.

И будем живы, если не умрем,

И нашему последуют примеру.

Русь православная

Русь православная белой лебедушкой,

В водах отечества плещет крылом.

В синее море уносится лодочкой,

В небо поднимется белым пером.

Ветры холодные стужами дерзкие,

Гонят метели, поземкой снега.

Люди на время как будто ослепшие,

Липнут туда, где одни жемчуга.

Помыслы рвутся ременными плетями,

Выдержать совесть свою как вино.

Жажда незримая точит столетия,

В руку схватив золотое руно…

Где справедливость, уставшая мыслями,

Выстроит свой частокол из любви?

Часто меняются правила смыслами,

Те, что уже на бумагу легли.

Восходит русская земля

Игрались пули у войны,

Взрывались, шамкая снаряды.

У той и этой стороны,

Меняя девичьи наряды.

И эти строчки в тишину,

И до конца не понимая.

Они вменяют нам в вину,

Что есть у нас земля родная.

И мы хозяева на ней,

Плывем в небесном полумраке.

И жизнь река, и мы ручей,

А нас хотят размазать в страхе.

И растворить среди степей,

Пролить дождем к себе под ноги.

Нас, не считая за людей,

И души их совсем убоги.

Кого решили покорить?!

В каком витая совершенстве?

Настало время усмирить,

И жирной точкою в главенстве,

На карты правду нанести.

И пусть века потом узнают,

Мы мир собой смогли спасти.

Признают нас и не признают,

Но Русь жива, и сметь нельзя,

Померить вновь с Россией силу.

Восходит русская земля,

И доброту ваяет миру.

Реквием солдату

Себя не смейте потерять,

Вы тот один, кто самый сильный.

И вас я буду вечно ждать,

Сквозь серость дней, потоки ливней.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Там, где живых не остается.

Моя любовь вас будет звать,

И смерть всего лишь посмеется.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Когда пробьет навылет тело.

Вас у меня нельзя отнять,

Пусть и прошу я не умело.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Когда вас все там потеряют.

Вы пожалейте свою мать,

Ее глаза от слез увянут.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Когда броня горит как пламя.

И друга будете спасать,

Он ваша честь, частичка знамя.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Когда война огнем и дымом.

И вы не можете понять,

В том аде жизни нестерпимом.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Себя не смейте потерять,

Ведь жизнь рождается любовью.

И боль свою, сумев унять,

Вы расписались своей кровью.

Себя не смейте потерять!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

Возвернитесь!

На огонь и дым войны оглянитесь.

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

Улыбнитесь!

И в меня одну из всех вы влюбитесь.

Реквием миру

Довольно убивать людей,

Война одна сплошная дикость.

Снаряды рвут тела детей,

И это чья-то злая прихоть.

Мир без войны,

Война сплошная дикость.

Мир без войны,

Устала мать Земля.

Мир без войны,

Война соленый привкус.

Мир без войны,

Живыми ты и я.

Стекает каплями роса,

Земля рыдает отрешенно.

И смерти острая коса,

Висит, как меч заговорено.

Мир без войны,

Война сплошная дикость.

Мир без войны,

Устала мать Земля.

Мир без войны,

Война соленый привкус.

Мир без войны,

Живыми ты и я.

Остановись и оглянись,

Кругом раздолье, и просторы.

Не для того дана нам жизнь,

Чтобы вести войною споры.

Мир без войны,

Война сплошная дикость.

Мир без войны,

Устала мать Земля.

Мир без войны,

Война соленый привкус.

Мир без войны,

Живыми ты и я.

Живой

Слякоть, холод стеной и ползучая ночь,

А в траншее уже по колено воды.

И мы знали, зачем нужно все превозмочь,

Чтоб Россию свою нам спасти от беды.

Под ногами блестит одиноко звезда,

Ее свет упадет невзначай на сапог.

Что ты режешь людей на полоски война,

Для кого ты ведешь свой безумный урок?

А в ответ горизонт багровеет и рев,

Полетели снаряды, и пули свистят.

Не один у войны буду я бунтарем,

И глаза мои кровью налившись, блестят.

И встаю в полный рост, и иду на врага,

А за мной уже тенью, не выживший полк.

Где ты Господи там приготовил врата,

Я при жизни своей честно выполнил долг?

И затмением дня пролетела шрапнель,

Эти ядра давно не в цене у войны.

И грызет меня в душу сомнения червь,

Я один остаюсь в том краю тишины.

Серый мраморный пол затуманенных лет,

У окна без воды вся завяла герань.

Каплей мокрой в кровать упадет мне рассвет,

Ну и где ты теперь неподвластная грань.

Отделяешь меня ты теперь от кого,

От судьбы тех ребят, что остались лежать?

Да и мне ведь ненужно всего твоего,

Я готов, и теперь как тогда умирать.

Покосилась доска заколоченных рам,

Занавески давно из газетной трухи.

Сколько знала страна за историю драм,

Только нам опять кто-то вменяет грехи.

И за воздух, что льется парным молоком,

И кристальной зари чистоту ручейков.

И траву что ласкал я тогда босиком,

Неба синь, белизну кучевых облаков.

Только мы ведь теперь не чумазые те,

На коленях своих никогда не ползем.

И нашли мы себя в той сплошной темноте,

Пусть и резали нас, и сжигали в огне.

И живучие мы русским духом внутри,

И, похоже, играть нам всемирную роль.

У нас много такой искрометной любви,

Что очистит врагу зараженную кровь.

Сколько Вас уцелевших осталось

Сколько Вас уцелевших осталось,

Кто пронес на плечах своих ад?

Смерть не раз и не два улыбалась,

И взяла миллионы солдат.

И народ истребляла нещадно,

Не жалея детей, стариков.

Убивали невинных парадно,

Половодьями хлынула кровь.

И огнем выжигая живое,

Вас они не смогли покорить.

Небо вновь над страной голубое,

Вы потомкам позволили жить

Маскхалат

Ночь одела опять маскхалат,

И легла у расщелины с нами.

Сколько здесь полегло тех ребят?

Их всегда называли друзьями!

Воздух гор несет дым тишины,

По лицу как ладонью прохлада.

Тех ребят ни, какой здесь вины,

Только смерть ты чему теперь рада?

Одичалые камни летят,

Уносясь, перекроют дорогу.

Пулеметы им в такт говорят,

А мы ждем уже сутки подмогу.

Вот вчера загрустили слова,

И обидой тебя придавили.

И сгорает в тумане листва,

Золотистою правдой – мы были!

Мы держали с тобой высоту,

Кровь ушла в наконечники пули.

Кто нам скажет теперь что не ту?

И мы просто с тобой там уснули!

И проснулись где, нет уже войн,

Мы с тобой, и зеленые маки.

И горит одиноко огонь,

Той последней смертельной атаки.

Стоны хлещут туманную даль,

Рев машин унесет перевалом.

И звенит, и скребется там сталь,

Наша жизнь растворяется в малом.

Россия правдою права

Всмотритесь люди в глубину

России созданной от Бога.

И мир увидит новизну,

Она сойдет с ее порога.

И вдохновением своим,

Духовной силой увлекая,

И будет путь, не повторим

От края мира и до края.

И вожделенные слова,

Господь услышит одобряя.

Россия правдою права!

И не нужна судьба другая.

Где Господи открыты те врата

Где Господи открыты те врата,

Где лично сам людей ты принимаешь?

И где звенит струною чистота,

И по одежке там ты не встречаешь?

И все богатство внутренняя суть.

И золотые слитки не клевещут.

И видишь ты как на ладони путь,

А по нему ветра, и бури хлещут.

И справедливости твоей слеза,

Не разъедает мучеников души.

Вином прольется спелая лоза,

Теплом по верху той ненастной стужи.

Но только как? В обличии, каком,

Мы предстаем пред милостью закона?

И дело все в сознании мирском,

Ты ведь внутри у нас был как икона.

И если там стада? И пастухи,

Кто отгоняет от тебя заблудших.

И как сравнить, и взвесить все грехи,

Чтоб отделить на вес плохих, и лучших?

Где Господи открыты те врата,

Где мы найдем пристанище надолго.

И красотою станет пустота.

И ждать нам до пришествия второго?

И зло собой закроет доброта

Платок, продев через кольцо заката,

И отнимая краски у зари.

Ведь ты еще ни в чем не виновата,

На том краю пророчества любви.

И где слова изношенные струны.

Их глубина не знает только дна.

Витая плеть предвестница фортуны,

И скатертью ложится тишина.

И накрывает пухом белым плечи,

И шерсти нежной льется теплота.

Огнем любви сегодня дышат свечи,

И зло собой закроет доброта.

В занавесках тусклого стекла

Как эмаль стирает все границы,

Кистью, проведенной наугад.

И крылом взмахнут прохладу птицы,

Звезды плещутся в протоке

Звезды плещутся в протоке, на Востоке,

А на Западе от них сплошная муть.

Тонут мысли в том патоке, люди в шоке,

Искажая вековую жизни суть.

И горят огнем осины, ломит спины,

И со всех сторон тебя схватила боль.

Выступает у картины, сгусток глины,

И рассыпалась на пол как веер соль.

Память держится особо, дышит строго,

С каждым днем ее сужается экран.

Подрисуем мы убого, так немного,

Недосказанности вычурной обман.

Ураган

На погасшем ореоле страсти,

Почернела серебра печать.

Нет той прежней над свободой власти,

И все больше хочется молчать.

Посерела грусть, цвета меняя,

Только блеск натертого плеча.

И рука, кулак еще сжимая,

Может замахнуться сгоряча.

И собрать потерянную совесть,

Ту, что не склевали воробьи.

В тех крупинках засверкает помесь,

И измены, счастья, и любви.

И внимая искренности слова,

Чайкой, разрезая океан.

Жизнь основа и порой сурова,

И обман сильней, чем ураган.

Совет зверей, царю готовя плаху

Совет зверей, царю готовя плаху,

Решил спросить, как обрамить каймой.

И сам топор одеть бы в ту рубаху,

Ту, что носил он часто с бахромой.

Его вина безудержною страстью,

Вдруг охватила мыслящих в разнос.

Он много лет так наслаждался властью,

И мехом непристойности оброс.

И не скворчит в затонах больше рыба,

На сковородку не ложится линь.

И там вверху поистрепалась глыба,

И взглядом, и пророчеством окинь.

Он говорил всегда проблема в людях…

По лесу прокатился тихо гул.

А жизнь она в простых звериных буднях,

Где выжил тот, кто завтра утонул.

Нас убивает нищета

Нас убивает нищета,

Исподтишка, не на отмашку.

И рвется ветхая мечта…

И полинявшую рубашку,

Заносишь ты до самых дыр,

Что воротник уже не держат.

И где величия кумир,

Когда тебя ножами режут?

И голубая красота,

Заката памяти, рассвета.

Так захватила пустота,

Душе твоей так мало света.

И одиночеством своим,

Ты не раздвинешь горизонты.

Как трудно в мире быть чужим…

Исчезнут мысли – мастодонты.

На потрепанные паруса

На потрепанные паруса,

Опустила прохладу ночь.

Нам из прошлого голоса,

Вразумляя, хотят помочь.

Совесть чистая бросив тень,

Накрывает волной мечта.

И на сердце заплаткой день,

Неподъемная высота.

Равновесий качнется суть,

Стрелка движется не туда.

И не тот указала путь,

И злорадствует там беда.

Полынью, прикрывая снег,

В западню заманила честь.

И истории вечный бег,

Принесет нам, какую весть?

Слезою совесть

Слезою совесть опустилась на гранит,

И покатилась вдоль зияющих имен.

Тот, кто убит сегодня был бы знаменит,

Но потерялся среди вечности времен.

И разрушает тишину вчерашний сон,

И он живой в пылу огня, и той войны.

И он к живым приходит правдой на поклон,

И размывая суть придуманной вины.

И каплей крови упадет на руки тех,

Гвоздикой алой затирая белизну.

Из закулисья засквозит щелями смех,

Опять века на память бросят пелену.

Жить без войн мы заслужим у Бога

Сколько дней мир не знает войны,

Человечество дремлет в покое.

И кусочек схватить тишины,

И сберечь непременно живое.

И развеять вражду на ветру,

Утопить зло навек в океане.

И заполнить собой пустоту,

Мы ведь люди земли – мы земляне.

И величием будет не страх,

И свободною станет свобода.

Зло найдет сокрушительный крах,

Жить без войн мы заслужим у Бога.

Правды былой отряд

Дни потеплее стали,

Сырость ушла в дожди.

Что мы о прошлом знали,

Если бы не они?

Книги печатным словом,

Память берут в тиски.

В старом они и новом,

Жизни другой ростки.

В пыльном чулане лягут,

Близко прижавшись в ряд.

Громом весенним грянут,

Правды былой отряд.

Мудрость

И мудрым быть, и быть добрее,

И сердцем истину принять.

И мудрость станет всех главнее,

Себя ты должен в ней понять.

И совершенством в совершенстве,

Горит – не гаснет огонек.

Не потерять себя в блаженстве,

Когда бывает невдомек.

И ты по тонкому канату,

Где пропасть тает между скал.

Идешь свою, не зная плату…

И что над бездною искал?

Напролом

Ползет по стенам тишина,

В побелку, вымазав себя.

Не знает прошлого она,

Ей дела нет до бытия.

В восторге солнечного дня,

Где крики заглушают шум.

Струною тонкою звеня,

Она оберегает ум.

Где с гор летящий водопад,

В пылинку превращает вздох.

Она немеет невпопад,

Скрывая от других восторг.

И птичьи тонут голоса,

Крылом, размазав счастья синь.

И ветер, дуя в паруса,

Раздвинет горизонта ширь.

И верой мы раздвинем тень,

Сомнений, сотканных умом.

И сердце наше как мишень,

Когда бежим мы напролом.

У печки милая бабуля

Поет метель и воет буря,

А в окна бьется дед мороз.

У печки милая бабуля…

И я под притолку подрос.

Горит огонь, тепло бросая,

Мне на рубашку и штаны.

И жизнь прошла моя босая,

Скворчат у бабушки блины.

А на стене скрипит словами,

Рассказ совсем не разберешь.

Опять напутал проводами,

Где плюс, где минус не поймешь.

И благородством дышит кошка,

Она хозяйкой у печи.

Рисунок сказкой у окошка,

Рассыпал бисером лучи.

И ночь, и день, ловя смелее,

Себя пытаешься понять.

Взрослеть стараешься скорее,

И детство чтоб не потерять.

Закованные болью ноют ноги

Закованные болью ноют ноги,

Горит внутри вчерашняя заря.

И кто придумал уповать что Боги,

Чего-то там должны, и для тебя?

Молитвой, послушанием, поступком,

Приблизив, отдаляя свою цель.

В железном мире или мире хрупком,

Все также будет приходящий день.

И копоть душ, сгорающих напрасно,

И жар углей, и тлеющая быль.

Ему ведь изменить всегда подвластно,

Одних в металл других возможно в пыль.

Русь, истерзанная словом

Русь, истерзанная словом,

Криком битая, кнутом.

Спотыкаясь, шла за зовом,

Землю, гладя копытом.

И мечтала в совершенство,

И вернуть себя в исток.

И земное пить блаженство,

Пусть немного, пусть глоток.

Тот, который свежесть веры,

Свет надежды и любви.

Сбережет он от химеры,

Храм, построив на крови.

Той, которая омыла,

Берега скупой судьбы.

Русь покоя заслужила,

В вечных происках борьбы.

И на лезвие ножа

Мы заточенные мысли,

И на лезвие ножа…

Остротою они вышли,

И натянута вожжа.

И размажем по прохожим,

Их стремление мечтать.

Удивим на быль похожим,

Пониманием страдать.

И лелеять перспективу,

На удачу, и судьбу.

И минутному приливу,

Стоном схожим на мольбу.

Ракурс совести меняя,

Тенью прошлое накрыв.

И себя самих роняя,

Мыслей чувствую надрыв.

Солнце

Позолотив макушки лип,

Деревья желтизной усыпав,

И обновив улыбки клип,

Как колобок пойдет по крышам.

Своей дрожащею рукой,

Напишет кистью на площадке,

Кусочек неба голубой,

И гриву красную лошадке.

И над зеленою травой,

Ромашек стелет покрывало.

И воздух режет озорной,

Из перьев вяжет опахало.

И плеткой гонит новый день,

В ту неизвестности завесу.

И неповоротливую тень,

Теснит собою прямо к лесу.

И там по сучьям, и корчам,

Зеленый мох играет светом.

Не предаваясь мелочам,

В окно проникнет силуэтом.

И заиграет старый плед,

В оттенках бело золотого.

И на полу начертит след,

Давно забытого былого.

Где печка теплится огнем,

И гонит пламя поддувало.

И жизнь небесный водоем…

И где конец, и где начало?

Или останешься – герой!

Мороз. Скрипят тревожно сани,

Луна бросает ровный свет.

И конь несет по полю брани,

Запорошив вчерашний след.

А здесь стояли предки насмерть…

Под снегом сгорбился ковыль.

И что теперь та битва значит,

Когда уляжется вся пыль?

Закрыв собою горизонты,

Стояла постаментом Русь.

Дождем ее стегали фронты…

И нам бы помнить наизусть,

Вы бьетесь в болоте

Вы бьетесь в болоте и,

жамкая, давитесь серой,

И гниль засосала,

и тянет все глубже за ноги.

Зачем прикрываясь

придуманной вечностью верой?

Вы верите, что

и за этим стоят ваши боги.

Разрушив колодцы —

самим невозможно напиться,

И жажда внутри

разъедает на мелкие части.

И нет ручейка, где бы вы

там могли утопиться,

И воздух съедают

последние бурные страсти.

И солнце ползет по земле

наугад отрешенно,

И небо бросает

ошметки застывшего счастья.

И день что веками служил

для людей непреклонно,

Чугунным браслетом

сжимает смертельно запястья.

Родина

Страна не затухающего солнца,

Где даль и быль бездонная река.

И льется свет небесного оконца,

Где крест прочертит матери рука.

И ты один песчинкой в океане,

Куда несет истории волна.

В своих сединах думаешь о маме,

И лишь теперь понятна глубина…

Ее любовь, пронизывая кожу,

Мурашками по телу через край.

Я сохраню ее и приумножу,

Ты родина моя не умирай.

Цитадель

Разлилась река,

Половодьями.

Свет закрыла тьма,

И полозьями.

Прочертила след,

В темноте веков.

Из российских бед,

И былых грехов.

И мораль отмыв,

С золотых одежд.

Где-то там надрыв,

В глубине надежд.

Босоногий шаг,

Окропит росу.

И скребется враг,

В нашу чистоту.

Бьет копытом конь,

Унося мечты.

Жжет твою ладонь,

Пламя нищеты.

Страстью дышит лесть,

Вьется между ног.

Обнищала честь,

От боярских крох.

И живая тень,

Полотнищем лет.

Жизнь твоя мишень,

Из десяток след.

Пули лягут в цель,

Из гвоздик букет.

Есть ли цитадель,

Что хранит рассвет?

Зазеркалье

В краю не смятых берегов,

Где волны гонят сумрак света,

В тени не скошенных стогов,

Где уважают всех богов,

И грусть порхнет в порыве ветра,

Не нарушая всех основ,

И правды нет, и нет ответа.

И правит там страною царь…

Какого он посланник бога,

Не знает призрачная даль.

И ширмой на лице вуаль,

В конце печального итога,

Накроет всех сплошная марь,

И изобилие из рога.

Получит только узкий круг.

Все поделить уже успели,

Боярин преданный и друг,

Другим достанется испуг,

И в деле этом преуспели,

И заработали недуг,

Такой, что сами не хотели.

Все мало им, что уже есть,

Дворцы тускнеют позолотой,

Заимок разных их не счесть,

И совесть спрятали, и честь,

Все заработано работой?

И обнажила жало лесть,

О ближнем «искренней» заботой.

Чем больше звезд под сапогом,

Тем проще писаные нравы,

И оставляя на потом,

То, что уже пошло на слом,

Там, где они в себе не правы.

И в роскошь все одним броском,

Обжить насиженные нары…

И царь на трон заполз не сам,

Его сподвижники втащили.

Расправив бровь по сторонам,

В народе там какой-то гам…

И от народа защитили,

Прикрыли свой нехитрый срам,

И власть надолго захватили.

Дума

И думу думая старик,

Чиня разбитое корыто,

Какие истины постиг,

И в жизни, что своей достиг,

Чтоб просто старость встретить сытно.

И одичалая вода,

Его, забрав с собою мысли,

Течет из старого пруда,

Так далеко и никуда,

И воды тиною закисли.

И загустеет в реках ил,

Что так простор всегда любили,

Их ветер лютый иссушил,

И не оставил больше сил,

И глубину не сохранили.

Одни слова

Одни слова вещает царь народу,

В поступках потерялась глубина,

И все дела своим только в угоду,

И челобитным не дает он ходу,

И мы уже того достигли дна,

Где разбудить нас сможет тишина.

И колокольный звон пробудит совесть,

Очистит души розовой зарей,

И лжи с обманом выплеснем мы помесь,

И на зубах оставим злости горечь,

И справедливость встанет над землей,

Оплотом станет нашим и броней.

И холод дней остудит пылкий разум,

Из совести сплетем надежный кнут,

И справедливость восстановим разом,

Освободив народ от рабских пут,

Ярмо, сорвав и, сбросим мы хомут,

Последуем за совести указом.

Она как резвая кобыла

Она как резвая кобыла,

По заливным неслась лугам.

Добра была, была и сила,

И пут, не зная по ногам.

Из века в век перебегая,

Традиций предано храня.

И чистоту оберегая,

Пусть и простого бытия.

На равных с этой заграницей,

Могла перечить и корить.

Взлететь могла сама жар-птицей,

Могла врага и покорить.

Теперь к чему влачит ногами,

Ни кляча дряхлая, ни лань.

И смотрит грустными глазами,

На ту не пройденную грань.

И шла вперед, и задом пятясь,

По колее больших колес.

И сколько лет последних маясь,

Глотая капли горьких слез.

И попрошайками старухи,

И дымом едким старики.

Окаменели от разрухи,

До боли, сжавши кулаки.

Ответ уже не терпит годы,

Сегодня нужно и сейчас.

И жизни новой жаждем всходы,

Они спасут, возможно, нас.

Холодный разум

Холодный разум и горячий гений,

Как выбраться из плена бытия?

Прожечь мечтой ту пелену сомнений,

Во имя и во благо жития.

Обыденности дряхлая старуха,

Все ходит по домам и гонит хворь.

И в головах пожары, и разруха,

И души разрывает наши боль.

И справедливость светлою надеждой,

Взмахнув крылом, исчезла навсегда?

И жаждем мы не жизни безмятежной,

А равенства и одного суда.

Как низко пали наши нравы

Как низко пали наши нравы,

Моральных ценностей столпы.

Вся власть настойка из отравы,

Чтоб выделятся из толпы.

Неважно, что в руках – корона,

Жезл полосатый или нож.

Мы ненавистники закона,

И каждый на себя похож.

Потом вернется бумерангом,

От парикмахера врачу.

А если взять повыше рангом,

Бьет бумеранг страховщику.

И так запутано меж нами,

Где человечность на потом.

И все живем за облаками,

И пряником или кнутом.

Нам бы чуть-чуть перемениться,

И жизнь изменится сама.

С гордыней только примериться,

И все проблемы из ума.

На обочине дней

На обочине дней,

Ровно стелется пыль.

Табунами коней,

Смят идейный ковыль.

И несется волна,

Все, сминая в пути.

И ответит сполна,

Кто мешает идти.

Оберегами лет,

Расплылась тишина.

Данный выше обет,

Он еще не вина.

Но блистает огнем,

Справедливости меч.

Сколько правды на нем,

И привыкший он сечь.

Русь Великая жива

Сквозь расстояний километры,

Летели молнией слова.

И разлетались от них ветры,

Что Русь Великая жива.

И окропит траву росою,

Небесной влаги благодать.

И полоса за полосою,

С колен нас будет поднимать.

И запылает ночь зарницей,

Шумит достоинства прорыв.

И крохоборы вереницей,

Свой золотой несут нарыв,

И отдают в копилку счастья.

Из новых истин ляжет тень,

Где ждут от каждого участья,

И воссияет светом день.

Затмит собой на небе звезды,

И поджигая их в душе.

И, наконец, осушит слезы,

На русской матушке земле.

Мой друг

Скажи мой друг ценитель идеала,

Духовных скрепов истинный король.

О чем душа твоя всегда мечтала?

И в жизни ты сыграл, какую роль?

Великих дел не всех успел ты сделать,

Но след оставил именем своим.

И ты старался то, что мог поведать,

Кристаллом в назидание другим,

Ты так горел… Не мотылек, а пламя,

Несет теперь церковная свеча.

И сын Максим твоей победы знамя,

В тебе самом погасшего луча.

Час испытаний на века

И день уснул, и у криницы,

Танцует струйками вода.

И слабых сполохов зарницы,

И в речке плещется звезда.

Теплом пахнут в лицо покосы,

И терпким запахом до слез.

И ветер чуть колышет косы,

Той дивной прелести берез.

Ты Русь моя, но одичала,

Набив оскомину в трудах.

И дней хороших не считала,

Но не сковал дорогу страх.

И голубыми, и седыми,

На поле лягут облака.

Ты нас прости, что стали злыми,

Час испытаний на века.

Рябин игривых и дубов

Рябин игривых и дубов,

К земле сединами прибитых.

И шапки высохших стогов,

И эхо слов давно забытых.

Покосы, речка и луга,

Раздолье русское былое.

И хорошо, когда снега,

Укроют землю для покоя.

И серебришься по утру,

В росе по пояс утопая.

Я разве в памяти сотру,

Ту красоту родного края.

Если потеряна связь

Нарушен размер, строка убегает,

Рифма – морозная вязь.

Что тебя там, в глубине ожидает,

Если потеряна связь.

Если рожденные мы для победы,

Врублены силой в ярмо.

И нескончаемой памяти беды,

Словно зияет клеймо.

Мир для войны уготовлено свыше?

Шорох телесных дорог.

Или вести нам скромнее и тише,

Ждать предназначенный срок?

Заброшенная честь

И правилом одним

исправить невозможно,

Все так переплелось,

и верность, и любовь.

И вводится игла

изыскано подкожно,

Очистить – отравить

невидимую кровь.

Заношенная честь,

Потертая тужурка.

Заношенная честь,

Дыра от кобуры.

Заношенная честь,

Погасшая печурка.

Заношенная честь,

Знакомой стороны.

Укрытые мечты,

разорванные нити,

И прошлое, и то,

что снова не пришло.

И мир погряз один

в пророчестве событий,

Печалится ли нам,

что там произошло.

Заброшенная честь,

Потерянная в плавнях.

Заброшенная честь,

Залитая водой.

Заброшенная честь,

Еще жива в медалях.

Заброшенная честь,

Беседует с тобой.

Уходит осень

Накинув шапку набекрень,

Уходит осень.

И солнцем насладится день,

Так между, впрочем.

И отгоревшая листва,

Огнем пожара.

И затрепещется душа,

От идеала.

От совершенства новых форм,

Красивых звуков.

И запыленных серебром,

Вчерашних слухов.

И оживает пустота,

Смахнув пылинки.

Она застыла как мечта,

У той тропинки.

Где след отчетливый от ног,

Идет налево.

Направо струйкой там песок,

Плывет несмело.

А прямо путь загородил,

Высокий ельник.

И здесь никто не проходил,

Цел муравейник.

За Родину!

Одни и те же лица,

Размыты, и серы.

И годы – вереница,

Удавкой у страны.

Нахваливают бойко,

Одну и туже страсть.

А вы держитесь стойко,

У нас одна напасть.

Меняется веками,

Неповторимо суть.

И нашими мозгами,

Так завладела муть.

Доверчивые больно,

Из края снова в край.

Там, где молчать довольно,

И рта не раскрывай.

Последнюю рубаху,

Готовые отдать.

И жизнь свою на плаху,

За Родину! За мать!

И Родина наша святая

По первой ракете пойдет батальон,

В свою штыковую атаку.

И батя комбат так припрячет патрон,

Себе уготовил он плаху.

И ротный кричит, надрываясь, – Вперед!

И пули ласкают шинели.

И намертво лег как подснежники взвод,

А мы ведь войны не хотели.

И фрицы бегут им так страшно Ура…

Бегущих уже добивая.

И наша теперь навсегда высота,

И Родина наша святая.

Молитва

О Господи воздай нам по делам,

И очерти границы в невесомость.

И истреблять других, сжигая склонность,

И справедливость накажи царям.

Нескромно мне просить, но я прошу,

Обремени себя земной заботой.

И слуг твоих, укрывшись позолотой,

Не оставляй в раздумье ты одних.

И напиши на горизонте дней,

Закон, один не знающий бумаги.

И дай нам в руки совершенства флаги,

И правдой духа сделай нас сильней.

И укажи где за чертою смерть,

Не там, а здесь – немедленно, сурово.

И новый мир построит твое слово,

И совестью закаменеет твердь.

Белая ночь

Ветки, ломая черемухи,

Там, где заброшенный сад.

Гроздями спелыми сполохи,

Жизни писали фасад.

Белая, белая, белая,

Белая, белая ночь.

Что ты коварная сделала?

А обещала помочь.

Ловят зарницы акации,

Веером листья сложив.

Света бушуют овации,

Счастье земли сохранив.

Белая, белая, белая,

Белая, белая ночь.

Что ты коварная сделала?

А обещала помочь.

Дали затертые дырами,

Брызжет зарею рассвет.

Меряться пробует силами,

То, что еще у нас нет.

Белая, белая, белая,

Белая, белая ночь.

Что ты коварная сделала?

А обещала помочь.

Мазками жизни

Мазками жизни на лице,

След оставляют наши годы.

Дуб вековой полощут воды,

Доской, прибитой на крыльце.

И безвозвратно навсегда,

Порвется нить на этом свете.

И далью синей на рассвете,

На плаху божьего суда.

За то, что сделали не так,

Мы преклоним свои колени.

Одних продвинут на ступени,

И поглотит кого-то мрак.

И вечность памятью жива,

Земная жизнь не бесконечна.

Ее волна так быстротечна,

И плоть окажется мертва.

Последний маршал

Из прошлого он последний,

И звезд таких больше нет.

Военной науки гений,

И совести русской свет.

Горел, обгоняя пламя,

И доблестью тихой смел.

Солдатам он был как знамя,

Но сделать ни все сумел…

Какой разговор там будет,

Где собраны все теперь?

Они ведь из разных судеб,

Кто первым откроет дверь?

Похвалит Великий Жуков?

И Сталина ждет укор?

Они ведь там выше слухов,

И Брежнев смолчит в упор.

Особый код

Особый код, заложенный веками,

Так глубоко внутри у нас сидит.

И не достать его теперь руками,

И греет души или он горит…

За правду справедливостью взывая,

За счастье, распластавшись по земле.

Не будь его, была бы жизнь другая,

Но в жизни той мы были бы ни те.

И не ласкал бы нас июньский ветер,

Березки стройной скрылась белизна.

И ворковал другим прохладой вечер,

Нам непонятна эта новизна.

И не стяжать заточены мгновенья,

Узлами перевязанная спесь.

В пространстве разбросали свое время,

Но сохранили внутреннюю честь.

И день прошел, и радостью умывшись,

Мы чистотой своей еще скромны.

И так живем годами убедившись,

Изъяны замечаем у страны.

Себя несем, не сознавая, дали,

И думаем не часто наперед.

И были мы или такими стали,

И падаем или идем на взлет?

Православный народ

Православный народ,

Если завтра в поход,

Протрубят трубачи вам в дорогу.

Вы готовы идти,

Свое счастье найти,

В том служении, преданном Богу?

Гонят ветры огни,

Вы остались одни,

Кто готов умереть за Планету.

Совесть льется рекой,

Честь за вашей рукой,

И весь мир поведете вы к свету.

Жить в согласии всем,

Тогда войны зачем,

Человек убивает друг друга.

Знамя красного кровь,

И людская любовь,

Уведут нас из этого круга.

Ночные города

Ночные города,

Из черного металла.

Уходят в глубь года,

История устала.

И созданные дни,

Как из песка, и стали.

И темные огни,

Другими мы не стали.

И торжествует зло,

Взбесившиеся лица.

Как долго не везло,

Опять пуста страница.

Сгораемы дотла,

Ведомые печалью.

Уходит чистота,

Прикрывшийся вуалью.

В росе чужих надежд,

Слезу уронишь каплей.

И пробивая брешь,

И жизнь все не понятней.

Зажженные слова,

Расплавленные воском.

И, правда, чья права,

На пьедестале броском.

И речи без голов,

В удушье скользкой лести.

И разделяет ров,

Нет совести, и чести.

Закрытые дома,

В себя тоску впитали.

Нам бы занять ума,

И мы другими стали.

Ночные города,

Завешенные окна.

И память иногда,

В твои стучится стекла.

Унесенные ветром

Унесенные шорохом ветра,

Растворились в бескрайних рассветах.

Потерялись в весенних закатах,

И все ищем простого ответа.

Растворились в бескрайних рассветах,

Потерялись в весенних закатах.

Голубые заветные дали,

Горизонт раздвигают плечами.

И полынь на губах, и ночами,

С головой накрывают печали.

Горизонт раздвигают плечами,

И полынь на губах, и ночами.

И себя в услужение веры,

Мы надежды укроемся шалью.

И любви, не заточенной гранью,

Закалим свои нежные нервы.

Мы надежды укроемся шалью,

И любви, не заточенной гранью.

Посох жизни

На заснеженном поле стога,

Посеревшей дождями соломы.

Вспоминайте вы хоть иногда,

Высшей силы простые законы.

Не убей, промолчит тишина,

Разрывая прощальное эхо.

И готовится кем-то война,

И продуманна в точности где-то.

Не кради, застеснялась вина,

Разобьется безмерная чаша.

Правда в жизни выходит одна,

И она безвозвратно не ваша.

На чернеющем небе слова,

Будто их излучает икона.

Не теряйте свои берега,

Посох жизни – земные законы.

Поток ненависти

Поток ненависти бушует,

И гонит силой пенный вал.

Туда где нас уже не будет,

Где мир от прошлого устал.

И солнце капли кровяные,

Прольет мазками по земле.

И стонут мысли дармовые,

И растворяются в вине.

И муки совести стенают,

Им бы покаяться сейчас.

И пусть они лишь правду знают,

И, правда, эта не для вас.

И восходящею звездою,

Бежит надежды холодок.

И что же мы творим с собою,

И точим для кого клинок?

В плену надуманного счастья,

Срываем розы лепестки.

И сушит жажда сладострастья,

Сжимая памяти тиски.

Нить

Порвется сотканная нить,

Из паутины сладострастья.

И засквозят тоской ненастья…

Как Мир, застывший оживить?

Небесной сини глубина,

Прольет слезу своей печали.

Добро и зло, когда венчали,

И где-то там и их вина.

И родниками исхлестав,

Свое изнеженное тело.

Судьба за нас всегда хотела,

И ты стремиться перестав.

Укрыв себя от тишины,

Забыв свое предназначенье.

Не придаешь уже значенье,

На гребне пушенной волны.

И пылью бросится в глаза,

Та грязь, которую сказали.

И не напрасно уважали,

Тебя за прошлые года.

И растворяясь в синеве,

Огни сиреневою далью.

И счастьем жив ты, и печалью,

Все что имеешь ты в себе.

И вновь уйдет от нас зима,

Уже скворчит весна ручьями.

И думать будешь ты ночами,

Не выживая из ума.

Слезинки кровью

Прольются капелькой дождя,

Слезинки кровью на погоны.

И в смерти их вини себя,

И крики их прими, и стоны.

И в назидание другим,

Тем, кто по должности в ответе.

Ты должен быть для всех нагим,

На том или на этом свете.

Когда телец полощет ум,

На золотые рвет пластины.

И мысли бегают от сумм,

И ты герой не той картины.

Рассвет пощечиной своей

Рассвет пощечиной своей,

Тебя поднимет из постели.

И день уже на час светлей,

Минуты ночи опустели.

И на ромашковом лугу,

Вверх приподнялись сенокосы.

И яркой радуги дугу,

Я гребнем вставлю в твои косы.

Ведомым сам пойду с косой,

И за рядком рядок ложится.

И полуголый, и босой,

Я упаду в родник напиться.

Водички чистой, ключевой,

Где два глотка и сводит зубы.

И запах пряный луговой,

На год заряд твоей фигуры.

Жизнь сама не горит

Ранним утром, когда спит роса на траве,

Ты с отбойной косой первым рвешься на луг.

И волною рядки, приближая к волне,

Понимаешь, что день твой единственный друг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.