Жанна Рейне
Матрешка в Лондоне

Пролог

Как думаете, насколько велика вероятность сорвать джек-пот? Вот и я всегда считала, что ничтожно мала или, как говорили в школе, «стремится к нулю». Примерно так же я оценивала свои шансы найти мужа-иностранца через Интернет.

Да, я знаю язык: пять лет универа и уже почти семь – преподавания английского в школе. Да, у меня прекрасные фотографии, природа не обидела ни лицом, ни фигурой. Но я не могла поверить, что можно вот так, по параметрам типа «цвет волос» и ответам на вопросы анкеты вроде «как часто вы хотели бы заниматься сексом?» найти человека, с которым сможешь прожить всю жизнь. Слишком уж это похоже на покупки в онлайн-магазине. Почитал, посмотрел, отправил «в корзину».

И все же сейчас я сижу в салоне самолета первого класса, который вот-вот вылетает в Хитроу. Там ждет меня мой замечательный муж и совершенно новая жизнь. Но прежде, чем я узнаю, может ли в этой истории быть подвох, давайте я расскажу вам, как все началось.

1

– Нищеброды всегда ведутся на гламур! – Карина явно пыталась меня утешить, но получалось у нее не очень.

– Ну-ну, – я села на кровать, поставила ноут на коленки, и потянулась за бокалом красного вина.

– Твой Антоша просто не понял, кто она и кто ты. У тебя образование, квартира в Москве, нормальная работа. В элитной, между прочим, школе! А она кто? Блогерша, создавшая себя с помощью фильтров для сторис и силикона? – подруга закатила глаза и подкурила очередную сигарету.

Хорошо, что мы говорим по скайпу и она может дымить сколько влезет, потому что я табачный дым на дух не переношу. С другой стороны, я бы все сейчас отдала, чтобы Кариша была здесь, рядом со мной. Я не знаю, как в одиночку пережить этот кошмар…

– Может, мне тоже силикон?

Если мужикам так нужна эта гламурщина, я ведь тоже могу нарастить ресницы, накачать себе губы и еще что-нибудь.

– Не вздумай! Настоящие высокоранговые мужчины ценят естественность. Знаешь, почему иностранцы ищут невест в России? Да потому что там еще можно найти нормальную, настоящую красавицу с традиционными ценностями! Давай, я найду тебе англичанина? Лучшего из своей базы!

Я чуть не поперхнулась вином, а Карина мечтательно выпустила вверх струйку дыма.

– Переедешь сюда, и мы опять будем вместе, как в старые добрые…

– Захарян, отстань! Влюбиться по интернету невозможно! Я так не могу.

– Дура ты, Сушкина, – Карина сказала это с такой любовью, что у меня из глаз опять потекли слезы. – Ты не о том думаешь. Взрослая баба, а все любовь ищешь, как школьница. Ты пойми, что любовь у всех рано или поздно заканчивается. И дальше начинается самая обыкновенная бытовуха. Разница только в том, будет у тебя эта бытовуха в Москве с работой в школе на износ, или ты будешь жить здесь, в Англии. Тут ты, даже если разведешься в итоге, все равно в шоколаде будешь, понимаешь? Ну включи уже мозги. Пора! Пока не успела найти себе очередного мудака.

А может, она и права. Какой толк от этой любви, если все равно все заканчивается вот так.

– Думаешь, у меня с моим Тео все так ровно? Да мы скандалим чуть ли не каждый день! Только вот есть разница – скандалить в красивом доме в Лондоне или в хрущевке в Чертаново.

– И ты ни разу не пожалела, что уехала? Только честно.

– Зуб даю! Ни разу! – она решительно затушила сигарету. – И ты не пожалеешь! Я бы давно тебя сюда забрала, но ты в своего Антошу как вцепилась еще в универе, так и все, я уж думала, все, потеряна девка. А тут такой шанс. Тебя сейчас ничего не держит! Ловить надо момент! Еще лет пять и будет поздно, старухи и здесь никому не нужны.

– Говно-идея, Кариш, я так не смогу. Замуж за кого попало, лишь бы уехать.

– Ты думаешь, я за первого встречного замуж вышла? Я вообще-то целый год своего Тео искала. А все потому что все сама, вслепую. Сейчас у тебя есть я, а у меня есть опыт и связи! Я тебе всякий сброд подсовывать не стану. Выберешь из нескольких вариантов того, кто тебе действительно понравится! Познакомишься, живьем встретитесь. Никто никого насильно не женит, если что. В любой момент ты можешь передумать и отказаться. Ну давай хотя бы попробуем, ну Ниииииина!

– Ладно. Ладно! – я допила остатки вина и вдруг поняла, что и правда готова попробовать.

– Уиии! Сушкина едет в Лондон! – Карина изобразила танец победителя. Если бы она была рядом, а не по ту сторону экрана, я бы запустила в нее подушкой.

Захлопнув ноутбук, я откинулась на постель, и реальность накрыла меня с головой. Я потратила на Антона семь лет. Как там обычно говорят? Отдала ему лучшие годы своей жизни.

Мы начали встречаться еще в университете, на инязе. Потом, когда бабушка умерла, он переехал из общаги ко мне. И вроде нам всегда было хорошо вместе. До сегодняшнего дня, когда он внезапно собрал вещи и свалил, сказав, что полюбил другую.

У этой другой – сто тысяч подписчиков в инстаграме, и она обещала сделать из него звезду. Антон уже несколько месяцев снимал ролики в стиле «английский для чайников», и теперь оказалось, что помогала ему эта инстадива.

Я взяла телефон и открыла нашу с ним переписку.

«Антош, я ведь тоже могу вести инст…»

Какая чушь! Я стерла начатое сообщение.

Мне нечего ему сказать. Не могу я тягаться с гламурной и предприимчивой блогершей. Я просто училка, которая больше ничего не умеет, кроме «London is a capital of Great Britain».

В моей голове столпились самые отборные английские ругательства.

Телефон провибрировал, я увидела на экране сообщение от Карины:

«Фоток наделай. Красивых. С фильтрами))))»

2

Помня о том, что покупка лотерейного билета все же немного увеличивает вероятность выигрыша, я не стала дожидаться помощи от Карины и разместила свою анкету на нескольких сайтах.

Я не знаю, почему вдруг так ухватилась за эту идею. Может, это просто был способ отвлечься, может, мне хотелось как-то утереть нос бывшему. Но уже спустя пару дней мои фотографии красовались на нескольких престижных сайтах для международных знакомств. Не то чтобы я не доверяла Карине и ее агентству, просто хотелось масштабных действий и быстрого результата.

Нельзя сказать, что результатов не было совсем. Они, конечно, были, но в основном этим результатам было далеко за пятьдесят и они только и говорили о том, как боятся русских брачных аферисток.

В паре случаев попадались вполне приличные «женихи» – не очень старые, не очень страшные, но ни один из них не вызвал у меня чувств, хотя бы отдаленно напоминающих интерес и симпатию. Я методично и совершенно без всякого интереса отвечала на письма и «подмигивания», обменивалась парой писем, а потом вежливо желала удачи в дальнейших поисках любви.

Ровно в тот день, когда я начала склоняться к выводу, что план провалился, Карина прислала мне анкету лучшего по ее мнению претендента на мою руку и сердце.

И тут же позвонила:

– Сушкина, хватит перебирать планктон на сайтах! Мой вариант – самый реальный. Фред, журналист, 35 лет, не урод. Живет в Лондоне, женат не был. Готов! Реально готов к встрече с любовью всей жизни, то есть с тобой!

– Ну-ну, – засмеялась я и открыла приложенную фотографию.

На снимке парень в свитере сидел за рабочим столом, на котором в окружении полнейшего творческого беспорядка стоял ноутбук. Это было селфи, сделанное наспех: незнакомец явно не старался произвести впечатление. Его даже не смутило, что за его спиной сквозь круглое окно солнечный свет бил прямо в кадр, засвечивая половину изображения.

Его фото так сильно отличалось от остальных напыщенных, студийных портретов на фоне золоченых переплетов бутафорских библиотек или у полированных капотов дорогих машин! Именно такие фотографии в основном украшают мужские анкеты, что я видела, в то время как женские фотографии непременно показывают декольте и оголенные ножки. В общем, каждый пытается продать себя, выставляя напоказ свои наиболее выгодные стороны. Фред же, если и выставлял что-то напоказ, так только свою простоту и отсутствие комплексов. Я сразу поняла, что хочу пообщаться с этим парнем. К тому же он был весьма привлекательным.

– База, база, прием! – голос Карины в трубке вывел меня из ступора.

– Я здесь, ага.

– Ну как? Норм чувак? Я же тебе обещала, что найду лучший вариант. А теперь слушай меня внимательно. Парень – свежак. Пришел ко мне вчера. А значит, он еще не успел устать от внимания русских девочек и не особо разобрался, что к чему. Поверь, экземпляры, которые тусят у меня больше двух-трех месяцев – скорее всего, уже никогда никого не выберут. Им просто начинает нравиться перебирать варианты. К тому же он сразу оплатил максимальный тариф. Это значит, что настроен решительно. Понимаешь? Он реально хочет найти девушку из России и забрать ее в ближайшее время к себе.

– Ему ты так же меня будешь «продавать»? – кажется, в моем голосе было слишком много надежды.

– Не ссы! Сделаю все в лучшем виде! Скажу, что на тебя претендует несколько «випов», но ты ищешь настоящую любовь.

– Захарян, я тебя бояться начинаю! Ты же манипуляторша!

– Я не манипуляторша, я профессиональная сваха, детка. А уж для своих я в лепешку разобьюсь, ты знаешь.

– Знаю.

Чтобы рассказать, сколько мы всего с Кариной вместе пережили во время учебы, надо писать толстенные мемуары. Ни разу она не дала мне повода усомниться в искренности ее дружбы. Вот почему я так страдала, когда она улетела в Лондон два года назад. И теперь наше воссоединение впервые стало возможным.

– Я согласна. Что делать?

3

«Привет, Нина!

Я бы хотел узнать тебя получше. Не могла бы ты прислать мне побольше твоих фотографий? Только, пожалуйста, не в обнаженном виде. Я не люблю грязные разговоры.

Пока».

А он смешной! Но я его понимаю: сама пару раз натыкалась на извращенцев. Конечно же, я послала ему свои фотографии. И уверила его в том, что тоже совершенно не люблю грязных разговоров. Я напечатала в ответ:

«Привет, Фред!

Мне тоже не нравятся грязные разговорчики. Я посмотрела твою анкету, ты мне очень понравился. И я тоже хотела бы увидеть побольше твоих фотографий, спасибо.

Пока

Нина»

Ответ пришел на следующий день:

«Привет, Нина.

Что ж, я рад, что тебе не нравятся грязные разговоры.:) Твои фото – классные, моя любимая та, где ты сама сняла себя в зеркале. Ты выглядишь очень естественной и гармоничной.

Я одинок и ищу друзей, чтобы посмотреть, что из этого выйдет… Мне понравились твои фотографии. Пожалуйста, будь на связи,

Твой Фред»

Я расплылась в широкой улыбке: он все больше нравится мне, это так не похоже на то, как я представляла себе знакомство с «женихом». Кажется, это вообще первый реальный человек, которого я встретила в сети. Его письма были так не похожи на остальные, в которых «претенденты» рекламировали себя и свои достоинства (по большей части материальные), обещая золотые горы и мечтая при этом о бескорыстной любви!

«Привет, Фред!

Я рада, что ты рад, что мне не нравятся грязные разговоры:)))

Тебе не кажется, что мы слишком много говорим о грязных разговорах? Что бы это значило?…»

Я уже знала, с чего начнется его следующее письмо:

«Привет, Нина,

Я рад, что ты рада, что… ну, дальше ты знаешь:)…»

Мы общались всего несколько дней, к тому же лишь виртуально, а все было так, будто мы знаем друг друга тысячу лет. С первого письма между нами что-то возникло: общий смех, только нам двоим понятные шутки.

Спустя месяц, шестого сентября, я встречала Фреда в аэропорту и, наплевав на приличия, держала в руках табличку «Dirty talking»[1].

И вот он, такой смущенный, немного ошарашенный обрушившейся на него еще в самолете русской реальностью, в простецкой кожанке и джинсах, высматривает меня в толпе, близоруко щуря глаза.

Я спрятала лицо за табличкой. Мне было страшно, безумно страшно. Вдруг он окажется не таким, каким я себе его надумала? Все же фотография дает довольно расплывчатое представление о человеке. Я смотрела в пол и увидела, как ко мне приблизились респектабельные английские ботинки. Издав нервный смешок, я выглянула из-за таблички. Это был он. Мы долго смотрели друг на друга. Как странно видеть человека впервые после того, как общался с ним целый месяц в эпистолярном жанре, который зачастую предполагает большую откровенность нежели «живые», не виртуальные разговоры. И все же вот он, Фред, мой смешной и непосредственный парень из интернета.

Фред склонился ко мне, чтобы поцеловать в щеку в знак приветствия. Я позволила себя поцеловать, чуть коснувшись рукой его шеи. Потом мы посмотрели друг другу в глаза. И улыбнулись. А потом хором сказали:

– I’m so glad![2] – и засмеялись.

4

Мы решили, что ему лучше будет поселиться для начала в отеле, чтобы мы не смущали друг друга постоянным присутствием и имели пути к отступлению в случае, если один из нас все же разочаруется в другом. К тому же, несмотря на то, что мы уже так много знали друг о друге, мы все еще пребывали в конфетно-букетной стадии и нам только предстояло наше первое свидание, а за ним и все остальные.

Однако Фред почти не появлялся в своем номере, а на третий день вообще забрал свои вещи и переехал ко мне. Мы поняли, что оба нашли то, что искали. Если бы это произошло не со мной. Я бы ни за что не поверила в такую историю. И все же это было реальностью.

Его совсем не шокировала моя крохотная квартирка и примитивные бытовые условия. Домашний монстр под названием «колонка» даже понравился ему, он с радостью научился ее включать.

Фред курил, но обещал бросить, как только я приму его предложение руки и сердца. Потому что для него важно, чтобы мать его будущего ребенка не подвергалась вредному воздействию дыма. Он часто заговаривал о ребенке, я видела, что он по-настоящему готов стать отцом, не просто потому что он хочет детей, а потому что он без ума от меня.

Было здорово показывать ему Москву. Мы много фотографировались, сходили в Большой, посмотрели Красную Площадь, зашли в магазин сувениров на Арбате и долго-долго выбирали самую красивую матрешку. В итоге купили бело-голубую с серебряной росписью.

– Она похожа на тебя, – сказал Фред, любуясь ею, как ребенок. Целый вечер он разбирал семейство матрешки и собирал снова. Взяв в руки самую маленькую, совсем крошечную матрешечку, он мечтательно сказал:

– А вдруг у тебя внутри такая же?

Я засмеялась и бросила в него подушку:

– Не все сразу, мистер! – для начала давай купим собаку. Я давно хотела собаку, но она мне пока была не по карману. Мы можем позволить себе собаку?

– Конечно, какую ты хочешь?

– Сенбернара. Маленького Бетховена! – я нетерпеливо захлопала в ладоши.

Фред засмеялся, а потом серьезно сказал:

– Я обещаю, что когда ты прилетишь в Лондон, щенок будет ждать тебя дома, и он будет вылитый Бетховен.

5

Через неделю после приезда Фреда выкурил свою последнюю сигарету: мы расписались во Дворце Бракосочетаний на Бутырской улице. На мне даже было белое платье – мы купили его вместе с Фредом накануне ночью, в торговом центре, работающем круглосуточно.

Мне нравилось быть немного сумасшедшей, до этого я никогда не вела себя так бесшабашно. С Фредом казалось, что весь мир существует для нас двоих. В лучших ресторанах всегда были свободные столики, в ЗАГСе нас не заставили ждать своей очереди. Когда мы расписались, мы обменялись купленными там же золотыми кольцами, а потом Фред потащил меня в ювелирный салон, чтобы я выбрала кольцо с бриллиантом.

Я долго ходила от витрины к витрине, пытаясь найти что-нибудь не слишком дорогое, однако Фред предложил мне померить кольцо из белого золота с крупным бриллиантом в форме сердца. Такие кольца я видела только в кино. Оно сидело на мне идеально и очень мне шло, но когда я увидела цену, то молча сняла его.

– Нет, Фред, – я отдала кольцо девушке-консультанту.

– Тебе не нравится? – Фред говорил тихо, я старалась говорить еще тише.

– Шутишь? Оно слишком дорогое. Не надо, – я молча потянула его к выходу. Когда мы вышли из магазина, я накинулась на него с упреками:

– Зачем ты ставишь меня в такое положение? Ты же знаешь, что у меня за душой ни гроша, я не могу принимать от тебя такие подарки!

– Можешь. Ты моя жена, забыла? Ты теперь имеешь право на половину моего состояния, мы ведь не подписывали никаких контрактов.

– Хм, – прищурилась я. – И сколько это? – я попыталась всем своим видом изобразить алчную брачную аферистку. – Сколько это – половина твоего состояния?

– Дай подумать… – Фред что-то считал в уме, а я смотрела на него и думала, как же мы друг другу подходим: он схватывает мои шутки на лету. А он тем временем стал загибать пальцы на руках (интересно, это международная привычка или он у меня научился?):

– Дом в Лондоне, загородный дом, счета в банках, трастовый фонд, плюс доходы от уже опубликованных книг, да все это пополам… Итого твоя доля примерно сто тридцать пять миллионов.

– Сто тридцать пять миллионов долларов? Что-то маловато… – скроила я капризную физиономию.

– Фунтов. В Англии – фунты стерлингов, – поправил меня Фред. И что-то в его тоне и взгляде заставило меня понять, что он говорит серьезно. Так. Я чего-то не знаю. Либо он псих, либо… На второе «либо» шансов немного, а если учитывать мою везучесть, то, судя по всему, я имею дело с первым вариантом. Приехали.

Видимо, мои мысли слишком явно отобразились на моем лице, так как Фред тут же схватил меня за руки и начал говорить. Говорил он медленно с максимально выраженной артикуляцией, видимо боясь, что в таком состоянии мне трудно понимать иностранную речь.

– Нина, я писатель, успешный писатель. И я богат. Ну, не фантастически, но богат. У меня есть имя, есть семнадцать опубликованных романов, два в издательстве и еще пять разработке. У нас с тобой есть большой дом, есть дворецкий. Правда и дом, и дворецкий довольно старые и их давно пора менять, но я надеюсь, что этим займется теперь моя любимая жена, то есть ты. Хотя дворецкий готовит потрясающий омлет, держу пари, ты даже не представляешь, что простая яичница может быть таким блюдом. Я никому не хотел говорить о своем богатстве, чтобы девушка, которую я встречу, знала только меня самого и выбрала меня, а не то, что у меня есть. Конечно, мне давно надо было тебе сказать, но я как-то не находил подходящего момента. Возможно, и этот момент – неподходящий, но так уж получилось. Я очень надеюсь, что ты меня простишь и примешь так же, как готова была принять, когда думала, что я просто журналист.

Я помолчала с минуту, глядя в сторону на спешащих мимо москвичей, потом помолчала, глядя уже на своего нового мужа и пытаясь высмотреть в его лице признаки психа или просто человека с ненормальными мотивациями. Знаю, что психи, маньяки и мошенники зачастую больше всех похожи на обычных людей. Но мой Фред не был похож на обычного. Он был потрясающий. Он был очень умный и интеллигентный и с огромным чувством юмора, как и подобает настоящему писателю. Именно в этот момент я поняла, что мой лотерейный билет оказался не просто выигрышным, он сорвал джек-пот.

Я вздохнула, опустив глаза, а потом захлопала в ладоши и затопала:

– Ну ладно, тогда пойдем и купим это кольцо!

* * *

Через две недели Фред улетел в Лондон, чтобы начать процедуру оформления моих документов. А я стала прощаться с Россией.

Кроме бабушки, которая умерла несколько лет назад, родственников у меня не было. Поэтому я сходила на кладбище, чтобы отнести цветы, и заплатила работнику, чтобы он присматривал за могилой.

За два месяца я успела уволиться, продала квартиру, собрала любимые книги, побродила с фотоаппаратом по любимым местам в Москве. Осознав, что скоро уеду из России навсегда, я к своему удивлению поняла, что меня ничто не держит в родной стране и ничто не связывает с ней. Карина была права. Вся моя жизнь уместилась в паре сумок, и я вдруг почувствовала себя очень одинокой.

Я сидела в кофейне с панорамными окнами и смотрела, как на улице люди ежатся под ноябрьским дождем с мокрым снегом, когда у меня зазвонил телефон.

Посмотрев на экран, я увидела надпись: «Антоша». Боже, давно пора переименовать его в телефонной книге!

6

Не знаю, зачем я согласилась на эту встречу. Может, потому что Антон был мне практически родным человеком (семь лет отношений не так-то просто удалить из своего сердца), а может я хотела сказать ему, что вышла замуж и уезжаю. Маленькая женская месть – почему бы и нет?

Он пообещал приехать ко мне в кофейню, я как раз доедала яблочный штрудель с мороженым, когда на стол опустился букет белых роз.

– Привет, Нуну.

Я закатила глаза:

– До конца жизни меня так звать будешь?

Антон поднял обе ладони, будто показывая «сдаюсь»:

– Сорян. Все. Больше никогда.

– Ну-ну… – на автомате ответила я и тут же выругалась. Надо избавляться этого словесного паразита. – Так, давай говори, что хотел. И почему это нельзя было сказать по телефону.

– Нина. – Антон перешел на серьезный тон. – Я хочу извиниться перед тобой. Я знаю, как сильно я тебя обидел.

Только не это. Что это, попытка все вернуть? Я выпрямила спину и скрестила руки на груди.

– Я понял, что не могу вот так все оставить, без объяснений. Понимаешь, я ведь этого ничего не хотел. Это была случайная интрижка. А потом она сказала мне, что беременна.

Боже, неужели, он не понимает, что прямо сейчас делает мне еще больнее? Ковыряет рану, которая уже почти затянулась.

– Сначала я ее послал. Потом решил, что запишу ребенка на себя. Мы общались только по делу, она ведь стала моим продюсером. Сказала, что хочет, чтобы отец ее ребенка был успешным.

– Боже, зачем ты мне все это рассказываешь? – зло прошипела я.

Я и правда не понимала, почему я должна это слушать. Час назад в моей жизни все было прекрасно. А теперь я сижу, как оплеванная. Может, просто уйти?

– Да я просто решил поступить правильно! – Антон почти закричал.

Люди за соседними столиками притихли. Мой бывший это заметил и стал говорить тише, наклонившись ко мне:

– В августе я понял, что не хочу, чтобы мой ребенок рос без меня. И тогда я принял решение жениться на Оксане. А сейчас я хочу загладить свою вину перед тобой. Через неделю родится ребенок, я хочу, чтобы ничто не омрачало эту новую жизнь. Давай, мы и тебя спродюсируем и сделаем из тебя онлайн-коуча по английскому языку? Бесплатно!

Я прыснула от смеха. Не знаю, что насмешило меня больше: я в роли онлайн-коуча или этот аттракцион невиданной щедрости, или то, как беспомощно барахтается Антон в куче дерьма, которую он наворотил в попытках остаться чистеньким.

Антон непонимающе уставился на меня.

– Послушай, Антоша, – я потеребила прозрачную упаковку букета правой рукой, на которой вызывающе сверкал бриллиант. – Я через неделю улетаю в Англию. Навсегда. Мне эти ваши инстамарафоны неинтересны. И причины, по которым, ты поступил со мной, как мудак, тоже неинтересны. Это все не имеет никакого значения. Ты сейчас для меня, как глупый ретаргетинг в интернете. «Кажется, вы забыли товар в корзине!» Где у тебя крестик? Хочу нажать «не актуально».

Я встала, сняла с вешалки, стоящей рядом, свое пальто и сунула купюру под чашку из-под кофе.

– Но! Я ценю, что ты хотя бы понимаешь, что сделал мне больно. Лучше поздно, чем никогда.

Он смотрел на меня снизу вверх и стал таким маленьким и жалким, что я не удержалась: наклонилась и обняла его.

– Правда, забей, Антон. У меня все хорошо. Иди к своей инстажене и рожай своего инстаребенка.

Улыбнувшись, я вышла из кофейни. Да, меня и правда здесь больше ничего не держит. И если пару часов назад это казалось мне печальным, то теперь я была счастлива.

7

Ну, вот я и в Англии. Стою и наблюдаю, как пассажиры, прилетевшие одним рейсом со мной, быстро проходят мимо и растворяются в англоязычной толпе встречающих, а вместе с ними исчезают последние мгновения моего русского прошлого.

Я сожгла все мосты и теперь впервые ощутила беспокойство по этому поводу. И беспокойство мое становилось тем сильнее, чем дольше я вглядывалась в многоликую толпу, пытаясь увидеть Фреда.

Шли минуты, толпа у терминала редела и вскоре совсем рассеялась. Поблизости от меня остались только темнокожая мамаша, кормящая младенца грудью, и высокий пожилой мужчина с квадратной челюстью – именно такими всегда представлялись мне англичане: сухие и надменные. Я почувствовала приступ паники. Как я буду здесь жить, я тут никого не знаю! Хорошо, что помимо Фреда у меня есть Карина. Да и мой муж совсем не похож на этого напыщенного джентльмена и не имеет к нему никакого отношения!

Однако после того как мой взгляд несколько раз наткнулся на старого англичанина, я вдруг заметила, что он держит в руках табличку «Mr’s Tyler». Где же Альфред?.. Стоп! Я испуганно отвернулась от старика и попыталась взять себя в руки. Да ведь миссис Тайлер – это я! Как трудно привыкнуть к новой фамилии и к новому статусу! Выходит, этот мужчина встречает меня. Но почему не Фред?

Я подошла к джентльмену с табличкой и заговорила с ним по-английски:

– Здравствуйте, я миссис Тайлер, – улыбнулась я широчайшей улыбкой. Как же глупо это, должно быть, выглядит: столько времени стояла и делала вид, что не замечаю его!

– Добрый день, мэм. Добро пожаловать в Соединенное Королевство. Меня зовут Оливер Батлер, мэм. Я ваш дворецкий.

Хм, оказывается, когда Фред говорил: «батлер»[3], он имел в виду «Батлер»! Или наоборот?..

Мне безумно хотелось спросить, где Альфред, но я не хотела показывать дворецкому, что не очень уверенно себя чувствую. Я должна продемонстрировать ледяное спокойствие и владение ситуацией, как подобает настоящей англичанке. Я хорошо подготовилась к переезду в чужую страну, перечитала множество книг и форумов об Англии и англичанах и теперь точно знаю, что у них не принято демонстрировать свое плохое настроение и вообще какие-либо переживания. Чем лучше ты владеешь собой, тем больше у тебя шансов заслужить уважение. Что ж, придется играть по их правилам. Слуги не увидят меня взволнованной и неуверенной! Я даже не покажу вида, что ожидала увидеть здесь мужа. Пусть дворецкий думает, что мы с Фредом обо всем сами договорились.

Мы забрали мой багаж, Батлер подозвал носильщика, указал на чемоданы, а табличку бережно свернул и убрал в свой портфель. Интересно, зачем он ее сохранил? Ведь мог бы просто выбросить! Может, он уверен в том, что встречает не последнюю миссис Тайлер? Я поймала себя на мысли, что отношусь ко всему происходящему с большим подозрением, а все просто из-за страха перед новым, перед этими людьми, которые так не похожи на нас, русских, которые совсем не знают меня и не обязаны любить.

Я попыталась внушить себе, что все хорошо, что всему виной мое волнение плюс разочарование от того, что Фред не приехал меня встречать. Я решила примерить на себя роль восторженной туристки, ведь говорят, что иногда достаточно притвориться, будто у тебя хорошее настроение, и оно действительно таковым становится.

Когда мы вышли на площадь перед зданием аэропорта, я с удовлетворением втянула в себя довольно теплый для начала декабря воздух. Было градусов десять тепла, и, как ни странно, никакого дождя. Мы сели в большую черную машину, и Батлер завел мотор. Я знала, что дом Фреда, который теперь и мой, находится в Южном Кенсингтоне, как и полагается особняку богатого и известного человека. Я придвинулась поближе к окну и приготовилась получить свои первые впечатления о Лондоне.

8

Мы ехали около часа. За окном мелькали дома, по большей части двух-трехэтажные, из темного кирпича, с белыми окнами и крышами из плоской черепицы. Попадались парки и скверы, довольно зеленые, несмотря на начало зимы. В общем-то, архитектура довольно красивая, но темноватая, какая-то вся средневековая. Она была похожа на декорации к фильму-сказке, что создавало ощущение неправды.

Когда мы стояли в пробке при въезде на Тауэрский мост, на капот машины сел ворон. Огромный, черный. Знаю, что англичане уважают их, сама рассказывала ученикам в школе, что Тауэрские вороны считаются одним из символов Лондона. Но для русского человека ворон всегда был плохим знаком. Наклонив голову, он посмотрел прямо на меня. К счастью, мы тут же тронулись, и птица, несколько раз хлопнув крыльями, улетела прочь.

Ближе к центру города здания становились все более высокими и серыми, однако, должна признать, что атмосфера произвела на меня впечатление, меня посетило смутное ощущение, что я окружена замками из капелек мокрого песка.

Двухэтажными автобусами москвичку не удивишь, однако лондонские ярко-красные даблдеккеры выглядели особенно нарядными. Я все больше вовлекалась в рассматривание улиц, по которым мы ехали, и, когда увидела небоскреб-огурец, не удержалась и воскликнула:

– Воу, это же огурец! – причем закричала я, естественно по-русски, на что Батлер, правда, и бровью не повел. Его невозмутимость начинала меня раздражать. Я примолкла. А потом решила продемонстрировать высокомерному дворецкому, что я неплохо владею английским.

– Мистер Батлер, – спросила я по-английски, – что вы считаете самым главным символом Лондона?

– Визжащих от восторга туристов, мэм, – недолго думая, ответил он, видимо желая напомнить мне мое место. Наверное, это и был пресловутый чисто английский юмор, подумала я и почувствовала, что если так дело пойдет и дальше, то я вскоре смогу совершить чисто английское убийство.

Автомобиль замедлил ход и свернул на подъездную аллею, усыпанную бурыми кленовыми листьями. Почти черные от влаги стволы деревьев в саду создавали не самую жизнерадостную атмосферу. Я заметила, что на сад опускается туман. Машина встала у парадного крыльца. Я выглянула в окно и невольно ахнула. Дом был очень высокий, в три этажа, это был почти замок! Он был темный, свет не горел ни в одном окне. Я поняла, что Альфред не выйдет мне навстречу, неприятное чувство сдавило мне горло.

Батлер открыл мою дверцу, и мне ничего не оставалось, кроме как выйти из машины и последовать за ним. Он распахнул передо мной высокую деревянную дверь и торжественно произнес:

– Добро пожаловать в Тайлер-Холл, мэм.

– Спасибо, Оливер, – благодарно кивнула я и вошла в темный холл, в котором было тепло и пахло чем-то вкусным. Батлер зажег свет, и я увидела, что изнутри дом вовсе не такой унылый, как снаружи. Мысль о сказке про Синюю Бороду, которая только начала топтаться где-то на окраине моего сознания, тут же отступила, и я восхищенно оглядела свои новые владения. Огромный красивый холл с широкой изогнутой лестницей, уходящей вверх. В гостиной виднелись кожаные диваны, высокие шкафы с множеством книг и огромный камин.

– Давайте, я покажу вам вашу комнату, миссис Тайлер, – сказал Батлер и, не дожидаясь моего ответа, подхватил мои сумки и неожиданно легко для его возраста поплыл по лестнице вверх. Я двинулась за ним и на последних ступеньках подумала, что нелегко будет скакать по этой лестнице вверх-вниз каждый день.

На втором этаже был длинный широкий коридор с множеством дверей и картинами на стенах. Из сюжетов на них преобладала охота. Я была готова к тому, что у меня будет своя, отдельная спальня. Фред сказал, что у него нет режима, и он может сорваться с постели среди ночи и сесть за книгу или наоборот вернуться домой за полночь. Я, много лет ютившаяся в однушке с бабушкой, была довольна тем, что у меня будет «только моя» территория. Однако оказалось, что в моем распоряжении целое крыло второго этажа и «своя спальня» на деле обернулась спальней, личной библиотекой-гостиной и огромной ванной.

Кровать была ужасна. Это огромное чудище с балдахином из бархата и деревянными колоннами по периметру. Она ломала все мои представления о хорошем феншуе. Я повернулась к Батлеру:

– Оливер, в Лондоне есть магазин ИКЕА?

Старик кивнул, поджав губы. Он поставил чемоданы у шкафа. Шкаф тоже нужно будет поменять на современный, подумала я и поняла, что никогда не смогу стать настоящей английской аристократкой. Дворецкий собрался было разобрать мои сумки, но я возмущенно остановила его и сказала, что сделаю это сама. На что он тоже возмутился и сказал, что через двадцать минут подаст ужин, мне следует спуститься в столовую.

– Хорошо, спасибо, мистер Батлер, сказала я и быстро закрыла за ним дверь.

Оставшись в одиночестве, я растерянно села на край огромной кровати и хотела было заплакать, но решила потерпеть еще немного. Быть может, Фред появится с минуты на минуту, и все сразу станет хорошо и понятно. Я подошла к большому, от пола до потолка, окну и попыталась рассмотреть окрестности. Но, как я ни пыталась, я не видела ничего, кроме темных кленовых деревьев с остатками желтовато-коричневой листвы, которые терялись в тумане. Казалось, этот дом и этот сад – все, что есть на Земле, и что нет больше ничего: ни Москвы, шумной, но такой понятной, ни России, ни даже Англии – ничего, кроме этого унылого промозглого сада и огромного старого дома, в котором только я и этот угрюмый старик.

Как я могла вот так сорваться и уехать в никуда? Ведь все, что я знаю о Фреде, я знаю лишь с его слов. Наверное, я глупая авантюристка и вляпалась в какую-то темную историю Может, меня заманили в бордель, куда Фред поставляет девочек из разных стран, а Батлер работает здесь управляющим? Я чувствовала себя как героиня сказки «Аленький цветочек»: приехала во дворец, а суженого все нет. Не превратился ли он за время нашей разлуки в чудовище? Может, Фред вообще мне всего лишь приснился? Все происходящее очень похоже на кошмарный абсурдный сон, наверняка я вот-вот проснусь у себя дома и окажется, что никакого Фреда и не было!

Я зажмурилась и потрясла головой в надежде очнуться. Но, конечно же, когда я снова открыла глаза, ничего не изменилось. Я все так же была в Англии, передо мной все тот же сад, только туман еще больше сгустился и теперь видны только самые ближайшие деревья. Нет, все это действительно очень похоже на сказку о Синей Бороде…

Как бы там ни было, все, что мне остается – не падать духом и попытаться быть как можно лояльнее и терпеливее. В конце концов, я ведь не в Диснейленд приехала, и никто не обязан развлекать меня.

9

Ужин оказался замечательным. Я спросила Батлера, смогу ли когда-нибудь отведать его знаменитый омлет, о котором рассказывал Фред.

– Конечно, мэм. Это еще одна достопримечательность Лондона.

Мне начинает нравиться иметь дворецкого! Я умею, но не люблю готовить, зато вкусную еду просто обожаю. Особенно, когда ее готовит кто-то другой. Я решила польстить дворецкому:

– Знаете, Оливер, у нас в России есть пословица: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Похоже, вы нечаянно нашли путь к моему сердцу, хоть я и не мужчина.

– Ну, это не самый ужасный недостаток, миссис Тайлер.

Я хихикнула. В столовой было очень тепло: Батлер растопил камин в гостиной. Я взяла бокал, куда Батлер тут же проворно налил красного вина, и откинулась к мягкой спинке стула. На сытый желудок все казалось не таким уж ужасным. Я больше не видела врага в Оливере Батлере:

– А где мистер Тайлер? – спросила я совершенно будничным тоном, однако от моих глаз не ускользнула победоносная мина дворецкого, который, видимо, давно ждал, что я обращусь к нему с расспросами.

– Мистер Тайлер на лодке, мэм. Он работает. Он должен закончить роман к полудню завтрашнего дня. Он приедет завтра вечером после встречи с издателем.

– Понятно.

Быть женой писателя не так уж просто. Тем более такого, как Фред. Он еще в Москве рассказал мне, что часто работает на своей небольшой яхте, пришвартованной на Темзе. Там он может отгородиться от окружающей действительности и полноценно поработать.

Я стала подумывать, нужно ли мне ставить дворецкого в известность о том, что я собираюсь «отойти ко сну». В конце концов, решила все же сказать и отправилась вверх по лестнице в сопровождении дворецкого.

Остановившись в дверях своей спальни, я тоскливо окинула взглядом огромный коридор, дальний конец которого терялся далеко в сумерках, и спросила:

– Простите, Батлер, а вы спите здесь, в доме?

– Да, мэм. Комната прислуги на первом этаже. Но если вам неугодно мое присутствие…

– Перестаньте, Батлер! Все совсем наоборот. Я не хотела бы оставаться совсем одна в таком огромном доме. Жутковато с непривычки.

Лицо старика просветлело:

– Не беспокойтесь, мэм. Если хотите, я буду здесь, за дверью. К тому же в доме есть ружье.

– Это ужасно! – вскрикнула я. – Оно обязательно выстрелит!

Батлер недоуменно выпучил на меня глаза. Я посмотрела на него мгновенье и поняла, что вряд ли смогу объяснить старому англичанину смысл широко известного в России чеховского правила.

– Не обращайте внимания, Батлер, это просто черный юмор. Порой я несу ерунду.

Что это со мной? Похоже, от веры в сказки я плавно перешла к законам прочих жанров.

Быстро, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь странного, я пожелала дворецкому спокойной ночи и прикрыла дверь спальни. В комнате было тепло и в целом уютно.

С чужеземной сказкой о Синей Бороде я решила бороться исконно русским методом (который, впрочем, с успехом использовала американка Скарлетт О’Хара). Утро вечера мудренее, сказала я себе и забралась в ворох английских перин и одеял. Уже почти погрузившись в сон, я вдруг вспомнила о собаке, которую обещал мне Фред, но, не успев снова расстроиться, уснула.

10

Я не заметила, как взошло солнце и наступил яркий осенний день. Когда я открыла глаза, комната была залита солнечным светом и все призраки вчерашнего дня безвозвратно растворились в нем. Какая же я все-таки мнительная особа!

Решительно распрощавшись со своими вчерашними страхами и сомнениями, я весело сбежала по лестнице на первый этаж.

Внизу, в холле, я распахнула все портьеры, дом залился светом. Я заглянула в столовую. Она была пуста. С кухни раздавалось позвякивание посуды и шум воды. Батлер, судя по всему, готовил завтрак. Я открыла дверь и вошла. Примостившись на высоком табурете, взяла из вазы яблоко и жизнерадостно пропела:

– Доброе утро, Оливер Батлер!

Батлер, не слышавший из-за шума воды, как я вошла, резко обернулся и, увидев меня, стал рассыпаться в извинениях:

– Простите, мэм, завтрак еще не готов.

– Не страшно, Оливер, – улыбнулась я, – а что у нас будет на завтрак?

Старик смущенно покосился на кучку продуктов на столе:

– Я хотел сделать вам сюрприз, мэм, и приготовить… русские блины.

– Так в чем дело?

– Тесто я приготовил точно по рецепту, но ума не приложу, как это готовить. Оно слишком жидкое!

Я засмеялась и соскочила с табурета, взяла сковороду, поставила на огонь. Если что-то я умею делать мастерски, так это блины, спасибо бабуле! Я налила тесто в сковородку, позволила ему равномерно растечься по дну. Батлер внимательно наблюдал за процессом. Через полминуты я поддела краешек блинчика ножом и ловко перевернула. Это, конечно, не бабушкино мастерство – она переворачивала блины одним взмахом сковородки, – но тоже кое-что.

– Элементарно, Ватсон! – гордо сказал я, широко улыбаясь Батлеру. Батлер сдержанно кивнул. Я повторила:

– Элементарно, Ватсон! – неужели старый англичанин, живущий в Лондоне, не знает самой известной фразы самого известного английского сыщика? Или эта фраза была придумана уже нашими киношниками? Похоже, настоящая Англия и настоящие англичане – несколько другие, чем кажутся, когда смотришь на них из России, особенно через экран телевизора.

– Попробуйте, Оливер.

Мы ели блины прямо на кухне, за столом прислуги, несмотря на все протесты дворецкого. Я наотрез отказалась есть в одиночестве, а Батлера усадить за хозяйский стол не представлялось возможным. Наверное, я неправильно вела себя с дворецким, ведь он был всего лишь прислугой, а я нарушала правила, и кто знает, во что это выльется в будущем. Но сегодня старик Оливер был единственным человеком в этой стране, который хоть как-то участвовал в моей жизни, которому было небезразлично, сыта я или голодна, пусть даже это является его работой.

Так как до приезда Фреда у меня был целый день, я решила повидаться с Кариной. Однако подруга не ответила на звонок. Спустя пару минут пришло сообщение:

«Прости, дорогая, сегодня никак. Я сама тебе перезвоню».

Последний раз мы общались с ней по скайпу, когда я рассказывала о встрече с бывшим. Поржали, перемыли косточки Антону и его новой пассии, все было как обычно. Наверное, она просто занята. Что ж, придется заняться чем-то другим, и у меня даже есть идея!

Я попросила Батлера прокатить меня по Лондону и потерпеть, пока я буду визжащей от восторга туристкой, на что он с радостью согласился.

11

Мы выехали из дома около полудня, день был солнечный и теплый, весь Лондон словно сиял, приветствуя меня. Я спросила Батлера:

– Как долго продлится такая замечательная погода, Оливер? Что говорят синоптики?

– Синоптики, мэм, у нас каждый день говорят примерно одно и то же: «Местами теплее, местами холоднее. Там где, похолоднее, возможен дождь». Новости о погоде в Англии не предсказывают погоду, они лишь констатируют ее.

Я улыбнулась. Видимо, поэтому люди на улицах Лондона одеты так по-разному: пробежала дама в дубленке, за ней – девушка в джинсовке и босоножках…

Мы поехали по Вест-Кэрридж-Драйв, между Гайд-Парком и Кенсингтонскими садами. Даже зимой (которая здесь больше похожа на осень) здесь было очень красиво. Я смотрела на парочки, целующиеся под деревьями и толпы туристов из разных стран, а Батлер рассказывал мне довольно мрачную историю о том, как в центре Гайд-Парка в озере утопилась первая жена английского поэта Шелли, после того, как муж бросил ее и ушел к шестнадцатилетней Мэри. Той самой Мэри, которая стала впоследствии автором «Франкенштейна».

– Брр! – меня передернуло. – И что, в этом озере купаются? – у меня мороз пробежал по коже.

– Нет, мэм, что вы, сейчас очень холодно, не сезон, – невозмутимо ответил Батлер.

– Не будем здесь останавливаться, Батлер.

– Хорошо, мэм. А что бы вы хотели посмотреть? Биг Бен, Тауэр?

– Тауэр – это ведь тюрьма? Что-то не хочется. Я хочу увидеть это ваше самое большое в мире колесо обозрения, а еще Ноттинг-Хилл, я смотрела фильм про это район, он очень красивый.

– В Ноттинг-Хилле нечего посмотреть, кроме блошиного рынка.

– Блошиный рынок? Отлично! Безумно хочу посмотреть на блошиный рынок!

Батлер согласился, но предупредил, что сам он туда не пойдет – будет ждать меня в машине. Уже через пятнадцать минут я гуляла по гудящей самыми разными языками улице. Сколько же здесь всего продается! Викторианские платья, костюмы Элвиса, какие-то экстравагантные вещи, которые, если и войдут в широкие массы, то точно не раньше, чем лет через десять.

Я притормозила у одной из лавочек. Ношеные мужские рубашки, брюки, носовые платки и несколько книг.

– Это вещи Хью Гранта, мэм. – Прохрипела толстая женщина-торговка. Я недоверчиво заулыбалась. – Он носил их во время съемок «Ноттинг Хилла»! Все самое настоящее.

– А откуда они у вас? – спросила я, думая о том, что если это правда, то я не отказалась бы купить одну из книг, которые когда-то листал знаменитый актер.

– Мой брат стащил все это со съемочной площадки, – она заметила, что я взяла в руки одну из книг, и явно размышляла, какую цену с меня запросить. Я задумчиво листала путеводитель, который, конечно, вполне мог быть книгой из того самого магазинчика…

– Двести фунтов, – с вызовом выпалила торговка.

Ничего себе книжка!

– Если бы на ней хотя бы был автограф… – засомневалась я.

– Кто ж тебе будет ставить автограф на книгу, которую ты собираешься спереть?! Не веришь, спроси сама моего брата. Эй, Коул! – крикнула толстуха вглубь палатки. На ее зов выполз лохматый рыжий парень, когда он разогнулся во весь свой рост, оказался не меньше двух метров.

– Что? Вы по поводу Хью? Да, это его вещи. Сам стащил со съемок. Я ведь в том фильме играл его чокнутого соседа! – хвастливо заявил наглый лжец. Я, конечно, не знаю наизусть всех актеров фильма, но что-то мне подсказывает, что этот парень – не киношный псих, а, как говорят в России, самый всамделишный. Бросив книжонку на прилавок, я попыталась уйти. Не тут-то было! Здоровенный псевдоактер одним прыжком оказался передо мной и явно не собирался отпускать меня без покупки.

– Куда? Книжку потрепала, в руках потискала, понюхала, удовольствие получила, и все? Стерла со страниц все отпечатки Хью, а платить? Кому я теперь ее продам? Это ж был совсем свежий товар!

Я возмутилась:

– Да этому фильму лет двадцать, не меньше! Прекратите дурить людей! И пустите меня, а то я сейчас полицию вызову! – я старалась напустить на себя храбрый вид, но коленки у меня тряслись. Ну почему я оставила Батлера в машине!

– Дамочка, – не отступал рыжий. – Заплатите сто фунтов за прокат книжки или двести за ее покупку и тогда катитесь на все четыре стороны!

– Книга стоит максимум три фунта, – услышала я за спиной незнакомый баритон. – И она не имеет никакого отношения к фильму «Ноттинг-Хилл», так как выпущена в 2005-ом году, спустя шесть лет после того, как съемки закончились.

Я отступила в сторону, а мой спаситель сделал шаг вперед. Это был высокий худой мужчина с угрюмым лицом. Но для меня он был прекрасным рыцарем, вступившимся за принцессу, попавшую в беду.

Незнакомец сунул под нос вымогателя книгу со страницей, где указан год выпуска, затем швырнул ее на прилавок и, взяв меня за руку, стремительно повел сквозь толпу. Я даже не успела увидеть, как отреагировали на это наглые продавцы.

Когда мы оказались метрах в пятидесяти от злополучной палатки, спаситель отпустил мою руку.

– Никогда не разговаривайте со здешними торговцами. А лучше – даже не смотрите в их сторону. Вы туристка?

Было обидно, что он меня так сразу считал. Я попыталась было считать его, но ничего особенного в нем не было: джинсы не первой свежести, черная кожаная куртка, черная бейсболка и сильный запах табака. Он был высокий и худой, можно даже сказать, тощий.

– Не совсем. Но спасибо вам, вы меня очень выручили. Нужно было взять с собой дворецкого.

Парень чуть повел бровью, а потом снова надел на лицо ничего не выражающую маску.

– Что ж, был рад вам помочь, мэм. Хорошего дня! – и прежде, чем я смогла что-либо ответить, развернулся и направился к ближайшему дому. Там он повозился с ключом и вошел внутрь, звякнув дверным колокольчиком.

«Мр. Чип Мерфи. Частный детектив» – прочитала я на табличке у двери. Вот уж, что я не ожидала увидеть в Лондоне, так это контору частного сыщика. Думала, такое бывает только в кино и бульварных романах.

Вернувшись к машине, я едва не плакала от расстройства. Ноттинг-Хилл оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.

– Куда дальше, мэм? К «Лондон Ай»[4]?

– Нет, Батлер, что-то не хочется. Мне кажется, что достаточно впечатлений для первого дня. К тому же скоро должен приехать Фред. Поедем домой, Оливер.

– Как скажете, мэм.

Всю обратную дорогу домой я ехала молча. Удивительно, но тихий и уединенный дом Фреда, который вчера казался мне таким тоскливым, сейчас казался мне милым и приветливым, готовым скрыть меня от городской суеты и подарить благодатную тишину и покой.

12

После обеда я ждала приезда Фреда. Наконец-то, столько времени спустя, я увижу своего мужа. Наверное, мы отвыкли друг от друга за это время, но это ничего, наверстаем.

Когда я услышала подъезжающий к дому автомобиль, я поняла: это он. Это Фред, и он приехал с собакой, которую обещал мне тогда, в Москве. Это был наш с ним завет, как обещание счастливой жизни, как надежда на бесконечную и самую настоящую любовь. Я сбежала вниз по лестнице и первая распахнула тяжелую входную дверь.

Я увидела, как из машины вышел муж с букетом цветов.

– Фред! – крикнула я и помчалась навстречу ему. Он распахнул свои объятия, и я обняла его крепко-крепко, насколько хватило сил.

– Я так соскучилась! Как же так, почему ты так долго не ехал? Наконец-то! – я говорила, говорила, не замечая, что говорю по-русски и он совсем меня не понимает. – А щенок? Ты привез щенка? Это мальчик или девочка?

Фред отстранился от меня и вручил мне букет роз.

– Здравствуй, милая.

Я поблагодарила его по-английски и спросила:

– А собаки, что, нет? – теряя надежду, спросила я, чувствуя себя Малышом из мультика про Карлсона.

Фред погладил рукой меня по щеке и сказал:

– Собака будет чуть позже, дорогая.

И хотя я почти сразу взяла себя в руки и совсем не расстроилась, наверное, тень разочарования на мгновенье все же мелькнула на моем лице, потому что Фред посерьезнел и как-то напрягся.

– Да ладно! – махнула я рукой. – Позже так позже. Главное, что мы теперь рядом. Наконец-то, а то мне уже стало казаться, что я попала в сказку о Синей Бороде. Уже хотела попросить у Батлера ключи от потайной комнаты, где ты прячешь трупы…

Я весело щебетала и вела мужа в гостиную. Вошедший следом Батлер, видимо, услышал последнюю фразу, и по его вытянутой физиономии было понятно, что он не знает, как реагировать на это.

– Какие трупы? – спросил Фред.

– Как какие? Бывших жен, – я посмотрела на уставшего Фреда и поняла, что ему сейчас не до моих шуток. – Прости, милый, это я все чушь несу про сказку. Просто я не ожидала, что ты оставишь меня здесь совсем одну.

Батлер пригласил нас к столу, мы прекрасно поужинали и открыли бутылку красного вина. Мы мало говорили за ужином, поэтому, захватив бутылку и бокалы, я предложила Фреду подняться в его спальню, чтобы посидеть у камина, поговорить и вообще побыть наконец-то вдвоем.

Во время разлуки я часто вспоминала ночи, проведенные вместе в моей маленькой квартирке в Москве. И хотя ни о какой бешеной страсти речь не идет, мне с Фредом хорошо. Это какой-то особый кайф, быть рядом с человеком, простым и удобным, перед которым не нужно строить из себя королеву флирта или роковую женщину.

Мы расположились в комнате Фреда на уютном диванчике напротив камина. Я держала в руке бокал и смотрела на огонь сквозь вино. Вино пылало, словно огромный гранат. Я чувствовала, что Фред нервничает, но не могла понять, почему. Возможно, у него неприятности с издателем, или он плохо себя чувствует, или – о, Боже! – у него появилась другая женщина? Я посмотрела на Фреда, он задумчиво ковырял палкой в камине.

– Огонь погас?

– Нет, что ты, тут еще достаточно дров, – ответил Фред и, повернувшись ко мне, замолк. Он понял, что я спрашиваю не о камине.

– Ты очень красивая. Возможно, слишком красивая, особенно сейчас, в свете пламени. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ты моя.

– Фред, перестань! – засмеялась я. – Я чувствую себя по-дурацки, когда ты говоришь так. Мы ведь не в мексиканском сериале. Иди, сядь поближе ко мне, – я похлопала рукой дивану.

Фред бросил палку в камин и придвинулся ближе.

– Скажи, что-то изменилась за то время, что ты был здесь один?

– Нет-нет, что ты. Все по-прежнему, – он обнял меня, и я с удовольствием втянула носом его запах, который был каким-то новым.

– Нет, изменилось! – отпрянула я и серьезно посмотрела в его глаза. – Ты сменил туалетную воду! – я стукнула его кулаком в грудь, и мы засмеялись. Первое смущение прошло, и Фред, наконец, поцеловал меня. Я ответила ему, и он подхватил меня на руки и отнес на кровать королевских размеров.

То, что произошло дальше, сломало в моей голове образ милого и смешного Фреда. Он был таким уверенным, таким настырным, где-то даже жестким, что я поддалась этой страсти и, кажется, тоже раскрылась для него с новой стороны. Боже, может, англичане только на своей территории могут быть такими… властными и сексуальными?

Когда все закончилось, Фред вальяжно растянулся на подушках. Затем потянулся, нашарил на прикроватной тумбочке пачку сигарет и закурил.

– Эээй, ты же бросил курить ради нашего будущего ребенка! – выхватила я у него сигарету и загасила ее в пепельнице.

– Черт! – стукнул себя по лбу Фред и в следующий миг произнес:

– Прости, я как-то забыл, что ты беременна.

– Фред, да что с тобой? – воскликнула я, начав паниковать. – Вовсе я не беременна. Мы говорили с тобой о нашем будущем, гипотетическом ребенке! Неужели ты все-все забыл? – я сама не заметила, как меня понесло, и я уже кричала. – Неужели, я настолько безразлична тебе, что, съездив в Москву, познакомившись со мной и женившись на мне, ты и думать про меня забыл? Это что-то вроде забитого гола? Тебе это нужно было для самоутверждения? Или… Я знаю! Ты использовал этот опыт для книги, я права? Ну и как, занимательный получился рассказ?

Фред посмотрел на меня смеющимися глазами. Я тут же остыла. Более того, мне стало жутко стыдно за свои нападки. Разве можно вот так, в первую ночь засыпать человека такими обвинениями?

– Прости, милый. Я вспылила. Я не хотела. Обычно я так себя не веду, ты же знаешь.

– Ты просто переволновалась. Ведь смена страны и климата, и языковой среды – тяжелый стресс для любого человека. Я тогда, в Москве, тоже находился в стрессовой ситуации, хоть и сам того не осознавал, – Фред сел на кровати. – Поэтому и ты прости мне мои промахи.

Фред встал, накинул халат и, отойдя к камину, снова закурил.

– Я просто будто раздвоился. Один Фред был там, в Москве, а другой, то есть я, живет здесь, в Лондоне.

– Значит, замуж я вышла за одного Альфреда Тайлера, а жить мне предстоит с другим, – подытожила я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Dirty talking – грязные разговоры (англ.)

Вернуться

2

I’m so glad – Я так рад(а), перевод с английского.

Вернуться

3

bottler – (англ.) дворецкий

Вернуться

4

London Eye – колесо обозрения в Лондоне.

Вернуться