Мария Хомутовская
Железная роза. Книга 1

Глава 1. Мама

– В поединке побеждает Розалин Клиффорд! – громко объявил распорядитель.

Родители и участники соревнований разразились недружными аплодисментами.

Розалин сняла защитную маску и, обведя глазами зрителей, поклонилась. На её лице сияла улыбка.

Её соперник, невысокий поджарый паренек с досадой швырнул шпагу на поле, за что был удостоен укоризненного взгляда тренера.

Лёгким шагом Розалин сошла с подмостков. Её отца сегодня не было в зале. Вместо этого мэр Ньювасла должен был присутствовать на встрече с работниками железной дороги. Зато к победительнице подбежала стайка подруг-одноклассниц.

– Роззи, ты была великолепна! – вскричала Каролина, затянувшая своё полное тело в нарядное платье с корсетом.

Не успела Розалин опомниться, как подруга сжала её в объятиях.

– Не задуши чемпионку, Кара! – пожурила её более сдержанная Кэти, но её голубые глаза тоже горели торжеством.

Розалин бросила хитрый взгляд на Джона, своего телохранителя, который наблюдал за ней, стоя у стены. Он должен оценить её успех. Ведь именно на нем она последнюю неделю отрабатывала выпады.

Суровый Джон едва заметно подмигнул ей.

– Поздравляю, Розалин! – важно пожал ей руку тренер, мистер Маккалистер, протолкавшись через стайку девчонок. – Думаю, в следующем году ты сможешь участвовать во взрослой лиге!

Розалин было шестнадцать лет, и она побеждала во всех возможных соревнованиях по фехтованию для своего возраста.

– Где же наша звезда? – позвал её распорядитель.

Последовали вручение наград и очередные поздравления.

Позже, сняв наконец неудобную пластину, защищавшую грудь, и переодевшись Розалин сидела в машине с Джоном.

– Поздравляю с победой, мисс! – сказал телохранитель, обернувшись к ней с водительского места.

– Благодарю, Джон! Наши тренировки не проходят зря, – улыбнулась Розалин, поглаживая золотую медаль.

– Они ещё не видели, как вы стреляете, мисс! – заметил Джон, вызвав у неё новую улыбку, и нажал на газ.

Автомобиль тронулся. За окном проносились изысканные здания центра города, утопающие в зелени. Сентябрь только начался, и дыхание осени едва коснулось листвы. И всё же сумерки сгущались гораздо раньше, а ветер, проникающий в щели скользящего по улицам Форда, был прохладнее, чем летом. Розалин плотнее укуталась в жакет.

Когда автомобиль въехал в поместье «Линнет», принадлежащее семье Клиффорд, уже стемнело. Но юная чемпионка сразу заметила машину отца. Он дома!

Спеша обрадовать его своей победой, Розалин выскочила из машины и, подобрав юбку, побежала в дом.

Отца она нашла в кабинете. Филипп Клиффорд сидел в кожаном кресле и небольшими глотками цедил виски из низкого бокала. На языке мэров это означало, что у него был непростой день.

В свои сорок два года Филипп хорошо выглядел. Он был подтянут, тёмные усы и бородка, легким ореолом обрамлявшие рот, очень ему шли. Глаза чуть навыкате сегодня покраснели и подернулись дымкой от выпивки.

– Папа! – воскликнула Розалин, ворвавшись в его мысли с блестящей золотой медалью. – Я снова заняла первое место!

Филипп поставил бокал на стол и улыбнулся. Его внимание всегда принадлежало дочери полностью.

– Ну конечно, Роззи! Я в тебе не сомневался!

Розалин порывисто его обняла.

– А как прошел твой день? – спросила она, устраиваясь в кресле напротив.

– Как обычно, – отозвался Филипп, вновь взявшись за бокал.

– А по-моему что-то случилось, – сказала Розалин, выразительно поглядев на виски.

– Ты хорошо меня знаешь, – усмехнулся отец. – Но это не из-за работы. Просто осень пришла, и мне стало грустно.

Розалин была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, в чем кроется грусть отца.

Мать Розалин умерла при родах. Розалин считала это ужасной несправедливостью: ведь она была врачом!

Многие мужчины, потерявшие жену, позже женятся снова. Но только не Филипп! За шестнадцать лет дочь ни разу не видела его с женщиной. Зато часто видела с виски.

Но давать советы отцу – последнее дело. Поэтому Розалин стала рассказывать о сегодняшних поединках и школьных делах.

– Я приняла решение, папа, – сказала она. – В следующем году я собираюсь изучать психологию в Лэмбриджском университете.

– Лэмбридж? – задумчиво проговорил Филипп. – Но они не принимают женщин, ты же знаешь.

– Я собираюсь убедить их взять меня! – решительно заявила Розалин. – Я читала, что иногда они делают исключения. В крайнем случае, притворюсь мальчишкой.

– Что? – поперхнулся Филипп.

Он отставил бокал и закашлялся. Дочь лишь небрежно пожала плечами. Она считала, что ничто не сможет помешать ей учиться там, где она хочет.

– В любви к науке все средства хороши! – перефразировала она.

– Я в тебе не сомневаюсь, – наконец рассмеялся Филипп. – Но у них есть медицинское направление в колледже… Подумай! Будет жаль обрезать твои волосы.

Хотя он старался не говорить этого напрямую, Розалин знала: отец хочет, чтобы она стала врачом, как мама.

– Психология – очень перспективная область, – упрямо повторила она. – Уверена, мама была бы рада, что я занимаюсь тем, что мне интересно!

Бокал с виски снова оказался в руках Филиппа.

– Конечно, дорогая. Если ты так считаешь, пусть будет психология.

Глаза отца вновь подернулись дымкой. Так бывало, когда кто-нибудь упоминал о маме. Розалин пожалела о своих словах.

– Через год я уеду, папа, – негромко произнесла она. – В любом случае. А ты сможешь устроить свою жизнь.

– О чем ты, Роззи? – недоуменно взглянул на неё Филипп.

– Да так, ни о чём.

Она чмокнула его в щёку и выскочила из кабинета.

В эту ночь ей приснилась мама: красивая молодая женщина в простом платье с передником и заплетенными наверх каштановыми волосами.

Розалин никогда не видела маму. Как ни странно, у отца не сохранилось ни одного портрета или фотографии. Но едва женщина появилась перед ней, как сердце Розалин замерло в узнавании.

– Мама?

Они словно парили в невесомости, вокруг мелькали тени и блики, но Розалин не могла отвести взгляда от карих глаз.

– Да, это я, Роззи, – улыбнулась Алика. – Я так рада видеть тебя!

Затаив дыхание, Розалин коснулась её руки, но мама никуда не делась. Она была совершенно живой, теплой и настоящей. Не дав Розалин опомниться, Алика заключила дочь в объятия.

– Почему ты раньше не приходила? – сдавленно спросила Розалин.

У неё были странные ощущения: она знала, что спит и мама снится ей, и в то же время встреча была пронзительно реальной. Даже аромат на одежде Алики был смутно знакомым и родным.

– Я не могла, Роззи, – тихо ответила мама. – Сейчас я пришла к тебе по делу.

– Делу?

Розалин разомкнула объятия и взглянула Алике в лицо.

– Я пришла указать тебе путь, – сказала мама. – И помочь раскрыть своё призвание.

– О чём ты говоришь? – удивилась дочь.

Её вспомнился разговор с отцом. Неужели этот сон – лишь его продолжение? Мама скажет, что ей нужно идти в медицинский колледж?

– Ты должна поехать в Суинчестер, округ Лэмпшир, – заявила Алика. – Там ты будешь возглавлять организацию по борьбе с рабством.

Мысли о колледже пулей вылетели у Розалин из головы.

– С рабством? – изумлённо переспросила она.

– Да, дорогая, – кивнула Алика. – Мы с твоим отцом посвятили этому всю свою жизнь.

– С отцом?

Розалин была в шоке. Отец никогда не рассказывал ей ничего подобного! Какое рабство? Что мама имеет ввиду?

Пространство вокруг медленно сгущалось, неясные блики стали ярче и ближе. А мамин образ стал расплываться.

– Это очень важно, Роззи! – говорила она. – Тебе нужно ехать как можно скорее!

– Но я не понимаю… – пробормотала Розалин. – Я собиралась в Лэмбридж…

– Конечно, у тебя есть выбор, – сказала Алика. – Ты можешь остаться дома или отправиться на учёбу, но тогда жизнь сама приведёт тебя в Лэмпшир. И далеко не самым приятным способом. Я пытаюсь тебе помочь.

Черты лица Алики становились всё менее чёткими.

– Постой, мама! – воскликнула Розалин.

– Поговори с Филиппом. Пусть он расскажет тебе про «Экскалибур»!

Розалин больше не могла рассмотреть мамины черты. Она попыталась взять её за руку, но вместо этого словно провалилась в плотный туман. Призрак! Видение!

– Я люблю тебя, – сказала Алика.

Бесформенным облаком она растворилась в ярком белом свете.

Свет ослепил Розалин, и она проснулась, резко сев на кровати. Её сердце бешено колотилось. Это определенно был не обычный сон!

Весь день сон не шёл у Розалин из головы. Лэмпшир так далеко! Зачем ей отправляться туда? А рабство запретили давным-давно! Все кончено! Розалин никогда не слышала ни о каких организациях, борющихся с ним. И при чем тут легендарный меч короля Артура?

На ужин к Клиффордам были приглашены сэр Виктор Аддерли и его жена, крупные акционеры Ританского банка, поэтому поговорить с отцом Розалин не удалось. После ужина она шепнула Филиппу:

– Папа, можно поговорить с тобой в кабинете?

Он благосклонно кивнул.

Когда гости ушли было уже около полуночи, но Розалин дожидалась отца на стуле в кабинете. Она не могла лечь спать, не выяснив хоть что-то.

– Роззи, что стряслось? – спросил, войдя, Филипп.

Он снял пиджак и небрежно кинул его в кресло.

– На самом деле ничего особенного, – отозвалась Розалин. – Но мне прошлой ночью приснилась мама.

– Как интересно, – бросил Филипп без особого интереса.

Он снял галстук и положил его на стол, а потом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– И что тебе снилось?

– Мама сказала, что я должна ехать в Лэмпшир и там бороться с рабством, – ровным голосом произнесла Розалин.

Отец уставился на неё во все глаза.

– Что???

– Вот и я так подумала, – рассмеялась она. – Нелепица какая-то.

– Тебе в самом деле это приснилось? – отец был предельно серьёзен.

И даже напуган.

– Да, так и было, – Розалин удивлённо разглядывала Филиппа. – Мама просто стояла там и говорила…

Она прервалась, потому что Филипп резко поднялся. Он вынул из шкафа позади своего кресла бокал для виски и квадратную бутылку.

Поставив бокал на стол, он плеснул туда выпивку.

– Что ты об этом думаешь? – спросила Розалин, наблюдая за его действиями.

Она не ожидала, что её рассказ произведёт на отца такое впечатление.

– Хм… Это очень странно, – напряженно сказал он, сделав большой глоток. – Ты читала о рабстве накануне? Домашнее задание делала?

Филипп старательно отводил глаза, и Розалин стало совсем не по себе. Он что-то скрывает!

– Нет, папа. Ни о каком рабстве я даже не думала! И этот сон… – она пыталась поймать его взгляд. – Он не похож на обычный сон, понимаешь?

– Я понимаю, – тихо проговорил Филипп и тяжело опустился в кресло.

Задумчиво глядя на коричневую жидкость в бокале, отец не спешил продолжать разговор.

– Мама сказала, что ты расскажешь мне про Экскалибур, – не выдержала Розалин.

Филипп поднял покрасневшие глаза на дочь, губы у него дрожали.

– Она так и сказала: «Экскалибур»? – выдавил он.

Розалин кивнула. Отец сделал ещё глоток виски.

– Пап, что всë это значит?

– Ну как же она могла! – проговорил он.

Лицо его исказилось судорогой, а по щеке скалилась слеза.

Филипп плакал.

– Папа! – испуганная Розалин вскочила и подошла к нему.

Она положила руку на его подрагивающее плечо.

– Что ещё… Что ещё она сказала, Роззи?

– Ничего, – она поглаживала его плечо. – Только про Лэмпшир и про Эскалибур. Сказала, что ехать надо как можно скорее. Ты думаешь, мне и правда стоит поехать?

Филипп вытер лицо и снова приложился к бокалу. Он коснулся руки дочери.

– Присядь, Роззи. Я расскажу, а ты сама решишь.

Вернувшись на своё место, Розалин вся обратилась в слух.

– Не ожидал я, конечно… Но, видимо, время пришло, – отец задумчиво покачивал бокалом. – Ты ведь знаешь, что Ньювасл – один из самых прогрессивных городов Ритании. Даже Рондон выглядит по сравнению с ним закоснелым стариком…

Филипп бросил взгляд на дочь.

– Так было не всегда. Это заслуга твоей мамы.

Розалин вмешалась:

– Я думала, это твоя заслуга, ведь это ты мэр Ньювасла!

На это Филипп ничего не ответил. Он глотнул ещё виски, словно собираясь с духом, и продолжил:

– Ты же изучала историю в школе? Что вам рассказывали про рабство?

– Его запретили в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Это важная веха в истории и всё прочее, – отозвалась она. – Ты это хотел услышать?

– Прошло пятьдесят лет, Роззи, – сказал Филипп. – Что такое пятьдесят лет по сравнению с многовековой историей?

От этих слов Розалин ощутила, что её мир стал хрупким как стекло. Когда мама сказала про рабство и Лэмпшир, это было сном, странной игрой воображения. Только теперь Розалин ощутила страх, пугающую реальность происходящего. Это больше не сон, это происходит прямо сейчас.

– Рабство существовало нелегально ещё многие годы, – говорил Филипп. – Ты ведь помнишь бабушку Анжелику?

Розалин кивнула.

– Она была одной из основательниц подпольной организации по борьбе с рабством, которая называлась «Экскалибур».

Розалин ошеломленно смотрела на отца. Конечно, интеллигентная и строгая бабушка Анжелика отличалась от образа милой старушки. Но подпольная организация?..

– Мы выслеживали работорговцев и освобождали людей из рабства, – сказал Филипп.

Его глаза сурово сверкнули. Всего несколько раз Розалин видела его таким. С какими бы богатыми или высокопоставленными людьми ни общался Филипп, он вел себя одинаково: бывал и резок, и по-юношески порывист, но сговорчив. Но когда на его лице появлялся отблеск стали, значит затронут принципиальный вопрос, и ничто не заставит его изменить мнение или отступить от принятого решения.

– Я ещё со школы знал, чем буду заниматься, – вспоминал он. – В шестнадцать лет я учился в медицинском. А на практику приходил к бабушке Анжелике. Твоя мама работала с бабушкой. Там мы и встретились.

Он умолк.

Не дождавшись продолжения, Розалин сказала:

– Ты рассказывал мне об этом. Что мама на пять лет старше тебя. Что ты добивался её два года. Что она была врачом…

– Не только врачом, – встрепенулся Филипп. – Она многое делала в нашей организации. И была очень предана делу. Ради спасения других она могла пойти на многое. И даже на смерть.

По спине Розалин пробежал холодок.

– Что ты имеешь ввиду? – прошептала она. – Разве она не умерла при родах?

– Все было совсем не так! – вздохнул Филипп. – В нашей организации была одна тайна… Мы базировались на Белой улице в самом начале. Там было большое и удобное для наших целей здание.

– Не понимаю, о каком здании ты говоришь? – нахмурилась Розалин. – Ведь там только парк и озеро!

– Вот на том самом месте, – подтвердил отец. – Это был настоящий город внутри города! А в подвале был источник живой воды.

– Живой воды? – у Розалин голова шла кругом.

– Она исцеляет, – просто сказал Филипп. – В зависимости от дозировки она могла вылечить любые раны. Избавляла от рабского клейма за секунду.

Подозрительно покосившись на почти пустой бокал в его руке, Розалин подняла брови.

Филипп усмехнулся.

– Если бы я сам не видел, тоже бы не поверил. Её держали в строжайшем секрете, всего несколько человек знали о ней. Тем не менее, слухи ходили. Многие влиятельные люди хотели её заполучить. Но мы сделали всё, что могли, чтобы ни одному работорговцу она не досталась.

Он потянулся за бутылкой и плеснул себе ещё виски. А Розалин казалось, что отец, как в детстве, рассказывает ей сказку на ночь. Но почему тогда её сердце в страхе замирает, ожидая её окончания?

– В тот день твоя мама и её помощница, Анна, поехали в город, чтобы обсудить с мэром строительство новой больницы. Тогда с рабством и рабовладельцами в нашем городе уже было покончено. Это было спокойное время. Мы занимались в основном проблемами из других городов и помогали мэру, с которым у нас был договор. Наша организация состояла всего из нескольких человек, хотя в самом начале у нас был большой штат. Так вот, по пути твою маму и Анну похитил некий Фрэнк. Он требовал обменять Алику на бутылку живой воды. Твоя мама бывала в подобных переделках и всегда ей удавалось выбраться, но на этот раз она была беременна. И той же ночью родилась ты.

Филипп одним глотком осушил бокал. Розалин увидела на его щеках дорожки слез.

– Тогда Фрэнк отпустил Алику и потребовал обменять тебя на живую воду. Тяжелее решения в нашей жизни ещё не было! Спасти твою жизнь и отдать в руки негодяя рецепт бесконечного исцеления и возможность бесконечных страданий. Или потерять тебя, нашу единственную дочь и внучку… Мы согласились на всё.

Филипп налил себе ещё.

– Мы встретились с Фрэнком в заброшенном здании: Алика с бутылкой живой воды напротив Анны с тобой на руках. В тот момент, когда Анна передала мне тебя, твоя мать отдала живую воду Фрэнку. Но он решил убедиться, что мы его не обманули. Он выхватил револьвер и выстрелил в Алику, а потом плеснул на рану живой водой.

У Розалин перехватило дыхание.

– Но она подменила живую воду на обычную…

Филипп спрятал лицо в ладонях.

– Прошло шестнадцать лет, – глухо проговорил он, – а её лицо все так же стоит у меня перед глазами. Она сказала: «Назови её Розалин».

Розалин не могла это осознать. Историю, больше похожую на одну из популярных пьес. Такого не бывает в жизни!

– И что было потом? – тихо спросила она.

Собравшись с силами, отец продолжил рассказ:

– Потом? С Фрэнком мы конечно разобрались. Я смутно это помню… Но зато я помню, как раздобыл огромный молот и пошел к источнику. Я разрушил подвал до основания. Завалил источник огромными камнями. Источник нашей силы и всех наших бед. И, видимо, я повредил что-то в фундаменте, потому что рухнул весь дом. Бабушка и остальные силой вытащили меня оттуда, не позволив остаться в подвале… Сказали, что я должен жить ради тебя, Роззи. И ради всего, за что боролась твоя мама.

Он взглянул на Розалин.

– Я смог не сразу. Первый год я… Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. О тебе заботилась бабушка. Через год я пришёл на Белую улицу. Я перекопал там все, заглянул под каждый камень, но я не нашёл живую воду. Источника больше нет.

Он умолк. Розалин не могла вымолвить ни слова. Как это может быть правдой? В каком безумном мире её жизнь может быть куплена такой ценой?

– Но, папа, ты сказал, что вы боролись с рабством и победили! А теперь… этот сон! Я все ещё не понимаю!

– Ты же знаешь, где находится Лэмпшир? – поинтересовался Филипп.

Розалин лишь кивнула.

– Ньювасл, Парлайл, Ванчестер – в наших краях нет рабства, – продолжал он. – Но есть места, где всё не так радужно. В Рондоне до сих пор существуют подпольные аукционы…

– И ты думаешь, мне в самом деле нужно туда ехать? – с ужасом перебила Розалин.

– При других обстоятельствах я бы ответил «нет». Но твоя мама… У неё была особая связь со снами. Её сны сбывались несколько раз. Даже тот, где её застрелит Фрэнк… Ей снился этот сон много раз… Анна рассказала мне… Алика знала…

Филипп взглянул на дочь.

– Я думаю, тебе надо ехать.

Стеклянный мир Розалин разлетелся вдребезги.

Сглотнув, она произнесла:

– Значит, мне придётся бросить школу. Оставить тебя и своих друзей. Из-за какого-то сна?

Филипп ответил:

– Я поеду с тобой. Всё организую и возьму проверенных людей. Я не позволю, чтобы ты была одна!

– А что я там буду делать? – опомнилась Розалин. – Бегать по улицам в поисках работорговцев?

Она вскочила со стула так резко, что он опрокинулся. Подготовка к поступлению в Лэмбридж стремительно летела к чертям собачьим!

– А как же мои планы? – вскричала Розалин. – Вы с мамой может и хотели бороться с рабством и даже пожертвовать ради этого всем! Но я не хочу! Я ничего не желаю об этом знать! Я не поеду в Лэмпшир!

Филипп тоже встал.

– Успокойся, Роззи! Все будет в порядке.

– В порядке? – Розалин душили злые слезы. – Мою маму убил работорговец! И поэтому мне придётся загубить свою жизнь! Ничего не будет в порядке!

Филипп очутился рядом и прижал её к себе.

– Я понимаю, дорогая. Такое нелегко узнать.

Розалин всхлипнула, как обиженная пятилетка.

– Как это может быть правдой, папа? – глухо проговорила она.

– Не знаю, Роззи, – ответил Филипп, обнимая её дрожащими руками. – Я не знаю…

Глава 2. Отец

За окном проходил урок физкультуры. Девочки в одинаковых нелепо широких штанах до колен делали наклоны и приседания, повторяя за суровой женщиной в таком же наряде. Подобный компромисс между женским и мужским костюмом всегда казался Розалин ужасным: не красиво и не удобно. В отличие от этого убожества, её спортивная форма для фехтования, сшитая на заказ по образцу мужской, действительно давала свободу движений.

Но сейчас, наблюдая сквозь стекло, как одна из учениц то и дело поправляет сползающий из-под штанины чулок, Розалин думала вовсе не о костюмах.

Мир вокруг больше не будет таким, каким она его знала. В то время, как самой большой проблемой этих девочек остаются сползающие чулки и хорошие оценки, где-то в Суинчестере есть совсем другие девочки, которые могут только мечтать о школе…

В свете новой информации стало понятным, почему отец с пеленок научил её стрелять из револьвера, а Джон периодически устраивал ей тренировки по самообороне. И когда Розалин выбрала в качестве спортивных занятий фехтование, отец, разумеется, её поддержал… Хотела она того или нет, вся её жизнь теперь выглядела иначе.

– Вы уже решили уравнение, мисс Клиффорд? – прервал размышления Розалин отрывистый голос.

Она отвела взгляд от окна. Перед ней возникло круглое лицо миссис Резерфорд. На нем читалось недоумение, ведь обычно на алгебре Розалин ловила каждое учительское слово и задавала дополнительные вопросы, а не считала ворон.

– Ещё нет, миссис Резерфорд, – ответила Розалин.

– Так приступайте!

Принявшись за уравнение, Розалин с грустью осознала, что школьные задания её в последнее время не интересуют. Всё, что составляло её жизнь раньше, вдруг поблёкло и потеряло смысл.

С решением о поездке Розалин не торопилась. И чем больше времени проходило, тем более странной выглядела эта затея: бросить всё и отправиться на другой конец страны, где у неё не было ни знакомых, ни жилья, ни определенных планов. Будто на вокзале к ней подойдет какой-нибудь джентльмен и скажет: «Не желаешь ли возглавить нашу подпольную организацию, Роззи?»

И к чему эта спешка? Она окончит школу, а потом уже определится с тем, что делать дальше. Она гораздо больше поможет людям, если будет психологом, чем охотником за работорговцами.

Звон колокола возвестил окончание урока, и Розалин с раздражением поняла, что с уравнением так и не справилась. Но не успела она захлопнуть тетрадь, как к ней подскочила Кара:

– Так что ты решила насчёт Лэмпшира?

Тетрадь полетела на пол.

– Что? – выдохнула Розалин.

Она ни единой живой душе кроме отца не рассказывала про сон!

– Пикник, Роззи! – щебетала подруга. – Папа сказал, что отвезёт нас в Вестершир, скорее всего рядом с Гилденом, там сейчас так красиво! Только бы погода не испортилась!

– Вестершир? – тупо повторила Розалин.

– Ну да! – радостно подпрыгивала Кара. – Так ты поедешь или нет?

– Да, конечно! – ответила Розалин и полезла под парту в поисках тетради, пытаясь скрыть своё замешательство. Она готова была поклясться, что Каролина сказала: «Лэмпшир»!

Подруги быстро заметили, что Розалин сама не своя, но она не хотела обсуждать с ними ни сон, ни прошлое родителей, поэтому наврала, что её тревожит поступление в Лэмбридж.

И вскоре оно действительно стало её тревожить. Её задумчивость стоила ей снижения баллов по алгебре и биологии. Когда через неделю Розалин подошла на перемене к доске с табелем успеваемости, её бросило в жар: её законное первое место заняла выскочка Аннет Фишер!

Руки Розалин сами собой сжались в кулаки. Конечно, это глупость, и злиться она могла только на себя, но пигалице Аннет лучше сейчас не попадаться ей на глаза! Справившись с собой, Розалин собралась вернуться в класс, как вдруг взгляд её упал на висящую рядом школьную газету. Её зацепило слово «Лэмпшир». Розалин прочла:

«Школа «Вариотт» с радостью сообщает об открытии в этом году филиала в городе Суинчестер округа Лэмпшир. Филиал расположился в старинном особняке прошлого века, где ученицам будет обеспечен полный пансион. Первые ученицы уже заняли свои комнаты, но из-за ремонтных работ начало занятий отложено до 1 октября.»

Розалин так и замерла, забыв об Аннет. Филиал в Лэмпшире! А что, если это знак?

Она раздраженно тряхнула головой. Что за чепуха? Просто совпадение. Проекция в духе доктора Фрейда. Когда долго думаешь о чем-то, мозг выхватывает из реальности только ту информацию, которая соответствует навязчивой идее, делая её ещё более навязчивой.

– Роззи, ты чего застыла? – подошла Кэти. – Ох, ты увидела табель? Ну знаешь, Аннет наверху не удержится.

– Вообще-то я читаю заметку о филиале в Лэмпшире, – ровным голосом ответила Розалин. – Ты знала, что наша школа открыла там отделение?

– Нет, – ответила подруга, подходя к газете поближе. – Но нам-то какая разница? Лэмпшир за тысячу километров отсюда!

– За четыре тысячи километров, – поправила её Розалин.

Но Кэти уже утратила интерес к заметке.

– Ты сделала задание по химии? Покажи, как составить формулу формальдегида! Пожалуйста!

Розалин вздохнула и принялась вынимать из сумки тетради.

– Наши партнеры из Лэмпшира не желают принимать ваши условия, мистер Клиффорд, – говорил усатый джентльмен за обеденным столом.

Розалин вздрогнула и уронила вилку.

К счастью, сэр Корнелл Уорт, глава железнодорожной компании, не обращал на неё никакого внимания, горячо обсуждая с её отцом какую-то сделку.

– Корнелл, – чуть улыбнулся Филипп. – Ты же знаешь, чего они хотят. Нам придется пожертвовать частью акций, чтобы они убедились в серьёзности наших намерений.

– Но, Филипп, акции на дороге не валяются! Нельзя же просто…

– Сделаем, как я сказал! – отрезал Филипп. – Доуширские связи очень важны!

Розалин поняла, что ослышалась: они говорили о Доушире. Но легче не стало.

Извинившись, она вышла из-за стола.

Розалин отправилась в сад. Уже стемнело, и ровные дорожки были освещены фонарями. Несмотря на труды садовника, их усыпали желтые листья. Розалин пошла по одной из них и, подняв голову к небу, старалась разглядеть звёзды. В давние времена они указывали путь путешественникам.

Но звёзды прятались за облаками, лишь изредка подмигивая в рваные проплешины неба.

Уже три недели с того злополучного сна ей повсюду мерещится одно: Лэмпшир, Лэмпшир, Лэмпшир… В учебниках, в магазинах, в разговорах, даже в записках подруг! Когда она меньше всего ожидала, напоминание о сне выпрыгивало на неё, выбивая почву из-под ног! Так не может больше продолжаться!

За спиной зашуршали листья. Это Джон всегда следовал за ней, куда бы она ни пошла. Розалин обернулась.

– У вас всё в порядке, мисс? – спросил он.

Этот могучий великан с лицом бывалого воина охранял её с самого младенчества. Розалин видела его досье. Сейчас Джону Грину было сорок лет, у него за плечами военная служба, а судя по некоторым пробелам в карьере – и служба в разведке. Отец говорил, что Джон прекрасно владеет оружием и приемами уличного боя. К счастью, Розалин никогда не доводилось проверить эти его качества на практике.

Зато она могла ему доверять. По-настоящему. С подругами она могла обсудить запрещенные родителями любовные романчики, с отцом – любые свои идеи, зная, что он поддержит её. Но в случае настоящей опасности, опоры лучше Джона ей не найти.

– Ты поедешь со мной в Суинчестер, Джон? – неожиданно спросила Розалин.

Если он и удивился, то вида не подал.

– Конечно же, мисс.

– Отец не должен ничего знать, – продолжала она. – Иначе он отправится со мной, а он не должен. Его место здесь.

Филипп ни за что не отпустит её одну. Конечно, он всё равно сможет найти её. Но когда она уже будет на месте, ей легче будет убедить его в правильности своего решения.

– Купи билеты на поезд на воскресенье, – сказала Розалин. – И ещё мне понадобятся фальшивые документы.

– Фальшивые документы? – удивленно переспросил Джон.

– Я же дочь мэра Ньювасла! Нельзя, чтобы об этом узнал кто-то за его пределами! – тряхнула головой Розалин. – Ты сможешь это организовать?

Телохранитель задумчиво умолк, а через минуту спросил:

– А можно узнать, зачем вы едете, мисс? Это же не из-за молодого человека?

– Молодого человека? – усмехнулась Розалин. – Нет! Сейчас молодые люди волнуют меня в последнюю очередь!

Джон подумал ещё немного.

– Я всё организую, мисс, – наконец произнёс он.

– Прекрасно!

Она двинулась к дому. Телохранитель следовал за ней.

– Ты веришь в знаки, Джон? – уже на крыльце обернулась к нему Розалин.

– Нет, мисс, – улыбнулся он.

– И я не верю! – сказала она. – Но иногда они очень настойчивы! Я просто не могу спокойно жить дальше, так и не узнав, куда они меня приведут. Что-то случится в Лэмпшире, и я должна узнать, что.

Джон перестал улыбаться.

– Но почему Лэмпшир, мисс? – поинтересовался он.

– Мне приснился сон, – неуверенно взглянула на него Розалин. – Не считай меня дурой. Это был очень странный сон.

Но, судя по его серьёзному лицу, Джон не считал её дурой.

– Я понимаю, мисс, – сказал он.

Его слова поставили точку в этом вопросе. На душе у Розалин вдруг стало так легко! Она словно вытащила занозу, не дававшую ей покоя три недели. Ни за что она не призналась бы, как ей страшно. Но теперь, когда решение принято, что бы ни случилось, можно считать это приключением.

В возникшей тишине часы противно тикали, мешая Розалин быть собранной и твёрдой.

– Значит, вы хотите перевестись в наш филиал в Суинчестере, мисс Клиффорд? – наконец нарушила молчание мадам Голденблад, изумленно подняв бровь.

При этом её монокль едва не выпал из второго глаза.

– Совершенно верно, – отозвалась Розалин.

Сердце её бешено колотилось, но внешне она была само спокойствие. Только бы директор не позвонила отцу!

– И в чем причина, позвольте узнать?

– Я не могу назвать вам причину, – твёрдо произнесла Розалин. – Скажу только, что мой отец в последнее время озабочен моей безопасностью. Я уезжаю совершенно секретно и анонимно. Но я не могу бросить учебу! Я пришла к вам только потому, что хочу продолжать обучение в «Вариотт». Но без вашей протекции простую девушку туда не возьмут.

Мадам изумленно смотрела на неё.

– Безопасность? Что случилось, мисс Клиффорд?

– Это дела отца, я ничего не знаю. Но вы переведёте меня?

– Под этим фальшивым именем? – мадам подозрительно покосилась на документы на имя Линнет Ферроуз, которые протягивала ей Розалин.

– Да.

Директор колебалась.

– Но это же незаконно, – пробормотала она.

– Что именно? – надменно уточнила Розалин. – Документы сделал мне отец. Вы хотите сказать, что мэр Ньювасла не соблюдает закон?

Монокль все же упал на стол. Рука мадам Голденблад накрыла его и, ухватив за цепочку, вставила обратно.

– Нет, я хочу сказать… – строго начала она.

– Я могу позвонить отцу, – перебила её Розалин. – Только боюсь, он будет недоволен. Никто не должен был знать, под каким именем я собираюсь скрыться.

На лице директора отразился ужас.

– Но как же…?

– Вы переведёте меня? Или моему отцу придётся перевести вас?

Мадам Голденблад смотрела на отличницу и дочь мэра во все глаза. Должно быть, она и не догадывалась, что Розалин может так себя вести. Будь это кто угодно другой, директор давно вышвырнула бы её из кабинета и вызвала родителей в школу. Но Роззи и шантаж?

Мадам Голденблад сдалась.

– Я все устрою, мисс Клиффорд.

Розалин ощутила облегчение. Она до последнего боялась, что из этой затеи ничего не выйдет.

– Надеюсь, вы поняли, что никто в Лэмпшире не должен ничего знать обо мне? – повторила Розалин. – Скажите, что я ваша племянница.

– Да-да, – пробормотала директор, уже снимая трубку телефонного аппарата. – Соедините со школой «Вариотт» в Суинчестере!

Паровоз пускал клубы дыма. Розалин, а точнее Линнет Ферроуз, сидела в купе у окна, разглядывая толпящихся на перроне людей.

– Не хотите подышать перед отъездом? – спросил Джон, расположившийся напротив.

Но Розалин покачала головой.

– Боюсь, тогда я могу передумать.

Вдруг ей показалось, что среди пассажиров мелькнуло серое пальто отца. Розалин нахмурилась. Она прижалась лицом к стеклу, силясь разглядеть знакомую фигуру. Но вокруг было полно джентльменов в серых костюмах, серый преобладал и в дорожных нарядах дам. Это была лишь игра воображения.

Розалин откинулась на сидении. Джон внимательно наблюдал за ней.

– Что? – с вызовом спросила Розалин.

Он пожал плечами.

В этот момент дверь купе отъехала в сторону, и на пороге возник Филипп Клиффорд, запыхавшийся от бега.

– Роззи! – воскликнул он.

Розалин бросила уничтожающий взгляд на Джона. Как он мог сдать её!

– Нет, папа! – вскочила она на ноги. – Я еду в Лэмпшир. Одна. Это решено!

Но он ничего не слушал. Отец схватил её в охапку и прижал к себе крепко-крепко. Розалин сперва попыталась вырваться, но Филипп не отпускал. Он обнимал её, и она чувствовала его дыхание на своей макушке.

– Роззи…

Внезапно она поняла: это прощание. Отец пришел, чтобы с ней попрощаться, а не останавливать. Какой же он всё–таки… У неё ком встал в горле.

Подняв голову, Розалин посмотрела в лицо Филиппу. У него подергивался подбородок, но в глазах блестела сталь.

– Будь осторожна, Роззи, – сказал он.

– Хорошо, папа, – Розалин чувствовала, что сейчас расплачется.

Но это не входило в её планы.

А Филипп велел Джону:

– Береги её!

Телохранитель важно кивнул.

Тогда отец разомкнул объятия и стремительно вышел прочь. Паровоз загудел. Вновь прильнув к прохладному стеклу, Розалин видела, как Филипп остановился на перроне, повернулся к ней и грустно улыбнулся. Паровоз набирал ход, и фигурка отца стала удаляться так быстро, что Розалин не успела помахать ему на прощанье. Она чувствовала, как слёзы бегут вниз по щекам, но продолжала прижиматься к стеклу, пока вокзал совершенно не скрылся из виду.

Розалин села на своё место и увидела, что Джон протягивает ей носовой платок.

Глава 3. Суинчестер

Многодневная тряска в поезде страшно утомила Розалин. Душный вагон, замкнутое пространство и плохая еда – к таким испытаниям она оказалась не готова. Зато Джон стоически сносил все тяготы путешествия, и Розалин старалась брать с него пример.

Где-то между Ванчестером и Фирмингемом они обедали так надоевшим Розалин фасолевым супом из вагона-ресторана, и она аккуратно рассказала Джону о борьбе с рабством.

Каково же было её удивление, когда Джон произнёс:

– Я был там, мисс. Я видел, как убили вашу маму. Я тогда только-только пришел в организацию, бросив военную службу. Но Алика была потрясающей! И вы очень похожи на неё, мисс.

Розалин сглотнула:

– Ерунда! Я просто копия папы: тёмные волосы, прямой нос, серые глаза. На маму я не похожа.

– Я имею ввиду не внешнее сходство, – сказал Джон. – У вас есть её внутренняя сила. Стержень. Смелость и воля.

Розалин с сомнением покачала головой. А Джон добавил:

– Не каждая леди отправится на другой конец страны, точно зная, что там её ждет опасность.

– Может, это просто глупость? – буркнула Розалин, заставив телохранителя ухмыльнуться.

Суинчестер оказался маленьким захолустным городишкой.

По сравнению с Ньюваслом местный вокзал напоминал сарай. Фонари у станции не горели, и едва спустившись с платформы, Розалин запачкала туфли лошадиным навозом.

– Куда мы попали, Джон! Какая-то дыра! – с досадой заметила она, вытирая ногу о сухую траву.

– Похоже, мы попали в прошлое, мисс, – усмехнулся тот.

От гостиницы Розалин тоже пришла в ужас. Чтобы не привлекать внимания, они сняли два номера средней руки в недорогой «Мэрибель».

– Это что же, таракан? – с отвращением спросила она у Джона, когда они вошли в её комнату.

Рыжее насекомое преспокойно ползло по выцветшим сероватым обоям в цветочек, шевеля усами. Джон прихлопнул его рукой, и Розалин передернуло.

– Тараканы не так страшны, мисс, – заметил телохранитель, затаскивая в комнату чемоданы.

– Не правда! – возразила Розалин. – Они страшны потому, что с ними не справиться с помощью револьвера.

На следующее утро Розалин и её фальшивый отец отправились в «Вариотт». Там проблем не возникло. Местная директриса, мадам Арлетт, была предупреждена о появлении Линнет Ферроуз и с несколько презрительным взглядом приняла документы «племянницы» мадам Голденблад. Зато Джон немало удивил Розалин, изобразив недалекого клерка, озабоченного платой за обучение.

Тем же вечером Джон помог Розалин перевезти вещи в одну из комнат для учениц на втором этаже школы.

Войдя в своё жилище на ближайший год, Розалин окинула взглядом тёмные обои и добротную дубовую мебель. Гораздо лучше, чем грязная гостиница!

Кровати в комнате было две, а так же два письменных стола и шкафа…

– Выглядит вполне прилично, мисс, – сказал Джон, заглядывая в шкафы и за шторы.

Розалин остановилась у стола и положила на него свою шляпку.

– Да, жить можно.

Она упустила из виду, что у неё будет соседка. И судя по разбросанным на кровати и столе книгам и вещам – не очень аккуратная. Розалин, которая всегда жила одна, испытала неприятное волнение.

– Директор говорила, что ученицам разрешено звонить только после уроков. А посещения – по выходным, – говорил Джон. – Сегодня я позвоню вашему отцу сам.

– Хорошо, Джон, – кивнула Розалин.

Она не знала, что могла бы рассказать отцу. Пока всё, что она видела здесь, наводило на неё тоску.

Неожиданно дверь открылась, и на пороге появилась разрумянившаяся девушка в коричневом пальто. Увидев Розалин, она широко улыбнулась, откинула назад свою длинную русую косу и подошла к ней.

– Добрый день! Меня зовут Лиз Браун, – сказала она, протянув ей руку.

– Линнет Ферроуз, – ответила Розалин на рукопожатие. – Приятно познакомиться с тобой. Ты моя соседка?

– Верно! – улыбалась Лиз.

Она обернулась к Джону.

– Мой отец, мистер Джон Ферроуз, – представила его Розалин.

Лиз протянула руку и ему, чем повергла телохранителя в смятение. Пожав её, Джон пробормотал:

– Приятно познакомиться, мисс.

Лиз отошла и принялась снимать пальто.

– Сегодня чудесная погода! – говорила она.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Джон, косясь на неё, будто боялся, что она станет переодевать не только пальто, но и платье.

Розалин с улыбкой обняла его.

– Пока, папа! Я позвоню тебе завтра!

– Непременно, дорогая, – очень похоже изобразил Филиппа Джон.

Когда он ушёл, Розалин принялась раскладывать вещи.

– Откуда ты приехала? – спросила Лиз, глядя на её чемодан своими большими голубыми глазами.

– Из Фирмингема, – отозвалась Розалин.

– О! Фирмингем! – всплеснула соседка руками. – Это ведь почти столица! И как ты оказалась в нашей дыре?

Розалин подумала про себя, что с географией у Лиз не очень, но вслух этого не сказала.

– Моего отца перевели сюда по работе, – ответила она.

Любопытство Лиз ей не нравилось. Они с Джоном продумали легенду, но ей хотелось бы лгать как можно меньше.

Лиз села на стул и продолжала выспрашивать про работу её отца. Тогда Розалин решила перевести тему:

– А куда ты ходила? Здесь есть, где погулять?

– За ворота можно выходить только по выходным, – грустно отвечала Лиз. – Я гуляла в сквере на заднем дворе. Кормила птиц.

Розалин выкладывала из чемодана книги, радуясь, что Лиз оказалась такой словоохотливой и ей больше не нужно отвечать на её расспросы.

– Вчера я нашла там раненого голубя, – продолжала соседка. – Похоже, у него сломано крыло. Я спрятала его в ящике возле кухни и подкармливаю. Надеюсь, он поправится.

Розалин осталась в недоумении.

– Зачем тебе это нужно? – спросила она, поглядев на Лиз.

– В каком смысле? – нахмурилась та.

– Голуби – это те же крысы, – сказала Розалин. – Знаешь, они болезни переносят.

– И что? – возмутилась Лиз. – Бросить его умирать?

Розалин пожала плечами. Она не считала жизнь голубя такой уж важной. В городе тысячи голубей!

Но Лиз, похоже, это задело.

С возмущённым видом она отошла и уселась за свой стол спиной к соседке.

Покачав головой, Розалин продолжила вынимать вещи из чемодана.

Хотя школа в Суинчестере была филиалом её элитной школы «Вариотт», отличия сразу бросились Розалин в глаза. Профессионализм учителей не дотягивал до привычного ей уровня. Её глубокие вопросы ставили их в тупик и вызывали раздражение. А когда она попросила мадам Лефон, преподавательницу биологии, дать ей несколько дополнительных уроков по строению мозга, та сказала:

– Что за глупости? Девочке это ни к чему! Лучше прилежнее занимайся домоводством.

Пришлось ей пойти в библиотеку, чтобы изучать интересующие её темы самой. Но молоденькая библиотекарь развела руками.

– Книжный фонд ещё не до конца сформирован. Школа только открылась. Наполнение будет происходить постепенно.

– А как же научные журналы? У вас есть «Медицинский вестник» или «Ланцет»? – не сдавалась Розалин, в надежде хотя бы не пропустить последние публикации доктора Фрейда.

– Медицинский? – удивилась библиотекарь. – Нет. Из свежего есть «Новости Лэмпшира».

Розалин скривилась от подобного предложения и покинула библиотеку.

Как она ни старалась не выделяться на уроках, ей это не слишком удавалось. Тяга к знаниям, которая старательно поощрялась у неё дома, здесь играла против неё. Одноклассницы быстро окрестили её зубрилой и выскочкой. А она решила, что они глупые и недалекие особы. Так что с ней никто не дружил, а она и не стремилась к общению.

Соседка по комнате тоже сторонилась её после разговора о голубе, хотя Розалин часто видела её гуляющей в сквере в одиночестве или с подругами.

Но больше всего Розалин огорчало, что не происходило ровным счетом ничего интересного. Её привел в Суинчестер необычный сон с мамой! Это было почти волшебство! Но всё, что она нашла по приезде: унылый провинциальный городок, ограниченных людей и низкий уровень образования.

К ноябрю Розалин совсем пала духом.

В переулке было темно. Только луна светила ярким, словно электрическим светом, населяя пространство между домами странными тенями. Одна из них вырвалась из мрака и прыгнула на Розалин.

Крупный мужчина схватил её за запястье. Розалин развернулась спиной и, перекинув нападающего через себя, выкрутила его руку так, что ему пришлось её разжать. Быстро поднявшись, он снова бросился в атаку. Розалин пригнулась и проскочила под его рукой, но недостаточно ловко – он вцепился ей в волосы. Она попыталась достать его локтем, но впустую. Тогда Розалин ударила противника ногой под колено. Но и это не помогло: он перенёс вес на вторую ногу и потянул добычу к себе. В отчаянной попытке освободиться Розалин шагнула к нему вплотную и, вцепившись в его куртку, ударила коленом в пах. Мужчина взвыл от боли и выпустил её.

Тяжело дыша, Розалин отошла на шаг. Высвободившиеся волосы лезли ей в лицо и липли к взмокшему лбу.

– Прости, Джон! – сказала она.

– Очень плохо, мисс! – прохрипел Джон, согнувшись пополам. – Вы позволили схватить вас за волосы! И воспользовались грязным приемом!

– Знаю! Я немного поторопилась… – Розалин стала поправлять растрепавшуюся прическу.

– Знать недостаточно! – строго перебил Джон, оправляя куртку и делая вид, что с ним всё в порядке. – Вы должны были остановиться, чтобы мы могли начать сначала, а не бить меня между ног!

– Прости меня, Джон, – смутилась она. – Я так разозлилась из-за своей ошибки.

– И в чем она заключалась?

– Я слишком рано попыталась сбежать.

– Вот именно! Я тысячу раз говорил вам…

Вдруг он умолк и покосился куда-то вбок.

– Что? – спросила Розалин.

– Тсс! – зашипел на неё Джон, схватил за плечи и уволок в тень.

Розалин увидела, как в переулок заглянул полицейский. Прижимаясь к грязной стене, она затаила дыхание.

Полицейский окинул улочку равнодушным взглядом и двинулся дальше.

– Зачем здесь полиция? – прошептала Розалин, дождавшись, когда стихли шаги стража закона.

– Каждый вечер патрулируют, – выходя из тени, бросил Джон. – Якобы для порядка в городе.

– А на самом деле?

Джон равнодушно дернул плечами.

Он поднял с земли объемный сверток и достал из него её пальто. Расправив его, Джон подал его Розалин.

– Ты занимаешься разведкой, Джон? – спросила она, просовывая руки в рукава. – Узнал что-нибудь?

– Ничего существенного, мисс, – помедлив, ответил он.

Эта пауза не укрылась от внимания Розалин. Обернувшись к нему, она потребовала:

– Расскажи мне!

– Нечего рассказывать, – развел руками Джон. – Я даже подумал… Может быть, нам пора вернуться, мисс?

– Думаешь, мы зря тратим здесь время? – разочарованно проговорила Розалин.

– А как считаете вы?

Розалин слишком часто задавала себе этот вопрос. Но так легко сдаваться не в её натуре.

– Нам нужно найти нормальное место для тренировок, – перевела она тему, оглядывая проулок.

– Мы же не можем заниматься в крошечном гостиничном номере, – отозвался Джон. – Или в школе… Здесь не найти спортивный зал как в доме вашего отца.

Розалин бросила на телохранителя быстрый взгляд. Он тоже уже надел пальто и теперь застегивал пуговицы. Но что-то было не так. Розалин не удавалось поймать это смутное чувство, чтобы сформулировать его.

– Как тебе живётся в гостинице? – спросила она у Джона.

– Довольно паршиво, – усмехнулся он. – Тараканов там полно. Но я уже привык.

– Я тоже привыкаю, – без энтузиазма отозвалась Розалин. – Спасибо, что раздобыл мне книги.

Убедившись, что от школьной библиотеки нет никакого толку, Розалин просила Джона снабжать её литературой. Книги, которые он приносил, были в основном по истории. После сна с мамой Розалин интересовала тема рабства и деятельность организации по борьбе с ним, но про организацию нигде напрямую не говорилось, и ей оставалось только гадать, какие происшествия можно расценить, как вмешательство «Экскалибура».

– Всегда пожалуйста, мисс, – ответил Джон, напоследок ещё раз оглядел переулок, и они зашагали к улочке, где оставили автомобиль.

Весь недолгий путь до «Вариотт» Джон молчал, а Розалин погрузилась в мысли о возможном возвращении домой. Вот так вернуться, даже ничего толком не узнав?

Автомобиль остановился у школьных ворот. Розалин вылезла наружу, с тоской глядя на серое здание. Перед её глазами вдруг заметалась лёгкая снежинка. Подняв голову к небу, Розалин увидела, что из низких облаков сыпется снег. Первый настоящий снег в этом году!

Снежинки слипались в хлопья, падали на мостовую, но тут же таяли, превращаясь в грязь. Розалин следила за их полётом. Она поймала снежинку в ладонь, а та скукожилась мокрой каплей.

Джон стоял рядом, наблюдая за ней.

– Давай останемся до Рождества, – сказала Розалин.

Телохранитель хмуро кивнул.

И вдруг её пронзило понимание…

То неуловимое чувство неправильности, впервые замеченное в переулке… оно связано с Джоном. Когда она просила его рассказать, что он узнал…

Он ей солгал! Он что-то скрывает от неё!

Глава 4. Лиз Браун

Войдя в свою комнату после встречи с Джоном, Розалин застала у своего стола Лиз, которая читала одну из её книг.

При появлении соседки Лиз отложила раскрытый том и покраснела.

– Прости, картинка привлекла моё внимание, – сказала она.

Сняв ботинки, Розалин подошла ближе и взглянула на страницу.

– Читаешь про тюремное перестукивание? – поинтересовалась она.

Лиз смутилась ещё больше, будто «тюремное» означало что-то непристойное.

– Я только увидела таблицу… – пробормотала она. – Пыталась понять, как она работает.

– Очень просто, – как ни в чем не бывало принялась объяснять Розалин, указывая на картинку. – Каждой букве алфавита соответствует номер столбца и номер строки в таблице. Заключённые стучали чем-нибудь в стену, количество ударов определяло букву, а из букв составлялись слова. Таким образом они общались между собой, находясь в разных камерах.

– Зачем ты про это читаешь? – насторожённо спросила Лиз, глядя не в книгу, а на неё.

– Я читаю про Дубецкий бастион, – терпеливо пояснила Розалин, расстёгивая пальто.

– Что это? – выспрашивала Лиз.

– Тюрьма с самым строгим режимом.

– И зачем ты читаешь про тюрьму? – недоверчиво спросила соседка. – Думаешь, наша школа похожа на неё?

Рука Розалин замерла над пуговицей, а брови метнулись вверх. Она во все глаза уставилась на Лиз.

– Школа? С чего ты взяла? – удивилась она. – Это же книга по истории, тут описаны события прошлого века, в том числе постройка Дубецкого бастиона. Если тебе интересно, могу дать почитать.

– Нет-нет! – смущенно замахала руками соседка. – Не стоит!

Она отошла к своему столу и принялась шелестеть тетрадями.

Розалин ещё некоторое время в недоумении разглядывала её спину. Ей стало любопытно, почему Лиз сравнивает школу с тюрьмой.

Выпал снег. Зима не стала задерживаться на пороге, а ворвалась в Суинчестер, не дожидаясь приглашения. В следующие несколько дней бушевали метели. На улицу было не выйти, и Розалин после занятий проводила время у себя за чтением.

Лиз делала уроки с подружками и редко появлялась в комнате, чему Розалин была даже рада: суетливая и шумная Лиз отвлекала её. Единственная дочь мэра не привыкла делить жизненное пространство с кем-то ещё.

На четвертый день вечером непогода улеглась, и Розалин решила выйти прогуляться.

В заснеженном сквере почти никого не было: другие девочки сейчас делали уроки, да и необычный для ноября мороз не вызывал желания покидать теплые школьные коридоры.

Розалин брела по дорожке, погружённая в свои мысли. Она по-прежнему звонила Джону каждый день. Но теперь пыталась уловить фальшь в его голосе. На прямой вопрос он отвечал, что всё в порядке и новостей у него нет. Что Джон хочет от неё утаить?

Задумавшись, Розалин не заметила, что уже дошла до школьного крыльца. Сделать ещё круг или пойти к себе? Она задумчиво окинула взглядом сугробы.

И вдруг увидела Лиз. Её соседка шла по другой тропинке, озираясь по сторонам, а затем скрылась в кустах возле школьной ограды.

Розалин показалось это странным. Конечно, вполне возможно, что Лиз прячет в кустах какую-нибудь зверюшку, но…

Последовав за ней, Розалин подошла и раздвинула облепленные снегом кусты. За ними не было ничего особенного, лишь решетка ограды. Но в одном месте расстояние между прутьями решетки было шире, чем в остальных, и в него можно было спокойно пролезть.

Лиз вышла в город! Зачем? Да ещё так поздно!

Розалин выбралась из кустов и двинулась дальше по дорожке, строя предположения. Самым правдоподобным из них была, пожалуй, встреча с молодым человеком.

Обойдя сквер ещё два раза, но не дождавшись возвращения Лиз, Розалин отправилась к себе.

Её соседка вернулась перед самым отбоем, около десяти.

– Привет! – как всегда сказала она, снимая пальто и шапку.

– Привет! – ответила Розалин.

Обычно этим их общение и ограничивалось, но сегодня Розалин спросила:

– Где ты была?

Лиз бросила на неё недоумённый взгляд.

– Гуляла с Джейн и Агнесс, а что?

– Я выходила в сквер, но там никого не было.

– Мы не ходили в сквер, а играли в снежки возле входа, пока нас не прогнала мадам Белинда, – заявила Лиз, усаживаясь за стол спиной к Розалин.

Розалин были видны её горящие красным уши. Она точно встречалась с мальчиком! Иначе зачем ей врать? Но что-то подсказывало Розалин, что о подобной встрече Лиз скорее всего рассказала бы.

На следующий день Розалин с любопытством наблюдала за Лиз. Но ничего необычного в её поведении не заметила.

Хотя, постойте! Она что же, ворует хлеб с обеденного стола?

Да, именно так! Лиз положила несколько кусков хлеба себе в карман, а потом ещё и пару яблок. Зачем она стащила еду? Розалин решила непременно это выяснить.

Вечером она ушла раньше Лиз и спряталась за деревом, чтобы та не заметила слежки. Вокруг гуляли другие ученицы, не обращая на неё внимания. Стемнело. Вскоре руки и ноги у Розалин стали замерзать. Она потихоньку приплясывала на месте, но это не слишком помогало. И когда она уже решила, что ничего не дождется, появилась Лиз.

На этот раз её соседка долго озиралась по сторонам, наверное, вчерашний разговор её насторожил. Но Розалин она так и не увидела, а потому скрылась в кустах.

С самым непринуждённым видом Розалин последовала за ней.

Протиснувшись между прутьями ограды, она оказалась на Монетной улице. В этот час горожане как раз возвращались с работы, и прохожих было много. Изредка мимо проезжали экипажи, ещё реже – автомобили. Розалин с трудом разглядела Лиз.

Её соседка быстро шла по улице, а затем свернула в неосвещённый проулок. Не лучшее место для одинокой прогулки! Подстёгиваемая любопытством Розалин не отставала.

Некоторое время Лиз бродила по тёмным и грязным улочкам. Её преследовательница запуталась в поворотах и начала сомневаться, что сможет потом сама выбраться отсюда. Как вдруг Лиз перестала блуждать и нырнула в подвальную дверь обычного серого дома.

Розалин растерялась. Идти за соседкой? Но кто знает, что скрывается за неприметной дверью…

Решив дождаться возвращения Лиз, Розалин спряталась за мусорным баком. Быстрая ходьба помогла ей согреться, но через несколько минут мороз вновь пробрался под пальто. Что Лиз там делает? А вдруг она задержится надолго?

Вскоре Розалин увидела в переулке мужчину, он был похож на обычного клерка, прогуливающегося после работы. Он неторопливо подошёл к лестнице в подвал, но не стал туда спускаться, а, оглядевшись, расслаблено закурил. До Розалин донесся отвратительный запах дешёвых сигарет. Происходящее очень ей не понравилось. Может быть, это отец Лиз? Лучше бы это был её отец…

Наконец, её соседка показалась из подвала. Розалин внимательно наблюдала из-за бака. Когда Лиз поднялась по лестнице, мужчина что-то ей сказал. Она ответила, собираясь пройти мимо. «Клерк» схватил её за руку и притянул к себе! Лиз сопротивлялась, а он зажал ей рот второй рукой.

Не раздумывая, Розалин бросилась на помощь, доставая из внутреннего кармана пальто револьвер. Она направила оружие на мужчину.

– Отпустите её, мистер! – крикнула она.

Её возглас привлек внимание мужчины. Отвлекшись, он ослабил хватку, и Лиз вырвалась.

– Беги! – заорала Розалин.

Лиз не пришлось просить дважды. Она бросилась прочь, а Розалин – за ней. Всё множество запутанных поворотов они преодолели бегом.

Только один раз Розалин оглянулась, но их никто не преследовал.

Наконец они выскочили на Монетную улицу, и пошли шагом, стараясь восстановить дыхание. Сердце Розалин колотилось, как никогда в жизни. Револьвер она незаметно спрятала обратно во внутренний карман.

– Кто это был? – спросила она, тяжело дыша.

– Я не знаю, – ответила Лиз. – Должно быть, он видел, что я прихожу туда одна…

Её большие голубые глаза казались ещё больше, и она никак не могла отдышаться.

– Что ты делала в подвале? – спросила Розалин.

Лиз отвела взгляд.

Конечно, она имеет полное право не рассказывать. Но Розалин не могла не спросить. В конце концов, она спасла Лиз! Неужели после этого она не заслуживает хоть капли доверия?

– Там живут бездомные дети, – наконец произнесла Лиз, когда её спасительница потеряла всякую надежду на ответ. – Девочка и мальчик. Я приношу им поесть.

Такого Розалин не ожидала. Она продолжала шагать по улице, не зная, что и сказать.

– Как же я пойду к ним завтра? – в отчаянии воскликнула Лиз. – Что, если этот джентльмен меня снова подкараулит?

– Никакой он не джентльмен! – возмутилась Розалин. – И ты туда больше не пойдешь!

Большие голубые глаза остановились на ней.

– Они умрут от голода, – тихо сказала Лиз.

– Никто не умрёт, – пообещала Розалин. – Я пошлю к ним Джона.

– Кто такой Джон?

Розалин поняла, что проговорилась.

– Это… мой отец. Я пошлю к ним отца! – поправилась она.

– И что он сможет сделать?

– Он позаботится о них! Найдет им хорошее место в приюте.

Лиз умолкла и продолжила путь. Розалин с тревогой смотрела на её нахмурившиеся брови.

– А почему ты подкармливаешь этих детей, и не рассказала о них родителям? – спросила Розалин.

– У меня нет родителей, – отозвалась та. – Мама умерла, когда я была маленькой. А папа – три года назад, он долго болел. Он завещал своему брату большую часть состояния, но с условием, что он позаботится обо мне. Согласно завещанию, дядя должен отправить меня в лучшую школу и проследить, чтобы я её закончила. Поэтому, когда открылась «Вариотт», он перевел меня сюда. Раньше я училась в обычной школе в маленьком городке, Ноэле.

Глядя под ноги, Лиз продолжала:

– Но я не могу ничего сделать для этих детей, потому что у меня совсем нет собственных денег.

Розалин удивилась.

– Как же вышло, что твой отец оставил деньги дяде, а не тебе?

– Нет-нет, – замахала Лиз руками, – мне он тоже оставил. Только не деньги, а какую-то фабрику и акции. Но за три года фабрика разорилась, и дядя её продал. А акции находятся в его ведении до моего совершеннолетия. Он полностью обеспечивает меня. Ну знаешь, одежда, еда, развлечения… Но карманных денег почти не даёт.

Розалин вспомнилась фраза Лиз о тюрьме.

– Выходит, ты обязана закончить «Вариотт», даже если не хочешь? – спросила она.

– Ну да, – безжизненно отозвалась Лиз. – Иначе мы с дядей лишимся наследства в пользу какой-то двоюродной тетки, которую мы никогда не видели.

Порой родительская забота переходит все границы!

Лиз посмотрела Розалин в лицо и спросила:

– Откуда у тебя оружие?

– Отец дал мне для самообороны, – пожала плечами Розалин.

– Ты и стрелять умеешь?

Розалин кивнула.

– Может мистер Ферроуз ошибся? – задумчиво заметила Лиз. – Думал, что «Вариотт» – военная академия?

Её слова заставили Розалин улыбнуться.

– Пожалуйста, не говори никому о револьвере, – попросила она.

Лиз кивнула.

– Ты в самом деле поможешь детям? – посерьезнела она.

За разговором они подошли к школьной ограде.

– Да, Лиз, я завтра же позвоню отцу!

Её лицо просветлело.

– Спасибо тебе, Линнет!

Чужое имя резануло слух.

– Знаешь, зови меня просто Линн, – ответила Розалин, первой пролезая между металлическими прутьями.

Она решила, что Линн – это как раз нечто среднее между «Розалин» и «Линнет».

И неожиданно у Розалин появилась в школе подруга. На уроках они садились рядом, и скучные рассуждения учителя их больше не интересовали. Розалин рассказывала Лиз, чему её учили в “настоящей «Вариотт»”. А сама училась у Лиз тому, что не преподают ни в одной школе: доброте и состраданию. Бездомные дети и раненые голуби были не единственными подопечными Лиз. Она рассказывала о том, как помогла нищему найти работу, как втайне от дяди приютила в своем подвале бродячего музыканта, как выхаживала спасенного из пруда щенка. Она всегда защищала слабых, и ей всегда представлялась возможность кому-нибудь помочь.

Розалин считала, что приехала в Суинчестер помогать людям. Но пообщавшись с Лиз, поняла, как она далека от своей цели. Лиз не ждала знаков и подходящего момента, она просто делала всё, что могла, прямо сейчас. Розалин прониклась к ней большим уважением.

Теперь они частенько болтали, делая домашнее задание в своей комнате.

– Чем ты собираешься заниматься после школы? – спросила как-то раз Лиз.

Она устроилась на кровати, лежа на животе, со стопкой словарей по латыни. К завтрашнему дню нужно было подготовить перевод.

Розалин сидела за столом, поглощенная сочинением по литературе «Символизм в произведении Эмили Бронте “Грозовой перевал”».

– Не знаю, – рассеянно отозвалась она, выискивая в книге подходящую цитату.

– Ну я серьезно! – улыбнулась Лиз. – И только не говори, что собираешься выйти замуж и жить в шикарном доме! Это так скучно!

Розалин рассмеялась.

– Для начала я хотела бы выучиться на психолога.

– Психолога? – удивилась Лиз, придерживая книги, которые норовили сползти с кровати. – А что он делает?

– Помогает людям, – кратко ответила Розалин.

– И я мечтаю помогать людям! – обрадовалась Лиз. – Вот если бы найти место, где этим можно заниматься… Здесь есть благотворительная организация, но ходят слухи, что это только видимость, а на самом деле они воруют еду и вещи для бедных. А ещё разведывают, кого можно продать в рабство…

Упоминание о рабстве заставило Розалин оторваться от сочинения.

– Рабство? Я думала, его давно запретили!

Лиз на несколько секунд замерла, глядя на неё, а потом опустила глаза в учебник.

– Да, конечно… Просто сплетни…

Но Розалин была уверена, что подруга знает больше.

– Расскажи, что тебе известно об этом! – потребовала она, сама не заметив, как изменился её тон.

Один из словарей Лиз всё же соскользнул и упал на пол с громким стуком. Лиз села и наклонилась, чтобы его поднять.

– Никому ничего не известно, – глухо ответила она. – Об этом не пишут «Новости Лэмпшира».

Розалин отложила ручку и встала из-за стола. Присев на кровать рядом с Лиз, она тихо сказала:

– Но что знаешь ты?

Подруга подняла на неё взгляд.

– Разве в Фирмингеме нет рабства? – спросила она. – Я слышала, оно существует даже в Рондоне.

Розалин растерялась. Она успела забыть о своей легенде.

– Какая разница? Мы в Суинчестере, я спрашиваю тебя про него!

Глаза подруги наполнились слезами.

– Здесь то же, что и везде! – проговорила она. – Все эти слухи о слугах в богатых домах… Ночные рейды полиции в поисках беглых… И все делают вид, что всё в порядке, но когда я думаю об этих несчастных людях… Это слишком ужасно, Линн! Не будем говорить об этом!

Она помотала головой, словно стараясь вытряхнуть из неё мысли о рабстве.

Розалин вспомнила полицейских в переулке. Так вот что они там делали!

А Джон? Знал ли он об этом?

Конечно, знал! Если даже Лиз слышала о рабах, то её телохранитель, который должен был специально собирать информацию, должен знать и подавно! Знал и скрыл от неё! Вот в чём заключалась его ложь! Вот почему он так настаивал на отъезде!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.