Дарья Котова
Мечта. Стихотворения

© Котова Д. В., 2021

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2021

***

Котова Дарья Вадимовна родилась в Москве 14 ноября 1990 года. Окончила Российский государственный аграрный университет им. К. А. Тимирязева.

В стремлении преодолеть себя увлеклась экстремальными видами спорта: с 11 лет занималась скалолазанием, ездила на сборы в Карелию, Крым, на Кавказ; прыгала с парашютом. Стихотворения начала писать в раннем детстве. Принимала участие в школьных и городских конкурсах, публиковалась в поэтическом альманахе «Сияние Лиры».

«Мечта» – дебютный сборник Дарьи Котовой, раскрывающий ее как яркую и самобытную поэтическую личность.

«В моих речах…»

В моих речах,
В моих очах
Так много муки.
Сегодня ночью
Два волкá
Мне лижут
Руки.
Стою
Прикованная я
Ко постаменту.
Жизнь намотаю
На кулак,
Как будто ленту.
Война та длится
Много лет.
Нет сил запаса.
Но волки на меня
Глядят
И просят мяса.
Вот белоснежный волк
Кладёт главу на плечи.
О пользе мира
В бытии толкает речи,
О благородстве наших душ,
О всепрощенье,
О силе любящих сердец —
Святом ученье.
Что месть глупа,
Что ложь пуста —
Не понимаю.

Но чёрный волк
Поёт своё,
И я внимаю.
Он говорит,
Что мира нет,
Есть перемирье,
Что благородство
Ни к чему,
Коль в нём бессилье.
Ложь – шкаф
Для неприличных тайн.
Черны те речи!
Но волк второй
В глаза глядит,
Мой дух калеча.
Война та длится
Много лет.
Нет сил запаса.
Но волки жалобно
Скулят
И просят мяса.

«Мечта, скажи, куда же…»

Мечта, скажи, куда же
Ты уходишь?
Меня ты поразишь
Своей красой.
То как космический
Несозданный корабль
С земли поманишь
Взлётной полосой.
Ты говоришь,
Я рождена для битвы,
Я поднимусь
И подниму с колен,
Что я пророк
Отечества и мира
И я холодный ветер перемен.
Ты говоришь,
Я выйду из темницы,
Весть о себе
По ветру размету.
Мне родником богов
Дано напиться,
И я не верю
В дивную мечту.

Огонь

Толпа глупа;
Она лишится смысла,
Коль из неё
Уйдёт
Седой пастух.
И в ней не вижу я
Себе подобных.
И тело сытое
Мой встряхивает
Дух.
Она жестока
И подобна стае.
Она нуждается
В достойном
Вожаке;
Чтоб эту ношу,
Тягостную ношу
Тащил бы он,
Как будто налегке.
Я для неё —
Свежайшее лишь мясо.
На гордость дерзкую —
У них отличный нюх.
И чувствуют
Моё высокомерье,
Как звери чувствуют
Всех, испустивших
            дух.
Но мало их оскалов
            и укусов,
Чтоб затушить
Сияющий огонь.

Тот, что горит
Во мне
Порою слишком
Ровно.
Порой всё рушащий,
Как разъярённый конь.
Гореть он будет
После слова
«После»,
Душа бессмертна!
В это верю я!
И многим будет
Суждено согреться
У этого столь
Пылкого огня.
Вот почему
Мой взгляд
Порой
Не видит.
Там не безумие:
Дарованный мне свет.
Но к очагу
Сгорающего света
Чужим прохода
Не было и нет.

«Увы-увы, моё предназначенье…»

Увы-увы, моё предназначенье —
Не быть счастливой,
Только сочинять.
И на своём воздушно-звёздном
Ложе приобрету
Я новую кровать.
Увы-увы, мое предназначенье —
С дороги той, конечно,
Не свернуть.
Ведь с детских лет
Любила я могилы,
С младенчества
Ласкала Млечный Путь.
Христос-Христос,
Не встану на колени,
Рождённая до срока
Умереть.
Христос-создатель,
Даже надрываясь,
Дай мне клинком
Отточенным звенеть.
И не пугает
Больше эта пытка:
С спокойным взором
Я в неё войду.
Беру пример
С сгорающей кометы
И старому сподоблюсь
Кораблю.
Секреты чёрных дыр Меня пугают, Но любопытство
Всё-таки сильней.
И я войду, в неё проникну
Точкой.
И навсегда останусь, люди, В ней.

Моему умершему коту посвящается

Осколки пирамид
Тянулись к звёздам.
Лучами звёзды резали
Пески.
По Нилу плыли,
Свёрнуты в папирус,
Мои богоподобные стихи.
Но все стихи,
Которые украсят
Весь небосвод,
Сияющую Нут
В той Раподобной
Стороне Исиды,
Пускай кошачьи когти
Разорвут.
Меняю я стихи
На кошек ласки,
Меняю на Египет
Отчий дом.
Где умирают кошки,
Нету счастья.
Душа кота
Осталась только в нём.
Я побреду танцовщицей вдоль Нила.
Гипербореи брошу холодá.
Златые соберу пустынь песчинки.
На них я у жрецов куплю кота.
И в той стране, где правила Нефтида,
И там, где Сету крылья отдала.
Пришли созданья
С телом жриц и женщин.

С той стороны
Межмирного стекла.
Двуноги боги,
Ангелы хвостаты.
Я говорила только
Иногда.
Язык я вырву,
Словно жрец
Свой фаллос.
И у Анубиса я украду кота.
Сойдя с креста, Иисус
Воскрес однажды.
Не набивай причастьем
Грязный рот.
Там, где людей сжирают
Крокодилы,
Там кошка воскресает
Каждый год.
Сойдя с креста, Иисус
Воскрес однажды.
Не набивай причастьем
Брюхо, рот.
И на Христа, склонившего
Колени, сфинкс с нежностью
Взирает – главный кот.

«Я ухожу в равнины с гор…»

Я ухожу в равнины с гор.
Залиты тусклыми дождями.
Что было там на высоте,
Того не будет между нами.
И как страховки верной трос,
Все чувства в воздухе повисли,
И золотой огонь любви
Я потушу искусством мысли.
Настанет день,
Настанет час,
И я зажгу его как прежде.
С надеждой, что ко мне придёшь,
В слепой несбывшейся надежде.

«Я знаю нежность и решимость…»

Я знаю нежность и решимость,
Уход тебе внушает страх.
И слезы, как брильянты скорби,
Блистают на твоих глазах.
Я знаю, день бывает долог,
Ночь коротка, как в полдень тень.
И я вернусь, вернусь так скоро
Через один полярный день.
Земля под белым саркофагом,
Где жизнь как будто умерла.
Где глыбы водные так гладки,
Как ледяные зеркала.
Где кто-то, кто же —
Мы не знаем, создаст коктейль,
Полярный микс.
И где небесные ворота
Откроют в измеренье икс.

«Я – незабвенна…»

Я – незабвенна.
Я – дорóга.
Дорогой быть —
Нелёгкий труд.
Вот она тянется
К пространству,
Похожая на длинный
Кнут.
Мы забываем
Про зачатье
Колосьев незабвенной
Ржи,
Когда идём
В пыли босые,
Комбайн оставив
На межи.
Вот маки —
Красные дурманы.
Одежды будущие —
Лён.
Да, у дороги
Сотни лестниц,
А также
Тысячи имен.
По одинокой
Горной тропке
Снуёт пронзительный
Мистраль.
Я для ленивых
И порочных
Преобразуюсь
В магистраль.
Катясь вперёд
В автомобиле,
Колёса выплавляя
В медь
И чад зловонный
Изрыгая,
Ты так рискуешь
Умереть.
Я – незабвенна,
Я – дорóга.
Дорогой быть —
Нелёгкий труд.
Да, о дорогу
Топчут ноги,
Но по дороге
Вдаль идут.

«Давно ли…»

Давно ли
Я стишок читала
Средь ёлок,
Бабочек, огней?
Давно ли
Хвасталась с подругой,
Какое платье красивéй?
Я красноречием пылала,
Но образ взрослого
Возник.
Кому-то отрезают
Крылья,
А мне отрезали язык.
Признанья, песни,
Даже ругань —
Всё то
Оставьте на потом.
Я отзеркаливаю звуки
Своим неполнозвучным
Ртом.
Поп-музыка
Пройдёт,
И я уйду в года.
Со мной останется
Навеки
Моя святая немота.

«Собрáлися враги…»

Собрáлися враги
На водопой.
Рептильи пили ил
Без интереса.
Зелёной шкуры
Злой глумливый
Взгляд.
А водопой —
Святая церковь
Леса.
Косули длиннорогие
Сюда
Шли утолить
Безудержную жажду.
Кем хочешь будь.
Природа велика,
Раз ты не смог
Разумным
Быть однажды.
А боги поднимались
На Олимп.
Но уходили
В горы альпинисты.
И каждый грек,
Как Аристотель, знал:
Высокомерье божие
Нечисто.
Мессия покидает
Свой Эдем.
Под тяжестью креста
Нельзя сломиться.

Нам Бога
Невозможно не понять,
Раз человеком
Дева разродится.
Надень свой саван —
Белый, как халат,
А высший разум
Выстроит дорогу.
Ответит он
Лукаво на вопрос,
Кем лучше быть:
Зверюгой или богом.
И можно всем
Казаться божеством.
Вершить эксперименты
Век от века.
Творец – твори.
Наш полигон —
Земля.
Но всё же
Оставайся человеком.

«Я – самурай…»

Я – самурай.
Я выращен
В боях
И выжить
В них терял
Не раз надежду.
И каждый раз
С усмешкою кривой
Я головы рубил
Врагов небрежно.
Как на полях,
Наполненных
Водой,
Я гóловы срезáл,
Как зёрна риса.
На поле битвы
Урожай собрал,
Опасней тигра
И хитрее лиса.
Я от семьи
Был рано
Отречён.
От алтаря
Родительского крова.
И средь мальчишек
Я в казарме рос.
И я не мнил
Себе другого
Дома.
Как некогда
Бежал я
Средь камней
Тягучие и злые
Расстоянья,
Как избивался,
Воином чтоб
Стать,
Пытаясь
Спрятаться
В отсутствие
Сознанья.
Как после,
Приходя потом
В себя,
Давя
В себе рыданья,
Боль и муки.
И так взрослея,
Становясь
Другим, я постигал
Бойцовские науки.
Шёл день за днём,
И шла за ночью
Ночь.
Тогда я плакал,
Так, как плачут
Дети.
А после, как рассвет
Нас поднимал,
Я был спокоен,
Как студёный ветер.
И выходя
Под окрики
Во двор,
И не переча,
(Это было мудро),
Я наполнял
Ладони из ручья
И умывал
Бесстрастнейшее утро.
Я не сломился,
Как сухой тростник.
Ведь злые силы
Верящих не губят
Во мраков мрак.
Я верил лишь в одно —
В то,
Что однажды
И меня полюбят.
Как гибкий змей,
И плоть моя крепка.
При виде крови
Сердце бьётся глухо.
Но как оно
Мечтает
Полюбить.
И беззащитная душа
Нежнее пуха.
Изогнут меч,
Как быстрая река,
Блестящая под
Белым
Солнцем Иня.
Его роняю
Из ослабших рук,
Произнося
Возлюбленного имя.
Связь потерявший
С матерью, отцом,
О ласках детства
Знавший лишь немного,
Ниц падаю
Я с дрогнувших колен.
Я вновь нашёл
Отца и даже
Бога.
И стона звук
Так робко
Льётся с губ.
И в нём
Так много
Нежности и боли.
И крепость тела
Заменяет дрожь.
И я целую
Сильные ладони.
Мне очень
Страшно
То, что это сон.
Вдруг снова
Битвы, муки и казармы?
И вдруг он
Растворится как
Фантом?
Но слишком
Его очи лучезарны.
Я льну к нему,
Как молодой бамбук
Льнёт к небу,
Умоляя о защите.
Его глаза
И сердце, что внутри,
Пожалуйста,
Пожалуйста, любите!
Ведь если не сомкнёшь
Объятий ты,
Меня тотчáс
На сей земле
Не станет.
И слёзы, иероглифы
Любви,
С ресниц сочатся
На лицá пергамент.
Он улыбается
И, что я трепещу,
По этим иероглифам
Читает.
И как печатями:
«Ты мне принадлежишь» —
Он поцелуями пергамент
Покрывает.
Я снова мал,
И мне тринадцать
Лет.
Но я в любви
Живу, а не мечтаю.
А он – мой щит,
А щит тот – колыбель
От прежних
Убаюкавший страданий.
Перстами он
Касается волос
И шепчет:
«Ты в смятенье
Очень милый.
Одежду в поте,
Крови и пыли
Сними, как маску
Отзвучавшей силы».
Рубаха падает
С меня к его
Ногам.
Падёт хакама[1]
Вниз.
Ещё немного.
Ни разу
Не познавший
Естества,
Нагой я предстаю
Перед этим Богом.
Я – самурай.
Я в ненависти рос.
Но быть любимым
Не терял надежды.
И я, рыдая,
Отдаюсь ему.
Я – самурай.
Я ласковой
И нежный.

«Она пришла…»

Она пришла
Как первая индиго
И не была
Нейтральной
В полосе.
Эдемский сад
Из деревянных
Брёвен.
Она была
Такою же,
Как все.
Она всё знала,
Видела и зрела.
Кресты неправославия
Не спят.
И хохот золотой
Советских гурий
Преобразился
В танковый заряд.
Война войной.
Игра? Игра игрою.
Тринадцать лет —
Как будто
Тридцать два.
Насильники,
Идущие в солдаты.
Кишки
Им выпускала детвора.
Пятнадцать или
Сто пятьдесят – одно
И то же.

И десять пыток
Огненных часов.
В её глазах
Кружились метеоры,
Похожие на полоумных сов.
Эй, злой фашистский óрган,
То есть сердце,
От пыток
Ты таких закоченей.
Она ушла, ведомая
На волю,
И пробиралась
К родине своей.
Вот этот дом,
Петля дверина
Шее —
Ни дерева,
Ни крыш не воскресить.
Вот плитка,
На которой кашеварят,
Но манну неба
Некому варить.
Включить конфорку,
Повернуть бы ручку,
Себе самой
Тот вечный огонёк.
Но пуст сарай,
И зорька «му»
Не скажет.
Не подоить
Её на посошок.

А дева —
Деревенская богиня.
Всё помнит:
Серп, колосья
И колхоз.
Она смеётся.
Это не впервые.
Фашист, рыдай
До злых кровавых
Слёз.
А огонёк
Горит и не тускнеет.
Газ выключить
И уничтожить мир.
Планеты пыльной
Голубой огарок
Укрыт в шинель,
Затёртую до дыр.

«Легко быть…»

Легко быть
Богом.
И царём Вселенной.
Попробуй достучаться
До небес.
Спускаться
Лишь
Единожды на Землю,
Творя особенный
Партеногенез.
Но есть
Другие:
Мука, боль
И вера.
И нет конца
И края,
Господа.
Они рождались
С помощью мейоза
И только смехом
Брали города.
У македонцев
Боги без одежды.
Карали там
И смехом, и мечом.
Была я здесь
Лабораторной мышкой,
А стану всем
Крысиным королём.

«Мои покои…»

Мои покои
За стальной решёткой,
Я буду править в них
До самого конца.
И стражники
Меня ласкают плёткой
Под сводами
Проклятого дворца.
Они так выражают
Мне почтенье,
Мне, королеве,
Столько долгих дней!
И всё крупней
Становятся рубины
На полосатой мантии
Моей.
Рубины крови,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Традиционная японская юбка-штаны.

Вернуться