Анна Литаврина
Виват, Романовы!

Жанр: Сюрреализм/Фантасмагория, Крэк, Трагикомедия, Юмор, Пародия, Стёб, Сатира.

Слоган: Сумасшедшие, но симпатичные. История обо всем.

Описание: Это шутка. Но… В чем состояла загадка одного из самых загадочных русских императоров?

А что если в глубине души Александр. ощущал себя женщиной? Все от него ждали чего-то великого. А маленький Саша просто хотел быть девочкой. И чтобы от него все отстали.

Неожиданные проблемы поиска идентичности, детские травмы, трудности отношений с родителями, и прочие развлечения в венценосном семействе.

Действующие лица и исполнители

Павел I – император Российской империи

Александр Павлович – (Александр I), старший сын, в 1 сезоне наследник престола

Константин Павлович – цесаревич, брат Александра

Мария Федоровна – императрица-мать

Граф Пален – генерал от кавалерии, один из ближайших приближённых Павла I, возглавивший заговор против него.

Елизавета Алексеевна – великая княгиня, супруга Александра

Наполеон Бонапарт – полководец, французский император, государственный деятель

Князь Куракин – друг детства Павла

Адам Чарторыжский – друг Александра, в 1 сезоне любовник Елизаветы Алексеевны

Графиня Нелидова

Император Пётр III

Императрица Екатерина

В эпизодах: Платон Зубов, Григорий Орлов, Графиня Ливен, Кутузов, полковник Саблуков, английский лорд, помощник императрицы Екатерины секретарь Безбородко, Сергей Салтыков, священник, придворные, камердинеры, слуги, мужики с домкратом, предполагаемые заговорщики, обычные прохожие и собачка Павла – шпиц Фру-Фру.

1 СЕЗОН

События 1 сезона описывают дни накануне роковой ночи 12 марта, когда в результате убийства Павла I заговорщиками императором становится его старший сын Александр.

Официальная история говорит нам, что несчастный наследник знал о заговоре, но не предполагал столь ужасного исхода для отца. И участие его ограничивалось лишь молчаливым согласием принять власть после добровольного отречения Павла. Какие мотивы двигали им? Страх за свою жизнь? Жажда власти? Тщеславие? Благородное стремление «спасти страну от безумца?»

Кто знает.

Мы не знаем. Но мы фантазируем…

Предисловие

«Властитель слабый и лукавый..» – писал о нем Пушкин.

«Истинным византийцем» – звал его Наполеон.

«Сфинксом, неразгаданным до гроба» – определил его историк Вяземский.

«Сущий прельститель!» – говорил об императоре Михаил Сперанский.

Австрийский дипломат Клеменс Меттерних определял характер Александра I как «странную смесь мужественных качеств с женскими слабостями», а друг юности, Адам Чарторыйский отмечал, что «благородному характеру Александра всегда была свойственна какая-то женственность, со всеми присущими ей приятными, положительными и отрицательными чертами…»

Каким же был этот противоречивый монарх, оставивший о себе больше легенд и домыслов, чем исторических фактов?

Мы уже не узнаем. Но мы фантазируем…

Важно: никакой культурной, а тем более исторической ценности сие произведение не представляет. И тем более не имеет намерения никого оскорбить. Все персонажи и описываемые события реальны, но их характеры, интерпретация и смысле – вымысел автора, а посему любые совпадения случайны. Все исторические неточности и бытовые несоответствия допущены автором сознательно, чтобы у читателя не сложилось впечатление, что он имеет дело с историческим романом))

При прочтении рекомендуется использование чувства юмора, а также чувства толерантности, немножечко буйной фантазии, так как сюжет представляет собой сценарные зарисовки, антураж обстановки, описание видов, интерьеров и физиономий предлагается оставить на воображение читателя.

Пролог

1825. Таганрог. Дом градоначальника. Круглая комната. Окна занавешены чёрной тканью. Стоит стол. Горят свечи. Александр сидит за столом. Напротив Александра сидит мужчина в чёрном. У двери стоят ещё двое мужчин в чёрном.

Александр (спокойно). Ещё раз здравствуйте, господа. Вы шли за мной от Петербурга. И я полагаю, что у вас есть веская причина проделать столь длинный путь.

Мужчина в чёрном. Вы правы, Ваше Величество. Говоря откровенно, мы идем вслед за вами довольно давно. Мы ждали подходящего момента. И места.

Александр. Да, здесь неплохая погода в это время года. Лучше, чем в Петербурге.

Мужчина в чёрном. Да, и в Петербурге подобраться к вам несколько сложнее. Много свидетелей, и потом, там ваша семья… ваша чудесная жена… Не хотелось бы совершать сие у неё на глазах.

Александр (немного помолчав). Вы сказали, что вы – декабристы… Сейчас декабрь. Вы представляете какое-то тайное сезонное движение?

Мужчина в чёрном. Александр Павлович. Мы представляем антиправительственную организацию «Союз Спасения». И мы пришли, чтобы свергнуть вас!

Александр (удивлённо). Так вы… Вы заговорщики? И это переворот? (Улыбается.) Ну что ж вы сразу не сказали, что это переворот! Я вас так ждал, господа!

Люди в чёрном переглядываются.

Александр. Я могу попросить вас представиться? Мне бы хотелось знать в лицо тех, кто хочет моего свержения.

Первый мужчина в чёрном. Михаил Павлович Бестужев-Рюмин.

Второй мужчина в чёрном. Павел Иванович Пестель.

Третий мужчина в чёрном. Сергей Иванович Муравьёв-Апостол.

Александр (обрадованно). О, а вас я знаю! Муравей-Апокалипсис! Вы были на моих генеральных собраниях в министерстве!

Муравьёв-Апостол (холодно). Жаль, что вы только и обратили внимание, что на мою фамилию.

Бестужев-Рюмин. А вот происходящее в России прошло мимо вас.

Александр. Господа, вы выглядите молодыми людьми. Позвольте поинтересоваться, сколько вам лет?

Декабристы переглядываются.

Бестужев-Рюмин. Двадцать четыре.

Муравьёв-Апостол. Двадцать восемь.

Пестель. Тридцать два.

Александр. А мне сорок семь. Хотя на самом деле уже все сорок восемь. Мимо меня, естественно, прошло более, чем мимо вас.

Пестель. Опять кривляетесь, Александр Павлович? В вашем положении это довольно неумно.

Александр. В моём положении разве это имеет значение? Раз уж вы пришли меня свергать.

Муравьёв-Апостол. Вы не удивлены?

Александр. Нет, не удивлён.

Бестужев-Рюмин. В таком случае позвольте прояснить. Мы – не заговорщики. Заговорщики – трусливые, подлые негодяи, совершающие преступление исподтишка. Бьющие врага из-за угла. Вам должна быть понятна разница. Вы с этими людьми были коротко знакомы. В юности.

Александр (грустно). Да, прошу прощения, если я вас обидел этим словом. «Декабристы» звучит красивей. Впрочем, цель одна: вы хотите моей смерти?

Пестель. Мы пришли, чтобы судить вас. Вот наши обвинения. Сергей Иванович, зачитай их государю вслух.

Муравьёв-Апостол достает из кармана свиток. Тот раскатывается до пола. Начинает читать. Александр слушает.

Муравьёв-Апостол. …И главное: вступая на престол, вы обещали дать народу Конституцию. Народ ждал двадцать пять лет. Где Конституция?

Александр. По дороге в Петербург, я надеюсь.

Пестель. Вы снова ёрничаете? Вам не стыдно? Вы обманули ожидания людей!

Александр. Возможно. И я об этом искренне сожалею. Я люблю людей.

Муравьёв-Апостол. Так вы признаёте себя виновным?

Александр. Нет.

Декабристы удивлённо переглядываются.

Пестель. Весьма внезапный ответ. Вы сказали, что сожалеете… и при этом не признаёте вины?

Александр. Перед кем?

Пестель. Перед народом.

Александр. А где здесь народ, перед которым я должен признавать её?

Бестужев-Рюмин. Мы представляем народ!

Александр. Вы? Хм. Вы трое? Вы пришли меня судить? Вы судьи? Вас на это уполномочили?

Пестель. Мы те, кто взял на себя ответственность противостоять вам!

Александр. Господа, но вы взяли как-то слишком много на себя… вам так не кажется?

Пестель. А вам? Вы – император Всероссийский! Вы ни за что ответственности нести не хотите!

Александр. Я и так ответственен уже за всё. Но прежде – перед Богом. Перед ним и буду отвечать. А перед вами, вы уж простите, нет. Я не обязан.

Пестель (разводя руками). Простите, но тогда мы вас убьём. Вынужденно.

Александр (пожимая плечами). Убивайте. Я буду очень благодарен. Вы облегчите мне задачу.

Пестель (удивлённо). Я от вас ожидал другого. Что вы покаетесь… Что вам хотя бы будет стыдно.

Александр. Нет. Мне не стыдно. Мне грустно. Я смотрю на вас и вспоминаю себя в те же годы. Я вам завидую. Я тоже был преисполнен сострадания к своей стране. Мечтал о новом мире. Где всем будет хорошо. Превыше всего ценил свободу. Я, в общем-то, ничего не знал. И ничего не сделал совсем уж оригинального. На самом деле я был плохо подготовлен. Я, к своему стыду, по-русски хуже говорил, чем по-французски. Но за что ещё мне должно быть стыдно?

Пестель. За то, что вы испортили Россию!

Александр. Послушайте, выбирайте выражения, звучит как-то пошловато! Ей-богу, она досталась мне уже… видавшей виды.

Пестель (возмущённо)* Слушать ваши юродства нет никаких сил! В этом разговоре весь вы! Вы скользкий тип! Вы не можете отвечать искренне, правдиво, честно!

Бестужев-Рюмин. Вы лицемерны, самовлюблены!

Муравьёв-Апостол. Трусливы и хитры!

Александр (вздыхая). Да, таков уж я… вот беда! Не повезло России…

Муравьёв-Апостол (резко). Вы были в греховной связи с Наполеоном Бонапартом!! Вы извращенец!

Александр. И это тоже правда. Вот тут я полностью признаю свою вину. Я, правда, не очень понимаю, в чем тут злой умысел мой был… За что должно быть стыдно? Ну да ладно. Я допустил ошибку, тут я каюсь. Я извращенец. (Подумав немного.) И вы не представляете, насколько! Я ещё и в женскую одежду люблю переодеваться.

Пестель Господи…

Александр. Да, нехорошо. Но что поделаешь… таков уж я…

Муравьёв-Апостол. О господи, бедная ваша жена!!!

Пестель. Я вижу, что вы не желаете говорить серьёзно. Это в вашем стиле – уходить от неприятных тем и проблем.(Встаёт.) Читай, Серёжа, приговор.

Муравьёв-Апостол. Ваше Величество, император Александр Павлович Романов. За совершённые вами многочисленные преступления против закона (свержение вашего отца), народа (отдали его на растерзание Аракчееву) и Бога (вступали в извращённые связи)…

Александр. Простите, что перебиваю. Поправить должен. Сам себе я адвокат. Вступил только в одну. Одна извращённая связь была. А так я вообще был до двадцати восьми лет девственником. Это так. Чтоб просто знали.

Бестужев-Рюмин (поражённо). Не может быть?! До двадцати восьми? Вообще ни с кем?

Александр. Ни разу. Только целовался. И только с женщинами. Вернее будет сказать, что они меня целовали…

Бестужев-Рюмин. Слушайте, но у вас же репутация ДонЖуана и развратника!

Александр. Слухами земля полнится. Простите, вижу, что я вас ещё и в этом разочаровал… Всё не так… но вообще мне это льстило. Потому те слухи я не стал опровергать. А так-то я не очень в этом деле. (задумчиво) Кстати, почему мы говорим стихами? Неужто здесь прячется ещё где-то Пушкин?

Бестужев-Рюмин хихикает. Получает суровый взгляд от Пестеля.

Пестель. Господа! Мы не за тем сюда пришли! Что, в конце концов, за разговоры? Вам не стыдно? Хватит заговаривать нам зубы, Александр Павлович. Мы знаем, что вы это умеете. Откровенно говоря, я тешил себя надеждой, что вы отнесётесь к нашему разговору серьёзнее. Что вы проявите мудрость и смирение.

Александр. Давайте ближе к делу. Что вы хотите? Чтобы я заплакал? Встал на колени? Молил вас о прощении? Вы перестали б сами меня уважать тогда.

Муравьёв-Апостол. Отрекитесь от престола.

Александр. Я уже отрёкся.

Пестель. В пользу брата. Это не пойдёт.

Александр. А в чью мне надо? В вашу, что ли?

Пестель. Отмените передачу власти. Провозгласите Конституцию.

Александр. Как я могу? Я уже отрёкся. Я запутался немного… Что мне надо сделать? Отречься? Или, как императору, изменить государственный строй? Тогда выходит парадокс. Вы хотите, чтобы я… отменил сам себя?

Декабристы молчат. Александр вдруг улыбается.

Александр. Постойте… Кажется, я понял, что мне сделать. Мне надо умереть. Во имя Конституции и свободы моего народа… я должен… сам себя убрать.

Александр встаёт из-за стола. Снимает куртку. Достаёт из кармана листок бумаги.

Александр. Вы позволите, я напишу письмо жене? Она хорошая.

Декабристы молчат. Александр пишет письмо. Складывает. Отдаёт.

Александр. Я готов.

Пестель. К чему?

Александр. К казни. Вы правы совершенно. Я заслужил её. (С улыбкой.) А знаете… Я не сожалею. Ни о чём. Из того, что делал. Ведь… получилось.

Пестель. Получилось?

Александр. Да. (Обводит их взглядом.) Ведь вы здесь. Вы! Вы можете меня судить… Последнее препятствие к моей идее… я сам. (Кладёт голову на стол).

Пестель (изумлённо). Что вы делаете?

Александр. Рубите голову. Я готов.

Декабристы переглядываются взволнованно.

Пестель. Нечем. Нет меча.

Муравьёв-Апостол. У меня есть сабля…

Достаёт саблю. Протягивает Пестелю.

Пестель. Почему я?

Муравьёв-Апостол. А кто? Ты старше всех из нас.

Пестель. Справедливо.

Берёт саблю. Смотрит на Александра.

Пестель. Вам не страшно?

Александр (тихо). Нет. Впрочем, если у вас есть пистолет, я попросил бы вас, чтоб вы в меня стреляли. В сердце. Из технических соображений. Если вы отрубите мне голову, её потом же надо будет в гроб как-то прикреплять. Не дай-то Бог кто заметит… расстроится.

Бестужев-Рюмин (достаёт револьвер). Вот.

Пестель берёт револьвер. Александр встаёт. Выпрямляется. Закрывает глаза.

Александр. Стреляйте.

Пестель наводит дуло на грудь Александра. Снимает с предохранителя. Взводит курок.

Пестель. Не хотите помолиться?

Александр (тихо). Я молюсь. Внутри себя. Прошу прощенья перед Богом.

Пестель стреляет.

Сцена 1

1801 год.

Будуарная комната Елизаветы Алексеевны. Александр перед зеркалом в женском парике красит губы. Елизавета Алексеевна лежит на кровати и читает книгу «Как стать счастливой, если ты – совершенство в аду».

Вбегает камердинер.

Камердинер. Ваше Высочество! Ужасные новости, вы слышали? У нас бунт!

Александр (подскакивая). Что случилось?

Камердинер. Так Его Величество приказал всех генералов и полковников, кто заслуги какие имеет, в Сибирь сослать… Скандал международный! Спасите, Христа ради, идите к батюшке, вразумите его!

Александр. Обратитесь к моему брату Константину, пожалуйста…

В соседней комнате хлопает дверь и слышен быстрый топот ног по лестнице. Камердинер разводит руками.

Александр (недовольно). Почему всегда я? Я что, самый крайний?

Елизавета Алексеевна. Саша, сходите. Заступитесь.

Александр тяжело вздыхает, в сердцах стаскивает парик, вытирает губы и идёт к двери.

Камердинер окликает у его у двери.

Камердинер. Ваше Высочество…того…

Александр. Чего?

Камердинер. Юбку бы лучше сняли… государь не одобрит.

Александр чертыхается и идёт за ширмы.

Сцена 2

Александр и камердинер приближаются к кабинету императора. Дверь приоткрыта, оттуда слышны крики.

Павел. Ты что натворил, идиот?!

Генерал. Я всего лишь выполнял указ Вашего Величества!

Павел. Я не мог такой глупости приказать! Отправить всех награждённых в Сибирь!

Генерал (пищит). Но вы ведь так сказали…

Павел. То есть это Я идиот, по-твоему, раз такое мог сказать?!

Александр останавливается возле двери. В приоткрытую дверь он видит, как Павел мутузит генерала. Тот, в свою очередь, видит Александра, в отчаянье протягивает к нему руки.

Александр. Ужас! Какая жестокость…

Генерал. А-а-а-а! Александр Павлович, спасите!

Александр. Невыносимо наблюдать такую жестокость! (Отворачивается к окну.)

Через минуту генерал выползает на четвереньках с подбитым глазом.

Александр (бросаясь к нему). Голубчик! Как вы? Сильно вас ушибли? А я как раз шёл за вас заступиться…

Генерал. Так что же вы… не зашли-то, я ж вас звал!!!

Александр. Так как же это… невоспитанно так заходить, когда вы заняты были…

Генерал уползает, Павел выходит.

Павел (недовольно). А ты что тут стоишь? Что-то хотел?

Александр (неуверенно). Да нет…

Павел. Да или нет?

Александр (ещё более неуверенно). Нет?

Павел (теряя терпение). Что нет? Не хотел?

Александр. Да… то есть нет… хотел… (в отчаяньи) Теперь не хочу.

Павел. Так и чего стоишь под дверью?

Александр. Так просто.

Павел. Боже, да чего тебе надо-то??!!

Александр. Хотел заступиться за генерала, чтоб вы его не били…

Павел. Ну? Так и чего стоял тогда, когда я его бил?! Почему не заступился??!!

Александр. Ну-у-у…

Павел (укоризненно). Эх ты! Из-за тебя человек пострадал! Иди отсюда! Чтоб глаза мои тебя не видели, дурак!!!

Александр идёт обратно в комнату. Вздыхает.

Сцена 3

Вся семья сидит за большим столом. У всех кислые физиономии. Самая кислая у Павла, сидящего во главе стола.

Все (про себя). «Он явно чем-то недоволен, значит, может наорать, а может, ещё что похуже».

Павел (думает). «Ну и лица у них… они все меня ненавидят!»

Марьфёдорна. Государь, у меня для Вас подарок…

Павел (настороженно). Право, не стоило себя утруждать.

Марьфёдорна выкатывает нечто, закрытое брезентом.

Павел (в страхе). Боже, что же это? Боюсь представить.

Марьфёдорна (радостно сдёргивает брезент, под ним оказывается каменный бюст с изображением императора). Я сделала это для вас, друг мой!

Павел (потрясённо). Боже, вы были нормальной женщиной, когда мы поженились… что с вами стало потом?

Константин (Александру на ухо). Матушка опять перестаралась…

Павел (начинает есть и вскрикивает, хватая тарелку). Это что, тарелки с МОИМ изображением?!

Марьфёдорна. Да, я специально для вас заказала.

Павел. И вы хотите сказать, что они все едят из таких?

Марьфёдорна. Конечно, это же сервиз.

Павел (с надеждой). И у них там у каждого своё изображение?

Марьфёдорна. Да нет же, Ваше!

Павел. Ну теперь хоть понятно, почему у всех такие кислые рожи и нет аппетита. Выбросьте всё это, ради Бога, мне хватает зеркала, вы издеваетесь надо мной?

Камердинер подходит к императору и что-то говорит ему на ухо.

Павел (строго, к сыновьям). Так, кто опять воткнул вилку в слугу и оторвал голову попугаю?

Константин быстро пинает брата и с криком «Это Саша!» убегает из-за стола.

Александр (потирая колено). Это не я, отец!

Павел (нетерпеливо). Ладно, потом разберёмся… (Куракину.) Александр Борисович, нам грозит война с Наполеоном, как у нас с деньгами?

Куракин. Увы, денег в казне совсем мало…

Павел. И куда же они делись?

Куракин (спокойно). Так я взял.

Павел (опешив). Как взял?

Куракин. Так вам на подарок… помните, в прошлом месяце я у себя в Надеждино открывал памятник? А до этого вы изволили пожаловать еще… много чего… Я уж не упомню всего.

Павел (с отчаянием своему камергеру). Вы знаете, какой я человек, но вы видите… что это за люди?! Только так их можно сдержать… и их ещё так много… не уследишь за каждым! Это все моя жена… я на пятом хотел остановиться… теперь вместо десяти идиотов тут двадцать сидит.

Отбрасывает стул, швыряет на пол тарелку и выходит.

Александр (Куракину). Александр Борисович, и где вы такие ткани для одежды берёте… можно потрогать?

Куракин (как ни в чём не бывало). Я тебе пришлю образец…

Елизавета Алексеевна (открывая снова книгу). Это всё Ваша матушка… нормально сначала сидели.

Александр (тяжело вздыхая). Он теперь почти всегда такой. Ему всё не нравится, кто бы что ни делал. Но попробуй только чего-то не сделать вовремя… будет ещё хуже!

Куракин. Как по мне, так лучше ничего и не делать… не испытывать, так сказать, судьбу. Авось пронесёт…

Сцена 4

Покои императора Павла. Павел играет в шахматы с графом фон Паленом.

Павел (грустно вздыхая). Ах, знаете, я ужасно устал от всего… тяжело быть императором, ужасно тяжело! Столько забот с утра до вечера!

Роняет шахматную фигуру, наклоняется поднять.

Пален (поглядывая на него). Так может быть, вам отдохнуть, Ваше Величество?

Павел (берёт стакан с чаем). Да наотдыхался уже… 35 лет! Надо дела делать…(подносит чай ко рту) Даже пить не хочу! (Смотрит на шахматную доску и радостно произносит.) Вам шах и мат! Опять проиграли!

Пален тяжело вздыхает.

Павел. Признаюсь только вам… иногда так хочется всё бросить, взять Кутайсова в оруженосцы, сесть на лошадь и поехать… куда угодно, лишь бы подальше отсюда… но что с Россией? Как она без меня? На кого её оставить?

Встаёт из-за стола и начинает ходить по комнате. Пален встаёт и ходит за ним.

Павел. У меня двое взрослых сыновей, но как оставить на них? Один – тиран и садист, третирует всех, кто у него в подчинении, подвержен ярости и загубит Россию в считанные дни. А второй вообще… витает в облаках и воображает себя женщиной…

Пален (от неожиданности роняя верёвку и быстро пряча её в карман). КАК?! Откуда вам это известно про Александра?

Павел. Хоть я его почти не воспитывал, но он же мой сын… я всё чувствую, что с ним происходит… отцовское сердце не обманешь.

Пален. И как вы к этому относитесь?!

Павел. Ну, на всё божья воля… грустно, конечно, у меня и так пять дочерей… но вы же меня знаете… свобода личности – превыше всего.

Ходит по комнате, Пален ходит за ним. Достаёт из-за угла спрятанный молоток. Примеривается к затылку.

Павел. А ещё сегодня утром, смотрите, что мне прислали! (достаёт из кармана записку. На записке одна фраза: «Твой враг рядом с тобой». Достаёт вторую, на листе изображён карандашом портрет человека – вылитый Пален)

Павел. Вот, видите! Против меня что-то замышляют! А главное… какое знакомое лицо, вы не находите?

Пален (нервно улыбаясь). Да???

Павел (отдавая ему записку). Поручаю вам расследовать это дело как начальнику полиции. (смотрит на молоток в его руке) А зачем вам молоток, голубчик?

Пален (замирает на мгновение, потом стучит по двери). Так это… Ваше Величество… надо бы заколотить дверь в комнату к Марьфёдорне.

Павел. Зачем?

Пален. Ну как зачем… чтобы она не могла ворваться к вам… внезапно… ночью… мало ли что ей взбредёт в голову… она женщина непредсказуемая, неуправляемая, легко отдаётся порыву…

Павел (в ужасе). Вы правы! Давайте скорее заколотим, чтобы она не вошла ко мне!

Заколачивают дверь. Павел смотрит на Палена вдруг с подозрением. Тот напрягается.

Павел. Хм… а что это у вас за пуговицы такие на лацканах?

Пален. Пуговицы? Какие пуговицы?

Павел (подозрительно и сурово). А не такие… как на отворотах камзола… другой формы.

Пален. Ах это… Сейчас так носят, величество.

Павел (в шоке). Кто носит?!

Пален. Да все, вся Россия.

Павел. Безобразие!!! Я так и знал, предчувствие меня не обмануло! (замирает) И что, у великих князей так же?

Пален (растерянно). Ну да…

Павел. Ах, негодяи! Ну я сейчас им устрою всем! А ну-ка! Немедленно идёмте со мной! (Хватает Палена за руку и тащит.)

Пален. Куда мы?

Павел. Как куда? Перешивать пуговицы, конечно!

Пален (замирая на секунду перед выходом, себе под нос). Так значит, великий князь Александр воображает, что может стать женщиной… хм. Этим надо воспользоваться.

Уходят.

Сцена 5

Комната великой княгини Елизаветы Алексеевны.

Александр сидит перед трюмо жены и смотрится в зеркало. Берёт шкатулку с драгоценностями.

Александр. Можно я возьму вот эти бусы?

Елизавета Алексеевна. Да, конечно… Это ведь Вы мне их подарили.

Александр (с восторгом рассматривая бусы). Да-а… они мне сразу понравились… (Примеряет бусы.) Поможете застегнуть?

Елизавета Алексеевна. Ну это уже чересчур…

Александр (обиженно кладёт бусы обратно). Ну и ладно… матушка права: Вы злая!

Елизавета Алексеевна (ехидно). Вот пусть Вам матушка свои бусы и надевает…

Вбегает испуганный Константин.

Константин. Отец за нами послал! Страшно гневается! Велел нас арестовать!!

Александр (в панике). Что делать?!

Елизавета Алексеевна. Это варварство. Ваш отец – чудовище!

Александр. Не говори так о нём! Он мой отец! Ты злая!

Елизавета Алексеевна (—Константину, ещё ехидней). Я просто Александру Павловичу свои бусы отказалась застёгивать.

Константин и Александр уходят.

Сцена 6

Кабинет императора. Павел стоит перед окном. Константин и Александр сидят с понурыми видами в креслах, на полу гора пуговиц. Щёлкают ножницы.

Павел. Вот так вот… будете в следующий раз знать, как себя вести… Как от отца скрывать пуговицы… Отрезайте! Потом заново пришивать будете.

Некоторое время в кабинете царит тишина, слышно только щёлканье ножниц.

Павел (внезапно поворачиваясь к сыновьям). А теперь хочу задать вам один вопрос, дети мои. Хорошенько подумайте, прежде чем ответить.

Александр и Константин тревожно переглядываются – ошибка может стоить ещё целой ночи пришивания пуговиц!

Павел. Итак, вопрос: почему собачки лучше людей?

Александр и Константин потрясённо замирают.

Павел. Александр Павлович…

Константин (брату, шёпотом). Скажи что-нибудь про заговор… наверняка угадаешь… он же только об этом и думает…

Александр (неуверенно). Ну-у-у… собачки… не устраивают заговоры против… других собачек?

Павел таращится на него во все глаза.

Александр (в отчаяньи). Против своих хозяев?

Павел. При чём тут заговор? Какая странная у тебя логика… Собачки лучше людей, потому что они самые преданные и бескорыстные. Посему… (строго смотрит на них) учитывая ваше безобразное поведение… Я решил усыновить собачку и сделать её своим наследником.

Константин (с отвисшей челюстью). Как это?

Павел. Вот так, болваны! Собака соображает лучше, чем вы! Собака будет императором после меня. (отбирает у них ножницы) Всё, идите отсюда!

Константин и Александр, озадаченные, выходят из комнаты.

Александр. Кажется, отец сошёл с ума.

Константин. Похоже на то… (намеревается идти)

Александр. Ты куда?

Константин. Пойду постреляю собак в округе… подстрахуюсь. Я, в отличие от тебя, сидеть сложа руки не намерен!

Уходит.

Сцена 7

Оставшись один, Александр идёт по коридору. Из-за угла его подкарауливает граф Пален. Он выскакивает и хватает князя за руку.

Александр. Ах, как вы меня напугали!

Пален. Тише, тише, Ваше Высочество! Дело чрезвычайной важности! (прижимает его к стене) Император знает… что вы хотите стать женщиной!

Александр (в ужасе). Не может быть!

Пален. Вот вам крест, что знает. Он сам мне сказал… он сказал, что знаете, что с вами сделает?..

Шепчет Александру на ухо и делает движения пальцами, как ножницами.

Александр (в ужасе). Это ужасно!

Пален. Ваш отец сошёл с ума. Он ни перед чем не остановится… он заколотил дверь в спальню вашей матери! И сказал, что ему не на кого оставить престол, потому что вы с братом ни на что не способны…

Александр (бледнея). Он сказал нам сейчас то же самое! Он сказал, что намерен оставить трон… собаке! Он действительно сошёл с ума…

Пален (задумчиво). Собаке – это хорошо… у собаки может быть регент, в смысле, хозяин собаки… Есть у вас мысли, кто это?

Александр. Нет, но мой брат собирается обыскать всех собак в городе.

Пален (сверкая глазами). Давайте рассуждать, как ваш отец… он рассуждает логически! Пойдём с самого простого. У вашего отца есть собака?

Александр. Да, у него очень милый шпиц и дворняжка.

Пален. Значит, наверняка кто-то из них! Скорее всего, шпиц. Он породистый.

Александр. Но невозможно же сделать собаку императором!

Пален. Ваш отец способен на всё. Он весь пропитан ненавистью… он ей просто сочится! Брр…

Александр. Это ужасно! Но что я могу сделать?

Пален. Вы – наследник престола! Вы должны совершить переворот и не допустить, чтобы престол заняла собака. Вы хоть представляете, что тогда ждёт Россию?

Александр. Вы хотите, чтобы я пошёл против отца?

Пален. А вы хотите, чтобы вам отрезали… и скормили собаке?

Александр (в ужасе). О нет!

Пален. Так вы согласны?

Александр. Да, но…

Пален достаёт записную книжку. Листает, смотрит длинный список людей, находит Александра и ставит напротив его имени галочку.

Пален. Та-ак… Наследник престола есть…

Александр. Поклянитесь, граф, что с головы моего отца не упадёт ни один волос, иначе я не согласен!

Пален. Клянусь вам! Всем!

Александр (облегченно). Ну тогда ладно.

Уходит. Пален стоит один, усмехается.

Пален. Как хорошо, однако, что император носит парик, чтобы никто не видел, что он облысел…

Сцена 8

Покои императора. Павел и фон Пален сидят за столом. На столе огромная стопка листов.

Пален. Ваше Величество, ну вы же не думаете, что все эти люди, о которых здесь донесено, вступили в заговор против вас!

Павел (кисло). Да, честно говоря, как-то многовато… я правлю всего четыре года и просто физически не мог бы стольким навредить… а знаете, граф, мне предрекли, что я паду от близкого мне человека. Вот что самое ужасное. Даже не представляю, кто бы это мог быть, поэтому предпочитаю подозревать всех!

Пален. Очень мудрая позиция, Ваше Величество.

К Павлу подбегает его шпиц, он берёт его на руки и гладит. Задумчиво смотрит на Палена

Павел. Меня окружают ужасные люди… В этом замке стало не с кем даже посмеяться. Вообразите, сегодня я пошутил, сказав моим сыновьям, что собираюсь оставить престол собаке. Знаете, что они сделали?

Пален. Что, Ваше Величество?

Павел. Александр, как обычно – ничего! Этот никогда ничего не делает, только переодевается в платья своих сестёр и шарахается по углам. А Константин побежал разыскивать всех собак в окрестностях нашего замка. Ну не идиот, а? Оставить престол собаке!

Павел играет с собачкой, Пален ухмыляется.

Павел. У моих сыновей нет чувства юмора! Это ужасно прискорбно. Они всё принимают за чистую монету. Их облапошить на раз-два.

Пален. Ну да, ну да.

Павел. Но в этом они, конечно, пошли в свою мать… Кстати! (оживляется) Хотите повеселиться? Смотрите…

Берёт свою палку и стучит в стену.

Павел. Марьфёдорна!! Вы там?

Марьфёдорна (из-за стены). Да-да, мой друг, я здесь!

Павел. Подойдите ко мне сейчас, будьте так любезны.

Пауза.

Марьфёдорна. Не могу…

Павел (недовольно). Что значит «не можете»? Не хотите?

Марьфёдорна. Хочу, но не могу. Вы дверь заколотили же между нашими спальнями.

Павел (с досадой). Ах да, действительно… я и забыл. Ну ладно, так поговорим. У меня к вам вопрос: сколько у нас детей?

Марьфёдорна. Детей? (осторожно) Девять, не считая Оленьки, царство ей небесное.

Павел (радостно подпрыгивает). А моих из них сколько?

За стенкой повисает тишина.

Марьфёдорна. Что значит этот странный вопрос? Все наши дети – ваши…

Павел (подмигивая Палену). А чем докажете?

За стеной опять тишина. Павел веселится ещё больше.

Павел. Вот как верить мне вам, если доказать не можете… И вообще, знаете, Марьфёдорна, я решился. Я с вами развожусь!

За стеной вопль ужаса.

Марьфёдорна. Что я сделала?!

Павел. Всё. Вы всё для этого сделали. Я с вами развожусь и женюсь на другой. На мадам Шевалье.

Марьфёдорна. На французской актрисе?!

Павел. Да. И знаете, почему? У неё платье цвета стен Михайловского замка. А у вас – нет. И вообще: знайте, что между нами всё кончено, вот так вот. (смотрит на шпица) А трон я завещаю собаке. А регентом при ней будет ваш племянник.

Марьфёдорна. Евгений? Но ему четырнадцать лет…

Павел. Так и я умирать не собираюсь. Он женится на нашей дочери, и после моей смерти они будут воспитывать собаку-императора.

Смеётся и смотрит на Палена, который усмехается.

Павел. Вот увидите, она там сейчас в обморок хлопнется.

Осторожный стук в стенку.

Павел. Да-да.

Марьфёдорна. Ваше Величество… я поняла вас… но не совсем…

Павел (закатывает глаза). Ну что там непонятного!

Марьфёдорна (кротко). Вы сказали «наша дочь»… но не доказано ведь, что она ваша. Вы же сами сомневаетесь… вот как быть-то…

Павел, на мгновение опешив, вскакивает в возмущении, идёт к двери.

Павел. Что, Марьфёдорна, шутить изволите? Сейчас дошутитесь…

Распахивает дверь и врезается в стену из досок. Вскрикивает.

Марьфёдорна (ехидно). Вы там не ушиблись, друг мой?

Павел (потирая лоб и с досадой смотря на Палена). Эта ваша идея с дверью – сплошные неудобства! Вот она ко мне не пройдёт, это хорошо. А ежели мне к ней надо?

Пален. А что вам там может понадобиться, чего здесь нет?

Павел (смущённо). Ну так… в общем, ничего. И вообще, много чести… чтобы я к ней ходил! Ни одна женщина мне не будет диктовать, куда ходить, а куда нет! Я император России!

Пален (строго). Вот и не ходите!

Павел (берёт собачку). Всё же хорошо, что я совершено не поддаюсь чужому влиянию. Это мой большой плюс. Ну что, идёмте?

Пален. Хотите, чтобы я с вами?

Павел. Честно говоря, мне бы не хотелось оставаться совершенно одному в то время, когда по замку бродят заговорщики. С вами спокойнее.

Пален встаёт и подходит к нему, кладёт руку на плечо.

Пален. Со мною вам нечего опасаться, Павел Петрович. Я знаю всех заговорщиков в лицо. Мимо меня ни одна собака не пройдёт.

Уходят.

Сцена 9

А тем временем в покоях великого князя Александра собрался их обычный либеральный кружок. Все сидят за круглым столом. Александр, Елизавета Алексеевна, цесаревич Константин, Адам Чарторыжский. Пришли ещё какие-то люди, так как вход всегда был свободным. Александр. сидит во главе стола, в неформальной домашней обстановке, одетый в капот. На голове парик.

Александр. Итак, друзья, так как император сошёл с ума, и граф Пален организует государственный переворот… Я был вынужден подтвердить своё участие.

Константин. А в чём оно заключается?

Александр. Ну как… не дать собаке стать императором России.

Адам Чарторыжский. Это понятно, но, друг мой, в чём суть заговора, в который вы вступили? Я имею в виду подробности. Детали.

Александр (смущённо). Э-э-э-э… ну… я ещё не всё уточнял…

Константин. Ты подтвердил своё участие, хрен знает, в чём?!

Александр (недовольно). Детали обсудим позднее. Время ещё есть. (смотрит на жену, которая что-то читает). У тебя там очередная, оскорбляющая мою семью, книга?

Елизавета Алексеевна. Да, она называется: «Как понять, что отец твоего мужа – сумасшедший?».

Александр. Прошу не оскорблять моего отца! Иначе я попрошу тебя выйти из-за нашего либерального круглого стола!

Адам Чарторыжский. Для человека, который только что вступил в заговор против своего отца, ты довольно нелиберален.

Все смеются.

Елизавета Алексеевна. Я хочу сказать, что если Россия в представлении иностранцев – это страна медведей, то почему ей не может править собака?

Александр. Елизавета Алексеевна, я хочу сказать, что у меня совсем другие планы. Мы уедем в Америку. И там разведёмся… и будем жить свободной жизнью. Но сначала мы должны не допустить, чтобы мой отец реализовал свой безумный замысел! Вот что главное. Власть меня не интересует, мне трон не нужен!

Константин. Но кто тогда будет править, если вы уедете в Америку? Я точно не буду. Ни за что!

Александр. Николай. И матушка. До его совершеннолетия.

Адам Чарторыжский. А что с императором? Где он будет?

Александр. Ну, он будет в Михайловском замке жить, им помогать… Ну пока Николай совершеннолетним не станет.

Елизавета Алексеевна (теряя терпение). И зачем тогда вообще его свергать?!

Александр. Я же сто раз говорил, ну! Чтобы…

Все (хором). Собака не стала императором!

Константин (с притворным возмущением). Ты – эгоист, судьба России тебе безразлична!

Александр (недоумённо). У женщин в России нет никаких прав! Они живут ужасно! Их выдают замуж по обстоятельствам за всяких дураков, а они вынуждены с ними жить и терпеть свою судьбу, не в силах её изменить.

Елизавета Алексеевна вздыхает.

Александр. Поэтому я собираюсь уехать в Америку и бороться за права оттуда!

В этот миг в коридоре слышен грозный голос императора. Все в ужасе. Адам Чарторыжский бросается в шкаф, Константин – под кровать, все остальные – по разным углам. Только Александр не успевает спрятаться, и когда отец входит в комнату, распахнув дверь, понимает, что он не успел снять с себя не то что платье, но даже и парик…

Павел смотрит прямо на сына.

Павел. Так-так… Ваше Высочество… я так и думал. Именно это я и предполагал. Признавайтесь… что у вас на уме? Я знаю, вы что-то от меня скрываете…

Подходит и опирается на стол, нависнув прямо над сыном.

Александр. Отец… я… это не то, что вы подумали… это шутка… Мы шутим.

Павел (смотря на него в упор). Шутка? У вас нет чувства юмора, какая ещё шутка? Вы ничего не хотите мне сказать? В чём-либо чистосердечно признаться? Облегчить совесть?

Александр (собрав остатки мужества). Пусть я буду мёртв, но… да! Я хочу вам сказать, что на самом деле мы… здесь…

Елизавета Алексеевна (вставая). Устраиваем оргии! Простите нас!

Павел сначала с недоумением смотрит на них, потом на людей, выползающих из разных углов.

Павел. Э-э-э-э… и сколько же вас тут?

Елизавета Алексеевна (опустив глаза). Очень много, и нам очень стыдно.

Павел (с укоризной смотрит на сына). Саша, ну как так-то… ты бы хоть жену в это не втягивал…

Константин (вылезая из-под кровати). Отец, это бабушка нас развратила! Она с детских лет всех развращала, вы же сами знаете…

Павел (тяжело вздыхая). Да-да, это ужасно… я помню… мне было ещё меньше, чем вам, когда я шёл в библиотеку, свернул не туда и попал на одну из её оргий. Это впечатление я запомнил на всю жизнь.

Александр. Простите нас, государь!

Кланяется и роняет парик с головы. В смущении пихает его под стол.

Павел. Ну ладно, не буду вам мешать, дети, играйте… то есть никогда больше этим не занимайтесь!

Александр (вдогонку отцу). Пожалуйста, только матушке не рассказывайте! Она осудит нас…

Павел (закатывая глаза). Вот-вот, такая Марьфёдорна стала ханжа! А помнится, в восемьдесят втором году на балу у королевы Марии-Антуанетты мы… ну, в общем… Это я потом как-нибудь…

Уходит.

Все с облегчением выдыхают.

Александр (берёт парик подмышку и направляется к двери). Из-за вас отец теперь подумает обо мне бог весть что!

Сцена 10

Поздний вечер. Покои императора. Павел, одетый в одежды, плащ и корону мальтийского рыцарского ордена, совершает таинственный потусторонний ритуал открытия портала вселенной. В пространстве возникает окно, через которое можно осуществлять связь с любой точкой земного шара.

Перед императором возникает зыбкое, висящее в воздухе марево, которое постепенно приобретает черты комнаты – тронного зала. На заднем плане – красные бархатные портьеры с изображёнными на них языками пламени, как бы охватывающими стоявший впереди большой золотой трон.

Слышен треск и шипение. Наконец картинка замирает и становится чёткой.

Павел (берёт в руки меч, ставит перед собой, упираясь остриём в пол, принимает важную позу и направляет меч). Выходи, страшное чудовище! Я мечтал о твоём появлении всю свою жизнь!

Ничего не происходит. Павел недовольно хмурится, смотрит на часы. Проходит несколько минут. Он в заметном раздражении ходит туда-сюда по комнате. В конце концов присаживается на диван, снимает корону, кладёт рядом меч. Играет с подбежавшей собачкой.

Павел (недовольно под нос). Нет, что он вообще о себе думает!

Внезапно раздаётся шум, слышны звуки шагов, чьё-то учащённое дыхание.

Павел быстро надевает корону и хватает меч, вскакивая.

Впереди, у самого низа открытого портала появляется очертание затылка головы, она поднимается, поднимается…

Павел (ехидно по-французски). месье Бонапарт, вы опоздали почти на час.

Наполеон садится на трон напротив, одетый в древнегреческую тогу. Вытирает пот со лба.

Наполеон. Приношу свои извинения, ошибка в расчёте разницы часовых поясов. К тому же сюда нелегко подниматься.

Павел. Подниматься?

Наполеон. Да, я предпочитаю работать на возвышении. Мой трон стоит на специально построенном для этой цели постаменте, и к нему ведут почти сто ступенек из белого мрамора. Это позволяет мне быть на высоте во всех смыслах этого слова.

Павел немного нервно оглядывает свои покои и рукой отгоняет собачку.

Павел. Я вижу, вы серьёзно подошли к нашей встрече.

Наполеон. Безусловно! Я был весьма заинтересован, когда узнал, что русский император Павел умеет, как я.

Павел. Что значит «умеет как я»?

Наполеон. Вступать в контакт с порталами вселенной и вести переговоры, не выходя из замка. Я предпочитаю решать мелкие вопросы на дому.

Павел (в сторону). И этот человек держит в страхе пол-Европы? Да он просто трус! (отгоняет собачку)

Некоторое время собеседники молча взирают друг на друга.

Наполеон. Ваше Величество, позвольте спросить?

Павел (ехидно). Позволяю.

Наполеон. Вы – великий магистр тайного ордена чёрного орла и одновременно русский православный император… так почему вы одеты, как католический священник?

Павел (с возмущением). Во-первых, в России свобода вероисповедания, во-вторых, всемогущий Господь един, в-третьих, я же не спрашиваю вас, зачем вам этот трезубец?

Наполеон (недоумённо). Зачем трезубец?

Павел. Да у вас к трону прислонён с левой стороны. Если вы избрали мрачный образ повелителя подземного царства Аида, вывод о чём я сделал, судя по антуражу на ваших занавесках, то вынужден вам сообщить, что вы ошиблись. У Аида был жезл с двумя зубьями.

Наполеон (озадаченно). Э… да?

Павел (с ироничной надменностью). Да. У вас один зуб – лишний.

Наполеон убирает жезл за занавеску.

Павел (себе под нос). Сразу видно, что у него нет нормального образования! (уже громче) Итак, к делу! Вы получили моё приглашение?

Наполеон. Вы про приглашение на дуэль?

Павел. Именно.

Наполеон. Однако я озадачен. Мне случалось быть вызванным на дуэль, но никак не приглашённым.

Павел. Вызывают слуг, а два столь влиятельных властителя, как мы, могут позволить себе любезно пригласить друг друга!

Наполеон. Хм. Это интересная формулировка!

Павел (беря свой меч). Итак! Готовы ли вы сразиться со мной?

Наполеон. Да, мы можем это сделать, если вы хотите.

Павел. В такой случае…

Наполеон. Или… у меня есть к вам встречное предложение!

Павел (озадаченно) Да? Какое?

Наполеон. Я бы женился на вашей дочери.

Павел (растерянно). Это на какой? У меня их пять.

Внезапно в разговор вклинивается возмущённый и пронзительный голос из соседних апартаментов:

Марьфёдорна. Отдать этому чудовищу одного из моих детей!? Это невозможно!

Наполеон (удивлённо). Кто это?

Павел (краснея). Марьфёдорна, вы не можете войти, но это не избавило вас от возмутительной привычки по-прежнему подслушивать под моей дверью!

Наполеон. Кто это?

Павел. Никто.

Марьфёдорна (возмущённо). Никто!? Я – императрица России и ваша супруга! Я мать этих детей, и я не позволю…

Павел (повышая голос). Не вмешивайтесь не в своё дело! Вас никто не спрашивает!

Марьфёдорна. Друг мой, вы же собирались убить этого ужасного злодея! Убейте его немедленно!

Павел. Вы опять влезаете везде, куда всё равно… уже не влезете! Не смейте указывать мне, что следует делать, и не мешайте вести международную политику! Говорить будете, когда я вас спрошу!

Прислушивается. Тишина.

Павел (довольно). Ну вот, на чём мы остановились? Хм, итак, господин Наполеон… мои дочери… вы хотите жениться на одной из моих дочерей… Это весьма лестное предложение, и как отец…

Марьфёдорна (перебивая). Простите, Ваше Величество, что вынуждена вас перебить… Но ваши слова могут ввести Наполеона в заблуждение… Как отец, вы действительно можете решать их судьбу, но вот вопрос… какой именно из наших дочерей вы приходитесь отцом?

Наполеон выпучивает глаза, Павел остолбенело молчит некоторое время.

Павел. Вы что такое сейчас сказали, Марьфёдорна?! Вы сейчас сказали, что я не отец своим дочерям?!

Наполеон ухмыляется.

Марьфёдорна (вздыхая так, что слышно за стенкой). Кто знает…

Павел. Ваше счастье, что дверь заколочена, иначе ничто бы сейчас вас не спасло от последствий ваших слов!!!

Марьфёдорна. О, но это вы так сказали не далее, как сегодня.

Павел. Я не говорил такого!!

Марьфёдорна. Ну как же, у меня всё записано… Вот. Сегодня, в 11.46 вы изволили беседовать со мной через стену и поставили под сомнение вопрос вашего отцовства…

Павел (нервно взирая в окно портала). Простите, тут никак нельзя временно выключить звук? (в ярости рыча и грозя кулаком в сторону стены) Я не знаю, что за вздор у вас там записан…

Марьфёдорна. У меня ВСЁ записано, знаете ли. С нашей поездки в Европу 1781 года я взяла за правило записывать, кто, что и при каких обстоятельствах сказал, дабы в будущем отгородить себя от несправедливых наветов. Это вы меня научили так делать. Так что у меня всё-всё записано, можете не сомневаться!

Павел. Да, вот и плата мне за мою доброту… А вообще, знаете что?

Марьфёдорна. Что же?

Павел. Всё это не имеет значения, всё, что вы там пишете, потому что мы всё равно с вами разводимся, ясно? У вас в любом случае нет права голоса! Уходите немедленно! Я вас выгоняю из замка!

Марьфёдорна. Хорошо. Но я заберу с собой детей.

Павел (в истерике). Не заберёте! Дети императора принадлежат отцу!

Пауза.

Марьфёдорна (невинным голосом). Но чем докажете, что ВЫ – их отец?

Павел (схватившись за голову и падая в кресло). Сам виноват… это ведь я её научил всему умному… Марьфёдорна, слышите? Бессовестная женщина! Я знал, что вы хотите моей смерти!

Марьфёдорна. Что вы, друг мой, я совсем её не хочу! Я, напротив, пытаюсь помочь вам разобраться с ситуацией…

Павел (обращаясь к Наполеону). Мы можем устроить небольшую паузу?

Наполеон (радостно). Что вы, я совсем не устал!

Павел (очень громко). Мне надо поговорить с моей… будущей бывшей женой!

За стенкой раздаются приглушённые рыдания.

Павел. Немедленно прекратите плакать! С этого момента я запрещаю вам говорить что-либо вообще! Я запрещаю вам подслушивать!

Марьфёдорна. Вы можете запретить мне всё, что хотите, но вы не можете запретить мне оплакивать нашу любовь!

Павел. Опять вы за своё! Я же говорил вам, я вам писал! Не говорите со мной о любви!! Тем более в присутствии посторонних третьих лиц!

Марьфёдорна. А мне нечего скрывать тут!

Павел. Господи, помоги…

Марьфёдорна (с достоинством). Вы знаете, что я права, и сейчас сгораете от стыда!

Павел. Ошибаетесь. Если я от чего и сгораю, так это от желания выбросить вас в окно!

Марьфёдорна. Сначала попробуйте ко мне войти!

Наполеон (принимая из рук слуги высокий бокал с напитком и устраиваясь поудобнее на троне). Если вам надо отойти, я подожду.

Павел. Вы не торопитесь? У вас много времени?

Наполеон (отпивая из бокала). У меня? У меня вагон времени! Я поставил на колени полмира!

Пауза.

Павел, глубоко дыша и беря себя в руки, некоторое время стоит в размышлениях.

Павел. Марьфёдорна, я, кажется, знаю, как нам с вами разрешить этот спор. Вы говорите, что у вас всё, значит, записано, что происходило эти годы?

Марьфёдорна. Именно. У меня каждый месяц года пронумерован и заархивирован с вашей подписью и печатью.

Павел. Так знайте, что у меня эйдетическая память… и чтобы решить этот вопрос на счёт моего отцовства наших дочерей, посмотрите, пожалуйста, что вы делали 8 января 1782 года в 22.35 минут…

Марьфёдорна. О, хм…

Павел. Вот то-то же!

Марьфёдорна. Мы были на балу у королевы Марии-Антуанетты, царство ей небесное… какая у неё была прическа в тот вечер на голове… кто бы мог подумать, что этой голове грозит такая судьба…

Павел (заметно нервничая). Да? Это разве тот вечер? Давайте, нет, знаете, не будем об этом… давайте следующий… Скажем… (задумывается). Я, конечно, могу ошибиться… примерно 24–25 апреля 1804 года с 21.45 до 22.30?

Марьфёдорна (очень серьёзно). Что именно вас интересует? События, эмоции, впечатления, размышления, комментарии…

Павел (озадаченно). Чьи это ещё у вас комментарии записаны?

Марьфёдорна. Мои, разумеется. Вы от комментариев в ТАКИХ вопросах всегда предпочитаете воздерживаться.

Наполеон. Если это то, о чём я подумал, то мне было бы интересно их послушать…

Павел (ехидно). Марьфёдорна, я понимаю, к чему вы клоните, и какова ваша стратегия. Хотите заморочить мне голову. Не выйдет. Я и так знаю, ЧТО было, и вы знаете. Можно обойтись без комментариев.

Марьфёдорна. Хорошо, как скажете. Но в таком случае следует отметить, что в период с 21.45 до 22.30 вы изволили… отлучаться. То есть нельзя сказать, что время с 21.45 до 22.30 включало в себя только то событие, комментариев о котором вы не желаете слышать.

Павел. Я не очень понимаю… я не помню, чтобы я куда-то отходил от вас!

Марьфёдорна. У вас в тот день произошла накладка в расписании. Одно налегло на другое.

Наполеон. Кто на кого налёг?

Павел. Марьфёдорна не вполне совершено владеет французским языком. Она имела в виду, что два дела совпали в один момент. Так бывает.

Наполеон. Да, я обычно делаю несколько дел сразу, как Юлий Цезарь, и весьма успешно. Кстати, вы могли бы продолжать ваш интимный диалог по-русски, если вам так удобнее.

Павел. Учитывая, что в этих комнатах собрались (хоть кое-кого и не приглашали!) русский, немка и француз, этикет требует говорить на языке гостя. То есть на французском.

Наполеон. Весьма польщён.

Павел. Знаете, я, честно говоря, ужасно устал. Марьфёдорна, скажите просто: вы изменили мне или нет?

Из-за стены раздаётся вопль возмущения.

Марьфёдорна. Вы думаете, за эти пятнадцать минут вашего отсутствия я бы успела…

Павел. Я спрашиваю вас серьёзно!

Марьфёдорна. Как только у вас хватает жестокости обвинять меня в неверности, когда вся моя жизнь была посвящена любви к вам!!! И главным доказательством этой любви, в которой вы мне неоднократно, между прочим, объяснялись, служат наши многочисленные дети!!!

Павел. Так вы признаёте, что они от меня?

Марьфёдорна (оскорблённо). Я? Мне нет необходимости признавать и без того очевидный для всех, кроме вас, факт! Это ВЫ поставили его под сомнение!!!

Павел (без сил ложась на кресло). Я признаю… дорогая, я вас… не переживу…

Наполеон. Я даже не знаю, завидую я вам или сочувствую… но, честно говоря, если вы не хотите отдавать мне в жены ваших дочерей, я готов жениться на вашей жене, когда вы разведётесь.

Павел (устало). Это невозможно. И не потому, что мне жалко или из чувства ревности… Просто моя жена знает много важной политической информации и государственных тайн, и потому не может выйти замуж на вас, ибо вы не дружественный нам объект.

Наполеон. Вы посвятили Вашу жену в государственные тайны?!

Павел (смутившись). Ну не во все… она сама подслушала, когда я их обсуждал с другими людьми. Одним словом, в случае нашего развода я намерен заточить вас, Марьфёдорна, в монастырь, вам ясно?

Марьфёдорна (фыркает). Ну и точите, сколько вам будет угодно! А я запишу, что сего времени и числа вы признали всех детей наших настоящих и будущих своими…

Павел закрывает лицо руками.

Наполеон. Честно говоря, я немного устал, но я хорошо провёл время с вами.

Марьфёдорна. Благодарю, в Европе нас нашли очаровательной парой, рада что с тех пор ничего не изменилось.

Наполеон. Я исчезаю, и связь прервётся, однако передайте вашему супругу мои наилучшие пожелания, когда он проснётся.

Марьфёдорна. О, он заснул?

Наполеон. Да, должно быть, очень устал. Ибо мне не хотелось бы думать, что ему было скучно в нашем обществе.

Марьфёдорна. О, нет-нет, не принимайте это на свой счёт, мой супруг всегда засыпает в одно и то же время, в 22.15, и ни минутой позже…

Наполеон. Погодите, а как же тот день в 1804 году… это же…

Марьфёдорна (спокойно). Я же сказала, что в тот день одно налегло на другое… во времена нашей молодости порой внезапные желания моего мужа не совпадали с его расписанием, что чрезвычайно его огорчало, однако он был не в силах сделать осознанный выбор в пользу одного или другого. Из-за этого порой возникали курьезы. Но я привыкла и не обижалась.

Наполеон. Вы хотите сказать, что когда вы говорили, что он «отлучался»… он заснул?

Марьфёдорна. Вот именно. Потому и не помнит данного факта. Но мне не следует обсуждать столь интимные вещи, коим должно всегда оставаться только между супругами. Спокойной ночи, лично мною неуважаемый господин Бонапарт!

Портал вспыхивает языками пламени и закрывается.

Франция. Дворец Наполеона.

Наполеон спускается с вершины трона в сопровождении своего Советника.

Наполеон. Вы тоже подумали о том же, что и я?

Советник. Да, конечно…

Наполеон (глубоко задумываясь). Как ловко он ушёл от темы о браке! Лавировал, лавировал… несомненно, вся эта история с запертой женой – чушь. Кто будет делать такие детские глупости? Да и жена ли там была? Уж больно рассуждала умно… Он специально всё это подстроил… этот русский император совсем не так прост, как о нём говорят!

Сцена 11

Поздний вечер. Возле покоев Елизаветы Алексеевны.

Елизавета Алексеевна заходит в свои апартаменты и застаёт там Александра. Тот лежит на её кровати с косметической маской на лице и читает газету «Либеральные ведомости».

Елизавета Алексеевна. Давно хотела спросить, почему Вы занимаетесь этим в моих покоях, а не у себя?

Александр (перелистывает страницу). Вы же знаете, что мой отец ввёл цензуру и запретил читать либеральные газеты! А к вам в комнату он точно не станет заходить, так как он очень уважает женщин и никогда не заходит в их комнаты, не предупредив о своём визите как минимум за сутки! Исключение – моя матушка.

Елизавета Алексеевна. Да неужели?

Александр (не отрывая взгляда от газеты). Её он предупреждает за двенадцать часов.

Елизавета Алексеевна. Я про это… (показывает на маску на его лице).

Александр (закатывая глаза). Ну вы же знаете, что мой отец запретил маски!

Елизавета Алексеевна. Ничего об этом не слышала, к тому же я думаю, он имел в виду…

Александр. Об этом только что написали в «Либеральных ведомостях»! (показывает ей заголовок статьи). Вот: «…в России запрещено носить маски, а так же любые предметы, скрывающие лицо, включая покрывало, паранджу, фату; рыцарские шлемы допускаются, если поднято забрало…».

Елизавета Алексеевна (ехидно). Рыцарские шлемы? Теперь я знаю, что надеть завтра к ужину…

Александр с подозрением смотрит на неё.

Елизавета Алексеевна. Между прочим, ко мне только что приставал ваш брат Константин!

Выжидающе смотрит на Александра.

Александр. Прошу не оскорблять моего брата!

Елизавета Алексеевна. Он предлагал мне стать его любовницей! И подарил мне вот что!

Протягивает ему мешок.

Александр (засовывая руку в мешок). Ой, что это? А-а-а-а-а-а!

Достаёт дохлую лисицу и падает в обморок.

Елизавета Алексеевна. Ну только не в моей комнате опять!

Берёт стакан воды и выплёскивает ему в лицо.

Александр (приходя в себя). О боже, какой ужас… какая жестокость… (поднимается и бросает взгляд в зеркало). Ну вот! Ты мне смыла всю маску, а её ещё десять минут держать надо было…

Сцена 12

Покои императора. Ровно три часа ночи. Павел просыпается, открывает глаза и садится на кровати.

Павел (берёт свою палку и стучит ей в стену). Марьфёдорна!

Марьфёдорна (вскрикивает за стеной). О господи, господи… что стряслось?!

Павел. Вы спите?

Марьфёдорна. Уже нет…

Павел. У меня к вам вопрос. Вы действительно записываете всё?

Марьфёдорна. (уныло). Ага…

Павел. Отлично. Мне только что приснился важный сон…

Марьфёдорна (с негодованием). Ах, знаете, что? Не буду я записывать ваш сон! Пусть этим теперь занимается ваша будущая другая жена! А вы меня даже не поблагодарили!

Павел (недоумённо). За что?

Марьфёдорна. Я вас сегодня спасла от неловкости во время переговоров с этим ужасным Наполеоном! Когда он просил руки нашей дочери! Вы были в наинеловковейшем положении! Если бы я не вмешалась, как бы вам удалось отделаться от него? А видите, как всё хорошо закончилось! Мы ушли от столь щекотливой темы.

Павел (задумчиво). Действительно… я об этом не подумал… После общения с вами он едва ли захочет жениться на наших детях… так что спасибо.

Марьфёдорна. Ах, как вы бываете ужасно жестоки! Неужели вы бы позволили нашим очаровательным красавицам-дочерям выйти замуж за этого… маленького странного человека?

Павел (после паузы). Но вы же вышли за меня…

Марьфёдорна. Ну что вы, мой друг, не сравнивайте! Вы очень очаровательны были в молодые годы! Вы покорили моё сердце… ведь я с первого взгляда разглядела вашу великодушную и благородную душу!

Павел (растроганно). Спасибо, очень приятно это слышать, учитывая вашу сильную близорукость… я всегда считал её касательно нашего брака скорее преимуществом…

Марьфёдорна. Как и мою способность оценить ваше чувство юмора!

Павел (серьёзно). Ладно, не заговаривайте мне зубы, я на это не куплюсь! Хоть мне и будет вас не хватать, когда мы разведёмся…

Марьфёдорна. Да-да… мне тоже будет не хватать ваших ударов в мою стену среди ночи.

Павел (задумчиво и серьёзно). Да, спасибо, что напомнили! О том что я хотел… так запишите, Марьфёдорна… и зафиксируйте сего дня и часа… что наш сын Александр готовит против меня переворот.

Сцена 13

Раннее утро. Граф Пален идёт по Михайловскому замку, погрузившись в свои мысли, и едва не врезается в императора.

Павел задумчиво смотрит на стену, где висит огромный календарь на год.

Павел. Ах, это вы, какая радость! Друг мой, посмотрите, вы не замечаете ничего подозрительного?

Пален (смотрит на календарь). Всё выглядит как обычно, не считая даты 11 марта, которая обведена жирными чернилами. (внутренне холодея). Так я и знал, что мы что-то забыли уничтожить из того, что может разоблачить нас! (вслух). Ваше Величество, я вижу только то, что 11 марта обведено в круг!

Павел. Вот именно! (в волнении). И знаете, что это может означать?

Пален. Э-э-э…

Павел. Это либеральный кружок! Сегодня 11 марта, и это означает, что сегодня либеральный круг заговорщиков собирается устроить заговор против меня!!!

Пален (переводя дыхание). Павел Петрович, позвольте предложить вам альтернативное объяснение…

Павел (с любопытством). Давайте! Я люблю выслушивать разные точки зрения… даже не смотря на то, что всегда поступаю по-своему…

Пален (подходя к Павлу и приобнимая его за плечи). Вы сами сказали, что сегодня 11 марта…

Павел. Да…

Пален. И это число на календаре обведено в кружок…

Павел. Именно!

Пален. Оно обозначает… сегодняшний день! Сегодня 11 марта, и благодаря обведённым чернилам на календаре, мы точно знаем, какое сегодня число!

Павел (озадаченно). Хм… любопытная версия… она не лишена логики… Право, не понимаю, правда, зачем было портить календарь и подчёркивать то, что и так очевидно?

Пален. Не у всех столь блестящая память, как у вас. Не все помнят точно, какое сегодня число…

Павел. Вы правы, друг мой. Я периодически забываю, что меня окружают люди менее сообразительные и более ограниченные, чем я!

Пален. Вот потому вы и император! Ваша задача – наставлять нас, своих неразумных подданных…

Павел (взволнованно). В таком случае я отныне своей рукой буду каждый день отмечать дату текущего месяца и дня на календаре… у вас есть перо и чернила?

Пален подаёт ему перо и склянку с чернилами.

Павел подходит к Календарю.

Отходит в сторону и радуется, как ребёнок.

Павел (что-то рисуя). Вот… только мне не нравится такое обозначение – круг… Признаться честно, не люблю круги! В них есть нечто подозрительное, отдающее якобинством… тайными обществами… собраниями… революцией… вот так лучше!

Пален (удивлённо). Что это? Вы изменили кружок на крест?

Павел. Да! Не просто крест! Это крест мальтийского ордена! Будем так отмечать!

Пален. Как вам будет угодно, Ваше Величество… (в сторону) Опять мне повезло! Ха-ха, признаться местами он бывает даже милым… либеральный кружок… не зря он не любит эту фигуру… нет человека, которого было бы столь легко обвести вокруг пальца!

Сцена 14

Великие князья Александр, Елизавета Алексеевна и Константин идут по коридору. На первом этаже замка шум.

Александр. Что там случилось опять?

Константин. Должно быть, отец опять на кого-то гневается… Я совсем забыл, что мне надо ещё кой-куда зайти.

Быстро юркает в первый попавшийся поворот. Александр спускается вниз по лестнице. На площадке перед выходом лежит груда чемоданов, слуги суетятся вокруг императрицы.

Александр. Матушка, что случилось? Куда вы едете?

Марьфёдорна (трагично). Ваш отец меня изгнал из замка!

Александр (в ужасе). Какой кошмар! Не может быть!

Марьфёдорна. Увы, это правда. Он намерен развестись со мной!

Александр. Какой удар! Невероятно! Матушка, чем я могу вам помочь?

Елизавета Алексеевна (участливо). Я, например, могу помочь с вещами?

Марьфёдорна (косо смотря на невестку, по-прежнему трагично). Враги настроили вашего отца против меня!

Появляется император.

Павел. Где враги?

Марьфёдорна. Везде!

Павел. Наконец-то вы сказали что-то дельное, Марьфёдорна! (оглядывает чемоданы) А это что такое? Куда вы собрались?

Александр. Отец! Какой кошмар! Как вы могли выгнать нашу мать из дома?

Елизавета Алексеевна (радостно). Ну что вы, ваш отец никогда не принимает неправильных решений!

Павел (удивлённо). Я? Я никого не выгонял…

Марьфёдорна. Ну как же, вы сегодня ночью мне изволили объявить, что желаете жениться на заезжей французской актрисе, и велели мне покинуть замок!

Все ахают.

Павел (краснея). Вы, как обычно, всё поняли не так…

Марьфёдорна (с достоинством протягивая ему свёрнутый лист бумаги). Вот! Я сделала для вашей будущей жены! Здесь перечень всех тех вещей, которые ей предстоит научиться делать для вас, чтобы соответствовать столь важной наложенной на неё миссии…

Павел (машинально поправляя). Возложенной.

Марьфёдорна. Какая разница! Она всё равно не справится с ней!

Павел (разворачивает свиток, который спускается до пола). О, неужели… вот этот 45 пункт… (растроганно). Так вы это делали для меня?

Марьфёдорна. Естественно!

Павел (неожиданно меняясь в лице). Погодите… что значит… для меня? Вы хотите сказать, что вам самой это делать не нравилось!?

Александр пытается заглянуть ему через плечо, но Павел предусмотрительно прячет написанное.

Павел. Ваше высочество, вам рано знать об этих вещах!

Елизавета Алексеевна. Боюсь, что напротив, ему нужно было знать о них намного раньше…

Павел. Как вы могли?! Отвечайте, вы всё делали не искренне? Без души?!

Марьфёдорна (берёт чемоданы). Всё! Я ухожу от вас по вашему приказу… и отправлюсь к Екатерине Ивановне Нелидовой… она будет потрясена вашей жестокостью! И, несомненно, она вычеркнет вас из списка порядочных людей, который вы возглавляли все эти годы!

Павел (испуганно). Зачем к Екатерине Ивановне? Бросьте, Марьфёдорна, будет вам цепляться к словам… Что это вы так раздражительны сегодня?

Марьфёдорна. Так мне остаться?

Павел. Конечно! Идёмте пить чай с пирогами!

Елизавета Алексеевна (уже толкающая один чемодан к выходу). Ну вот, впервые ваш отец хотел сделать что-то реально полезное, и его непостоянность, как обычно, помешала довершить доброе дело до конца…

Александр (с подозрением смотря на жену). Прошу не оскорблять (задумывается) кого бы ты там ни собиралась…

Марьфёдорна (на ухо Александру). Вот ради этого я и подружилась с мадмуазель Нелидовой… после того как она пригрозила исключить вашего отца из какого-то придуманного и основанного ими двумя тайного общества, он боится её больше французской революции!

Александр (задумчиво). Да? А я думал, что это после того раза, как она запустила в него пианино…

Марьфёдорна. Так вот оно что… а я всё гадала, кто и зачем решил выбросить его со второго этажа под окна первого…

Елизавета Алексеевна (Александру). Почему бы тебе как-нибудь не поступить так же, когда он начнёт тебя тиранить? Пригрози, что ты исключишь его из какого-нибудь общества хороших людей!

Марьфёдорна (с презрением). Чтобы кого-то исключать из этих обществ, душенька, надо сначала туда вступить! Это не для вас!

Сцена 15

Вся императорская семья сидит за столом. Подают завтрак.

Константин не сводит подозрительного взгляда с собачки, которая радостно вертится вокруг кресла императора.

Павел. Кхм-кхм… Господа, у меня предчувствие, что меня могут убить именно сегодня… но как? Возможно, отравят еду…

Начавшая есть Елизавета Алексеевна опускает обратно вилку, которую подносила ко рту, отодвигает тарелку и морщится.

Константин (важно). Отец, можно поступить так, как поступали раньше – дать попробовать еду кому-то другому… кого не так жалко… например, собаке…

Наклоняется с кусочком пирога к шпицу.

Павел (испуганно хватая собачку и прижимая к себе). Живодёр! Не трогай Фру-Фру! У тебя нет сердца!

Константин (шёпотом на ухо брату). Это она… как пить дать!

Александр (Елизавете Алексеевне). Честное слово, я люблю своего брата, но он временами такой чудак! Иной раз пытаюсь разобраться, что же у него в голове?

Павел. А где, кстати, Анна Фёдоровна?

Константин (встрепенувшись с надеждой). Отец, вы хотите дать попробовать отравленную еду моей жене?

Павел (в нетерпении). Да нет, я просто обратил внимание, что давно не видел вашу жену…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.