Алексикон
Задумал Чудо

Часть 1. Мысли

Задумал Чудо

Сегодня задумал Чудо —
Собственный маленький рай.
Буду смотреть оттуда
На милый и суетный край.

Дергают там за нитки,
Ножницы поострей
Из кармана достану —
Чик – полетел воробей!

Свобода – это матрешка:
Уровням нет числа,
И даже в саже кошка
Везде прошмыгнуть не смогла.

Раз выскользнув из объятий,
Глаза приоткроешь на треть —
Белое небо в палате —
Родиться, чтоб умереть.

И новую жизнь положат
На пеленальный столик,
Станут, насколько возможно,
Ее избавлять от колик.

Ну а потом, по кругу,
Из строя потянут в строй,
Где-то пожмут крепко руку,
Где-то – вниз головой…

Сегодня задумал чудо:
Маленький собственный рай.
Удобно смотреть оттуда,
На милый и суетный край.

Молитва

Дай, Господи, в бессилье сил!
Добраться до небесного колодца,
Воды живой испить, не напороться
На «пальцы» растопыренные вил.

Дай, Боже, пониманья чуть!
Предела, куда Искрой после смерти,
Событий сумасшедшей круговерти,
Как выбрать не тернистый путь?

Дай мне, Создатель, не сорваться,
Пропав в пучинах безнадежных,
Не убояться выбрать сложно,
Внимая мудрым, не кривляться.

Да что я все прошу, все «дай»?
Не понимая истинных печалей,
Заблудших душ не привечая,
Обещанный не заслуживши рай.

Быть может, наглые мы чада?
Все рвем: и глотки, и на рыбе чешую,
Кромсая жизнь, чужую и свою,
Не видим подступающего ада.

Что прилетает извне?

Что прилетает извне?
Рвущая тело пуля,
Вспыхнувшая в окне
Звезда середины июля.
Парочка утренних птах,
Чирикающих ерунду,
Еще не просохший страх
Утопленников в пруду?

Бесполезный совет,
Важно надутый ртом,
Полишинеля секрет
На дне бочонка лото,
Ветер, щекочущий пух
Кожи, не знавшей бритвы,
Звук, которым петух
Люд поднимал на битвы.

Легкость на пару часов
Искры идей творящих,
Эхо планет голосов,
Обруч орбит крутящих,
Шепот чарующих губ,
Нежное их дыханье,
Музы, которой люб,
Отданной на растерзанье.

Под Богом, конечно, все мы

Под Богом, конечно, все мы:
Те, кто в него не верит,
Те, кто его называет
Кем-то совсем другим,
Не развивая темы,
Кто и чем веру мерит,
Скажу: иногда возвращают
В мир неживого – живым.

Куда там его поставят?
К какому случайному дому?
К тем, кто не ждал привета?
К тем, кто захлопнул дверь?
Сложно себе представить,
И непонятно любому:
Какая везла карета?
Какой запряженный зверь?

Что теперь, словом сделать,
Если в клубке все мысли,
Если хаос исправить,
Словно поднять Луну,
Лоб изрисуют мелом,
Истопчут сбежавшие крысы,
Ворча: «Зачем к дому ставить,
Оболочку одну?»

Чем же она поможет?
Заставит кого-то бояться?
Укроет от шквального ветра,
Поддержит в неравной борьбе?
Когда страх уже не тревожит,
Почти невозможно сломаться,
Меря казенные метры,
Качаясь на тонкой трубе.

В огне был мир

В огне был мир.
Никто огня не зрел.
Все говорили: «Жарко…
Не более того»,
А что костюм до дыр
Прожжен, почти истлел…
Избавиться скорее
И не жалеть его.

В огне был мир,
Огонь шутя касался
Всех самых стыдных мест,
Не чувствуя границ,
Никто не возражал,
С огнем все целовался
И, сняв нательный крест,
Лишался кожи лиц…

В огне был мир,
Прозревшие тушили.
Кричали: «Как могли
Почти дотла сгореть?»
Сгоревшие смотрели,
Как их водой облили,
Не поняли, когда
Случилось не прозреть.

Зачем опять страдать?

Зачем опять страдать,
«Здесь» становясь Историей,
(Иль в летопись ее не попадать)?
Когда «там» – теплый берег, и радужное море,
И «новенькою» Музой согретая кровать.

Зачем же «здесь» играть
И в роли плоской, кукольной
Не мочь нить кукловода оборвать?
Когда «там» все поет и радуется звукам
Мелодий, не дающих от скуки умирать?

Зачем «здесь» все ломать
И врать: «Само наладится…»
Себе уже не веря, на всех подряд орать?
Когда еще есть шанс послать сомненья в за…цу,
И пару-тройку лет совсем не горевать.

При целых при зубах
Зачем плодить страдания
И часто представлять утопию в мечтах?
Когда еще силен и трезво понимание,
Когда не остановит у трапа липкий страх…

Но «там» – на целый век?
А «здесь» – не дрогнут тучи?
Что есть самообман, что в дымке заискрит?
Страдает Человек, но где страданья лучше?
Куда потом опять за Солнцем побежит?

Как радостно пожить

Как радостно пожить,
Когда смерть миновала,
В коробочку сложить
Для медиков журналы.

Почувствовать цветы,
Приятный аромат,
Все грани красоты,
Все нежности подряд.

И ветер будет дуть
Немного по-другому,
И в градуснике ртуть
Не взбесится знакомо.

И травку под ногами
Не хочется примять,
А хочется нам с вами
Сто весен пожелать.

Быть узнанным в толпе реальности

Быть узнанным в толпе реальности,
Стать ложью для правдивых снов,
Уйти от страха за порог случайности,
Спросить у Времени, к чему еще готов?

Осознан шаг, за мировым расколом,
Работают часы до остановки пульса,
На шее камень – очень уж тяжелый,
И пятна совести, возможно, не сотрутся.

Развив способность понимать чужие мысли,
Затянешь туже на порочности ремень,
Спокойно выдержишь укол вакцины жизни,
Начнешь по-новому вчерашний день.

Лекарство лечит, и оно же убивает,
Предел чуть перешел и подхватил заразу.
Найдя чужое, свое сердце потеряет
Меняющий духовность на пустые фразы.

Море такое странное

Море такое странное,
Плоским своим экраном
С помехой передает
Гордых привет облаков,
Щуриться не устану:
Узкий просвет по плану,
Зеленый борт пеной трет
Волна чище всех порошков.

Белых сирен хвосты
Настроить радар мешают,
Узнать, что вдали плывет
Без флагов и моряков.
Оставили вдруг посты:
Воем своим отвлекает
Вредный морской народ,
На дно всех к себе зовет…

Море такое черное,
Мазутным своим пятном
Испоганит настрой,
Который и так не «на пять»,
Черное – дело спорное,
Правое лишь в одном,
Надо и в холод, и в зной
Чужие «грехи» оттирать…

Море – это судьба,
Суша ему не указ,
Только – брат-Океан,
Напоивший планету,
Море – сплошная борьба,
Снова собрало нас
Клады искать древних стран,
Не ждать облаков, приветов.

Если в бор глухой леший заведет

Если в бор глухой леший заведет,
В неродных краях, монохромных снах
Можно запросто потерять живот,
Позабыв прогнать прилипалу-страх.

Да и в ясный день, когда светел путь,
С пирогом, трубой, песней заводной,
За кордон лихой могут зашвырнуть,
Что не значится в карте ни в одной.

Чтобы разглядеть странный полутон,
Дабы за песца крысу не принять,
Да не бить зазря в пустоту поклон,
Лихо за версту надо чуять-знать.
Ведь обычно так: непрозрачен мир,
Тумаков дает, чтобы не зевать,
А расслабишься – наплывает жир,
С ним не хочется покидать кровать.

Но когда вперед, через сложности,
Через тернии, в стойло звезд,
Открываются вдруг возможности,
С ними по ветру держишь нос.

Проснется Разум

В душе последний узел Память,
Грызет, седая, но клинка острей.
Но слезы не погасят пламя,
На коже – росписи плетей.
И крылья за спиной из воска.
Не ангел, да и каждому свое,
Простое часто очень носко
И тон основам задает.
И растворится саван дымный.
Зачем он, если ты живой?
Мир этот поменять на мнимый?
Нет, стремя чувствовать ногой.
Струной заденет сердце звук,
Пробьется через ватный плен,
И, Морок расстреляв с обеих рук,
Проснется Разум, алча перемен.

Не знаю, в каких телах

Я не знаю, в каких телах
Мы обертки скомкали душ,
В королях или батраках,
Не боявшихся жара и стуж?

Я не помню забытых троп,
Что в Кремле или Шамбале,
То язычник, то хитрый поп,
То во злате, то в черной золе…

И напиться никак не могу,
Все колодезной жду воды,
Мне же с хлоркою, как врагу:
«На, хлебай и не жди беды!»

Так хочу не в чужую игру,
Без оглядки, с улыбкой играть,
И надеяться, что поутру
Мне не влепят на лоб печать!

Я не знаю, в каких телах
Мы оставили искры души
И просили наш маленький страх
Не мешать нам, давно «большим».

Когда тяжелый якорь поцелует грунт

Когда тяжелый якорь поцелует грунт,
Когда все чайки соберутся в стаи.
Тогда пойму, который друг мне – Брут,
Тогда увижу Суть своих скитаний.

Когда усядусь с совестью за деревянный стол,
Когда налью стакан чего покрепче,
Тогда пойму: не зря работал, словно вол,
Но мне от этого не станет легче.

Когда себе пригрежусь, словно наяву,
Когда усталость перейдет в движение,
Тогда увижу: настроенье на плаву,
А опыт выдаст верное решение.

Зачем заставлять себя спать

Зачем заставлять себя спать,
Если кровать не пуста?
К стене отвернувшись, до ста,
Упрямо шепча, считать?

Зачем громко песни орать,
Если вокруг глухи,
Или читать стихи
Пришедшим только жевать?

Зачем год роман писать,
Если не видишь финал,
А главный герой пропал
В главе под номером пять?

Зачем себя так не любить,
Пятки душе щипать?
Не зная, куда послать
Жизнь, что устала жить.

Не страшись ночного крика

Не страшись ночного крика,
Может, кто-то помощь ищет,
Среди серых скорбных ликов
И теней на пепелищах.

Не страшись немого взора,
Может, мыслью правду движет,
Не спеши подумать скоро,
Не то пропасть станет ближе.

Не страшись оскалов волчьих,
Может, это – одобренье,
Не беги от темных полчищ,
Не ускорь свое паденье.

Убоись родных лишь боли,
Без надежды к исцеленью,
Когда смерть не переспорить,
Несмотря на все движенья.

Двойник

Двойник меня выдавливает вниз,
Все забирает, издевательски хохочет,
И там, где я молчал, он – хитрый лис,
Запел, накрыв мне медяками очи.

Я в зеркало смотрю и вижу наяву:
Глаза пусты, исчезли брови и ресницы.
Так что же еще держит на плаву?
И не дает позорно спиться?

В какой же точке начал исчезать
И тлеть без запаха и следа?
Здесь впору сесть и зарыдать,
Но «сахарных» съедают за обедом.

Как дать отпор, когда так невесом?
Когда пушинкой бьет о стены.
Он – тролль, а я – садовый гном,
И что же? Сдаться, резать вены?

Нет, высушить подмоченное эго,
Халат набросить на эфирный силуэт,
Умыться ледяным и чистым снегом,
Пусть и давно такого нет.

Надеть на ногу хилую сапог
С подошвою подкованной, тяжелой,
Подкараулить двойника и, прости Бог,
Прижать нещадно к плинтусу над полом.

Я сумею выжать последнее

Я сумею выжать последнее
Из своих обескровленных вен,
И покатится с шеи наследие,
Ударяя неровности стен.

Я сумею согреться от слов,
Когда в спину вонзают кинжалы!
Наломать не успею дров,
Даже если и Злость устала.

Даже если врагов обогрею
И в подарок оставлю свечу,
Я сумею – останусь добрее!
И себя, наконец, излечу.

Часть 2. Чувства

Озябшая любовь

Озябшая любовь
Прижалась к сильному плечу.
Он долго говорил,
Не смея чуть расслабить спину,
И раскаленную лучину
Ладонью тихо погасил.
И долго не искал причины,
Чтоб закипела кровь.

Горячая любовь
Стонала, сладостью шепча,
Что не было сильней плеча
И чтоб он вечно жил.
Иллюзий он нектар не пил:
Быть может, все – влеченье,
Что мнимым упоеньем
Обманет сердце вновь.

Была ли та любовь,
Что вихрем закрутила?
Но он, как прежде, был…
На полосе безликих дней
Остыл и лед цветами скрыл,
Запутал кудри новых фей,
Таких воздушных, милых,
Всю отравивших кровь.

Я пропал, эта женщина – чудо

Я пропал, эта женщина – чудо.
Безвозвратно ей сердце отдал,
А теперь в доме бьется посуда,
За скандалом крадется скандал.

Нервно тушит она сигарету,
Не о пепельницу, о пол,
И минуту уже, как раздета,
Но я – «сволочь такая» – ушел…

Печень рушат вопросы быта,
Может, слабость, а… все к чертям!
Ваза тонкая снова разбита,
Душа согнута пополам.

Выход нужен из «нездоровья»,
Кто бы к вечеру дверь принес!
Полюбить – не заняться любовью,
Это Чувство ломает всерьез!

Я пропал, эта женщина – чудо,
Безвозвратно ей сердце отдал,
Все равно мне: «когда – откуда»,
Я за ней – на любой вокзал.

Улыбка демона

За шеей руки ты сплетешь
И промурлычешь тему нам,
Но не заметишь, перейдешь
К улыбке демона.

На опьяняющих волнах,
Лекарство вечное,
Когда дойдет твоя война
До снов беспечности?

В траве опять и соль, и пот,
И чувств осколочки,
Опять решаешь – «тот – не тот»,
Все не по полочкам…

И те же губы, тот же цвет
Серебряной помады,
Но яд ее – большой «привет»,
Приблизит к аду.

А так ли плохо в той жаре?
Смеешься рядом.
И снова, словно в январе,
Внутри – прохлада.

В котле конфетку разверну,
И сладко станет нам,
А после сразу утону
В улыбке демона.

Луну твою пятнали кляксы

Луну твою пятнали кляксы,
Перетекая на наряд,
Вчера платил двойную таксу,
Зато летел, как тот снаряд.

И что же? Дома только книги,
Стоят и ждут «умов» на полках.
В шкафу – отсутствие «интриги»,
Судьба – ты вся уже в наколках.

Карманы ревностью прошиты,
На джинсах, гладящих фигуру.
Цветы слезой твоей политы:
«Уж лучше б изменила, дура…»

Уж лучше я был не влюбленный,
А просто – «денежный» сухарь?
Молилась бы другим иконам,
Своей души продав алтарь?

«Ты, милый, только тратишь силы —
Дурные мысли в голове.
Любовь тебе я подарила —
Нас только двое на траве…»

Меня ты ночью обнимала,
Я в мыслях кляксы выводил,
Тревога жалить перестала.
Надолго? Хватит! Хватит сил.

Не выдавай мне всех секретов

Не выдавай мне всех секретов,
Иначе стану слишком скучным,
Не постройнею снова к лету,
Нахмурюсь серой мрачной тучей.

Не говори: «Все это зря»,
Иначе смех напомнит скрежет,
Дыханье сразу января,
Нутро мне льдинками изрежет.

Не признавай своих падений,
Иначе рядышком свалюсь,
Под ветром горе-приключений,
Еще три раза кувыркнусь.

Не задавай по сто вопросов,
Иначе револьвер к виску,
Не самый лучший в мире способ
Унять настырную тоску.

Порадуй

Ты порадуй на ярком параде
До скрипа прилизанных фей,
Не представят сегодня к награде,
Ни меня, ни тебя, хоть убей.

Ты порадуй, неси всякий бред,
И я уши подставлю с надеждой
Упорхнуть в небеса без одежды,
А ты снова в свой узкий корсет?

Ты порадуй, просто солги,
Ложь ведь тоже бывает лекарством,
Пусть и спит иногда с коварством,
И пустые печет пироги.

Ты порадуй, пролей белый свет,
Тот, который совсем не жжет,
И надежно бульдозером прет,
Отпечатав на траках ответ.
Ты порадуй, а то тупик
И в углах, до крови, оборона,
Гаснут звезды на новых погонах,
И победный не слышен крик.
Может, я тебе надоел?
Все «порадуй»? Тогда – огорчи.
Припечатай на лоб кирпичи.
Но позволь убежать от стрел.

Заходи, я накрою на стол

Заходи, я накрою на стол.
Ностальгия, как старая вешалка.
Не смотри – беспорядок развел
Все такой же, серьезно-потешный.

Там на полке пылится альбом.
Пару б новых туда фотографий.
В рифмы странник уперся лбом,
Ритм чеканя чужой биографии.

И нехитрый, как прежде, обед.
Макароны, как риск бесполезности,
По-простому – на рынке одет,
И запрет на любые скабрезности.

Не смотри – бриться я не боюсь,
Просто жалко красивую бороду.
Что, «мочалка»? Уже не смеюсь —
Волки пятятся в разные стороны.

Может, амфору «фивскую» склеим?
Ты вернешься, а я изменюсь…
Страстью снова с тобой заболеем —
Одиночества давит груз.

Ладно, просто приятна беседа.
Твой поэт тебя будет ждать:
Красоту – милую непоседу.
В карты с Тенью не хочет играть.

Признания хрупкой любви

Какие признания хрупкой любви
Подарят покой и сон,
Освободят от клятв на крови,
Согреют со всех сторон?

Какие улыбки с ума сведут,
На сто притяжений подряд?
Которая из шаловливых причуд
Заставит цвести сухой сад?

Какое желанье не даст замечать
То, чему не был рад?
Звезды какие к груди прижимать —
Накапливать в сердце «заряд»?

Однажды его попросят отдать,
Ничуть не жалея себя,
Ну а иначе спокойно как спать,
Сильно кого-то любя?

Жених и невеста

Что-то было не так,
Когда пели веселые песни,
Разлетелась на капли
Реальность прозрачной воды.
Они падали в пропасть —
Жених и невеста.
Где паденья того ожидались
Сухие плоды?

И, закрыв свои мысли и души
Для нужных молитв,
Убегая на день, вечерами
Плетя сетку планов,
Позабыв о добре,
Шли по граням сверкающим бритв,
Становились случайными жертвами
Тихих обманов.

А потом честно ссыпали

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.