Гамид Амиров
Блуждающая жемчужина

© Гамид Амиров, текст, оригинал-макет, 2021

© ООО «Издательство «Омега-Л», 2024

Пролог

Февральским утром в московское кафе с названием «Вог», прямо напротив ЦУМа, зашла девушка с выразительными голубыми глазами и красивой фигурой.

Почти все столики были заняты компаниями из двух или более человек, лишь за столом в самом углу сидел одинокий мужчина в черном костюме. Он пил кофе, на столе стоял небольшой бумажный пакет с логотипом ювелирного Дома «Адамас».

Окинув взглядом помещение, девушка направилась к нему.

Не снимая накинутый на плечи шиншилловый полушубок, она села за стол и спросила:

– Вы?..

– Да, – кивнул мужчина. – Я же сказал, на столе будет пакет «Адамас». Вы правильно пришли.

Девушка достала из сумки черный сверток и протянула его мужчине. Он с любопытством начал распаковывать. Добравшись до бархатного футляра, мужчина открыл его и многозначительно кивнул:

– Красиво! Что это?

– Документы приклеены на скотч к нижней части футляра, – ответила девушка. – Это «Блуждающая жемчужина». Самая большая жемчужина в мире. Данное колье было создано Домом Cartier специально для Элизабет Тейлор.

– Класс! – восхищенно заметил мужчина и, подняв глаза на девушку, спросил: – Кофе будете?

– Нет, спасибо. Меня ждут.

– А, ну хорошо. – ответил он. – Где данные человека?

– Вместе с документами приклеены к футляру… в конверте.

– Ну, хорошо! – кивнул мужчина.

– Когда ждать результат? – спросила красавица.

Мужчина в ответ расплылся в улыбке:

– Не переживайте. В течение недели всё будет сделано.

– Хорошо, – девушка встала. – Тогда счастливо!

– Прощайте, – произнес мужчина.

Часть I

1.1

Марина молча смотрела на Рудика. Ее глаза были наполнены слезами, но при этом она была счастлива. Наконец-то она встретилась с ним… Спустя двадцать с лишним лет. Ей даже не верилось, что этот солидный мужчина, сидящий напротив нее, и есть тот самый Рудик – парень, который когда-то провожал ее по пыльным дорогам Нальчика. А теперь они сидят в ее офисе в Лондоне. Осознать всю нереальность этой ситуации было непросто.

Если Марина была готова к этой встрече (она сама ее добилась), то чувства Рудика были где-то между шоком и радостью.

– Что мы будем делать дальше? – наконец спросил он.

– Я… не знаю, – ответила Марина и сквозь слезы улыбнулась.

Рудик решительно встал со стула и, закурив сигарету, твердо заявил:

– Ну, во-первых, прекрати плакать.

– Я не… плачу, – собравшись с мыслями, сказала она.

– Молодец! – ответил Рудик.

Он выпустил дым и продолжил:

– Во-вторых, мы с тобой сейчас пойдем в какое-нибудь тихое уютное местечко, выпьем по бокалу вина, и ты мне расскажешь всё, что произошло с тобой за эти годы…

– А в-третьих? – повеселев, спросила она.

– В-третьих… – Рудик нежно посмотрел ей в глаза. – Ты больше никуда от меня не денешься. Я тебя больше не отпущу от себя ни на шаг! Всё ясно? Замечания есть?

– Есть, – вздохнула Марина.

– Говори сейчас, – важно сказал Рудик. – Честно и прямо!

– У нас не курят, – изобразив на своем лице строгость, произнесла она.

Рудик на мгновение застыл, пытаясь понять ее замечание. Спустя минуту они вместе рассмеялись. Немного успокоившись, Марина сказала:

– Хорошо… Давай так поступим. Я завершу свои дела, заеду домой, переоденусь и позвоню тебе… Время еще раннее… Как раз часов в семь-восемь вечера и встретимся.

– Ладно, – согласился Рудик, – я тоже пока поеду в отель… – и повелительным тоном добавил: – Но ты мне расскажешь всё! Начиная от своего Купермана и заканчивая этой своей… – Он небрежно показал на ее брошь, – «гуляющей жемчужиной»… Или как там ее?..

– Блуждающей! – с улыбкой поправила его Марина, – ее история – моя жизнь… Вечером всё расскажу.

– Договорились. Тогда до встречи! – Рудик вышел из кабинета.

Оставшись одна, Марина откинулась в кресле и прикрыла глаза. На нее сразу нахлынули воспоминания прошедших лет, которыми она хотела поделиться с Рудиком, человеком, которого она любила всю свою жизнь.

1.2

Семья Израиловых прибыла в Израиль в конце марта 1995 года. Спускаясь по трапу самолета, новоиспеченные репатрианты почувствовали ближневосточную жару.

Рейс прилетел из аэропорта Минеральные Воды. Большие семьи горских евреев из Дербента, Махачкалы, Хасавюрта, Нальчика и Пятигорска громко разговаривали. Бабушки, увешанные золотыми украшениями, были в платках и длинных юбках; смуглые мужчины и избалованные, шумные дети – все они больше походили на табор цыган, чем на евреев. Привыкшие к потоку такого рода контингента, израильтяне без эмоций встречали новых граждан, выстраивая их в длинную очередь для оформления документов.

Весь процесс занял несколько часов, после чего новые репатрианты получили так называемую корзину первой финансовой помощи и пакет документов.

Отец Марины Семен Исаакович заранее договорился со своими родственниками, которые, встретив, сразу повезли их к себе домой. Так семья Израиловых оказалась в городе Ришон-ле-Цион.

Присмотревшись и выслушав советы родственников и друзей, Семен Исаакович уже через пару дней начал искать квартиру для покупки. Он был очень рассудительным и дальновидным человеком, поэтому решил не брать никаких ссуд у государства, как делали многие, а купить жилье на свои деньги. Учитывая, что сумма у Семена Исааковича имелась внушительная, он смог купить неплохую квартиру, состоящую из двух спален, зала и кухни-столовой. Конечно, по сравнению с их домом в Нальчике это была просто клетка, тем не менее им не нужно было выплачивать ссуду.

Как и все репатрианты, семья Израиловых поначалу учила иврит и получала пособие. Спустя несколько месяцев Марина уже хорошо разговаривала на новом языке и полностью освоила грамматику. Семен Исаакович открыл небольшой продуктовый магазинчик, и вся семья стала трудиться там.

Но Марине это было неинтересно.

Родители больше не докучали ей с замужеством, чувствуя отчасти себя виноватыми, что не отдали ее за Рудика. Девушка любила его и часто вспоминала. Интересуясь происхождением ордена Льва и Солнца, который был дорог Рудику, Марина стала увлекаться искусством. Она много читала и с удовольствием посещала различные выставки. Девушке было интересно абсолютно всё, что касалось истории искусств.

К сожалению, Израиль не был похож на Европу с ее многочисленными музеями и картинными галереями. Тем не менее Марина день и ночь что-то изучала. Она полностью погрузилась в самообразование, каждый день поражаясь, насколько она и всё ее окружение были примитивны.

Вскоре девушка подружилась с соседкой Изабеллой, приехавшей из Франции, и с ее помощью начала учить французский язык.

Так пролетело три года. Младшая сестра Тамара вышла замуж, и Марина стала жить в своей комнате одна, что ей очень нравилось. Конечно, девушку многие сватали. Она была ослепительно красивой, с выразительными голубыми глазами, длинноволосая и стройная. Но что творилось в ее голове, не знал никто. Родители, смирившись со странностями дочери, больше не настаивали на том, что ей нужно выходить замуж.

На самом деле никаких странностей не было. Просто Марина была умнее большинства ее ухажеров, и ей было неинтересно связывать свою жизнь с примитивными представителями их общины. Плюс ко всему ее сердце было занято только одним человеком – Рудиком. Девушка понимала головой, что она уже не сможет быть с ним вместе. Возможно, даже никогда не увидит его больше. Но ее душа всё равно не могла открыться никому другому.

Приходившие свататься, как правило, начинали рассказывать о своих достижениях, по их мнению, очень больших. Кто-то хвастался тем, что купил не квартиру, а дом. Кто-то важно заявлял, что сумел развить свой бизнес. Иные рассказывали о своих доходах, поступающих ежемесячно из Москвы. Но Марине было смешно их узкое мышление. Ведь ни один из этих «великих умов» даже не знал, какие художники прославились в эпоху Возрождения или какие королевские династии правили во Франции и Англии.

Девушка старалась даже не общаться с этими людьми, потому что они ей были неинтересны. А связывать свою жизнь с таким человеком вообще было бы преступлением! Ведь со временем ей такой человек мог бы опротиветь.

В августе 1998-го соседка Изабелла тихонько шепнула Марине, что собирается в скором времени поехать в Париж и может взять ее с собой. Девушка сразу загорелась этой идеей. Она и мечтать не могла о таком – поехать в Париж!

Жарким августовским вечером, когда отец пришел с работы, Марина аккуратно подошла к нему с этим вопросом. Семен Исаакович выслушал дочь и, глубоко вздохнув, ответил:

– Мариночка, дорогая моя, конечно, это неправильно… что ты поедешь одна в чужую страну…

– Я не одна, папа, – возразила девушка, – Бэлла же со мной!

– Бэлла… – Отец задумчиво смотрел на дочь. Он не в силах был ей отказать, чувствуя свою вину за то, что не разрешил ей выйти замуж за Рудика. – Ну, ладно… Я поговорю завтра с Бэллой, и мы всё решим.

– Спасибо большое, папа! – радостно воскликнула девушка и чмокнула отца в щеку.

Она была уверена, что он ей не откажет. Изабелле было 34, то есть она была старше Марины почти на десять лет.

Этой ночью Марина спала самым сладким сном. Она была в одном шаге от своей самой заветной мечты. Ей снился Париж…

1.3

13 сентября, в воскресенье, Марина вместе с Изабеллой уже гуляли по Елисейским Полям. Они прилетели днем и, разместившись в небольшом трехзвездочном отеле неподалеку от Триумфальной арки, сразу пошли гулять.

Изабелла не была в родном городе семь лет и с удовольствием показывала все красоты столицы Франции. Париж поражал изысканной архитектурой. Марина с интересом разглядывала каждое здание, хотя еще не видела самых основных достопримечательностей города.

Изабелла приехала сюда по делу: у ее родителей осталась в Париже квартира, которую они оформили на свою дочь. Жилище это сдавалось в аренду на протяжении семи лет, в течение которых их семья жила в Израиле. Теперь же Изабелла решила продать ее, осознав, что в Париже жить больше никогда не будет. Она приехала, чтобы расторгнуть договор аренды с квартирантами и оформить с риелтором доверенность на продажу. Эта процедура должна была занять не более двух часов, поэтому она собиралась заняться этим завтра.

Бэлла была кудрявая худая женщина с вытянутым лицом и выпученными серыми глазами. Идущая рядом с ослепительно красивой Мариной, она подчеркивала красоту своей спутницы. Они гуляли почти три часа и, вернувшись в отель около полуночи, сразу уснули.

Утром Бэлла ушла по своим делам. Марина же, проснувшись, быстро натянула на себя джинсы, футболку и кроссовки, собрала волосы в длинный хвост, надела на плечи рюкзак и вприпрыжку побежала на прогулку. Купив в ближайшей кафешке стаканчик кофе и круассан, она на ходу позавтракала и отправилась в музей. С Бэллой они договорились встретиться ровно в два часа дня возле Музея Орсе.

Уже немного ознакомившись с центром Парижа и изучив карту города, Марина пошла пешком по Елисейским Полям. Ей нравилось само ощущение присутствия в городе, описанном в стольких романах. Девушка вспоминала книги Александра Дюма и Мориса Дрюона. Но больше всего ей представлялись сюжеты из романов Анн и Сержа Голон об Анжелике.

Дойдя до площади Согласия, Марина взглянула на часы. У нее в запасе было еще полтора часа, и она направилась в сад Тюильри. Найдя свободную лавочку, Марина скромно присела и начала наблюдать за людьми. Она отметила для себя, что французы были не сильно симпатичными, хотя все одеты со вкусом, исключая молодежь, которая ходила в широкой, мятой и при этом яркой одежде. Посидев немного, Марина пересекла по мосту Сену и дошла до Музея Орсе. Возле входа она сразу заметила Изабеллу.

– Я уже минут тридцать тебя жду!

– А я и не знала… – пожала плечами Марина. – Мы же в два договорились…

– Ну, ничего, – улыбнулась Бэлла, – я купила билеты. Идем в музей!

Марина радостно кивнула, и они направились в музей. Подруги общались между собой на иврите, но Изабелла часто переходила на французский. Она давно отметила, что у Марины склонность к изучению иностранных языков, учитывая, как легко ей давался самый красивый европейский язык.

Гуляя по красивым залам Музея Орсе, Марина с восхищением останавливалась возле картин импрессионистов. Она была невообразимо счастлива, читая имена известных художников.

Внезапно, когда девушка любовались работой Клода Моне «Завтрак на траве», позади раздался мужской голос, произнесший на русском языке:

– Что поразительно, есть еще одна картина с таким же названием. Она в этом же музее!

Вздрогнув от неожиданности, Марина повернулась к говорившему. Им оказался седоватый мужчина лет сорока пяти, примерно одного роста с Мариной. У него были черные тонкие брови, глубоко посаженные серые глаза, нос с горбинкой и какая-то немного кривая улыбка, застывшая на лице. На макушке, как озеро, блестела лысина, а руки были неестественно длинными. Он выглядел несуразно, даже учитывая дорогой льняной костюм серого цвета, надетый на него: казалось, что все части его тела были взяты от разных людей. Марина удивленно посмотрела на этого, мягко говоря, «некрасивого дядю».

– А как вы поняли, что я… русская? – спросила она его.

– Я не говорил, что вы русская! – возразил мужчина. – Я даже уверен, что вы нерусская… А то, что вы говорите на русском, я понял, потому что ваша подруга говорит на французском, а вы с ней объясняетесь на иврите… Значит, вы из Израиля, но не имеете отношения к Франции… Для израильтянки вы слишком опрятны… Значит, вы из России! Вот и всё!

Он улыбался своей кривой улыбкой, отчего казался каким-то простым. Но взгляд его проницательных глаз мгновенно отбивал всю простоту. На русском мужчина говорил с каким-то непонятным акцентом; было ясно, что это его неродной язык, хотя владел он им хорошо.

Марина изумилась такому подробному расследованию, но общаться с этим человеком она не имела никакого желания. Тем не менее она была слишком хорошо воспитана, чтобы оборвать резко разговор, поэтому небрежно спросила:

– И что вы говорили насчет картины?

– Я говорил, что это картина… Клода Моне… В двадцать девятом зале есть еще одна картина с таким же названием, нарисованная почти таким же художником…

– Вы хотите сказать, что Эдуард Мане тоже написал «Завтрак на траве»?! – удивилась Марина.

– Именно! – весело воскликнул мужчина.

– Кто это такой? Что он хочет? – спросила на иврите Бэлла.

– Просто рассказывает про картины, наверное, он гид! – ответила ей Марина.

– Меня зовут Мишель и я не гид! – ошеломил своим ответом на иврите мужчина.

– Кто вы? – Не понимала уже ничего Марина.

– Коллекционер и искусствовед! – ответил Мишель. – Только и всего… Я ожидал человека, но он не пришел, и я решил прогуляться… Могу составить вам компанию, раз уж вы меня нарекли гидом.

Изабелла, довольная таким раскладом, быстро согласилась на предложение незнакомца. И Мишель повел гостей дальше по музею.

Каждая картина, перед которой останавливались Марина и Бэлла, имела свою историю, и все эти истории Мишель знал и рассказывал им. Не напрягаясь, он вкратце описывал творения великих художников, как будто знал их лично. Марина была поражена такими знаниями и про себя сделала вывод, что этот человек на самом деле гид. Она не могла понять: откуда он знает так хорошо три языка из абсолютно разных языковых групп? Пройдя большую часть музея, девушки устали, и Марина вдруг спросила:

– Мишель, вот вы всё знаете… а какой художник вам больше всего нравится?

Мужчина призадумался на мгновение, затем ответил:

– Ну… сложно сказать… но, если выбирать из импрессионистов… пожалуй, мне по душе Базиль. Мне нравится его подход… Обратите внимание на его работы! Его фишка в том, что он четко прорисовывает мелкие детали… а это, поверьте мне, очень тяжело. Но он… он был вообще-то медик. Дружба с Моне и Ренуаром привела его к тому, что он стал художником, причем равным им!

Марина молчала. Ей просто было нечего сказать. Она много читала и знала огромное количество разных фактов о художниках. Но этот «некрасивый дядя», как она его называла про себя, был просто ходячей энциклопедией. И ей было очень интересно узнавать такие, можно сказать, личные факты из жизни великих деятелей искусства.

– Если вы позволите, – уважительно произнес вдруг Мишель, – я мог бы пригласить вас в кафе, которое считается мастерской художников. Это место является памятником истории, и ваш сегодняшний поход в музей было бы логично закончить именно там.

– И что это за место? – спросила Изабелла.

– Вы парижанка? – задал ей встречный вопрос Мишель.

– Да, – кивнула Бэлла. – Но в прошлом уже… Я выросла в шестнадцатом округе! – гордо добавила она.

– Хорошее место, – безразлично сказал Мишель. – Вы бывали в ресторане «Куполь» в Монпарнасе?

– Уже и не вспомню… – ответила Бэлла. – Я семь лет в Париже не была.

– Ну, тогда позвольте, – любезно предложил Мишель.

– Я согласна! – сказала Изабелла. – Пойдемте!

– Подождите, – робко остановила подругу Марина. – Я… пойду тогда в гостиницу… Я не пойду ни в какое кафе!

Она категорически не собиралась идти в кафе с незнакомым «некрасивым дядей», как бы интересно он ни рассказывал истории про художников.

– Марина! – весело воскликнула Бэлла. – Что ты переживаешь? Пойдем прогуляемся. Что ты сейчас в гостинице будешь делать?

– Нет-нет! – настойчиво повторила Марина. – Вы идите! – Она посмотрела на Мишеля. – Приятно было познакомиться. Спасибо за приглашение, но я пойду в гостиницу.

Мишель вдруг мило улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза:

– Мадемуазель, я понимаю ваши опасения… Но поверьте мне, это вас ни к чему не обязывает. Просто у меня есть свободное время, и мне приятно с кем-то пообщаться, практикуя знания иврита и русского. Не бойтесь, уверяю вас, ничего плохого в этом нет.

Его голос звучал очень мягко, а серые глаза как будто обладали гипнозом. Марина хотела отказаться, но почему-то не могла вымолвить ни слова. Она, как загипнотизированная, вышла вслед за Бэллой и Мишелем из музея.

На улице была прекрасная погода. Медленно идя к дороге, они подошли к темно-синему «Роллс-Ройсу». Было видно, что машина очень дорогая и редкая. Мишель внезапно оглянулся и подал кому-то знак глазами, указывая на машину. Марина и Бэлла повернулись и увидели высокого голубоглазого мужчину с русыми волосами и лицом, изуродованным шрамами. Он молча обошел автомобиль и уселся за руль. Девушки с ужасом за ним наблюдали, осознавая, что этот человек всё время шел позади них. Мишель, заметив их шок, засмеялся и объяснил:

– Это Йован! Мой водитель. Не пугайтесь, он безобидный. Всегда как тень ходит позади меня. Он немой и почти не понимает по-французски… он серб.

– Я в машину не сяду! – с нарастающей паникой вдруг заявила Марина.

Мишель улыбнулся:

– Понимаю ваш страх… Не буду настаивать. Давайте прогуляемся или на такси поедем…

– Пешком! – решительно воскликнула Марина.

– Хорошо! – согласился Мишель и, сказав что-то Йовану на сербском, зашагал рядом с девушками по улице.

1.4

Было около половины пятого. Путь от Музея Орсе до района Монпарнас занял примерно полчаса пешком. По дороге Мишель рассказывал удивительные и интересные вещи про Париж. Марина слушала как завороженная. Она узнала кучу разных фактов, и время в пути прошло незаметно.

Они подошли к ресторану «Куполь», и Мишель жестом пропустил дам вперед.

Это было самое удивительное место, которое Марина когда-либо посещала в своей жизни.

Большой зал ресторана был наполнен людьми до отказа. В центре зала стояла скульптура, над которой красовался разрисованный яркими красками купол. Как выяснилось, его расписывал сам Марк Шагал. Рассматривая интерьер ресторана: колонны, покрытые имитацией мрамора, уникальную мозаику, висящие на стенах картины и фотографии знаменитых людей, посещавших это место, – складывалось впечатление, что ты сидишь в окружении самых известных деятелей искусства в мире. Как рассказал Мишель, в этом ресторане бывали Пикассо, Хемингуэй, Эдит Пиаф и многие другие.

Марина не знала, что заказать, поэтому доверилась Мишелю. Мужчина заказал креветки с киноа, устрицы, ракушки и два разных салата. Всё принесли достаточно быстро и расположили по центру стола, чтобы гости могли попробовать разные блюда. Также Мишель попросил принести бутылку шампанского.

Еда казалась безумно вкусной и необычной для евреек, так как в Израиле они морепродукты не ели.

Потом принесли чай и пирожные. Время пролетело незаметно, Мишель много рассказывал интересных историй. Бэлла немного повеселела от выпитого шампанского и начала задавать глупые вопросы типа «есть ли у вас жена?» и тому подобное.

Марине, отказавшейся от спиртного, стало не по себе от таких вопросов, и она предложила пойти в гостиницу. Девушка чувствовала, что Мишель понимает практически каждую ее мысль. И в этот раз он настолько просто и тактично сменил тему разговора, что Бэлла оказалась в тупике, оставшись без ответов на свои вопросы.

Вежливо согласившись с желанием Марины, Мишель попросил у официантки счет. Когда его принесли, Марина из вежливости хотела достать из рюкзака кошелек, ведь мужчина не был ее другом, чтобы платить за нее. Но Мишель с осуждением взглянул на девушку и произнес:

– Мадемуазель, вы меня обижаете. Я всё-таки джентльмен, и, насколько помню, я сам пригласил вас.

– Ну, как-то… мы с вами не знакомы. – Замялась девушка.

– Мы знакомы! – перебил ее Мишель. – И поверьте мне, я уже знаю о вас очень много.

– И откуда же? – удивилась Марина.

– Мне достаточно пообщаться с человеком в течение часа, и я могу дать ему практически стопроцентную характеристику, – улыбнулся Мишель.

Марина ничего не ответила. Она встала из-за стола, так как официантка уже забрала счет.

– Пойдем! – обратилась она к Изабелле.

Подруга тоже встала из-за стола, и они направились к выходу. Мишель шел позади девушек. Воздух был наполнен осенней прохладой, на небе начинали появляться звезды. Они медленно прогуливались по бульвару.

Марина заметила, что Мишель почему-то молчит, и ей стало неловко. Девушка подумала, что могла обидеть «некрасивого дядю», и решила сама завести разговор:

– И что вы обо мне уже знаете? – спросила она его.

– Ну-у… – Мишель задумался.

После паузы он продолжил:

– Я могу ошибаться, но я уверен, что у вас была любовь к какому-то молодому человеку, с которым, по неизвестным мне причинам, вы не смогли быть вместе. Я подозреваю, что причиной тому было либо его происхождение, либо социальный статус. Вы девушка воспитанная, но романтичная. Следовательно, будь ваша воля, убежали бы с ним на Луну, но… Скорее всего, помешали родители, к которым вы привыкли прислушиваться… – Он замолчал, увидев ошеломленный взгляд Марины. – Продолжать?

Марина была не в силах что-либо сказать и лишь кивнула головой. Мишель продолжил:

– Я подозреваю, что вы принадлежите к маленькой еврейской общине. Бухарской, грузинской или кавказской. Привыкшие жить по мусульманским традициям, женщины у вас немного ограничены в плане образования. Вы же интересуетесь искусством и знаете достаточно много… Я думаю, что вы решили забыться этим поначалу, а потом просто увлеклись. В мужья к вам набиваются многие, потому что, скажу честно, вы очень красивы, но… вам эти люди просто неинтересны… Думаю, как-то так!

Марина остановилась. Ее удивило, с какой точностью Мишель раскрыл все секреты, как будто всё знал! Но тут она заметила, как позади медленно крадется Йован, подобно тени. Тихо и незаметно. Это отвлекло ее от мыслей о Мишеле. Мужчина прочитал ход ее мыслей и пояснил:

– Он всегда ходит за мной, охраняет. Не бойтесь его!

В этот момент Изабелла, которая не обращала внимания на беседу своих спутников, остановилась перед афишей. На щите были нарисованы герои книги Виктора Гюго и написано, что 16 сентября состоится премьера постановки мюзикла «Нотр-дам де Пари».

– Давайте сходим! – воскликнула она.

Мишель бросил взгляд на афишу и пожал плечами:

– Я могу достать билеты. Это премьера, громкое событие. Так просто туда не попасть.

– Я бы с удовольствием сходила, – повторила Бэлла.

– А вы не хотите завтра посетить сам собор? – спросил вдруг Мишель. – Если вы там еще не были… Это очень интересно!

– Завтра мы хотим посетить Эйфелеву башню, – ответила Бэлла.

– Ну, на Эйфелеву башню можно сходить утром… по сценарию Мопассана…

– Что за сценарий? – поинтересовалась Марина.

– Мопассан каждый день там обедал, – объяснил Мишель, – потому что это единственное место в Париже, где не видно Эйфелевой башни. Так он говорил, считая эту башню уродством.

– Да, я где-то читала о том, что многие ее не любили, – кивнула Марина.

– Ну, так что? – спросил Мишель. – Я отвезу вас в гостиницу? Потому что пешком идти очень далеко. И завтра я за вами заеду.

– Мишель! – вдруг решительно обратилась к нему Марина. – Скажите честно, какой у вас к нам интерес? Я просто не могу понять… Вам что-то от нас нужно?

Она сама не ожидала, что решится на такой вопрос, но девушка хотела расставить все точки над «i». Ей было непонятно, почему этот человек уделяет им столько внимания. Ведь они едва знакомы…

– Вы считаете, что обязательно должно быть что-то нужно? – вежливо спросил Мишель. – Или вам просто не верится, что есть люди, которые могут делать что-то без своей выгоды?

– Поймите меня… – продолжила Марина развивать свою мысль. – Вы подошли к нам в музее… Навязались ходить с нами. Не спорю, нам это было интересно, я узнала много нового… Тем не менее потом вы пригласили нас в ресторан! Причем не в простой, а, как мне показалось, дорогой… Теперь вы хотите опять повести нас в ресторан на Эйфелевой башне и в собор Парижской Богоматери… Для чего? Вы тратите свое время и деньги на двух незнакомых людей! В этом должна быть причина. Согласитесь со мной? И, пока я не выясню этой причины, я никуда с вами не пойду!

Марина произнесла эту фразу с чувством, с сильными эмоциями и на русском языке. Изабелла ничего не поняла и молча смотрела на подругу.

Мишель всё выслушал и, оставаясь абсолютно спокойным, смотрел Марине в глаза. Девушка не отводила взгляда и на мгновение просто потонула в сером океане глаз Мишеля. Она не могла понять, что есть особенного в этом некрасивом человеке, что постоянно хочется его слушать. Когда он отвечал на ее вопрос, его голос звучал очень мягко. Девушке показалось, что в глубине своей души она надеется услышать причину, по которой она приняла бы его приглашение.

– Я отвечу на ваш вопрос, – начал Мишель. – Вам, наверное, не верится в это, но мне действительно самому приносит большое удовольствие сопровождать вас. Париж мой родной город, я здесь вырос и горжусь своим городом. По остальному… Вам понравился ресторан?

– Да, спасибо, – ответила Марина, не понимая, к чему он клонит.

– Как вы сами сказали, в музее я вам был полезен, ресторан вам тоже понравился… Завтра я надеюсь, что тоже не разочарую вас… Так в чем же дело? – Он улыбнулся. – Если вас не смущает моя компания, почему бы не воспользоваться мной? У меня семьи нет… я одинок и располагаю временем. Денег у меня достаточно, настолько, что я иногда не понимаю, что мне с ними делать… И мне очень интересно знакомиться с новыми людьми, тем более представителями другой культуры. – Он сделал паузу, затем спросил: – Вас удовлетворил мой ответ?

– Будем считать, что да! – ответила Марина. – Только прошу больше не лезть в личную жизнь!

– А когда я лез? – удивился Мишель. – Я ни разу не посмел… Разве я?..

– Я говорю про то, что вы… про мою любовь… и так далее…

– Ну так я же не спрашивал у вас ничего! – возразил Мишель. – Если вы помните, вы сами попросили сказать, что я думаю. Я и сказал… Так же, как и уверенность в том, что вы мысленно опасались, что наша завтрашняя экскурсия не состоится. Но ввиду вашего воспитания вы всё же сделали заявление!

Марина едва открыла рот, чтоб что-то сказать, но Мишель остановил ее и продолжил:

– Ничего плохого в этом нет. Это только показывает вас с хорошей стороны. Поэтому я предлагаю вам оставить этот разговор и спокойно готовиться к завтрашнему изучению нашего города!

Марине было нечего сказать. Она молча кивнула, и они сели в машину. Йован довез девушек до гостиницы, Мишель вышел из машины и вежливо открыл дамам двери. Учтиво попрощавшись, он пообещал завтра к одиннадцати утра приехать за ними.

Ложась спать, Марина стала прокручивать в голове полученные за день впечатления. Их было очень много, и все они были удивительными. Но то, что вызывало в ней наибольший интерес, заключалось в личности их нового друга. Марина заметила, что, оказавшись в отеле, она почему-то вспоминала Мишеля и он не казался ей страшным. Она вспомнила свое впечатление, когда увидела его впервые. Он показался ей некрасивым, но почему-то со временем, привыкая к его внешности, Мишель уже перестал казаться таким. Она думала о том, что красота человека, в особенности мужчины, зависит от его поступков. Но кто такой этот Мишель и каковы будут его поступки в дальнейшем? Этого Марина предугадать не могла. Она размышляла: «Этот мужчина был очень странным. По возрасту он годится мне в отцы. А с каким выражением он сказал, что семьи у него нет… И где же она? Неужели он не был женат? Нет! Это нереально! Он, скорее всего, разведен! У них в Европе больше половины браков распадается! То, что он богатый, это заметно. Дорогая машина, костюм, водитель… Еще бы он не был богат! У него такой мозг, как энциклопедия! А хитрый какой. Выдал сразу всю мою характеристику! Как ему это удалось? Очень странно… Он как будто знал, что я люблю Рудика! Эх… Рудик… Где ты сейчас? С кем? Наверное, женился… В своем Ростове… А может, и нет… Может быть, ты так же продолжаешь меня любить».

1.5

Марина проснулась в десять часов утра. Изабелла сидела перед зеркалом и красилась. Она заметила, что подруга уже не спит и весело воскликнула:

– Пора собираться! Скоро наш спонсор приедет!

Марина потянулась и ответила:

– Я быстро собираюсь. Я же не крашусь!

Бэлла сделала гримасу:

– Тебя украшает молодость.

– Наверное, – пожала плечами Марина и пошла в ванную комнату. Она давно заметила, что Бэлла пытается понравиться Мишелю, но делает это очень явно и неуклюже. Марине было понятно рвение ее подруги. Бэлла была не замужем и позволяла себе многое. Мишель, какой бы некрасивый он ни был, богат и воспитан. В нем чувствовалась какая-то утонченность. Вот Изабелла и решила соблазнить француза, ради короткого приключения. Марине было противно от этого. Она презирала легкомысленное поведение подобного рода. К счастью, она знала, что Бэлла в ней не видит конкурентку. Ведь, несмотря на красоту, Марина, во-первых, совсем молодая, а во-вторых, слишком воспитана, чтобы флиртовать с мужчиной почти вдвое старше нее.

Приняв душ, Марина собрала волосы заколкой, предварительно высушив их феном. Она любила легкую, спортивную одежду, потому снова облачила себя в джинсы и свежую футболку.

Ровно в одиннадцать в номере зазвонил телефон. Бэлла, облаченная в красивое платье, схватила трубку, и, услышав сказанное на том конце провода, согласно воскликнула «да!».

– Пойдем, Марина! Наш друг приехал! – скомандовала она подруге.

Через пятнадцать минут девушки уже шли по площади в сторону Эйфелевой башни. Йован ждал в машине, а Мишель медленно шагал рядом с ними, непринужденно что-то рассказывая. Сегодня он был уже в другом льняном костюме. Теперь в бежевых тонах. Марина заметила, что одевается он как-то странно. Судя по всему, вещи были хорошего качества, но выглядели очень скромно и тускло.

Эйфелева башня не сильно впечатлила Марину. Мишель рассказал, что она должна была простоять двадцать лет, по прошествии которых ее должны были разобрать. Но к тому времени изобрели радио, и она осталась стоять. Потом началась война, и было не до этого. Так башня, которую деятели искусств считали уродством, стала символом Парижа.

После завтрака в ресторане «Жюль Верн» в башне вся компания направилась в Нотр-Дам-де-Пари. Изабелла немного нервничала – она не завершила свои дела по квартире и ей нужно было вечером ехать к арендаторам, чтобы что-то оформить. Но посетить собор она успевала.

Прогуливаясь по собору, Марина восхищалась его величием. Народу было много. Пока они рассматривали красивые витражи, к ним присоединилась шумная группа молодежи. Парни и девушки что-то обсуждали. Некоторые из них держали в руках папки с листами и карандаши.

Девушка с парнем протиснулись между Мариной и Мишелем, обсуждая розовые окна витражей. Мишель, слыша их разговор, внезапно улыбнулся и произнес:

– Ребята! Эти три розовых окна символизируют Святую Троицу! Они созданы, чтобы у людей было ощущение божественного присутствия!

– Вот! Я же говорила! – воскликнула девушка, обращаясь к парню. – Не могли просто для красоты сделать именно три окна! – Она посмотрела на Мишеля. – Спасибо вам!

Не за что! Вы студенты?

– Да! – кивнула девушка. – Мы специально сюда приехали на два дня на экскурсию.

– Интересно… – удивился Мишель. – А откуда приехали?

– Мы из Брюсселя! – ответил парень. – Из Королевской академии изящных искусств!

– А-а-а! – воскликнул Мишель, продолжая улыбаться. – Я так и понял, что вы будущие художники! Но не думал, что вы приехали из Брюсселя… И как вам здесь? Нравится?

– Очень, – ответила девушка. – Мы готовим работу по теме «Нотр-Дам-де-Пари»… Вот и приехали. И заодно погулять.

– И как долго вы планируете пробыть здесь? – не унимался Мишель.

– Послезавтра уезжаем, – ответил парень. – Нас разместили недалеко отсюда… в общежитии «Бутоне».

– Да, там прилично, – кивнул Мишель. – Территория зеленая… Весело, наверное?

– Еще как! – засмеялись молодые. – Нас восемь человек приехало!

– Когда-то я тоже так учился! – с ностальгией в голосе произнес Мишель. – Хорошие были времена…

– А вы во Франции учились? – спросил парень.

– Нет, – ответил мужчина, – я учился в Голландии… в Роттердаме.

– О-о-о! Знаем такой! – весело заявила девушка.

– Вы, наверное, в музеи пойдете еще? – спросил Мишель.

– Да! – кивнул парень. – Хотели всё успеть… На мюзикл еще хотели, но не удалось… У вас во Франции цены как на другой планете! – Они засмеялись.

Друзья позвали их, и, вежливо попрощавшись, молодежь убежала по своим делам.

Мишель мечтательно посмотрел им вслед, вспоминая, как когда-то тоже был молодым.

Марина плохо говорила на французском из-за сложного произношения, но понимала практически всё. Она и сейчас поняла почти весь разговор Мишеля со студентами.

– Вот ведь удивительное место, – рассуждал Мишель. – Когда-то здесь был храм, в котором поклонялись Юпитеру… А сейчас тут хранится венец, в котором распяли Христа! Что будет через тысячу лет? Жаль, что мы не узнаем этого…

– Мишель! – вдруг обратилась к нему Изабелла. – Я всё хочу у вас спросить, а вы откуда иврит знаете?

Мужчина улыбнулся своей кривой улыбкой, которая уже не казалась Марине страшной, а больше напоминала какую-то усмешку.

– Просто я хорошо схватываю языки, – ответил он. – И так случайно вышло, что я знаю и иврит, и русский… У меня отец послом был. Я жил во многих местах.

– А какие еще вы знаете языки? – поинтересовалась Марина.

– Знаю английский, но его все знают… и знаю сербский, но он на русский похож…

«Пять языков!» – с восхищением подумала Марина. Она отметила про себя, что в принципе и сама знает русский, иврит и горско-еврейский. Если она как следует закрепит французский и подтянет английский, то тоже будет знать пять! Ее охватила гордость за саму себя.

– А вы верите в то, что Христос был сыном Божьим? – вдруг спросила Бэлла.

Мишель усмехнулся.

– А вы? – переспросил ее Мишель.

– Я нет! – важно ответила Изабелла.

– Вы тоже разделяете ее мнение? – повернулся Мишель к Марине.

– Не совсем, – ответила девушка. – Я больше склонна верить только тому, что я видела… А что там было две тысячи лет назад… Никто не знает, где правда.

Мишель поднял брови:

– Марина очень рассудительна… И достойна уважения, за правду! А мнение Изабеллы… Я думаю, что, так как вы еврейка, а иудеи не верят в Христа, поэтому и вы не верите. Объяснения у вас этому нет. Я прав?

Изабелла с раздражением ответила:

– Я вообще-то у вас спросила! А вы перевернули мой вопрос. Я понимаю… Вы христианин, и, возможно, вас эта тема задела… Если так, извините…

Мишель рассмеялся:

– Нет, это вы меня простите, если обидел вас! Знаете, во Франции религиозный вопрос всегда стоял остро. Как сказал Вольтер: «Кальвин открыл двери монастырей не для того, чтобы выгнать оттуда монахов, а чтобы загнать туда весь мир!» Франция пережила раскол церкви на протестантов и католиков, и они мало задумывались о смысле других религий. Христианам нужно было тут разбираться друг с другом…

– Я поняла! – воскликнула Бэлла. – Вы протестант. Кальвинист!

Мишель громко расхохотался. Они уже подошли к выходу из собора. Успокоив свой смех, он наконец ответил:

– Вы меня просто поразили сейчас. Извините за мой смех!

– А кто вы? – серьезно спросила Марина.

– Вообще, я в Бога не верю! – уже серьезно ответил Мишель. – Слишком примитивно описывается в Священных Писаниях всех религий Создатель всего живого… Но это отдельная тема… По происхождению я чистый еврей. К вашему удивлению, я ваш единоверец!

Девушки ошеломленно смотрели на него.

– Ну конечно… – произнесла Марина. – Вы поэтому и знаете иврит.

Мишель с улыбкой кивнул:

– Именно. Я не жил никогда в Израиле, но считал своим долгом выучить язык моего народа.

– Вы чистый еврей? – спросила Бэлла.

– Чище не придумаешь, – весело заявил Мишель. – Моя фамилия Куперман!

У девушек мгновенно поменялось отношение к этому человеку. Эта черта, наверное, свойственна только евреям: узнав, что человек твоей нации, сразу же относиться к нему иначе. Ведь если он еврей, то автоматически становится им кем-то вроде дальнего родственника. Так же как и защитником и союзником при любой ситуации в чужом городе. Или кандидатом в мужья… Что тоже имеет место быть.

Мишель нарушил молчание:

– Теперь я предлагаю вам прогуляться и выпить кофе. У меня встреча одна как раз…

– О, если мы вам мешаем… – вдруг засуетилась Марина. – Вы извините… Мы пойдем…

– Стоп! – Мишель остановил ее. – Вы мне не мешаете. Это первое. Второе – у меня не деловая встреча. Просто один знакомый обещал принести билеты на завтрашний мюзикл, на который вы непременно должны попасть.

– Честно говоря… это уже слишком много! – откровенно сказала Марина. – Мы послезавтра уезжаем… Вы так много для нас…

– Ничего не много! – прервал ее Мишель. – Мы же договаривались не возвращаться к этому разговору.

– Знаете, – вдруг подала голос Изабелла, – я пойду. Мне нужно ехать по делу… насчет квартиры…

– Проблем нет! – кивнул Мишель. – Йован вас отвезет, а мы прогуляемся пешком.

Бэлла пожала плечами, соглашаясь с таким предложением, а Мишель жестом пропустил Марину вперед и вежливо произнес:

– Нам идти минут двадцать. Вы готовы пройтись или возьмем такси?

– Я с удовольствием прогуляюсь, – улыбнулась девушка.

И они зашагали по улице Сите в сторону моста, ведущего через Сену.

Марина почему-то ощущала легкость и радость, гуляя по Парижу в компании этого человека. К своему стыду, она призналась себе, что чувствует себя намного комфортнее с ним, когда рядом нет Бэллы.

Их путь по бульвару Сен-Жермен продлился как один вздох. Мишель очень тактично затронул тему личной жизни, и Марина, сама не понимая, как и зачем, призналась ему, что он был прав, когда рассказывал о ее несчастной любви. Мишель настолько тонко подвел ее к этому, что, признаваясь, девушка даже не смутилась. Да, она любила и продолжает любить Рудика. Того самого простого парня с Еврейской Колонки в Нальчике. И сделать ничего она с собой не могла.

1.6

Они пришли в кафе «Де Флер» на бульваре Сен-Жермен. Присев за столик на улице, Мишель посмотрел на часы. Было 15:45.

– Я рекомендую вам здесь выпить кофе с десертом, а пообедаем мы в другом месте… – предложил он Марине.

– Мне всё равно, – ответила девушка. – Как вы скажете!

Он улыбнулся:

– Я покажу вам еврейский квартал! Место, где я вырос… Район Марэ. Там с давних времен живут евреи…

Он не договорил, потому что к их столику подошел высокий блондин, лет тридцати пяти.

– Месье Куперман, здравствуйте!

– Здравствуй, Жак! – поздоровался Мишель. – Присаживайся и познакомься, это Марина! Моя гостья из Израиля.

– Очень приятно! – вежливо кивнул головой блондин и присел за их столик.

Практически одновременно с ним подошел официант, Мишель заказал три кофе, круассаны и повернулся к Жаку:

– Ну что?

– Всё как просили, месье Куперман! – ответил Жак. – Три билета во втором ряду на завтра. Достать получилось с трудом…

– Отлично. Но это еще не всё! – заявил Мишель. – Нужно еще восемь билетов!

Блондин от удивления открыл рот:

– Восемь? Но это невозможно! Во втором ряду уже нет столько мест. Да и вообще в партере я думаю…

– Послушай меня, Жак! – строго обратился к нему Мишель. – Для начала скажи, сколько за эти три билета?

– По три тысячи франков каждый, месье Куперман… Вы же понимаете, премьера завтра… второй ряд…

– Хорошо. Проблем нет! – Мишель достал из внутреннего кармана пиджака кошелек, из которого вынул пачку купюр по пятьсот франков, отсчитал девять тысяч и протянул их Жаку. Тот отдал белый конверт с билетами и замотал головой:

– Месье Куперман… при всем уважении к вам… но восемь билетов на завтра… На послезавтра можно попробовать… но на завтра…

Мишель убрал конверт во внутренний карман пиджака и сказал:

– Жак! Послушай меня внимательно: второй ряд необязательно. Можно просто партер, и не важно, если все восемь мест окажутся рядом друг с другом. Ты достанешь эти билеты! Я заплачу за каждый не по три, а по четыре тысячи франков! И это не первый и не второй ряд. Просто партер.

Блондин повел бровями, судя по всему, прикидывал свой заработок. Было видно, что он понимал величину суммы и готов достать эти билеты, чего бы ему это ни стоило. Он тяжело вздохнул:

– Эх-х… месье Куперман… Сделаю всё, что смогу…

– Ты сможешь! – улыбнулся Мишель. – Билеты нужно обязательно сегодня же привезти в общежитие «Бутоне»… Отдашь группе студентов из Брюсселя… Из Королевской академии изящных искусств. Обязательно сегодня их найди и отдай. Это часть моего заказа.

– Да, конечно… если найду билеты…

– Ты уже их нашел! – усмехнулся Мишель. – По такой цене ты выгонишь всех гостей с партера! В общем, отдашь билеты студентам лично в руки. А перед представлением, уже возле Дворца конгрессов, Йован отдаст тебе все деньги. С собой у меня сейчас такой суммы нет.

– Я всё понял, месье Куперман! – кивнул Жак и, вставая, добавил: – Вы опять благотворительностью занимаетесь…

– Это не важно! – прервал его Мишель. – Никому ничего не говори. Отдашь билеты им, скажешь, подарок… анонимный… мое имя не вздумай сказать.

– Да-да, – согласился Жак, – не в первый раз же…

Он ушел, а Мишель весело произнес:

– Ну что, едем дальше?

– Вы только что отдали сначала девять тысяч франков за наши билеты, а потом еще решили отдать тридцать две за билеты для студентов? – произнесла шокированная Марина. – Извините, конечно, что лезу не в свое дело, но… вы понимаете, что это семь тысяч долларов? Я не пойму просто…

– Я вам объясню, – согласно кивнул Мишель. – Я тоже был студентом, причем не сказать, что богатым. И, если кто-то подарил бы мне билет на событие такого масштаба, я помнил бы это всю жизнь! Сейчас у меня большое состояние. Я очень богат, и я не почувствую потери этих денег.

«Нотр-Дам-де-Пари» – мюзикл, который будет греметь еще как минимум двадцать лет! Он войдет в историю, я в этом уверен. Там очень хорошая постановка. И для студентов, помимо счастья от присутствия на премьере, подаренное мной приглашение послужит примером! Ведь они будут часто вспоминать, что когда-то один незнакомец сделал им такой подарок. Они будут восхищаться этим человеком, то есть мной. И я уверен, что в будущем каждый из них захочет совершить такой же поступок. Чтоб и его хвалил кто-то. Ведь на самом деле добро порождает добро!

– Понятно… – медленно произнесла Марина. – А мы? Про нас вы тоже так думаете?

Мишель улыбнулся, но его глаза были абсолютно серьезными, и, упершись взглядом в Марину, он ответил:

– Нет! С вами история иная. В первую очередь мне стало интересно: кто вы? Думаю, вам уже не раз говорили, что вы ослепительно красивы. Меня привлекла ваша внешность. Вы не похожи ни на еврейку, ни на француженку, ни на итальянку и ни на арабку…, и вы оказались очень умной девушкой! Начитанной… но… немного… – Он осекся, но Марина улыбнулась, давая понять ему, что не обидится и выслушает критику. Тогда Мишель продолжил: – Вам не хватает опыта в жизни. Видно, что вы общались с небольшим количеством людей и то, не сильно образованных… Вы не видели общества, и это моментально бросается в глаза, вызывая интерес. Мне нравится вам что-то рассказывать, потому что я вижу, как вы это впитываете. Про подругу вашу ничего не могу сказать. Это простой человек, таких мы видим в жизни тысячи, они не оставляют после себя никаких воспоминаний.

Марина с интересом выслушала такое признание и вдруг, неожиданно для себя, спросила:

– А почему вы не женаты, Мишель? Вам ведь уже наверняка больше сорока лет…

– Это долгая история, – ответил Мишель. – Но, когда-нибудь я вам обязательно расскажу. Мне сорок пять лет… Это действительно странно, что я одинок, но, к сожалению, так сложилась судьба.

– Вы очень много знаете, – продолжала откровенничать Марина. – Я не могу понять, как вам удается это? Откуда вы всё это знаете?

Мишель рассмеялся:

– Вам просто так кажется! Я же вам сказал, когда мы только познакомились… я искусствовед. Точнее, я учился на него… В Роттердаме, на факультете истории искусств… Ну и вообще… я коллекционер. У меня есть своя галерея!

– Да?! – изумленно воскликнула Марина. – Как интересно… Надо было нам посмотреть ваши картины!

– В Париже есть такие музеи, до которых моим картинам далеко! Мы с вами посетим сейчас более интересное место, если вы допили свой кофе, конечно.

– Я готова! – воодушевленно согласилась Марина. – Вы заинтриговали меня!

– Ничего интригующего. Я покажу вам Еврейский квартал Парижа!

И они отправились в район Марэ, в самое сердце Парижа. Марина была поражена. Она как будто попала в маленький Израиль. На многих магазинах названия были написаны на иврите.

Девушка хотела купить картину с изображением Парижа, нарисованную уличным художником, но Мишель категорически запретил ей это делать, объяснив, что такую работу вешать на стену в своем доме – признак дешевого вкуса. По его словам, вешать на стены дешевые картины, всё равно что прийти в гости в грязной одежде. Марина не настаивала, прислушавшись к опытному мнению искусствоведа.

Мишель показал ей синагогу, они поужинали в кошерном ресторане. Потом гуляли по улице Розье и посетили место, где Мишель жил в детстве.

За интересными разговорами Мишель и Марина не замечали, как летит время. Они прошлись до площади Бастилии, затем развернулись и пошли назад. Они шли медленно и беседовали. Мишель рассказал ей историю еврейской общины Парижа. Марина была удивлена, узнав, что евреи в этом городе поселились раньше французов. Их район в те времена находился на острове Сите. В свою очередь, девушка поведала Мишелю, что ее родная община тоже поселились в Нальчике раньше, чем кабардинцы. Марине было очень приятно, что Мишель расспрашивал ее о том, о чем не знал сам. После они говорили об искусстве, о художниках и ювелирах. Мужчина поведал Марине о судьбах великих скульпторов, таланты которых общество признавать не хотело. Ей было очень интересно общаться с Мишелем.

Пришла она в гостиницу в половине первого ночи.

Изабелла ждала ее в панике. Марине не хотелось выслушивать бредни подруги и отвечать на ее вопросы, она только сказала, что всё нормально, и легла спать. Не хотелось потому, что она несколько часов слушала умного человека, который говорил с ней мягко и спокойно. В разговоре с ним она не чувствовала неловкость, ей было комфортно. И это ее поражало…

1.7

16 сентября был последний день, который Марина с Изабеллой планировали провести в Париже. Накануне вечером они договорились с Мишелем, что в 18:00 Йован заберет их из отеля. Поэтому до вечера девушки были предоставлены сами себе.

Изабелла негодовала и злилась, потому что в 19:00 ей нужно было забрать ключи от квартиры у арендаторов и передать их риелтору. Мысли об этом приводили ее в бешенство, так как у нее не было возможности пойти на мюзикл вместе с Мариной и Мишелем, но изменить ситуацию она не могла – ее обязанностью было подписать документы.

Марина молча слушала ее ворчанье, не придавая значения произносимым словам подруги. Она никак не могла забыть вчерашний вечер. Девушке было непонятно: действительно ли ее так впечатлил Париж или это отношение к городу сформировалось благодаря присутствию Мишеля? Марина прекрасно владела своими чувствами и всегда четко определяла свое отношение к каждому человеку. Но понять, что именно она чувствует, находясь рядом с Мишелем, она не могла. Конечно, это не могла быть любовь! Чувство, когда тебя переполняет счастье и радость от присутствия рядом любимого человека, ей было известно. Такое чувство она переживала, находясь рядом с Рудиком. Но сейчас было что-то другое… Мишель слишком взрослый и абсолютно не привлекательный как мужчина. Чувство уважения? Да! Конечно, оно было… еще бы, человек с таким запасом знаний, воспитанный, вежливый и, самое главное, его поступки говорили о его щедрости и благородстве. Конечно, она его уважала. Но было что-то еще… Что-то ранее неизвестное ей. Марина сравнивала свои чувства по отношению к мужчинам, которых она уважала, но это уважение ограничивалось лишь пониманием, что она знакомилась с хорошими людьми. С Мишелем ситуация обстояла иначе. Марина умудрилась в его отсутствие впасть в депрессию! Она считала часы до встречи с ним. В обществе этого человека Марине было комфортно. Но она с ужасом представляла, что сегодня ей предстоит увидеть его в последний раз! И что это было за чувство? Интерес? Любопытство? Ведь она о нем почти ничего не знала. И ни к какому другому мужчине, которого она уважала, такой тяги не было!

Марина не могла этого понять. Она решила, что, скорее всего, после отъезда из Парижа ей будет спокойнее и она забудет этого «некрасивого дядю», а сейчас они с Бэллой должны собраться и выйти погулять.

Девушки гуляли по городу почти до пяти часов вечера. Они посетили «Галери Лафайет», пообедали в кафе на площади Согласия и сделали много фотографий, в том числе Лувра, куда решили не заходить, так как времени уже не оставалось. Изабелла уехала по своим делам, а Марина пошла в гостиницу, чтобы подготовиться к вечерней прогулке.

Девушка приняла душ и достала из чемодана свой вечерний наряд, похвалив себя за предусмотрительность: она взяла в поездку красивое шифоновое платье ярких цветов и мягкие сандалии молочного цвета. Подготовив одежду, она занялась прической. Это был самый сложный и долгий процесс в сборах девушки. Ее густые, длинные волосы с трудом поддавались укладке, поэтому Марина старалась выбирать легкие, простые прически. Она уложила волосы, заколов их заколками и оставив по бокам свисающие локоны. Не пользуясь никогда косметикой, она и сейчас решила сэкономить время и не делать макияж.

В 17:45 Марина была готова к выходу. Не дожидаясь звонка Мишеля, она спустилась в лобби и направилась к выходу. Едва она вышла на улицу, как «Роллс-Ройс» Мишеля уже смотрел на нее своими прямоугольными фарами. Йован выскочил из машины и, кивнув девушке в знак приветствия, открыл заднюю дверь. Марина улыбнулась и разместилась на сиденье. Мишеля в машине не было, очевидно, он ждал ее на месте. Марина не переживала. Она уже полностью доверяла новому знакомому. Усиливало доверие к нему его происхождение. Конечно, среди евреев хватало негодяев и подлецов, как и среди любой нации. Но сделать что-то плохое девушке своей нации, находясь на чужбине…

К Дому конгрессов подъехали минут за десять. Мишель ждал возле входа, одетый в черный смокинг с бабочкой и белую рубашку. Он галантно поцеловал Марине руку, и вежливо спросил:

– Где ваша подруга?

– Она ушла по делам… – ответила Марина. – Так что ее сегодня не будет.

– Я вам признаюсь честно, – немного прищуриваясь, заговорщически произнес Мишель. – Люблю говорить то, что думаю… Тем лучше, что она не пришла. Я даже рад! Не имею ничего против Бэллы, но при ней вы не можете расслабиться, я это заметил!

Марина улыбнулась:

– Я промолчу, но думаю, что вы правы.

– Ну и отлично! – воскликнул он. – Тогда вперед! Посмотрим, что нам приготовили Пламондон и Коччанте[1].

Следующие часы, сидя в зале, Марина погрузилась полностью в представление. Она буквально оказалась рядом с героями, и все эмоции, которые звучали в прекрасных песнях, девушка переживала в себе. Голос Гару, который играл Квазимодо, проникал ей в самую душу. В какой-то момент Марине казалось, что она находится там, в том самом времени, рядом с Эсмеральдой, а все окружающие ее люди в зале – плод ее воображения.

Когда мюзикл закончился, Мишель встал и протянул ей руку. Марина, как будто очнувшись, положила свою кисть руки на его тонкую ладонь, которая была меньше, чем у нее, и встала с кресла.

– Вам понравилось? – спросил Мишель.

– Очень! – ответила девушка. – Я никогда в жизни… не видела ничего подобного… Это просто… потрясающе!

– Я очень рад! – довольно сказал мужчина. – Вы на французском всё понимали?

– Вы знаете, если какие-то отдельные слова я и не знаю, то по смыслу понимаю, о чем идет речь. Я на самом деле понимаю всё… У меня только с произношением проблема, поэтому я и не говорю…

– Это вопрос практики, – уверенно заявил Мишель.

Едва они вышли из зала, как откуда-то сбоку вдруг появилась группа молодежи. Не заметить их было невозможно, они отличались от остальных своей одеждой в неформальном стиле. Марина сразу вспомнила парня и девушку, с которыми они вместе рассматривали красивые витражи собора. Девушка узнала Мишеля и, шепнув что-то парню, подошла и обратилась к мужчине:

– Вы… в соборе были! Помните нас?

– Ах… Да-да, конечно… – ответил Мишель, очевидно, играя, что только что их вспомнил. – Вы… кажется из Брюсселя?

– Да! – воскликнул парень. – Мы еще вам говорили, что хотим сходить на мюзикл… но билеты очень дорогие… Мы знаем кто вы! Вы Мишель Куперман! Это правда? Вы действительно он?

Мишель рассмеялся:

– Нет, друзья мои. Я это я! Меня Пьер зовут… Вы меня с кем-то перепутали.

– Не может быть, – огорченно произнес парень. – Мы так верили, что вы действительно он… Только он мог так… Мы еще говорили, что хотели попасть на этот мюзикл…

– Но вы всё-таки пришли, – подмигнул им Мишель. – Молодцы! Вам понравилось?

– Очень! Это было восхитительно! – в один голос заговорили ребята. Но девушка их остановила и, смотря Мишелю в глаза, спросила:

– Если вы не Мишель Куперман, то скажите, не знаете ли вы, кто подарил нам эти билеты? Их принесли вчера ночью и, ничего не сказав, отдали.

– Откуда же мне знать? Я не знаю, кто такой этот… Мишель. – задумчиво произнес Куперман. – А вы ищете того, кто вам билеты купил?

– Да! – ответила девушка. – Мы хотели его поблагодарить. Мы сидели в партере… Даже не представляю, сколько могут стоить такие билеты… Этот подарок мог сделать только Мишель Куперман.

– Тогда, милая мадемуазель, – поучительным тоном произнес Мишель, – вы этого человека не ищите, а запомните, что лучшей благодарностью для него будет, если вы будете совершать такие же красивые и добрые поступки. Будьте здоровы, ребята!

Мишель взял Марину под руку и быстро стал удаляться, продираясь сквозь толпу людей. Позади были слышны возгласы студентов: «Это он! Это точно был он!»

Оказавшись на улице, Мишель глубоко вздохнул:

– Ох уж эта молодежь…

Марина, пораженная ситуацией, спросила:

– Вы знаменитость? И вы… не первый раз так поступаете?

– Да пустяки это всё! – махнул рукой Мишель. – Просто… дети… Не важно! Сейчас мы едем ужинать!

Они дошли до машины. Йован ждал их, сидя за рулем. Мишель усадил Марину назад, а сам разместился впереди, и они поехали.

Марина находилась под впечатлением от мюзикла и не заметила, как оказалась в красивом камерном ресторане. Мишель заказал закуски и горячие блюда с трюфелями. Они долго сидели в ресторане и разговаривали, обсуждая «Нотр-Дам де Пари», а также высказывали свои мнения по поводу семейных отношений. Марину удивила позиция Мишеля. Она была сторонницей патриархата и придерживалась обычаев, принятых на Кавказе. Мишель же сказал ей так:

– Брак – это в любом случае сделка! Что-то типа бизнеса. Мужчине нужна женщина, а женщине нужен мужчина. Они чем-то жертвуют, внося плату за эту сделку.

– Если это сделка, то какова выгода? – спросила Марина.

– Выгода – это потомство! – ответил Мишель. – Смысл весь в том, что дети нужны обеим сторонам, детей любят обе стороны. Так что сделка взаимовыгодна.

– А как же… любовь? – вдруг произнесла Марина.

– А любовь… – размышлял Мишель. – Это всего лишь привычка к человеку, который тебе в принципе симпатичен. Только и всего!

– Я так не считаю, – сказала Марина.

– Конечно, вы не будете согласны! – подтвердил Мишель. – Во-первых, вы молоды и романтичны. А во-вторых… вы уверены, что влюблены в своего принца.

Марина промолчала. Она не хотела вспоминать Рудика. Где-то в глубине души ей было немного совестно, что она находится сейчас в ресторане с мужчиной. Рудик точно был бы вне себя от ярости. Она невольно взглянула на Мишеля и почему-то представила на его месте своего любимого Рудика. Мишель был весь какой-то нескладный, маленького роста, с мелкими ручками… Другое дело – Рудик. Высокий, красивый, смелый и дерзкий. Настоящий рыцарь!

Смеркалось, Мишель и Марина отправились в гостиницу. Возле входа, под светом ярко сияющих звезд Мишель вежливо кивнул головой и произнес:

– Мадемуазель Марина, я благодарю вас за то, что вы подарили мне столько замечательных часов в вашем обществе! Очень жаль, что вам завтра уезжать… но… Как говорится, жизнь длинная, может, еще увидимся.

– Вам спасибо, Мишель! – с благодарностью ответила девушка. – Мне очень неудобно… Вы столько внимания мне уделили… Даже не знаю… Если будете в Израиле, обязательно позвоните мне… Я дам вам номер… – Она полезла в сумочку, но он ее остановил:

– Не нужно. Если мне понадобится, я вас найду! Будьте счастливы! Всего вам наилучшего! У вас рейс, как я помню, утром?

– Да! – ответила Марина.

– Йован вас отвезет. Прощайте! – Он снова кивнул головой и, развернувшись, пошел в сторону дороги.

Марина даже не успела ничего сказать. У нее было ощущение, будто она что-то потеряла. Лишь два вопроса пульсировали в ее мозгу: «И всё?», «Больше мы не увидимся?». Марина еще не знала, что готовила ей судьба…

1.8

В 10 утра Изабелла и Марина садились в «Роллс-Ройс». Йован сложил их чемоданы в багажник, и они поехали в аэропорт.

Марину не покидало чувство недосказанности с Мишелем. Всего за два дня этот человек стал для нее кем-то очень важным. Ее не покидало чувство, что они знакомы всю жизнь, но для подобных отношений расстались они как-то странно… Марина задала себе вопрос: «А что ты хотела, чтобы он тебя обнял?» Нет! Не дай Бог! Несмотря на то, что ей было 25 лет, Марина никогда не позволяла себе объятий с чужим мужчиной! Только с родственниками. Ведь она воспитана по кавказским правилам! Это Изабелла была вольных взглядов. Она европейская еврейка! А тут чужой человек, который годится ей в отцы! Тогда что не так? Этого она не могла понять.

Приехав в аэропорт, Йован припарковал автомобиль на стоянке и, подхватив одной рукой тележку, прикатил ее к багажнику. Девушки поняли, что серб проводит их до стойки регистрации, поэтому пошли вперед. Йован шел позади и катил тележку.

На стойке регистрации немой серб положил два чемодана на ленту сдачи багажа и дал в руки Марины плоский сверток, завернутый в бумагу, и большой конверт формата А4.

– Что это? – спросила Марина у него на русском.

Серб понял ее вопрос, улыбнулся, услышав похожую на свой родной язык речь, но все, что он мог сделать в ответ, так это лишь пожать плечами. Затем он кивнул головой, прощаясь с девушками, и неуклюжей, медвежьей походкой удалился.

Марина с Бэллой посмотрели друг на друга, не понимая ничего. Времени у них было еще много, они отошли в сторону мягких длинных скамеек со спинками, где сидели пассажиры. Найдя относительно свободную зону, девушки присели. Марина спешно вскрыла конверт, там оказались какие-то документы, аккуратно сложенные под скрепкой и отдельный листок, на котором красивым почерком на русском языке было написано:

Дорогая Марина! Я уверен, что Вы сейчас находитесь в замешательстве, и Вас не покидает чувство какой-то недоговоренности со мной. Не переживайте, все в порядке! Я взрослый, воспитанный человек и осознаю Ваше непонимание отношения ко мне. Это естественно и нормально. Вы просто слишком молоды и очень чисты, что в наше время большая редкость. Скажу Вам откровенно, эти два дня, проведенные рядом с Вами, были самыми счастливыми для меня за последние несколько лет. Я очень рад, что смог занять в Вашей жизни крошечный отрезок, который, надеюсь, Вы не забудете. А чтобы Вы никогда не забыли эту поездку, я решил преподнести подарок! Вы хотели купить картину уличного художника, а я Вам не разрешил. Поэтому считаю своим долгом подарить Вам картину, на которой изображены Елисейские Поля. Она написана художником Жаном Беро. Конечно, это не Моне, но все же мастер с именем, и его работа достойна висеть на стене Вашей комнаты. В конверте находятся документы на случай, если Вас остановят в аэропорту. Там паспорт картины, чек о покупке и разрешение на вывоз из страны. Будьте счастливы! И поверьте, мы еще обязательно с Вами увидимся!

Ваш друг, Мишель Куперман

Марина сама не поняла почему, но у нее на глазах появились слезы. Наверное, от радости, которую она не могла себе объяснить.

– Что там написано? – с нетерпением спросила Бэлла. – Ты что плачешь? Что там такое?

– Все нормально! – ответила девушка и улыбнулась. – Мишель просто… подарил мне картину… пишет, что документы на нее в конверте.

– А слезы откуда? – с недоверием смотрела на нее Бэлла.

– Глаза просто… устали, – отмахнулась Марина. – Ночью спала плохо…

– Послушай меня, подруга! – строго произнесла Изабелла. – Ты мне не заливай! Я по твоим ночным похождениям все давно поняла! Ты что, умудрилась втрескаться в этого старого психа? Спустись на землю! Он тебе не пара!

– Ты о чем говоришь? – возмутилась Марина. – Я… Да ты что? Как ты можешь, Бэлла? Я ни в кого не… Просто мы… беседовали, и всё… Что ты за глупости болтаешь?

– Смотри у меня! – уже в шутливой форме пригрозила ей подруга. – Я старше тебя и этих аферистов знаю хорошо! Ресторан, концерт, картина… а потом бац! И ты уже у него в спальне…

Марина вскочила в негодовании:

– Ты что такое говоришь?! Ты меня обидеть хочешь?

– Успокойся ты! – дернув легонько за руку, усадила ее на место Бэлла. – Просто как старшая сестра предупредила тебя… чтобы ты аккуратнее была.

Марина, по своему обыкновению, отвечать ничего не стала. Она не любила спорить, поэтому часто в таких ситуациях просто переставала говорить. Она взяла под мышку картину, которая имела форму квадрата, размером примерно метр на метр, и пошла в сторону выхода на посадку. Ей безумно хотелось остаться сейчас одной, чтобы собраться с мыслями и перечитать его письмо снова.

С трудом дождавшись объявления о посадке, Марина, наконец, оказалась в самолете.

Пока они летели, Изабелла изучила документы на картину. Чек на картину был на 680 тысяч франков! Это больше ста тысяч долларов! Израильтянок такая огромная сумма повергла в легкий шок. Марина прикинула, что их квартира стоит примерно столько же. Сидя в самолете, она снова задумалась: «Что все-таки происходит?» На слова Бэллы о каверзных планах Мишеля она, конечно же, не обратила внимания. Подруга раздавала ей советы из-за обычной женской зависти. Бэлла сама с огромным удовольствием оказалась бы, как она сказала, «в спальне» у Мишеля. Только ее ограниченный мозг не видел другого. Того, что почувствовала Марина. Прочитав письмо, она поняла для себя, что ее знакомство с Мишелем не случайно. Всего в нескольких строчках ему удалось установить с ней какую-то связь. Тонкая ниточка, которой раньше не было, теперь появилась. И Марина крепко держалась за эту ниточку, не зная, что с ней делать.

К концу полета она твердо решила для себя, что пусть все идет так, как и должно идти! Она будет просто ждать, а там жизнь покажет. Возможно, завтра Мишель станет ее хорошим другом и займет лучшее место для себя в ее жизни. Марина была бы безумно счастлива, если бы в Израиль приехал Рудик, она бы вышла за него замуж, а потом, Мишель познакомился бы с ее любимым… Нет! Это какой-то бред… Рудик стал человеком из другой жизни. Он был где-то далеко и не вписывался ни в Париж, ни вообще в новую жизнь… А какая она, эта новая жизнь? Снова Израиль? Страна, где все батрачат каждый день с раннего утра ради того, чтобы в субботу просидеть весь день перед телевизором! Разве о такой жизни они мечтали? Конечно, нет! Но, к сожалению, никто не знает, что ожидает нас за поворотом…

1.9

Прошло два месяца с возвращения Марины из Парижа. Она помогала родителям в магазине, а в свободное время усиленно учила французский язык по самоучителю.

С Изабеллой она виделась редко. У подруги не было времени, она много работала.

Картина, подаренная Мишелем, заняла свое место в зале на стене. Родителям Марина сказала, что купила ее за 50 франков у уличного художника. Отец был восхищен такой дешевой стоимостью за такую красоту. Мать не отреагировала никак, ей было все равно. Сестра Тамара хихикнула и призналась, что не отдала бы за нее даже 20. Тем не менее, никто не был против картины, и шедевр занял свое место в зале.

Марина часто вспоминала Париж, особенно когда смотрела на картину. Поначалу ей было тяжело войти в ритм обычной жизни, но спустя неделю, настроение продолжить свои будни к ней вернулось.

Вечером 9 ноября Семен Исаакович, вернувшись с работы, позвал дочь. Выскочив из своей комнаты, Марина подошла к папе. Он просматривал извлеченные из почтового ящика конверты, в которых были в основном счета на оплату коммунальных услуг и налогов.

– Папа? – спросила девушка.

Семен Исаакович протянул ей квадратный конверт, не похожий на остальные:

– Это тебе, дочь! Какое-то приглашение…

– Ого! – удивилась Марина. – Интересно откуда…

Она распаковала конверт, на котором были написаны ее имя и фамилия. Внутри оказалось красивое цветное приглашение на выставку искусств Смитсоновского американского института в Израильском центре торговых ярмарок, расположенном в Тель-Авиве. Также было написано, что выставка будет проходить всего два дня, 11 и 12 ноября.

Марина не поняла, почему ей прислали это приглашение. В Центре ярмарок постоянно проходят какие-то выставки, и попасть туда не составляет проблемы.

– И куда приглашают? – не отрываясь от своего чтива, спросил отец.

– Смитсоновский институт приезжает в Тель-Авив на два дня… на выставку приглашают…

– Выставка института? – не понял Семен Исаакович. – Откуда он приехал? Этот институт…

– Пап! – улыбнулась девушка. – Смитсоновский институт – это несколько музеев из Америки! Там хранятся разные… редкие экспонаты искусства. Поехать в Америку не все могут, поэтому музеи вывозят свои ценности показать всему миру!

– А тебя что они позвали?

– Меня много куда приглашают! – важно ответила девушка. – Я анкеты везде заполняю и во всех списках значусь, как любитель искусства!

Семен Исаакович отложил свои бумаги и, тяжело вздохнув, посмотрел на дочь:

– Эх-х, Марина! Далось тебе это искусство? Оно в жизни ничем не поможет! Нарисовал когда-то кто-то картинку… Ну красиво… да и черт с ним! Что на них смотреть без конца? Не пойму…

Марина подошла к папе, нежно обняла его и, показав глазами на картину Парижа, спросила:

– Папочка, скажи, что ты видишь на этой картине?

Мужчина усмехнулся и произнес:

– А что там видеть? Ну, улица… карета старая с кучером… женщины две стоят и смотрят на парня и девушку… Что тут видеть? Парень с девушкой гуляют… позади вон… здания парижские… Как бы мы ни хотели, другого ты тут не увидишь!

Марина подошла к картине и, как учительница у доски, произнесла:

– Я вижу тут совершенно другое! Во-первых, в этой картине любовь! Ты взгляни, какими глазами смотрит этот парень на девушку! И она на него! Они молоды и счастливы. Ты увидел просто двух женщин, но ты не вглядываешься в их лица и позы. Это две пожилые дамы, у которых на лице нет ничего, кроме зависти. Потому что они никогда в жизни никого не любили, и не были никем любимы! Они гуляют вдвоем, потому что мужчин любимых у них нет… Кучер кареты тоже смотрит на пару молодых… Но у него на лице выражение искренней радости вперемешку с сожалением о прожитых годах, ведь он, несмотря на то что всего лишь бедный кучер, тоже был когда-то счастлив и наверняка продолжает любить свою жену! Эта картина говорит о том, что любой человек, вне зависимости от его положения, может быть как счастливым, так и несчастным… А еще художник показывает нам то, что всё в этом мире проходит, и нужно жить с добром в сердце, а не с завистью… Продолжать?

Отец удивленно смотрел на нее, потом подошел, обнял и, посмотрев на картину, горько усмехнулся:

– Моя девочка… Тут, конечно, написано звучное имя Жан Беро! Но я думаю, если бы этот Жан мог так мыслить и передавать такие чувства кистью… Вряд ли его картина стоила бы 50 франков!

– Папочка! – улыбнулась Марина. – Ван Гог, величайший художник, нарисовавший около двух тысяч картин, при жизни продал с трудом всего 14 штук и покончил жизнь самоубийством! Франц Кафка при жизни не был признан, издатели не хотели печатать его книги! Он в 40 лет умер от туберкулеза, а перед смертью попросил своего друга сжечь все его работы! Но тот не сделал это и добился издания его работ. Сегодня Кафка один из величайших писателей в мире! – Она посмотрела отцу в глаза и серьезным тоном добавила. – Никто не знает, кем станет этот Жан Беро! А может, уже стал! Может, через год эта картина будет стоить сто тысяч долларов!

Семен Исаакович был умный мужчина и очень любил свою дочь. Может, он и не понимал ничего в искусстве, но чувства своей дочери он понять мог. Из ее подсознания всплывали образы, связанные с тем, что ей не разрешили выйти замуж за Рудика. И сейчас Семен Исаакович понял, что рана в сердце дочери еще кровоточит и, скорее всего, не затянется никогда…

Он снова обнял Марину и ласково произнес:

– Моя красавица! Я всегда знал, что у тебя голова как Дом Советов… но настолько…

– У меня есть в жизни интересы, которые не понимает никто из моих близких… – ответила девушка.

Она была довольна своим монологом. Ей удалось надавить на отца, чтобы спокойно поехать на выставку. Как бы ни было жестоко, но Марина пользовалась тем, что родители чувствовали перед ней свою вину.

1.10

Марина гуляла по выставке, рассматривая экспонаты. Интересных картин не было, но ювелирные творения не могли не вызывать восхищения.

Шел второй день выставки, и посетителей было меньше, чем в первый день. Стоит отметить, что у израильтян нет времени ходить по выставкам. В этой стране население привыкло работать. Тем не менее, интересующиеся искусством все же находили время, чтобы увидеть шедевры.

Марина заметила на отдельном постаменте какую-то интересную вещицу и подошла к ней. Изумительной красоты огромный синий бриллиант был вправлен в брошь и выложен на белом золоте более мелкими обычными камнями. На табличке виднелось название «Алмаз Хоупа». Вес 45,52 карата.

Марина с интересом разглядывала драгоценность, поражаясь его величине, как вдруг она услышала позади себя знакомый мужской голос:

– Этот камень еще называют «Голубой француз»! Считается, что он приносит беду. Его носил Людовик XIV. После того как он сказал персидскому шаху, что не верит в проклятие камня, его сразила смерть. Также казнили и владеющую им Марию-Антуанетту, а ее подругу, принцессу Ламбальскую, одолжившую этот камень, разорвала толпа…

Марина с улыбкой повернулась к говорившему.

– Я так понимаю, находясь здесь, я должен сказать вам «шалом»?!

– Шалом, Мишель! – ответила Марина, и ее глаза заблестели от радости. – Как вы здесь оказались?

– Приехал повидаться с вами, – учтиво ответил мужчина.

– Вы знали, что я буду здесь? – удивилась Марина.

– Естественно! Я же прислал вам приглашение!

– Вы? – засмеялась Марина. – Так вот откуда этот конверт… А я думаю… с чего меня пригласили?

– Вам тут нравится? – спросил Мишель.

– Нравится, еще как! Драгоценности потрясающей красоты! – восхищенно ответила девушка. – Жалко только, что историй про все не написано…

– Проблем нет! – дружелюбно заявил Мишель. – Для этого у вас есть я! Я знаю почти все про каждую вещь! Вы картины уже смотрели?

– Еще нет. Я пришла минут пятнадцать назад… Честно говоря, бриллианты меня не особо интересуют…

– Тогда пойдемте посмотрим картины! Здесь размещены шедевры американского импрессионизма. Работы Мэри Кассат, Карла Фриске и других. Вы увидите, насколько их стиль отличается от европейского! Это не каждый может прочувствовать, но вы сможете.

– Пойдемте! – кивнула Марина. – У меня только один вопрос…

Они медленно отошли в сторону, по направлению к другому залу. По ходу движения девушка спросила:

– Вы случайно не слышали про такой орден… Льва и Солнца? Иранский шах когда-то подарил его какому-то полководцу.

Мишель скептически поднял одну брови и, пытаясь вспомнить, с сожалением ответил:

– Честно говоря, я в восточном искусстве разбираюсь слабо. Просто потому, что это не мой стиль. Мне не нравится их яркость и вычурность. Я предпочитаю более тонкие работы… Но я могу узнать у друзей-коллекционеров… А вам зачем это?

– Да… – махнула рукой Марина. – Долгая история. Но мне нужно его найти…

Она внезапно замерла перед очередной драгоценностью под стеклом. Девушка не могла отвести глаз. Мишель с довольным видом усмехнулся:

Нравится?

– Господи, – прошептала девушка. – Какая красота… В жизни не видела ничего красивее… Она настоящая?

Под стеклом лежало жемчужное ожерелье с бриллиантами и рубинами, в основании которого красовалась огромная грушевидная жемчужина.

– Это? – важно сказал Мишель. – Это не просто настоящая! Это самая большая жемчужина в мире! За все времена больше нее люди не находили!

– Откуда она такая? – не отрывая глаз, спросила Марина.

– Ее название, как вы видите на табличке, «Блуждающая жемчужина». Таких вещей в мире единицы… Когда-то очень давно в Панамском заливе ее выловил один раб. За это он получил от своего хозяина свободу, а жемчужину получил король Испании Филипп Второй, который подарил ее своей невесте, будущей королеве Англии Марии Тюдор, или, как ее все называли, Кровавая Мэри. После ее смерти жемчужина вернулась в Испанию. Она несколько веков принадлежала королевским династиям. Сначала Габсбургам, потом Бурбонам. Она изображена на любом парадном портрете королевы Испании.

Мишель сделал паузу и, увидев, что девушка ждет продолжения, не заставил ее ждать.

– Затем к власти пришел Наполеон Бонапарт. Один из его братьев подарил жемчужину дочери креолки Жозефины. Падчерица Наполеона, Гортензия, назвала жемчужину красивым именем, которое на испанском звучит «Ла Перегрина». Если дословно перевести, – «Странница». Когда Бонапарта свергли, жемчужину у них выкупили шотландцы. Она стала принадлежать роду Гамильтонов. Последний дворянин, который ею владел, герцог Аберкромби. Лет тридцать назад он продал ее на аукционе «Сотбис». Теперь она уехала в Америку, к голливудской звезде… Ее хозяйка Элизабет Тэйлор. Она иногда дает свое ожерелье Смитсоновскому институту, чтобы они показали это чудо людям… Ожерелье, по-моему, Cartier сделали по ее заказу.

Марина повернулась к Мишелю:

– Вы знаете, Мишель, я может быть покажусь вам безвкусной, но мне не нравятся бриллианты… Как-то слишком броски и ярко смотрятся эти драгоценные камни! А вот жемчуг… Это некое олицетворение нежности и утонченности.

– Ваш вкус говорит о вашем характере! – философски заметил Мишель. – Вы не любите то, что ценят все, и вам безразлично мнение общества… Это говорит о вашем независимом внутреннем мире… о вашей самодостаточности… Возьмите хотя бы то, что наверняка из вашей общины никто даже понятия не имеет, кто такой Ренуар и Моне…

– Ну это тут ни при чем! – засмеялась Марина. – Просто наши люди живут другими ценностями.

– Тем не менее, это имеет место быть! – сказал Мишель. – А что касается жемчуга… Да, он красив! Но он не имеет такой ценности как бриллиант! Потому и не так популярен. Изделия из бриллиантов, представленные здесь, стоят миллионы долларов, а «Блуждающая жемчужина» от силы сотню тысяч…

Они прогуливались по выставке, но Марина, оставшаяся под впечатлением от жемчужины, особого интереса к американскому творчеству не проявляла. Мишель, конечно же, это заметил и тактично предложил:

– Не вижу тут, признаться честно, ничего интересного… Может быть вы разрешите пригласить вас на обед?

Девушка хитро улыбнулась и ответила:

– Не разрешу! Потому что, если вы помните, я вам говорила, что в Израиле вы у меня в гостях! И приглашаю вас я!

– Ух ты! – воскликнул Мишель, рассмеявшись. – Ничего себе! За мои сорок пять лет ни одна девушка меня ни разу не пригласила на обед!

– Все случается когда-нибудь в первый раз! – весело ответила Марина.

– Что ж… – заявил гость. – Я согласен, но только при одном условии.

– Говорите! – кивнула Марина.

– Вы не унизите меня, как джентльмена, и не уроните мое достоинство!

– Да я и не собиралась! – воскликнул пораженная Марина.

– Тогда позвольте мне расплатиться за обед… В остальном же, я полностью в вашей власти…

– Нет-нет! – Марина покачала головой. – Так не пойдет! Есть у нас, у кавказских евреев, свои традиции! Вы мой гость! Находитесь в моей стране! И если я приглашаю вас, значит, и плачу тоже я! Вы поймите… – улыбаясь, она стала объяснять ему. – Мы с вами друзья. А у друзей не бывает пола! Поэтому, разницы нет. Мужчина или женщина… Я приглашаю и я плачу! Джентльмен вы… когда будете ухаживать за какой-нибудь леди…

Мишель внезапно посмотрел прямо в глаза Марине, как будто глубоко проникая в ее сознание… Марина всем телом почувствовала пронизывающий насквозь взгляд его больших серых глаз. Он вдруг очень серьезно произнес:

– Джентльмен всегда остается джентльменом. И если рядом с ним дама… С чего вы решили, что я не собираюсь ухаживать за вами?

Марина почувствовала, что он говорит серьезно. Ее почему-то пробрало холодным потом и появилось какое-то непонятное чувство…. Страх вперемешку с радостью и паникой. Ей почему-то захотелось сейчас убежать, скрыться дома, в своей комнате. И не видеть никого. Она открыла было рот и застыла, не находя слов для ответа. Мишель, продолжая смотреть ей в глаза, но уже немного веселее продолжил:

– Страна эта не ваша. Израиль – родина всех евреев одинаково… Так что, я обозначаю желание, вы меня ведете, мы обедаем и я плачу! Так будет правильно, по-джентльменски! – Он сделал паузу, широко улыбнулся и добавил:

– В конце концов, я же не немец!

Собравшись с мыслями, Марина сглотнула слюну и выдавила из себя:

– Какую кухню… вы предпочитаете? Таких… как во Франции ресторанов тут нет… но более-менее…

Мишель остановил ее жестом:

– Франция мне давно надоела и зачем нам в Израиле искать ее? Израильскую кухню я не люблю… Они хумус считают блюдом… А это простая закуска! Признаться честно, я бы попробовал, например… вашу кухню! Очень интересно, что едят евреи с Кавказа… Но не уверен, что тут есть такое место…

– Есть! – гордо заявила Марина. – Недавно открыли ребята из Дагестана ресторан «Каспий»… Мы там с родителями были на дне рождении родственника… в Нетании…

– Сколько туда ехать?

– Полчаса… на машине!

– Прекрасно! – заявил Мишель. – Едем туда! Машина меня ждет. Я взял здесь водителя… на время поездки.

– А где вы остановились? – спросила Марина, уже по дороге к выходу.

– В Тель-Авиве… Сказать вам честно, я здесь был всего один раз… Знаю только отель «Хилтон» и больше ничего…

– Стыдно! – ехидно заметила Марина. – Все-таки родина всех евреев!

– Признаю! – согласился Мишель. – Но, к сожалению, в Израиле у меня никогда ранее не намечалось никаких дел…

– А сейчас нашлись все-таки дела?

– Сейчас нашлись вы! – неожиданно ответил он, от чего у Марины екнуло сердце. Она получила уже второй намек от Мишеля на то, что он имеет на нее виды. Девушка, по своему обыкновению, сразу замолчала, боясь продолжить эту тему. Мишель тоже не стал развивать дальше этот разговор. Они подошли к стоянке, где в белом «Крайслере» Мишеля ждал водитель. Машина покатила по трассе. Мишель молча смотрел в окно, Марина, не переставая, думала. Было о чем. Она не могла понять, он действительно делал эти намеки, или же это просто шутки? Нет! Взрослый, серьезный мужчина точно шутить не будет. Но что значат его слова? Неужели он решил ухаживать за ней? Это же… Лишено логики. Мишель ей в отцы годится. Да и вообще… Она любит Рудика! Ее уже столькие сватали, а она всем отказывала, чтобы выйти замуж за вот этого страшного француза? Нет! Вряд ли он ухаживает за ней… Просто показалось… Марина закрыла глаза и, что удивительно, мгновенно заснула.

1.11

– Марина! Мадемуазель Марина!

Услышав голос, Марина открыла глаза. Мишель смотрел на нее, улыбаясь своей кривой улыбкой.

– Вы заснули… Я немного подождал, но все же решил разбудить вас…

Он перед сидевшей на заднем сиденье девушкой.

– Извините… – виновато произнесла Марина. – Я просто ночью плохо спала…

Она вышла из автомобиля. На улице было хорошо. Солнце еще не зашло и ярко светило, но жары уже не было. Ноябрь в Израиле был очень комфортным месяцем в плане погоды.

– Мы в Нетании? – спросила Марина.

– Да! – кивнул Мишель. – В самом центре города, как сказал водитель! Я умираю с голоду, руководите, что делаем дальше? Идем пешком или едем?

Марина оглянулась вокруг. Сориентировавшись, она ответила:

– Тут пять минут идти! Мы в самое нужное место и приехали… Пойдемте туда, в сторону моря…

Они прошли метров триста и свернули на набережную. Кафе и магазины тянулись по левую руку от идущих, а море, буквально в пятистах метрах, шумело справа. Нетания – небольшой город, в котором живет очень много выходцев с Кавказа. В основном уроженцы Дагестана, привыкшие жить на берегу моря, теперь поселились здесь.

Наконец Марина и Мишель дошли до небольшого кафе с написанным на русском языке названием «Каспий». Выглядело оно скромно, территория вокруг него была чистой и ухоженной. Шесть столов стояли на улице, позволяя за трапезой смотреть на море. Погода была соответствующая, для посиделок на свежем воздухе.

Заняты были только три стола, остальные места оказались свободны. Гости уселись за стол, накрытый бежевой клеенкой. Марина посмотрела на Мишеля:

– Строго не судите, это не Париж… Тут все очень скромно, но по-домашнему вкусно!

– Да я не сужу! – улыбнулся мужчина. – Меня все устраивает!

К ним подошел официант. Молодой кудрявый брюнет, он сразу стал говорить на русском, распознав в Марине свою соотечественницу:

– Добрый вечер! Меню принести вам?

– Не нужно меню, спасибо! – ответила ему Марина. – Я вам сейчас и так скажу, что мы будем… – Она взглянула на Мишеля. – Что примерно вы хотели бы поесть?

– Что есть в вашей кухне?

– Смотрите, – начала Марина. – Есть бульон с тонкими листьями теста, курицей или мясом и приправой… называется «Ингар». Есть еще такие… – Марина подумала пару секунд, как объяснить, потом сказала: – Как пирог! Пироги с мясом, или зеленью, или луком… называется «Чуду»…

Официант слушал и широко улыбался. Поняв суть разговора, он произнес:

– Разрешите, я вам предложу?

– Да, конечно! – согласился Мишель.

– Давайте я принесу то, что самое лучшее сегодня. И так, чтобы вы попробовали всё! Я принесу вам дагестанские чуду, тонкие, как чебуреки… пару с мясом, пару с зеленью, а также небольшую порцию хоягушт с каштанами. Это мясо с луком и каштанами, залитое яйцами. Еще я принесу вам по половине порции кюрзе с бульоном – наши пельмени. И немного шашлыка… по кусочку баранины, корейки и порцию ханкебаб – это печень в курдюке.

– Будет много… – сказала Марина.

– Несите! – в один голос с ней заявил Мишель. – Все как вы сказали, чем быстрее, тем лучше!

– Выпить, если хотите, есть коньяк «Дербентский», водка есть…

– Выпить воды простой мне! – попросил Мишель.

– Мне тоже! – отозвалась Марина.

Официант кивнул и удалился. Мишель повернулся к Марине:

– Между тем, время уже половина седьмого вечера! И судя по всему, наш обед перешел в ужин.

– Ну и прекрасно! – улыбнулась Марина. – Вы заказали столик, так что можно до завтра ничего не есть.

– Перестаньте! – махнул рукой Мишель. – Я хочу просто все попробовать…

Через пять минут официант начал приносить едут. Он добавил в их заказ еще овощной салат и овечий сыр, привезенный с Кавказа.

Мишель с восхищением пробовал блюда кавказской кухни, хотя, конечно, все съесть не удалось. Несмотря на то, что посуда и обстановка в кафе были очень скромными, еда оказалась на высоте. Мишель, откинувшись на спинку стула, с довольным видом посмотрел на Марину:

– Может, прогуляемся? Тут вроде прекрасный берег… набережная!

Девушка улыбнулась:

– Я с удовольствием, но… мне домой надо… родители ругаться будут…

– Понимаю… – сказал Мишель. – С неизвестным каким-то взрослым дядькой в такой поздний час…

Марина вдруг засмеялась:

– Вы, конечно, правы… я все-таки… девушка домашняя и… сами понимаете.

– Да-да, конечно! – понимающе согласился Мишель.

Он вдруг поднес ладонь к уху и, изображая разговор по телефону, сказал:

– Месье отец Марины! Извините, вас беспокоит ее друг, Мишель… – Он посмотрел на Марину и обратился к ней. – Имитация разговора… вы за своего папу.

Она подхватила его шутку и, сдерживая смех, серьезно ответила, изображая басистый строгий голос:

– Какой еще Мишель? Я вас не знаю!

– Это не проблема! – продолжал Мишель. – Я готов с вами познакомиться!

– Зачем мне с тобой знакомиться? – хмуря брови говорила Марина. – У моей дочери нет друзей среди мужчин, во-первых, а во-вторых, она мне про тебя ничего не говорила…

– Дело в том, месье отец Марины, что мы случайно встретились на выставке. Вы не беспокойтесь, я привезу ее домой в целости и сохранности и как раз с вами познакомлюсь!

– Я тебе еще раз говорю, я знаю всех друзей своей дочери! Про тебя я слышу впервые! Откуда ты вообще взялся?

– Из Парижа! – мило ответил Мишель.

– Да хоть из Бангладеш! Моя дочь должна быть дома вечером со своей семьей! – Марина смеялась, но Мишель продолжал.

– Вы очень строго относитесь к дочери, месье. Конечно, извините, но мы же в цивилизованной стране… И уверяю вас, ничего плохого не случится, если мы выпьем чашечку кофе и поболтаем часов до… десяти-одиннадцати…

– Кофе… ночью не пьют! – сквозь смех сказала Марина, и добавила: – Друзья пьют кофе дома!

– То есть вы меня приглашаете?

– Я вас не знаю! И не имею представления, кто вы и что хотите!

– А если я вам скажу… – Мишель вдруг посмотрел Марине в глаза, – что хочу жениться на вашей дочери?

Девушку как кипятком окатило. Она прекратила смеяться, и, смотря на Мишеля, как лань на леопарда, прошептала:

– Это… уже не… шутка.

– Давайте я приду и поговорю с вами по этому вопросу? – продолжал Мишель.

Марина молчала. Она не отводила глаз от Мишеля, не в силах осознать сказанное им. Пытаясь убедить себя в том, что это шутка, она видела по его взгляду, что он не шутит. Но что делать в данной ситуации, девушка просто не представляла. Ей никогда в жизни никто не делал предложения лично. Кроме Рудика, конечно. Но Рудика она любила. А этого человека она не любит! Да она его вообще практически не знает! Хотя ощущение какого-то родства у нее присутствовало. Не в силах что-то ответить, Марина молчала, лихорадочно перебирая в голове все варианты ответа. Но почему-то ничего не оседало в мозгу. Она просто тупо смотрела, и всё… Мишель тоже молчал. В какой-то момент Марина выдавила из себя:

– Пойдемте… Мне нужно домой…

Мишель повернул голову и, подозвав жестом официанта, попросил счет. У парня он уже был подготовлен. Официант протянул Мишелю чек и спросил:

– Понравилась вам наша кухня?

– Очень! – ответил Мишель. – Я просто сражен в самое сердце вашей кухней!

Парень радостно улыбнулся:

– Будем рады вас видеть снова!

– Непременно! – ответил Мишель и протянул ему триста шекелей, оставив щедрые чаевые.

Марина не проронила ни слова. Мишель также молчал, непонятно почему. Но она была благодарна ему за молчание. Девушка, как обычно, оборвала тему, дав себе время на раздумья. Сев в машину, она прикрыла глаза и начала думать: «Что все это значит? Неужели он хочет на мне жениться? Наверное, да! И что теперь делать?» Мысли путались. Никакого ответа Марина себе дать не могла. Единственное, что она смогла решить точно, это то, что нужно спросить у Мишеля, что он имел в виду? И тогда она расставит все точки над «i»! В конце концов, если Мишель ее друг, нужно оборвать и прекратить эти глупые шутки. А если нет… тогда она ему спокойно откажет и объяснит, что любит Рудика. Все просто!

Когда машина уже ехала по Ришон-ле-Циону, Марина попросила остановиться за пару кварталов от дома и обратилась к Мишелю:

– Пройдетесь со мной до дома?

– Конечно! – ответил мужчина и, выйдя из машины, открыл ей дверь.

Пройдя метров десять, Марина вдохнула полную грудь воздуха и без предисловий выдала:

– Мишель! Что всё это значит?

Мужчина нежно улыбнулся:

– Я ждал, чтобы вы подумали и решились задать мне этот вопрос! Знаю, что вы в таких ситуациях сразу закрываетесь… Но раз вы не против, я объясню!

Марина хотела сказать «Да», но в горле пересохло, и она просто кивнула. Мишель, медленно шагая и смотря куда-то вперед сказал:

– Вы знаете… Я человек взрослый… на самом деле я просто намного старше вас… Признаюсь честно, когда я вас увидел, вы мне понравились. Я не говорю о внешней красоте, хотя вы очень красивы, но меня привлекли ваши глаза… Я прочитал в них живой ум и, самое главное, чистоту и порядочность… Я не из тех людей, которые кидаются на внешние данные. Поэтому я и познакомился с вами, и мои предположения оказались более чем правдивыми. Мне не нужно много времени, чтобы понять человека и увидеть его внутренний мир… Я понял, что только вы сможете стать моей женой. Дал вам время немного соскучиться и приехал сделать свое предложение. Что касается вас… Я прекрасно понимаю, что вы, во-первых, практически ничего обо мне не знаете, во-вторых, вас смущает разница в возрасте, в-третьих, конечно же, вам незнаком быт, в котором я живу, и, наверное, вам не захочется менять свои привычки… Но, как я уже вам однажды говорил, брак – это сделка! И я предлагаю вам, во-первых, красивую и богатую жизнь в Европе. Не то чтобы я заманивал вас деньгами – это было бы грязно и низко! Просто сегодня, когда вы так смотрели на «Блуждающую жемчужину», моим единственным желанием было надеть ее на вас! И я это сделаю рано или поздно, потому что моей жене будет принадлежать всё, что она пожелает! Во-вторых, скажу вам честно, этот весь Кавказ, Израиль и так далее… это не вы! Я не вижу вас тут! У вас есть сумасшедший потенциал, который я дам вам возможность раскрыть! Вы сможете вместе со мной заниматься делами, работать, общаться с интересными людьми и просто наслаждаться жизнью. В-третьих, я знаю, что вы любите парня, с которым вам не дала судьба быть вместе. Я не прошу вас любить меня! Я прошу только уважения и преданности! Конечно, вы, как любая девушка, мечтали о романтике и красивой любви… Но, извините, если покажусь вам не тактичным, время идет, и ваша любовь осталась на Кавказе. Поэтому нужно смотреть на весы немного иначе! Не взвешивайте все мои плюсы и минусы… Это бессмысленно и ничего не даст вам! Нужно взвешивать то, что вы можете получить, согласившись, и то, что вы потеряете, отказавшись! Если вы скажете мне «нет», я исчезну и у вас останутся просто воспоминания… Подумайте, может быть, судьба свела нас? Ради того, чтобы вы прожили жизнь по запланированному сценарию, просто имея воспоминание обо мне и простенькую картину Парижа? – Он сделал паузу, они остановились, так как уже стояли возле ее дома. Марина молчала, запоминая и тщательно переваривая всё, что говорил Мишель. Он же продолжил: – Подумайте над моими словами! Вы должны понимать, что я джентльмен, и данное мной слово имеет большое значение! И я обещаю вам, что всё, сказанное мной, будет выполнено! С родителями вашими я договорюсь, это для меня не проблема. Мне нужно ваше решение! Взвешенное и уверенное! Я не смогу заставить вас любить меня, но вы будете пользоваться моей любовью к вам, даже если я буду от этого страдать… Ведь любой француз знает, что наслаждается любимый, а страдает любящий… – Он криво улыбнулся, затем кивнул ей и протянул бумажку с номером телефона. – Я прощаюсь с вами! Завтра буду иметь честь ожидать ваш ответ, в любое время по этому номеру телефона! Мне нужен не ответ вашей семьи, а лично ваш! До встречи. Я надеюсь! – И, продолжая улыбаться, он ушел, оставив Марину в шоке от такого поворота событий.

1.12

Марина не спала всю ночь. Ураган мыслей бушевал в ее голове… Предложение Мишеля на самом деле повергло ее в смятение. Она думала… думала и, следуя совету Мишеля, взвешивала. Да, она любит Рудика! И будет всегда его любить. Но что ее ждет дальше? Она не выйдет замуж еще 2–3 года, и всё… Останется одинокой на всю жизнь! А Рудик, возможно, уже женился… И как она будет жить одна? Жить с мужчиной она себе не позволит! Это позор для ее семьи, и Марина никогда не опустится до такого. Выходит, придется жить с родителями, состарится в одиночестве и… Нет! Это глупо! Иметь столько поклонников и умереть старой девой! Она выйдет замуж! Но за кого? За какого-нибудь охранника или водителя? Даже если и не так… Допустим, за хозяина какой-то лавки или кафе! Среднего социального статуса. У них родятся дети, они будут жить, работать и путешествовать. Возможно, даже еще раз она побывает в Париже… Марина тихо засмеялась… Это так узко и мелко! Разве это жизнь? Ведь, за кого бы она ни вышла замуж, всё равно она будет любить Рудика! Тогда какая разница за кого? Но не за Мишеля же! Ему сорок пять лет! Но никого умнее него она в жизни не встречала! Он некрасивый, но кому нужна красота? Она же не в кино его будет снимать. Зато с ним интересно. Он очень разносторонний и воспитанный! Но она уедет от родителей, и не в соседний город, а на другой континент. Да! Но когда-то ее родителям предлагали, чтобы она уехала в Ростов. Туда ехать несколько часов. Но они не разрешили… Марина внезапно вспомнила тот день, когда Рудик звал ее поехать с ним… Какая же она дура, что не смогла тогда решиться. Как бы сейчас сложилась ее жизнь? Они бы жили в Ростове. Рудик уже тогда имел большой дом. У Марины была бы своя спальня с ванной комнатой. Двор и веранда… И жизнь не как здесь, когда вся страна просыпается в 6 утра и бежит на работу! Нет… в России такого никогда не было. Наверняка и с Мишелем такого не будет. Он очень богат, это видно. Деньги, конечно, тут ни при чем, тем не менее, важно, где ты живешь и как! Она будет жить в Париже! О, Господи! Гулять вечерами по Елисейским Полям и ходить обедать в ресторан «Жюль Верн» на Эйфелевой башне… О, Боже! Изабелла сойдет с ума! Да не только она… Марину бросило в холодный пот. А как же папа? Что он скажет? Он на несколько лет старше Мишеля… Родители в жизни не согласятся. Марина представила себе сцену, как Мишель приходит к ним домой. В своем льняном костюме, сшитом на заказ. Она узнала, что он все костюмы шьет на заказ. И что он папе скажет? «Бонжур, месье?» Да, Семен Исаакович его вышвырнет моментально! И будет кричать: «Какой еще месье? Мы горские евреи из Нальчика! Нам никаких месье не надо!» Да-а-а-а… Марина тяжело вздохнула. Это, наверное, всё мечты… Не выйдет она за Мишеля и не уедет от родителей! Как говорится, «где родился, там и пригодился!». Это всё сказка… Она почувствовала, что расстроилась, поняв, что откажет Мишелю. Но не от того, что не уедет в Париж. Как ни странно, но ее сердце сжалось от понимания, что она никогда больше не увидит Мишеля! Как так? Она хотела столько всего у него спросить… Откуда он знает русский? И если он коллекционер, где он взял эту коллекцию? Или деньги на нее? И многому она хотела у него научиться… хотя бы тому, как он запоминает все эти истории о художниках и драгоценностях. И она больше его не увидит? Конечно, нет! Она даже звонить завтра не будет… Хотя, нет! Он настоящий джентльмен и это некрасиво будет! Она же леди! Она позвонит… и скажет ему: «Мишель, извините, я вынуждена отказаться! Париж и Лондон – это не для меня! Там не живут горские евреи из Нальчика!» Глупо! Но правдиво! Что уже думать об этом…

Было около 5 часов утра, когда Марина наконец заснула. Но в 6:25 ее разбудил шум в коридоре. Папа собирался на работу, а мама гремела посудой. Марина еле открыла глаза и, сунув ноги в тапочки, вышла из комнаты, надеясь зайти в туалет, а потом вернутся спать. Выйдя в коридор, она наткнулась на папу, который был уже в туфлях и готовился к выходу из квартиры.

– Ты еще спишь? – спросил он, увидев Марину в пижаме.

– Ага! – зевая ответила девушка.

– Ты нужна мне в магазине через полтора часа! – заявил отец. – Просыпайся и собирайся! Сегодня Шаббат заходит, работы много… А вечером никуда не уходи, у нас гости!

– Хорошо! – еле-еле ответила дочь.

Она через силу умылась и почистила зубы, поняв, что спать ей уже не дадут. Одевшись и выпив стакан крепкого кофе, Марина пошла в магазин. Была пятница, накануне выходного дня в магазине было много клиентов, поэтому девушка помогала отцу.

Мишелю она не позвонила. Решила сделать это вечером. Да и какая разница? Вернувшись к обыденной жизни, для Марины вчерашний день казался сном. Куда она уедет? С незнакомым человеком! Вспоминая мысли, которые посещали ее ночью, девушка теперь лишь смеялась сама над собой. Все ее мысли ушли в прошлое, как прочитанный эпизод из очередной книги.

Вернувшись домой вместе с отцом около 16 часов дня, Марина сразу пошла в ванну. Она приняла прохладный душ, более-менее приободрилась и, уложив волосы, вышла в зал. К ее удивлению, мама накрывала стол. Тамара тоже пришла и помогала по хозяйству, отец с мужем Тамары играли в нарды, сидя перед телевизором. Марина вспомнила, что папа сказал о гостях. В пятничный вечер обычно собирались члены семьи, но часто заходил в гости кто-то из близких.

– А кто к нам сегодня придет? – спросила громко Марина.

– Гости придут! Ты их не знаешь! – ответила мать и добавила. – Оденься нормально и помогай нам! Они вот-вот будут!

Девушка тихо вздохнула и пошла в свою комнату. Она сильно устала и хотела отдохнуть… но выбора не было. Гости – это святое, и нужно помочь их встретить достойно.

Она надела сарафан изумрудного цвета, и уже хотела выйти в зал, но остановилась. Может, сейчас позвонить, чтобы потом спокойно сидеть и не думать об этом? Да! Она сейчас позвонит и скажет ему, что отказывается от предложения…

Решив так и сделать, Марина вышла в зал.

Отец разговаривал с кем-то по телефону и нужно было подождать. Девушка прошла к кухне. Мама быстро ей вручила миску с салатом и скомандовала:

– Иди, салат замешай майонезом!

Марина стала замешивать салат. Едва она закончила, как пришли гости. «Ладно, потом позвоню!» – подумала она и пошла к столу, неся миску с салатом.

Гостями оказались усатый высокий мужчина с седыми волосами, его толстая жена и их сын, симпатичный парень, одетый в модные джинсы и красивый дорогой свитер сиреневого цвета. Марина мгновенно поняла, что это по ее душу… очередные сваты.

Взрослые здоровались, любезничали, затем перезнакомили всех молодых.

Мужчина был уроженцем Нальчика, Аркадий Соломонов, который давно переехал жить в Москву. Заработав там неплохое состояние, пару лет назад он с семьей переехал в Израиль. Купил выгодный бизнес для сына – десяток маршрутных такси, которые 26-летний Роберт сдавал в аренду. Сам глава семейства продолжал вести какие-то дела в России, связанные с поставками меха из Европы.

Как принято у евреев, с приходом Шаббата, то есть после захода солнца в пятницу, все прочитали молитву, зажгли свечи и сели за стол.

Аркадий посмотрел на Семена Исааковича, и вежливо произнес:

– Сема! Ты же знаешь… такая ситуация… кушать мы не можем…

Семен Исаакович, махнув рукой, дружелюбно ответил:

– Аркаша! Мы живем в Израиле! Это всё пережитки кавказских традиций… Давай оставим их в Нальчике и почтим приход Шаббата по-израильски! Оставь эти законы… Их уже давно никто не соблюдает!

Аркадий ответил кивком головы, соглашаясь с мнением хозяина дома.

По горско-еврейским традициям те, кто приходили свататься, не ели и не пили в доме девушки, до получения ответа. Но в Израиле люди начали отклоняться от этой традиции, отдавая предпочтение исконно иудейским законам, а не перенятым от народов, в чьих землях когда-то проживали. Поэтому, Аркадий с удовольствием приступил к трапезе, вместе со всей своей семьей.

Марина молча ужинала, практически не слушая разговоры взрослых. Роберт с виду был очень симпатичный и воспитанный парень. Разговаривая только тогда, когда его о чем-то спрашивали, он поглядывал на Марину. Она замечала его взгляды, но делала вид, что не видит этого.

Поужинав, Семен Исаакович предложил гостю сыграть партию в нарды, выйдя на свежий воздух. Возле подъезда их дома был палисадник, где стоял стол и скамейки. Туда частенько выходили жители подышать свежим воздухом. Погода стояла хорошая, и Аркадий с удовольствием принял предложение. Тамара встала, чтобы сделать чай и отнести его мужчинам на улицу. Марина сидела молча за столом, когда к ней обратилась толстая мама Роберта:

– А чем ты занимаешься, Марина?

– Помогаю папе в магазине, – ответила девушка.

– Не скучаешь по Нальчику? – любезно спросила женщина.

– По-разному… – ответила Марина. – Бывает, что ностальгия нахлынет… Но я стараюсь не думать об этом.

– Ой, а я скучаю по России! – горько произнесла женщина. – Мы в Москве так хорошо жили… Роберт в институте там учился!

– Какой молодец! – вдруг активировалась мама Марины. – И на кого ты учился?

– На экономиста! – гордо ответил Роберт. – Я закончил Плехановскую академию!

– Плехановскую академию… – повторила мама, впервые услышав это название. – А тебе как Израиль?

– Вы знаете… – начал парень. – Мне кажется нагим тут лучше будет жить! Тут современный быт, который давно необходим был горским евреям! Я сторонник того, что и девушки должны учиться и заниматься любимым делом, работать по профессии… А в России все наши женщины дома сидели…

Было очевидно, что Роберт пытался произвести впечатление, и строил из себя цивилизованного и современного парня. И ему это хорошо удавалось. Его мама, посмотрела на Марину:

– А ты как считаешь, Мариночка?

– По поводу чего?

– Ну, по поводу того, что девушки тут могут работать и учиться… не как в России.

Марина очень тактично, стараясь казаться как можно вежливее, ответила:

– Я думаю, что в России просто наши не нуждались в деньгах настолько, чтобы отправлять своих жен работать! По крайней мере большая их часть… А тут всем живется тяжело и женщины работают вынужденно!

Ее ответ поверг в ступор парня. Марине стало немного стыдно за то, что своим ответом просто уничтожила его умный монолог. Он был симпатичный и казался неплохим парнем с добрыми глазами. Он просто пытался произвести впечатление, но Марина, не дав ему это сделать, наблюдала за дальнейшим поведением сватов.

Мама Роберта, решив перевести тему разговора, случайно увидела картину, висевшую на стене, и спросила:

– Красивая картина! Это что за город? Не Лондон?

– Это Париж! – ответила ей хозяйка дома, кинув предупредительный взгляд на дочь.

– Ах, Париж… – повторила гостья. – Красиво там… Я правда не была… Вы в Москве купили ее?

– Нет, я в Москве была один раз, и то, маленькой… Я ее в Париже купила, – сказала Марина.

– Ты была там?

– Да… – повела плечами девушка, жалея, что пришлось открыть правду, опасаясь ненужных вопросов. Ведь поездка вдвоем с подругой в чужую страну может показать ее не с лучшей стороны. Но толстая женщина лишь воскликнула со смехом:

– Точно! Там в Европе любят картинки всякие рисовать… У них архитектура красивая, вот они и рисуют ее!

– Это улица в Париже, Елисейские Поля… – объяснила Марина. – Тут нет архитектуры, больше показаны люди…

Роберт внимательно разглядывал картину. Марина вдруг немного обрадовалась. Ей показалось, что парень изучает штрихи, сделанные художником, и ему это, видимо, интересно. Но, посмотрев на полотно меньше минуты, парень небрежно усмехнулся и произнес:

– Не понимаю, что там красивого, честно говоря… Ну люди и люди… Вот если бы Эйфелеву башню нарисовали…

Марина чуть не вскочила со стула. Это было сказано таким тоном, что она была разочарована до глубины души.

– Да это же простенькая картинка… – засмеялась мама Марины, – Эйфелеву башню наверняка нарисовать тяжелее…

– Да ну, что ее рисовать? – махнул рукой Роберт. – Хорошие художники были в древности, а сейчас одно барахло… Кисточкой своей помазюкают и деньги потом с туристов берут… Аферисты!

– А кого из древних художников вы знаете? – спросила Марина, ощущая в душе какую-то непонятную обиду и боль. – Может вам кто-то нравится?

– Честно говоря, – улыбнулся парень, – я не сильно люблю всю эту живопись… Но, конечно, знаю много… Великий художник был Да Винчи! Вот это был талант! Видел его картину вживую… «Мадонна… Сектинская»! Просто чудо! – важно воскликнул он.

Марина смотрела на него, открыв рот. Она была поражена тем, как приятная внешность этого парня абсолютно не соответствовала его характеру. От тупого хвастовства девушке стало противно даже находится рядом с этими людьми. Она с ужасом продолжала смотреть, и ее губы шепотом произнесли:

– Рафаэль…

– Что, Мариночка? – переспросила ее толстая женщина.

Марина, продолжая смотреть на Роберта, повторила, уже громче:

– Рафаэль… Рафаэль Санти… написал «Сикстинскую Мадонну»… Она в Дрездене хранится…

– Ах! – вырвался нервный смешок у парня, попавшего в тупик. Но вместо того, чтобы замолчать, он решил исправить ситуацию и закопал себя еще глубже. – Название перепутал! Я просто в Третьяковке в Москве видел! Картину Да Винчи… Не помню, как она называлась… там женщина тоже…

– «Мона Лиза»! – ровным голосом произнесла Марина.

– Точно! – радостно воскликнул Роберт. – Я и забыл совсем! «Мона Лиза»…

– Она в Лувре! – так же ровным голосом сказала Марина.

Ситуация была критическая. И на помощь пришла мама Марины, которая встала со стола и громко сказала:

– Так! Оставили свои картины! Кто чай будет, кто, может, кофе?

Положение было спасено. Все резко стали смеяться и говорить о чем-то другом. Но Марина больше ничего не говорила. Она молча уставилась в одну точку, о чем-то размышляя. Когда мама принесла поднос с чаем, девушка вдруг вскочила и без слов убежала в свою комнату, схватив по пути радиотелефон.

Она посмотрела на часы, время было 21:37, трясущимися руками вытащила из кармана бумажку с номером телефона и лихорадочно набрала по порядку все цифры. Буквально после второго гудка раздался голос Мишеля:

– Алло!

Не здороваясь и не проясняя ничего, Марина уверенным голосом произнесла лишь два слова:

– Я согласна!

Часть II

2.1

Мишель Куперман родился в 1955 году в Киеве. Его отец, Морис Куперман, был одним из заместителей посла Франции в СССР Луи Жокса. Прибыв вместе с ним в 1952 году в Москву, интеллигентный еврей быстро освоился на новом месте. Посольство тогда занимало исторический Дом Игумнова на улице Большая Якиманка, и до центра было рукой подать. Потому Морис, в свободное время, часто гулял и посещал всевозможные музеи и выставки. Он был большим ценителем искусства и разбирался в нем, так же как и хорошо владел несколькими языками. И вот однажды, в 1954 году он забрел в Московский государственный художественный институт имени Сурикова, в районе Таганки. Морису нужно было всего лишь купить пару недорогих картин молодых студентов, чтобы украсить стены в посольстве. Но институт подарил ему бесценный подарок. Он познакомился со студенткой из Киева, Ириной Рознер, которая уже была практически выпускницей. Они быстро нашли общий язык, и у Мориса завязался роман с молодой еврейкой. В те времена было опасно иметь связь с иностранцами, но Сталин к тому времени уже умер и в СССР жесткий кулак ослаб. В 1955 году Ирина забеременела, и Морис начал бегать по всем инстанциям, добиваясь разрешения на брак. Но он не успел, так как французское правительство сменило посла и всю его команду. Морис вынужденно вернулся в Париж, а Ирина уехала к родителям в Киев, где в декабре родила мальчика. Как ни старался Морис, но он не мог попасть обратно в СССР до 1958 года. После прихода к власти Пятой Французской республики и Шарля де Голля.

Морис не был замешан в политических играх. Его профилем являлось искусство, литература и культура. Он был тонким дипломатом и в свои 36 лет имел твердую позицию в правительстве. Франция всегда была основополагающей страной высокого творчества и задавала моду всему миру.

И вот наконец, в 1959 году, Морис Куперман отправился вместе с делегацией французских деятелей искусств в Киев. Для так называемого «обмена опытом и налаживания отношений».

Человек, занимавшийся политикой, в составе такой группы, сильно рисковал, отправляясь в Советский Союз! Ведь его могли принять за шпиона, и тогда его ждали, как минимум, пытки и тюрьма. Но выхода не было, и Морис, оформленный как переводчик, наконец оказался в Киеве.

Ирина преданно его ждала все эти годы с маленьким Мишелем на руках.

Второй, не менее сложной задачей было вывезти ее с ребенком во Францию. Причем буквально за несколько дней. Но Морис заранее всё подготовил. Делегация должна была оставить двух своих художников в Киеве, а двоих украинских забрать с собой. Обмен планировался на полгода. Надавив на высшие чины и дав взятки за поставленные подписи, Морису удалось вывезти Ирину вместе с ребенком, что являлось на то время просто фантастикой.

Приехав в Париж, они сразу же зарегистрировали брак, и Морис начал носиться по всем кабинетам, подключая свои связи. За пару месяцев он добился того, что Франция дала Ирине и Мишелю гражданство по причине заключения брака.

Очень многое было сделано незаконно, но Морис работал в правительстве и знал многих людей.

Таким образом, Мишель Куперман в возрасте четырех лет оказался в парижском районе Маре, на улице Розье, то есть в самом сердце Еврейского квартала Парижа.

Мальчик оказался очень способным. Он с детства общался дома на русском языке, в школе на французском, а улица научила его азам иврита и идиша. Кроме этого, Мишелю легко давалась учеба, и он без труда получал самые высокие оценки в школе.

Морис вращался в самых серьезных кругах Парижа и помимо основной работы в дипломатическом корпусе Франции, занимался куплей-продажей различных предметов искусства. Ирина не работала. Она так и не овладела французским языком в полной мере и, в основном, занималась домашними делами. В свободное время женщина рисовала картины. Морис пытался выгодно продать ее работы и сделать из супруги знаменитую художницу, но ее мастерство не тянуло на высокий уровень. Потому ее картины покупали по недорогой цене в основном жители Маре.

В 1970 году, когда Мишелю еще не исполнилось 16 лет, Мориса отправили работать в Белград. Получив должность заместителя посла Франции, он был вынужден забрать семью с собой.

Три года Мишель прожил в Югославии. Это было время его взросления. Народы Югославии сильно отличались от нежных французов. В основном сербы ценили силу и смелость. Мишель многому научился у них. Оставаясь воспитанным интеллигентом, он часто попадал в различные передряги, потому что являлся хорошей добычей для местных хулиганов. Его поддерживали два близких друга, Стефан и Марко – сербские уличные пацаны, с которыми Мишель, по чистой случайности, однажды познакомился.

Мишель был домашним ребенком и никогда не лез ни в какие плохие дела. Они жили в еврейском районе Белграда, недалеко от зоопарка. Морису предлагали комнату в посольском доме, но он отказался, предпочтя снять жилье рядом со своими соплеменниками.

В тот день Мишель спустился к Дунаю, на набережную Майора Драготина Гавриловича. Был уже вечер, и, пока не закрыли магазин, мама отправила парня купить муку.

Мишель уже шел обратно, когда на его глазах произошла драка. Несколько молодых ребят дрались между собой, не на жизнь, а на смерть. Мишель застыл, наблюдая за этой картиной и боясь пошевелиться, чтобы не попасть случайно под раздачу. В какой-то момент один из ребят, светловолосый красивый парень с ярко-зелеными глазами, вытащил откуда-то нож и всадил одному из противников в живот. В тот самый момент показалась милиция. Дравшиеся бросились врассыпную, раненый упал на землю. Сотрудникам правопорядка удалось поймать одного парня, схватив его за воротник, а вместе с ним и арестовали Мишеля.

В отделении милиции среднего роста парень, худенький брюнет, спросил Мишеля:

– Ты кто такой?

– Человек… – ответил еврей.

– Ну это я вижу! – усмехнулся парень. – Зовут тебя как?

– Мишель!

– Француз что ли?

– Да!

– Меня Марко зовут!

Мишель пожал ему руку, и Марко начал говорить:

– Послушай… – Как его прервали:

– Молчать, гнида! Грубый голос милиционера, который зашел в приемник, прервал речь молодого серба. С милиционером в форме вошел сотрудник в штатском. Он посмотрел на ребят и спросил:

– Сами расскажете или вас нужно потрясти?

Мишель, набрав полную груздь воздуха, вдруг воскликнул:

– Товарищ милиционер! Я сын посла Франции! Просто шел из магазина… Меня это не касается! Прошу отпустить меня… или дайте позвонить родителям!

Милиционеры округлили свои глаза и переглянулись. Потом тот, что в штатском, заявил:

– Документы есть с собой?

– Только читательский билет… из школьной библиотеки.

Милиционер протянул руку, и Мишель дал ему картонную карточку со своими данными. Читая ее, сотрудник правопорядка, как бы невзначай произнес:

– Я понял… Стеван Николич твой дружок по-моему…

– Впервые слышу это имя! – ответил Мишель.

К служителям закона подошел еще один их коллега и сказал:

– Товарищ майор, там звонят… похоже пацан этот… сын дипломата… его ищут…

Мишель уже смело смотрел на милиционеров и заявил:

– Мне домой нужно! Мама за мукой отправила… А вы пакет мой отобрали!

– Ты драку видел? – спросил майор. – Мы-то тебя отпустим, но ты опиши нам, кто ножом там орудовал.

– Я не видел ничего! – уверенно ответил Мишель. – Когда… подошел, там уже всё закончилось!

– Ну, ясно! – усмехнулся милиционер, понимая, что лучше не связываться с сыном дипломата, иначе может влететь от начальства. Он вернул ему читательский билет и приказал коллеге: – Боян, отпусти его! И пакет его верните! А второго давай на допрос!

Мишель посмотрел на Марко, который наблюдал за этой картиной, молча забившись в угол. Ему почему-то стало очень жалко парня, он решил рискнуть и помочь ему. Просто, ради самоуспокоения.

– На какой допрос? Это мой друг! Мы вместе были!

– Что? – сделал удивленную гримасу майор. – Он местный! Ты что мне болтаешь тут?!

– Местный! Да! – твердым голосом продолжал Мишель. – Его отец работает при посольстве водителем, и он мой друг! Он шел со мной… вообще сзади меня…

Майор злобно оскалился:

– Послушай, щенок! Ты скажи спасибо, что мы тебя отпускаем! Ты даже не знаешь этого парня… Он убегал от наших ребят, что, просто так?

– Конечно, он будет убегать… – настаивал Мишель. – Вас тут все страхом боятся… Но я вам ручаюсь, что это мой друг, его зовут Марко… И, если вы его не отпустите сейчас… мой папа приедет за ним позже, скорее всего, с кем-то из вашего руководства!

Мишель говорил без явного французского акцента, так как с детства владел русским языком, но всё же он иногда путал слова и окончания, учитывая напряжение и нервы.

Милиционеры молча смотрели на него, злобно испепеляя взглядом. Но выхода у них не было. Риск остаться без работы или, как минимум, получить выговор был очень велик. Поэтому майор звонко сплюнул на пол, выругался и приказал отпустить ребят.

Выйдя на улицу, Марко с благодарностью взглянул на Мишеля и произнес:

– Я этого не забуду! Спасибо тебе! И… Мы тебя найдем! Мы со Стеваном в долгу перед тобой!

Он убежал, а Мишель пошел домой.

Прошло несколько дней, и, когда Мишель шел из школы домой, перед ним внезапно вырос Марко и тот самый зеленоглазый серб, который ранил ножом в драке противника. Ребята оказались практически ровесниками Мишеля по возрасту, но жизнь они уже вели взрослую и очень опасную. Зеленоглазый оказался тем самым Стеваном Николичем, про которого спрашивал майор милиции. Стеван был грозой района, настоящим хулиганом. Марко – его самый близкий друг. Ребята оказались благородными и по достоинству оценили поступок Мишеля. Они везде его брали с собой, и в школе всем было известно, что они друзья Мишеля.

Так же его товарищем был Йован Гордич, который действительно являлся сыном водителя. Йован, физически сильный, но немного туповатый парень, любил Мишеля и старался быть всегда рядом. Он чувствовал свою вину за то, что не оказался рядом, когда Мишеля забрали в милицию.

2.2

В 1974 году встал вопрос о дальнейшем обучении Мишеля. В Югославии получать высшее образование смысла не было. Морис предложил сыну переехать в Париж или Лондон. Но тяга Мишеля к искусству была сильнее, чем предложение отца. И парень захотел поступить в роттердамский Университет Эрасмуса на факультет истории искусств. Мать была против. Она хотела вернуться в Париж, поэтому настаивала на обучении во Франции. Но Морис поддержал желание Мишеля и занялся подготовкой поездки в Голландию.

За 4 года жизни в Белграде, Мишель превратился в 19-летнего юношу. Внешней красотой Всевышний его не наградил. Маленького роста, с немного кривыми чертами лица, он имел мало знакомых и друзей. Мишель не сближался ни с кем, и, стесняясь своей внешности, большую часть времени учился и занимался самообразованием. Единственными его друзьями были Стеван и Марко. С ними рядом Мишель никого не боялся и чувствовал себя увереннее. Они же уважали своего парижского друга и восхищались его интеллектом. Также он продолжал общаться с Йованом и часто с ним виделся, так как жили они рядом.

К тому времени Мишель овладел французским, русским и сербским языками в совершенстве. Чуть хуже он знал английский и иврит. На начальном уровне у него значился идиш.

Мишель знал все обо всех великих художниках и хорошо разбирался в истории. Его целью было изучить и понять весь путь становления искусства. Финансовая сторона вопроса для него тоже не была безразлична. Но, будучи истинным ценителем красоты, на первое место Мишель ставил знания.

И вот, попрощавшись со своими друзьями, Мишель с отцом отправились в Голландию.

Он без труда поступил на желаемый факультет, поселился в общежитии и начал грызть гранит науки.

Ирина всё-таки вернулась в Париж. Женщина привыкла жить во Франции и так и не сумела обосноваться в Югославии. Белград пугал ее, напоминая своим социалистическим строем СССР. Раз в месяц Морис и Мишель приезжали в Париж. Тогда вся семья несколько дней проводила вместе, делясь впечатлениями. Сама Ирина тоже ездила иногда в Белград к мужу, находясь с ним 2–3 недели.

В университете у Мишеля появился друг – Венсан Кан, который тоже был евреем из Парижа, поэтому они быстро нашли общий язык. Венсан, будучи внучатым племянником великого поэта и критика Гюстава Кана, так же как и Мишель, учился на факультете истории искусств. Они быстро подружились и, спустя месяц, поселились в общежитии в одной комнате.

Потомок поэта внешне был полной противоположностью Мишеля – высокий и красивый, с правильными чертами лица и пропорциональной стройной фигурой.

Тем не менее, два французских еврея имели много общего и постоянно пребывали вместе.

По окончании вуза Мишель вернулся в Париж. Но отец нашел сыну хорошую работу в Белграде и предложил поехать с ним. Мишель согласился. Работа была интересная, в Министерстве культуры Югославии. Образованного француза приняли с распростертыми объятиями, как хорошего специалиста.

Своих друзей Стевана и Марко Мишель не видел 5 лет. Они были очень рады возвращению своего умного друга-француза. Ребята к тому времени отслужили в армии и занимались чем придется. С деньгами у них было туговато, но имя Стевана Николича завоевывало авторитет стремительно. И не в обществе ученых людей, а, напротив, среди бандитов и хулиганов.

Мишель же спокойно работал, никому не мешал и получал от своей деятельности только удовольствие.

Но работал он там недолго. В мае 1980 года умер Тито, правивший Югославией почти 35 лет. С его смертью в стране запахло беспорядками. Власть перешла к президиуму, а пост председателя ежегодно занимал один из шести областей Югославии по очереди.

Морис хорошо разбирался в политике, он сразу сказал, что после смерти Тито Югославию ждет катастрофа.

Мишеля уволили, а когда в 1981 году начались первые беспорядки в Косово, Морис запросил у центра разрешение вернуться на родину. Ему ответили, что надо немного потерпеть, и мужчина согласился. К тому времени брак Мориса с Ириной рухнул. У супругов не осталось общих интересов, кроме темы воспитания сына. Они мирно решили развестись, дав друг другу свободу. Ирина жила в Париже. Если бы столько лет муж и жена не жили врозь, возможно, развода бы и не случилось, но, к сожалению, ситуацию невозможно было исправить.

Мишель же, в большей степень поддерживающий отца, не желая оставлять его одного в Белграде, устроился работать в Национальный музей Сербии.

Будучи любителем всего изящного и имеющего историю, Мишель и тут трудился с интересом. Его вдохновляло хотя бы то, что на месте здания музея, ранее располагалась турецкая кофейня «Дарданеллы», в которой собирался весь бомонд. Здание это находилось в самом центре города, на площади Республики, и Мишель радовался, что ежедневно проводит время именно в центре Белграда.

Однажды летним днем 1982 года, 26-летний Мишель познакомился с красивой зеленоглазой хорваткой, приехавшей в Белград из Дубровника. Власта Павлица работала официанткой в небольшой закусочной, где Мишель завтракал практически ежедневно. Девушка всегда мило улыбалась, подавая парню его излюбленные палачинке[2] со сладкой пшенной кашей.

Мишель становился всё более скованным с женщинами. Он стеснялся своей внешности, и его тяжело было увидеть в компании с представительницами слабого пола.

Власта же стала заигрывать с молодым и умным парнем. Проявляя инициативу, она быстро оказалась рядом с ним. Не прошло и двух месяцев, как они решили оформить брак.

Красивая шатенка с зелеными глазами была на пол головы выше Мишеля и на три года младше. Она снимала комнату в центре Белграда, а выйдя замуж, мгновенно переехала в квартиру Куперманов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мюзикл «Нотр-Дам де Пари» (фр. Notre-Dame de Paris – «Собор Парижской Богоматери»). Композитор – Риккардо Коччанте, автор либретто – Люк Пламондон.

Вернуться

2

Не сладкие блины – национальное сербское блюдо.

Вернуться