Дмитрий Строгов
История. Тысячелетие обмана

© Строгов Д., 2021

Предисловие, обязательное для прочтения

1.

О том, что с историей что-то не то, я начал догадываться еще в учась в школе. Однако вопросы, казалось бы, вполне логичные, почему-то очень раздражали учителей, и я вместо ответов получал лишь обвинения в антисоветчине и враждебных вылазках, направленных на подрыв устоев.

Впрочем, то, что история зачастую заменяется идеологической ахинеей, ни для кого не было особенным секретом. Такую «историю» преподавали и в вузе. И хотя на каждом курсе она носила разные названия, сути это не меняло. Вся история в этой интерпретации являлась лишь своеобразной прелюдией и долгой, порой весьма извилистой дорогой к Октябрьской революции и последующему торжеству социализма. Коммунизм в этой системе был конечной точкой развития, своеобразным апокалипсисом, после которого история заканчивалась.

Через некоторое время настала эпоха Гласности, а потом и Советский союз приказал долго жить. В одночасье все перевернулось с ног на голову. То, что раньше было хорошим, внезапно стало плохим, а плохое, наоборот, – хорошим. Из недр архивов и пыльных закромов спецхранов извлекли замалчивавшиеся ранее факты, белые генералы вроде Колчака, Краснова, Врангеля и Деникина стали на место красных героев, а убиенный царь Николай Второй, величавшийся ранее не иначе как «Николай кровавый», был причислен к лику святых. История вновь совершила изящный пируэт и развернулась на 180 градусов.

Но время шло. Минули бандитские девяностые, страна снова начала крепнуть, набирать экономическую и военную мощь. И сразу же со стороны наших «добрых соседей» и прочих «заклятых друзей» одна за другой посыпались попытки дать истории новое направление, переписать ее под насущные политические нужды. Где-то начали сносить памятники героям Второй мировой, словно с ее окончания не прошло уже более 70 лет, где-то выволокли на свет божий фашистскую идеологию и стали славить приспешников нацизма, где-то завопили о нерешенности территориального вопроса. О том, из-за чего началась Вторая мировая война – с Мюнхенского сговора, или с акта Молотова-Риббентропа – спорят так, словно это главная проблема современности…

Помню, как-то я случайно свел знакомство с историком, доктором наук, сотрудником Государственного Исторического музея, автором книг по геральдике и фалеристике. В разговоре мы коснулись темы исторической достоверности и правильности общепринятой хронологии. Услышав мою фразу о том, что в концепции Новой хронологии Носовского и Фоменко есть рациональное зерно, историк пришел в неистовство. «Как вы можете?! – почти возопил он. – Вы, образованный человек, считаете эту ерунду достойной внимания?! Так вот. Знайте. Вся история расписана по минутам!»

Данная фраза настолько меня удивила, что я запомнил ее на всю жизнь. Поскольку в ней воплотилось все нежелание научного сообщества рассматривать что-либо (а тем более пересматривать) всерьез. Общепринятая история для таких людей – зона комфорта, из которой они не хотят выходить ни под каким предлогом. Еще бы! Сколько диссертаций защищено по каждому вопросу, сколько попыток состыковать несостыкуемое предпринято, сколько монографий издано, сколько званий присуждено!

Но факты – упрямая вещь. И от них никуда не денешься. А факты таковы.

1. Практически все письменные памятники античности известны нам по более поздним спискам, относящимся к эпохам Средневековья и Возрождения, датировки которых в большинстве случаев сомнительны, а порой носят на себе следы преднамеренной фальсификации.

2. Русские летописные источники до Смуты начала XVII века также дошли до нас только в более поздних списках, носящих на себе явные следы редактирования, а зачастую фальсификации.

3. Многие памятники материальной мировой культуры, создание которых относят в глубокую древность, при более внимательном анализе обнаруживают такие конструктивные элементы, которые никак не могли быть созданы ранее эпохи Средневековья. В Европе, и особенно России, множество памятников (храмы, фрески, захоронения) были намеренно уничтожены или переделаны.

4. Подавляющее большинство оригинальных письменных источников изначально не датировано, датировка была установлена позднее, в соответствии со «скалигеровской» хронологией (к тому времени общепринятой). Те немногочисленные источники, которые были изначально датированы, не имели общей хронологической шкалы. Кто-то отсчитывал время от сотворения мира, кто-то от рождества Христова, кто-то от воцарения последнего императора (как китайцы) или от какой-либо другой знаменательной даты местного значения. Кроме того, календари у всех были по большей части разные. Как все эти хронологии соотносятся друг с другом – до сих пор является предметом научных споров. Если говорить об археологических, «объективных» способах датировки, то их точность крайне преувеличена. Например, радиоуглеродный или калий-аргоновый методы хороши лишь на очень больших промежутках (миллионы лет), а применительно к историческому времени дают слишком большую погрешность (до нескольких десятков тысяч лет). Дендрологический метод также имеет целый ряд недостатков. В первую очередь это небольшая достоверная глубина датировки – до 2000 лет назад (максимальный возраст секвойи). Если же учитывать, что возраст распространенных в средней полосе деревьев составляет не более 500 лет (дуб), а также то, что использование дерева не всегда совпадает с моментом его рубки (в одной постройке могут использоваться бревна, спиленные на протяжении по крайней мере сотни, а то и более лет), то точность дендрологической датировки применительно к историческим событиям оставляет желать лучшего. Датирование по слоям археологического залегания также имеет ряд трудностей. Это связано с тем, что в разных климатических условиях и в условиях разных почв слои формируются с различной скоростью. Отсюда трудность в соотнесении «шкалы» из одного раскопа со шкалой из другого. Датирование путем сравнительного анализа – путь еще более ненадежный. Ведь если датировка, которую брали за отправную точку, в итоге оказалась неправильной, то и вся последующая цепочка также оказывается неверной. Излишне говорить, что таких примеров в археологии, да и вообще в исторической науке хоть отбавляй. Удивительно то, что в большинстве случаев историки продолжают упорно отстаивать правильность датирования «цепочки», несмотря даже на то, что отправная точка оказалась опровергнута. Но даже это не главное. Главное то, что огромное количество общепринятых датировок не имеет под собой вообще никаких доказательств. Они лишь плод договоренности историков между собой. То есть историки попросту условились считать данную гипотетическую дату установленной и принять ее без «лишних» доказательств. Такова, например, вся хронология «Древнего» Египта, хронология «Древней» Греции и Рима, Китая и т. д. и т. п.

5. В истории обнаруживается большое количество «параллелизмов», событий, которые с достаточно большой вероятностью дублируют друг друга. Основатели Новой хронологии (Н. Морозов, А. Фоменко, Г. Носовский) считают, что «дублирование» событий, т. е. отнесение разных описаний одного и того же события в разные эпохи явилось следствием неправильной хронологии мировой истории, которая была составлена во второй половине XVI века ученым-филологом Ж. Скалигером и французским католическим богословом и историком, кардиналом, ученым-иезуитом Д. Петавиусом. Другой причиной возникновения «дубликатов» приверженцы Новой хронологии объявляют намеренное искажение истории, ее «подчистку» в соответствии с политическими задачами, направленными на развал существовавшей вплоть до XVII века Империи, объединявшей большую часть Евразийского континента.

6. В истории имеется огромное количество несообразностей, необъяснимого поведения исторических персонажей, которые, как полагают сторонники Новой хронологии, возникли в результате искусственных «склеек», а также разведения одних и тех же событий по разным эпохам. Зачастую подобные несообразности в традиционной версии истории объясняются «сумасшествием» или неадекватностью того или иного исторического лица. Ярчайшим примером может служить «сумасшествие» Ивана Грозного, то отрекавшегося от власти, то снова всходившего на трон, а один раз посадившего на него вообще постороннего человека, множество раз женившегося (несмотря на традиции и запреты), то казнившего направо и налево своих врагов (или тех, кого он зачислил в таковые), то замаливающего грехи в церкви перед богом. По мнению А. Фоменко и Г. Носовского, известная ныне биография Ивана Грозного – это результат «склейки» биографий четырех разных царей, объединенных под одним именем. Удивительнее всего то, что таких «сумасшедших» в истории поразительно много – начиная античными императорами и заканчивая византийскими правителями и римскими папами. В виду этого факта традиционными историками даже была выдвинута теория о большом количестве душевнобольных во многих правящих династиях из-за близкородственных браков.

7. В написании современной версии истории огромная роль принадлежит средневековым монашеским орденам, в особенности иезуитам. То, что данные ордена вовсе не были политически нейтральны, известно. А уж об иезуитах и говорить не приходится. Создание исторических сочинений, таким образом, в подавляющем большинстве случаев носило роль политического заказа и выполняло вполне конкретные задачи. В этой связи особо ярким примером является «возведение здания» русской истории плеядой ученых-немцев – А. Шлецером, Г. Миллером, Г. Байером и др., а позже написание «Истории государства Российского» беллетристом и «западником» Н. Карамзиным по прямому указанию царя Александра I (для чего из казны были выделены колоссальные деньги, а также пожалован Карамзину титул историографа, который до него носили Г. Миллер и М. Щербатов. После Карамзина титул не возобновлялся). Вплоть до середины XIX века подавляющее большинство в Российской академии наук составляли иностранцы, из-за чего известный острослов П. Вяземский даже прозвал ее «немецкая слобода». А вот выдержка из указа относительно того же Н. Карамзина об устанавливаемом ему жаловании на время написания «Истории»: «По пятидесяти тысяч рублей в год, с тем, чтобы сумма эта, обращаемая ему в пенсион, была после него производима сполна детям: сыновьям до вступления всех их в службу, а дочерям до замужества последней из них». Нелишне напомнить, что деньги это были в те времена огромные (для сравнения: заработная плата квалифицированного рабочего в месяц тогда составляла всего 33 рубля). Думается, вряд ли кто-то стал бы платить такие деньги просто из любви к искусству.

2.

Мало кто задается вопросом, почему вообще появилась письменность. А ведь ни одна новация не появляется просто так. Для ее внедрения должна возникнуть насущная потребность. И это не считая того, что любая новация – вещь крайне дорогостоящая.

Дорогостоящим было и производство книг. Делались они из пергамена, т. е. особым образом выделанной кожи, причем на одну книгу требовалось извести едва ли не целое стадо крупного рогатого скота. Писались они от руки месяцами и даже годами. Образованных людей в отсутствии школ и университетов имелось крайне ограниченное количество, и их приходилось особо содержать. Если все это подсчитать, то оказывается, что «издание» книг стоило поистине громадных денег. Такое мог себе позволить только очень состоятельный человек. Для чего же было тратить эти гигантские суммы, на удовлетворение каких насущных потребностей они шли?

Таких потребностей было всего три.

Во-первых, надо было считать налоги. Кто сколько сдал, кто остался должен – иными словами, вести бухгалтерию (впрочем, для этого зачастую использовали более дешевый материал – бересту, простые деревянные доски). Во-вторых, следовало унифицировать церковную службу по всей территории страны. Единственной возможностью являлось составление соответствующих богослужебных книг и их распространение по приходам. В-третьих, нужно было записывать «исторические» события, т. е. вести летописание. Впрочем, сочетание слов «нужно было» требует пояснения. Для чего власти, которая, безусловно, являлась в этом деле заказчиком, тратить огромные деньги, чтобы вести летописание? Ответ очевиден. Для того, чтобы показывать имевшие место события в выгодном для себя свете. Проигранную битву, например, выставить вовсе не проигрышем, а выигрышем, попутно очернить врагов, подробно описать свои подвиги, которые имели место (а еще чаще места не имели или происходили, но с кем-то другим). Помимо удовлетворения тщеславия в этом был заложен и вполне прагматический смысл. Во времена феодальной раздробленности – право претендовать на великокняжеский стол, а позже, в моменты смены правителей и династий, – способ обосновать свою легитимность после насильственного захвата власти, доказать, что она должна принадлежать именно тебе, а не какому-либо другому претенденту.

Иными словами, уже изначально летописание велось с сугубо политическими целями. Собственно, для этого оно и было придумано. Поэтому требовать от летописей достоверности и «исторической правды» по меньшей мере наивно. Как гласит известное изречение, «история – это политика, только обращенная в прошлое».

Не составляет также большого труда заметить, что все эти потребности появились только с развитием государства. В догосударственную эпоху люди могли обходиться без письменности и чувствовать себя вполне пристойно. Мифы, легенды, сказки и прочий фольклор распространялись в устной форме, и для этого не нужно было изобретать алфавит и сооружать из дорогостоящих материалов книги.

3.

В любом деле всегда присутствует бенефициар, т. е. выгодоприобретатель. Тем более в деле, в которое вкладываются значительные средства. Старая формула «Qui beneficia» («Ищи, кому выгодно», лат.), как это ни прискорбно, никогда не дает сбоев. И история здесь не исключение.

В публикациях по Новой хронологии А. Фоменко и Г. Носовский много пишут о том, что история была сознательно искажена, переписана и сфальсифицирована. Однако при этом не дают четкого ответа, кто именно за этим стоял. Столь масштабная операция (в смысле территории, вовлеченных в процесс людских ресурсов, финансовых средств, а также серьезно протяженная во времени) предполагает наличие некоего мощного руководящего центра, который инициировал, финансировал и координировал ход событий. В России выгодоприобретателем была западо-ориентированная династия Захарьиных-Романовых, пришедшая к власти после Великой смуты начала XVII века. Об этом в книгах по Новой хронологии пишется довольно много. Однако масштаб переписывания истории и ее фальсифицирования не ограничивался только территорией Руси. Это была операция поистине мирового масштаба – вспомним о «придуманной античности», о «подправленной» истории европейских народов. Выходит, бенефициар тоже должен быть соответствующего масштаба, можно сказать, уникальный бенефициар в истории человечества.

Но это не все. Самое главное, на что не дают ответа книги по Новой хронологии, это причины столь масштабной операции. А причины должны быть столь же грандиозны, как и само предприятие. Никто не станет палить из пушки по воробьям. Да еще с таким размахом. Из пушки палят, когда надо пробить крепостную стену.

4.

Противостояние между Востоком и Западом насчитывает не одно столетие. В XIX веке великий английский поэт и одновременно вдохновенный певец империализма Р. Киплинг написал:

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Со времен Киплинга мало что изменилось. Напротив, противостояние только набирает обороты. Уже окончательно сброшены маски, уже никто не считает нужным маскироваться «общечеловеческими» и «гуманитарными» ценностями. Единственным оплотом непокорности и сопротивления давлению Запада в наше время является Россия. Бывшие страны соцлагеря дружно сменили хозяина и, как водится, в числе первых с тявканьем бросаются на своего бывшего сюзерена, дабы заслужить милость нового господина. Унижаться, ползать на брюхе за жалкую подачку, за право ездить в «метрополию», чтобы работать там дворниками, мойщиками сортиров, грузчиками и т. д., стало их новой «национальной идеей». И они искренне удивляются, когда эти «глупые русские» осмеливаются говорить о том, что кроме утробных интересов у них существуют еще какие-то.

В чем же причина?

На протяжении веков Россия сдерживала агрессию Запада, пресекала попытки захватить свои необъятные просторы, подчинить своей воле живущие здесь народы. В течение XIX и XX веков объединенные силы Запада дважды обрушивались на Россию и дважды терпели поражение. Все остальное время занимали «холодные», «информационные» и прочие войны… Иными словами, надо дать себе отчет: Россия находится в состоянии перманентной войны с Западом, которая, по крайней мере, в течение нескольких последних веков не прерывалась ни на минуту, а лишь переходила из «горячей» в «холодную» фазу и обратно.

После 2010 года градус русофобии на Западе постоянно растет, постепенно превращаясь в настоящую истерию, уже не поддающуюся никакой логике или здравому смыслу.

Однако смысл есть во всем. И в этой глухой ненависти он тоже есть.

Политики скажут, что весь смысл заключается в борьбе за власть и мировое господство. Экономисты наверняка будут доказывать, что дело в сражении за доступ к ресурсам и рынкам сбыта. Историки будут рассказывать о цикличности развития мировой цивилизации. Одним словом, каждый специалист будет дуть в свою дуду.

Если бы противостояние было только экономическим или политическим, оно не носило бы такого глобального, поистине всеобъемлющего характера. Вывод очевиден. Проблема в коренном различии взглядов на мир, как принято говорить, менталитетов. Причем это проявляется не только на уровне государств, но и, увы, на уровне обычных людей. Мне доводилось много общаться с представителями западного мира и вынес из него я две вещи.

1. Подавляющее большинство западных людей, с кем мне доводилось сталкиваться (а среди них были люди разных сословий), оказались на удивление однобоко образованы, имели очень узкий кругозор, их суждения по большей части состояли из набора штампов и прописных истин, которые они подчас изрекали с таким видом, словно полагали, что тебе они не известны. Западная философия и литература, как оказалось, – вещи в данном обществе в целом маргинальные и являются по большей степени уделом одиночек, того ничтожного процента, который как-то пытается самостоятельно мыслить. Оказалось, что западное массовое сознание абсолютно манипулируемо, СМИ могут сформировать любое настроение за довольно короткое время. При внешней свободе (правильнее было бы сказать иллюзии свободы) западный человек оказался совершенно несвободен внутренне. Придавленный социальными рамками, финансовыми обязательствами в виде налогов и кредитов, оболваненный зомбирующими СМИ, он предстал абсолютно закабаленным внутренне, при этом искренне полагая, что живет в одной из стран так называемого «свободного мира».

2. Как бы позитивно или нейтрально ни начиналось общение русских с выходцами из стран Запада, оно рано или поздно сходило вначале к раздражению, а потом к активной неприязни и отторжению, причем именно со стороны представителей «западного менталитета». Никаких видимых причин к этому не было – ни поступков, ни слов.

Понимание, что именно так раздражает «западников» в нас, пришло много позже. Со всей очевидностью я осознал: они не готовы общаться с представителями иных наций и рас на равных. Подсознательно те для них всегда «дикари» и «папуасы», а оттого по определению обязаны принимать «позу подчинения». Тот, кто этого не делает, автоматически представляет угрозу и, соответственно, превращается во врага. Причем данное убеждение не было каким-то постулатом на уровне идей, это пронизывало все существо представителей западного мира, это было тем, что, как говорится, впитывается с молоком матери. Сам человек при этом вполне мог себя считать демократом, сторонником либерализма и прочей политкорректности. При этом он автоматически становился в учительскую позу и свысока начинал «просвещать» глупых дикарей, что такое либерализм и политкорректность. Но откуда этот парадокс мог возникнуть? Откуда взялось это вековое противостояние? В каком-то смысле данная книга – попытка ответить на этот вопрос.

5.

Надо сказать, уже в 90-е меня глубоко удивляло, как нас умудряются учить гуманизму люди, начавшие историю своей страны с масштабного геноцида коренного населения, а затем в массовом порядке ввозившие для работы на плантациях сахарного тростника, хлопка и табака чернокожих рабов из Африки. Как умудряются бесконечно рассуждать о гуманизме люди, которые проводили политику колониализма и вплоть до 60-х годов XX века сохраняли на своей территории расовую сегрегацию и отсутствие равного избирательного права? Те, кто сотнями тысяч сжигал людей в печах концентрационных лагерей, ставил чудовищные опыты на детях, первыми (и единственными в мире) применил ядерное оружие, масштабно использовал оружие химическое, жег напалмом Вьетнам, вел в Китае опиумные войны… Я бы еще понял, если бы они учили чему-то другому (что в 90-е годы они активно и делали) – например, жесткому ведению бизнеса, «впариванию» потребителю за дорого дешевого продукта, который ему не слишком нужен, экспорту оружия, методике подготовки «оранжевых революций», манипулированию общественным мнением через СМИ. Но гуманизму?

К середине 90-х годов особенности ведения бизнеса у нас в стране успели научить меня одному незыблемому правилу. Если твой визави на деловых переговорах вдруг начинает рассуждать о гуманизме, доверии и вообще об общечеловеческих ценностях, то со 100-процентной вероятностью можно заключить, что тебя собираются надуть. Это понимание весьма помогало мне в ведении дел, и я ни разу (в отличие от многих моих знакомых) не вляпался в крупные неприятности.

Как ни прискорбно об этом говорить, но для западного мира все идеи «гуманизма» и прочие «общечеловеческие» ценности – разменная монета, во многом лишь средство манипулирования «недоразвитыми», «нецивилизованными» народами. И наша беда (как и многих других) состояла в том, что мы слишком серьезно отнеслись к тому, что вещала западная пропаганда.

Итак, в чем же состоит отличие «русского» менталитета от менталитета «западного»?

Выяснить, в чем состоит суть «русского пути», «русской идеи», отечественные мыслители пытались давно. По существу, это было главным содержанием русской философской мысли на протяжении последних двух с лишним веков. Начиная П. Чаадаевым и заканчивая Н. Бердяевым с И. Ильиным и Н. Федоровым, русские мыслители стремились ответить на главный вопрос: в чем состоит отличие России от Запада, в чем ее собственный путь? Чаадаев, как и прочие «западники», считал, что никакого особого пути нет и надо идти по проторенной Западом дороге (правда, позже он скорректировал свою точку зрения), славянофилы, а потом и русские космисты полагали, что такой путь, безусловно, есть, но затруднялись конкретно определить, в чем же именно он состоит.

Не будем погружаться в философские дебри. Начнем сразу с менталитета. Приведем таблицу, в которой укажем основные ценности Западного и Русского мира. Причем напротив каждой ценности одного мира будем писать ценность другого, которая ей соответствует.

Поясним.

Для русского сознания «правда» – это понятие непреложное. Оно существует объективно, помимо сознания человека. Это мировая гармония, идеальное строение вселенной, это то, «как надо, чтобы было». Правда находится выше всего в иерархии ценностей, ни один русский не признает «правды временной» или «частной», для него это понятие абсолютное. За «правое дело» жертвовали всем, отдавали жизнь. Правда – это великая цель бытия, оправдывающая и возвышающая его. В западной иерархии ценностей такого абсолютного понятия нет. «Правд» может быть много. Это лишь то, что в данный момент считается правильным, то, что считает «правдой» тот или иной человек или группа лиц. Другими словами, это «частное мнение», не более. Отсюда – отсутствие стремления к универсализации, «либерализм», гипертрофированное внимание к правам меньшинств, стирание грани между общим и частным. Примечательно, что даже свои принципы бытия люди Запада всегда называют «ценностями» и никогда «правдой».

Другое понятие, столь же непреложное для русского сознания – это «справедливость». Не случайно данное слово является однокоренным со словом «правда». «Справедливость» – это то, при помощи чего «правда» осуществляется в нашем мире. «Справедливость» – это принцип, на котором должна основываться жизнь людей, в соответствии с чем должна строиться власть. Западная максима, восходящая еще к римскому праву, «Dura lex sed lex» («Закон суров, но это закон», лат.) для русского человека искренне непонятна. На нее практически каждый возразит: «Если закон не справедлив, то какой же это закон?»

Соответственно, то, что в свое время у нас в стране называли «правовым нигилизмом», на деле не является таковым. Это лишь ответная реакция на попытку навязать русскому миру не органичную для него западную систему ценностей. Западный же человек законопослушен, он не будет отстаивать «правду» и «справедливость» «до последней капли крови», он всегда предпочтет жить по закону (пусть даже и кривому). Кроме того, он будет требовать того же самого от других.

Третий пункт – «соборность». В западной системе ценностей этому понятию соответствует «богатство». Это вовсе не значит, что русские люди не хотят жить богато. Речь не об этом. «Соборность» – это жизнь в единении со всеми членами своего племени, рода, нации и т. п. Богатство же – причина неравенства, начало по определению разъединяющее. Именно поэтому богатство в русском самосознании, вне зависимости от того, честно оно было нажито или нет, – вещь всегда не совсем праведная. Быть богатым (а тем более кичиться своим богатством) – неприлично. Не случайно одними из самых постоянных и одновременно отрицательных персонажей русских сказок являются «барин», «купец» и прочие представители богатого сословия. Они – это всегда синонимы жадности, подлости, низости, хитрости, желания обмануть, нажиться за чужой счет. Думается, русская революция не в последнюю очередь совершалась под воздействием этих убеждений. Общество, в котором все равны, все являются «товарищами» (пусть и не в богатстве) было очень привлекательным для русского человека.

«Честь и достоинство» – понятия внутренние, это свойства души, характера человека, соотнесение себя со своим местом в обществе, а также образ мыслей и действий. «Репутация» – это то, что думают о тебе другие, как ты выглядишь в их глазах. При этом на самом деле ты можешь быть каким угодно, это твое личное дело – хоть мерзавцем, стукачом, извращенцем. Никто не вправе лезть в то, что называется «privacy», т. е. твое личное пространство. Отсюда – двуличие и лицемерие, которые столь отвратительны русскому сознанию в западном человеке. Но это всего лишь оценка. Западный человек такой не потому, что он плох или хорош. Его таким воспитали. Взрастили. Это те негласные правила жизни, на которых стоит общество и которые оно постоянно транслирует своим подрастающим членам. Благопристойность – главное правило западной жизни.

«Сила» – это то, чем в западной картине мира должно подкрепляться любое слово, любое действие. Хорошо известна американская сентенция о том, что «доброе слово – хорошо, но доброе слово и «Кольт» – еще лучше». Сюда же можно отнести и политику «с позиции силы», и многочисленные санкции, раздаваемые направо и налево, недобросовестную конкуренцию и проч. Примечательно то, как представители западного мира всегда вели себя по отношению к побежденным. Знаменитая латинская фраза «Vae victis», означающая «горе побежденным» и идущая еще со времен «античности», как нельзя лучше характеризует это отношение. Унижение, нечеловеческие условия, пытки – вполне обыденная вещь для тех, «кто проиграл». Это и закрытые тюрьмы на территориях других государств, и условия концентрационных лагерей времен Второй мировой войны, и высокомерное унижение народов захваченных колоний. Разительным контрастом предстает отношение русских к «побежденным» и пленным. О том, как солдаты делились продовольствием с населением освобожденных немецких городов, как отдавали одежду замерзающим пленным и проч. написано и сказано много. Вот о причинах такого «странного» поведения говорилось до обидного мало. Все дело в том, что для русского сознания «вражеский солдат» и «просто человек» – это как бы два разных объекта (несмотря даже на то, что объект этот один и тот же). Являясь «солдатом», человек становится частью большой враждебной силы, которую, естественно, необходимо сокрушить. Но когда враждебная сила уже сокрушена, человек опять становится просто человеком. А человек, в русском понимании, не может быть плох, поскольку являет собой «образ бога». Каждый человек – это «тварь божья», у каждого внутри есть душа – частица, «искра» бога. Человек с человеком всегда найдут общий язык. Примечательно, что это во многом объясняет и тот тип экспансии, который был характерен для русского мира, и для Запада. У России никогда не было колоний в привычном смысле этого слова. Россия, победив некую силу (враждебное государство, союз племен и проч.), как бы вбирала в себя население новых территорий, которое, к слову сказать, получало те же права, что и жители остальной империи. Не трудно заметить, что принцип аналогичен тому, что был описан чуть выше. Западные империи действовали существенно иначе. В ряде случаев население подвергалось геноциду. Там, где это не удавалось, ставилась колониальная администрация, в задачи которой входило выкачивание ресурсов из подконтрольных территорий. Естественно, население колоний никогда и ни при каких обстоятельствах не получало тех же прав, что и остальные жители империи. Это всегда были «люди второго сорта», «недочеловеки», участь которых заключалась в постоянном рабском труде.

Соотношение цели и средств также отличается коренным образом у представителей Русского и Западного миров. Но это заслуживает отдельного рассмотрения.

6.

Русская литература – явление в мировой истории уникальное. И не потому, что она лучше или хуже всех других литератур. Просто с конца XVIII до конца XX века, т. е. около двухсот лет, она выполняла не свойственные литературе функции. По существу, это была единственная более или менее свободная трибуна в стране для общественной мысли. Все остальные области – политика, философия, государственная и общественная деятельность находились под жестким давлением и неусыпным контролем властей. Напуганные Пугачевщиной и в особенности «якобинской смутой» во Франции, екатерининские вельможи делали все, чтобы не допустить того же самого в своей стране. Последовал указ о запрете всех тайных обществ (в том числе масонских лож). Затем были ликвидированы «вольные типографии» Новикова, а сам он без суда заключен в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет. Радищева, который осмелился написать «Путешествие из Петербурга в Москву», объявили «бунтовщиком похуже Пугачева» и приговорили к смертной казни, которую затем заменили 10-летней ссылкой в Сибирь. При Павле I политика «закручивания гаек» продолжилась, попытки поставить всех «во фрунт» под командованием «не из лести преданного» государю Аракчеева привели к созданию печально известных «военных поселений», а также перестройке армии по прусскому образцу. Война 1812 года и сопровождавший ее национально-патриотический подъем привели к частичному разрушению социальных перегородок, к единению всех слоев общества, что в итоге вылилось в декабристское движение, разгром восставших на Сенатской площади и последовавшую затем «николаевскую» реакцию. Было основано «третье отделение», т. е. политический сыск, в обязанности которого входило выявление «неблагонадежных» элементов и их нейтрализация – от высылки в Сибирь или на Кавказ в район военных действий до реальных приговоров к смертной казни, как в случае с петрашевцами. Отмена крепостного права не принесла решения накопившихся проблем. Революционные подпольные ячейки, террористические акты, «брожение умов» сменились Февральской революцией, а затем Октябрьским переворотом и революционным террором. Советская эпоха обернулась еще большим давлением государства, тотальным господством цензуры, внедрением нормативности и «социального заказа» на всех уровнях.

Однако при всем этом литература в России долгое время оставалась той областью, где общественная мысль могла подавать хоть какие-то признаки жизни, с трудом пробиваясь сквозь препоны запретов, цензуры и навязываемых идей.

Практически каждый образованный человек в России знает фразу М. Цветаевой о том, что «Пушкин – это наше все». А лет за 30 до ее слов Ф. Достоевский в своей «пушкинской» речи произнес: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа. И пророческое. И никогда еще ни один русский писатель, ни прежде, ни после его, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, как Пушкин». Вся русская литература, по мнению Достоевского, вышла из Пушкина. В чем же здесь дело и что имелось в виду?

Все творчество великого русского поэта, все его произведения пронизаны идеями гуманизма. В их центре всегда стоит обычный, простой человек, носитель той самой «искры божией». Но он не только стоит в центре, он одновременно еще является и мерилом всего. Нравственный закон у Пушкина – высший закон не только человеческого бытия, но и объективный закон вселенной. Никто и ничто не может его нарушать безнаказанно. Само мироздание мстит такому человеку, приводя его к неизбежному наказанию: жизненному краху или гибели. Об этом все произведения Пушкина – от лирики и поэм до драматургических произведений и прозы. Нельзя достичь благой цели негодными средствами. Данное утверждение у Пушкина звучит четко и безапелляционно. Надо сказать, что нигде и никогда в мировой культуре не было в столь отчетливой и одновременно рельефной форме провозглашена данная максима. Все последующее развитие русской литературы шло именно в направлении, указанном Пушкиным, а еще точнее – в осознанном им и четко очерченном русле русского духа. Все душевные терзания героев Тургенева, Лескова, Толстого, Достоевского, Чехова – есть не что иное, как попытки соотнести собственную жизнь с этим самым нравственным началом, измерить общественные установления мерилом милосердия и человеколюбия. Любой человек, каким бы он ни был, пусть это даже гоголевский Акакий Акакиевич или старуха-процентщица из «Преступления и наказания», есть «образ божий» и имеет право на жизнь.

К. Леонтьев, говоря о Возрождении, как-то сказал, что «Пушкин для России и был Возрождением». Отчасти это справедливо. Но лишь отчасти. Дело в том, что само европейское Возрождение было вовсе не равно пушкинскому гуманистическому взгляду на мир. Оно проходило под знаменем секуляризации жизни, т. е. вывода ее из-под гнетущей власти церкви и религиозных догм. Именно это являлось главным. Появлялись национальные государства, которые освобождались от деспотизма Ватикана. Человек в новой системе мироздания также становился мерилом жизни. Но это был совсем другой человек. Здесь он понимался не как «тварь божья», а как вполне земное, греховное и часто безбожное существо – со всеми своими пороками и набором не совсем привлекательных качеств. Избавляясь от религиозных пут и отвергая католические каноны, во многом к тому времени дискредитированные институтом «папства» и политической практикой Ватикана, деятели Возрождения зачастую ничего не предлагали взамен. Свобода оборачивалась в том числе и свободой от любой морали. Мемуары Челлини, произведения Рабле, Чосера, Боккаччо и многих других авторов зачастую поэтизировали низменный быт и давали примеры настоящего аморализма. Европейское Возрождение – это торжество человека, но человека безбожного. Особенно ярким примером торжества подобного «возрожденческого духа» являлись сочинения Никколо Макиавелли (напр., небезызвестный «Государь»), в которых автор давал наставления тем, кто занимается политикой и государственным управлением. Вот лишь несколько таких «советов»:

«У государя никогда не бывает недостатка в законных причинах для нарушения своих обещаний».

«Управляя людьми, их нужно либо купать в ласке, либо подавлять».

«За легкие обиды подданные начнут мстить, но за тяжкие обиды мстить не станут».

«Создание колоний обычно обходится совсем недорого. Те, кто живет в колониях, обычно верны своему правителю и не настроены вредить ему, а те, чьи интересы государь затронул, не могут ему навредить в силу своей бедности и разрозненности».

«Завоеватель должен стать главой и защитником менее могущественных соседей, в то же время стараясь ослабить тех, чья сила начинает возрастать».

«Человек, желающий жить по всем канонам добродетели, непременно окажется разбит бесчестным большинством».

«Все люди в общем-то неблагодарны, ненадежны, лживы и трусливы. Покуда правитель на коне, они будут у ног его. Когда нужда стоит на пороге, они будут готовы на все. Но при случае они тут же от него отвернутся».

«Государю важно казаться милосердным, праведным, гуманным, верующим, справедливым, однако при необходимости он должен уметь проявить противоположные черты характера».

И так далее. Не правда ли, современно? И вполне в духе наших «западных партнеров». Макиавелли, с одной стороны, формализовал уже сложившуюся к тому времени практику государственного управления, а с другой – установил в явном, не прикрытом виде принципы, следуя которым, можно стать успешным в политике. Другим ярким примером, иллюстрирующим принципы, заложенные в основу западного менталитета, является деятельность ордена иезуитов, оказавшего колоссальное влияние на европейскую политику второй половины XVI–XIX веков. Принципы, сформулированные еще его основателем Игнатием де Лойолой, по существу, провозглашали один главенствующий принцип: «Цель оправдывает средства». Жесткая дисциплина, строгая централизация, беспрекословное повиновение младших по положению старшим служили одному: достижению целей, которые Орден ставил перед собой. Система морали, разработанная иезуитами, давала широкую возможность (в зависимости от обстоятельств) произвольно толковать основные религиозно-нравственные требования. Члены Ордена освобождались от многих религиозных предписаний и запрещений и были ответственны только перед собственным орденским начальством. В силу аморальности используемых принципов очень скоро само слово «иезуит» приобрело переносное значение.

7.

Вплоть до XVIII века основу, ядро любого мировоззрения составляла религия. Именно на основе религиозных доктрин строились нации и государства. Поэтому вполне очевидным выглядит предположение о том, что данные доктрины являлись мощнейшим инструментом в политической борьбе, а также универсальным орудием в манипуляциях сознанием противников.

Авторы Новой хронологии очень много внимания уделяют установлению исторических корней христианства. Прообразом библейского Иисуса, по их мнению, служил византийский император Андроник Комнин (он же Андрей Боголюбский во время его пребывания на территории нынешней России). Все события происходили не две тысячи лет назад, а в начале XII века (государственный переворот, попытка бегства, арест и последующая казнь Андроника). Данные события оказали столь огромное впечатление на современников, что они разошлись по миру в бесчисленном количестве копий и пересказов (с другими локусами и именами). Собственно, это то, что авторы Новой хронологии называют «дубликатами». Наличие этих дубликатов было установлено статистическими методами, путем компьютерной обработки огромных массивов информации. Но об этом мы будем подробно говорить далее. Пока же отмечу 2 момента.

1. Попытка взглянуть на события, описанные в евангелиях, как на отражение реальных исторических событий, произошедших в XII веке, да еще анализ данной гипотезы при помощи современных методов, которые были немыслимы еще лет 30–40 назад, привели к прекрасным результатам. Однако, как и многие авторы оригинальных открытий, авторы Новой хронологии слишком, на мой взгляд, увлеклись ею и начали распространять абсолютно на все области – от искусства до литературы и лингвистики – области, в которых они не столь сведущи, как в статистических методах анализа. Огромный объем материала, который обрабатывался, неизбежно привел к тому, что какая-то его часть оказалась довольно слабо аргументирована и не имела той продуманной, четкой основы, как это было в первых книгах.

2. Среди всех областей, которые были подвергнуты рассмотрению авторами Новой хронологии (а их оказалось, как отмечалось выше, немало), не было только религии. И это более чем странно, т. к. религия во все времена являлась одной из основ построения общества. Выявив исторические корни христианства и констатировав, что так называемые «мировые религии» возникли позднее и знаменовали собой распад Евразийской империи, авторы Новой хронологии обошли вниманием вопросы, связанные со становлением «мировых религий» и их влиянием на исторический процесс. Вполне вероятно, что это было сделано осознанно. Новая хронология и так идет вразрез с многими устоявшимися мнениями. Примешивать к этому еще религию – означало вызывать на себя огонь клерикалов различных мастей, а также недовольство не всегда уравновешенной паствы. В многосерийном фильме по Новой хронологии А. Фоменко напрямую отмежевался от попыток рассматривать религию, дабы не затрагивать чувств верующих. В принципе, понять это можно. Однако, при том, насколько важную, системообразующую роль играла религия в Средние века, не очень ясно, как можно провести полноценный анализ и восстановить ход исторических событий, не затрагивая вопросов религии. Как бы то ни было, восстановить справедливость здесь необходимо. К тому же рассмотрение вопросов генезиса мировых религий проливает свет на многие ключевые моменты исторического развития, – как показал анализ, понимаемые совершенно неверно. В том числе и авторами Новой хронологии. Как это ни покажется странным, но даже авторы Новой хронологии оказались недостаточно радикальны в своих гипотезах.

8.

Все религии, как известно, условно можно разделить на 2 категории. Одна категория охватывает все этносы, населяющие Землю. Это древние религии, те, которые, христиане называют «языческими». Это вера в божеств, олицетворяющих те или иные силы природы, а также важнейшие стороны устройства человеческого общества. Это религии «исконные», помогающие жить человеку в гармонии с природой, приспосабливаться к тем или иным условиям. Вторую категорию составляют религии «мессианские», т. е. те, которые были «сочинены» конкретными людьми («мессиями», «пророками», а также их последователями). К «мессианским» относятся и так называемые «мировые» религии. Это христианство, ислам, конфуцианство, буддизм.

Несложно заметить, что разница между этими двумя видами религий состоит в том, что первый вид происходит из самой жизни вполне естественным путем, формируется в течение многих поколений, пытается объяснить окружающую реальность и «приспособить» ее под нужды человека. Второй вид – это религии искусственные, созданные в короткий промежуток времени и затем активно внедрявшиеся в жизнь (в значительном количестве случаев насильственными методами).

Как мы помним, любая новация (в том числе и религиозная) – вещь дорогостоящая. На ее внедрение нужно потратить огромные ресурсы – от материально-финансовых до человеческих. Не стоит также забывать, что эти вложения долгосрочные, что еще больше их «удорожает». Соответственно, «бонусы» от подобного внедрения должны многократно превосходить вложения. Только тогда данное действо будет иметь какой-то смысл. Что же это за «бонусы»?

Для начала зададимся вопросом: в чем состоит главное отличие «исконных» религиозных систем от «мессианских»? После внимательного рассмотрения становится очевидным, что все «исконные» религии объединяет то, что они по своей сути являются системами жизнеутверждающими, а «мессианские» – это системы жизне- и мироотрицающие.

Поясним.

Вполне очевидно, что настоящая доктрина, истинная философия должна человека приподнимать над бытием, вселять в него силы и уверенность, убеждать в правильности избранного пути, будить творческое начало и поощрять созидательную деятельность. Иными словами, «поощрять» к бытию. Именно это мы видим в религиях «исконных», где, по существу, богами являются творящие силы природы. Мир делится на части не по принципу оппозиции добра и зла, а исключительно по факту своего месторасположения («мир небесный», «мир земной», «мир подземный»). Человек, в принципе, при желании может войти на какое-то время в любой из них (с помощью шамана, или животного-тотема). Однако мир, в котором живут люди и для которого они созданы, – это «мир земной». Здесь у каждого человека есть «судьба», его собственный «путь», по которому он должен идти в жизни. Путь этот измеряется «правдой» и «справедливостью», т. е. морально-этическими нормами, благоприятствующими процветанию рода. То, насколько человек соответствует своему «пути», является показателем его успешности. Однако при этом никакого посмертного воздаяния в рамках таких религий, как правило, не предполагалось. Например, у славян все умершие без исключения попадали в «Ирий» (аналог рая).

Что же мы видим в религиях «мессианских»? И конкретно – в «мировых» религиях? Здесь картина кардинально иная. В первую очередь потому, что данные религии «мироотрицающие». Одна из главных мыслей в них состоит в том, что наш мир греховен по своей сути. Человек лишь «пережидает», когда сможет покинуть эту «юдоль скорбей». «Скорбеть» о собственной греховности – это, собственно, то, чем должен в основном заниматься человек во время своего земного существования. Просить прощения у бога, каяться и всячески искупать вину. «Благость» в данной системе исходит лишь от осознания близости к богу. Радость же от самого факта существования, счастье «земное» выносятся за скобки в принципе. Терпение объявляется главной добродетелью. И непротивление злу насилием. Для тех же, кто вдруг окажется «излишне праведным», придуман «первородный грех», который появляется вследствие уже самого факта рождения человека на свет. Иными словами, если ты родился, то ты уже грешен изначально, хотя еще не успел ничего совершить. Далее. Что же человек получает вследствие такого самоотречения? Ответ очень прост. Ничего. Точнее, воздаяние вынесено за рамки земной жизни. Все блага ты получаешь после смерти, в «царствии небесном». Ну, или если был недостаточно праведен, претерпеваешь «вечные муки» в «геене огненной», т. е. в аду, в окружении чертей и прочей нечисти. Мироотрицание звучит совершенно явственно. Нелишне напомнить, что даже в качестве основного символа христианства был избран знак страдания и смерти – образ распятого, умирающего человека. На это вполне могут возразить, что это вовсе не символ страдания и смерти, а напротив – искупительной жертвы, последующего возрождения и т. д. Возможно. Но тогда почему в качестве символа не был избран, например, образ воскресшего Христа? Или какой-то другой образ, наглядно изображающий идею жизнеутверждения?

Разумеется, мировые религии отличаются друг от друга (ниже мы будем подробно об этом говорить), но у них гораздо больше общего, чем различного. Ислам по своей сути представляет собой пересказ книг Ветхого завета. Новый завет там также отчасти представлен, только Иисус выведен в качестве одного из многих пророков (под именем Иса). Ну, и разумеется, в число священных книг входят законы Шариата – свод продиктованных Аллахом правил, которым должен следовать правоверный мусульманин.

В конфуцианстве разделение частей, описывающих взаимоотношения «человек – общество» и «человек – окружающий мир» также весьма ярко выражены. По существу, конфуцианство – это свод правил этического характера, трактующий о том, как человек должен вести себя в обществе. Космогония и взаимоотношения «человек – вселенная» вообще оставлены за его пределами. О чем же говорит конфуцианство? Если свести все к нескольким простым сентенциям, то получится примерно следующее. Задача человека – почитать предков и поддерживать порядок, ими заведенный. Достигнуть гармонии можно, следуя принципам «человека высоких помыслов». А они состоят в том, чтобы быть тем, кто ты есть. Если ты строитель, то будь строителем и совершенствуйся в этом направлении. Если ты повар, то будь поваром и расти в своей области. И так далее. В принципе, это все. Естественно, мы опускаем требования общего характера, вроде «почтительного отношения к родителям», «помощи бедным» и проч., поскольку они одни и те же практически в любой религии. Нетрудно заметить, что, по существу, конфуцианство консервирует социальные отношения, а также структуру общества, призывая человека довольствоваться тем, что имеешь.

Остается вопрос о том, почему конфуцианство сконцентрировало внимание только на этике. Ответ довольно прост. Полностью на вопросах постижения вселенной были сконцентрированы даосы, т. е. приверженцы даосизма, учения, которое сочетает космогоническую философию, духовные практики и техники самосовершенствования. Ареалы распространения конфуцианства и даосизма примерно совпадают. Однако даосизм был уделом довольно узкого круга лиц, поскольку требовал посвящения абсолютно всего времени духовным практикам и, соответственно, удаления от мира. Даосы жили в основном в монастырях или вели жизнь странствующих монахов и факиров, не оказывая особого влияния на повседневную жизнь государства.

Одной из главных целей даосов являлось обретение полного контроля над природой человека и достижение бессмертия в физическом теле.

Своего рода ответом даосизму стал буддизм, в котором мироотрицание доведено до крайности. Если даосы стремились обрести вечную жизнь, то буддизм объявил своей целью фактически вечную смерть. Смыслом всех усилий, всего пути совершенствования (духовные практики Будда, как известно, заимствовал у даосов) объявлялась смерть не только в физическом теле, но и на «тонком» уровне. Поскольку мир полон страданий (знакомая теза, не правда ли?), их следует каким-то образом прекратить. Но поскольку со смертью физического тела жизнь не прекращается, а лишь, в соответствии с принципом реинкарнации, возрождается в ином обличьи, то нужно прекратить эту цепь перерождений (круга сансары). Тогда душа войдет в нирвану и сольется с Буддой.

Как видим, у мировых религий очень много общего – гораздо больше, чем различного (даосизм, естественно, в силу его мироутверждающего характера, следует из их числа исключить).

9.

Итак, все мировые религии имеют ярко выраженный мироотрицающий характер. Возникает резонный вопрос – как такое вообще могло случиться? Ведь мироотрицание для главной доктрины того или иного этноса – вещь самоубийственная, саморазрушительная. Мало того, это явление совершенно противоестественное. Ведь любая философская система призвана устанавливать место и роль человека в окружающем мире для того, чтобы он взаимодействовал успешнее с «универсумом», чтобы жил лучше! Иными словами, цель у любой нормальной философско-этической системы должна быть противоположной, т. е. жизнеутверждающей, иначе в ней нет никакого смысла. Подтверждением служит то, что все религии «исконные» – именно жизнеутверждающие.

Как это объяснить?

На место все ставит предположение, что мироотрицающие системы создавались преднамеренно в качестве орудия ослабления, подчинения и порабощения того или иного народа извне. Только в этом случае возникает какая-то логика, становится понятно, для чего это было необходимо. При этом система не создавалась что называется «с нуля» – в этом не было необходимости. Бралась уже существующая у этого народа система и соответствующим образом «модифицировалась». В нее лишь внедрялись «нужные» элементы (о «стратегии вируса» мы будем говорить подробно позже). Этим достигалось сразу две цели: 1. «Старые», узнаваемые элементы упрощали принятие новой системы «паствой»,

2. «Новые» элементы можно было хорошо замаскировать среди привычных вещей.

Но логика возникает не только в этом отношении. Становится понятным и то, почему для мировых религий столь характерна экспансия. Внедрение «огнем и мечом» (в особенности это касается христианства и ислама) – было обычной практикой. Религиозная нетерпимость вообще возникает только с появлением «мировых» религий. Язычники относились вполне индифферентно к данному вопросу. Поклонение тому или иному богу было личным делом каждого. Максимум при встрече (вкупе с тем, к какому роду ты принадлежишь) могли поинтересоваться: «Каким богам молишься?» Но насильно обращать в свою веру, а уж тем более убивать того, кто твою веру принять не захотел. Такое представить было невозможно.

С самого начала следует сказать – религиозная нетерпимость являлась для «заинтересованных» внешних сил тем «топливом», которое с легкостью превращало народ, подвергшийся «модификации», в орудие экспансии. Подчинив с помощью «модифицированной» религиозной системы некий этнос, «интересанты» начинали взращивать в нем ощущение своей избранности, своего «мессианства», осознание того, что они обладают некой универсальной истиной, а все остальные, по существу, людьми не являются, и, соответственно, их нужно привести к этой истине насильно. Другими словами – тоже сделать их вассалами, послушными слугами данных «интересантов». Идеальная схема ведения войны «чужими руками».

Все это не является каким-то великим открытием, требующим головоломного расследования. История в огромном количестве представляет факты, подтверждающие сказанное. Это касается как истории христианства, так и истории ислама. Мало того, данные методы ничуть не изменились до настоящего времени, а весьма активно используются в наши дни. Достаточно вспомнить хронологию событий с так называемым «Исламским государством» (ИГИЛ), которое намеренно взращивалось, вооружалось и направлялось внешними силами. А что для этого надо было сделать? Лишь слегка «модифицировать» ислам, максимально радикализировав адептов и усилив градус религиозной нетерпимости.

Буддизм и конфуцианство в этом отношении отличаются от христианства и ислама, но исключительно по той причине, что «создавались» в другое время и с несколько иными целями. Здесь все «заряжалось» не на экспансию, а на подчинение и удержание. Именно поэтому в буддизме и конфуцианстве нет того же потенциала мессианства. Впрочем, дальше мы подробно будем об этом говорить.

Апокалиптичность – еще одна из характерных черт «мессианских» религий. Что это значит? С небольшими нюансами суть апокалиптичности сводится к следующему. Мир лежит во зле. Когда-то явится мессия, и его приход будет знаменовать собой конец мира. Он будет всех судить, и спасутся только праведники, т. е. наиболее стойкие и послушные приверженцы данной религиозной системы.

Нетрудно заметить, что апокалиптичность ведет к следующему:

1. Радикализация адептов, подталкивание их к более активному следованию всем предписаниям религиозной доктрины и указаниям религиозных лидеров.

2. Запугивание не просто смертью, а тотальной гибелью всего человечества. Здесь уже не действуют соображения того, что «после меня останутся дети» и т. п. Это тотальная гибель, от которой нет спасения, кроме «единственного пути».

3. Посмертное воздаяние разрастается до гигантских размеров, приобретая вид «спасения избранных».

Имея в виду эти три пункта, можно предположить, что подобная радикализация нужна была в моменты кризисов для того, чтобы мобилизовать «паству». Именно это мы и видим на протяжении всей истории. Апокалиптические настроения всегда особо обострялись в эпоху смут и упадка и являлись одним из способов «встряхнуть» общество.

Надо сказать, идея апокалипсиса со временем претерпела изменения. В результате разнесения «дубликатов» исторических событий по разным эпохам, а также разного рода «склеек» появилось множество племен и народов, которые возникли словно из ниоткуда и пропали непонятно куда. В результате была придумана теория о цикличности развития цивилизации, о том, что рождение и расцвет государств неизбежно сменяется их упадком и гибелью. За великолепной «античностью» следует «мрачное Средневековье», затем снова наступает «Возрождение» и т. д. В философии это воплотилось в идеях Ницше о том, что первобытная, дикая «дионисиевская» сила дает начало развитию культуры, но потом со временем оформляется в цивилизацию, в ней начинает преобладать «аполлоническое» начало, которое ведет к расцвету искусства, архитектуры и проч., но, вместе с тем, когда первоначальный импульс иссякает, цивилизация теряет силы, дряхлеет, на смену ей вновь приходят первобытные орды, «гунны». Они сметают ее – и все повторяется вновь (см., например, работу «Происхождение трагедии из духа музыки»). Нетрудно увидеть, что в этих идеях отразились все те же апокалиптические воззрения. Но только уже без бога (в полном соответствии с утверждением Ницше о том, что «бог умер»). В исторической науке это породило, например, теорию этногенеза Льва Гумилева, которая для объяснения цикличности вводила особый термин «пассионарность», с помощью которого она пыталась истолковать «синусоидальный» принцип развития цивилизаций.

10.

Невозможно не заметить тот факт, что все мировые религии удивительно похожи в смысле «сюжетных ходов». Это и приход какого-то «учителя» к людям, и его жизнеописание – начиная с необычных обстоятельств рождения, обретения учения и заканчивая трагическими или даже таинственными обстоятельствами смерти. Если подходить с сугубо литературной точки зрения, то можно заключить, что в основу мировых религий положены одни и те же шаблоны, они строятся на одних и тех же сюжетообразующих клише. Подобное сходство наталкивает на мысль о том, что у всех данных текстов, в сущности, один и тот же автор. Повторим, принцип здесь используется следующий: зачем что-то менять в «методах влияния», если они и так работают? Самый экономичный путь – это тиражировать их, но с «поправкой на ветер», т. е. с легкими изменениями.

Однако здесь вполне можно возразить. Как же так, ведь «исконные» религии также во многом сходны? И там есть повторяющиеся сюжетные ходы. Да, именно так. Но это лишь оттого, что они в конечном итоге все восходят к одной общей проторелигии, формирование которой, как известно, происходило в далекие доисторические времена. С ростом населения и его распространением на новые территории возникали и сходные сюжеты в мифах, легендах, преданиях.

Итак, какова же история была на самом деле? Какие силы двигали людскими массами, какие причины заставляли народы принимать то или иное мировоззрение, менять устоявшийся образ жизни? Кто и зачем искажал историю, сознательно «зачищал» источники, проводил насильственное обращение в ту или иную веру, разобщал народы?

Попытаемся, насколько это возможно, ответить на данные вопросы.

Глава 1

Католический и православный крест. Их особенности и различия. Появление на Руси распятия. Энколпионы.

Крест является одним из главных религиозных символов. Однако количество существующих разновидностей креста удивляет. Как и удивляет то, что в наше время крест – это исключительно символ христианства. Существуют коптский крест, греческий, латинский, византийский, армянский, крест святого Петра, крест Евангелистов, Патриарший, Папский, русский православный, андреевский, мальтийский и другие. И это только христианские кресты.

Но крест, как известно, символ более древний, чем христианство. Ученые сходятся во мнении, что это вообще один из самых древних символов на Земле. Крест широко использовался в язычестве и являлся общепризнанным солярным знаком. Например, печально известная свастика была позаимствована лидерами Третьего рейха в древнеиндийской мифологии. Солярные кресты различной формы имеются едва ли не во всех языческих религиях мира.

Но тогда почему именно крест стал символом христианства? Почему именно этот символ был взят в качестве главного обозначения данной религии? Как это произошло?

Практически любой христианин ответит, что Христос был распят на кресте – и вследствие данного факта крест стал главным символом христианства. Историки наверняка добавят, что в Римской империи такая казнь была широко распространена, и это по тем временам считалась вполне обыденным делом. Впрочем, у историков имеются некоторые разногласия в форме креста. Одни говорят, что это был обычный крест, другие утверждают, что «т-образный», третьи предполагают, что Иисус был и вовсе распят на простом столбе.

Как бы то ни было, разновидностей крестов существует огромное множество.

Самый простой крест, без «излишеств» – это крест католический. Он представляет собой две скрещенные перекладины. На них помещается распятое тело Христа (Рис. 1).

Рис. 1

Православный крест серьезно отличается от католического. Во-первых, крест католический – четырехконечный. Православный же может быть и шестиконечным и восьмиконечным, поскольку добавляется одна перекладина вверху и еще одна (косая) внизу. Считается, что нижняя перекладина – это «мерило праведное», которое одним своим концом указывает в рай, другим в ад. Кроме того, на католическом кресте фигура Спасителя прибита тремя гвоздями, так как католики считают, что при распятии было использовано три гвоздя, а на православном – четыре (по отдельному гвоздю на каждую ногу). На православном кресте ладони Иисуса всегда открыты, на католическом могут быть сжаты в кулаки. На католическом кресте вверху присутствует табличка, на которой написано INRI, что в переводе означает «Иисус Назарей, царь иудейский». На православном кресте имеются и другие надписи. Например, «IC XC» по правую и левую руку от фигуры. Это, соответственно, означает «Иисус Христос». Снизу, как правило, пишется «НИКА», что переводится как «победа», «победитель». Вероятно, имеется в виду победа Христа над смертью. Внизу, под крестом, изображается «Голгофа», еще чаще – череп и кости, которые символизируют останки первого человека Адама (Рис. 2).

Рис. 2

Над головой Христа часто (особенно на старых изображениях) вместо таблички «INRI» (т. е. Иисус Назарей, царь иудейский») встречается надпись «ЦРЬ СЛАВ» с титлами сверху, (это говорит о том, что под титлами стоит сокращенная запись). Некоторые читают эту надпись как «Царь славы», сторонники Новой хронологии расшифровывают ее как «Царь славян» (Рис. 3).

Часто на православных крестах присутствуют и другие элементы, вызывающие недоумение и разночтения. Как видно на рис. 3, центральная часть креста «лежит» на некоем круге, который в среде археологов обычно именуется «штурвалом». Верхняя и горизонтальные оконечности креста могут представлять собой разветвленные утолщения, походящие на распускающийся цветок или почку (Рис. 4).

На пересечении перекладин у старых крестов часто присутствует «лежачий полумесяц». В некоторых случаях он замещает собой косую перекладину внизу («мерило праведное»), а иногда располагается наряду с ней, только ниже. Это можно видеть, в частности, на куполах многих православных церквей (Рис. 5, Рис. 6). О том, что именно обозначает «полумесяц», четкого понимания нет. Некоторые ученые, приводя в доказательство некие якобы средневековые тексты, утверждают, что это «ясли Вифлеемские, принявшие в себя младенца Иисуса», другие говорят, что это евхаристическая чаша, третьи намекают на бывшее единство христианство и ислама, четвертые возводят «полумесяц» к византийской государственной символике, где османы его и позаимствовали. Приверженцы семиотики полагают, что полумесяц – это на самом деле не полумесяц, а кораблик, крест же – это парус. В целом же корабль с парусом символизирует Церковь, которая плывет к спасению. Как видим, все эти объяснения совершенно очевидно придуманы «постфактум», чтобы хоть как-то истолковать уже имеющиеся в наличии символы.

Рис. 3

Рис. 4

Рис. 5

Рис. 6

Есть в православном кресте и другие странности, слабо поддающиеся объяснению. Например, на многих крестах присутствуют «орудия пыток» Христа – палка с губкой на конце (Спасителю, который хотел пить, давали в качестве издевательства губку, пропитанную уксусом), а также «копье судьбы», т. е. копье легионера Лонгина, которым он нанес смертельную рану Христу (см. рис. 3 и 4). Оба древка словно прикреплены к косой перекладине («мерилу праведному»), создается впечатление, что она их держит, чтобы те не упали. На рис 4 копье и палка с губкой на конце странно изогнуты, словно сделаны из особо пластичного материала. Почему именно данные предметы изображаются на крестах, теологи объясняют тем, что они имеют отношение к крестным мукам (как, например, терновый венец). Бич же, которым Христа избивали, относится ко времени «до-Голгофскому», потому и не удостоился отдельного изображения. Объяснение вполне логичное, если не учитывать того, что копье и палка с губкой изображаются на кресте даже тогда, когда на нем отсутствует фигура самого Христа. Получается, что изображен момент или до распятия, или после снятия Иисуса с креста. Если это крест до распятия, то выходит, что копье и палку приготовили заранее. Странное предположение. Если это изображение «после снятия с креста», то почему орудия пыток, ставшие уже неактуальными, все равно присутствуют здесь? Многие наверняка возразят, что подобным образом символически запечатлели «крестные муки» Спасителя. Но тогда возникает вопрос: почему такая избирательность в отображении «орудий пыток»? Почему на этом «символическом» полотне отсутствует терновый венец, бич, гвозди, наконец?

Одним словом, вопросов больше, чем ответов.

Есть еще один момент, на котором хотелось бы заострить внимание. На обороте нательных православных крестов обычно пишут «Спаси и сохрани». Надпись эта настолько обыденная и настолько часто встречается, что мало кто задумывается над ее формой и стилистикой. А ведь она представляет явный контраст тому, что изображено на «лицевой» стороне. На «лицевой» стороне мы имеем изображение мучительной смерти и страданий, плюс ко всему еще и в окружении всевозможных орудий пыток. А на обратной стороне – призыв к тому, кто умирает в мучениях, «спасти и сохранить». Естественно, софисты разных мастей объяснят все, что угодно, привлекут самые головоломные соображения и ассоциации, подходящие к делу. Но ведь мы говорим не о теологической дискуссии, а об обыденном сознании – простом, характерном для большинства не особо грамотных людей той поры: ведь нательные кресты носили все поголовно. А для обыденного сознания не очень понятно, как можно просить о «помощи» и «сохранности» того, кто сам не смог себя сохранить и сберечь. Да и форма самой надписи больше подходит языческому оберегу, а не к тому, что изображено на другой стороне. В чем же здесь дело? Если мы предположим, что отношение к кресту было в целом как к оберегу, то смысл надписи становится совершенно ясным и прозрачным. Владелец просит у могущественных сил (которые оберег символизирует) покровительства и защиты. Все абсолютно понятно.

Как известно, лучший способ посмотреть на что-либо не предвзято, это обратиться к первоисточнику, а чужие интерпретации постараться вообще выкинуть из головы. В этом очень помогают сетевые ресурсы, предлагающие на продажу различные археологические артефакты (или, как это называется на сленге разного рода кладоискателей, – «копанину»). Во-первых, здесь нет «цензуры» и избирательности – продают все, что нашли. Во-вторых, комментариев минимум. Если они и присутствуют, то это заведомая чушь, которая нацелена лишь на то, чтобы подороже продать предмет, и которую принимать во внимание не стоит. Обычный, не предвзятый просмотр большого количества исходного материала рано или поздно наводит на некоторые обобщения, которые, в свою очередь, порой превращаются в очень неожиданные выводы.

Одним из таких неожиданных выводов стало наблюдение, что на старых нательных крестах (датируемых временем до Смуты начала XVII века) отсутствует фигура Христа. Удивительно, но факт. На подобных крестах – а просматривая большое количество материала, можно научиться безошибочно определять, по исполнению и внешнему виду (говоря современным языком, дизайну), к какому времени относится тот или иной предмет, – так вот на старых крестах нет фигуры Спасителя. Поначалу меня это тоже озадачило. Но затем возник другой факт. На ряде крестов фигура Христа (или не Христа, поскольку изображения часто весьма далеки от канонического облика Спасителя) она все же есть. Одним словом, на определенном количестве крестов присутствует некое человеческое изображение. Но это кресты совершенно особые. Они «двойные», с полостью внутри, и способны открываться. Предназначены они для того, чтобы внутрь можно было положить частицу «святых мощей», какой-то небольшой предмет или его кусочек, принадлежавший некоему праведнику или что-то подобное. Именно поэтому их называют «мощевиками», или «энколпионами» (греч.). Используются они как обереги, например, путниками, отправляющимися в дорогу. После внимательного анализа я пришел к выводу, что подавляющее большинство старых энколпионов имеют западноевропейское происхождение, или являются репликами западных образцов. Об этом мы поговорим ниже, а пока лишь отметим, что использование креста в качестве оберега было делом вполне обычным.

Глава 2

Истинное значение православного креста. Полумесяц на кресте – кресало, образ священного огня. Воздвижение креста. Православный крест – образ устройства для добывания священного огня всем родом. Божественный огонь как начало, объединяющее Род. Реконструкция.

Начнем главу с вопроса, который вполне логически возникает после прочтения предыдущего материала: «Если христианство – общая религия и для католиков, и для православных с протестантами, то почему такая огромная разница в действующих символах?» Неужели теологические нюансы могут столь сильно повлиять на вещи общеупотребительные? В том числе на изображения крестов?

Для начала давайте вспомним, чем католичество отличается от православия. Этих пунктов не так много.

1. Для православных достаточно разделять веру и таинства, католики видят необходимость еще и в едином главе Церкви – Папе.

2. Католики считают, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, православные полагают, что Дух Святой исходит только от Отца.

3. Католическая Церковь исповедует, что таинство брака заключается на всю жизнь и запрещает разводы, Православная Церковь в отдельных случаях разводы допускает.

4. В католической доктрине есть чистилище. Это состояние душ после смерти, предназначенных для рая, но еще не готовых к нему. В православном учении чистилища нет.

5. Католическая Церковь приняла догмат о Непорочном Зачатии Девы Марии. Это означает, что даже первородный грех не коснулся Матери Спасителя. Православные прославляют святость Богородицы, но считают, что она была рождена с первородным грехом, как и все люди.

6. Католическая Церковь приняла догмат о главенстве Папы над всей Церковью в вопросах веры и морали, дисциплины и управления. Православные не признают главенства Папы.

7. Православные крестятся справа налево, а католики слева направо.

8. В латинском обряде распространено совершение крещения путем окропления, а не погружения.

9. В восточном обряде детей начинают причащать с младенчества, в западном к первому причастию подходят только в возрасте 7–8 лет.

10. В латинском обряде священник не может быть женатым (за исключением редких, особо оговоренных случаев) и обязан перед рукоположением дать обет безбрачия, в восточном (как для православных, так и для грекокатоликов) целибат обязателен только для епископов.

11. В западном обряде принято продолжительное стояние на коленях, в восточном – земные поклоны (в связи с чем в латинских храмах есть скамейки с полочками для коленопреклонений).

12. Православное духовенство, преимущественно, носит бороду. Католическое духовенство, как правило, безбородо.

13. В католицизме существует учение об индульгенциях (освобождение от временной кары за грехи, в которых грешник уже покаялся, и вина за которые уже прощена в таинстве исповеди). В современном православии отсутствует подобная практика, хотя ранее «разрешительные грамоты», аналог индульгенций в православии существовали.

14. На католическом западе преобладает мнение, что Мария Магдалина является той женщиной, которая помазала миром ноги Иисуса в доме Симона фарисея. Православная Церковь категорически не согласна с этим отождествлением.

15. Православные используют для причастия квасной хлеб. Католики – пресный. Православные получают при причастии хлеб, красное вино (тело и кровь Христову) и теплую воду («теплоту» – символ Св. Духа), католики – только хлеб и белое вино (мирянам – только хлеб).

И т. д.

Мы намеренно привели все эти пункты, чтобы наглядно показать, насколько все различия, по существу, ничтожны и малозначительны. Они касаются лишь нюансов толкования Священного писания и некоторых обрядов. Все это может быть интересно только клирикам, теоретизирующим на отвлеченные философские темы или борющимся за паству, но никак не обычному человеку, и во многом напоминает «непримиримую борьбу» свифтовских «тупоконечников» и «остроконечников», которые никак не могли определить, с какого конца следует разбивать яйцо – с тупого или острого.

Но тогда вопрос о столь значительных различиях встает с новой силой. Почему даже основной символ христианства настолько сильно различается у католиков и православных?

Логичным ответом здесь может быть лишь один. Ранее крест означал что-то совершенно иное, а потом его «приспособили» под новые задачи. Православный крест явно носит на себе следы компиляции разнородных элементов. Особенно явственно это видно при сравнении с крестом католическим, который не имеет в себе никаких посторонних включений и абсолютно свободен от разного рода «архитектурных излишеств». Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сделать вывод: католический крест появился сначала, поскольку носит на себе очевидные признаки «искусственности» и «придуманности», затем распятие возникло на кресте православном, который представляет собой компиляцию из старых символов, обозначавших что-то совершенно иное, и новых – христианских. Что же это за «старые символы»?

Начнем с полумесяца, который, как мы уже говорили, присутствует на многих православных крестах и который является, пожалуй, самым спорным элементом из всех.

Действительно, наличие «полумесяца» на кресте является очень странным фактом. Если это лунный символ, то должно быть какое-то логичное объяснение отношения креста к лунной символике. Но такой связи никому так найти и не удалось. Кроме того, «месяц» всегда изображается вертикально (в том числе на Османском знамени), здесь же «месяц» находится в лежачем положении. Плюс ко всему, его форма несколько отличается от округлой формы лунного символа. Во-первых, она более вытянутая, а на некоторых изображениях имеет на выпуклой (или на вогнутой) стороне заостренный выступ. Во-вторых, концы «месяца» могут закручиваться, чего очевидно не наблюдается ни в одной фазе Луны (Рис. 7— Рис. 14).

Рис. 7

Рис. 8

Рис. 9

Рис. 10

Рис. 11

Рис. 12

Рис. 13

Рис. 14

Наряду с крестом на Руси был чрезвычайно популярен другой нательный знак, идентичный рассматриваемому «полумесяцу», с той только разницей, что носился он «рогами» вниз, поскольку ушко для цепи или веревки прикреплялось к выпуклой стороне. Это был распространеннейший оберег, который в современной археологии получил название «лунница». По неизвестной причине археологами был сделан вывод, что это оберег, который носили в основном женщины. Возможно, причиной послужило то, что луна и лунные циклы традиционно связаны с женской энергетикой и, соответственно, атрибутикой (Рис. 15—Рис. 20).

Однако при этом имеются в наличии и весьма странные лунницы, которые истолковать в качестве женских оберегов будет затруднительно. Дело в том, что эти лунницы, совмещены с изображением креста. Крест у таких артефактов помещен внутрь полумесяца – так, как это представлено на рисунках (Рис. 21—Рис. 24).

Рис. 15

Рис. 16

Рис. 17

Рис. 18

Рис. 19

Рис. 20

Рис. 21

Рис. 22

Рис. 23

Рис. 24

Получается, что лунница каким-то образом связана с крестом и, вероятнее всего, на православном кресте располагается тот же самый символ. Но тогда что это? По-видимому, полумесяцем он не является. И уж тем более кораблем, символизирующим церковь.

Отгадкой на этот вопрос служит предмет, давно вышедший из употребления, но ранее имевший колоссальное значение для людей. Это кресало.

Как известно, огниво (предмет для добывания огня) состоит из трех частей – кремня, кресала и трута. Кресалом ударяют по кремню, высекают искру, которая, попадая на трут, поджигает его. Кресало представляет собой металлическую пластинку особой формы (чтобы ее было удобно держать одной рукой), и эта форма удивительно точно соответствует внешнему виду лунницы и тому «полумесяцу», который изображен на православном кресте (Рис. 25—Рис. 32).

Несложно догадаться, что кресало является символом огня. Но не простого огня, а огня священного, добытого человеком вручную. Поклонение такому огню началось еще в каменном веке, и его следы присутствуют практически во всех культурах. Огонь сам по себе был источником всевозможных благ, а тот, который словно появлялся из ничего, лишь благодаря человеческим усилиям, являл собой настоящее чудо и считался частицей бога – изначального огня, который породил вселенную.

Рис. 25

Рис. 26

Рис. 27

Рис. 28

Огонь во все времена был объектом поклонения. Однако древний человек воспринимал его несколько по-иному, чем обитатель современного мира. То, что для нас наука объединила в понятие «огонь», для наших далеких предков совершенно не являлось одним и тем же. Солнце воспринималось ими отдельно от солнечного тепла, костер отдельно от молнии – небесного огня, а искра, высекаемая при ударе кресалом о кремень, отдельно от ровного горения лучины. Люди руководствовались ощущениями и эмоциями, которые вызывает тот или иной предмет, а все перечисленное порождает совершенно различные чувства. Солнце – это ослепительно-яркий диск, на который больно смотреть, солнечный свет – это то, что ласково согревает и т. д. Таким образом, это были разные объекты, и у каждого был свой божественный покровитель.

Рис. 29

Рис. 30

Рис. 31

Рис. 32

Но кресало было не просто орудием для добывания огня, это был совершенно необходимый предмет, который мог выручить в любую минуту. Стоило им ударить по камню, как появлялись искры, от которых можно было развести огонь. Это был поистине магический предмет. Не случайно даже до наших дней дожил обычай на стену дома или над входом вешать «на счастье» подкову, которая по форме и по свойству высекать искры при ударе о камень во время конского бега очень напоминает кресало. Вероятно, первоначально вешалось на стену именно кресало, но с выходом его из употребления было заменено подковой.

Теперь становится понятнее, почему на кресте появляется символ, который затем ошибочно будут именовать «полумесяцем», а также то, почему невероятно распространенным амулетом на Руси была «лунница».

Это объяснялось еще и тем, как именно понимался славянами человек вообще. Для славян человек был существом, которое содержит в себе, в своем сердце, частицу бога – того самого священного огня, который создал вселенную. Это творящий огонь. А поскольку он исходит от Творца, то, в свою очередь, делает творцом и человека. Амулет в виде «лунницы» или креста, в центре которого располагалось кресало, являлся вещественным напоминанием об извечном творящем огне и о частице, «искре божьей», которую человек в себе носит. Если все это иметь в виду, то становится более понятным и смысл крестного знамения, которым с большой вероятностью осеняли себя славяне в дохристианскую эпоху. Проецируя крест на свое тело, они тем самым подчеркивали, что в груди, на пересечении «перекладин», расположена частица бога, искра священного творящего огня. Этот жест означал своего рода «Ecce homo», т. е. «Се человек». Причем человек не в традиционно-христианском смысле, а скорее в прометеевском. Надо заметить, что и понятие о душе у наших предков было несколько иное, чем это предлагает современное христианство. Суть ее была огненная, а не туманно-эфирная.

Это можно видеть на некоторых крестах (Рис. 33).

Рис. 32

Например, на данном кресте в центре находится солярный свастический знак. На других крестах мы также в изобилии встречаем древние языческие символы. Подчеркнем, что речь идет не о каких-то особенных крестах, а о самых распространенных, нательных, т. е. тех, которые носили на шее практически все (Рис. 34—Рис. 36).

Узор на «лунницах» тоже часто имеется. Это могут быть языческие символы, но могут изображаться и более прозаические вещи. Например, на рис. 37 представлен «зубастый» узор, который, по-видимому, аллегорически напоминает о насечке, которая часто делалась на «рабочем крае» кресала, чтобы оно лучше высекало искры. Впрочем, узор может обозначать и огонь, искру, которая возникает при соударении кремня и кресала (Рис. 37).

Забегая вперед, можно отметить, что сюжет рождения богов «из камня», «из скалы», по всей вероятности, имеет корень в поклонении «рукотворному огню», высеченному из кремня при помощи кресала. «Из камня» родился Митра, в пещере, как повествуют мифы, прятался Зевс от злобного Кроноса. Ясли, в которых появился на свет Христос, по ряду свидетельств также находились в пещере.

Рис. 34

Рис. 35

Рис. 36

Рис. 37

Рис. 38

Однако высекание искр при помощи кресала было не единственным способом добывания огня у славян. Такой универсальный способ, как трение деревянной палки о другую, тоже был распространен, но только в несколько специфическом виде. Дело в том, что подобный способ добывания огня был коллективным. Собиралась специальная «установка» (Рис. 38), где на центральный столб навивалась веревка, за концы которой потом люди попеременно тянули. Столб вращался в разные стороны, и из-за трения об основу, в которую он упирался, возникал огонь.

А вот фотографии, как данный способ добычи огня реконструируют в наше время (Рис. 39, Рис. 40).

Если с механизмом добывания священного огня подобным способом все более или менее понятно, то совершенной загадкой является причина, по которой этот способ появился и долгое время существовал. Действительно, если огонь в любое время можно добыть при помощи огнива, в состав которого входят такие простые компоненты, как кресало, кремень и трут, то для чего нужно, как говорится, огород городить?

В первую очередь эти два способа различаются тем, кто именно добывает огонь. Огниво – это орудие для индивидуальной добычи огня. Деревянное же «устройство» – для коллективной. В первую очередь это ритуал, в котором должны были принимать участие все члены племени (рода). Священный огонь, который в результате появлялся, был, соответственно, не огнем, не «искрой» отдельного человека, а огнем и «душой» племени, рода. Данный ритуал не только давал чувство единения с богом, но и со всеми своими родичами, единоплеменниками. Благодаря слаженной работе всех членов коллектива возникало ощущение, что каждый из них вносит свой вклад в создание пламени, которое являлось ни чем иным, как воплощением Рода.

Рис. 39

Рис. 40

Именно в этом контексте подобный способ добывания огня становится не только понятен, но и логичен.

Подобный ритуал был связан с календарной обрядностью и производился 1–2 раза в год, как правило, в дни весеннего и осеннего равноденствия. Это также объяснимо. Осенью роду нужно было набраться сил, чтобы пережить зимние месяцы, а весной – приветствовать приход тепла и объединить усилия для возделывания земли и сбора хорошего урожая.

Отголоски этого можно увидеть в христианском празднике Воздвижения Животворящего креста Господня, который обычно празднуется осенью, близко ко дню осеннего равноденствия. Считается, что данный праздник учрежден в ознаменование обретения креста Господня, который якобы отыскали на горе Голгофа спустя 300 лет после распятия Христа. Объяснение, надо признать, довольно натянутое. Гораздо правдоподобнее выглядит другая версия. «Воздвижение креста» – праздник древний, языческий (потому и остался в народной памяти, хотя и под другим именем) и был связан с культом Рода, ритуалом добывания священного огня в период осеннего равноденствия. На это косвенно указывает эпитет «Животворящий», который гораздо более применим к родовому огню, чем к христианскому символу, связанному со смертью Христа. Есть и другой обычай, который также недвусмысленно указывает на родовой огненный культ. Это так называемое Схождение Благодатного огня, которое происходит в Иерусалиме в храме Гроба Господня ежегодно накануне Пасхи и символизирует воскресение Христа. Огонь появляется сам собой, внутрь часовни допускаются только несколько человек из числа священнослужителей. Огонь якобы обладает чудодейственными свойствами (не обжигает) и предвещает, что все будет хорошо. Беды ждут людей тогда, когда огонь не сойдет с небес. Не трудно заметить, что в основных узловых моментах христианский обряд практически дословно повторяет древний обычай добывания огня «всем миром». Вероятнее всего, с ним произошло то же, что и с большинством языческих праздников и ритуалов. Во время повальной христианизации старые обряды были приспособлены под новые нужды. Суть осталась прежней, но названия были заменены, смысл «модифицирован». Обычная практика.

Рассмотрим внимательно несколько крестов. Точнее, одну странную особенность. Речь идет о странных завитушках, которыми внизу оканчивается крест. Выше «мерила праведного» находятся копье Лонгина и палка с губкой на конце, при помощи которой поили Христа. Ниже «мерила праведного» идут две линии, которые, по идее, должны изображать окончание вертикального столба креста. Крест должен быть, разумеется, вкопан в землю. Однако мы видим нечто иное (Рис. 41, Рис. 42).

Рис. 41

Рис. 42

Линии внезапно расходятся и закручиваются, словно это не обозначение границы твердого предмета, а то ли какой-то декоративный элемент, то ли попытка изобразить предмет вовсе не твердый, а пластичный. Вспомним то, что говорилось в 1 главе о странном выборе орудий казни для изображения на кресте. Это, как мы помним, копье и палка с губкой. Они размещены по обеим сторонам вертикальной перекладины креста и образуют какую-то уж слишком симметричную картину. Мое предположение состоит в том, что первоначально это было изображение веревки, накрученной вокруг центральной части креста, концы которой свободно идут вниз. На рис. 43 показан не совсем обычный крест. Копье и палка с губкой представлены в виде, весьма напоминающем витую веревку, которая к тому же внизу свивается в характерный знак (тамгу), в изобилии встречающийся в древних языческих орнаментах.

Рис. 42

Итак, подытожим. Изображение православного креста представляет собой не что иное, как «установку» для добычи священного огня, если смотреть на нее сверху. Получается, что крест как бы «лежит» на земле. На нем монтируется «надземная» часть. В горизонтальную перекладину встают три вертикальных столба – два по краям и один в центр, на пересечение. Сверху на эти столбы помещается еще одна перекладина, которая удерживает их от падения. Центральный столб в данной конструкции – вращающийся элемент. На него навивается веревка, концы которой идут в ту сторону, где расположен «низ» «лежачего» креста. Именно за эти два конца члены Рода будут попеременно тянуть, приводя во вращательное движение центральный столб. На рисунках 44, 45, 46 и 47 представлена реконструкция, сделанная лично мною.

Рис. 44

Рис. 45

Рис. 46

Рис. 47

Из реконструкции становится ясно, что копье и палка с губкой были выбраны не случайно. Они заменили собой веревку, которая, судя по всему, была на изображении изначально.

Далее. На реконструкции можно заметить, что концы веревки проходят через небольшую горизонтальную дощечку. Данная дощечка является ограничителем, который не позволяет веревке двигаться в одну сторону больше, чем в другую. Действительно, люди с одной стороны могли собраться более сильные, чем с другой. Во избежание перекосов и приделана данная дощечка. К ее концам крепится веревка, поэтому больше чем на длину этой дощечки веревку протянуть на себя невозможно. Кроме того, по ней можно отслеживать, на сколько повернулся центральный столб. Именно эта дощечка на православном кресте стала именоваться «мерилом праведным», поскольку ее присутствие нужно было хоть как-то объяснить. Верхняя, дополнительная перекладина на кресте нужна для того, чтобы гасить раскачивания вправо-влево (и диагональные перекосы) при вращении центрального столба. Вообще, с инженерной точки зрения, конструкция очень продуманная и устойчивая. К тому же, вероятнее всего, она была разборная. Нижняя часть (та, что «лежала» на земле), по-видимому, была стационарная, а верхнюю монтировали непосредственно перед ритуалом (так что название «Воздвижение креста» также не случайно). Во-первых, дерево съемной части должно было быть сухим и прочным, чтобы выдержать все нагрузки (не говоря уж о веревках). Во-вторых, сооружение могло просто мешать, т. к. располагалось посередине селения, на «центральной площади».

Таким образом, форма православного креста – это образ «лежащей на земле» нижней части «установки» для добычи священного огня, символа Рода, круглогодично открытой взорам соплеменников. Однако на нательных крестах данный образ снабжен и атрибутами действующей модели, такими, как «мерило праведное» и веревка. Думается, не в последнюю очередь это объяснялось трудностями в передаче на плоскости объемной фигуры. Поэтому изображали то, что видели на плоскости, а потом дополняли нужными деталями. В качестве такого дополнительного символа в центр, где должен был появиться священный огонь, помещали кресало, что недвусмысленно указывало: это именно то место, где должен появиться священный огонь. На ряде крестов даже изображались лучи, исходящие из центрального перекрестия.

Необходимо еще упомянуть о том, почему на православных храмах часто крест снабжается «кресалом», которое находится не в центре креста, а ниже – там, где обычно изображается «мерило праведное». Дело в том, что крест, помещаемый на купола храмов, по-видимому, представляет собой лишь верхнюю часть православного креста с «дополнительной» перекладиной. Соответственно, центр вместе с «кресалом» находится в его основании. Но для чего понадобилось такое странное, «частичное» изображение? Это не случайность и не фантазия архитекторов. В этом акте заложен глубочайший символический смысл. Храм таким образом начинает представлять собой как бы остальную часть креста. Храм (вместе с навершием) становится образом «устройства» для добывания священного огня всем родом. По существу, именно такое предназначение у храма и есть. Никакого противоречия.

Подведем итог. Православный крест вместе со всеми своими «архитектурными излишествами» является символом, пришедшим из гораздо более ранних времен, чем христианство. Это – символ единства Рода, равенства и важности каждого из членов объединения для общего дела. Это символ духа Рода, который слагается из усилий каждого и слиянности «божьей искры» каждого человека в одно большое целое. Это «устройство» для ритуального добывания всеми членами племени священного огня, символизирующего процветание Рода и его силу. Другим символом этой «божьей искры» было кресало, которое изображено на православном кресте, а кроме того, представлено в виде таких оберегов, как «лунницы». Кресало было устройством для добывания огня «индивидуальным», которое мог использовать каждый человек самостоятельно. Все это отражало верования наших далеких предков, говорило об их поклонении «божественному огню», породившему все, что ни есть на свете. Это свидетельствовало о глубокой вере в животворящую силу огня, добытого трудом и усилиями многих людей, объединенных общим делом, а также в то, что частица этого творящего огня живет в каждом человеке.

Глава 3

Поклонение солнцу – одна из древнейших религий. Символика огня. Митраизм – религия, непосредственно предшествующая христианству. Заимствования. Другие виды крестов. Вилообразный крест.

Поклонение огню является одной из самых старых религий. Огню поклонялись еще древнейшие индоевропейцы. Поэтому когда мы говорим об «огненной» религии славян, то это лишь продолжение древних традиций, их эволюция, а не нечто новое, выдуманное специально.

Культ огня неразрывно связан с солнцем. Свастические знаки, которые являются одними из самых древних на земле, не только обозначают светило, но и представляют собой изображение вращательного движения. С одной стороны, солнце всегда ассоциировалось с «колесом», которое катится по небосводу. Но оно также прочно связывалось со священным огнем, который добывался не только при помощи огнива, но и при помощи «креста» всем родом. Как мы уже говорили, центральный столб совершает в этом случае вращательные движения, которые, вероятно, также отразились в форме свастик.

Вот некоторые из славянских языческих свастических знаков.

Рис. 48

Это символ бога Велеса, или знак, который часто называют «змеевик».

Рис. 49

Это символ бога Рода (Творца). Например, академик Б. Рыбаков считал Рода вообще главным божеством во всем пантеоне славянских богов.

Рис. 50

Этот знак носит название «Громовик», который традиционно соотносится с Перуном, богом грома.

Рис. 51

Данный символ именуется «Черное солнце» и соотносится с Навью, т. е. миром мертвых. Это изображение солнца ночью, когда его не видно. Считался символом магов, волхвов.

Рис. 52

Знак, называющийся «Колядник», символ бога Коляды, зимнего солнца. Согласно верованиям, полгода бог Коляда проводит в мире Нави.

Рис. 53

Знак богини Лады. Похож на символ Коляды, но отличается от него тем, что развернут в другую сторону. Часто именуется «Ладинец».

Рис. 54

Знак называется «Солнцеворот» и посвящен движению солнца по небу. Посвящен Хорсу, богу солнечного диска.

Рис. 55

Знак именуется «Яровик» и посвящен Яриле, богу весеннего солнца.

Это лишь часть «круговых» солярных знаков, которые приведены для того, чтобы показать, какое значение «огненные» культы имели в культуре славян.

Показать, насколько глубоко это проникновение, может и этимология, т. е. происхождение слов, их историческая связь друг с другом.

Мы уже говорили о сакральном значении, которое придавали славяне кресалу, помещая его, как символ священного огня, на разные изображения. Само слово «кресало» образовано от корня «-крес-», по той же модели, как слова «мочало», «жало», «орало», «зерцало» и проч. Данный корень означает «высекание искр». Примечательно, что слово «кремень» с одной стороны, пересекается с корнем «-крес-» (кр-), а с другой – со словом «камень» (-мень). То есть это «камень, с помощью которого можно высекать искры». Да и само слово «ис-кра» обозначает не что иное, как то, что высечено при помощи соударения кремня и кресала (-кр-). Все вполне логично. В данном же ряду находится и слово «кремль» (тот же прицип образования слов, что и в словах «комль», «угль», «вопль», «рубль» и др.). То есть это то, что «высечено из камня». Другой пример. Месяц июнь в Древней Руси назывался «кресень». Совершенно очевидно, что данное слово находится в одном ряду с другими словами с аналогичным корнем. Толкование здесь может быть двояким. С одной стороны, июнь – это первый месяц лета, когда буйно разрастается растительность, наружу вырываются живительные силы природы. С другой стороны – это месяц, во время которого Земля проходит через день летнего солнцестояния, т. е. сутки, когда наблюдается самая короткая ночь и самый длинный день. Это торжество солнечного бога.

В таком случае слово «крест» также является однокоренным к данным словам и образуется от корня – крес- по той же модели, как, например, слова «шест», «пест» и др. Если иметь в виду все то, что мы говорили выше о настоящем предназначении креста, то эта связь становится не только понятной, но и очевидной. Другим однокоренным словом к вышеуказанным является слово «окрестности». Исходя из сакрального значения креста, он располагался в центре поселения. Соответственно, то, что находилось вокруг него, и именовалось «окрестности», а те, кто жил в поселении, назывались «крестьяне» (т. е. «родичи»).

Отсылает нас к «кресту» и такое слово, как «воскреснуть», т. е. «ожить». В данном случае тот, кто воскресает, уподобляется огню, который гаснет, а потом снова разгорается с новыми силами.

«Крест» (как воплощение священного огня) образовывал пространство Рода, собирал вокруг себя членов единого племени. Именно это, по нашему мнению, обозначает часто изображавшийся на кресте круг (или, как его еще часто называют, «штурвал»). Это круг света, очерчивающий центральную часть креста, который дает жизнь всем членам рода, делает их одним целым, а заодно ограничивает пределы селения – «окрестности». Вероятно, именно похожее значение было заложено и в главный символ Митраизма – митраистский крест в круге (см. ниже).

Отчасти сказанное выше подтверждает лингвистика. По всей видимости, слово «церквовь» («church») этимологически восходит к слову «круг» («circle»). Места поклонения среди германских и кельтских народностей всегда были в виде круга. В соответствии с оксфордским словарем английского языка слово «церковь» происходит от древнеанглийского «cirice» или «drce», слово одного происхождения со словом «цирк». Известно также, что диалектная форма слова «drce» = «kirke». По-немецки «церковь» = «kirk», «kirche», в шотландском – «kirk» (что происходит от древнесаксонского «kirika»). Если учитывать, что «церковь» – это круг, в центре которого находится «крест» (сакральный символ), то соответствие получается почти полным.

Символика огня в первобытном сознании плотно пересекалась с символикой камня. Камень – это вообще одно из самых древних понятий, которые «освоил» человек. Следует сразу заметить, что понятие «камень» у древних людей довольно сильно отличалось от современного представления. Для древних людей «камнем» было все, что являлось твердым и имело соответствующую фактуру. Под данное понятие подходили и твердые, высохшие комья земли, и птичьи яйца, покрытые твердой («каменной») оболочкой, и т. д. Представление о том, что человек, умирая, обращается в камень, по всей вероятности, основывалось на факте наступления после смерти трупного окоченения. Именно поэтому у многих народов (напр., у монголов) камни считались вместилищем душ умерших предков. Сюда же можно отнести миф о Медузе-горгоне, обращающей в камень все живое, сюжеты русских сказок, в которых Кощей с помощью чар превращал богатырей в каменные изваяния и проч. Но в таком случае процесс добывания огня путем высекания искр из камня приобретает совершенно иное значение, получает магический, сакральный смысл. Человек обращается к душам умерших предков (заключенным в камне), с помощью своих собственных усилий (высекание искр) объединяясь с ними. Таким образом, символически в этом акте творения участвует весь род – причем не только ныне живущие его члены, а весь Род в совокупности, включая многие поколения умерших предков. Кроме того, кресало символизировало мужское начало, а камень (кремень) – женское. Камень, подобно женскому лону, рождал жизнь, когда производил огонь (именно поэтому часто пещеры считались священным местом). Такие представления о камне «подтверждала» сама природа. Древний человек видел, как из яйца вылупляется птенец или, скажем, детеныш рептилии. Характерно, что даже образ Жар-птицы (птицы Феникс) плотно связан в мифологическом сознании с символикой камня. Как известно, главным атрибутом птицы Феникс является то, что она сгорает, а потом «возрождается из пепла». Вероятнее всего, подобные верования могли возникнуть следующим образом. Всем хорошо известно, что метеорит, падая на землю, оставляет за собой длинный «хвост» и его часто сравнивают с огненной птицей. Метеоритная активность на земле в древние эпохи была гораздо большая, поэтому наши предки могли наблюдать болиды в небе намного чаще, чем мы. После падения метеорит «сгорает», т. е. образует кратер и поджигает лес, траву и проч. вокруг. Раскаляясь в атмосфере, металлические (железные) метеориты приобретают характерную яйцевидную форму, что в итоге древние люди и обнаруживали на дне остывшего кратера. Естественно, они считали, что это «яйцо сгоревшей птицы», тоже в своем роде «камень», из которого должна появиться жизнь.

В данном ряду стоит и процесс создания орудий из камня. Человек, высекая, скажем, топор, тем самым обращался за помощью к духам предков, заключенным в камне, и они помогали ему в работе, в то же время наделяя готовое изделие магической силой. Именно поэтому процесс изготовления орудия (и в особенности оружия) всегда представлял собой магический ритуал, а не просто трудовую деятельность. Мастер своей работой не создавал орудие, а лишь «помогал» силе, мощи, славе великих предков воплотиться в определенной форме. Все это часто сопровождалось принесением жертв богам, заклинаниями и прочими уместными действиями. Многим подобным «магическим» предметам даже давались в итоге собственные имена, т. е. их воспринимали как вполне одушевленные объекты. Интересно, например, что хорошо известный по русским сказкам меч-кладенец имеет самое непосредственное отношение к культу предков, т. е. Рода. Само слово «кладенец» недвусмысленно указывает нам на то, что данный меч является частью «клада», который был закопан в незапамятные времена. Другими словами, он принадлежит духам предков. Обретение меча-кладенца – важный сюжетообразующий момент русских волшебных сказок, поскольку только именно таким мечом можно убить Кощея (или какое-то другое воплощение зла).

Как ни странно, даже такая вещь, как русская баня, тоже оказывается в непосредственной связи с анализируемыми нами понятиями. Предположение, что в бане парились с гигиеническими целями, не выдерживает никакой критики. Вряд ли древние люди были в курсе, что такое микробы и как они влияют на здоровье человека. Купание в реке – вполне обыденная вещь, освежает в жару, избавляет от паразитов. Но баня? Как вообще в голову могло прийти нагревать камни, потом плескать на них воду, да еще сидеть рядом, несмотря на страшный жар? Все на свои места ставит предположение, что изначально баня создавалась не с гигиеническими, а с совершенно иными целями. Камни, как уже говорилось, – это вместилище душ предков. Нагревание камней способствует, чтобы наличие в них душ стало более явным, более осязаемым (т. е. камни раскаляются). Почти мгновенно испаряющаяся вода, с одной стороны, остужает камень, а с другой – превращается в пар, заполняющий помещение. Духи как бы выходят из камня, и люди могут с ними общаться. Высокая температура, образующаяся в результате, способствует вхождению человека в состояние измененного сознания, и ему кажется, что он говорит с давно умершими предками. Он как бы входит в потусторонний мир, мир нави. Характерны и ощущения после бани – легкости, обостренности восприятия, «рождения заново». Не будет преувеличением сказать, что баня изначально являла собой особый магический ритуал, а вовсе не банальное смывание с тела грязи. Не случайно в русских сказках главный герой, попадая в избушку бабы Яги (которая является не кем иным, как стражем на границе мира Яви и Нави), всегда отправляется в баню.

Таким образом, представление о Роде у древних людей было поистине всеобъемлющим, охватывающим всю ойкумену – причем не только во времени, но и в пространстве. Все деяния человека, его благополучие, удача, счастье – полностью были в ведении Рода. В этой связи становится понятным смысл самого тяжкого наказания в те времена – изгнание из Рода. Будучи даже казненным за какие-то злодеяние преступником, человек все равно оставался в пределах родового пространства. Изгнанник же из рода лишался всего – и своей истории, и покровительства богов, и родных, и даже возможности обратиться к нави. Умерев, он не попадал уже в чертоги Рода, поэтому это было самым страшным из всех наказаний.

О всеобъемлющем значении Рода этимология (т. е. происхождение слов) нам может рассказать очень многое. Дабы не влезать в лингвистические дебри, приведем лишь несколько примеров.

Корень – КР-, присутствующий в словах «кресало» и «кремень», мы можем также видеть в словах «край» (т. е. скол, то, чем высекаются искры), «кров» (то, что укрывает очаг от дождя и непогоды), «красота» («краса», т. е. то, что, как огонь, бросается в глаза), «круг» (пространство, освещенное огнем, отделяющее Явь от Нави), «кровь» (то, что дает силы, поддерживает жизнь, т. е. огонь в человеке), «красный» (яркий, огненный, бросающийся в глаза), «крыса» (та, которая все время что-то грызет, производя соответствующие звуки), «крепкий» (прочный, высеченный из камня), «крутой» (обломанный, с резко обрывающимися краями, как кремень).

Во всех славянских языках есть слово «искрь», которое означает «около», «недалеко». По-видимому, оно обозначало то место, тот круг, который образовывался вокруг креста (где находились те, кого оберегал Род). Слово это отчетливо распадается на две части: ис-крь. Но в этом виде оно начинает подозрительно походить на буквы, которые обычно пишутся на христианском кресте (ИС ХРС). Если учитывать эту схожесть, то становится понятен их смысл, который говорит о близости изображенного на фоне креста человека к священному огню, о том, что он является его носителем. Если же изображения человеческого нет, то надпись, по всей видимости, обозначает близость к священному огню владельца оберега, носящего его на шее.

В слове «искра» четко слышится тот же корень. «Ис-кра», т. е. то, что возникает из соударения кресала о кремень. В этой связи и значение слова «искренний» становится более понятным – «идущий от сердца, от огненной частицы бога в человеке».

Примечательно, что слова «красть», «кража» также являются однокоренными с перечисленными, поскольку означают «с помощью кратковременных, сконцентрированных усилий извлекать что-то красивое, ценное, полезное». Вероятнее всего, данное слово не носило ранее той негативной смысловой нагрузки, которая у него есть сейчас. Для этого существовали другие слова: «вор», «воровать». Известен такой анекдот. Когда у воина племени зулусов спросили, что такое «хорошо» и что такое «плохо», он ответил: «Если мы угнали скот у соседей, это хорошо. Если они у нас – это плохо». Так что, по-видимому, словом «красть» обозначалось действие, когда «мы у них», а словом «воровать» – когда «они у нас». Косвенно это доказывает наличие связи между словами «воровать» и «ворота» («ворот»), т. е. это то, что утаскивается (у нас) в выход из огороженного пространства рода. Характерно также и то, что слово «вор» существует, а слово «крадун» – нет (т. е. из своих это не возбраняется делать никому, а вот чужих в этой ипостаси следует опознавать и наказывать). Впрочем, слово «крадун» присутствует в блатном жаргоне. Оно обозначает любого, кто осуществляет кражи, а вор – это высший «титул» уголовного мира, знак принадлежности к определенному кругу, всегда стоящему вне общества и не живущему по его законам (т. е. сообщество своеобразных «изгнанников» из Рода).

То, насколько русский язык пронизан солярной символикой, культом огня, можно судить по такому корню, как – ЯР-. Славянским богом летнего солнца, жизненной силы, буйной растительности был Ярило. Этот же корень мы можем видеть в таких словах, как «яркий» или «ярый» (т. е. сильный, жгучий, ослепительный), «ярость» (т. е. необузданная, неуправляемая сила, овладевающая человеком), «ярка» (молодая, еще не ягнившаяся овца, т. е. «яркая», новая, полная сил), «яровые посевы» (т. е. те, которые сеются весной и вызревают летом), «яр» (овраг, из которого трудно выбираться, т. е. надо прикладывать усилия), «ярмо» (то, что надевается на шею тяглового скота, чтобы он работал, т. е. прилагал усилия). Этот корень широко использовался в именах собственных: Ярополк, Ярослав, Ермил (Ярмил), Яромир и др. Он присутствует в названиях многих профессий или родов деятельности (в настоящее время это считается суффиксом): бочар (тот, кто прилагает усилия, «ярится», в области изготовления бочек), маляр (в сфере «малевания»), столяр (в сфере изготовления столов, мебели), школяр (прилагает усилия в школе), гусляр (профессиональный музыкант) и т. д.

Третий пример – корень – КОШ-. Обозначает он «материальное (и не материальное) богатство, достояние рода». Отсюда такие слова, как «кошт» (т. е. «довольствие», существовало понятие «казенный кошт», т. е. казенный счет), «костер» («ст» переходит в «ш», т. е. огонь для всех, вокруг которого собираются все члены племени), «кошель» (небольшой, как правило, кожаный мешочек для денег), «кошка» (животное, которое общее для всего рода, живущее в селении). Было у славян такое божество, как Макошь (Макошь, т. е. «мать, подательница благ всего племени». Считается, что в ведении Макоши были осадки (снег, дождь), что для аграрной цивилизации являлось критически важным). Такие слова, как «Кощей» и «кощунство» тоже относятся к данному корню. Кощеями называли тех, кто заведовал общественным имуществом (напр., собранным урожаем), либо сакральными, важными для всего рода (и передающимися из поколение в поколение) знаниями. Те, кто рассказывал древние мифы и предания, назывались «кощунниками», они сохраняли и передавали потомкам «кощное знание». Негативную окраску слово «кощунство» получило только в эпоху насильственной христианизации Руси. До этого оно обозначало сохранение и передачу «языческих» мифов, легенд и преданий.

Все эти данные мы привели исключительно для того, чтобы хотя бы частично продемонстрировать, насколько символика священного огня, камня и всеобъемлющего бога Рода, покровителя не только живущих, но и живших когда-то людей, пронизывали жизнь наших предков, а соответственно, и язык.

Теперь от символики огня вернемся к началу, т. е. связанной с ней символике креста.

Итак, мы уже говорили, что в дни весеннего и осеннего равноденствия устраивались ритуалы «Воздвижения креста». Предположительно, этот процесс должен был сопровождаться жертвоприношением. Вероятнее всего, в жертву приносили «агнеца», чей череп традиционно и изображается у подножия креста (на большинстве старых крестов череп явно не похож на человеческий) и который был позже объявлен «черепом Адама». Воздвижение креста и добывание всем миром священного огня символизировало начало нового этапа в жизни племени. Огонь, по представлениям славян, имел очищающее свойство. Он изгонял злых духов (бесов), помогал избавиться от груза грехов, накопленных за прошедшее время. Обычай прыгать через костер, вероятно, восходит именно к этому обряду. Кроме того, к нему же, скорее всего, имеет отношение и образ такого известного «святого», как Никита Бесогон.

Вряд ли это было именем собственным. По всей видимости, это была, скорее, некая «должность», обязанность, которую выполнял волхв, или кто-то избранный из числа взрослых членов племени. Именно данная фигура была ответственной за изгнание бесов. Никита Бесогон приманивал их жертвенным агнцем (за обряд жертвоприношения также отвечал он), а затем изгонял их прочь. Характерно, что само имя «Никита» нам недвусмысленно указывает на данный обряд. Существуют такие слова, как «скит», «скитаться». Этимологически здесь корень «кит» (с-кит, с-кит-а-ть-ся), который обозначает «временное укрытие», «приют». Приставка «с» показывает завершенность действия (по аналогии со словами «сруб», «сплав» и проч.). Значение корня сближает его со звучащим в современном языке немного иначе корнем «кут» (у-кут-а-ть, за-кут). В таком случае значение имени (или, как мы установили, должности) Ни-кит-а можно передать примерно следующим образом: «тот, кто не дает приюта». Естественно, речь идет о бесах, которых он безжалостно изгоняет и не дает ни под каким видом остаться в нашем мире. И это полностью соответствует нашей гипотезе.

Примечателен образ приносимого в жертву агнца. Считалось, что своей смертью он снимает грехи со всех членов племени. Для этой цели выращивали специально ягненка, или козленка – часто отдельно от других животных, со специальным, предусмотренным для данного конкретного случая рационом. «Невинная жертва» брала на себя грехи всех членов племени (в виде бесов, которые набрасывались на нее) и своей смертью очищала людей, которые после такого жервоприношения могли все «начать с чистого листа». До наших дней образ жертвенного агнца дошел в образе «козла отпущения» – во фразеологизме, обозначающем человека, на которого сваливают вину за любые грехи, за любой проступок.

Связь «агнца» с обрядом жертвоприношения и с обрядностью поклонения солнцу, по всей видимости, явилось причиной того, что баран стал вообще ассоциироваться с весенним солнцем и в конечном итоге сделался зодиакальным созвездием Овна (21 марта – 20 апреля).

Огню и солнцу поклонялись, как уже говорилось, не только славяне. Это была древняя религия, восходящая еще к древнеарийским племенам. Одной из самых распространенных разновидностей поклонения солнцу был митраизм, т. е. поклонение «солнечному» богу Митре (DEUS SOL INVICTUS MITHRA, т. е. бог солнца, непобедимый Митра, лат.)

Митра – божество, как считается, индоиранского происхождения, связанное с дружественностью, договором, согласием и солнечным светом. Имя Митры на персидском означало «контракт» либо «договор» (др. – инд. Mitra-, авест. Mi0ra- «дружба, договор, согласие»), и поэтому он охранял согласие меж людьми и защищал правду, безустанно следя за миром при помощи «тысяч ушей и десяти тысяч глаз».

Культ Митры, как считает официальная история, был крайне популярен и до нашей эры, и в первые века нашей эры. Общепризнанно, что митраизм был основным «соперником» христианства, однако с утверждением новой религии был практически полностью забыт. Культ Митры был очень широко распространен не только на Востоке, но и в Европе. Как признают даже «официальные» историки, митраизм, будучи лишь одной из языческих религий, претендовал, тем не менее, на роль мирового религиозного учения. Упоминания о Митре встречаются в самых разных культурах. В религии древних иранцев, зороастризме, Митра, например, именуется «Мифра». В древнеиндийских текстах, Ведах, Митра тоже упоминается: он сопровождает верховного бога Варуну. В Древней Армении Митра был известен под именем Михр.

Известно, что митраизму покровительствовали римские императоры, особенно этот культ был популярен у римских солдат. Большинство ученых считает, что культ Митры пришел из Ирана. Однако некоторые ученые полагают, что западный митраизм являлся новым культом, не связанным с иранским. Просто имя древнего бога Митры было позаимствовано создателями данной религии для придания ей авторитета и духа древности. Ниже мы раскроем причины, по которым ни первая, ни вторая версии, на наш взгляд, не являются истинными.

К слову, в Иране культ Митры сохранялся вплоть до 1979 года, когда к власти пришел Айятолла Хомейни, объявивший Иран исламской республикой.

В начале XXI века был сделан ряд находок, наглядно свидетельствующий о том, что культ Митры был гораздо более распространен, чем до нас, в частности, доносят древние письменные источники (те, разумеется, что дошли до наших дней). Остатки митраистских храмов (митреумов) разбросаны по всей Европе и значительной части Азии.

В 2013 году, во время раскопок в Сити – самом древнем районе Лондона – был обнаружен древнейший культурный слой с многочисленными деревянными артефактами и постройками. Одна из самых интересных находок – это древний храм бога Митры, которому, по всей видимости, поклонялись первые жители Лондона (Рис. 56).

Рис. 56

В Испании были найдены развалины древнего римского некрополя Кармона. Там обнаружили древнюю гробницу, которую назвали «гробницей слона», так как в ней была найдена фигурка слона. Недавно ученые пришли к выводу, что изначально эта постройка была вовсе не гробницей, а митреумом – храмом Митры. Так как митраизм на Западе был крайне популярен у солдат-легионеров, подобные храмы располагались вблизи их стоянок. Со временем, после угасания культа Митры, постройка стала использоваться как место захоронения.

Рис. 57

О широчайшем распространении митраизма свидетельствует еще одна археологическая находка – блюдо рубежа III–IV в., найденное в Милане (Италия), в городе Парабьяго. На нем изображен бог Митра (Рис. 57).

В Армении, где митраизм был не менее популярен, до сих пор сохранился языческий храм Митры, построенный в 1 веке н. э. – храм Солнца в Гарни (село, где располагается храм). Этот единственный сохранившийся в Армении дохристианский храм считается значимым культурным наследием и оберегается властями. Связан с митраизмом также жертвенник Мхери Дур («дверь Мхера») в скале Агравакар (Вороний камень) близ древнеармянского города Ван.

В Германии был найден рельеф с 12 сценами из жизни Митры около города Неюнхейма. В Риме было более 100 митреумов, один из которых по сей день находится под церковью Сан-Клементе, рядом с Колизеем. По всей видимости, христианский храм был построен, как это часто происходило, на месте прежнего языческого святилища.

Митреумов в настоящее время известно достаточно много, но очень часто их под воздействием господствующей идеологии выдают за «христианские катакомбы» (Рис. 58—Рис. 66).

Рис. 58

Рис. 59

Рис. 60

Рис. 61

Рис. 62

Рис. 63

Рис. 64

Рис. 65

Рис. 66

Все эти памятники и находки свидетельствуют о том, что «язычники» далеко не сразу приняли христианство.

Многие историки и исследователи давно стали замечать «подозрительное» сходство между митраизмом и христианством. И не без оснований. Приведем самые очевидные параллели между этими двумя религиями:

1. Согласно легенде Митра прошел земное воплощение, появившись на свет «из скалы», конкретно – в гроте (Иисус Христос родился в пещере). Изображения этого камня ставили в храмах Митры (митреумах) и им приносили жертвы.

2. Христос – сын Божий и Митра – сын Божий.

3. Христос родился от девы и Митра родился от девы (в армянской традиции). Следует заметить, что боги, рожденные девственницами, были известны и раньше. Например, мать Адониса (Сирия) – Мирра (даже имя вполне созвучно с «Мириам», матерью Иисуса). Персей, согласно мифам, также родился от девственницы.

4. К новорожденному Митре на поклон пришли пастухи, которые первыми об этом узнали. Согласно другой версии это были маги, которые принесли божественному младенцу дары – золото и благовония (аналогично в христианстве).

5. Митра, как и Христос, является посредником между людьми и Богом. И Христос и Митра творят волю Бога-Отца, пославшего их на землю, с той лишь разницей, что Христос – сын Яхве, а Митра – сын Ахура Мазды (древние иудеи отождествляли Яхве с персидским Ахура Маздой, о чем, в частности, свидетельствует Библия).

6. Земная миссия Христа – борьба с дьяволом и его слугами. Митра сошел на землю с той же целью, в результате сонмища демонов – приспешников Ангра Манью были побеждены. Но окончательная победа над силами тьмы, согласно представлениям митраистов, возможна лишь в последний день существования мира, когда Митра придет судить человечество. Христианская эсхатологическая традиция чрезвычайно близка этим взглядам – христиане также говорят о втором пришествии и Страшном суде. Вознесение Митры на небо к трону Ахура Мазды по окончании его земной миссии также роднит его с Христом, исполнившим на земле волю Отца своего и вернувшегося на небо.

7. В своем земном воплощении Митра спасал людей от разных бедствий, исцелял и совершал чудеса, в том числе помог им пережить Великий Потоп (опять прямая аналогия).

8. В конце своего земного воплощения Митра устроил трапезу для богов, после чего вознесся на небо на колеснице (тайная вечеря и вознесение Христа).

9. Во время посвящения в одну из высших ступеней митраизма проводилась специальная трапеза, во время которой вкушались хлеб и вино (тайная вечеря).

10. Правитель митраистской общины носил фригийский колпак, перстень и жезл как символ духовной власти (тиара, золотое кольцо и пастырский жезл у римских пап).

11. Один из символов митраизма – крест в круге – означал солнце (священный огонь, добытый трением). В христианство он перешел с несколько иным значением – «путь спасения».

12. Один из основных символов митраизма – бык или телец – превратился в христианстве в символ жертвенного служения.

13. Даже римские папы до сих пор заимствуют имена, произошедшие от названий митраистских титулов – Пий и Феликс, означавшие буквально «благочестивый» и «благословенный».

14. Дата Рождества Христова (25 декабря), вероятно, тоже была заимствована из культа Митры. В Римской империи день рождения солнечного бога Митры отмечался именно 25 декабря. В Иране до сих пор празднуется день зимнего солнцестояния – ночь Ялда (21–22 декабря) – который был тесно связан с культом Митры. В эту ночь принято устраивать трапезу с гранатами и конфетами, гадать, а также украшать двери домов праздничной символикой.

14. Митраизм (как и христианство) проповедовал строгую мораль, поощрял воздержанность и целомудрие и в число основных добродетелей включал самоотречение и умение властвовать над собой.

15. На начальной стадии христианство и митраизм черпали сторонников, главным образом, из низших слоев общества. Их проповедь изначально была обращена к народу (в противоположность учению философских школ), она в большей степени предназначалась для черни, нежели для просвещенных умов и, следовательно, более взывала к чувствам, чем к разуму.

Рис. 67

На рисунках 68–71 представлены разные изображения бога Митры.

Рис. 68

Рис. 69

Рис. 70

Имеются и другие сходные моменты, в частности, обряды и догматы, в числе которых: использование святой воды, причащение, освящение воскресного дня, искупляющая жертва, бессмертие души, последний суд, воскрешение плоти. Есть и еще один общий характерный признак – крещение-омовение неофитов, которое в понимании служителей культа Митры способствовало очищению от прошлых грехов человека, посвящаемого в мистерии. Жрецы Митры осуществляли помазание посвящаемых медом, что весьма напоминает христианское миропомазание.

Интересно, что даже образ Деда Мороза восходит к богу Митре, который изображался в красном кафтане, красном колпаке и с мешком подарков.

Символика христианства и митраизма также чрезвычайно близка – и там, и там есть изображение креста, с тем лишь отличием, что митраисты изображали крест в круге. Крест в круге – древнейший солярный символ, который можно встретить во многих религиозных традициях, в частности, у славян. Митра – солярное божество, и появление креста в его символике вполне оправдано, поскольку четыре угла креста соответствуют четырем кардинальным точкам на годичном пути солнца – двум равноденствиям и двум солнцестояниям (другой вариант – движение солнца в течение суток: солнце рассветное, солнце полуденное, солнце закатное, «черное» солнце). В христианстве крест стал символом мученичества и страдания, хотя отголоски солярного значения в его символике остались (напомним, светлый праздник рождества Христова отмечается во время зимнего солнцестояния – 25 декабря. Рождение Митры 25 декабря в самую темную ночь года в темной пещере символизирует рождение света и появление надежды на скорое возрождение природы после символической зимней смерти).

Солярный символ – крест в круге, можно увидеть и на сценах священной трапезы Митры и бога Солнца. Круглый ритуальный хлеб, лежащий перед Митрой, надрезан на четыре части, возможно, для более удобного его преломления, но скорее всего – для придания акту священной трапезы большего сакрального символизма. Хлеб и сладкое вино – святое причастие митраистов – символизировало блаженство в будущей жизни в царстве доброго Митры. Как известно, христианское таинство причастия творится как воспоминание о Тайной Вечере Иисуса Христа и апостолов. Ритуальная трапеза митраистов также является символическим воспроизведением священного пира Митры и его помощников.

Сама организация церкви братьев во Христе во многом напоминала стройную систему организации братств дисциплинированных митраистов, а высший сан католической конфессии дублировал высшую ступень митраистских посвящений и назывался также – Pater – «Отец», или просто «Папа». Как уже отмечалось, по сей день христианские священнослужители высокого сана – архиереи и архимандриты носят головной убор, называемый «Митрой», доставшийся им в наследство от жрецов Митры, а митрополиты по-прежнему управляют столичными епархиями, что является лучшим свидетельством живучести идей митраизма. Даже города раньше назывались «Mitrapolis», т. е. «город Митры», город Солнца.

Рис. 71

Рис. 72

Рис. 73

Митраизм оказал огромное влияние не только на последующие религиозные учения, но и на другие области жизни. В частности, искусство также является областью, в которой заимствования очень заметны. Например, митраистская скульптура (предшествовавшая христианству) предоставляла ранним христианским мраморщикам множество моделей, которые и были ими приняты или приспособлены для своих нужд. Так, в образе Митры, открывающего пущенными им стрелами источник живой воды, они почерпнули вдохновение для создания изображения Моисея, ударяющего жезлом по скале Хорив. Они были настолько верны устоявшейся традиции, что воспроизводили даже изображения космических божеств, таких, например, как Солнце или Ветер. В результате данного влияния и на саркофагах, и в скульптурных миниатюрах, и даже в порталах римских церквей можно обнаружить следы влияния обширных композиций, украшавших священные подземелья митреумов (Рис. 72–77, на Рис. 76 изображен головной убор священника, называющийся митра).

Рис. 74

Митраистские храмы, как уже отмечалось, представляли собой пещеры или подземелья. Во многом это объяснялось тем, что сама доктрина митраизма была связана не только с таинствами, но и со сложной системой посвящений. При посвящении в таинства Митры проводились испытания на способность преодолевать боль, в частности, проходить через огонь. Адепты этой религии верили в очистительную силу огня и его способность уничтожать зло, потому использовали огонь, чтобы подтвердить верность данному слову либо договору (напомним, что «Митра» в переводе с древнеперсидского означает «договор», «контракт»). Считалось, что только поддержка со стороны Митры может посодействовать человеку пробежать меж двумя полыхающими кострами и остаться невредимым.

Рис. 75

Рис. 76

Рис. 77

С первых дней истории свет существовал в сознании людей как противоположность мраку. Традиционными историками, как уже говорилось, считается, что митраизм имеет древнеперсидское происхождение. В учении персидского пророка Заратуштры (греч. Зороастр), получившем заглавие «Авеста», мир как бы раскололся надвое. Свет и тьма, добро и зло оказались резко противопоставленными. В Старой Авесте Митре отводилась принципиальная роль посредника меж богом и людьми, «которого не может ввести в обман никто». Созданный верховным богом Ахура Маздой, он стал основным конкурентом Ахримана (воплощение абсолютного зла) и неустанно боролся с темными силами. Его значение быстро росло, ибо по зороастрийским верованиям от борьбы добра и зла зависит весь миропорядок. Как повествуют мифы, Митра покровительствовал дружбе, награждал собственных преданных почитателей славой и богатством, духовным покоем и бессчетным потомством. В ведении этого бога находились и вещественные блага, и духовные добродетели. Приблизиться же к горящему алтарю можно было, только очистив себя неоднократными омовениями и бичеваниями. Его спасительная поддержка помогала душе преодолеть переход через Чинват – «мост-разлучитель», ведущий или к небесному блаженству, или в преисподнюю. В конце времен Митра был должен дарить благочестивым последователям нескончаемую жизнь и блаженство. Согласно легенде, Митра вступил в бой с Солнцем и вышел из него победителем, после этого Солнце и Митра стали друзьями. С течением времени его начали почитать и как источник Небесного Света.

Митраизм получил настолько большое распространение, что ему покровительствовали римские императоры.

Как считается, первым из их был Нерон, принявший посвящение от царя Армении и даже получивший в дар круглую корону, символизировавшую солнечные лучи. Практически 100 лет спустя ритуал посвящения в митраизм прошел опиравшийся в собственных «безобразиях» на армию правитель Коммод, впоследствии весьма способствовавший распространению культа. Диоклетиан, также отдававший дань почитанию Митры, известен тем, что преобразовал устройство империи по типу восточных деспотий, введя неограниченное правление – доминат. Он же даровал Митре титул «Защитник Империи». Сторонниками митраизма были также императоры Адриан и Аврелиан. Считается, что в конце второго века митраизм был признан официальной религией Империи. Решающую роль в дальнейшей судьбе западного митраизма сыграло официальное признание христианства. Но культ, в котором воинская доблесть играла не последнюю роль, совсем не собирался сдаваться без боя. Официальная историческая наука утверждает, что решающая схватка правителя Константина с войсками Лициния около Адрианополя 3 июля 323 года явилось демонстрацией противостояния приверженцев митраизма и христианства. Именно тогда Непобедимому богу был нанесен сокрушительный удар. Лишь некоторое время спустя Юлиан Отступник, невзирая на христианское воспитание, тайно посвященный в культ Митры, попробовал вернуть его. В 361 году он издал два эдикта, направленных против христиан, но два года спустя после его смерти, участь Непобедимого Солнца в Римской империи была решена. В 376 году митреум, находившийся на Ватиканском холме, был закрыт городским префектом, позднее на его месте выстроили базилику Св. Петра. Через 4 года правитель Феодосий издал эдикт, окончательно укрепив позиции христианства как государственной религии. Началось активное преследование язычников, разрушение и закрытие их храмов. Жрецы митраизма в надежде на возращение прежних времен замуровывали свои святилища. Многие из не смирившихся были убиты прямо в храмах, что означало осквернение святыни на веки веков. Совместно с последними жрецами угасла на Западе и сама память о былом могуществе Митры.

Напомним, это все нам говорит официальная история. Однако не следует забывать, что преследование «язычников», и в особенности последователей митраизма, не могло не привести к искажению исторических фактов в угоду новой идеологии. В частности, те исключительно черные краски, которыми в истории изображаются Нерон и Коммод, во многом объясняются тем, что оба они были последователями митраизма. Список их преступлений и пороков, который мы находим на страницах «античных» авторов (чьи произведения до нас дошли лишь в более поздних списках, в «средневековой» редакции), поистине изумляет. Нет такого порока, который бы им не был приписан. Нет такого преступления или извращения, в которых они бы не были повинны. Уже одно это порождает сомнения в правдивости этих данных. Факт того, что они были сторонниками митраизма (основного «противника» христианства) все ставит на свои места.

Теперь более подробно остановимся на сущности митраистских мистерий.

Мистерии Митры, как и все древнейшие мистерии, имели целью преображение людской природы через очищение и символическую смерть. Для одних мистерии были источником тайных знаний, для других – надеждой на бессмертие. Было семь ступеней посвящения. Возможно, это количество связано с более поздними эллинистическими представлениями о том, что человеческая душа после смерти, добираясь до звезд, проходит через семь небесных сфер. Также вероятно, что данное число может быть связано с лунными циклами (семь традиционно считалось священным числом). Впрочем, последнее маловероятно, т. к. митраизм представлял собой все же солнечный, а не лунный культ.

Сведений о содержании митраистских мистерий до нас дошло крайне мало. Во-первых, в силу того, что сама религия была тайной и предполагала неразглашение того, что происходило в митреумах, а во-вторых, пришедшее на смену митраизму христианство целенаправленно уничтожало любые данные, любые свидетельства самого существования Солнечной религии. Единственный текст, посвященный митраистским мистериям, находится сейчас в Париже. Называется он «Большой магический папирус», написан по-гречески, составлен был, как считается, в Египте в первой половине IV века нашей эры и, возможно, служил рабочим справочником для грекоязычного мага из Египта. Представляет он собой компиляцию разных источников (около 50). Известен он стал лишь в середине XIX века, когда был продан на аукционе одним антикваром, который уверял, что нашел папирус в одной из гробниц Луксора. Иными словами, точных данных об истории папируса нет, как и непротиворечивых сведений о его подлинности. Всего в данный «лот» входило 36 свитков. Текст литургии Митры расположен на 4 свитке. Впрочем, целый ряд авторитетных ученых вообще сомневается, что данный текст относится к мистериям Митры, поскольку он по большей части носит отвлеченный характер и повествует об иициации, во время которой обращаемый путешествует в надзвездных пространствах. Митра упоминается там всего один раз.

Имеется еще один «первоисточник» – так называемый «Михр-Яшт», авестийский достаточно объемный гимн в честь Митры.

Все остальные свидетельства – это либо упоминания «античных» авторов, либо позднейшие интерпретации христианских апологетов.

Хотелось бы особо отметить, что позднее, а именно на рубеже XIX и XX веков, было множество спекуляций на тему митраизма в рамках модной тогда теософии. Это в первую очередь такие авторы, как Рудольф Штайнер и Елена Блаватская, а также их последователи, которые «получали информацию», погружаясь в транс и «воспаряя в высшие сферы», и с чьей легкой руки появилось много недостоверных сведений о предмете. Позже, в рамках оккультных исследований Третьего Рейха, которые поддерживались на государственном уровне, интерес к митраизму также имел место. В этой связи следует упомянуть имя Юлиуса Эвола, итальянского философа-эзотерика, автора многочисленных работ по оккультизму. Поскольку мы в нашей книге будем придерживаться строгих фактов и научных методов, то эту зыбкую почву мы сознательно оставляем за скобками.

Древнейшим пластом митраизма является тавроктония (заклание быка Митрой). Это одно из самых распространенных изображений Митры на барельефах и росписях.

Главный эпизод мифов о Митре – это усмирение небесного быка и принесение его в жертву по приказу Солнца (Sol). Митра следит за быком и выжидает. Как только бык показывается из пещеры, Митра седлает его и скачет верхом, держась за рога. Бык убыстряет бег, увлекая Митру в безумную скачку. Митра остается верхом на быке, не позволяя себя сбросить, до тех пор, пока бык не вернется в свою пещеру, где Митра и закалывает его своим мечом. Жертвоприношение быка фигурирует почти на всех митраистских барельефах и росписях. Кажется, что Митра неохотно выполняет свою «миссию»: отвернув лицо, одной рукой берет животное за ноздри, а другой вонзает нож ему в бок. Согласно мифу, из тела умирающей жертвы всходят все полезные травы и растения, из спинного мозга произрастает дающее хлеб зерно, а из крови – лоза винограда, дающая священный напиток для мистерий.

Некоторые исследователи свидетельствуют, что данный эпизод мифа приобрел настолько большую значимость, что стал в церемониях при инициациях особым ритуалом – «крещением кровью». Места для проведения мистерий строились таким образом, что состояли из верхнего и нижнего помещений, сооруженных, как правило, в форме подземных туннелей. Проходящий предварительные испытания неофит находился в нижнем туннеле. Обнаженный, он окроплялся кровью закланного быка, капавшей с верхнего помещения. Другие подобные испытания также должны были быть связаны с крещением кровью, что являлось аналогом христианского крещения.

Принесение в жертву быка происходит в пещере перед лицом солнца и Луны. На космическую структуру жертвоприношения указывают 12 знаков зодиака и 7 планет, а также символы ветров и четырех времен года, часто изображаемые на барельефах. Два персонажа, Кауто и Каутопат, одетые так же, как и Митра, держа в руках зажженные факелы, пристально созерцают деяние бога.

Отношения между Sol и Митрой довольно не однозначны. С одной стороны, Sol, хотя он рангом ниже Митры, приказывает последнему принести в жертву быка. С другой стороны, Митра назван в надписях Sol invictus (Непобедимое солнце). В некоторых сценах Sol представляется коленопреклоненным перед Митрой, в других этих двух богов изображают обменивающимися рукопожатием. Как бы то ни было, Митра и Sol скрепляют свою дружбу пиром, на котором вместе едят мясо быка. Пир происходит в «космической» пещере, богам прислуживают слуги в звериных масках. Предполагается, что вскоре последует вознесение Sol на небо; эта сцена присутствует на многих барельефах. В свою очередь, Митра тоже возносится на небо. На некоторых барельефах и фресках он изображен бегущим за солнечной колесницей. После этого Митра становится носителем суверенного могущества Солнца. Это могущество соответствует «хварно», или Славе в древнемаздейской (персидской) традиции. Слава изображалась в образе сверхъестественного огня, поглощающего небесные божества – огня, порой нисходившего на царей, даруя им свет, посвящение и победу. Считалось, что статус царя, на которого низошла «слава», превосходит статус всех других людей, делая его бессмертным, каковым он и считался среди своих подданных. В этой связи стоит вспомнить надпись на православном кресте: «Царь Славы». Но тогда возникает закономерный вопрос – кому крест посвящен?

Перед инициацией посвящаемые давали клятву (sacramentum) хранить тайны мистерий. Текст Святого Иеронима и многочисленные надписи донесли до нас перечень степеней посвящения. Их, как мы уже говорили, было семь: Ворон (corax), Жена (nymphus), Воин (miles), Лев Оео), Перс (perses), Солнечный Вестник (heliodromus) и Отец (pater). Доступ к первым ступеням обеспечивался даже детям, начиная с семилетнего возраста. Возможно, они получали некое религиозное образование и заучивали песнопения и гимны. Община мистов (последователей религии Митры) разделялась на две группы: «служителей» и «участников» последняя группа состояла из инициатов с 4-й ступени Оео) и выше.

Благодаря христианским апологетам до нас дошли детали этого ступенчатого посвящения. Естественно, следует помнить, что они выступали против митраистских «таинств» («инспирированных Сатаной») и могли искажать их на страницах своих произведений в соответствии с личными пристрастиями, но некоторое представление о происходившем мы все же можем получить. В частности, они упоминают «крещение», которое, вероятно, вводило неофита в новую жизнь. Возможно, этот ритуал предназначался для того, кто готовился к посвящению в степень miles (воин). Известно, что ему подносили царский венец, но он должен был от него отказаться, ответив: «Митра – вот мой единственный венец». Затем, как утверждает христианский философ Тертуллиан, его лоб клеймили раскаленным железом. Заявление, прямо скажем, сомнительное и явно лежит в русле христианских обличений язычества (поставить печать Сатаны). Проводили митраисты очищение также при помощи пылающего факела – об этом пишет Лукиан. При посвящении в степень 1со мисту смазывали медом руки и язык, поскольку мед считался пищей блаженных и новорожденных. Посвящаемым завязывали глаза, а окружавшая их толпа подражала крикам воронов, хлопанью крыльев, львиному рыку. Некоторым мистам связывали руки куриными кишками, и они должны были перепрыгивать через ров с водой. Затем приходил некто, вооруженный мечом, разрезал кишки-путы и объявлял себя освободителем. Есть данные, что мист должен был присутствовать при инсценировке убийства, и ему показывали меч, окрашенный кровью жертвы (убийство имитировалось). Весьма вероятно, что порой инициатические ритуалы включали в себя битву с чучелом. Напоминаем, что это свидетельства христианских авторов, так что воспринимать их следует критически.

Каждая из семи степеней посвящения находилась под покровительством определенной планеты: «ворону» служил зашитой Меркурий, «жене» – Венера, «воину» – Марс, «льву» – Юпитер, «персу» – Луна, «солнечному вестнику» и «отцу» – Сатурн. Есть свидетельства о лестнице с семью перекладинами (из свинца, латуни, бронзы, железа, сплава, серебра и золота), ассоциируемых с различными божествами (свинец – с Кроносом, латунь – с Афродитой и т. д.) Возможно, такая лестница играла некую ритуальную роль, одновременно служа символом митраистских собраний.

Даже при беглом взгляде на митраизм отчетливо видно, что данная религия состоит из нескольких пластов, сформировавшихся в разное время. В первую очередь следует назвать сакральную жертву – в данном случае заклание быка. С уверенностью можно сказать, что это древнейший пласт, восходящий еще к тотемизму, а именно – к принесению в жертву тотемистического животного, которое практиковалось в большинстве культур раз в год – в день зимнего солнцестояния. Второй пласт составляют обряды, связанные с инициациями, которые обозначали переход индивида из одной социальной группы в другую. Самое главное – в инициациях начинался отсчет тому времени, когда старая «оболочка» у посвящаемого отмирала, и социум начинал относиться к нему уже как к совершенно иному объекту, связанному с абсолютно другим функционалом. Зачастую инициированному давали новое имя, поскольку он начинал «новую жизнь» в «новом качестве».

Рис. 78 Митреумы, обнаруженные на территории Европы, Западной Азии и Северной Африки.

Третий пласт – это космогония, связанная с солярным культом.

В подобной «слоистости» прослеживается естественное, органичное происхождение данной системы. Видна ее: а) неразрывная связь с прошлым, б) ее практическое значение (инициации, которые проводились нашими предками, по крайней мере, начиная с неолита), а также в) нарождение нового (единобожие). В христианстве ничего подобного нет. Наоборот, христианство как философско-этическое учение обнаруживает явные следы заимствований и представляет собой, по существу, преднамеренную, искусственную компиляцию из разных источников (как правило, религий-конкурентов). Это «подозрительное» сходство было замечено очень давно. В частности, еще Цельсий обвинял христиан в плагиате. В свою очередь, христианские апологеты – такие, как Юстин, Тертуллиан, Иренеус, объясняли сходство «подделкой дьявола», предвидевшего приход Иисуса. Для современного критического восприятия, прямо скажем, не очень убедительный довод. Впрочем, если убрать все «заимствования», то, по идее, должно остаться «вмонтированное» ядро, ради которого, как мы помним, все и затевалось. Но об этом мы подробно поговорим в последующих главах.

Говоря о культе Митры, невозможно не остановиться еще на одной вещи. Вещь эта – знаменитая статуя Свободы, символ США и всего «свободного мира». Не сложно увидеть, что корона из лучей, украшающая ее голову, представляет собой не что иное, как корону Митры и практически ничем не отличается от изображений в митреумах. Сама статуя, как известно, была изготовлена в последней трети XIX века французами, членами оккультной ложи, которые, отрицая христианское наследие, пытались возрождать древние культы (кстати, изготовлена она была, что тоже символично, из русского металла). Об этом мы также подробно расскажем в последующих главах, а теперь, забегая вперед, лишь упомянем, что Реформация была вполне закономерной реакцией на христианство и практику Ватикана.

Ранее мы подробным образом рассмотрели православный крест. Но разновидностей крестов существует огромное количество, в том числе и языческих. Для начала приведем несколько необычных изображений главного христианского символа (Рис. 79—Рис. 84).

Рис. 79

Рис. 80

Рис. 81

Рис. 82

Рис. 83

Рис. 84

Имеется и еще один вид креста, весьма распространенный и почитаемый на Руси. На нем якобы изображен некий святой, апокрифический раннехристианский мученик, подвергшийся пыткам и принявший смерть за Христа в Константинополе, вымышленный сын римского императора Максимиана. Дьявол его якобы соблазнял принять язычество, но тот отказался, из-за чего и был казнен. Речь идет о знаменитом Никите Бесогоне (см. выше). Как правило, он изображается держащим в одной руке дубинку, в другой – беса (Рис. 85, Рис. 86).

Рис. 85

Рис. 86

Рис. 87 Лицевая и оборотная сторона креста-энколпиона.

О популярности данного образа говорит, например, крест-энколпион (Рис. 87), на одной стороне которого изображен Христос, а на другой – Никита Бесогон, побивающий беса.

Если исходить из его места в христианской «табели о рангах», то совершенно не понятна широчайшая популярность какого-то заштатного, апокрифического святого, к тому же достоверность существования которого не подтверждена. Свет на истинное положение вещей проливают следующие факты. Считается, что 15 (28) сентября происходило поминание двух святых великомучеников по имени Никита – Никиты Бесогона и Никиты Готского. Этот последний проповедовал христианство среди готов аж в 4 веке н. э., за что и был предан тогда же мученической смерти. Во времена Петра I апокриф о житии Никиты Бесогона был отвергнут официальной церковью по причине якобы «меньшей популярности». Почитать в этот день стали только Никиту Готского. Их жития впоследствии сливались, хотя Никита Готский никогда с бесом не сражался. Объяснения причин произошедшей замены, прямо скажем, не слишком убедительны. Между тем все предельно просто. Перед нами типичнейший пример постепенной замены старого (языческого символа) на новый, христианский. Вначале вводится в обращение новый символ, причем на то же место и на те же «идеологические» области, что и старый символ, чтобы произошло смешение до полной неразличимости. После чего старый символ аккуратно изымается. Однако если это так, то возникает резонный вопрос – кем же был тогда Никита Бесогон?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.