Фьора Туман
Песнь Лунной девы

Дорогие читатели, в этой истории все-все вымысел – имена, места, события, названия произведений. Ничего подобного никогда не было и быть не может!

Я бы определила «Песнь», как сказку, в которую забыли добавить магию.

Всем приятного чтения и хорошего настроения!

Фьора Туман (Олеся М.)

***

На город плавно опускался вечер.

Последние в этом году лучи солнца осветили пилоны перекинутого через бухту моста, окрашивая их в нежно-персиковый цвет. На здании краевой администрации уже зажглись огни. В сгущавшихся сумерках было видно, как мигала разноцветная гирлянда на конусе главной городской ёлки, возвышавшейся на центральной площади.

В большом парфюмерном магазине, расположенном напротив главного входа в музей, кипела жизнь – все закупались подарками к предстоящему празднику.

«Наверное, к часам десяти там останутся только пустые прилавки», – подумала, делая глоток горячего чая с бергамотом.

Холодный пронизывающий ветер напомнил о том, что мне пора бы покинуть маленький уютный балкончик, где я стояла, закутавшись в пуховик, и обозревала украшенные иллюминацией улицы.

Рабочий день подходил к концу. Перед закрытием музея я в последний раз решила обойти залы. И так как мой кабинет находился на третьем этаже, на котором располагались все временные выставки, я решила начать осмотр именно с них.

Вначале я заглянула в Мраморный зал, где с недавних пор обосновались полотна с изображением мандол, привезенных из буддистского дацана. Свет здесь уже потушили, а аппаратуру выключили.

В соседнем – Сером зале – с выставкой детской одежды из частной коллекции историка моды, тоже было темно и тихо. Я подёргала дверь, через которую посетители спускались на второй этаж – закрыта. Отлично. Не придётся бегать за ключами. Проверила книги учёта гостей, расписалась за главного сотрудника в необходимых колонках.

– Кристина Валерьевна, – позвала меня смотритель из зала, где расположилась ещё одна привозная выставка: «Веера из собрания государственного музея». – Наконец-то! Вас так тяжело найти. Мы со смотрителями все проверили здесь, закрыли – можно мы на пол часика пораньше пойдем? Там такая пробка… хоть бы к десяти домой успеть.

– Конечно, – махнула рукой. – Я бы с удовольствием и час назад отпустила, но сами понимаете: директор узнает – по головке не погладит. – Ольга Александровна понимала. – С наступающим Новым годом!

– И вас! А вы не знаете, кто будет дежурить первого января? – спросила смотритель, спускаясь вместе со мной по служебной лестнице.

– Честно говоря, не видела график, – пожала плечами, – но от души сочувствую несчастному!

На втором этаже, где располагались залы, посвященные коренным народам нашего региона, первооткрывателям края и переселенцам ещё бродила парочка туристов.

Смотрители с беспокойством поглядывали на часы. А как же? Всем хочется домой до курантов, а город, как правильно сказала Ольга Александровна, уже сковали знатные пробки – я увидела в панорамное окно нескончаемую вереницу машин, просто замерших на дороге. Желтые, красные огни фар мигали, будто пытались создать видимость праздничного настроения. С одной стороны – красиво. С другой – готова поспорить на что угодно – с такими заторами не все доберутся до дома в срок. А подниматься пешком в темноте по обледенелым склонам – мерзкое дело. Кому хочется сломать руку или ногу перед каникулами?

Но вот и второй этаж погрузился во тьму.

Следом за посетителями я спустилась в мои любимые залы археологии. Здесь, в окружении средневековой керамики, оружия, предметов быта, найденных при раскопках, мне было уютно и хорошо. Особенно я любила зал с погребальным комплексом чжурчжэньского князя.

Около стены со старинной кирпичной кладкой стоял пустой саркофаг. Рядом с ним примостились камень, на котором было выбито изображение восточного дракона, и стела с древними иероглифами.

Чуть левее у окна расположилась витрина, где лежали бронзовые зеркала, украшенные изображениями тигров, рыб и змей. Легенда гласила, что на одно такое зеркало можно было купить целый корабль! Жалко, что квартиру на них сейчас не приобрести!

За это помещение я была ответственная в любое время дня и ночи. Я подбирала экспонаты, выстраивала концепцию, писала тексты для экскурсоводов. Я знала здесь всё: от наконечников до фрагментов черепицы с крыши храма. Здесь я чувствовала себя почти как дома.

– Так, мои хорошие, не скучайте! После праздников вернусь, и мы повеселим наших гостей, – сказала своему детищу.

А затем поспешила проверить последний – и, пожалуй, самый главный, – зал с уникальной коллекцией холодного оружия, принадлежавшей нашему музею и регулярно пополнявшейся нашим «обожаемым» директором, который – какая «жалость» – сейчас находился в командировке. Хоть немного отдохнула без него!

Я с некоторой опаской заглянула в мрачноватое прохладное помещение, забитое под потолок одноручными и двуручными мечами, катанами, кинжалами, саблями, булавами, трезубцами и прочей «красивой» для мальчиков гадостью.

«И чего людям мирно не жилось?» – подумала и выключила свет.

Что ж, осталось заглянуть к кассирам и расписаться в книге у вахтера.

«Машины так и не сдвинулись с места», – отметила, проходя мимо окна. М-да, добираться до родителей буду долго и нудно, а ведь надо ещё заглянуть к себе, чтобы забрать подарки. Но ничего, дома все готово, а семья дождётся! Куда они денутся-то?

– С наступающим! – сказала я охране, уже занявшей свои посты на первом этаже. – А это что? Каталог? – Взгляд зацепился за увесистый альбом размером в триста глянцевых страниц альбомного формата в руках у сотрудника полиции.

– Да вот, брал, чтобы на прошлом дежурстве полистать, а теперь не знаю, куда определить, – смущенно ответил седоватый мужчина в форме, пожимая плечами.

– Так давайте в кабинет заберу! – предложила я и взяла тяжеленькую книгу.

– Кристина Валерьевна, вас проводить? – спросила Дарья – второй сотрудник полиции. – А то мало ли… На прошлой неделе Коля призрака видел.

Я рассмеялась. Ох уж эти байки! Сами их придумали – сами теперь расхлебываем.

– Даш, я здесь уже три года работаю! Мы с призраками на «ты».

И, положив под мышку каталог, я поспешила в кабинет собираться домой.

Я уже почти подошла к родным «чертогам», когда за моей спиной скрипнула дверь в приемную директора, и кто-то кинулся ко мне…

– А!! – вскрикнула я от неожиданности и огрела каталогом «приведение».

Дух согнулся и охнул, а спустя ещё миг я была вынуждена признать, что ругалось привидение вполне себе живенько и даже по-современному.

– Кристина! – прошипел «призрак».

– Максим? – прошептала я. – Сергеевич?

– Я тебя уволю, – простонал директор. – Вот допишу диссертацию и точно уволю! Чем это ты меня?

– Каталогом. Между прочим, это была ваша идея сделать его… – я призадумалась, вспоминая слова шефа, – внушительным и солидным.

– М-да, знал бы, что им же получу, послушал бы совета Марии Семеновны о выпуске серии брошюрок.

– Ну извините! Будет вам наука на будущее – мнение опытных сотрудников надо уважать. Какого вы вообще здесь делаете?! Вы же в отъезде до десятого января? Откуда же я знала… Я думала вы преступник или призрак. Николай на прошлой неделе, говорят, видел…

– Что за чушь ты несёшь?

Ну да, согласна. Но мне простительно – я испугалась.

– Так что вы делаете здесь в нашем бренном городе, а не на раскопках?

– Я кое-что нашёл! – прошептал Максим, заталкивая меня в директорскую.

Проходивший мимо охранник недоуменно замер.

– Максим Сергеевич? Кристина Валерьевна?

– С наступающим, – ответили мы одновременно.

Мои щёки покраснели. Боже, какую картину увидел этот человек? Директор одной рукой держит меня за плечо, вторая лежит на пояснице… И мы идём в кабинет! Ну, всё, после праздников я не смогу смотреть коллегам в глаза!

– Ой, что люди скажут? – пробормотала, усаживаясь в директорское кресло – хоть какая-то компенсация за моральный ущерб.

– Что мы спим вместе. Короче, ничего нового, – невозмутимо ответил Максим Сергеевич. – Да расслабься, – отмахнулся директор, заметив моё возмущение при упоминании местных сплетен. – Мы, кстати, можем реально переспать, и тогда тебе не придётся никого переубеждать!

Так! Ещё слово и я запущу в него чучелом совы, красующимся на шкафу.

– К делу! – сказала, скрещивая руки на груди. – Ты, Максим, отнимаешь моё драгоценное время, которое, кстати говоря, ОЧЕНЬ дорого стоит!

Директор скривился, как будто ему в рот затолкали горькую редьку, присыпанную жгучим перцем.

– К сожалению, ты не устаешь мне об этом напоминать!

Наедине мы довольно часто переходили на «ты».

Дело в том, что и я, и Максим учились на истфаке и часто пересекались в неформальных компаниях. Директор в те времена был пятикурсником, помешанным на археологии. Я была первокурсницей, помешанной на древних языках. И оба мы помешались на реконструкции.

Он, будучи «настоящим мальчиком», болел мечами, кинжалами, доспехами и информацией, как в средние века люди калечили, пытали и убивали друг друга.

Я, будучи самой «простой девочкой», была помешана на быте, шмотках и том, что называется «как люди жили, как тонко чувствовали».

Так мы и оказались в одном историческом клубе «Золотой меч».

А затем амбициозный археолог поругался с директором вышеупомянутого клуба и по совместительству своим научным руководителем из-за того, что всю ночь напролёт прогулял с барышней и проспал заседание кафедры, где должен был докладывать о совместно проведенных исследованиях.

Мудрый и добрый Дмитрий Васильевич, которого все обожали и уважали, не просто вышел из себя и разозлился, но прилюдно (в том числе, при блондинке и главном сопернике молодого археолога) обозвал Максима безалаберным ни на что неспособным выскочкой. А Максим заявил, что может и безалаберный, но не неспособный. И пообещал стать самым молодым доктором исторических наук в нашей стране, чтобы доказать… а кто его знает, что он хотел доказать? Оно мне не больно-то и интересно.

Все присутствующие при их перебранке посмеялись и решили, что Максимка просто на эмоциях «ляпнул красивые слова». Однако уже через три года, «безалаберный» археолог действительно защитил диссертацию и стал кандидатом исторических наук, при том, что Дмитрий Васильевич выступил на защите его оппонентом и жалеть бывшего ученика не собирался.

Тема научной работы начальника носила название «Оружейное дело Золотой империи к моменту вторжения кочевников». Обращался Максим не только к материальным источникам, но и к письменным, в том числе на языке оригинала, в том числе неопубликованным. А единственным в нашем регионе переводчиком этого языка, к этому времени, осталась только я. Мой преподаватель, к сожалению, приняв у меня выпускной экзамен, уехала на запад. Используя наше знакомство Максим, не стесняясь, обращался ко мне за помощью, тем самым материально помогая бедной студентке.

В том же году он устроился на работу в краевой музей и, перешагнув через опытных осторожных сотрудников, оказался в кресле директора. И как только я получила диплом, затащил меня – нет, не в постель, – на работу. Поближе к себе. Нет, не для того чтобы позаботиться, а чтобы использовать в любое время дня и ночи… Нет, не для секса. Хотя… Перевод с древнего языка, в какой-то степени, можно назвать «Кама сутрой» для мозга.

Движимый идеей доказать, что он на что-то способен, Максимка в поте лица работал над докторской диссертацией. Статьи расходились, в том числе по международным журналам, как горячие пирожки. А для особенно продуктивной работы ему надо было переводить источники, которые он с величайшим энтузиазмом разыскивал не только в родном регионе, но и в соседних странах.

С одной стороны я вместе с ним получила богатейший лингвистический опыт, с другой – эксплуатировал меня начальник по-чёрному. Приходилось иногда напоминать амбициозному начальству, что крепостное право отменили лет сто пятьдесят назад. На что Максим неизменно делал удивлённое лицо, моргал, хватался за сердце и спрашивал:

– Правда? Серьёзно? Предатели! Как они могли так поступить? Все! У меня депрессия, а ты, Кристина, принеси кофе! Чуть не забыл: пожалуйста!

И добавив ещё пару документов к уже имевшимся, начальник отключался от отвратительной современности, погружаясь в волшебный мир средневекового оружия…

…Максим подошёл к шкафу и извлёк оттуда внушительного размера папку и протянул мне.

Я даже спрашивать не стала что это, привыкшая к подобным жестам начальника. Внутри притаились несколько сувенирных листов древнего трактата.

– Эм, – протянула, глядя исподлобья на директора. – Ты прикупил эти копии для экспонирования? Что ж. Хорошее качество…

– Дальше листай, – перебил меня Максим.

Я послушно сделала так, как он просил, и чуть не охнула, обнаружив скрытую под искусной подделкой рукопись, проложенную тонкими пергаментными листами, – десять пожелтевших, но неплохо сохранившихся, страниц: без грязи, без грибка.

Взгляд сам зацепился за несколько иероглифов. Я моргнула, не веря своим глазам и не понимая… Стоп, я, кажется, вообще там ничего не понимала, а если и понимала…

– Что это? – всё-таки спросила дрожащим голосом.

– По всей видимости, неизвестный науке трактат о мечах. Я только этот иероглиф и сумел разобрать.

Ну да, Максимка мечи везде увидит.

– Мечах? – переспросила, закрывая глаза. – Где ты его взял?

– Мы раскопали курган, а там захоронение, видимо князя – пока не могу точно сказать. Среди шмоток и оружия я обнаружил эти листы.

– Но ты должен был внести их в опись! Всё же документируется, нумеруется, фотографируется… Максим, ты их украл?

– Не совсем! Позаимствовал на сутки. Сегодня праздник, люди не работают даже там, а потому их не хватятся. А завтра вечером, еще до того как коллеги вернутся на раскоп, я тихонечко верну их на прежнее место. Тем более, что фотографировал и пронумеровывал их я – никто ничего не заподозрит!

Я покачнулась от ужаса. Мамочки, похоже, следующий год я проведу в тюрьме, как соучастница кражи. А, может, соседи и не будут церемониться – просто казнят за хищение национального имущества, ну или, как минимум, руку… того.

– Как ты смог их вынести? – просипела внезапно севшим голосом. – Там же охрана!

– Во-первых, спрятал. Во-вторых, у меня превосходная репутация. В-третьих, Кристина, не бойся! – проворковал шеф. – Все дела до завтрашнего вечера приостановлены, весь научный коллектив экспедиции уехал на праздники домой. Понимаешь, я просто хочу ознакомиться с ними первым. Пока наши доблестные коллеги «по опасному бизнесу с вражеской стороны» будут читать и переводить рукопись – у них же приоритет в изучении предметов, найденных на родной территории, – я подготовлю пару-тройку статей и выпущу их почти одновременно…

– Как ты мог меня так подставить? Почему ты просто не отфотал листы? Ты мог бы переслать мне изображения, а не подводить под тюрьму! – Кажется, я сорвалась на крик.

– Я пробовал, честно пробовал отснять, но дорогущая камера, которая была в экспедиции, разбилась накануне, а старый телефон часть иероглифов смазывал, съедал некоторые черточки. Ну, извини, не имею привычки таскать по раскопкам пафосные мобильники! Да и связь в долине ужасная!

Я закрыла лицо ладонями. Лучше бы ты не имел привычки кидаться пафосными обещаниями.

– Кристина, – Максим подошёл ко мне совсем близко и приобнял за плечи. – Кристина, я твоё имя вообще нигде не буду упоминать!

– Скотина!

– Дорогая, я тебя люблю и уважаю как коллегу, но всё-таки я директор – забываешься! Уволю!

– И, слава богу! – Я вышла из-за стола.

Начальник поймал меня у самой двери.

– Извини, ты права!

– Максим, мне надоела эта эксплуатация! Я работаю на тебя как каторжная и никакой благодарности. Даже сейчас ты подставляешь меня, подсовываешь уникальный неизвестный источник, с которого ты потом напишешь статьи с международным индексом цитирования, а я… В случае успеха моё имя даже нигде не будет упомянуто. Это мерзко, подло, противно! Мне надоело, я устала.

– Кристин, чего ты хочешь?

– Я хочу поехать домой. Сегодня праздник. Хочу успеть хотя бы к двенадцати.

– А как насчёт премии? – Максим не был настроен сдаваться.

– Ум-м, – протянула я, усмехаясь. – Только если она будет равна двадцати моим зарплатам!

– Тринадцати…

Я потянула на себя дверную ручку.

– Тринадцать некрасивое число, к тому же несчастливое. Двадцати. Если уж садиться, то…

– Извини, дурацкая привычка торговаться. Хорошо, двадцати так двадцати.

– И как ты объяснишь бухгалтерам столь необычные траты государственных средств? – спросила, заглянув в наглые серые глаза начальства. Надо отдать ему должное – взгляд он выдержал.

– Это мои личные деньги, – ответил Максим, убирая мою руку с двери.

– И откуда у скромного директора регионального музея такие доходы? – Вырвала руку из его ладони и прислонилась спиной к стене.

– Я по ночам, по выходным и в отпуске кую доспехи и мечи.

Я даже рассмеялась от неожиданности и чуть не потеряла равновесие. Вот этот?! Этот мужчина в пиджаке и шарфике? Ой, кажется, у меня приключилась истерика.

– Мой Бог! – пробормотала, представляя начальника в кузнице, утирающим пот кружевным надушенным платочком.

– Нет, дорогая, всего лишь твой директор! – не растерялся Максим. – Пожалуйста, пожалуйста! Кристина… Я тебя отпущу в командировку, на юг, без меня. И я тебе даже отпуск дам! Представляешь! Будешь отдыхать столько, сколько пожелаешь!

– Год!

– Идёт.

– С сохранением жалования.

Макс зажмурился. Его губы шевелились, бормоча какие-то ругательства.

– Да, с сохранением жалования, – процедил мужчина.

Я закатила глаза. Умеет же добиваться своего!

– Ладно, уговорил, но завтра. Что успею, то успею. Для первой статьи тебе по любому хватит. А сегодня меня ждут мама, папа, сёстры.

– Не-а, – покачал головой Максимка, – милая, у меня ровно сутки. Ты сейчас берёшь всё, что тебе нужно, садишься в машину и приступаешь: помаленьку, потихоньку, но красиво – как ты можешь, а я тем временем отвезу тебя к родителям.

Я вздохнула, осознавая, что спорить бесполезно. Максим Сергеевич умел вцепиться в людей, как краб клешнями в свою жертву. Теперь я понимаю, как он стал директором – просто всех достал!

Я прихватила ручку, планшет и тетрадь.

На улице уже было совсем темно. Разноцветные огоньки мигали на всех фасадах домов и ветвях деревьев. С площади доносились звуки новогодней песни.

Устроившись на заднем сидении джипа, я включила верхний свет и приступила к работе. Уже через несколько строчек я поняла, что у меня на лбу выступили капельки пота. Я стянула с головы шапку и поспешила расстегнуть куртку, но даже это не помогло.

– Выключи печку, – попросила начальника.

– Кристина, там холодина, ветер сумасшедший… Чувствуешь, как машину ведёт?

Но я настояла. С каждой следующей строкой мои глаза раскрывались всё шире, а грудь поднималась всё выше. Я взяла шапку и помахала ею как веером. Мне бы сейчас вся коллекция этих прекрасных аксессуаров с третьего этажа не помешала бы.

– Ну что там? – спросил Максим, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.

– Я не буду это говорить вслух. Дам тебе текст – читай сам.

– Что там такого может быть написано про оружие, что ты так краснеешь? Кроме того, Кристина Валерьевна, давай смотреть правде в глаза – у тебя почерк отвратительный.

Оружие… Я хихикнула, прослушав вторую часть реплики про мою каллиграфию.

– Ты мне ещё, кстати, психолога оплатишь…

– Хватит ломаться, как девственница на первом свидании! – огрызнулся Максим, ударяя по рулю. Тот пронзительно запищал. – Да езжай ты уже! – рявкнул начальник, открывая окно. – А ты, – это уже мне. – Читай!

Я кивнула и внеочередной раз, заливаясь краской, начала читать:

«Шан И вошёл в цветущий персиковый сад. Луна освещала все дорожки и деревья. И увидел воин, как по траве, усыпанной лепестками, бродит луноликая дева. И замер Шан И, пораженный божественной красотой. И услышал воин, как поёт дева чудесную призывную песню.

А Лунная дева приподняла подол шёлкового одеяния и начала танцевать, и увидел Шан И «золотые лотосы»… И было это так прекрасно, что воин упал на колени и стал просить богов, чтобы дева не была видением, и чтобы боги даровали ему милость, быть избранным.

Незнакомка же заметила его и не убежала, не растворилась в лунном свете.

– Шан И, – сказала дева, приглашая его присесть на траву, – я слышала твое желание. Не надо тревожить богов. Я с удовольствием исполню его, ведь у меня тоже есть желание разделить с тобой эту ночь.

Она налила ему в пиалу рисовую водку и протянула:

– Окажи мне честь, – и воин не захотел сопротивляться.

Она вытащила из волос гребень, и чёрный водопад упал до самой земли.

Она скинула перед ним шёлковый халат и осталась прекрасная и нагая.

Груди её, точно горы в северных землях, – высокие и острые.

Ноги её, точно реки в южных провинциях, – длинные и ровные.

Живот её, точно долины на западных окраинах, – округлый и мягкий.

Бёдра её, точно низменности у восточных границ, – обещающие плодородие.

И увидел Шан И, как по её красивым ногам стекает вино желания, сотворенное самими богами. И приник Шан И губами к источнику счастья и благодати, и вкусил терпкого напитка с ароматом мускуса.

А затем он оказался у входа в таинственную пещеру, в шелковистых сводах которой была спрятана самая драгоценная жемчужина.

И когда красавица запела самую прекрасную песню, которую когда-либо слышал воин, он не смог больше сдерживаться.

Он извлёк свой меч и вошёл в узкое, как горлышко сосуда из тыквы горлянки, лоно…»

Максим резко ударил по тормозам. Я чуть не улетела вперёд. Но первая мысль, – как у настоящего историка, – была не: «Ура, я цела!», а – «Ух, документы в порядке!»

– Куда прёшь! – орал водитель, выскакивая из машины и осматривая бампер.

Начальник поднял ручник, вышел на дорогу и тоже всё осмотрел.

– Мужик, прости! – сказал Максим, поднимая руки. – Здоровья и счастья в наступающем году! Прости, пожалуйста. Я виноват. Ты прав. Но вроде все целое, никто не пострадал…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.