# Очки большого города

Дарья Александровна Калинина

Серафима из окна увидела странных грузчиков, которые во время грозы выносили вещи соседей. Потом оказалось, что это никакие не грузчики, а воры: они обчистили квартиру и даже прихватили с собой завернутую в ковер девушку Анну. Что это – дурацкая шутка или криминальная загадка? Как бы то ни было, теперь Фима вместе с симпатичным следователем Арсением ищет преступников…

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Калинина Д. А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

## Глава 1

За окном бушевала буря. Это был не какой-нибудь там заурядный дождь с ветром, который в другое время пусть и с натяжкой, но можно было бы назвать бурей. Нет, сегодня не нужно было что-то для кого-то додумывать, сегодня на улице разыгралась самая настоящая буря, именно такая, какой ей и полагается быть. И ярилась она изо всех своих сил, можно сказать, разгулялась на славу.

Ветер ронял рекламные тумбы, поднимал вверх шаткие конструкции, порывы ломали ветви деревьев и роняли их на головы прохожих и крыши припаркованных вдоль тротуаров машин. Сами машины налетевшая на город нежданно-негаданно буря тоже сдвигала с места. А забытую каким-то непутевым папашей детскую коляску так прогнала по улице, что та развила совсем неплохую скорость и обогнала осторожно двигающийся по дороге автомобиль причудливого лимонно-желтого цвета.

И все же наблюдать из окна за разгулом стихии было огромным удовольствием. Так думала Фима, прижавшись лбом к темному стеклу и глядя на улицу. Это удовольствие становилось лишь сильней от осознания того, что лично ей ничего не грозит. В уютном гнездышке их благоустроенной квартиры на втором этаже, находящейся к тому же в самой середине дома, Фима могла смело рассчитывать на то, что разыгравшаяся буря пронесется над ее головой, не задев оной.

Но тут ударила молния, и девушка даже ахнула от восхищения. Молния была огромная, такие молнии бы где-нибудь над просторами Аризоны, а не у них в Веселом поселке. Вспышка высветила ту самую желтую машину, которая только что медленно ползла по дороге, а теперь вовсе остановилась возле подъезда дома напротив. Машина в первую очередь заинтересовала любопытную девушку своей расцветкой.

– Просто цитрус какой-то!

Но ей пришлось отвлечься от созерцания заинтересовавшей ее машины, потому что из другой комнаты раздался голос тетушки:

– Серафима! Слышишь, как громко!

– Тетушка, это всего лишь гром.

– А ты чем там занимаешься?

– Ничем.

Но тетушка уже появилась на пороге. Лицо ее при виде племянницы, сидящей у открытого окна, исказилось от ужаса.

– Фима! – воскликнула она, прижимая к груди руку. – Ты меня убиваешь!

– Чем?

– И ты еще спрашиваешь! У тебя же окно открыто!

– Но ведь не нараспашку.

– Закрой его немедленно! Прилетит ведь, не приведи бог!

Тетушка имела в виду шаровую молнию. Она очень их боялась.

Этот страх жил в тетушке с самого раннего детства. Когда тетушка была еще маленькая, родители ее даже по этому поводу к врачу водили. Тот обещал, что со временем малышка перерастет этот страх и перестанет бояться шаровых молний, но тетушка выросла, возмужала, но страх перед этим странным дивом природы покидать ее пока что-то не собирался. Он совершенно обжился в тетушке и с возрастом вроде бы даже укрепился и разросся.

И что самое интересное, что в реальной жизни с шаровыми молниями тетушке не приходилось сталкиваться. Да и к обычным молниям тетушка относилась вполне терпимо, находила в них даже какое-то жутковатое великолепие. А шаровых боялась, хотя и не могла припомнить ни одного случая, чтобы лично видела такую диковинку. Кто-то рассказал тетушке историю о том, как шаровая молния убила человека. И все, страх вцепился в тетушку на всю жизнь.

– Все, все! – успокаивающе произнесла Фима. – Я уже закрыла.

Фима повернула ручку стеклопакета так, чтобы оставить хотя бы крохотную щелочку.

Но тетушку это не устроило:

– Закрой! – в панике потребовала она. – Закрой полностью! Наглухо!

Пришлось закрыть. В комнате немедленно стало душно, но тетушка, казалось, была довольна. Она кивнула и отправилась с инспекцией по квартире – проверять другие источники возможного проникновения в дом шаровых молний.

Вообще во время грозы их семья неизменно переходила на особое положение. Пользоваться телефоном и унитазом было нельзя. Также нельзя было открывать краны хоть с холодной, хоть с горячей водой. Сливы раковин экранировались фольгой, которая, в свою очередь, придавливалась булыжниками, чтобы какая-нибудь особенно шустрая шаровая бездельница не прошмыгнула бы к ним в квартиру через сантехнический слив. Также под запретом был телевизор, компьютер и все прочие гаджеты, потому что тетушка была уверена: шаровая молния способна перемещаться в пространстве по тем же самым волнам, которые позволяют работать Всемирной паутине. Ах да! Свет включать тоже не разрешалось.

В общем, в грозу ее домочадцам оставалось лишь читать, если позволяло дневное освещение. А если дело было вечером, то они могли попить чайку или чего-нибудь покрепче. Чай нужно было кипятить на газу, который почему-то под тетушкины запреты не попал. А воду нужно было брать из заранее приготовленных запасов, кран, как мы помним, открывать было нельзя. Для этой цели у них в доме всегда стояла канистра с чистой питьевой водой.

Но Фима сегодня уже попила и чай, и кофе, выпила она и винца, которое нашла восхитительным, но которое, увы, слишком быстро закончилось. О том, чтобы в такую грозу отправиться в магазин за новой порцией веселящего душу напитка, нечего было даже и думать. Поэтому девушке оставалось одно-единственное доступное развлечение – пялиться в окно.

– Уф! Как жарко в комнате! Совсем дышать нечем!

Фима прислушалась. Тетушка вступила в схватку с Павликом – младшим братишкой Фимы. Парень находился в подростковом возрасте, когда люди склонны рушить все устои и нарушать все запреты. И сейчас Павлик пытался отстоять свое право на пользование смартфоном во время грозы.

Фима прислушалась к его возмущенным крикам и лишь снисходительно хмыкнула. Она это уже проходила в свое время. И поняла, что переубедить тетушку не получится. Ну что же, хорошо, пусть Павлик все же попробует и сам убедится, что это нереально.

Во всем этом было что-то и хорошее для Серафимы. Пока тетушка занята Павликом, ей будет не до племянницы.

И Фима, протянув руку, вновь открыла окно.

– О-о-о! – протянула она, когда струя свежего воздуха, наполненного запахом мокрой листвы, ворвалась в комнату. – Как же хорошо!

И попыталась закрыть окно, но тут рука ее замерла.

– А это еще что такое?

Возле подъезда дома напротив Фима заметила двух мужчин. С такого расстояния ей было невозможно разглядеть их лица, она даже не бралась определить их возраст. Тем не менее они привлекли к себе ее внимание тем, что возле них стояли какие-то тюки и сумки, которые они перетаскивали в багажник той самой лимонного цвета машины. Тюков было много, потом к ним присоединились какие-то коробки, которым тоже конца и краю не было видно. Фима даже удивлялась, как все это барахло помещается в багажник обычного кроссовера.

– Выбрали времечко, нечего сказать. Вот шальные!

Ливень продолжал свирепствовать, то и дело перемежаясь молниями и раскатами грома. Дверцу багажника ветер дергал с такой силой, что, казалось, вот-вот она отлетит вовсе. Мужчинам тоже приходилось нелегко. Порывы ветра пошатывали их, заставляя пригибаться ниже к земле. Но мужчины упорно не оставляли своей затеи.

И Фима невольно заинтересовалась:

– Что они делают? Почему им так приперло? Переезжают? Или уезжают? Да уж, подходящую погодку выбрали эти двое для погрузки!

А когда из дома появился свернутый в рулон ковер, то Фима даже хихикнула:

– Все-таки упрямые дураки! Другого времени не нашли!

Ковер был очень большим, мужчинам пришлось нести его вдвоем, и то было видно, что они еле-еле справляются со своей ношей. Два раза их сдувало с пути, и приходилось делать петлю и возвращаться назад. Ноги у них дрожали, да и видимость упала. Внезапно один из мужчин шагнул на газон, который размяк от дождя, нога у него поползла, и он упал, уронив свою часть ковра в лужу и вызвав бурю негодования у второго.

Первый как-то пытался оправдаться, потом встал, и они снова повторили попытку загрузить ковер в салон машины. На этот раз сплоховал уже другой, занося свою часть ковра таким образом, чтобы потом засунуть ее в машину, он не заметил низенького заборчика, отделявшего проезжую часть от придомовой. Споткнулся и грохнулся прямо в грязь. Чтобы не увлечь ковер за собой, он был вынужден его отпустить. В итоге ковер упал другим своим концом в лужу и намок теперь совершенно равномерно.

Фима тихо веселилась у своего окошка. До чего странные люди! Что бы взять и отложить погрузку до лучших времен! Нет, эти двое трудностей не боятся. Им чем сложней, тем лучше.

– Может, уезжают куда? – принялась строить догадки Фима. – На поезд должны погрузиться, поезд ждать не будет, поэтому и не могут отложить погрузку вещей до хорошей погоды?

Наконец двое страдальцев с горем пополам запихнули ковер в салон машины, сели сами, и через какое-то время машина скрылась за пеленой дождя. Лимонно-желтое пятно растаяло вдали, и Фима с разочарованием вздохнула.

Уехали! Жалко. Какое-никакое, а все же развлечение.

Она снова прислушалась к происходящему у них в квартире. Тетя Римма продолжала учить Павлика правилам безопасного поведения при грозе. Мальчик сопротивлялся ее нравоучениям как мог:

– Тетечка, поймите вы, смартфон у меня даже без выхода в интернет! К розетке он не подключен, потому что незачем, аккумулятор еще полный. По сути, он сейчас работает как магнитофон на батарейках. Скажите, каким образом шаровая молния может просочиться в него? Не из воздуха же она сюда прилетит?

– Из воздуха, Павлушенька, именно что из воздуха. Послушай свою старую тетю, выключи смартфончик. Ну зачем тебе эта музыка? Послушаешь ее потом, когда гроза закончится.

– Если вы думаете, что шаровые молнии летят на звуки музыки, так я наушники надену.

– Наушники – это еще хуже! – испугалась тетушка. – Вдруг через наушник молния пройдет. Тогда тебя прямо в голову ударит. Я этого не переживу!

И тетя начала часто-часто дышать, что являлось у нее признаком подступающего гипертонического криза. Тетя умела так себя накрутить, что давление у нее подскакивало до рекордных двухсот сорока на двести. Так недолго и инсульт схватить.

Фима уже хотела крикнуть брату, чтобы тот не мучил их тетку и сделал все, как она хочет, но тут же сообразила, что тогда тетка притащится с проверкой уже к ней. А у Фимы за окном как раз начало происходить кое-что интересненькое.

Из того самого подъезда, возле которого недавно суетились мужчинки с ковром, выскочила невысокого роста кругленькая женщина в ярко-красном спортивном костюме и белых приметных кроссовках.

Вначале Фима подумала, что как это ни дико будет выглядеть, но дама собирается заняться физкультурой и намерена совершить пробежку прямо под проливным дождем.

Женщина и впрямь заметалась вдоль дома, вправо-влево. Далеко она не отбегала, суетилась между тремя подъездами – своим и двумя соседскими.

Потом женщина решила к своим физическим нагрузкам прибавить еще и прыжки. И стала подпрыгивать, стремясь при каждом прыжке заглянуть в окна первого этажа. Но при этом было видно, что никакого удовольствия ей этот процесс не доставляет, потому что женщина громко кричала. Несмотря на гул ветра и непрекращающийся ливень, Фима сумела уловить, что женщина зовет какого-то Саньку. И, судя по принятым ею мерам, этот Санька был нужен женщине безотлагательно.

– Что это там у них такое происходит?

В этот момент из подъезда выскочил лысый мужчинка, который составил женщине компанию. Теперь они прыгали уже вдвоем. Вот только в отличие от своей красиво упакованной супруги ее мужчина одет был по летнему минимуму, семейные трусы в полоску и домашняя вытянувшаяся майка. Тем не менее прыгал, скакал и размахивал руками он ничуть не менее азартно, чем его супруга.

Теперь Фиму было уже не оторвать от окна. Она сообразила, что судьба послала ей великолепное зрелище. Наконец одно из окон открылось, из него выглянула чья-то голова, которая о чем-то переговорила с этими двумя. Потом голова исчезла, но зато спустя короткое время к супругам присоединилась тучная дама в цветастом халате и с намотанной на голове белой чалмой. В это время ветер задул с такой силой, что сорвал чалму, которая оказалась всего лишь полотенцем, которое стремительно унеслось прочь. Под полотенцем у женщины в халате обнаружились бигуди, видимо, соседи буквально вытащили даму из ванны.

– Хоть бы не простудилась! – заволновалась за нее Фима, которая была доброй девочкой.

Но саму владелицу полотенца его утрата ничуть не взволновала. Она что-то объясняла своим знакомым, то и дело тыкая пальцем в ту сторону, где совсем недавно стояла желтая машина. Потом все трое дружно потрусили друг за дружкой вдоль дома, но на этот раз уже не стали метаться от подъезда к подъезду, а свернули за угол и скрылись из виду. Как только они ушли, со старого дерева с хрустом отломилась половина, которая с грохотом свалилась на дорогу. Задела она и припаркованные машины. Немедленно включились и загудели сигнализации на машинах, выскочили из подъездов встревоженные хозяева машин, и Фима отлипла от окна.

– Нет, ну надо же! Какая бурная жизнь в том подъезде!

На мгновение Фима даже почувствовала что-то похожее на зависть: до чего же интересно живут другие люди! Под аккомпанемент грома перевозят вещи, под дождем спортом, бегом и прыжками занимаются. Но потом она быстро справилась с этим недостойным чувством, напомнив самой себе, что с ними живет тетушка Римма, которая одна стоит целого подъезда, населенного чудаками, и устыдилась.

Собственно говоря, тетушкой они называли старушку без всякого на то основания, потому что Римма была младшей сестрой их бабушки, а стало быть, им она приходилась двоюродной бабушкой. Но родители Фимы и Павла звали Римму тетушкой, так в семье и повелось. Сейчас родители уехали отдыхать на море, а тетушка самолетов боялась по причине их преследования все теми же шаровыми молниями. В представлении тетушки эти молнии так и выслеживали самолеты, а потом норовили забраться внутрь через любое отверстие, хоть трубу реактивного двигателя, хоть через слив унитаза.

Объяснить тетушке, что реактивный двигатель сам кого хочешь вытолкнет, а туалеты в самолетах давно био, было невозможно.

– И грозы на теплом юге случаются куда чаще, – твердила тетушка Римма. – Нет, не поеду. Ведь где грозы, там и молнии, в том числе и шаровые.

Чего не учла милейшая тетушка Римма, так это стремительно меняющегося климата, который заставил бурные ураганы сместиться намного севернее их привычного места обитания.

В итоге родители укатили вдвоем, чему, надо полагать, были очень рады. А присматривать за тетушкой Риммой, у которой с каждым днем появлялись все новые и новые идеи, остались Фима с Павликом. Вернее, скорее Фима, потому что на Павлика положиться в вопросе с тетушкой было трудно. Он никогда не имел с ней контакта, вечно задирал старушку и пытался ее поучать, что тетушку Римму огорчало весьма сильно, а когда тетушка огорчалась, то шаровые молнии начинали ей чудиться буквально за каждым углом.

Постепенно гроза стала стихать. Тетушка Римма слегка успокоилась и позволила открыть в квартире окна, а потом и сняла все прочие ограничения. Теперь Фима могла бы залипнуть в своем смартфоне, но ей было это не интересно. Теперь ее интересовало то, что происходит в доме напротив.

А там все еще только начиналось. Владельцы испорченных упавшим деревом машин суетились между могучих ветвей. Не обращая внимания на липнущую к ним мокрую листву, они пытались как-то разобрать завал, чтобы хотя бы примерно подсчитать убытки. И в это время Фима снова увидела тех троих. Тетку в красном спортивном костюме, мужика в полосатых трусах и бабу в цветастом халате, которая нежно прижимала к груди найденное полотенце, которое уже не было таким белым, но от этого явно не становилось менее ценным.

– Хотя бы за это можно не волноваться. Сбежавшее полотенце вернулось к своей хозяйке.

К удивлению Серафимы, колоритная троица явилась не одна. Сердце у Фимы вздрогнуло, когда она увидела, что вместе с чудаками пришел и их участковый. Фима его знала, потому что он как-то приходил к ним знакомиться. Был он молод и симпатичен внешне, так что произвел на Фиму изрядное впечатление. И его большие синие глаза, и угольно-черные кудри еще долго тревожили покой ее девичьих сновидений.

Теперь Фима еще внимательней наблюдала за всем, что происходило за окном. Она видела, что все четверо сперва оторопели, когда увидели поваленный на дорогу ствол дерева. Участковый даже остановился и пытался вмешаться в ход работ, но тетка в халате потянула его за собой. А так как руки у нее больше напоминали свиные окорока, то противиться ей было трудно. Участковый даже и не пытался.

Все четверо скрылись в подъезде, но затем, спустя непродолжительное время, вновь появились на улице. Теперь женщина в красном костюме и мужчина в трусах что-то возбужденно говорили участковому, то и дело тыкая в то место, где предположительно стояла лимонно-желтая машина. Потом они обращались к женщине в халате, словно прося ее быть свидетельницей, и она неизменно подтверждала их слова, важно кивая своей головой, которая была уже украшена новой чалмой, на сей раз свернутой из голубого полотенца.

И Фима не утерпела. Очень уж ее любопытство было раззадорено.

Она потихоньку выскользнула из дома, перебежала через их дворик и оказалась возле интересующего ее подъезда как раз в тот момент, когда участковый уже прощался с тремя гражданами.

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Вернется ваша дочь.

– А если нет? Если эти люди ее похитили?

– Скорее она поехала с ними по доброй воле. Это же ее друзья.

– Приятели, – сухо произнесла тетка в красном.

– Но вы же понимаете, насильно мы вам ее не имеем право вернуть. Она уже совершеннолетняя, если пожелала уйти от вас и жить отдельно, то это ее выбор.

– Она может выбирать сколько угодно. Но вещи пусть вернет! Вещи ей никто не позволял забирать. А она и технику увезла, и посуду, и постельное белье.

– Ковер и тот увезла! – добавил мужчинка в трусах обиженным тоном. – Мы его из Тегерана на себе перли не для того, чтобы эта проходимка его под ноги своему кобелю бросила!

– Разберемся, – пообещал им участковый. – Машина достаточно приметная, найдем!

Он повернулся, чтобы уйти. И Фима поняла, что если сейчас она не заговорит с ним, то не заговорит уже никогда. Нужно было ловить момент, и она буквально подскочила к участковому.

И воскликнула:

– А я все видела! Вас интересует желтая машина, на которой увезли ковер и другие вещи? Я видела, как их грузили. И видела, кто грузил. Двое каких-то мужчин.

Тетка в красном и мужик в трусах обрадовались.

– А дочку нашу тоже видела?

– Анька с ними была?

Нет, никакой девушки Фима не видела. Может быть, та сидела в машине? Но в машину очень плотно утрамбовали вещи, на заднем сиденье расположился ковер, пассажиров там не было. Спереди было всего два места, одно для водителя, другое для его компаньона.

– Не было девушки.

Ее слова вызвали негодование у мужа с женой.

– Как же не было, если должна была быть!

– Ты плохо смотрела!

Но Фима держалась стойко:

– Простите, но девушки не было!

– Должна была быть! – возмутились эти двое. – Иначе, кто разбойников в нашу квартиру пустил? Кто им нужные коробки указал? И ведь какая хитрая дрянь, дождалась, когда мы к переезду приготовились и все вещи у нас были уже упакованы. Им даже корячиться не пришлось, все уже готово для них было. И только и оставалось, что взять нужные коробочки, в которых самое ценное лежало, да и свалить под шум дождя!

– На машине, которую отец этой гадине – нашей доченьке купил на свои кровно заработанные. Да если бы мы знали, что она нас на первого попавшегося кобеля променяет, то никогда бы ей ничего не покупали.

– Вырастили дитятку!

– Как к родной всегда относились!

– Всю душу в нее вложили.

– А денег сколько на нее ушло! Сколько разных секций и кружков она посещала! Все оплачивали!

– Бальные танцы!

– Фигурное катание!

– Репетиторы!

– Иностранные языки!

– Учись, достигай своих целей, все условия тебе для этого созданы. Родители для тебя денег не жалеют. Нет! Только за мужиками и гонялась. Как иной мужик не может спокойно мимо юбки пройти, так и наша не могла мимо себя ни одни штаны пропустить. В десятом классе забеременела, в одиннадцатом – дурную болезнь подцепила. Еще хорошо, что вовремя спохватились, пролечили!

– Но, видать по всему, порок неисцелим!

Фиме было неловко слушать, как родители позорят и ругают свою дочь. Пусть эта Анька и была непутевой, но зачем же так ее грязное белье перед всем честным народом трясти. Вот уже и соседи позабыли про свои искореженные машины, думать забыли про упавшее дерево, стоят, рты разинули, слушают. Но если Фиме было неловко, то родители пропавшей вместе с ковром Ани никакой неловкости не ощущали. Они продолжали рассказывать, и постепенно нарисовалась примерная картина преступления, случившегося в их доме, пока над городом бушевала гроза.

## Глава 2

Суть случившегося преступления была вот в чем. Муж с женой, родители бедовой Аньки, которых звали Лукерья Тихоновна и Георгий Прокопьевич Крючковы, имели похвальное обыкновение отходить на боковую очень рано. В семь часов вечера они вдвоем ужинали, а в восемь начинали готовиться ко сну. И в девять, самое позднее в половине десятого, уже крепко спали. Так было и сегодня.

– Пока Анька на кухне посуду после ужина перемывала, мы успели расстелить кровать и хотели лечь спать.

Участковый покачал головой.

– Вот вы свою дочь ругаете, – укоризненно произнес он, – а она у вас вон какая заботливая, посуду вызвалась вымыть.

– Так мы с мужем тоже удивились. Сроду за Анькой такого не водилось, а тут вдруг! Сначала-то мы обрадовались, а теперь понимаем, не радоваться нам надо было, а насторожиться. Но вы дальше слушайте, что было!

А дальше было следующее. Как раз в тот момент, когда супруги ложились в кровать, они услышали, как дверь их комнаты тихонько щелкнула, закрываясь на замок.

На этом месте участковый снова не выдержал и вмешался:

– У вас что же, и в квартире внутренние двери снабжены замками?

– Только в нашу комнату, – объяснил Георгий.

– Уходя из дома, мы всегда ее закрываем, – подтвердила его супруга. – А как же? Все ценные вещи хранились у нас в комнате. На Аньку-то положиться нельзя, несерьезная девка выросла, мужиков к себе в гости водит, а что у них на уме? Могут украсть, бывали уже случаи до тех пор, пока мы всех мер предосторожности не приняли и дверь к себе в комнату железную не установили.

– Как-как? – еще сильней удивился участковый. – Железную дверь установили? Прямо внутри квартиры?

– Да, в нашу спальню!

– Но это же… Наверное, не очень красиво.

– Ох, дорогой вы наш, Арсений Петрович, пожили бы вы с нашей доченькой, еще не так бы запели. Это же горе горькое, а не дочь!

– Если бы мы в свое время знали, что такое из нее чудо-юдо вырастет, нипочем бы не взяли к себе в дом!

Прозвучало это так, словно у родителей был какой-то выбор.

– Другого ребенка бы себе выбрали.

– Благо выбор был огромный! Бери – не хочу!

Участковый в третий раз поднял руку:

– Так Аня у вас приемный ребенок?

– Приемыш! – подтвердила женщина. – Но вырастили-то мы ее как родную!

– А она знала? Вы ей говорили, что вы ее удочерили?

– Упоминали при ней постоянно, ясное дело, как же без этого? Должна была помнить, что мы к ней с добром. Особенно когда не слушалась, всегда ей говорили: помни, девочка, добро, которое мы тебе сделали. Только не очень-то это помогало! Неблагодарная она оказалась девка.

– Вот уж знали бы, другую взяли. В стране отказников в детских домах полным-полно. Выбирай любого ребенка! Так нет же, выбрали Анечку. Подкупило, что сама беленькая, глазки голубенькие, чисто ангел. А посмотрите, что из этого ангела выросло! Лучше бы мы другого ребенка взяли, – подтвердил мнение жены и ее мужчина в трусах.

– Была там еще одна девочка, рыженькая, очень она мне приглянулась, так нет же, мой уперся, не хочу рыжую, хочу блондинку. Вот теперь и носимся с этой бляндинкой.

– Тише ты! – шикнул муж на супругу. – Сама знаешь, почему Аньку взяли.

– Почему-почему, потому что родни ни у тебя, ни у меня нету. Племянники бы хоть были, а так в старости и опереться не на кого.

– Ну да, поэтому, конечно.

Но жена его все еще не унималась:

– А ведь воспитатели предупреждали нас насчет Анечки. Говорили нам, что у нее дурная наследственность. Что мать ее от наркотиков померла, а до этого все панели в городе обтерла. А уж про биологического отца девчонки никто и знать ничего не знал. У ее матери небось столько кобелей побывало, что папашу среди них отыскать – проще иголку в стоге сена!

– Ну что ты мелешь! – рассердился мужик. – Ведь не знаешь, что за люди были ее родители.

– И ладно бы Аня благодарной выросла! Нет, не было в ней такого! Как с четырнадцати лет по мальчишкам начала бегать, так и не останавливалась. Хорошо еще, что без наркотиков дело обошлось.

– Это мы надеемся, что обошлось. Но сдается мне, что уже и до этого дошло. Родительские гены все-таки дали о себе знать!

– Воспитывали как принцессу, а выросла шалава!

– Бездельница и потаскуха!

Серафиме было очень неприятно все это слушать. Она искренне не понимала, зачем эти двое позорят свою дочку? Ну пускай их Аня не идеальна, пускай у нее имеются отдельные недостатки, местами даже очень крупные, но скажите, кто из нас лишен их? У каждого за душой найдется какой-нибудь грешок. Если поискать у самих родителей в шкафу, то нашелся бы не один скелет. Просто у Ани все ее грехи были напоказ, вот что сильней всего возмущало ее родителей. И еще, скорей всего, Аня не желала работать, иначе давно бы уже съехала от своих сварливых родителей в отдельную квартиру.

И Фима подумала: до чего странно, что Аня до сих пор не нашла способ, чтобы уйти от родителей. Если кавалеров у нее было пруд пруди, неужели ни один не пригласил ну не замуж, но хотя бы к себе пожить? Пусть даже на время, все лучше, чем постоянно слышать брань приемных отца с матерью.

– Сучка нам в дочки досталась!

Участковый Арсений поморщился.

– Вы бы так не поносили свою дочку-то, – вполголоса произнес он. – Вернется – как ей тут будет жить?

И он показал глазами на соседей, которые суетились возле своих покореженных машин и, конечно, слышали каждое слово родителей Ани.

– А все и так знают, каково нам с нашей доченькой жилось! Весь дом в курсе ее похождений. Пробы на ней негде было ставить! Уж в тюрьму бы ее хоть посадили за тунеядство! Так нет же, отменили такую статью! Чем они думали там, интересно мне знать? Теперь кто хочешь может не работать!

Арсений пожал плечами:

– Насчет законодательных инициатив – это не ко мне. Давайте лучше разбираться с вашим заявлением. Значит, вы утверждаете, что вас обокрали?

Эта фраза мгновенно вернула боевой настрой родителям Ани.

– Так и есть! Обокрали!

– Все ценные вещи из дома вынесли. Что похуже оставили, что получше забрали. Фарфор старинный, от бабушек достался, шелковые скатерти с вышивкой, дед из Германии привез, кружевные занавески – еще прабабка их у известной кружевницы заказывала, ручная работа, ценности нынче немыслимой.

– Что-нибудь еще?

– Сколько угодно! – воскликнули родители в один голос и стали с упоением перечислять: – Бронза! Серебро! Хрусталь! Да не советский и не чешский, а еще с дореволюционных времен. Картины! Книги! Снова обращу внимание, что не современные книжонки, которые никому и даром не нужны, а старинные солидные фолианты в кожаных переплетах. Прижизненное издание Льва Толстого, первый том с его личным автографом.

– Ого!

В голосе участкового послышалось уважение. Да и сама Серафима прибалдела от перечня богатств, которыми обладали эти двое. Он в трусах-семейках, она в костюме с рынка. А дома антиквариата – как в музее. Какие-то подпольные миллионеры! А так ведь посмотришь на них и не скажешь, что у этих двоих найдется чем заплатить за булку хлеба в магазине.

– Кроме того, пропала коллекция марок.

– Как? – ахнула тетка, схватившись за левую грудь. – И коллекция тоже?

– Да, Лушенька, и коллекция тоже, – мрачно ответил ее муж.

– Что за коллекция? – поинтересовался участковый. – Ценная?

– Еще бы не ценная! Мы ничего пустяшного в доме не держали! – высокомерно ответила ему женщина. – Анна одна лишь никчемная. А коллекцию эту уже пять поколений в моей семье собирали. И три поколения в семье у мужа.

– Я что-то тут не понял. Три или пять?

– Изначально было две коллекции – одна моя, вторая у моего мужа, у Гоши. Но вскоре после того, как мы с ним поженились, то объединили эти две коллекции в одну.

– Теперь понятно, – кивнул Арсений. – А вот у моего отца тоже было несколько альбомов с марками. Но когда мама попыталась оценить их, то оказалось, что большинство марок не имеет ровным счетом никакой ценности.

– У нас все иначе! – высокомерно произнесла Лукерья и подтянула слегка сползшие с ее полных бедер брюки. – У нас коллекция стоит не один миллион!

– Не один? А сколько?

– На данный момент только ее стоимость приближается к трем миллионам.

– Ничего себе! Неплохая такая коллекция. И говорите, еще много ценных вещей пропала?

Участковый проявлял к этому делу все больший и больший интерес. И Фима его понимала. Одно дело – искать загулявшую девицу, и совсем другое, искать девицу, умыкнувшую у своих приемных родителей кругленькую сумму ценностей.

– Позвольте, – спохватился Арсений, – а почему вы считаете, что именно ваша дочь причастна к краже из вашей квартиры?

– Так я же рассказывала, когда вы меня перебили. Когда замок в двери щелкнул, то нам это показалось странным. Кинулись к двери, стали стучать и кричать Анне, чтобы открыла.

– Сначала-то мы думали, что дверь сама как-то захлопнулась, хотя и не вполне понимали, как такое могло приключиться. А потом дошло до нас: дверь на ключ закрывается, сама захлопнуться не могла. Не иначе как снаружи нас кто-то запер. А кто это мог быть, если в квартире, кроме нас и Ани, никого не было?

– Она это! Ясное дело, нас заперла, а сама со своими сообщниками ящики вниз и перетаскала!

– Мы хоть и заперты были, а мужские голоса слышали.

– Сообщники нашей дочурки в квартире орудовали!

– Когда мы из комнаты выскочили, то сразу поняли, что нас обокрал человек, хорошо разбирающийся в том, что имело ценность в наших коробках, а что нет! Только Анька знала, в каких ящиках упаковано то, что стоило особенно дорого, а в каких ящиках у нас были сложены вещи попроще. Те, что попроще, остались стоять. А те, что были более ценными, и особенно те, которые было легко унести, те исчезли!

Фиме почему-то вспомнился многострадальные ковер, дважды побывавшей в уличных лужах, и она спросила:

– Скажите, а пропавший у вас ковер тоже был какой-то особенный?

Ей показалось, что этот вопрос смутил родителей Анны, они даже переглянулись между собой.

Но потом Лукерья все же ответила:

– Обычный ковер. В магазине мы его купили во время путешествия в Иран.

– Но он дорого стоил?

– Ручная работа. Шерсть. Несколько тысяч долларов за него отдали.

– Но по сравнению с остальными вещами он стоил не так уж дорого? И нести его было тяжело.

– Да, весил он немало, – признался владелец ковра. – Я в свое время, пока его на себе к нам наверх допер, с меня семь потов сошло. На каждой ступеньке отдыхал. От лавки до гостиницы мне его посыльные из магазина доставили. Из гостиницы в аэропорт кто-то из рабочих помогал загрузить и выгрузить. До такси мы его на тележке докатили. С тележки в багажник таксист загрузил. А вот наверх по лестнице мне его самому тащить пришлось. Не думал я, что он такой тяжелый.

– Как же вы его один доперли? Он же огромный.

– Так он свернут был в восемь раз. Тючок совсем небольшой был, но тяжелый, зараза.

– Тючок? Разве ковер не в рулон был свернут?

– Ковер ручной работы именно тем и отличается от изделия машинного производства, что его можно свернуть хоть в рулон, хоть в тючок. Ковер машинного производства только в рулон.

– А когда вы приготовили ковер к переезду, вы его свернули как?

– Разумеется, сложили в тючок.

Но тот ковер, который запихнули в машину воры, был свернут в рулон. И он был толстый. Только сейчас Фима поняла, что ее насторожило в том ковре. Он был каким-то слишком толстым посредине и несуразно узким спереди и сзади.

– Такое впечатление, что в ковер было что-то завернуто, – задумчиво пробормотала Фима. – Что-то или… кто-то!

– О чем ты говоришь?

– Может быть, ваша дочь и не помогала ворам красть ваше имущество. Может быть, она случайно открыла им дверь, а они ворвались в квартиру, вас заперли, а ее они похитили вместе с вашими ценностями! Завернули в ковер и вынесли из квартиры. Вам требование о выкупе еще не поступало?

Отец семейства побагровел так, что сравнялся по цвету с костюмом своей супруги. Он часто-часто задышал, хватаясь то за горло, то за грудь, словно рвущиеся изнутри слова застряли где-то посредине пути наружу, и теперь мужчине отчаянно не хватало воздуха.

– Да чтоб я… – прохрипел он. – За Аньку кому-нибудь хоть копейку отдал! Не дождетесь! Вот вам!