Валерий Рубин
Одиннадцатая заповедь. Не прячьте сапфиры в сейфе

Покоя сердце просит…

Мы постоянно спешим. Мира нет – ни внутри, ни вне нас. Суета сует. И в этой бешеной гонке не замечаем простых вещей, которые делают нас чуточку счастливее: улыбка встречного человека, свежее морозное дыхание, блики солнца, играющие в листве, неспешно ползущая в траве божья коровка… Веранда… Чашечка кофе… Небо голубое над головой… Что еще надо для счастья? Книга. Любимая книга, желательно, новая, непрочитанная…

Каждый год в это время, в конце зимы мною одолевает мысль: пора, брат, пора, сколько можно… Хватит читать чужое. Хватит метать критические стрелы в коллег, покажи, на что ты сам способен. Пора сваять что-нибудь этакое, эпохальное. Роман ли, повесть, рассказ… но пора. Рука привычно тянется к перу, перо – к бумаге… Но дальше этого не идет. Дальше начинаются муки. Хотя рецепт прост: добавить в бокал пару-тройку капель воспоминаний, подсыпать горсточку фантазий, поперчить щепоткой цитат – все, коктейль готов!

Но вот, представьте на минутку: вы уже знамениты, вас узнают на улице, просят ВАШ автограф на только что вышедшей из-под печатного станка, еще пахнущей типографской краской ВАШЕЙ книжке… Что вы напишете незнакомцу, почитателю вашего таланта?.. «С наилучшими пожеланиями счастья и здоровья!», – а вдруг проситель… того, потенциальный шахид, прости, Господи… Или завистник, недоброжелатель… Что еще принято писать в таких случаях? «Удачи»? – а вы в курсе вообще, кто перед вами, кто просит автограф? Удачи – кому и в чем? То-то и оно. Ваша личная роспись, как в банковских документах, на обложке? – нет уж, увольте, кругом мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет, знаем, не маленькие. Нет, как-нибудь обойдемся без этой минуты славы.

Кто я, к примеру, рядом с Пушкиным? – заурядный пигмей. Даже не требуется тешить свое воображение. Как я не ловчил, как не напрягал последние извилины, а лучше, чем «наше всё» выдумать не мог:

«Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит —

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить… И глядь – как раз – умрем.

На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля —

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальнюю трудов и чистых нег».

Понимать нужно так, что от личной, частной обители на берегу Аравийского моря-окияна и от набора разнообразных бесплатных нег я бы тоже не отказался. Уединение – одна из составляющих успеха творческой личности на ниве литературы, когда мыслям просторно, а словам тесно. Александр Сергеевич это вовремя осознал, потому и принял на себя добровольный карантин (когда еще ковида и в помине не было, но холера таки приключилась) в Болдино (это в Нижегородской области), где по случаю обзавелся имением. Кстати, правильно сделал: размеренный образ жизни, крынка молока по утрам, отказ от мирской суеты, наконец, красота природы и доступность местных крепостных крестьянок, подвигли его на написание много чего: и стихов, и повестей, и пьес, и поэм, и сказок, и «Евгения Онегина». А недвижимость? – она и в Африке недвижимость.

Нынче в рекламных объявлениях предприимчивые особи предлагают сподобить вас за пару-тройку уроков сварганить бестселлер. Не верьте этим обществам с ограниченной ответственностью. Талант, правильно говорят, не пропьешь, но ему и не научишь.

Писатели

—

не пророки и не экстрасенсы

Писатели – не пророки или экстрасенсы, не ясновидящие и не потомки Нострадамуса. Ясное дело, у них другой профиль.

Но иногда в своих романах они чертовски близко подбираются к истине.

Американский писатель-фантаст Дин Кунц однажды написал триллер под названием «Глаза тьмы», в котором предсказал глобальную пандемию, вызванную смертельным вирусом, то есть, то, что ныне зовется COVID-19, якобы из лабораторий китайского города шестимиллионника Ухань. Правда, в оригинальном издании 1981 года вирус был произведен в Советском Союзе и назывался «Горки-400». В 1989 году, после падения Берлинской стены, Кунц выпустил новое издание, в котором сменил злодея, и им стало правительство коммунистического Китая. Не любят американцы Китай, что поделаешь, насильно мил не будешь, хотя пользуются многими плодами деятельности китайцев.

Скептики утверждают, что Кунц не совсем правильно понял происхождение вируса, но кого это сегодня волнует? Разве что Трампа, но он уже совсем даже не президент. Между тем сходство сюжета романа с реальной жизнью нельзя не заметить. Роман стал пугающей предтечей пандемии коронавируса.

В 1994 году Том Клэнси, известный нам, написал триллер под названием «Долг чести», в котором пилот коммерческой авиалинии направляет самолет на Вашингтоне, чтобы и себя угробить, и других немножко по возможности покалечить. Как хотите, но через семь лет произошло нападение террористов Аль Каиды на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Самолет врезался в здание, похоронив более 3 тысяч человек, которые там находились в тот трагический для них момент жизни. Правда, в версии Клэнси самолет все же Боинг 747, а не Боинг 757, ну и что? А вымышленный пилот Клэнси оказался японцем, а не ближневосточным арабом. Ну и что? Для бывшего страхового агента, не владеющего секретной информацией, «Долг чести» стал дальновидной инвестицией в правдивый прогноз.

Теперь Стивен Кинг, признанный мастер романов-ужасов. В 1979 году он написал «Мертвую зону», в которой популист и политический аутсайдер по фамилии Стиллсон баллотируется в Конгресс, взывая к низменным инстинктам толпы, – и побеждает… У главного героя романа, Джонни Смита, появляется экстрасенсорное видение, что Стиллсон будет баллотироваться в президенты Соединенных Штатов в будущем, чтобы посеять хаос в стране и в мире. Этакий дьявол во плоти, засланный на Землю. В 1983 году по роману был снят фильм, в котором Мартин Шин сыграл Стиллсона. Многие поклонники Кинга говорят, что писатель предсказал таким образом восхождение к вершинам власти Дональда Трампа, однако Кинг возражает фанатам: по его мнению, времена президентства Трампа страшнее, чем его роман. «Я был в некотором роде убежден, что в Америке возможно появление политика, который был бы настолько вне мейнстрима, что легко мог слиться с чаяниями воображаемого им глубинного американского народа», – откровенничает Кинг. В общем и целом, он не так уж далек от истины: на прошедших в ноябре 2020 года президентских выборах Трампу удалось отхватить у победителя Байдена почти половину избирателей. В романе Стиллсона-Трампа вначале воспринимают как шута, всем нравятся его гримасы, которые он строит на митингах, несусветная околесица, что он несет… Все так, и все же Стиллсон-Трамп для этой части Америки свой, не то, что белые воротнички из «вашингтонского болота», которое он обещает осушить. Можно этому верить или нет, но характеристики, данные Кингом своему герою, вполне вписываются в пророчества о грядущем восхождении в Овальный кабинет президента Трампа.

Изводишь единой рецензии ради…

С чего начинается рецензия? Звучит, как «с чего начинается родина». При некотором воображении, естественно. Ибо фантазии есть двигатель чего и для кого? – для старателя-бумагомарателя, который единого слова (конкурса LiveLib, например) готов перелопатить тонны словесной руды. Все знаменитые писали свои вечнозеленые романы (повести, рассказы, эссе и прочее) исключительно тогда, когда их посещала игривая своенравная дама по имени Фантазия. Кстати, в Древней Греции было 9 муз (истории, трагедии, комедии…), даже любовной и свадебной поэзии, а вот для Фантазии места у греков не нашлось. А еще говорят, мол, в Греции все есть. Непорядок.

Итак, с чего начинается рецензия? Лично для меня, если и когда материал, текст задел за живое, и я просто вынужден вызвать автора на дуэль на огненных мечах. Честь, понимаете ли, моя читательская задета, так что я обязан бросить перчатку. Благо, что ничем не рискую. Всегда можно укрыться в кустах под псевдонимом, ищи потом, свищи. Другими словами, зацепка, мотив должны быть непременно остры, как кайенский перец. Чтобы жгли и клевали желчный пузырь.

Как написать рецензию? Проще простого. Садись и пиши. Кто тебе мешает? Домашние? – уединись, да хоть в туалете, чем там плохо, тепло и сыро. Образование позволяет, школу на тройки окончил, грамоте обучен? Ну вот… Читал ли перед этим Салтыкова-Щедрина или, скажем, Галину Юзефович? Голова на плечах чья? – твоя, а не имярек. Мыслишки кое-какие имеются? – уже хорошо, иначе ничего путного не выйдет. Или выйдет не оригинально. А кому хочется читать то, что не оригинально? Охотников нет. Сейчас все умные, палец в рот не клади, деньги зарабатывают на лайках, лайкают все, что плохо лежит (перекликается с лаем, правда?). Теперь понятно? Просто добавь немного воды к ругательствам или восхвалениям по поводу того, что видишь в книге. Уверен, получится у каждого. Каждый что-нибудь да видит. А если «каждых» наберется много, то это уже общественное мнение, его не переспоришь, это как против ветра плюнуть, себе дороже.

Следующий вопрос. Какие, типа, критерии. Поясню для непонятливых: никаких. Ничто человечье мне не чуждо. Что ко мне на стол попало, пиши пропало. Для автора. Дешево не отделается, взяток не беру, разве что ответной рецензией на свою нетленку.

Вычитываю ли я текст? Чей? Свой? А кто сейчас на это внимание обращает? Берите свободы, сколько хотите. Авторский? – я ему не няня-корректор. Но отдельные ашипки заношу в протокол осмотра места преступления, а список потом вывешиваю на доску позора «Не проходите мимо». Хотите знать, заглядываю ли я в интернет? А как же. Интернет нынче и швец, и жрец, и на дуде игрец. Да, иногда вываливаю эмоции на бумагу, ежели бурлят через край. Каюсь. Человек без эмоций, что птица без крыльев. С одним, однако, условием: торопиться не тороплюсь. «Месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным».

Как я вообще начал писать? Да как-то сразу. Помните, у Райкина: «Пить, курить, говорить, я начал одновременно»? Вот и мне надоело говорить и спорить, перешел на артиллерию залпового огня. Чтобы разнести в пух, как говорится, и в прах одновременно. Специальную литературу по этому вопросу, сразу скажу, не штудировал, книжки хорошему разве научат? Да и зачем? – два года боевых стрельб в небо на космодроме в Плесецке что-то да значат, опыт есть. Жизнь – лучший учитель, как известно.

Ну, теперь-то все? Замучили с вашей анкетой вконец. Как да как написать рецензию?

Почему доктор Айболит – доктор?

Стихи писать – не языком молоть. Хорошего автора за версту видно. По одному уже титулу. Не обязательно читать все его творение от корочки до корочки или знакомиться лично на вечеринке на брудершафт: заголовок сам все о нем скажет.

Уж какой известный и знаменитый дедушка Корней, но и на старуху бывает проруха. Хороший он человек, но с географией точно проблемы.

Возьмем, к примеру, его «Айболита».

Чего он только там не понаписал… Во-первых, почему «ай, болит», а не «ой, болит»? Науке неизвестно. Меж тем по правилам русского языка «ай, болит» произносится относительно редко, когда вы, допустим, ненароком, конечно, а не нарочно, наступили пяткой на морского ежа в Черном море. Или, того хуже, прилипли языком в морозный день к амбарному замку. Во всех других случаях нужно произносить «ой, болит». Схватило живот от манной каши, когда надо идти в школу, а вы не выучили стихотворение, заданное на дом. Правда, есть опасность, что несмотря на ваше героическое сопротивление, вас возьмут и отвезут в госпиталь к Склифосовскому, а там вам разрежут живот, чтобы посмотреть, что там у вас внутри, а вам это вовсе не к спеху. Но всегда можно сказать, что все прошло, живот уже не болит, а мама вас у санитаров отобьет, уложит в постель и поставит горчичник.

О каком, с позволения сказать, произведении говорим? Что за герой? Оказывается, некий доктор, Айболит, как он себя называет, сидит под деревом, судя по всему, на опушке леса неподалеку от деревни, и занимается самолечением. И приходит к нему якобы корова и волчица. И еще медведица и барбос. Ой, – говорит, – меня курица клюнула в нос. Это до какого же состояния надо было набраться, чтобы тебя курица клюнула в нос! Лиса тоже хороша. Ее укусила оса… Не надо лоб подставлять. Автору невдомек, что оса не кусает, а жалит. Зубов у нее нет, только одни челюсти. Зубов – нет, как она может укусить? Загадка. И червячок сюда же в лес приполз лечиться. От чего, не сказано. Еще заяц безногий прискакал. Ему пришили новые ноги, и он побежал снова прыгать. Вы верите?

Потом этот докторишка липовый несется сломя голову по полям, горам и пустыням в Африку. Якобы лечить больных якобы зверушек, потому что получил телеграмму от незнакомого ему гиппопотама. Шакал, потому что принес. Ну и что? Надо срочно бежать к Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо?.. Река такая в Африке. Почему, кстати, не Конго? А по прибытии на место происшествия, где сплошная зараза и эпидемический криз, всем раздает шоколадки и ставит градусники. Градусники от кори, дифтерита, оспы и бронхита? СПИД, кстати, забыл упомянуть. Шлепнул бегемотика по животику – и будь здоров, все лечение!.. Вот так бы в наших-то поликлиниках…

А со Всемирной Организацией Здравоохранения акцию согласовал? А разрешение FDA получил? А шоколадки запатентованы? А Минздрав командировку одобрил? Нет… То-то и оно. Шарлатан и авантюрист этот доктор. Да и не доктор он по большому счету, а ветеринар без диплома. Где родился, где учился – полный туман. Кого лечит? Кого курица клюнула в нос… У кого болит животик… Зачем он всем без разбору дает шоколадки? Диабет чтобы заработать последней стадии? Чтобы в зубах от сладкого дырки повылезали? Потом к дантисту очередь занимать?

Ветеринар он, ясное дело, добрый, но бесполезный, ничего плохого не скажу. Но как оказался в Африке, когда самолеты туда не летают и поезда не ходят, как всем хорошо известно, у кого по географии «пятерки». Рассказывает: вначале волки подвезли, потом кит откуда не возьмись у берегов Тавриды очутился, а уж в конце орлы подбросили (это же надо!). Но главное, зачем было тигрят малолетних гоголем-моголем потчевать? Где автор в Африке тигров видел? Или ему в России мало больных обезьянок?

А еще эти градусники. На жаре! Что он покажет? – пятьдесят градусов в тени, наверное, а по Фаренгейту даже больше. И все пляшут и смеются, пряники жуют. Жуть какая-то. Или это в другом стишке? Впрочем, неважно. Этого доктора самого надо лечить. Зачем голову детям забивать про братскую интернациональную помощь, хотя она давно вышло из моды? Миллиард долларов им простили – скажите спасибо, но на этом все, забудьте туда гулять. Всех излечит, исцелит… Ага, сейчас. Держи карман шире. А платить кто будет? – дядя? Просто уши вянут от этой вашей бесплатной медицины…

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью

"Что за прелесть эти сказки. Каждая есть поэма!"

(А.С. Пушкин)

Вызывает меня как-то редактор наш, Сергеич, как я его по-свойски называю. Говорит:

– Ты вот что… Иван, сочини-ка мне сказку.

– Сергеич! Да как же это… Что я вам, братья Гримм? Сел и написал, что ли… У них четыре руки, а у меня всего две, и то одна левая. Сроду никогда не писал сказок, все больше быль, про экономику нашу, будь она неладна. Вы сами-то подумайте. Журнал у нас какой?

– Какой?

– Общественно-политический, про коневодство за Полярным кругом, а вам сказку внезапно подавай.

– Пойми, Вань, начальство требует. А с начальством не поспоришь. Дочка у него. День рождения. Сказку захотела. Дитя родное, понимать надо… Так что, умри, но сделай. Но не официально. Иначе не сидеть мне в этом кресле, понял?

– Да уж, еще как понял… А про что сказку-то сочинить?

– Ну, там… Какие сам знаешь. Про Иванушку-дурачка. Нет, про дурачка не надо. Про Красную Шапочку можно и Серого Волка тоже. Помнишь ведь, а? Читал в детстве?

– Да читал я, читал, Сергеич. Только не знаю, с чего начать и чем закончить.

– Перво-наперво назначь главного героя. Он за правду горой. Должен остаться в живых, чтобы конец у сказки был непременно счастливый. А если ранят его, то отвези в госпиталь. Там его врачи подлечат – и снова в бой. А ежели никак уже не может подняться, то на инвалидность с хорошей пенсией отправь.

– Сергеич, что за сказка про инвалида будет?

– Нет, я тебя не ограничиваю, не цензурирую, боже упаси. Цензуры, сам знаешь, у нас нет. Полная свобода творчества. Можешь хоть про Муху-Цокотуху. Кстати, лучше про нее. Мухи, так сказать, наш повседневный быт, а Красные Шапочки только на новогодних елках встречаются, когда Деды Морозы бегают кросс по улицам и в прорубь окунаются. А про волков не пиши: зачем ребенка пугать?

– Да мне без разницы, Сергеич.

– Именно. Однако нужна не просто сказка, а сказка на новый лад. Показать нашу сказочную действительность, одним словом. Ты сможешь. Я верю в тебя, Иван. Иди и твори. Свободен.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Наваял я текст, принес.

– Ну удивил… Удивил ты меня, понимаешь?

– В каком смысле?

– В плохом. В том смысле, что твоя Муха вовсе не сказочная получилась, а обыкновенная. Как все мухи. Ну вот, например… «Пошла Муха на базар и купила самовар…» Ты где таких мух сказочных видел, скажи мне честно? Да еще с позолоченным брюхом? Здесь тебе не Мулен Руж, понимаешь…

– Так сказка же, Сергеич, выдумка… Ну пошла, ну купила. Что такого? Нынче у нас все продается и покупается, верно? Всего полно, были бы деньги.

– Ты мне лучше скажи: почему у нее брюхо позолоченное? Срамота одна, а не муха.

– Я и сам не пойму, Сергеич. Вроде бы она – муха, с одной стороны, а ходит по полю… Что она там забыла?

– Об этом и разговор, Ванюша. Мухи летают, а не ходят. В общем, переделай, чтобы ребенок не вообразил себе невесть что и чего не надо. Купила самовар, видишь ли… Почему не смартфон?

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Поправил я текст, принес заказчику опять.

– Можешь же… Но вот в этом месте… Что это у тебя получается, читай: -«Тараканы прибегали…» Зачем нам тараканы, Ваня? В сказке?

– Тараканы… как есть тараканы. Они везде.

– И еще к тому же выпивают…

– Сказка же, Сергеич.

– Ты мне тень на плетень не наводи. Выпивать, по-твоему, пропаганду алкоголизма разводить будем в нашем журнале? Когда мы на хорошем счету у начальства, у самого Михал Семеновича, а? Стаканами пьют, чашками! Просто кошмар какой-то… Забирай обратно сказку свою, переделай, чтоб без сучка, без задоринки было все!

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Покумекал я и назавтра принес новый вариант.

– Прекрасно, просто прекрасно. Я всегда верил, Вань, что ты справишься с самым трудным журналистским заданием. Может, на конкурс тебя молодых поэтов отправим когда-нибудь. Почитаем, что ты там понаписал… что напридумывал… «Приходили к мухе блошки…» Мама дорогая!.. Блошки… Золотые сапожки… И это в то время, когда народу нечего надеть?

– Почему нечего? Все ходят обутые, одетые и частично сытые.

– Я про блошек, Иван, чтоб тебя. Зачем они в сказке? С какого боку?

– Сергеич, виноват, я подумал, где мухи, там и блохи.

– Нет, ты меня заживо в гробу убиваешь. Убери сейчас же свою пачкотню и принесу новую.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Нам не привыкать, принес заказчику новую.

– Другое дело, другой разговор. Чувствуется рука мастера. Стой… погоди… А это что такое: старичок-паучок муху в уголок поволок?.. Что за фигура речи?

– Ну, Сергеич, вы даете стране угля. Это как в жизни. Бывает же всякое, правда?

– Ты мне еще геев и лесбиянок в сказку приладишь для реализма. Нет, ты мне ответь: как можно прославлять насильника, который, да еще в преклонном возрасте, пристает к женскому полу? Ты подумал, что подумают ветераны? По судам затаскают нас с тобой, как пить дать, затаскают, а журнал наш прикроют. Позору не оберешься на всю Европу. Ветеран – он ведь как пионер, всем ребятам пример.

– Так мы на Европу эту с высокой колокольни…

– И что за слово такое «поволок»? Как прикажешь понимать? Сама, что ли, не может передвигаться? Парализованная?

– Ну да. Он в нее слюной своей ядовитой брызнул, потом руки веревками окрутил и кровь сосет.

– Фу. Какая гадость! Ужасное злодейство… Да он, похоже, серийный убийца и сексуальный маньяк.

– Ага. А еще ухмыляется. А дружки ее под диваны попрятались, представляете, Сергеич?

– Представляю. Предательством попахивает и непротивлением злу насилием. А как чаи распивать с вареньем, так все готовы.

– Ну что, берете сказку?

– Ты погоди спешить. А где твой главный герой? Что-то я не приметил пока что… Нет, ты мне представь героя с его геройским поступком, тогда и поговорим. Муха у тебя – уж извини – воплощение потребительского подхода к жизни, обыватель какой-то: слоняется весь день по базарам, складывает дома добро по сундучкам и полочкам. Потом вдруг денежку нашла… Вдруг только котята у кошки родятся. Нет, чтобы в банк отнести, богатство преумножить – она пир устраивает с угощениями вовсе ей незнакомым первым встречным. Добрая она у тебя слишком. Добро нынче должно быть с кулаками. Ступай, и без героя не возвращайся.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее.

– Уважил, так уважил. Сразу бы так. Маленький комарик, а не боится ничего. Саблей – р-р-раз… и голова с плеч паучьих. И благородный: жениться, говорит, хочу немедленно на пострадавшей. А уж Муха как довольна: молодой, красивый, удалой жених достался ей ни с того, ни с сего, с бухты-барахты, как будто с Луны на нее свалился. Только, Ваня, как друга прошу, убери ты из сказки этого клопа, ненавижу я их с детства, и незачем ему сапожищами притоптывать на чужой свадьбе. А букашки, козявки разные – эти пускай, общую картину не испортят.

– Так что, понравилось?

– Молод ты еще, Ванька, жизни не видел. Ты даже не представляешь, какой патриотический заряд сказка твоя несет! Один смелый комарик против толстого опасного хищника, опутавшего своими сетями весь мир! Не испугался его когтей. Вступил в неравный бой, не стал дожидаться подкрепления. Саблей своей бац, – и привет супостату. Конечно, гиперзвуковым ракетным «Кинжалом» тоже было бы ничего, мало бы не показалось. Это какой же пример положительный он всем нашим малышам подает!

– Сказка ложь, да в ней намек. Ага, Сергеич?

– Правильно мыслишь, Ванек! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

…Тут и сказке конец. А то слушал, тот молодец…

Кому и на что открывает глаза Зулейха

Каюсь… каюсь. Я не поклонник творчества Яхиной. Не сторонник стиля утомительно коротких рубленых фраз, детализирующих до букв бытовые мелочи, неудобства, несчастия, испытываемые простой деревенской семьей, пострадавшей от репрессий 30-х годов.

Честно, не понимаю, как можно было поднимать на щит этот политически ангажированный роман? «Двигать» в массы довольно среднее по художественным достоинствам произведение? Хотя, скользя взглядом по страницам, – на эмоциональном уровне, – вполне сочувствую тем, кто попал в переплет и понимаю тех, кто хочет познать истину в первой и последней инстанции от людей, переживших ужасы тех лет.

Роман дотошно внимателен к судьбе татарского народа, в которой немало поистине трагических страниц, – спасибо Гузель Яхиной за это, – и отмечен желанием писателя поделиться своими чувствами, впечатлениями НЕ стороннего наблюдателя, а как бы свидетеля, летописца изнутри повествования, пользуясь привилегиями автора.

Однако, меня озадачивает, если не сказать больше и жестче, стремление некоторых, несомненно, интересантов использовать «Зулейху» в неблаговидных целях. Это сродни тому, как инициировать идею, запустить проект «георгиевские ленточки», наградные от генерала Власова, ко Дню Победы советского народа над немецко-фашистскими захватчиками.

Меня смущают фразы типа «советское прошлое». Это не прошлое. Это История страны. «Новые русские» успели за какие-то несколько лет не просто отринуть «советское прошлое», но и превратить в щепки его наследие: здравоохранение, образование, промышленность… Исчезла общность под названием «советский народ», все разбрелись по национальным квартирам. Провал, катастрофа с грамотностью, наконец! – не от того ли каша в головах современников, которым кому-то срочно понадобилось «открыть глаза»?

Все было, было, конечно, не маленькие, можем отделить мух от котлет. Но ЗАЧЕМ было приурочивать фальшивый в его постановочно-пропагандистской сущности сериал «Зулейха открывает глаза» к годовщине Победы? – у вас есть ответы? Полагаю, что есть, как и у меня, из поколения «дети войны».

Просто нужно ответить на вопрос: Кому выгодно?

А спорить, хорош ли роман с точки зрения канонов, разбирать его по косточкам, – нет, занятие бесперспективное. Это зависит прежде всего от мировоззренческой позиции. И это предмет спора.

Таким ли он был задуман? – не знаю.

Вероятно, дело не в авторе, а в выборе темы, на что он (автор), безусловно, имеет право. И все бы ничего, но экранизация «Зулейхи», которая открывает глаза (кому и на что?) в нынешнем виде, по нашему мнению, как уже было сказано, не что иное, как политическая провокация в канун Победы.

Шекспир и компания

В 1951 году некто американец Джордж Уитмен открыл в самом чреве Парижа книжный магазин в надежде создать литературный центр, дабы привлечь знаменитостей, которые слетятся сюда, как мухи на мед или на что-то другое.

Расчет был прост, как пожарная кишка: по приезде в Париж всем нужен ночлег, а отели дороговаты. Известное дело, писатели не шиковали в ту пору, не как нынче некоторые. А гостеприимный хозяин всегда рад вас приветствовать в своем книжном магазине, у которого в чулане припрятано несколько раскладушек. С одним, правда, предупреждением: «Будем рады незнакомцам, если они не замаскированные шпионы», – примерно так переводился призыв на табличке у входа, как я его понял (сам-то я не француз, а холодную войну никто не отменял).

Гости, которых Уитмен называл «перекати-поле», – а так оно и было, – в оплату за ночлег должны были написать и оставить хозяину на память свою биографию (что-то вроде анкеты при заселении в отель), а также помогать ему несколько часов в день перекладывать книжки с места на место и вытирать пыль. Самое любопытное, что магазин, первоначально именуемый «Мистралем» в честь 400-летия английского писателя (и поэта, разумеется), он назвал «Шекспир и компания».

Говорят, и хочется этому верить, что в этом книжном отеле переспало (не думайте о плохом!) порядка 40 тыс. человек. Не все писатели, но и поэты тоже попадались. А книжный магазин до сих пор функционирует: здесь регулярно проводятся воскресные чаепития, коллективные чтения стихов и обсуждения книжных новинок. Кстати, рядом через дорогу находится бистро, предлагающее начинающим писателям меню на литературную тематику. Фантазии просто не хватает, что за меню, что бы в нем можно было пожевать, чем выпить-закусить…

Романтический импрессионизм в литературе

Вначале, общее впечатление, ибо оно и только оно есть критерий для обычного, рядового читателя: нравится – не нравится. Разбор произведения «по косточкам» – пища, лакомый кусочек для критиков, для литературоведов. Не будем томить, скажем прямо: мы имеем дело с мастером слова, блестяще им владеющим. Столь же блестяще автор владеет ритмом «маленького романа», он меняет его по мере необходимости и этому не научишь ни в каком институте. Поверьте, это не менее важно, нежели искусство планирования, построения и развития сюжета.

Мне показалось, да, собственно, так и есть, наверное, что повествование отчасти навеяно личным жизненным опытом, переживаниями, думами, сомнениями автора. Иначе и быть не может, вернее, не должно, – тогда вместо "Ведьминой горы" Марка Котлярского перед нами бы обнаружилось нечто вроде канцелярского манускрипта. Невозможно себе представить хорошую книгу, в которой не нашлось бы места для оригинального взгляда автора на то, что происходит вокруг: с ним, со страной, с близкими и знакомыми людьми, без глубоко личного, выставленного напоказ. Да. Именно тем и отличается классическая литература от ремесла окололитературных поделок. А как бы вы хотели? Без «личного» – нет и литературы, оставляющей след в вечности.

Погружение в мир «личного», в данном контексте, в мир снов, иллюзий и в мир реальный – суть, красная нить романа. Следить за жизненными перипетиями героини нелегко, это не чтиво в купе вагона или на пляже, дабы убить время, каждая из прочитанных страниц невольно заставляет обращаться и к собственному опыту, и жизненному же пути. Вполне естественно, что результатом становится сопереживание, без чего чтение книг лишено и удовольствия, и смысла.

Автору удается держать читателя в напряжении не хитрыми «детективными» ходами, а философским осмыслением того, что называется жизнью, того, что меняется у тебя на глазах ежеминутно, ежесекундно. Того, что ставит нас перед выбором, что мы выбираем. Это – дороги, которые вынужден выбирать каждый из нас, проснувшись поутру.

Литератор, приступая к работе, тоже намечает и торит для себя путь. Марк Котлярский предпочитает малоисследованные тропы. Его метод сродни тому, что в изобразительном искусстве принято именовать импрессионизмом, искусством создания впечатления от реального мира, слепком внешнего мира в сознании человека во всем его многообразии и красочности, в столкновении романтической поэзии и жесткой реальности.

О вредной пользе женских романов

У вас бывали ощущения дежа вю? У меня – по прочтении этой книжки – определенно… Где-то видел, слышал, читал… из серии т.н. женских романов. Не то, чтобы я их читал вообще, но вот попался на глаза «Дневник Бриджит Джонс. Как отказать красивому мужчине».

Они однотипны, написаны, как правило, под копирку. Обязательный красавец-мужчина. С томным взглядом, непременно, излучающий власть и силу. Обычно автор помещает их в средние века, от греха подальше. Но в этот раз перед нами современный любовный роман и современный мужчина. И он, конечно, «изящный».

Автору так нравятся изящные мужчины, что он употребляет этот термин едва ли не каждой странице.

Вот, извольте:

… его походка была легкой, грациозной, томно-ленивой, словно у сказочного эльфа

… изящным движением он опустился

… изогнулся в изящном поклоне

… изящный крестик на груди

… этот темноволосы мужчина с изящными движениями.

Ну да, ладно. Изящный, так изящный.

Я – о другом. О «озабоченности», понятно, какой. О той самой.

… Незнакомец обернулся, их глаза снова встретились, и в его взгляде через весь зал без слов читалось волнующее послание: «Я тоже хочу тебя трахнуть».

Вот это, с позволения сказать, послание и проходит красной нитью через все повествование.

«Опытная» журналистка, которая не обзавелась за годы странствий по белу свету диктофоном для интервью, а пользуется по старинке блокнотиком, появляется в качестве репортера рубрики «стильной жизни» в лондонской газете – в Майами, где горит желанием написать что-нибудь этакое, от чего коллеги лопнут от зависти, а шеф отдаст концы. Догадались? – назревает сенсация. Героиня умудрилась разглядеть в красавце-мужчине не кого-либо, а…

«Она наконец поняла, на кого был похож Пьер Феррамо — это был вылитый Усама бен Ладен».

Вот. Ни больше, ни меньше. Сам Усама на белом коне.

Задача перед ней простая: прислать в редакцию текст, состоящий из полторы тысячи слов, изложить свои впечатления от светской вечеринки с презентацией некоего чудодейственного крема… Как человек, имеющий некоторое отношение к журналистике, поясняю, что задания при написании статьи обычно даются в печатных знаках, не в словах.

Чуть далее: «пришлешь пятнадцать тысяч слов…»

Это уже перебор. Для «колонки» в газете цифра не поддается воображению. Но для автора легкий пустячок-с…

Впрочем, что мы хотим от «женского романа».

Поговорим чуть о переводе. Переводчик – он вроде соавтора произведения. Хороший перевод – хороший роман и, соответственно, уважаемый, популярный автор. Согласны?

Что мы видим, что читаем?

…волоски на затылке и на руках встали дыбом

…на дворе ночь

…от балды

…нарыть

…париться

…ты что творишь

…глянула… пялились… клево… обалденная… гребаный мир.

Я хочу спросить уважаемую: вы уверены, что в Майами говорят именно так, общаются на жаргоне русских уличных тинейджеров и приравненных к ним деятелей той еще культуры? Нет, я не исключаю, разумеется, такой возможности. И там, и здесь и не такое можно услышать и увидеть в кино. Но мы-то – при всем уважении к писательскому ремеслу – взяли в руки художественное произведение.

Я ошибаюсь?

От «лососево-розовых красок в небе» я, признаюсь, просто обомлел. Полное дежа вю. Где же я это видел? – ну, конечно, в рыбном магазине…

Нутро "Метро-2035"

Откровенно? – ужасно… Скучно. Неинтересно.

Выдуманная, вымученная история, стилизованная под мрачную фантастику.

Не смог продолжить чтение, извините, после нескольких десятков страниц, да и то, чтобы утвердиться во мнении. Имею ли право писать рецензию, не заглянув в последние строчки? – почему нет… Эмоции – через край. Сюжет – как на ладони. Кстати, о сюжете не будем, хорошо?

Особо следует сказать о языке героев очередной нетленки в жанре фэнтези. Все эти «хер», «бля», этакая словесная плесень, словесный дурнопахнущий мусор… Кто-то продолжает называть это русским языком? – что ж, у всякого есть свое представление о великом и могучем.

Понятно, что завсегдатаев пивных ларьков изящной словесностью не удивишь. Неужели, кстати, и в 2035 году они останутся?

Однако книжка претендует называться художественным произведением, не так ли?

В таком случае, я – за цензуру подобных художеств. И, как минимум, за введение категории чтения кому за «18 плюс». На диком Западе, кстати, есть такое понятие как ненормативная лексика, представьте, специально введено для кино… Там, бывает, через слово слышишь «fuck». Но мы-то вроде обитаем на территории просвещенной Руси? Несем культуру в массы – или уже нет?

«Пялиться», «отвали»… Господи. Что у вас, уважаемый, было в школе по русскому языку и литературе?

Не повезло с учителем? Пишете для простого народа? Загляните, сделайте одолжение, в словарь синонимов.

И эту, с позволения сказать, современную классику вы предлагаете читать, рекламировать, ждать с нетерпением выхода в свет очередного опуса?

Смеетесь…

На мой взгляд, ИМХО, рекомендовать для чтения не следует. Впрочем, на вкус и цвет товарища нет.

Пробуйте, коли есть время. Покупайте, коли есть деньги. Цена доступная.

Авось, понравится… На полноту оценки не претендую.

И где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда

Что есть рецензия? Рецензия есть прежде всего эмоции: понравилось или не понравилось. Другими словами, рецензия есть субъективное мнение, отлитое в форму оценки литературного произведения.

Рецензировать произведения для детей тяжкий и, возможно, неблагодарный труд, поскольку тебя могут не понять взрослые. В конце концов рецензии читают они, а не дети.

Задача усложняется тем, что, во-первых, читая книжку, надо стать «на секунду» ребенком, вернуться в детство золотое, – а оно у нас ведь было у всех разное.

Во-вторых, можно легко впасть в назидательный, дидактический тон, что никак не поспособствует справедливой оценке авторского труда, поскольку взгляды на воспитание детей у нас тоже могут быть разными, и зачастую именно так и есть.

Мне никогда прежде не приходилось заниматься подобным, оценивать достоинства и недостатки детских книжек. И потому я, признаюсь, с большой опаской взялся за написание рецензии на предложенную тему.

Что за прелесть эти сказки, каждая есть поэма… Со словами классика трудно не согласиться, если иметь в виду его собственное творчество. А что с «Зайчиком Длинное Ушко»?

Поэма не поэма, не Руслан с Людмилой, где кот ученый ходит по цепи кругами, и сказочная атмосфера в коротеньких зарисовках из жизни обитателей леса явно присутствует. Книжка ведь для самых маленьких!

Очеловечивание чувств зверюшек, растений – разве само по себе не сказка, не полет фантазии?

Для Зайчика Длинное Ушко, ставшего главным героем книжки, существуют два непреложных жизненных (не грамматических!) правила:

– всегда помогать друзьям и

– слушаться маму.

Разумеется, помогать в трудную минуту нужно и соседям, и даже незнакомым, попавшим в беду, людям. А кто станет возражать против того, что настоящие друзья обиды не помнят?.. Чтобы иметь друзей, надо и самому быть добрым и отзывчивым?.. Что нехорошо брать чужое?.. Нехорошо разносить по лесу сплетни?.. Нехорошо курить и жадничать?..

«Почему обиделась букашка»? – а разве букашка может обижаться? По логике взрослого странный вопрос. Но ребенок примет как должное, поверит, если на полном серьезе ему рассказать историю о несостоявшейся дружбе мальчика с Божьей коровкой.

«Букашечка, давай дружить…Ты будешь жить в коробочке. Каждый день я тебе буду приносить цветы и травку, и нам будет весело…»

На что букашечка резонно замечает: Ты предлагаешь мне дружбу, а сам собираешься посадить меня в коробку и держать взаперти.

И в самом деле, какая может быть дружба между тюремщиком и заключенным. Бесхитростная история-сказка поднимает очень важный вопрос о свободе и НЕ свободе, о творимом нашими руками Добре и Зле. Так легко перейти границу между ними с самыми благими намерениями.

… Мальчик Денис любил со всеми спорить. Хорошо это или плохо? Если спорить по любому поводу, беспричинно – плохо, конечно. Но как объяснить это трехлетнему мальчугану, обыкновенному, не жадному и не плаксивому? Привлечь родительский авторитет (Я сказал!) – или рассказать и показать, что бывает с такими спорщиками? Автор выбирает второе.

Еще одна история из книжки: «Волшебная сила улыбки». Помните, интермедию Райкина «Волшебная сила искусства», сказочку о перевоспитании взрослых? В данном случае, дети перевоспитывают Бабу-Ягу.

Баба-Яга, персонаж, которым пугают непослушных детишек в русских сказках. Баба-Яга и здесь хочет нашкодить, навредить детям, но маленький Чудик, толстенький человечек с веселой улыбкой, расстраивает все ее нехорошие замыслы.

Одно несколько смущает в повествовании: в качестве Бабы-Яги выступает школьная уборщица… Лучше бы привлечь на эту роль злодейку со стороны.

Но, послушайте-ка: Бабу-Ягу реабилитирована уже в другой истории…

Как-то перед Новым годом избушка на курьих ножках снесла яичко. Из этого яичка вскоре вылупилась маленькая Яга, Бабка Ёжка. Она получилась на редкость добрая и любопытная. И она помогает детям отобрать у Бармалея подарки детям к новогодней елке, за что Дедушка Мороз превращает ее в маленькую Фею. Чудесное превращение…

История о «Золотом мальчике» начинается так:

Всем известно, что солнечные зайчики — большие шалунишки. Они любят резвиться на оконных стеклах, отражаться в зеркале, прыгать по стенам и даже по лицам малышей, заглядывая им в глазки. Зайчики такие яркие, что увидеть их невозможно. Но, если сильно прищуриться и очень захотеть, то можно увидеть маленькою золотистого зайчика.

Включите воображение, товарищи взрослые! – и вы попадете в детскую солнечную страну.

Или, о «Девочке Колокольчике».

«В одной дружной семье жили-были муж и жена, и всё вроде у них было хорошо, но вот беда, не было у них детей. И к колдунам обращались, и к ворожеям — всё напрасно…»

Начало напоминает не раз перечитанное в детстве у Андерсена. Бытовая история, каких немало и в реальной жизни. К чему она детям? А вот зачем.

Лесной дух сжалился над безутешным горем женщины и подарил ей дочку. Родители нарадоваться не могли. Девочка, словно цветочек, расцвела. Засмеется, будто колокольчика нежный звук разливается. Все бы хорошо, жить бы да радоваться, но однажды репейник и прочие сорняки заполонили страну Цветов… И тогда лесной дух попросил девочку Колокольчик помочь цветам, так как только она могла своим чудным смехом избавить страну от сорняков.

И маленькая девочка с помощью друзей – зайчика, белочки и мышки – освобождает Волшебную Страну Цветов!

Сюжет «Ветерка и тучки» как будто выписан с китайской живописной картинки гохуа. Природа разнообразна, и нет в ней главных действующих лиц, у каждого из них – ветра, тучки, солнышка, дождичка – свои задачи и функции. Ребенок, постигая мир, постигает и разнообразие, и взаимодействие сил в природе, понимает, как важно любить живую природу, беречь живую природу, чтобы она ответила тебе добром.

Вот еще о «Печальном одуванчике».

– Почему ты такой грустный? – спрашивали у него цветы, – мы радуемся каждой капельке дождя, каждому дуновению ветерка, каждому лучику света.

Но одуванчик лишь тяжело вздыхал…

Одуванчик жил, как одуванчик, не радовался солнцу, кипению жизни вокруг. Только печалился и горевал, что лето проходит…

К концу осени на полянке отцвели цветы и, отбросив семена в плодородную почву, приготовились к зиме. Завял и печальный одуванчик, так и не получив в подарок от природы воздушной белой шапочки. Сморщенный, невзрачный и всеми забытый, он склонился к зиме и умер.

Пережив все цветы, одуванчик так и не оставил после себя ни одного семечка, чтобы на следующий год обрести жизнь в другом цветке.

Не правда ли, нравоучительная история? И не только для детей… Жизнь дается всего один раз, и ее надо прожить так, чтобы не было мучительно больно… Ну, и далее по тексту.

Любить детей – одно. Вырастить их хорошими людьми – другое. Незаменимыми помощниками в этом выступают сказочники. Андерсен, Пушкин… Братья Гримм? – с братьями сложнее. Мало доброты в сказках, которые они сочиняли, и много мрачной жестокости.

Согласен, и к этому надо быть готовым, к вступлению во взрослую жизнь, полную опасностей, неожиданностей, тревог и забот.

Надо только видеть красоту жизни, не сдаваться, уметь преодолевать трудности.

Нам, старшему поколению, повезло со сказками – в литературе, в мультфильмах. Они закладывали в неокрепших душах основы морали, наставляли, прививали правила поведения в семье, с друзьями, в обществе, объясняли, что такое хорошо и что такое плохо. Иносказательно, с примерами из жизни птичек и зверюшек.

Не то нынче. Кто или что воспитывает детей в японских мультфильмах-стрелялках? Правда, мы говорим о литературе, но признайтесь: много ли мы видим сегодня произведений, достойных пера Пушкина и Андерсена?

Автор этой книжки – на наш взгляд, который, естественно, можно и оспорить, и не согласиться – в ряду современных детских писателей занимает достойное место. Даром, что дипломант Международного литературного конкурса в Берлине.

Талант литератора, рассказчика, – а в книжке без малого четыре десятка сказочных историй под общим брендом «Зайчик Длинное Ушко и его друзья», дающие ощущение прикосновения к детству, – именно в этом сильная сторона творческого почерка Александра Мецгера.

А что с языком? Простой, удобно читаемый, «детский» литературный язык. Без всякого рода благоглупостей вроде «круто», «облажаться», «расслабиться», которыми забита современная литература для всех возрастов.

Я вспоминаю, как ездил с дочкой отдыхать на юг, к морю. И, само собой, брал для чтения – для ребенка – ту из книжек, что считал подходящим для нее чтением в возрасте 5 лет. «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями», – помните, конечно…

Так вот, мы застревали на одном и том же месте, где у белки Сирли украли бельчонка… У белки Сирли украли бельчонка, – глаза и Леночки становились круглыми как вишни. Как такое может быть? Папа, почитай еще… и еще… и еще…

Вот она, волшебная сила искусства сказочника!

Скажу так: истории из книжки «Зайчик Длинное Ушко и его друзья» мне понравились. Как читателю, как отцу, если хотите. Сказка – ложь, да в ней намек. Должна ли сказка включать воспитательный аспект? – отвечу не задумываясь: да! А как иначе? Предоставить ребенку расти подобно сорняку, мол, жизнь научит? – ни в коем случае.

Все эти истории с мишутками, лисятами, белочками, зайчиками, волками и прочим зверьем пробуждают в маленьком человечке чувства добрые, чувства сострадания к братьям нашим меньшим, – это с одной стороны. А с другой, будят в детях фантазию, дают крылья мечте. А какой же человек без мечты? Многого ли человечество добилось бы, не умея с детства мечтать?

Ведь для того, чтобы исполнилась твоя мечта, малыш, нужно совсем немного: не огорчать своих родителей. Попробуй, и ты убедишься в этом сам.

Право слово, стоит попробовать!

Обыкновенная история предательств и измен

Вы серьезно рекомендуете эту книгу к чтению? Но это же пустышка, – подсказывает мне мой внутренний голос. Что вижу – о том и пою.

Впрочем, слог хорош, и сюжет просматривается. Чувствуется, что автор прекрасно знаком с материалом, да и быт, реалии с точки зрения молодежи, – все, как оно и есть. Этого не отнимешь. Как скальпель. Режет по живому. Вполне состоявшаяся современная проза, – «уважуха» автору.

Герои не то, чтобы симпатичные, обыкновенные, со своими книжными страстями. Сочувствия не вызывают, ставить себя на их место и переживать за них не требуется. Размышления типа «откуда, куда, зачем»? – роскошь, батенька, непозволительная для масс-культуры. А так, жизнь во всей своей неприглядной красе, так сказать. Читатель всегда найдет, что-то такое и в своей.

И лексикон современный: мужик, хреново, выперлись, переспали, свалил, срубится, подруженция, тусовка… etc. То, что надо. Вся книжка как тусовка. Кому-то нравится. Кому-то – нет.

Юлия Шутова. «Чужие зеркала».

Что останется в сухом остатке, когда закроешь последнюю страницу? А это и неважно. Обыкновенная история предательств и измен. Нынче книги пишут не для того, чтобы что-то осталось, отложилось в душе. Бабочки-однодневки. Еще понапишут, можно не сомневаться.

Нацбест

—

или нацпозор?

Пелевин оригинальный автор, бесспорно. Чувствуется рука мастера. Но назвать его новый роман качественной литературой я бы поостерегся.

Псевдоисторические события с налетом фантазии, суматошный стиль повествования, грубая, местами нецензурная неряшливая речь, заимствованная как бы с «кичи». Я бы сказал, повседневный новорусский язык. Автора за это не стоит критиковать. Инженер человеческих душ, ему виднее, как в ней копаться.

Образец поп-культуры.

Смешение в одну кучу эпизодов современности и Отечественной войны 1941-45 годов. Этакий тусовочный взгляд на жизнь («чернухи») в стране.

Роман на потребу невзыскательной публики, вызывающий одновременно ощущение смущения и гадливости.

Но это то, что имеет Россия на сегодняшний день. Такова литературная мода, следующая за так называемой жизнью, вязкой жижей, в которую мы целиком окунулись по самое некуда. А что Пелевин? Какие к нему претензии? – он только снял скальп с общества, ткнул нас носом в зеркало.

«Покров-17». «Национальный бестселлер».

Нацпозор.

Ночной гость, странное завещание и зловещий портрет

Оригинальный сюжет. Хороший стиль. Грамотность также присутствует, как и связность в изложении мыслей (это для писателя важно!) Только, пожалуйста, в следующий раз пишите не «фролейн», а «фроляйн», – как говорят в Германии.

Ну и отметим некоторые неувязочки смысловые, просторечия и общие места, вроде «внезапного необъяснимого ужаса», что не портит, однако, впечатления от книги. Кроме абсента, который героиня храбро распивает наедине с незнакомцем, назвавшимся адвокатом (душеприказчиком?), и принесшим вместе с бутылкой отцовское завещание, заверенное почему-то нотариусом. Сам не мог заверить, что ли? Ладно. Возможно, некогда было.

Но почему они во имя успеха предприятия принялись глушить абсент? – загадка… Почему не коньяк, водку, виски, баварское пиво, наконец? Ну кто сегодня по ночам пьет абсент? – разве что те, кто начитался дамских романов. Абсент в Германии… уму непостижимо.

Ладно, допустим. Почему не выпить (вернее, не надраться) под настроение, если нашелся повод. В конце концов, не каждый день тебе достается наследство Вильгельма фон Краузенштайна.

Читайте. Не пожалеете. Масса интересного, интригующего и таинственного. Изабелла Кроткова, «Завещание с простыми условиями».

Сорокин. «Метель». Гений абсурда

Согласен, Сорокин – мастер слова и русской словесности, каких немного найдется. А как насчет сюжета? А разве в России есть, была когда-нибудь «досказанность» жизненных сюжетов – и тогда, и сейчас? В том-то и суть, что Сорокин прекрасно все видит, понимает и строит на этом свое повествование. Да, где-то нафантазировал с лихвой, пожалуй, с три короба насочинял: китайцы, лилипуты, юрты, паровозы… И что? То, что видишь, наблюдаешь сегодня в России, та же фантасмагория, только наяву, а не в повести Сорокина.

Мне нравится «русский стиль» Сорокина, отличительная черта его творчества, его почерк. Ну, и жизненные зарисовки, «воронка времени», куда втянуты герои повести, сюжетная линия, выхваченная Сорокиным, – это и есть то, что названо метелью. Толком никому ничего не видно, не понятно, откуда, куда, зачем…

Ощущение небытия, обрывки мыслей, разнообразные видения… Здесь не до высоких идей и сюжетов – людям надо просто выжить, спастись от напасти. Как и сегодня. Когда от событий внутри страны и снаружи сумбур в голове. И некому руку подать в минуту душевной тревоги. Вот и Сорокин не подал. Специально, как думаете?

Что хотелось бы отметить?

1. Чтение книги (аудио) – на высоком уровне.

2. Актуальность темы

3. Оригинальная реминисценция известной повести «Метель»

4. Литературное мастерство автора

Сорокин создал в некотором роде шедевр, осовременив, омолодив сюжет Пушкина, выбрав и нарисовав картинку жизни в глубинке России.

Не могу согласиться с обязательным присутствием в тексте нецензурной брани, но она (брань) стала, к сожалению, атрибутом, без которого невозможно представить как Россию царскую, так и нынешнюю, псевдодемократическую и якобы свободную.

Стиль повествования весьма комфортен для чтения и прослушивания. Хотя кому-то может показаться страшилкой на ночь.

Чувствуется хорошее знакомство автора с жизнью, обычаями, традициями и повседневной речью сельчан. Именно в этом заключается узнаваемость темы, начатой Пушкиным и условно продолженной Сорокиным.

Посему, рекомендую.

Пелевин. Опять Пелевин. Снова Пелевин…

Маруха Чо… Баба с яйцами… Это литература или дворовый сленг? Каким мастером нужно быть, чтобы снизойти до вульгаризмов? Ответ на поверхности. Открой для себя Пелевина.

Тема, ничего не могу сказать, актуальная. Рынок и все такое. Опять же роботизированное полицейское минигосударство. Видимо, с ИИ (искусственным интеллектом). То, что наблюдаем нынче на улицах, скрытое под забралом. И Пелевин ухватил саму суть его в «iPhuck 10».

В общем и целом, в сухом остатке остается все тот же Пелевин, инженер человеческих душ, счастливо угадавший будущее человеческой цивилизации: гульба, стрельба, наркотики и секс. Есть такое выражение: «задурить голову» якобы умными новомодными штучками. К слову сказать, многие бросаются на них, как бабочки на огонь.

Что не отнять у Пелевина – его оригинальный узнаваемый стиль, актуальность сюжетов и искусство письма. Поэтому надо ли читать (слушать) роман целиком или достаточно ознакомительного фрагмента? – это уж решайте сами.

Я к Пелевину отношусь прохладно, хотя и ценю. На безрыбье и рак рыба.

Не прячьте сапфиры в сейфе

Ну что ж. Ждете рецензии? – их есть у меня. 320 страниц от «Эксмо». Тираж 2 тысячи (!) экземпляров. Кто-то не поскупился. Все ведь знают: книги денег стоят. Значит, стоит того, чтобы. Итак, «Шахматы на раздевание».

А почему, собственно, нет? Дарья Калинина – популярный автор, за ней числится 206 романов, не считая множества рассказов, если верить Википедии. Завидная продуктивность и скорострельность. Тем более за каких-то 23 года с начала, как сказано, профессиональной писательской деятельности. Делим 206 на 23, получаем, в среднем, 9 книжек за сезон. Ух ты… Не поверил бы, если бы не видел своими глазами список публикаций.

Да, так вот. Касаемо «раздевания» в шахматах. Вообще говоря, не приято в шахматах играть на раздевание. Сюр какой-то. У самого первый разряд, но никогда не видывал. Ну, там голову обхватить руками, чтобы лучше думалось, но разоблачаться до трусиков – извините… Хотя, в пикантной обстановке, для завязки сюжета, возможно всё, и даже не такое. Не будем, в конце концов, указывать маститому автору, он лучше нас знает, во что нужно играть.

Вы пока читайте книжку, читайте. А я измышлениями поделюсь.

Началось всё с ремонта, и это правильно, если делать его грамотно, а не абы как. В квартире никогда не поздно заняться ремонтом, поскольку ненароком может и сейф с бабушкиными драгоценностями обнаружиться. Благо что действие происходит в тридевятом царстве, условно говоря, ну, вы понимаете, в вымышленном государстве. Хорошо, что прораб объявился, который знает, что спальная комната не должна находиться рядом с ванной комнатой. Это каждый знает, и прораб. А Леся не знала, хотя и главная героиня.

Но честно, про ремонт довольно скучно. Давайте о дизайне. Точнее, о дизайнере, чтобы тот надежно отделил спальню от негативного влияния туалета. А у него, представьте, чарующий мужской голос, каких мало, и поскольку у Леси с ее Эдичкой что-то с сексом в последнее время не задалось, очное знакомство с Костиком (это знаменитый дизайнер, оказывается, загруженный заказами выше крыши) стало неотвратимым в процессе ремонта квартиры.

«Костя оказался не только обладателем чарующего голоса, но и сам из себя он тоже был весьма хорош. Копна густых волос. Белоснежные зубы. Смуглое лицо и обаятельная улыбка».

Ну, что мы все о ремонте да о ремонте. Давайте теперь о фэн-шуй. Наука с тысячелетним опытом, как и что должно быть размещено в квартире с севера на юг и с запада на восток, так как это непосредственным образом влияет на личную жизнь супругов. Где нужно ставить аквариум, а где кровать, – это очень важно, даже не спорьте, вам любая супруга скажет.

Далее в романе следует подробная инструкция, как, в какой последовательности делать ремонт в квартире.

«Леся неизменно варила для работавших у них в доме мужиков целые кастрюли своего знаменитого борща на говяжьих сахарных косточках или горохового супа с копчеными ребрышками. Пекла она также пироги, которые получались у нее на диво пышными и румяными. Под конец ремонта подруги совсем подружились с рабочими, оказавшимися в большинстве своем славными и совсем невредными ребятами».

Всенародная стройка. Опять неинтересно? Давайте уже сразу про сейф, который обокрали до нитки, в то время, когда подруги Леся и Кира шатались по городу, пили много красного вина и заглядывали в разные кабачки и бары по дороге, чтобы сделать пару глоточков. Видимо, совсем безработные были, потому что утром на работу не пошли, а продолжали ходить из комнаты в комнату и ничего не помнили до той поры, пока им на глаза не попался пустой сейф. Шаром покати, в нем отсутствовали даже бабушкины сережки с синенькими камушками. Но не переживайте сильно, все будет хорошо. Банальная, в сущности, кража, каких полным-полно, и которая и стала фабулой романа, его стрежнем, а вовсе не ремонт. Я, кстати, всё ждал, когда начнется обещанное раздевание в шахматах, но моё терпение истощилось заметно раньше. Может, его и в помине не было, а просто гениальный рекламный ход автора?

Рассказывать, что было дальше? Нет уж. Сами читайте. Там еще убийство предстоит, кровь ручьями потечет… Мы же отметим хороший литературный язык автора, за хрупкими плечиками которой 206, повторимся (с ума сойти!), романов, и хорошее знание жизни, имея в виду расследование, последовавшее за преступлением, с блеском доведенное пострадавшими самодельными сыщицами до самого хеппи энд. Злодей обнаружен и заклеймен, им оказался рабочий-ремонтник со славянским именем Роман. Служитель закона по фамилии Букашкин вернул владелице (Кире) коробочку из полированного палисандра с сапфирами, та завизжала от восторга, после чего у ее подруги Леси отнялся язык от радости, не подумайте ничего плохого, обошлось.

Главный вывод, что я сделал для себя: не нанимать для ремонта квартиры бригаду. Делать всё своими руками. И вам советую.

Одиннадцатая заповедь

Итак, перед нами роман «Тёмная дитя», автор – Ольга Фикс.

Это не первый ее роман, но уже дебютная «Улыбка химеры» привлекла внимание и читателей, и что важнее, критиков.

То ли антиутопия о нашем настоящем, то ли притча на тему человеческой цивилизации и месте в ней человека вообще в отдельно взятой стране, с элементами политических коллизий и даже – о, ужас! – неуважения к власти. Но красиво изложено и подано. Интересный текст, новаторский подход, что ли. Нынче многие пытаются. Тренд такой в моде: если соригинальничаешь, глядишь, и люди к тебе потянутся. У Ольги Фикс другое, свой, как бы сказать, третий глаз, которым она обозревает, подмечает, анализирует, оценивает обстановку, а потом выкладывает резюме в виде очередного манускрипта на публику.

Серия: Время – юность!

Автор: Ольга Фикс

Название: Темное дитя

Издательство: WebKniga

Год: 2019

ISBN: 978-5-9691-1846-1

Что до «Тёмного дитя», во-первых, это не фантастика, как и «Улыбка химеры». Фантастика – мир незнаемого, непознанного, бывает, на научной основе, но чаще игры чистого разума. В отличие от фантастики, фэнтези – это смешение, смесь реальности, реалий с полетом фантазии, с вымыслом. Эклектика. Мозаика. Два в одном. Другими словами, фэнтези и фантастика две большие разницы. К примеру, «Из пушки на Луну» – фантастика, «Темное дитя» – фэнтези.

Надеюсь, Жюль Верн не обидится.

С книжками у меня разговор короткий. Читаю первую страницу. Нравится – продолжаю, перехожу ко второй и так далее, пока читается. А если сразу не нравится, откладываю в долгий ящик, жду, авось, когда-нибудь дойдет до меня, прозрею, чтобы разнообразить досуг изысками макулатуры, предлагаемой издательствами. Или – чаще всего – отправляю одним щелчком в корзину для мусора, фигурально, естественно, выражаясь. Легко.

Философской глубины в романе не обнаружил, но события закручены лихо. Не скажу, что оригинально, чтобы охать и ахать, но вполне на уровне стандартных бестселлеров. Композиция? – завязка, миттельшпиль и развязка присутствуют. Стиль? – свой собственный, когда страница за страницей отстреливаются как боковые разгонные блоки у ракеты-носителя «Союз такой-то», выводящей спутник на орбиту: «пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой». Язык? Встречаются просторечия. На каждом шагу? Боже мой… Но какой современный роман без простецкой речи, сниженной лексики, сближающей нас, писателей, пролетариев умственного труда с народом? Невозможно-с. Дворовый сленг в одном флаконе с феней, говорите? А что такого? Каждый второй или третий-четвертый так выражается, что на кухне, что на людях. Москвичке Ольге Фикс, ныне живущей в Маале Адумим под Иерусалимом, лучше нас знать говорок «понаехавших» в Москву в ту пору и столичных, опять же, евреев.

Так вот. Главная героиня – Софья, по паспорту Александровна, фамилия неизвестна, совершает алию, репатриацию, то есть, на историческую родину. Повод? – получила письмо с копией завещания на владение квартирой в Иерусалиме, отказаться нельзя. Также Тёма, Тёмка, ее сводная сестра, малолетний бесенок в человечьем обличье, хотя может быть котенком, дельфином, канарейкой, ящерицей, ласточкой, растением, мальчиком-девочкой, червячком и мотыльком…

Место действия – русифицированный Иерусалим. Русские здесь, точнее, русскоязычные, через одного: разнообразные раввины, садовод Вася, таксист прямо из Воронежа, Данила, сосед по площадке, из Нижнего Тагила. Даже военный БТР, мчащийся по улицам с матюгающимися русскими солдатами. Да и то сказать, едва ли не миллион таких наших на Земле Обетованной. Они отмечают «новигод» водкой и салатом «оливье» под пальмовыми листьями вместо зеленой ёлочки, откуда ей здесь взяться. Что правда, то правда. Правда и то, один иностранец таки в романе выведен – «француз» и ветеринар Жан-Марк, спасший Тёму («Тёмное дитя») от неминуемой смерти, когда та, в свою очередь, спасает автобусную остановку от теракта. Он, – Жан-Марк, а не террорист, – судя по всему, следующий муж главной героини. Иногда ругается, но к счастью, по-французски, непонятно как, пока не заглянешь в словарь иностранных слов.

Все герои почти хорошие, вернее, так: почти все хорошие, за исключением друга детства и первого мужа главной героини Сереги, закадычной ее школьной подруги Светки и странствующего раввина с двойным именем Мендель-Хаим. Эти трое объединились, чтобы завладеть (внимание, интрига!) квартирой Тёмы-Тёмки («Тёмное дитя») и Сони-Соньки, доставшейся им обеим в наследство от безвременно ушедшего из жизни отца (для одной) и отчима (для второй). Папа-Саша, он же Александр Майзелиш, похоронен на Масличной горе аки великий праведник и знаток Торы, короче, мудрец-хахам. Квартирка та непростая, а

находится в Рехавии, фешенебельном районе Иерусалима, куда простому смертному дорога заказана, потому как там и премьер-министр живет неподалеку в казенном доме под охраной. Немудрено, что вышеперечисленная троица строит козни, дабы завладеть чужим добром, стоящим не один миллион шекелей, которые в романе упорно именуются почему-то «шкалями», ну да ладно. Квартирный вопрос, он и в Африке, и в Иерусалиме квартирный вопрос. В довершение ко всему, Соня едва не теряет свою нечаянно найденную сестренку. Тёмка от обиды, что несмотря на уговоры, Соня уехала в Москву, можно сказать, бросила ее на произвол судьбы, превращается в маленькую, тощую ветку смоковницы. Вернуть ее к жизни, вернуть прежний облик неугомонной и шаловливой девочки-бесенка оказалось делом непростым. И как же важно помнить, что мы в ответе за тех, кого мы приручили. Кажется, из «Маленького принца», но лучше и не скажешь.

Настоящий же папаша Сони, – поскольку та до поры и до времени не знает, кто он, бросивший ее в еще в утробе матери и удравший в Америку с другой женщиной, – совсем не симпатичный: лысый, потный, пьющий, ностальгирует по Москве, несмотря на наличие двух автомобилей и двух деток. И зовут его Юрка. Так ему и надо…

Еще есть в романе Аграт, вторая жена папы-Саши, мама Тёмы, также демон, но взрослый. Но это неважно. Персонаж второстепенный, однако в критический момент подсобляет Софье, запертой на замок в серегиной московской квартире, обобранная до нитки, без даркона (заграничного паспорта) и денег (см. интригу), как в западне. Аграт помогает ей вернуться пешком по подземному тоннелю прямиком из Москвы к Котелю (если кто не знает, Западная Стена Плача или ха-Котель ха-Маарави) в разгар молитвы иудеев. Чудеса бывают? Еще бы! Как снег зимой в Иерусалиме.

Извините, чуть не забыл упомянуть родную маму Сони, Майю Викторовну, но она живет в Москве, бизнесвумен и все такое. Приехала на побывку к дочери, чтобы отнести записки к Стене Плача и поставить свечки в храме Гроба Господня, как на работе просили, когда узнали, что едет в Иерусалим. И эта странная тирада:

«– Мам, а в Аль-Аксу тебе ничего не передавали?

Мать посмотрела на меня укоризненно:

– И чего ржешь? Передали, так отнесла бы. Небось и там люди. Я хоть и неверующая, а понимаю. А тебя вот, Сонька, понять никак не могу. Что ты за человек? Ничего святого для тебя нет!»

Нет Элохая кроме Аллаха и Иисус пророк его, короче говоря. Что вы хотите, город трех религий, трех главных соревнующихся между собой конфессий. Однако же, к чести Майи Викторовны, как мы можем видеть, даже в городе золотом под небом голубым она остается последовательной сторонницей отечественных борщей и котлет на обед.

Что не понравилось в романе? Что курят. И Софья с неправильным отчеством, и Аграт, и некоторые другие вполне по другим показателям положительные действующие лица. Получается что? – получается реклама табачных изделий. Нехорошо.

Что еще интересного? Плотный пакет на столе, в котором всегда водятся деньги (шекели, доллары, евро, лиры, пиастры…), потому и работать Софье пока что Александровне не надо. Да, повезло. Ничего странного: кто-то в эту самую секунду их теряет, и они обнаруживаются в пакете, как магнитом притягиваются. А согласно Талмуду, если хозяина нет, найденные на улице деньги можно смело класть себе в карман или портмоне.

Да, и вот еще что. Голем, «приземистое существо с лицом землистого цвета». Честно говоря, не таким я его себе представлял. По версии автора он разносит закуски и пылесосит дом.

Кое-что по мелочи для полноты картины. Автор пишет: «Каждый задержавшийся сроком до года турист… получает свой номер, и номер этот останется с ним всю здешнюю жизнь и даже какое-то время после смерти». Неправда, не в концлагерь поди попали. Для справки: обычным туристам задерживаться в Израиле не рекомендуется. Туристы подлежат высылке на родину спустя 3 месяца по прибытии, если ненароком вдруг размечтались тут о чем-то своем. Но положение это не распространяется на новых репатриантов, пока не принявших решения о получении гражданства, но не прочь здесь немного отдохнуть от тягот земных, российских.

Или вот: там и сям разбросанная по страницам книги московская феня, как чавкающие под ногами зрелые ягоды черной иерусалимской шелковицы под кустом в период плодоношения.

Перечислю для порядка, не откажу себе в удовольствии:

да ладно, чё! Бывай, короче

гадский

навезла

чухались

чё лыбишься

усвистала

на таких шалав западал

ребят, ну куда вы дернули-то?

картоха

мордаха

дай глянуть

неужель хлебал

прям

залазь

не хило

не в курсах

хошь

кина

делов

затариться

толпень

по фигу

фигня

нефиг

попрет

колись давай

погнали

тшуванулся

нарисовался

нарыл

хрень

на хрена

с какого хрена?!

устаканилась

все у тебя зашибись

магаз

заныкано

прикинь

валить

офигевшими глазами

объява

стремная

мутотень

что ль

ломанулась

арабцы

говна-пирога

поздняк метаться

по-любому

ни в чем не петрили

бросьте вы фигней страдать!

укокошить

пацаны

и еще множество мужиков…

Разнообразие эпитетов и оттенков произношения подкупают. Автор свой, в доску…

Остановимся теперь на описаниях окружающей среды, то есть, на лирической составляющей романа. Это важно. Любому автору, кто желает стать после жизни классиком, от природы не отвертеться. Вон Иван Иванович Шишкин. Читали, в смысле, смотрели, «Утро в сосновом бору»? Какой мастер! Вернёмся, впрочем, на грешную землю, то бишь, к роману Ольги Фикс.

Ей удаются и описания природы, и окружающей среды. Случайным образом отобранные и ниже вперемежку выложенные фрагменты никого не оставят равнодушным, поскольку являются результатом холодных наблюдений и сердца горестных замет.

1. «Пройдя сквозь дыру, мы оказались посреди рыжей вывороченной земли, сломанной арматуры, ржавой проволоки и рулонов стекловаты. На всем, включая застывший экскаватор, лежал слой грязи и пыли. В центре торчало, как больной зуб, здание, окруженное строительными лесами, с пустыми глазницами окон и распахнутыми на каждом этаже, покачивающимися на ветру дверями на пожарную лестницу. Вход был заперт, но от застекленного некогда вестибюля первого этажа сохранился только каркас, и мы шагнули сквозь стену, осторожно, стараясь не порезаться. Под ногами скрипело битое стекло вперемешку с бетонной крошкой…» – жизненно, правда?

2. «Воздух был густой, как смола, и волны запахов – лавра, лимонника, розмарина – колыхались и клубились вокруг…» – абсолютно, особенно по вечерам, ни отнять, ни прибавить.

3. «Цветущий миндаль на газонах посередине проезжей части. Навязчивое воркование египетских горлиц по утрам…» – проще сказать, Волга впадает в Каспийское море.

4. «Летучие мыши, снижаясь, делали над нами круги, едва не касаясь крылом лица, и снова взмывали вверх, словно указывая нам путь…» —свидетельствую, так и есть.

5. «Море было жемчужно-серым, и, хотя день был теплый, градусов двадцать, никто, конечно же, не купался. Кто ж сунется в такую-то холодрыгу?» – совались, сам видел.

6. «Вид этого двора на Пражской, обшарпанный подъезд с напрочь забытым кодом, старушки с поджатыми губами на лавочке, знакомый запах на лестнице всколыхнули самые худшие воспоминания. Как бросила, размахнувшись, в кусты ключи, чтобы никогда больше сюда не возвращаться…» – ага, но ведь вернулась же.

7. «Но Иерусалим-то не Москва. Город маленький, нигде здесь не спрячешься…» – спрятаться можно, было бы желание. К примеру, овраг Гееном, лучшее место для пряток.

8. «В Израиле про праздники просто невозможно забыть, праздники – это такое отдельное стихийное бедствие…» – для тех, кто видел или участвовал лично.