Валерия Вояжер
Как в сказке

Глава 1

– Жара сегодня просто невыносимая! – сказала мама, в который раз проносясь мимо Алёны с потным лицом и кучей вещей в руках. – Лёнчик, ты бутербродов сделала, как я просила?

– Мам, а ты куда положила моего мишку? – спросил подбежавший к маме пятилетний Серёжка.

– Мама, ты мне обещала добавить супа! – канючил будущий первоклассник Андрейка (в этом году ему предстояло пойти в школу).

Только одиннадцатилетняя Вера не создавала лишнего шума. Она спряталась от всего этого хаоса за гладильной доской и там тихонько гладила яркие детские футболки и майки.

– Андрей, ты уже не маленький, добавь себе суп сам, кастрюля в холодильнике, на самой нижней полке! Холодный не ешь, поставь в микроволновку на минуту! Только, пожалуйста, налей сначала суп в тарелку, кастрюля в микроволновку не влезет! – прокричала мама из ванной, где пыталась параллельно накрасить губы, закрыть тушь и завить волосы. – Серёжа, твой мишка ждёт тебя в машине. Лёнчик, ты не ответила мне про бутерброды!

Алёна с тяжёлым вздохом встала и отправилась на кухню готовить для семьи дорожный перекус.

«Ну, с одной стороны, переезд – это хорошо. Даже очень хорошо! – размышляла она, толстыми ломтями нарезая буханку белого хлеба. – Теперь мы не будем тесниться в жутко маленькой двухкомнатной квартирке. У меня наконец-то появится своя комната, никто не будет лезть с глупыми детскими вопросами и путаться под ногами. Но, с другой стороны, это так канительно! Все мечутся, младшие ноют. Да ещё и папа к машине ушёл вещи грузить, а то бы он гаркнул на этих бестолковых мальчишек, и наступила бы долгожданная тишина. Хотя… Нет, гаркать поздно, они, кажется, уже в машину пошли».

Как бы подтверждая её мысли, в комнату тихо вошла Вера. Она всегда всё делала тихо. Ходила тихо, делала уроки тихо, ела тихо. Не то что эти мальчишки. Они только ругаются друг с другом и маме мешают спокойно жить. Девочка взяла со стола мамин телефон, похоже, оставленный там впопыхах, и сказала:

– Алён, мы там уже в машину грузимся. Бутерброды готовы? Помочь тебе чем-нибудь?

Алёна завернула бутерброды в газетку, в которой говорилось о пожарах в Тульской области, улыбнулась, погладила сестру по голове и сказала:

– Идём. А то они сейчас без нас уедут.

Ехали они около двух часов. Мальчишки долго ныли и жаловались на скуку, а потом почти одновременно уснули на заднем сидении, Вера тоже вскоре задремала. А Алёна взяла наушники и включила аудиокнигу. Из музыки она любила слушать классику в рок-обработке, а из книг – фэнтези. Ей нравились эльфы и феи, гоблины и призраки, говорящие звери и птицы. Она хотела попасть в такую вот волшебную страну. Родители говорили ей, что в четырнадцать лет читать сказки уже глупо. Но фэнтези – это не сказки. Это новый мир. Большой и прекрасный. Мир, в котором всё всегда хорошо. Мир, в котором хочется остаться навсегда.

– Лёнчик, проснись! Мы на месте! – донёсся откуда-то сверху весёлый мамин голос. Алёна поняла, что и она по дороге вырубилась. Девочка вышла из машины и остолбенела: она стояла на пороге огромного двухэтажного дома с множеством окон.

– Вау! – вырвалось у Алёны.

– Нравится? – важно спросил папа. – Четыре спальни, гостиная, кухня и два санузла!

– Круто! – выдохнула Алёна.

– Мама, я есть хочу! – захныкал Серёжка. – И играть хочу! И домой хочу! Зачем мы сюда вообще приехали?! Мне не нравится этот дом!

– Серёженька, милый, это очень хороший дом, – начала успокаивать его мама. – Ты только посмотри, какой он большой! Тут и в прятки можно играть! И лес такой красивый совсем рядом! Мы туда гулять пойдём обязательно. Сразу после того, как тут освоимся. Можно в эти выходные сходить! Хочешь?

– Не хочу! Там одни комары! Там ску-у-у-чно!!! – «милый Серёженька» заплакал и затопал ножками.

– Хорошо, хорошо, не пойдём! – мама присела перед ним на корточки и вытерла ему слёзы. – А на детскую площадку хочешь? Когда мы по посёлку ехали, мы такую классную площадку увидели! Большую, интересную. Можем на выходных туда сходить! Хочешь?

Сергей надулся, обняв своего любимого плюшевого мишку, которого папа пару лет назад привез из Москвы с фабрики игрушек, но канючить перестал.

Дом оказался реально замечательным! На первом этаже располагались гостиная и кухня, а второй был «лежбищем котиков». Так его окрестила Алёна, потому что там были все четыре спальни: две побольше, две поменьше. Спальни побольше принадлежали папе с мамой и Серёже с Андрейкой, а поменьше – девчонкам. Кухня тоже была не маленькая. Теперь-то папа не будет ворчать, что за обедом и за ужином их слишком много собирается на один квадратный метр.

Своей комнатой площадью метров эдак под двенадцать Алёна осталась очень довольна. Для неё такая комната являлась необычайной роскошью, потому что в старой квартирке площадь её личного пространства равнялась сумме площадей кровати и письменного стола. А тут… Новая большая кровать с новым мягким матрасом у окна, новый суперсовременный стол в углу, новое удобное кресло, новый платяной шкаф, новые книжные полки на стене… Новый дом, новая мебель, новая жизнь… и друзья тоже новые.

Нет, старых друзей тоже забывать нельзя. Разве может Алёна забыть лучшую подружку Оксану, которую она знала с самого рождения. Их мамы вместе с колясками гуляли, а потом отдали любимых дочерей в один садик, а потом в один класс. С самого первого класса Алёна после уроков ходила к Оксане в гости. Мама Алёны была очень этому рада. Во-первых, Алёне такие походы нравились, во-вторых, меньше в квартире народу – больше кислороду! У Оксаны девочки делали уроки, играли, обедали, иногда даже ужинали. Родители у Оксаны работали двадцать четыре на семь и дома практически не появлялись, зато её бабушка почти не выходила из своей «крепости» и отчаянно скучала, поэтому появление из школы девчонок приходилось как раз кстати. Нина Петровна, бабушка Оксаны, была просто необыкновенная! Она и приготовит, и уроки проверит (всё-таки сорок пять лет учительницей проработала, пару лет назад вышла на пенсию и всё свое время посвящала «ненаглядной внученьке Ксюшеньке»), она даже иногда с девчонками играла в настольные игры и кино смотрела. В общем, такую милую и душевную старушку, как Нина Петровна, во всём мире не отыскать.

Теперь походы в гости к Оксане придётся прекратить. Алёна поняла, что будет очень скучать по Оксане. Это «очень» не имело границ. Алёна не знала, когда просто дружба превращается во что-то большее, такое как любовь. Нет, не в такую любовь, как в книгах и фильмах: «Я пригласить хочу на танец Вас и только Вас». Эта любовь шире и глубже. Только если ты понимаешь, что без этого человека ты не можешь жить, это можно назвать любовью. И Оксану Алёна очень любила.

В детском саду и в начальной школе Алёна с Оксаной часто ссорились. Алёна завидовала Оксане, потому что Оксана с пяти лет занималась фигурным катанием, ходила в художку, играла на гитаре, готовила не хуже своей бабушки, училась на одни пятёрки, и мальчишки возле неё крутились, как пчёлы возле банки мёда. Конечно! Она была ещё и первой красавицей в классе. На неё и ребята постарше с интересом поглядывали. Сначала Алёнина зависть сильно мешала её с Оксаной дружбе, но к пятому классу Алёна остепенилась и решила радоваться хотя бы тому, что Оксана не зазнаётся и её, Алёну, не отталкивает.

Алёна, подчиняясь неизъяснимому порыву, схватила телефон и написала сообщение: «Оксана, привет! Мы сегодня в новый дом переехали. Только сегодня, а я по тебе уже соскучилась. Ты же знаешь, у меня день рождения через две недели, 26 июля. Приезжайте в гости! Я буду рада!» Оксана ответила почти сразу: «Привет. Жалко, конечно, что вы уехали. Про твой День рождения я спрошу у родителей, может, разрешат». Алёна отправила Оксане картинку с сердечком-розочкой и выдохнула. Ей показалось, что она успела сделать что-то важное.

Тут девочка поняла, что очень хочет есть. А то! С утра ничего не ела, только один бутерброд стрескала в дороге вместо обеда, но это ж не считается! Уже вечер, пора ужинать. Она отправилась на кухню. Вся семья уже сидела за столом и что-то уминала за обе щеки. Только Серёжка со всей дури (а её у него было хоть отбавляй) лупил ложкой по столу и завывал:

– Тут невкусная картошка! И сметана невкусная! И молоко невкусное! И вообще всё невкусное! Я домо-о-ой хочу-у-у!

– Серёженька, милый, – в который раз стала приводить его в чувство мама, – поешь, пожалуйста, ты же с утра не ел! Нельзя же так! У тебя будет животик болеть!

«Ага, конечно, животик от недоедания болеть будет, – усмехнулась про себя Алёна, усаживаясь за стол и принимаясь за умопомрачительную жареную картошку. – Он же в машине, перед тем как уснуть, половину наших запасов смёл за раз!»

– Ну и пусть болит! – истерично заверещал мальчик. – Я всё равно не буду это есть! Я ничего не буду есть, пока мы домой не поедем!

– Мы бы приехали сюда, даже если бы ты вцепился зубами в дверную ручку! – вышла из себя миролюбивая Вера. – Твоего мнения никто не спрашивает! Тут папа с мамой решают, куда мы едем, а ты как несовершеннолетний должен ездить с ними! И я тоже! И Андрей! Даже Алёна, хотя у неё уже есть паспорт! А ты ничего не понимаешь! Как вы достали! Как вы меня все достали! – она разрыдалась и выскочила из кухни.

Мама ошеломлённым взглядом посмотрела на папу. Папа ответил ей таким же ошеломлённым взглядом.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что это сейчас было? – тихо и жалобно спросила перепуганная мама. – Я же говорила Вере…

– Мам! – перебила её Алёна. – Давай я к ней схожу и спокойно поговорю, хорошо?

Мама от неожиданности согласилась. Алёна догадывалась, что искать Веру нужно в её комнате. Где же ещё? И она не ошиблась. Вера лежала на кровати, застеленной сиреневым покрывалом, и её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Алёна села рядом с сестрой, похлопала её по плечу и сказала ласково:

– Эй, Вер, ну ты чего? Зачем ты на него накинулась? Он же маленький…

– Ещё скажи, что я была не права, – процедила сквозь зубы Вера, отворачиваясь к стене. – Если ты пришла за этим…

– Нет, нет, Вер, ты не так поняла! – поспешила успокоить её Алёна. – Я имею в виду… Он же не понимает! Ему говорить бесполезно! Он маленький, глупый совсем!

– Значит, если он маленький и глупый, то ему всё можно, да? – воскликнула Вера, резко садясь на постели. – Ты видела, как к нему мама относится? Ему она: «Серёженька», «милый»… А мне? А тебе? На тебя она всю свою злость выплёскивает, после того как этот псих мелкий её выбесит, а меня… просто не замечает. Ты не понимаешь, как тебе плохо и неуютно, когда тебя не замечают! – она снова зарылась лицом в подушку и зарыдала ещё горше.

– Ну, Вер, ну, – Алёна уверенно взяла сестрёнку за плечи, оторвала от подушки, развернула, утёрла ей слёзы, как недавно мама делала это Серёже, и прижала к себе. Вера стала потихоньку затихать. – Помнишь, чтобы успокоить Серёжу, мама сказала, что мы в лес пойдём в эти выходные? А хочешь, мы с тобой вдвоём пойдём? Школы-то нет, домашку делать не надо. Серёжка не захотел в лесу гулять, так мы с тобой завтра одни туда пойдём, хочешь?

– Хочу, – тихо ответила девочка.

– Вот и хорошо. А знаешь, – тут Алёна перешла на шёпот, – я думаю этот лес… волшебный!

– Почему?

– Почему-почему, – задумчиво сказала Лёнчик. – Наверное, потому что там живут… там много кто живёт, – она с удовольствием принялась вспоминать своих любимых «фантастических тварей». – Я думаю, феи, эльфы и драконы там точно есть. Ещё есть Баба Яга, Кощей Бессмертный, Водяной (разумеется, подобревшие), русалки… А ещё уличные артисты, их называют комедиантами, – вспомнила она книгу Корнелии Функе «Чернильное сердце». Эта книга входила в список любимых Алёниных книжек. Девочка называла её «чистой воды фэнтези».

– Правда?! – вытаращила глаза Вера. – Прям все-все-все живут?

Алёна чмокнула сестру в светлую макушку и шепнула ей на ушко:

– Только если ты в них веришь.

– Верю, – сказала Вера, подумав. – А ты не врёшь?

– Не вру – это точно! – рассмеялась Алёна. – Может, чуть-чуть фантазирую. Но мы ведь рождены, чтоб сказку сделать былью, правильно?

Вера кивнула. Алёна встала, улыбнулась и спросила:

– Ты есть ещё хочешь? Если хочешь, я тебе сюда принесу.

– Не, не хочу, – ответила Вера. – А можно мне твою аудиокнигу послушать? Ну, Алён! Ну, пожа-а-а-луйста!

– Можно, что за вопрос! – воскликнула Алёна. Она сбегала в свою комнату, принесла телефон и наушники, дала Вере один наушник, легла рядом с ней и…

– Они летели над облаками всё выше и выше, – произнёс красивый женский голос. – Свежий ветер дул им в лицо. Они летели на волшебном крылатом коне навстречу своему счастью…

Это была самая-самая любимая книга Алёны. Эту книгу ей посоветовала Оксана. Она знала, что Алёна без ума от фантастики. Сначала Алёна эту книгу слушала, потом смотрела фильм, потом читала, потом перечитывала… Оксана смеялась и говорила, что Алёна заучивает её наизусть. Но как бы Алёна эту книгу ни любила, название надолго не задерживалось в её голове, и Алёна ничего не могла с этим поделать. Поэтому, если вы попросите Алёну дать вам почитать её любимую книгу, то вряд ли скоро получите её. И даже я не смогу вам помочь, ведь и я забываю название этой чудесной книги, как только перестаю её видеть.

– …В хрустальном кубке почти не осталось живой воды, почти вся она была истрачена на лечение раненых…

Да, Алёна была большим любителем фэнтези. Однажды она даже сама написала «фэнтезийный» роман. Днём и ночью она сидела с блокнотом и ручкой и писала, писала, писала… Засыпала она только под утро, поэтому часто опаздывала в школу. Когда блокнот был исписан заметками, зарисовками и наблюдениями вдоль и поперёк, Алёна долго переписывала готовый текст «на чистовик», то есть без помарок и ошибок. Потом она ещё около месяца занималась обложкой, которая была сделана из плотного картона и обтянута синей тканью, иллюстрациями (рисовала она всегда неплохо), сшивала страницы… И книга получилась! Алёна до сих пор хранит её в «Сундучке детства». Алёнин папа сделал его, когда Алёне было пять лет, а мама красивыми буквами вывела на крышке: «Сундучок детства». Там до сих пор хранится прядь Алёниных светлых волос, «отпечаток лапы», всякие другие мелочи, которые греют душу даже самым холодным зимним вечером, и… книга. Она лежит на самом дне «Сундучка детства». Алёна спрятала её туда, чтобы мама не увидела и чтобы младшие не стащили. Они никогда никому не давала её читать. Никому, кроме Оксаны. Только Оксана читала эту книгу, ведь ей Алёна доверяла, как себе. Она бы доверила ей свою жизнь.

– …Тут она поняла, что сейчас воздух в её легких закончится, и пучина морская навсегда поглотит её, и рванула вверх, чтобы сделать ещё хотя бы один глоток свежего воздуха…

Где-то через полчаса Алёна решила, что нужно прекращать терять время понапрасну, не без сожаления выключила аудиокнигу, встала и сказала командирским голосом:

– Что-то мы засиделись. То есть залежались. А ну-ка по-о-дъём! На кухню бего-о-м марш!

Мама вздохнула с облегчением, когда увидела весело скачущих по лестнице девчонок.

«Хорошо, что никто ни на кого не обижается», – подумала она и отправила сестёр к машине за цветочными горшками, которые по неизвестным причинам до сих пор никто не занёс в дом.

Вечер прошёл в хлопотах. Надо было устраиваться.

Ночью Алёна долго не могла уснуть, всё ворочалась и ворочалась. В итоге, она встала с кровати, надела мягкие тапочки, на цыпочках спустилась по лестнице и вышла на крыльцо. Стояла тёплая июльская ночь. Воздух был очень плотным, и Алёне казалось, что она может потрогать его руками. Светила полная луна. На небе не наблюдалось ни одного облачка. Вдруг из леса (по крайней мере, так Алёне показалось) раздался какой-то странный звук: то ли звон, то ли писк… Алёна помотала головой. Всё стихло.

«Показалось», – решила Алёна и вошла в дом. Заснула она, как только её голова коснулась мягкой прохладной подушки. Спала она очень крепко, без снов.

Глава 2

– Лёнчик! Идём завтракать! Сколько можно валяться! – прокричала мама с кухни.

Алёна с трудом открыла глаза. Наступило утро. За окном светило яркое солнце. Когда на такое солнце смотришь, хочется скакать и смеяться. Девочка спрыгнула с кровати, сладко потянулась, распахнула окно и побежала в ванную умываться.

На кухне были только мама и Вера. Вера с удовольствием доедала овсяную кашу, мама без удовольствия домывала посуду. По достоверным источникам, папа отбыл в магазин за продуктами, а мальчишки резвились во дворе. Алёна тоже положила себе овсянки, обильно посыпала её ягодами и уселась за стол рядом с Верой. Овсянка была очень вкусная, Алёна называла её: «мамина овсянка». Когда она сама бралась готовить овсяную кашу, она получалась сухая и безвкусная и в рот просто не лезла. Но если её готовила мама… Да, «мамину овсянку» Алёна обожала!

– Надо бы Шириных позвать, у нас всё-таки новоселье, – задумчиво проговорила мама.

Овсянка встала у Алёны поперёк горла. Ширины?! Она ненавидела всю эту семейку. У них было два маленьких миленьких четырёхлетних мальчика, Ванечка и Сашенька. Да, на первый взгляд они были действительно милыми, прямо маленькие ангелочки, но потом они превращаются в два урагана, крушащие всё на своём пути, и их не могут успокоить даже родители. После ухода Шириных в квартире не остаётся ничего, кроме разгрома, это Алёна давно усвоила.

– Мам, а почему именно Шириных? – осторожно спросила Алёна. – Почему, например, не Оксану с родителями?

– Ширины – наши большие друзья, – в который раз сказала мама, подняв указательный палец и наставляя его на Алёну, будто хотела, чтобы из него вырвался поток дыма и огня и сшиб девочку с ног. – Мы не можем их не пригласить.

– А почему не можем? – прикинулась дурочкой Алёна.

– Потому, что Ширины – наши большие друзья, – строго сказала мама, давая понять, что разговор окончен.

После завтрака Алёна отозвала Веру в сторонку и сказала заговорщицки:

– В лес пойдём прямо сейчас. Маме я скажу, что мы пошли гулять по посёлку и искать ту площадку, на которую мама обещала Серёжу сводить. Кстати, посёлок тоже нужно исследовать, но попозже. Жди меня на улице. Я сейчас возьму кое-какую провизию и вернусь.

Вера коротко кивнула и выбежала из дома. Вскоре вышла и Алёна. В руках у неё была корзинка. Там лежали два пакетика вишнёвого сока, парочка спелых яблок, телефон, блокнот с ручкой и перочинный ножик. Вера хихикнула, сказав, что с этой корзинкой Алёна похожа на Красную Шапочку, несущую пирожки больной бабушке, но так как на Алёне была новая белая кепка, Вера сразу сочинила сказку под названием «Белая Кепочка». Алёна фыркнула, представив, что у её головного убора выросли ножки и он принёс в корзинке лекарства своей бабушке, и в отместку сочинила сказку про Веру и назвала сестру «Розовой Панамкой». Девочки расхохотались, взялись за руки и отправились навстречу приключениям.

Сначала Алёне показалось, что этот лес самый обыкновенный, и что она ошибалась, считая его волшебным. Воздух в лесу был прохладным и влажным, девочкам впервые за несколько лет удалось свободно вздохнуть. Да-да, уже несколько лет они не выезжали из города (последний раз они ездили к тёте в деревню, когда Алёне было десять лет, Вера пошла в первый класс, Андрею только-только исполнилось три, а Серёжу мама ещё таскала на руках, потому что ему был только год), а в городе воздух загрязнён, в отдельных районах дышать почти невозможно, а здесь… Здесь всё другое, не такое, как в городе. Здесь места больше, воздуха больше…

«Здесь жить хочется», – пафосно подумала Алёна.

Они долго шли по лесу, разговаривали, жевали яблоки, пили сок, иногда Алёна останавливалась, чтобы сделать на очередном дереве пометку ножиком (они же не хотели заблудиться). Всё, казалось, было хорошо, но вдруг Алёна услышала шорох в кустах. Она открыла перочинный ножик и стала приближаться к источнику шума. Вдруг кусты снова дрогнули, и из-за них выскочила девочка, кажется, ровесница Алёны или на год младше. У девочки были ослепительно белые матовые волосы, бледная кожа и заострённые ушки. От неожиданности Алёна вскрикнула, взмахнула рукой, в которой был ножик и…

– Ай, зараза! – воскликнула она, хватаясь за руку, по которой случайно полоснула ножом. Царапина кровоточила, рука болела… Алёна терпеть не могла крови, потому что в пятом классе, когда она шла от Оксаны (она задержалась у неё до темноты), на неё напали гопники и зацепили ножом щёку. Рана была не опасная, но крови Алёна потеряла много, потому что не побежала сразу же домой, не прижгла рану перекисью, а стояла, прислонившись к стене чужого дома в каком-то ступоре и ничего не соображала. На щеке остался шрам, Алёна прикасалась к нему, когда сильно волновалась. – Блин, что делать?! Вер… блин… а-а-а, она не останавливается!

Странная девочка, которая так сильно напугала Алёну, как будто почувствовала, что у Алёны сейчас начнётся истерика, поэтому подошла и прикоснулась рукой к царапине. Алёна хотела было крикнуть этой тупице, что нельзя трогать рану грязными руками, но вдруг почувствовала, что боль уходит, и остаётся только тепло. Когда девочка убрала руку, Алёна чуть не упала от удивления: царапины не было! Совсем! Даже шрама не осталось!

– Офигеть… – прошептала Алёна. – Это как так?

– Может, сначала познакомимся? – предложила Вера и протянула девочке руку. – Я Вера. Это моя сестра Алёна.

– Меня зовут Ная, – представилась девочка, пожимая Верину руку и улыбаясь Алёне. У Наи был очень красивый певучий голос. Алёна изобразила что-то более или менее похожее на улыбку (она всё ещё была под впечатлением) и сказала:

– Очень приятно познакомиться. А… ты где так научилась?

– Вот так? – Ная щёлкнула пальцами и на самом кончике её ногтя вспыхнуло белое пламя.

– И так тоже, – ошарашенно произнесла Алёна.

– Просто я – гериандра, – рассмеялась Ная. – У нас вся семья такая. Мы лечим всё живое. Правда, только если раны не появились благодаря потусторонней силе. И лечим не только мы. Есть ещё несколько семей, мы с ними часто общаемся, потому что живём рядом.

– Подожди, подожди, – замахала руками Алёна, – что-то я не понимаю. Расскажи по порядку, как у вас тут всё устроено.

– Ну, гериандры живут в одном лесном… э-э-э… районе, кандромеды в другом…

– Кто такие кандромеды? – перебила Наю Вера.

– Они управляют огнём и следят за тем, чтоб каждому было тепло, – объяснила та. – Ну вот. Ещё у нас есть… в общем, у нас много кто есть. Не буду их перечислять, лучше я их вам покажу! Идёмте!

По дороге Ная трещала без умолку. Сначала Алёна пыталась записывать её умные доводы, но потом бросила это занятие: угнаться за мыслью Наи было нереально, она постоянно меняла тему разговора, то есть монолога, потому что вставить в эту речь хоть слово было невозможно. Минут через двадцать девочки оказались… в Стране Чудес! Нет, оживших игральных карт там не было, но чудес было хоть отбавляй. Всё тут было очень красивым и очень волшебным, от жителей и домов до травы и деревьев. От существ, обитающих здесь, у Алёны голова шла кругом: у кого-то были крылья, у кого-то рога, у кого-то заострённые, как у Наи, ушки. Размеры тоже были самыми разными, одни жители Страны Чудес могли легко уместиться у Алёны на ладони, другие были и даже повыше Алёниного папы. «Лесных районов» оказалось очень много! И в каждом районе у Наи были знакомые! Нет, не думайте, что Ная была самой популярной, это не так. В Стране Чудес все (или почти все) друг друга знали. Ная хотела сводить девочек в гости к каждому, но на это ушло бы не меньше недели, поэтому она просто подходила к кому-нибудь из представителей того или иного «лесного района» и просила продемонстрировать свои умения. Многие сами приглашали в гости, но Ная вежливо отказывалась. Примерно через час Алёна уже ничему не удивлялась. Ная то и дело останавливалась и говорила, где они сейчас находятся.

– Это Главная площадь! – прокомментировала Ная, в очередной раз замерев прямо посреди дороги. – По выходным тут комедианты выступают!

– Комедианты?! – хором воскликнули Алёна и Вера.

– Ну да. А что вас так смущает?

– Про комедиантов в одной книге… не важно, – Алёна решила, что посвящать Наю в подробности совсем не обязательно.

– Ладно, – Ная весело заскакала по тропинке. – Сейчас ко мне в гости зайдём! Мама очень рада будет! Она сегодня лепёшек аирвисовых напекла, вам обязательно понравится! Они такие вкусные! М-м-м… пальчики оближешь! Ничего нет на свете вкуснее аирвисовых лепёшек! Обожаю!

– А аирвисовые – это какие? – поинтересовалась Алёна.

– Из аирвиса, – удивлённо пояснила Ная. – Растение такое есть, аирвис называется. У него листья в жаркую погоду синие, а в холодную красные. Их у нас вместо термометров ставят.

– А вы в них яйца добавляете? – спросила Алёна, доставая блокнот (вдруг рецепт записать получится?)

– Яйца шевирексиков добавляем, – ответила Ная. – Там немного надо, две-три штучки. Я рецепт плохо помню, вы у мамы моей спросите.

Блокнот пришлось убрать. Во-первых, Найка рецепт не знает, во-вторых, ни аирвис, ни шевирексики в наших краях не водятся.

– А сейчас мы в районе, который называется Приавенс! – громко сказала Ная. – Тут живут кандромеды! У меня тут знакомая есть, Огонессой кличут. Она уже взрослая совсем. Давайте к ней зайдём! У неё родители как раз из комедиантов. Папа – глотатель огня, мама – танцовщица с факелами. Они в паре выступают обычно. И Огонесса с ними. Она огненных животных дрессирует. Они из огня появляются, если их позвать. Вызывать из огня огненных животных только Огнонесса может, потому что для этого нужно язык огня знать, а он жутко сложный, его знать не всем дано. Огненные животные кусаются больно, но Огонесса умеет с ними управляться. У неё не дом, а зоопарк какой-то! В каждом углу сидит по огненному зверьку. Я их для простоты огнезверьками зову. Ещё у Огонессы брат-близнец есть, он тоже глотатель огня. Его зовут Фенис. Фенис – это просто немного изменённый феникс. Родители не смогли ему другое имя придумать. Фенис – парень ладный, от него все девушки Приавенса тащатся. А ему вот никто из них не нравится. Может тебе, Алён, повезёт. Ты тоже девка ничего. Пойдёмте скорее! Вы, кажется, хотели с комедиантами познакомиться. Ведь хотели же, так?

– Хотели! – воскликнула Алёна, пропустив мимо ушей высказывание о красоте. – Очень хотели!

– И огнезверьков мы тоже очень хотели увидеть! – поддержала её Вера, которая без ума была от всякой живности. – Идём к Огонессе!

Огонесса жила на самой окраине Приавенса, Ная объяснила, что комедиантам не положено жить в центре, потому что некоторые считают их низшими существами, объясняя это тем, что «комедиантам нечем более заработать на хлеб, только песнями и плясками». В центре Приавенса были красивые каменные дома, дальше от центра они были всё больше деревянные, а семьи комедиантов, которых было немного в Приавенсе, вообще ютились в небольших шатрах. Шатры приавенсовских комедиантов были сделаны из красивой алой ткани, по краю каждого шатра чёрными нитками был вышит неповторимый узор. Ная подошла к самому дальнему шатру и крикнула:

– Огонесса, выходи! Это я, Ная! Тут кое-кто хочет познакомиться с тобой!

Из шатра выглянула девушка лет семнадцати с чёрными длинными волосами, заострёнными ушками и жёлтыми, как у кошки, глазами. Она была очень красивая! Даже красивее Оксаны. Девушка приветливо улыбнулась и сказала:

– Ная, как хорошо, что ты наконец заглянула! Ты чего так надолго пропала? Я скучала. Кого ты привела?

– Это Алёна и Вера, – представила девочек Ная. – Они живут в посёлке, рядом с лесом. Мы как раз в лесу встретились. Я им про тебя рассказала, они захотели с тобой познакомиться. Ещё Алёна про комедиантов послушать хотела.

– Так заходите скорее! – Огонесса распахнула полы шатра. – Я тебе, Алён, про комедиантов всё расскажу. Если я очень сильно попрошу маму, она, может быть, разрешит тебе тоже стать комедианткой и выступать с нами! Хочешь?

– Да, да, да! Очень хочу! – Алёна прямо светилась от счастья. – Вы даже не представляете, как я этого хочу! Я же всегда мечтала комедианткой стать!

– Вот и замечательно! Можно на ты, кстати. Проходите!

Когда Алёна вошла внутрь, её чуть удар не хватил: небольшой снаружи шатёр внутри оказался размером с пятикомнатную квартиру!

– Вот это да… – протянула Алёна. – Вот бы наша бывшая квартира так…

– Это друг нашего отца сделал, – похвасталась Огонесса. – Он маг. С ним Фенис часто общается. Фенис!

Откуда-то из недр шатра вышел парень с темной чёлкой на пол-лица и золотой серьгой в ухе.

«Красавчик», – презрительно подумала Алёна, но поняв, что это один из комедиантов, вежливо улыбнулась и сказала:

– Привет. Меня Алёной зовут. А ты и есть Фенис?

– Да, это я, – Фенис отточенным движением откинул со лба чёлку и продемонстрировал белоснежную улыбку в тридцать два зуба. – А ты и есть та самая красотка Алёна, о которой Огонесса только и говорит в последнее время?

«Вот почему от тебя все девчонки балдеют. Ну ничего, мы тебя выведем на чистую воду», – мысленно пообещала Алёна и, смущённо улыбнувшись, сказала:

– Огонесса рассказывала обо мне?

– Конечно! – воскликнул Фенис. – И очень много!

– Когда же? – невинно захлопала ресницами Алёна. – Мы только сегодня познакомились…

– Ну… – Фенис взъерошил волосы, придумывая, как бы похитрее выкрутиться. – Значит, ты не та Алёна, о которой Огонесса…

– Скорее всего так и есть, – Алёна повернулась к Огонессе. – Познакомишь меня с моей тёзкой?

– Фенис просто шутит, – Огонесса умудрилась проговорить это не просто сквозь зубы, а сквозь плотно сжатые губы. – Он всегда шутит по-дурацки. Лучше я тебя с мамой познакомлю.

Когда Алёна увидела маму Огонессы, она чуть не села на пол от изумления: перед ней стояла точная копия Огонессы, только чуть постарше.

– Как вы похожи! – непроизвольно вырвалось у Алёны. – Ой, то есть… – она сбилась и покраснела. – Извините… Здравствуйте…

– Да мы уже сколько здравствуем! – рассмеялась мама Огонессы. – Не стесняйся, я тоже иногда начинаю городить ерунду. А насчёт похожести ты верно подметила. Меня, кстати, Пламения зовут.

– Мам, это Алёна и Вера. Они в посёлке живут, – влезла Огонесса. – Алёна хочет стать комедианткой, как ты. Ты же не против? Будешь её учить?

– Конечно, не против! Алён, завтра твоё первое занятие. Приходи к нашему шатру в три. А «оборудование» я тебе выдам.

– Ой, спасибо Вам огромное! – Алёна чуть не прыгала от счастья. – Я так мечтала, так мечтала! Спасибо!

– Не за что, дорогая! – улыбнулась Пламения. – Может, и Верочка хочет?

Верочка в это время с визгом носилась по полянке с Наей и тремя маленькими огненными феечками, которые были ростом с Верин мизинец. За Верой скакал огненный оленёнок. Все шестеро были в восторге.

Увидев оленёнка, Алёна вспомнила своё школьное прозвище. Как-то зимой её одноклассницы стали совмещать имена и фамилии ребят в одно слово. Они брали первые три или четыре буквы от полного имени очередной своей «жертвы», три буквы от фамилии и в конце прибавляли букву «а». Чаще всего кличка получалась очень смешная. Алёна смеялась всесте с ними, но только до тех пор, пока очередь не дошла до неё. Так Алёна Никитина стала Аленикой, а потом, как Вы догадались, Оленихой. Она пыталась донести до своих одноклассников информацию, что слово «олениха» пишется вовсе не через «а», а через «о», но все её труды пропали впустую. Прозвище к ней прилипло надолго. Алёна вскоре перестала обижаться на Олениху. Машке Васильевой не повезло намного больше – её стали дразнить Маривасой. Вот это было действительно унизительно. Не то что какая-то там Олениха.

Алёна заставила себя переключиться со своих школьных дел на Огонессу, которая сказала маме, что Вере и так хорошо, и спросила у Алёны:

– Хочешь, я тебе огнезверьков покажу? Вера-то с ними уже пообщалась.

– Хочу! – воскликнула Алёна.

Да, Ная была права, огнезверьков у Огонессы оказалось очень много: кошки, собаки, зайцы, лисы, даже одна лошадь. Все они были ласковыми, дружелюбными и совсем не кусались. Но одного Алёна никак не могла понять:

– Огонесса, – осмелилась спросить Алёна, – а зачем… столько?

– А куда их? – Огонесса ничуть не обиделась. – Я же их иногда вызываю абсолютно случайно, а обратно их отправить я не могу, это слишком сложно. Вот и живут у меня. Грустно, несправедливо, но факт.

Алёна только кивнула. Потом она вежливо попрощалась с Огонессой и Пламенией, заверив их, что они очень спешат, напомнила Нае, что им правда уже пора, взяла за руку упирающуюся Веру, которой совершенно не хотелось уходить, и маленькая процессия покинула гостеприимных комедиантов.

– Алён, а мы ещё сюда придём? – спросила Вера, прыгая вокруг сестры на одной ножке.

– Конечно, прямо завтра. В три, – машинально ответила Алёна. Она думала, как Вера из тихой серой мышки превратилась в… нормальную энергичную девочку. Воздух здешний подействовал, не иначе.

Ная хотела было продолжить свою экскурсию, но у Алёны и так от впечатлений голова кружилась. Ная поняла это и протянула девочкам красивую небольшую карту, которую она вытащила откуда-то из-под полы своего белого балахона.

– Дарю! – улыбнулась она. – Я тут и так не заблужусь, а вы вот можете.

Алёна горячо поблагодарила Наю и стала разглядывать подарок. У неё чуть челюсть не отвалилась от изумления: на карте всё двигалось! Деревца гнулись от сильного ветра (да-да, ветер тоже дул в карте!), развевались флаги на вершинах крохотных замков, даже люди ходили!

– Мы на этой карте тоже есть, – сказала Ная. Она выстро пробежалась глазами по карте и ткнула пальцем в три яркие точки.

«Очень похоже на экран компа, на который передаются изображения со всех камер в супермаркете, – отметила про себя Алёна. – Только в сто раз красивее».

– А где твой дом, Ная? – спросила Вера. – Покажи на карте.

– Не, ещё чего! – хитро улыбнулась Ная и прикрыла карту ладонью. – Так неинтересно будет. Давайте, вы сами мой дом узнаете.

– А давайте! – согласилась Алёна. Девочки расхохотались и наперегонки понеслись по лесу, неожиданно ставшему таким родным и безопасным для Алёны.

Нужный дом они отыскали сразу. Он был таким же, как и все остальные дома: ни на что (а уж тем более на дом) не похожий. В «Стране Чудес» не было двух одинаковых домов. Но Алёна каким-то немыслимым образом определяла, какой дом кому принадлежит. Похоже, она тоже начала становиться волшебницей.

Мама Наи встретила их на пороге. Это была улыбчивая невысокая женщина лет пятидесяти. Её нельзя было назвать толстой, скорее полной (это слово тут больше подходит). У неё, как и у Наи, были заострённые ушки и белые волосы. Но у Наи волосы были довольно длинные, волнистые и при каждом удобном случае готовы были закудрявиться, а у её мамы они были прямые и уложенные в высокую причёску или собранные в пучок. Эта женщина сразу располагала к себе. Алёна почему-то представляла её высокой, худой, недоверчивой, холодной и даже немного надменной. Но теперь последние догадки и предположения рассеялись.

– Здравствуйте, гости дорогие! – сказала мама Наи с шутливым поклоном и улыбнулась ещё шире.

– Привет, мам! – улыбнулась в ответ Ная. – Это Алёна и Вера. Они живут в посёлке и теперь станут часто бывать у нас.

«Если наша мама не отправит нас в сумасшедший дом за наши рассказы о волшебном лесе с феями и комедиантами», – добавила про себя Алёна. А Ная продолжала щебетать:

– Девочки, это моя мама. Её зовут Дана. То есть, полное имя у неё Даяна, но её все называют просто Дана-целительница. Ой, я же вам не сказала! – спохватилась Ная. – У меня полное имя тоже не Ная, а Наина!

– Наюшка, не заговаривай гостям зубы! – мягко одёрнула её мама. – Проходите в дом, девочки.

Дом у Наи был небольшой, но очень уютный и вообще… замечательный. В гостиной стояли два мягких кресла, которые поднимались на несколько сантиметров над полом и начинали плавно покачиваться, стоило только в них опуститься. На кухне под руководством оживших настенных часов мылась посуда. В спальне две подушки (опять же ожившие) танцевали на застеленной кровати «Летку-Енку». Много ещё всяких чудес творилось дома у Наи, всех и не перечислить. Особенно Алёне понравился оживший гардероб, бормотавший потихоньку стихи Бродского.

А тётя Дана уже усадила девочек за стол и поставила перед ними полную тарелку…

– Вот они, аирвисовые лепёшечки! – воскликнула Ная. – Берите скорее, вы такого в жизни не ели!

– А больше никто таких и не печёт, – не без гордости заметила Дана-целительница.

Аирвисовые лепёшки (или «аирвёшки», как назвала Вера) были просто необыкновенными! Алёна утверждала, что у них был запах свободы и вкус облаков. Вера же сравнила их запах с запахом роз, а вкус описать она не смогла. Ная просто смотрела на спорящих друг с другом сестёр, улыбалась и уминала аирвёшки, такие вкусные, что поставить их в кавычки было бы просто неуважительно. С того момента, как Алёна попробовала аирвисовые лепёшки, ей стали нравиться только те блюда, которые вкусом и запахом хотя бы отдалённо напоминали «те самые аирвёшки».

Алёна неожиданно поняла, что Дана очень похожа на бабушку Оксаны. Нет, не внешностью и даже не характером. Глазами. У них обеих глаза были честные, открытые, доверчивые, глубокие. В эти глаза хотелось бесконечно смотреть. Они завораживали своей живостью и внимательностью.

– Ну пойдём, пожалуй. Нас дома ждут, – сказала Алёна после того, как часы сообщили ей, что «уже девять доходит».

– Я вас провожу, – вскочила из-за стола Ная. – Можно, мам?

– Идите, конечно, – разрешила тётя Дана. – И обязательно приходите снова, девчонки. Я всегда буду рада вас видеть. Найка-то целыми днями где-то шатается, а я дома одна. Что ж мне теперь, с подушками общаться? – она кивнула в сторону спальни, где подушки уже перешли к польке.

– Мамочка, милая, – сказала Ная, крепко обнимая маму, – если хочешь, я целый день дома буду, с тобой!

– Ну уж, здрасьте! – прокряхтела Дана, отбиваясь от дочери. – Ная, проводи гостей до дома, иди-иди.

– Пойдёмте, – сказала Ная, махнув девочкам, чтоб они следовали за ней. – Тут недалеко, минут семь прогулочным шагом. Мы другой дорогой пойдём, можно будет больше половины пути срезать.

«Хорошо, что мы приехали, – подумала Алёна, уже нежась в тёплой постели под тёплым одеялом. – Тут нам скучно точно не будет».

Глава 3

Девочки стали бывать в лесу каждый день, был ли он дождливым или просто пасмурным. Алёна нашла себе новое занятие: Пламения стала обучать её искусству танца с огнём. Получалось у неё пока плохо, но танцы с факелами оказались настолько интересными, что Алёна абсолютно не замечала бесчисленных ожогов на руках и даже на теле. А вот мама их сразу приметила. Она просто недоумевала, где дочь могла обжечься, гуляя по посёлку. Но Алёна не жаловалась, следовательно, волноваться повода не было. Правда, один разговор на эту тему всё же состоялся. Он и развеял последние мамины сомнения.

– Лёнчик, почему ты красная такая? – спросила мама в то утро. – Где ты обжечься успела?

– Так солнце ж на улице! – не задумываясь, соврала тогда Алёна. – Я обгорела быстро. Но мне не больно, ты не беспокойся.

И мама перестала беспокоиться. Она только посоветовала Алёне почаще использовать солнцезащитный крем. Первое занятие с Пламенией прошло на следующий же день, причём прошло оно очень насыщенно.

– Итак, смотри, слушай, запоминай! – решительно сказала Пламения, когда они с новой ученицей оказались на большой ровной площадке, где уже занимались Фенис и Огонесса (к Огонессе уже успела прибиться Вера, которая широко открытыми глазами смотрела, как скачут через обруч огнезверьки). – Будешь пока учиться жонглировать не зажжёнными факелами.

Далее последовала трёхчасовая лекция о том, как правильно бросать сначала один факел, чтобы он сделал ровно три оборота и приземлился точно в руки, сопровождаемая бесплодными попытками Алёны сделать всё так, как говорила Пламения.

– Больше одного факела я тебе пока не дам, – говорила учительница, помогая Алёне принять правильное положение тела при жонглировании, – а то упадёт тебе эдакая махина на голову, травм не оберёшься. Нужно будет Найку звать, ушибы твои лечить, а она сейчас очень занята.

Когда количество оборотов, совершённых факелом в воздухе, стало хоть немного удовлетворять Пламению, она начала учить Алёну ловить факел, брошенный партнёром, и в тоже время бросать партнёру свой факел, причём так, чтобы он не прилетел последнему в глаз.

Три часа боролась Алёна с непослушным реквизитом. Когда она уже падала без сил от усталости, когда набила шишек и синяков, когда на её руках появились мозоли, учительница наконец смилостивилась и отпустила Алёну попить чайку и прийти в себя.

– Сейчас отдохнёшь, и продолжим, – сообщила мама Огонессы, когда Алёна еле-еле доползла до кресла и упала в него с глухим стоном.

– Не-е-е-т! – Алёна сложила ладони в умоляющем жесте. – Не губите меня, пожалейте!

– Не бойся, факел трогать сегодня больше не будем, – засмеялась Пламения. – Будешь учиться с огнём работать. Каждый танцор с факелами должен быть и глотателем огня тоже. Это не наша специальность, но для общего развития… В общем, поиграть с огнём ты тоже должна уметь. Огонесса! – громко позвала она.

– Ась? – в кухне появилась Огонесса с огненной белочкой на плече.

– Позови Наю, помощь её нужна, – попросила Пламения. – Сейчас будем Алёну учить не обжигаться. Огонесса вот тоже немного огнеглотательница, – добавила она, обращаясь к Алёне.

Огонесса унеслась, а Пламения снова стала наставлять Алёну, как поместить зажжённую спичку в рот и не обжечь язык и губы, как проглотить пламя со спички, как коснуться огня кончиками пальцев и прочее, и прочее. А когда появилась Ная… О, вот тогда-то и начались настоящие мучения Алёны, потому что от теории они с Пламенией перешли к практике. После первой попытки сразу пришлось воспользоваться помощью Наи, ведь только она из всей собравшейся компании могла за секунду вылечивать раны и ожоги. После того, как Пламения убедилась, что Алёна однозначно не прирождённая глотательница огня, она дала своей подопечной смазать специальной мазью пальцы, язык, губы и вообще всё, что она теоретически могла обжечь. Мазь, как и все развлечения с огнём в общем и целом, тоже была необычная. Она имела довольно густую консистенцию, синеватый оттенок и очень противный запах и вкус, на ощупь она была холодная и неприятная. Но когда Алёна не без отвращения втёрла мазь везде, куда велела Пламения, она за пару секунд впиталась оставив после себя только лёгкое покалывание. Губы, язык и руки Алёны не окрасились в синий цвет (к удивлению и радости последней). Алёна хотела было попросить Пламению дать ей немного воды, чтобы запить неприятный привкус мази, но язык отказывался слушаться.

– Пока немного побудешь без голоса, – объяснила мама Огонессы, поймав на себе Алёнин испуганный взгляд. – Это пройдёт через пару часиков.

«Почему не сразу?» – беззвучно прошептали Алёнины немного онемевшие от мази губы.

– Потому, что если бы ты была прирождённой огнеглотательницей, мазь бы тебе только навредила, – уверенно ответила Пламения. Она, как оказалось, умела неплохо читать по губам.

«Воды, пожалуйста, воды».

– Без проблем, – Пламения протянула Алёне стакан воды, капнув в него три капли какого-то снадобья.

«Спасибо».

Алёна сделала один глоток, потом другой… Жидкость была на вкус приятной, сладковатой, она сразу заглушила гадкий привкус мази. Когда Алёна осушила стакан, ей безудержно захотелось спать.

– Алёна, проснись! Бери спичку, – раздался как будто сквозь вату голос учительницы.

Нет, Алёне решительно не хотелось просыпаться. Ей сейчас было просто необходимо немного отдохнуть. А позаниматься с Пламенией она ещё успеет… успеет…

«Не надо… не надо… я успею… успею…»

Алёнины губы шевелились всё медленнее, разжимать их становилось всё сложнее. Держать глаза открытыми было уже невозможно. Она никому ничего не должна. Почему от неё всегда кому-то что-то нужно? Почему все не могут просто оставить её в покое? Просто не трогать. Хотя бы час-другой. Ну почему?

Неожиданно огромный огненный шар сильно ударил Алёне в грудь и тут же разлетелся на куски, причиняя невообразимую боль.

– А-а-а! – закричала Алёна (надо же, голосок вернулся!), отброшенная к стене горячей волной. Боль причиняли не столько новые ожоги, сколько плечо, которым она во время падения с неприятным хрустом врезалась в угол буфета (они занимались на кухне).

– Святые Эльфы! – крикнула Пламения, бросаясь к Алёне. – Что с тобой?

Что могла ответить ей Алёна? Она была готова в любую секунду потерять сознание от боли. Девочка кончиками пальцев дотронулась до ушибленного (очень мягко сказано!) плеча. Это лёгкое прикосновение вызвало такую адскую боль, что Алёна издала последний стон, больше похожий на предсмертный хрип, и потеряла сознание.

Пустыня. Жарко. Хочется пить. Очень. Алёна, кажется, всю жизнь бредёт по этим зыбучим пескам, а воды всё нет и нет. Алёна точно знает, что если она не найдёт воду прямо сейчас, то умрёт от жажды. Всё уплывало из-под ног, перед глазами шли круги, как по воде, когда в неё бросишь камень. Вода. Вода – это жизнь. Не бывает жизни без воды. Алёна не хочет, не хочет умирать! Но воды нет. Значит, нет ничего. Алёну сейчас поглотят зыбучие пески, но у неё нет сил сопротивляться. Она не хочет умирать, но она умрёт вот уже через секунду. Алёна не ощущает смерти. Она всё так же идёт, ровно и медленно, только уже под землёй. А навстречу ей идёт мама и ведёт за собой сиреневую козу с крыльями. Мама говорит Алёне строго: «Смерть – не повод пренебрегать мытьём посуды». Теперь Алёна уже под грудой тарелок, величиной с двухэтажный дом. Она трёт эти тарелки маленькой тряпочкой, но жирные разводы не оттираются. Тут есть вода, но Алёне нельзя её пить. Никто не запрещал ей, она просто знает это. У неё очень сильно болит голова. Она теряет сознание и летит с бортика тарелки, которую она мыла. Вниз-вниз-вниз…

– Нет, всё никак. Не просыпается девчушка, – раздаётся усталый, взволнованный голос. Этот голос идёт откуда-то издалека, из прошлой жизни. Неужели, это мама? Неужели, она снова будет заставлять Алёну мыть эти дурацкие тарелки?

– Нет, нет, нет! Не хочу! Отстань… – бормочет Алёна, отбиваясь от сиреневой козы, которая хлещет её по лицу гигантскими крыльями, верещит, как ненормальная: «Ах, батюшки! Подружка моя любимая!», и топчет Алёну своими раздвоенными копытцами.

Но тут прибегает Ная с хворостиной и отгоняет козу. Алёне становится совсем хорошо, и она засыпает… Крепко, без снов…

Алёна отлично помнила своё пробуждение. Как только она открыла глаза, она очень испугалась и зажмурилась снова (вдруг коза всё ещё ходит где-то поблизости?). Но, убедившись, что никакая опасность не угрожает её здоровью, она решила для начала прислушаться к ощущениям в организме. Вроде, ничего не сломано, не оторвано. Даже плечо уже не беспокоило. Алёна приподнялась на постели и огляделась. Странно… всё видно, но очень мутно, как будто сквозь плёнку. Алёна проморгалась… теперь всё видно, как всегда хорошо. Девочка попыталась позвать кого-нибудь, оповестить о своём пробуждении. Но она не услышала своего голоса. Опять! Но на сей раз голос у неё был, это она точно знала. У неё были какие-то проблемы со слухом? Может, он вернётся, как зрение? Она не ошиблась. Первым звуком, который она услышала, стало её собственное дыхание, хриплое и громкое. Но Алёна очень хотела понять, где она находится. Комната была светлая, с большой кроватью, на которой лежала Алёна, но незнакомая. На углу кровати, около Алёниных ног были помятые подушки. Стоп… подушки! Ну конечно, она дома у Наи лежит на той самой постели, где вчера танцевали подушки! Теперь они уже не отплясывали, а съёжились, не подавая признаков жизни.

– Эй, – осторожно сказала она, протягивая к ним руку. – Идите сюда. Я вас не обижу.

Одна из подушек неуклюже поковыляла к Алёниной голове и остановилась в десяти сантиметрах от лица, скрестив на груди (то есть не на груди, конечно. Грудной клетки у подушек не наблюдалось) два верхних угла.

– Привет, – приветливо улыбнулась девочка. – Меня Алёной зовут.

Подушка вежливо поклонилась и подозвала свою подружку. Или друга, кто их разберёт. Вторая подушка тоже поклонилась. С ней Алёна обменялась «углопожатием».

– А почему вы не танцуете? У вас так здорово получается! – сказала Алёна совершенно искренне.

Первая подушка только развела углами, не знаю, мол. А потом вдвоём выдали такой потрясающий «рок-н-ролл»! Алёна потом даже пожалела, что не поплясала тогда вместе с ними. Но и просто наблюдать за ними оказалось очень занимательно. Как они скакали! Как веселились! Было заметно, что они отрываются за предыдущие часы, проведённые неподвижно.