Фарид Джасим
Вторжение в Мидгард

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТРИ ДАРА

Хоть совсем не молись,

но не жертвуй без меры,

на дар ждут ответа;

совсем не коли,

чем без меры закалывать.

Так вырезал Тунд

до рожденья людей;

вознесся он там,

когда возвратился.

Старшая Эдда,

Речи Высокого

Стих 145

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Юго-западное побережье Скандинавского полуострова, 250 год Рунной Эры

Трое юношей сидели вокруг костра и тянули руки к огню, будто желали ухватить один из его неуловимых язычков. Время от времени они бросали тревожные взгляды на медвежью шкуру, закрывавшую вход в пещеру. Пламя отражалось от металла их шлемов и плясало на заточенных клинках мечей, сложенных на холодном каменном полу. Молодые люди ждали брата, он должен был вот-вот появиться. Они прислушивались к завываниям ветра и шуму дождя, пытаясь уловить звук шагов.

– Проклятье! Где же Вульф? – пробормотал один, плотнее запахиваясь в шерстяной плащ. Его лохматые светлые волосы беспорядочно падали на широкие плечи, на румяном лице горели синим огнем глаза.

– Успокойся, Сигурд, – отозвался юноша напротив, – с Вульфом ничего не могло случиться, ты же знаешь.

– Я знаю, что Троллевы Холмы в полуночный час – не самое безопасное место в Рогаланде, – возразил Сигурд.

– Ты прав, – вздохнул третий из братьев, поднимаясь на ноги. – Хоть никто из людей и не осмелился бы напасть на Вульфа, но… люди – не единственные обитатели здешних лесов. Вставай, Хродгар, вставай, Сигурд. Мы выходим.

Хигелак поднял меч с земли, пристегнул к поясу у бедра и шагнул к выходу из пещеры – но замер, услышав раскаты грома. Судя по грохоту, молния ударила где-то неподалеку, даже в ушах слегка заложило. Послышалось бормотание одного из братьев:

– О могучий Тор, уйми свой гнев!

В это мгновение шкура у входа взлетела вверх, и сверкнувшая молния осветила фигуру, застывшую на пороге пещеры. Сигурд вздрогнул и едва подавил вопль, схватившись за рукоять меча и осенив себя знаком Молота. Но в следующий миг облегченно выдохнул, когда узнал в человеке, вошедшем в пещеру, Вульфа.

Тот остановился у костра и обвел братьев тяжелым взглядом светло-серых глаз. Вода капала со слипшихся светлых волос, струилась по бледному лицу. Синяя шерстяная туника, черные штаны и кожаные сапоги были его единственной одеждой. На правом запястье искрился в свете костра толстый золотой обруч, украшенный замысловатым орнаментом, а на груди тускло блестела серебряная подвеска-молот. Из-за широких плеч выглядывала рукоять меча, слишком большого, чтобы носить на поясе. Свирепое выражение лица предупреждало о задиристом характере, однако люди больше уважали, нежели боялись юного воина – за свои двадцать зим он успел доказать искреннюю преданность клану и семье, свершив немало подвигов в битвах.

– Здравия тебе, Вульф! – радостно сказал Сигурд, поднимая руку в знак приветствия.

Вульф кивнул в ответ, усаживаясь у огня. Животворное тепло вернуло к жизни окоченевшие кончики пальцев. Хотя уже наступила весна, ночи были еще стылыми. Несмотря на это, он одевался легко, будто не замечал холода.

Юноши тоже вернулись к костру, успокоенные тем, что старший брат добрался целым и невредимым.

– Ты опоздал, – хмуро заметил Хигелак, – обещал прийти на закате. Что-то стряслось по дороге?

Вульф покачал головой и ответил:

– Нет, просто засиделся у Хельги.

– Он сказал что-то новое? – полюбопытствовал Хродгар.

– Нет, – опять покачал головой Вульф, – все то же: идти на север через Троллевы Холмы к озеру Морк. Там, на восточном берегу, есть курган, а в нем, как гласит легенда, зарыто золото и множество сокровищ. Вот и все, большего не знает даже Хельги.

– Значит, все-таки через Троллевы Холмы, – вздохнул Сигурд. – Не нравится мне это место. Я, по правде сказать, надеялся, что легенда ошибается и Хельги укажет другую дорогу, но… холмы так холмы.

– Не будем терять время, – сказал Вульф, поднимаясь на ноги, – надо успеть до полуночи.

Братья встали, взяли оружие и разожгли заранее приготовленные факелы.

– И да поможет нам Тюр! – прошептал Вульф и, отбросив в сторону медвежью шкуру, вышел из пещеры. Сигурд сорвал ее с колышков, вбитых в стену, свернул в четверо и сунул в заплечный мешок.

Грозовые тучи, медленно плывущие на восток, скрыли серебряный полумесяц и утопили Мидгард во мраке. Дождь почти перестал, но ветер дул по-прежнему сильно, едва не сбивая пламя. С мечом наготове Вульф пробирался по горной тропе, с трудом различимой в неровном свете факелов, его братья шли следом. Тропа петляла меж деревьев и кустов, но уверенно вела путников вниз.

Через некоторое время четверо воинов оказались в лесу у подножья горы и остановились у развилки.

– Здесь нам направо, к холмам, – сказал Вульф.

– Я предлагаю идти прямо и вернуться в деревню, а к холмам отправиться в следующий раз, – пробормотал Сигурд, тревожно оглядываясь по сторонам, словно ждал нападения. – Погода не очень подходит для такого путешествия, и к тому же… никто не суется на Троллевы Холмы в полночь, ты же знаешь, Вульф.

Вульф повернулся к брату, осветив его лицо огнем факела.

– Я не боюсь троллей, – произнес он, – кто хочет, может идти домой, греться у очага и слушать бабушкины сказки. Я пойду на курган один.

– Да ладно тебе, я же просто предло…

Сигурд замер на полуслове: сквозь завывания ветра послышался дикий рев. Вульф не знал ни одно живое существо, способное издать подобный крик – настолько ужасный и пронзительный, что кровь стыла в жилах. Он почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Сжав крепче рукоять меча, Вульф медленно повернулся к северу, откуда вновь донесся душераздирающий вопль. Резкий порыв ветра затушил факел.

– Проклятье! – прошипел Вульф, отбросив бесполезную палку в сторону, и перехватил меч обеими руками.

Братья встали полукругом, ощетинившись клинками и напряженно всматриваясь во тьму леса. Рев раздался вновь, но теперь он звучал на несколько голосов и ближе.

– Подходят, – прошептал Хродгар и, не выпуская факела из рук, начертил в воздухе знак Молота.

– Кто?

– Он! – крикнул Вульф, увидев пару злобных алых глаз в чаще деревьев.

Словно осознав, что его заметили, тролль выпрыгнул из укрытия. В тусклом свете факелов Вульф толком и разглядеть его не успел прежде, чем вонзил клинок ему в грудь. Еще до того, как первый тролль упал на землю, из-за деревьев мощной волной выкатились его собратья – большие, коренастые, темные, одетые в шкуры и вооруженные дубинами и каменными топорами. С оглушительным ревом они бросились на четырех братьев, стоявших наготове.

Вульф встретил двух ближайших троллей мощным ударом меча – отрубил руку одному и рассек грудь другому. Вовремя пригнувшись, пропустил над головой тяжелую дубину третьего, затем ловко извернулся, прыгнул вперед и вонзил клинок тому в живот. Монстр медленно повалился на мокрую землю, а Вульф обернулся посмотреть, не нужна ли братьям помощь. Сигурд и Хродгар, прижавшись друг к другу спинами, отбивались от десятка кошмарных чудищ, чьи глаза сияли во мраке алыми огоньками. Хигелак отчаянно дрался с тремя, отступая после каждого удара на шаг. Не раздумывая, Вульф бросился брату на помощь. Он подбежал к троллям так, что оказался у них за спиной. Клинок сверкнул в свете выглянувшей из туч луны, и голова одного из монстров упала в грязь. Из обрубка шеи брызнул фонтанчик отвратительной темной слизи. С диким ревом другой тролль развернулся к Вульфу. Он был крупнее сородичей, его верхние клыки спускались ниже подбородка, а нижние доходили до плоского, как у кабана, носа. Безволосый череп стягивала широкая лента, темные бугристые лапы сжимали огромный каменный топор. Вожак, решил Вульф и, подняв меч в воздух, бросился в атаку.

Железо и камень сошлись в жестокой схватке, рассыпая вокруг снопы искр и каменной крошки. Гигантский тролль ревел, орудуя топором так быстро, словно его мускулистая лапа не чувствовала веса оружия. Вульф едва успевал уклоняться от смертоносных ударов, то и дело пригибаясь, отскакивая в сторону или отводя топор мечом. Тролль упорно шаг за шагом теснил человека, заставлял отступать, пока наконец тот не уперся спиной в ствол дерева. Решив, что противник оказался в ловушке, тролль ликующе взревел. Собираясь нанести последний удар и размозжить Вульфу череп, он занес топор высоко над головой, но так и не опустил: каменный обух застрял в густых ветках дерева.

– Будь ты проклят! – прошипел Вульф и резким выпадом вонзил меч в горло монстра. Тот захрипел и медленно повалился ничком на землю. На его спину упал топор.

Мысленно воздав хвалу великому Тюру, Вульф перепрыгнул через мертвое тело и ринулся к братьям, которые в десятке шагов от него продолжали схватку с троллями. Когда он подбежал, врагов оставалось трое. После того как Хродгар разрубил голову одному, двое других обратились в бегство. Издав победный клич, братья бросились вдогонку. Хигелак успел на бегу вонзить меч в спину ближайшего тролля, а самый последний оказался проворнее, и ему удалось скрыться во тьме ночного леса.

– О могучий Тор! – воскликнул Сигурд, тяжело дыша. – Что это было?

– Откуда они только взялись! – Хродгар ошеломленно смотрел на своих братьев, словно ждал от них ответа. Его левое плечо распухло, там виднелась кровоточащая ссадина. – Так много… Такой стаей они никогда не собирались. В деревне те, кому не повезло нарваться на этих тварей, говорили, что тролли ходят и нападают в одиночку. Или изредка парами, прячась в горных ущельях и безлюдных местах, словно варги.

– Это был целый отряд, около пятнадцати воинов… С вожаком, – заключил Вульф, вкладывая меч в ножны за спиной. – И у меня отчего-то нехорошее предчувствие… Думаю, нам стоит поторопиться в гарт.

– Ты прав, – сказал Хигелак. – К тому же в этих краях могут бродить отряды и покрупнее. Кто знает, сколько их здесь еще и что у этих чудищ на уме.

Не теряя времени на разговоры, братья вернулись на тропинку и заспешили к селению. Серебряный полумесяц то скрывался, то показывался из-за туч, освещая им путь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Селение Этельруги расположилось на побережье узкого фьорда, который местные жители называли Ингвифьорд. Народу там обитало не много: клан ильвингов, дружина князя и несколько родственных семейств. Гарт прятался за высоким частоколом, вдоль которого в ночное время вышагивали дозорные с факелами.

Вульф еще издали заметил, что дозорных в эту ночь выставили больше, чем обычно. Пока братьев не было, дома что-то стряслось. Однако Вульф вздохнул с облегчением, поскольку его худшие опасения не подтвердились: селение оказалось цело.

Подойдя к деревянным воротам, Вульф забарабанил по ним кулаком.

– Это мы! – крикнул Хродгар стражнику, который подозрительно смотрел на них сверху, пытаясь разглядеть в темноте лица пришельцев.

Лязгнул засов, и ворота распахнулись. Человека, впустившего братьев, звали Хариманн. Он был одним из опытных и бывалых воинов в дружине отца Вульфа.

– Наконец-то! – воскликнул Хариманн. – Князь Хрейтмар искал вас. Торопитесь!

Вульф, Сигурд, Хродгар и Хигелак заспешили к дому, который высился в центре селения. Дом выделялся среди прочих размером и искусной резьбой, украшавшей наличник входной двери и тянувшейся изящной змейкой вокруг оконных проемов. Вульф заметил, что, несмотря на поздний час, вся дружина была на ногах. Мужчины при полном вооружении стояли небольшими кучками по всему гарту, разговаривая и искоса поглядывая на сыновей князя, шагающих в хоромы отца. Гадая, что могло вызвать такой переполох, Вульф отворил обтянутую кожей дверь и вошел в дом.

В помещении было тепло. Длинный очаг в центре хорошо прогревал просторный зал. Свет от пламени в очаге и от нескольких факелов в земляном полу бросал дрожащие тени на изображения великих богов и духов клана, вырезанных на деревянных столбах, которые подпирали крышу. Вульф прошел в дальний конец зала, где на невысоком помосте стоял массивный стол. За ним восседали его отец, мать Сигни и сестра Вальхтеов. Лица родных выглядели обеспокоенными, но в их глазах Вульф заметил облегчение, и ему стало неловко из-за того, что он заставил своих близких волноваться.

– Где вы пропадали, Вульф? – грозно вопросил Хрейтмар. Его широкая седая борода покоилась на могучей груди, а пальцы поглаживали рукоять огромного древнего меча, который лежал перед ним на столе. Это была легенда клана ильвингов, клинок, передававшийся от отца к сыну вот уже больше ста пятидесяти или даже двухсот зим. Вульфу вспомнились слова покойного деда Арна Сутулого о том, что это оружие выковали в далеком прошлом, когда немногие ведали об искусстве обработки железа. Говорят, это был один из первых железных мечей, созданных кузнецами Северных Пределов. Умелец, что сотворил сие грозное оружие, канул в вечность неизвестным, но имя, данное мечу, приросло и шло с ним через десятилетия, прокладывая кровавый путь по холмам и равнинам Севера. Кормитель Воронов – славное имя для клинка, и отец Вульфа, так же как и дед, и иные предки, преуспел в том, чтобы это прозвище соответствовало действительности. Сейчас, глядя на остро заточенное лезвие, на костяную рукоять в виде орлиной лапы, Вульф думал о том, что когда-нибудь ему придется взять в руки заветный клинок, как это сделал отец много зим назад. Тогда он докажет, что достоин владеть священным оружием предков.

– Я задал тебе вопрос! – резкий голос Хрейтмара прервал размышления Вульфа. Он посмотрел на родителей, на сестру и ответил:

– Прости нас, отец. Это была моя затея. Мы собрались на север к тому кургану, о котором…

– Что случилось? – перебила его рассказ Сигни. – Похоже, будто вы дрались.

Вульф виновато кивнул и рассказал о схватке с отрядом троллей возле Грим-горы. Когда он закончил, Хрейтмар и Сигни переглянулись, и князь сказал с тяжелым вздохом:

– Значит, эти отродья появились и в наших краях.

Хрейтмар отвел взгляд и нахмурил мохнатые брови, размышляя о случившемся. Вульф и его братья почтительно молчали, терпеливо ожидая пояснений. Наконец князь произнес:

– Пока вас не было, явился посланник хордлингов. Он поведал, что их земли атаковали полчища троллей. Хордлинги просят нашей помощи: отбив первое нападение, они потеряли много людей и теперь сомневаются, выдержат ли второе.

Вульф ощутил неприятный холодок, когда перед его взором встали бесчисленные орды безобразных зеленых монстров, расползающихся, точно зараза, по всему Мидгарду, жгущих дома и посевы, убивая все живое на своем пути и, в конце концов, истребляя весь людской род.

– Он также сказал, – продолжал Хрейтмар, – что незадолго до налета к ним явились беженцы из Согна и Хордаланда – те, что выжили после того, как тролли и хримтурсы уничтожили их селения. И беженцы говорят, что племена, живущие к северу в Трёнделаге и Халогаланде, истреблены почти полностью. Те счастливчики, которым удалось спастись, скрываются сейчас по пещерам и расселинам. Хотя я бы не стал называть их везучими: прятаться среди камней, словно варг, – то был удел троллей… До недавнего времени. Что ж, теперь вы знаете все, и мне нужен ваш совет.

– Но… как это началось? – растерянно спросил Хигелак. – Откуда взялось столько троллей?

– Никто не ведает, – вздохнула Сигни. – Сейчас одно ясно: тролли и прочие отродья Имира прорвались в наши земли. Если мы хотим знать больше, стоит расспросить вардлока Хельги. Быть может, у него есть ответ.

– Я уже послал за ним, – сказал Хрейтмар, – а сейчас надо готовить гарт к обороне. И что-то ответить посланнику.

– Отец, – Вульф шагнул вперед, – я считаю, нам следует отправиться на помощь хордлингам. Они ждут от нас подмоги.

Сдвинув кустистые брови, князь метнул темный взгляд в сына.

– Ты, верно, забыл, Вульф, как долго мы воевали с этим народом. Забыл, сколько наших родичей отправились в Чертог Павших, а причиной тому стали клинки хордлингов. Признаться, я не поверил их посланнику, хоть и выставил дополнительный дозор. Подумалось, что их вождь – хитрый Фолькхари – решил заманить нас в ловушку. Только после вашего рассказа я убедился в истинности его слов. Однако помощь нашим врагам я оказывать не собираюсь. И потом, ты сказал, что наткнулся на троллей возле Грим-горы. Значит, они рядом и мы должны быть наготове. На счету каждый меч.

– Но отец, тролли – общие враги и…

– Довольно! – оборвал его Хрейтмар, вскинув руку. Он встал из-за стола, спустился с помоста и подошел к Вульфу. Молодой воин посмотрел в гневные глаза отца: хоть князь и был ниже сына, но сила его взгляда подавляла. Хрейтмар положил руку на плечо первенца и произнес: – Клан ильвингов могуч. Мы сильнее троллей, и мы победим. Пусть трусливый Фолькхари просит помощи у своих врагов или молит о пощаде хримтурсов. Мы будем биться с троллями одни.

Вульф хотел было возразить и сказать, что это неправильно, что два меча лучше, чем один, но слова застряли в горле, и он просто молча кивнул.

– Ты звал меня, великий князь? – раздался хрипловатый голос.

Вульф и все, кто находился в зале, обернулись. От дрожащих теней отделилась темная фигура, закутанная в плащ. Капюшон из оленьей шкуры скрывал лицо, из черных складок одеяния выглядывала костлявая морщинистая рука, сжимавшая дубовый посох, на котором темнели выкрашенные кровью руны. Вульфу показалось, что багровые знаки искрятся в свете очага.

Вардлок Хельги медленно подошел к Хрейтмару и поприветствовал семью князя.

– Мне нужен твой совет, Хельги, – пророкотал Хрейтмар.

– Надеюсь, познания мои окажутся достаточны, чтобы помочь тебе.

– Ты, наверное, знаешь, что…

Хрейтмар замолк на полуслове и вдруг широко распахнул глаза, уставившись на Сигни, Вальхтеов и сыновей.

– Вы слышали это? – спросил князь, и в голосе его прозвучало беспокойство.

Все затихли, напрягая слух. Некоторое время лишь треск пламени в очаге нарушал тишину в пиршественном зале князя Хрейтмара. Вдруг в отдалении прозвучал дикий рев, который на этот раз услышали все. Вульф вздрогнул, узнав отвратительный нечеловеческий крик.

– Это они! – вскрикнул Сигурд.

– Кто? – одновременно спросили Сигни и Вальхтеов, торопливо поднимаясь со скамьи.

– Тролли, – сурово обронил Вульф и обнажил меч.

– Ты уверен, сын? – Хрейтмар взялся за рукоять Кормителя Воронов.

Вульф молча кивнул, надевая шлем.

– Тогда вперед! – крикнул вождь и зашагал к выходу. В этих двух коротких словах прозвучала твердая решимость до последней капли крови оборонять родной гарт.

– Останьтесь в доме, – обратился Вульф к матери, сестре и вардлоку, а сам поспешил за отцом. Сигурд, Хигелак и Хродгар последовали за ним.

Когда воины вышли из дома, к ним подбежал один из дружинников и взволнованно заговорил:

– Кто-то приближается к восточным воротам. Люди говорят, похоже на троллей.

– Это и есть тролли! – рявкнул Хрейтмар. – Сколько их?

– Не могу сказать. Когда я уходил с докладом, они были слишком далеко, чтобы дозорный смог разобрать в темноте.

– У Грим-горы мы нарвались на полтора десятка, – заметил Вульф. – Сейчас их наверняка больше.

Вновь раздался леденящий душу дикий рев, постепенно переходящий в вой раненного волка. Многие воины начертили в воздухе знак Молота или схватились за свои амулеты, прося защиты у богов и богинь.

– Они совсем рядом! – сказал Вульф и, задрав голову, крикнул дозорному на вышке: – Что видно, Альпхари?

– Турсы приближаются! Их очень много, больше пяти сотен!

– Тролли стреляют! – раздался вопль другого дозорного, стоявшего на вышке с северной стороны.

Вульф заметил, как слева от него в воздухе со свистом что-то промелькнуло. Мгновением позже на землю упало тело Альпхари. Изо лба торчал дротик, кровь залила все лицо.

– Стрелки – на мостик! – взревел Хрейтмар, но опытные воины уже стояли на деревянных помостах, тянувшихся вдоль высокого забора с внутренней стороны. Они обстреливали из луков чудовищ, едва успевая вытаскивать из колчанов новые стрелы и натягивать тетиву. Хрейтмар повернулся к сыновьям:

– Возьмите людей и бегите к северной стене. Я останусь здесь.

Хрейтмар присоединился к воинам, оборонявшим гарт с востока, а Вульф, Сигурд, Хродгар и Хигелак, взяв с собой Хариманна и еще несколько человек, поспешили на помощь лучникам.

Тролли шли в атаку с востока и севера. Многие из них держали в лапах горящие факелы, которыми поджигали копья и дротики, а затем швыряли в забор и за забор, пытаясь поразить защитников гарта или зажечь строения. Женщины с чашами и ведрами ждали у бочек с водой и не давали разгореться пожару, если какое-нибудь пылающее копье попадало в цель.

Вульф с товарищами добежали к северной стене, когда на мостиках оставались три лучника. Остальные четверо лежали на земле убитыми – троллевы стрелки оказались слишком меткими. По приказу Вульфа Альфсвинт, Арн и Гейрер взяли луки убитых товарищей и вскарабкались на мостик. Вульф с братьями последовали за ними.

Свет полумесяца и факелы в лапах троллей позволили разглядеть – нападавших было не менее пяти десятков. Под частоколом с внешней стороны лежало еще около двадцати мертвых тел. Каждая попытка троллей приблизиться заканчивалась тем, что самые резвые падали под стрелами людей, а остальные в страхе откатывались назад. Однако стрел оставалось все меньше. Вульф слышал крики людей и завывания троллей с восточной стороны, бой там шел жаркий. От сердца отлегло, когда Вульф понял, что восточная стена цела и стрелки на мостиках по-прежнему держат позиции.

Тем временем отряд троллей на северной стороне отступил, чтобы собраться с силами и попытаться прорваться вновь.

– Это последняя, – обреченно произнес Хариманн, вкладывая стрелу в лук и натягивая тетиву.

– У меня еще две, – откликнулся Арн.

– Хрут, собери копья, что они швыряли в нас и которые лежат неподалеку, – скомандовал Вульф, пользуясь короткой передышкой.

– Разрази вас Тор! – взревел Хродгар. – Они подожгли стену!

Вульф оглянулся и увидел, что забор рядом с восточными воротами полыхает ярким пламенем. Огонь рвался в небо, но тушить было некому – женщины пытались погасить загоревшиеся дома. Не видя иного выхода, Хрейтмар приказал всем отступить от стены. Стрелки, спрыгнув с мостиков, отбросили луки и вооружились топорами, секирами и копьями, готовясь к рукопашной схватке.

Между тем отступившие на севере тролли вновь ринулись в атаку, стремительно приближаясь к стенам беспорядочной ревущей толпой. Душераздирающие вопли становились все громче, алые глаза яростно сверкали во мраке. Арн и Хариманн взяли прицел и застыли с натянутыми тетивами, подпуская врагов ближе.

– Проклятые твари! Додумались все-таки!.. – воскликнул Вульф, когда увидел, что бегущие впереди тролли несут на руках огромный камень размером чуть ли не в два человеческих роста.

Тролли набирали скорость и с каждым мгновением приближались к частоколу. Арн и Хариманн выпустили стрелы, два тролля упали, но остальные продолжали бег. Арн выпустил последнюю стрелу, которая угодила одному из троллей в плечо, но тот будто не заметил ранения. Вульф метнул копье. Ударившись о камень, оно отскочило.

Чудовища были на расстоянии пятидесяти локтей, когда Вульф скомандовал:

– Всем вниз!

Едва воины успели спрыгнуть с мостиков и отбежать, как забор с треском разлетелся в щепки, которые валун вдавил во влажную землю. Сигурд и Хродгар едва увернулись от камня – тот катился, словно скала, отколовшаяся от горы при землетрясении.

– Сюда! – позвал Вульф.

Он выстроил людей плечом к плечу, и тут в гарт с диким ревом ворвались первые ряды троллей.

– Тю-ю-р! – закричал Вульф, воздев меч в воздух, и побежал вперед.

Выкрикивая имя великого бога войны, бойцы бросились на врагов.

Ближайший к Вульфу тролль занес топор, собираясь раскроить противнику череп, но опустить не успел: острое лезвие меча рассекло живот турса, и он упал на землю. Сей же миг Вульф развернулся и подставил клинок под летящую дубину. Деревянное оружие переломилось у тонкого конца. Швырнув обломок в противника, рассвирепевший тролль выставил когтистые лапы и бросился вперед. Вульф поднырнул и, сделав резкий выпад, вонзил меч в грудь чудовищу. Уловив движение слева, Вульф вовремя повернулся и принял на клинок топор нового противника. Оттолкнув его в сторону, Вульф нанес удар, но тролль отбил меч и, заревев, вновь взмахнул топором. Красные глаза на темной морде горели яростью и злобой, с огромных клыков капала слюна. Он обрушивал удары один за другим, и хоть Вульф с ними справлялся, бить в ответ уже не успевал: в то время как один тролль замахивался, приходилось отбивать удары другого и уворачиваться от копья третьего. Так продолжалось до тех пор, пока Вульф не поймал удачный момент и не отпрыгнул в сторону, оказавшись на короткий миг один на один с врагом. Не упустив шанса, Вульф разрубил троллю голову. Следующий удар настиг второго турса, и тот опустился на землю, держась за правый бок, из которого брызгала черная кровь. Третий тролль сделал выпад копьем, но Вульф оказался достаточно ловок – отступил на шаг в сторону и мощным ударом меча снес противнику голову.

Сигурд, Хродгар, Хигелак и другие воины продолжали бой, с трудом сдерживая натиск турсов. Через пролом частокола в гарт вваливались все новые и новые твари. Людям приходилось отступать, чтобы не попасть в окружение. Еще хуже обстояло дело на восточной стороне. Здесь ударил главный кулак троллева воинства: они прорвались через сгоревший забор и теперь теснили защитников гарта. Боевой клич людей тонул в непрекращающемся реве чудовищ.

Турсов было в несколько раз больше, чем воинов Этельруги. Ослепленные численным превосходством, тролли давили людей, яростно размахивая неуклюжими дубинами и топорами. Однако с каждым шагом вперед зеленокожие монстры оставляли на земле с десяток убитых соплеменников.

К счастью для защитников, врагам не удалось напасть всей толпой сразу: пролом в заборе оказался не велик и пропускал в гарт не более дюжины троллей за раз. А расширить его твари не сообразили. Кроме того, они не отличались особым боевым мастерством, да и вооружены были дубинами, топорами или копьями с каменными наконечниками, а потому еще до захода луны турсов стало вдвое меньше. Однако число защитников гарта также сокращалось. То здесь, то там люди падали, сраженные топором или оглушенные дубиной.

Вульф заметил, что из его отряда на ногах держались только братья, а также Гейрер и Хариманн. В сердце его не осталось места сожалению или скорби, ибо душу целиком заполнили ярость и ненависть к отвратительным чудовищам. Те рычали, словно звери, и в их красных глазах горело одно лишь безумное желание – уничтожить все человеческое. Вульф беспощадно рубил врагов, и всякий раз, как удар настигал цель, старший сын князя издавал победный вопль и бросался на следующего противника.

Прошло не так много времени, и последний тролль упал с распоротым животом.

Сняв помятый шлем, Вульф вытер пот со лба и оперся на меч.

– Неужели все закончилось? – с трудом ворочая языком, произнес Хродгар. Зажав оружие под мышкой, он держался за предплечье, из-под пальцев струилась кровь.

Вульф кивнул, оглядев братьев и друзей. Их одежда и доспехи были залиты кровью – алой, человеческой. А с лезвий их мечей и топоров капала темно-коричневая слизь. Угрюмые и изможденные схваткой, они впятером стояли перед ним, ожидая приказа.

Подставив разгоряченное лицо холодному предрассветному бризу, Вульф сказал:

– Идемте, надо помочь товарищам.

У восточной стороны продолжалось сражение. Вульф с облегчением отметил, что троллей и людей осталось примерно поровну. Осознав, что они давно потеряли свое единственное преимущество и сравнялись числом с защитниками, турсы уже не проявляли такого энтузиазма, как в самом начале атаки. Теперь они не ревели, а лишь отчаянно хрипели, начиная медленно, но верно отступать под ударами людей.

Присоединившись к своим, Вульф оказался плечом к плечу с одним из дружинников.

– Как там, на вашей стороне? – прокричал воин, размахивая секирой.

– Отбились, – крикнул Вульф в ответ, – но нас осталось всего шестеро.

– Здесь наших тоже не так много. Твой отец тяжело ранен.

– Проклятье!

Закусив губу, он наносил удары направо и налево, снося уродливые головы и разрубая коренастые тела. Казалось, прошла вечность, прежде чем оставшийся десяток троллей наконец побросал оружие и пустился наутек. Им вслед полетели копья и дротики, но никто из защитников гарта не сдвинулся с места, чтобы преследовать и добивать тварей: люди были слишком измотаны долгим ночным сражением.

Подняв оружие в воздух, оставшиеся в живых воины разорвали предрассветную тишину победным кличем, который прокатился над фьордом и землей. Его отдаленное эхо достигло слуха человека, который стоял на вершине ближнего холма, скрытый в тени раскидистой рощи. Прислонившись к стволу дуба, человек смотрел вниз на ликующих людей, на все еще объятый пламенем частокол гарта, на пылающие дома. Одетый в темно-синий плащ и широкую шляпу набекрень, он был едва ли различим в предрассветной мгле.

Человек отвернулся от зрелища полусожженного селения и посмотрел на восток, где узкая полоска зари окрасила алым горизонт. Таинственно улыбнувшись, он беззвучно растворился в воздухе.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вульф склонился над отцом. Родня и дружинники собрались вокруг, со скорбью глядя на умирающего князя. Старый воин лежал на земле, его рука по-прежнему сжимала меч, а шлем, увенчанный волчьим черепом, лежал рядом. В груди зияла страшная рана, из нее обильно струилась кровь. Хотя турсово копье не задело сердце, легкое было пробито насквозь. Никто не сомневался, что жить вождю осталось недолго.

Вульф опустился на одно колено, приложил пальцы к горлу князя. Биение сердца ощущалось очень слабо. Веки Хрейтмара дрогнули и медленно приоткрылись.

– Отец! – взволнованно произнес Вульф.

– Сын… – голос Хрейтмара звучал тихо, хрипло. – Мы все-таки… победили…

– Конечно, отец! – ответил Вульф. Сквозь горе в его голосе слышалась гордость. – Мы уничтожили почти всех, лишь пятерым удалось удрать.

– Мо… молодцы, я знал… ильвинги сильнее всех.

Окровавленные губы Хрейтмара тронула слабая улыбка. Левой рукой он сжал плечо сына.

– Я… я ухожу… врата Чертога Павших открыты, наши предки… те, кто ушли раньше нас… они ждут.

Хрейтмар разразился приступом кашля, с губ князя брызнула кровь.

– Теперь ты… в-вождь… ильвингов.

Рука Хрейтмара ослабла и сползла с плеча Вульфа, глаза медленно закрылись. Могучий правитель был мертв.

Вульф сжал челюсти, чтобы не закричать. Он встал и оглядел столпившихся вокруг людей, встретил полный горя взгляд матери и отвернулся. Серые глаза Сигни блестели, тонкие бледные губы дрожали. Она смотрела вслед сыну, который шел прочь от того места, где лежал отец.

Дружинники подняли тело вождя и отнесли в дом. Остальные вместе с женщинами принялись помогать раненым, многие из которых все еще лежали рядом с трупами своих товарищей и отвратительными темно-зелеными тушами троллей. Искусный во врачевании Хельги ходил по гарту и подсказывал, кого и как перевязать, кому помогут отвары и лечебные зелья, а кто не жилец и нуждается в помощи уйти из жизни красиво, с оружием в руках.

Светало. Весело покрикивали чайки, радуясь лучам восходящего весеннего солнца. Прохладный западный бриз нес соленый запах моря и ласково шевелил волосы.

Вульф уселся на камень недалеко от береговой кромки и вытянул усталые ноги. Прислонившись спиной к скале, он почувствовал, насколько устал. Мышцы ныли от утомления, от бесконечных взмахов тяжелым мечом и бесчисленных ударов; колени слегка дрожали, а голова гудела от бессонной ночи и оглушительного рева турсов. Вульф позволил отяжелевшим векам закрыться и под мерный шум прибоя провалился в бездонный колодец дремы.

*      *      *

Он проснулся от того, что чья-то рука трясла его за плечо. Вульф приоткрыл глаза и тотчас зажмурился от слепящего света полуденного солнца.

– Вульф, вставай!

Он узнал голос сестры и поднялся, чуть отшагнув от гостеприимного камня – так, чтобы оказаться сбоку от девушки и спиной к солнцу. Теперь жмуриться пришлось Вальхтеов. Рыжие волосы пылали огнем, большие зеленые глаза на бледном лице смотрели на старшего брата снизу вверх. Ее острый прямой нос и тонкие губы всегда напоминали Вульфу мать.

– Что случилось? – насторожился он.

– Пришел посланник от хордлингов.

– Опять?

– Да, – Вальхтеов заслонила ладонью глаза от солнца, – он принес вести от Фолькхари, сказал, что желает видеть князя. Мать послала разыскать тебя.

– Идем.

Они поднялись по склону холма и вошли в гарт с западной стороны. Частокол и здесь был почти полностью уничтожен огнем, сгорели также несколько сараев и домов. От почерневших стропил все еще вился серый дым, уносимый береговым ветерком. Из стен уцелевших построек торчали копья троллей. На дозорной вышке, которую тоже обошел стороной пожар, стоял усталый часовой, выглядывая нелюдей окрест селения. «Бедняга, – подумал про него Вульф, шагая к своему дому, – не спал с ночи, надо послать кого-нибудь сменить его».

Вульф и Вальхтеов вошли в дом. Пламя в очаге давно потухло, но в зале все еще было тепло. Молодой ильвинг вздрогнул, увидев тело отца – оно покоилось на главном столе, рядом лежали его меч и шлем.

– Вульф!

Он обернулся. За одним из столов у очага сидели Сигни и Хигелак, а между ними – незнакомец преклонного возраста с длинной седой бородой, одетый в темно-синий плащ и шляпу, скошенную на бок. Один его глаз скрывался под черной повязкой, другой уставился на Вульфа. Молодому князю стало не по себе под пристальным взором седобородого. Несмотря на это, Вульф устало, но дружелюбно произнес:

– Рад приветствовать тебя в гарте ильвингов!

– Благодарю за гостеприимство, – ответил незнакомец и глотнул эля из рога, любезно поданного Сигни. – Меня зовут Харбард, сын Айвира. Фолькхари прислал меня к вам с дурными вестями.

– Плохих новостей и у нас немало, – мрачно ответил Вульф, усаживаясь на скамью напротив. Рядом присела Вальхтеов.

– Да, я уже знаю, – покивал Харбард. – Великий Один встречает сейчас твоего отца в своем сияющем чертоге. Печально, что такие могучие воины уходят от нас по вине злобных порождений Утгарда. Но, боюсь, подобная участь ожидает и Фолькхари, и весь клан хордлингов, если вы не придете на помощь.

– Что произошло? – спросил Вульф, хотя догадывался об ответе.

Харбард тяжело вздохнул и заговорил:

– Пока я сижу здесь, мой гарт штурмуют полчища троллей и хримтурсов. Их очень много, мы не справимся в одиночку. Если вы не поможете, то не только наше племя, но и весь человеческий род станет легкой добычей для проклятых клыков: сначала хордлинги, затем ильвинги, потом крумалинги и все остальные. Тролли – наши общие враги, стоит на время забыть о старых распрях и объединиться для борьбы. В единении наша сила.

Харбард замолчал, ожидая, что ответит вождь ильвингов.

Вульф задумчиво хмурил брови, катая пальцем хлебные крошки по столу и размышляя над словами посланника. Они казались правильными. Если верить слухам, люди столкнулись с настоящим вторжением турсов и прочих обитателей Утгарда. Уничтожая клан за кланом, племя за племенем, враги прошагают по всему Мидгарду, затопив его, точно высокая волна берег, и уничтожат весь род людской. В конце концов, распре между двумя племенами должен быть положен предел, невозможно враждовать вечно. И лучшего момента установить мир, чем сейчас, придумать трудно.

Вульф посмотрел на мать и брата, которые безмолвно взирали на него, ожидая ответа. На их лицах читалась неуверенность, Вульф чувствовал, что они разрываются между вековой ненавистью к племени хордлингов и пониманием, что без объединения не выжить. Вульфу казалось, будто он может читать их мысли и видеть образы, мелькавшие в их умах: лица отцов и дедов, погибших в бесчисленных схватках с соседями, сменялись безобразными мордами троллей, вонзающих клыки в человеческую плоть.

Хлопнув ладонью по столу, Вульф кивнул и объявил:

– Мы выступаем, как только я соберу людей.

Харбард удовлетворенно улыбнулся:

– Я не сомневался в мудрости юного князя.

Он допил эль и положил пустой рог на стол.

– Неплохо бы перекусить перед дорогой, – предложил Хигелак.

– Если успеем, – откликнулся Вульф.

Вальхтеов позвала слуг, а Вульф обратился к брату:

– Нужно собрать дружину для рейда. Я оставлю пятьдесят человек для охраны гарта, и пусть кто-нибудь сменит Эйнара на вышке. И еще: вели Эйрику прийти сюда, он мне нужен. Это все пока.

Хигелак, кивнув, удалился, а Вульф встал и подошел к столу, где лежало тело Хрейтмара. За спиной послышались шаги матери, она остановилась рядом с ним и тихо сказала:

– Справим тризну по нему после вашего возвращения.

Вульф угрюмо промолчал в ответ.

– Правильно ли я поступил, матушка? – спросил он некоторое время спустя, обернувшись к Сигни.

Она уверенно кивнула и посмотрела на сына:

– Пора позабыть былое. Сейчас трудное время для всех людей на этой земле. Не знаю почему, но мне кажется, что тролли… мм… это все только начинается. Грядет большая беда, и она гораздо страшнее, чем видится сейчас. Ведь никогда раньше турсы не нападали на людские поселения, да еще такой ордой. Что произошло в мире, отчего они так осмелели? Откуда их столько взялось в Мидгарде?

Сигни удрученно покачала головой и посмотрела на тело мужа, пряча навернувшиеся слезы. Уняв горе, на которое сейчас не было времени, она отступила в сторону и взяла со стола шлем и огромный меч по прозвищу Кормитель Воронов. Оружие было слишком тяжелым для женщины, и она опустила острие вниз, уперев его в землю. А потом и вовсе прислонила к ножке стола.

– Этот меч принадлежал твоему отцу, – печально проговорила Сигни, погладив пальцем костяную рукоять, – а шлем, доставшийся по наследству от деда, не раз спасал князю жизнь. Священный дух нашего клана хранит своих потомков, носящих этот шлем, пока не придет их время отправиться в святую обитель предков.

Она посмотрела на один из столбов, на котором было вырезано изображение волка, скалящего пасть, и заговорила нараспев:

– Древнейший Из Волков, основатель рода нашего и отец всех ильвингов, охраняй и защищай своего потомка Вульфа, сына Хрейтмара, сына Арна Сутулого.

С этими словами Сигни взяла шлем в обе руки и, встав на цыпочки, надела его на голову сына. Сердце Вульфа забилось от волнения, когда он ощутил тяжесть древнего железа на своем темени. Шлем прикрывал голову сзади до шеи и спереди до кончика носа. Широкие прорези для глаз почти не сужали обзора. Верхушка была увенчана волчьим черепом, чьи пустые глазницы и оскаленная пасть наводили ужас на врагов.

Вульф поправил шлем и почувствовал, что он ему впору. Краем глаза заметил, что за обрядом наблюдали братья с сестрой, шагнувший через порог да так и застывший у двери Эйрик, а также Харбард, который встал из-за стола и подошел ближе всех.

– О великий меч, что зовется Кормитель Воронов, – продолжала Сигни после небольшой паузы, – о древнее оружие нашего клана, верно служившее сотни лет. Ты испил вдоволь крови наших врагов и насытил ею землю. Пришла пора напоить твой клинок кровью отребьев Утгарда, заполонивших наш мир.

Сигни задрожала от напряжения, когда подняла меч, держа его обеими руками – под рукоять и клинок, – и вручила Вульфу. Уравновесив лезвие на двух ладонях, Вульф склонил голову и поцеловал смертоносное железо. В этот момент ему показалось, что три руны, выцарапанные на металле у самой крестовины, вспыхнули алым и погасли, словно меч, оказавшись в руках нового хозяина, пробудился от долгого сна. Вульф не умел читать рун, но вардлок Хельги говорил, что эти три знака на мече читаются как «сиг» – «победа».

– Пусть принесет он мне победу! – воскликнул Вульф и взялся за рукоять.

Оружие было довольно тяжелым, но добротная балансировка делала вес незаметным. Держа меч острием вверх, Вульф повернулся к взиравшим на него людям и заговорил:

– Тюр – Небесный Отец, Один – многомудрый шаман, Тор – могучий страж людского рода, Хеймдалль – отец всех людей, стерегущий врата Жилища Богов, все священные боги и богини, духи и дисы – я взываю к вам! Услышьте меня, Вульфа из рода ильвингов, будьте свидетелями моей клятвы, которую я даю своей родне и всем, кто мне верен. На крови моего отца клянусь, что использую оружие и доспехи рода, которые достались мне от предков, на благо нашего клана и избавлю Мидгард от проклятых турсов и прочих исчадий Утгарда!

Сигни сняла с шеи амулет в виде молота и сотворила священный знак над Вульфом, скрепив тем его клятву. Вульф опустил меч и оглядел лица людей, завороженных его словами.

– Ты дал опасную клятву богам! – раздался хрипловатый голос. На пороге княжеского зала стоял Хельги.

Люди расступились, давая проход вардлоку. Хельги неторопливо прошествовал мимо них и резко остановился возле Харбарда, словно натолкнулся на невидимую стену. Он оглядел посланника хордлингов с ног до головы и отступил на шаг, приоткрыв рот, точно от испуга или изумления. Вульф не мог понять, что в Харбарде могло так напугать старого колдуна. А тот смотрел на посланника безотрывно, выкатив выцветшие от старости глаза. Магические знаки, вырезанные на посохе вардлока, едва заметно вспыхнули и погасли – так быстро, что Вульф не был уверен, видел ли он это или ему показалось.

– Молодой князь дал достойную клятву, – возразил Харбард и посмотрел на Хельги. – И он ее сдержит!

Затем он обернулся к Вульфу:

– Я должен торопиться в Ароти, дабы сообщить вождю о вашем согласии помочь. Благодарю за теплый прием.

Харбард учтиво поклонился Сигни и Вульфу и поспешил к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Вульф обратился к вардлоку:

– Что-то случилось, Хельги?

Колдун некоторое время потрясенно молчал, а затем медленно покачал головой.

– Это был посланник хордлингов? – ошеломленно спросил он.

– Да, – ответил Вульф.

– Что он сказал?

– Поведал, что на их селение напали тролли и Фолькхари просит о помощи. Я согласился. Ты считаешь, я поступил неправильно?

– Нет-нет, как раз наоборот, – пробормотал Хельги, – ты должен следовать всем советам, которые дал тебе этот… этот… посланник.

– Но он не давал никаких советов, – недоуменно произнес Вульф. – Он всего лишь просил о подмоге. Хельги, будь добр, объясни, что происходит? Кажется, ты что-то скрываешь!

Колдун взволнованно затряс головой и махнул рукой.

– Ничего подобного, – воскликнул он, – я только хотел… впрочем, неважно. Ты обещал помощь, тогда торопись в путь, и да поможет тебе Тюр!

На этом Хельги развернулся и поспешил к выходу. Вульф обменялся удивленным взглядом с матерью. Все были немного озадачены поведением колдуна, обычно спокойного и невозмутимого. Вульф предположил, что Хельги встречал Харбарда прежде и, видимо, не ожидал увидеть его здесь, в доме князя. Но возможно, было и другое объяснение. Решив поразмыслить над странностями вардлока потом, после похода к Фолькхари, он обратился к брату:

– Дружина готова?

– Да, – откликнулся Хигелак, – воины седлают коней.

– Отлично! Мы должны выступить как можно скорей.

Вульф вложил Кормителя Воронов в кожаные ножны, пристегнул их к ремню и повесил за спину. Слуги между тем принесли еду и расставили блюда на столе. Но время поджимало: в это самое мгновение Фолькхари и его люди дрались с турсами, и любое промедление могло стоить им жизни.

– Эйрик, – обратился молодой князь к воину, – мне нужна твоя помощь.

Дружинник шагнул вперед, готовый выполнить любой приказ.

– Возьми самого быстрого жеребца и скачи на восток, – велел Вульф, – к крумалингам и вингам. Расскажи им, что происходит, пусть будут готовы. Если им понадобится наша помощь, мы придем. Затем скачи еще дальше – к гранирам и хладингам, скажи им то же самое. А после скачи, сколько будет сил, ко всем племенам, ко всем кланам и родам, и говори, что ильвинги предлагают тем, с кем прежде воевали, мир. Скажи, что я – Вульф, сын Хрейтмара – призываю всех вождей присоединиться ко мне и помочь в битве против троллей. Пусть готовятся и ждут нас. Мы всем предлагаем мир, запомни. Ступай!

Слегка сбитый с толку необычным поручением, Эйрик приоткрыл рот, чтобы сказать что-то или спросить, но передумал и, кивнув, отправился выполнять.

Вульф и сам сомневался, верен ли его приказ. Но, раз приняв решение, он должен был следовать выбранному пути до конца. И если его расчет верен, это позволит хотя бы на время объединить народы Мидгарда. Ну, а если нет… если нет, тогда уже ничто не будет иметь значения.

Отказавшись от еды, Вульф поцеловал на прощание мать и сестру и направился к выходу, братья вышли следом.

Две с половиной сотни человек стояли у сгоревших ворот гарта, держа коней под узды и ожидая нового князя. Вульф шагал, перепрыгивая через лужи и трупы монстров, которые жители еще не успели вытащить за стены. Шлем скрывал его лицо, из-за широких плеч смотрела в небо орлиная лапа священного меча ильвингов.

Молодой вождь вскочил на коня и обратился к воинам:

– Мы идем на подмогу хордлингам! Тролли – наш общий враг. Смерть турсам!

Дружина ответила боевым кличем и звоном оружия, и воины без промедления оказались в седлах. Кони всхрапывали и беспокойно переступали копытами, чувствуя настрой всадников. Всем не терпелось пустить кровь врагу и отомстить за погибших товарищей и родичей. Толком не отдохнув после ночного сражения и забыв о ранах, воины пылали решимостью и рвались в новую битву. Дружинники, ведомые молодым ильвингом, принявшим из рук матери отцовский меч, не сомневались, что потомок великого Хрейтмара проявит себя достойным своих героических предков.

– Вперед! – вскричал Вульф и вонзил шпоры в бока боевого коня.

*      *      *

Плотное покрывало свинцовых облаков прятало солнце, орошая землю каплями мелкого дождя. Дружинники скакали по дороге на север, к Ароти – гарту хордлингов. Над всадниками кружил черный ворон, и его зоркий глаз разглядел волчий череп на шлеме того, кто возглавлял отряд. Ворон почуял волшебную силу трех страшных рун, вырезанных на лобной кости – «вод», что значит «ярость». Руны были малы и едва заметны человеческому глазу, но источали потустороннюю мощь. Не в состоянии более выносить чары трех жутких знаков, ворон развернулся и полетел обратно. Он устремился вниз и мягко опустился на плечо хозяина, вцепившись когтями в синий плащ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отряд остановился на опушке небольшой рощицы в нескольких полетах стрелы от Ароти на склоне пологого холма. Отсюда селение было видно как на ладони. Взору воинов предстала ужасающая картина: тролли, пробив частокол таким же образом, как в Этельруги, ворвались в гарт и окружили его защитников. Душераздирающий рев чудовищ отчетливо доносился до слуха Вульфа и его товарищей. Лошади беспокойно фыркали и испуганно ржали, чуя запах зеленых монстров, который нес в их сторону ветер.

– Храфн, стереги коней и жди нас здесь, – велел Вульф одному из воинов, слишком тяжело раненному, чтобы участвовать в бою. Исполненный жаждой мести, тот не пожелал оставаться дома и присоединился к отряду, а теперь неохотно кивнул и с кряхтением спрыгнул наземь.

Дружина спешилась и выстроилась в ряд. Будучи опытными бойцами, они не нуждались в приказах: каждый знал, где находиться и что делать.

– Вперед! – вскричал Вульф, и воины во главе с князем побежали вниз по склону навстречу сгорбленным, одетым в шкуры спинам.

Вульф мчался впереди всех, перепрыгивая через кочки и кусты, и с каждым вздохом рев троллей слышался все громче. Ветер шумел в ушах и трепал волосы, выбивающиеся из-под шлема. Хранить безмолвие давалось ему с большим трудом: ярость рвалась наружу. Он, как и остальные воины, рассчитывал подобраться к чудовищам с тыла незамеченным, чтобы застать тех врасплох. Когда до врагов оставалось меньше семидесяти шагов, Вульф вытянул меч из ножен и, ухватившись за рукоять обеими руками, занес над головой. Дружина последовала его примеру, в руках воинов появились щиты и секиры, копья и топоры.

Вульф с трудом остановил бег, чтобы не налететь на тролля, который стоял к нему спиной и обменивался ударами с одним из хордлингов.

– Хай-йа-а-а! – взревел юный вождь и рубанул мечом сверху вниз, вложив в удар всю свою молодецкую силу. Тело тролля, рассеченное от головы до паха, упало наземь, а Вульф крикнул опешившему хордлингу: – Мы – ильвинги!

В это мгновение воины его дружины достигли поля битвы и обрушились на турсов с яростью морского шторма.

Не один десяток отродий Утгарда пал, прежде чем нелюди наконец сообразили, что попали в ловушку. Атакованные с тыла, тролли попытались перестроиться, но хордлинги ударили с другой стороны. Осознав, что зажаты в тиски, турсы запаниковали, их поначалу бравый рев перешел в визг и вой затравленных зверей. Но нелюди оставалось слишком много, и до победы было еще далеко. Вульф понимал это и не тешил себя надеждами на скорое и легкое окончание боя. Однако по какой-то причине уверенность в успешном исходе сражения была тверда в его мыслях. Он наносил удары огромным мечом, который рубил, словно орехи, турсовы черепа и рассекал зеленые тела. Длинный клинок не подпускал троллей близко. Держа его обеими руками, Вульф сек направо и налево, прорубая себе кровавую тропу вглубь вражеских рядов. Каждый удар, настигавший цель, сопровождался боевым кличем. Вульф медленно, но уверенно продвигался вперед, оставляя с каждым шагом по несколько мертвых турсов. Многие из врагов замирали на месте, лишенные воли и завороженные свирепым взором волчьего черепа на шлеме, в чьих темных глазницах им виделось мерцание смерти.

Повергнув очередного противника, Вульф оказался лицом к лицу с человеком, только что дравшимся с турсом. Вульф узнал его: это был Иварр, брат Фолькхари. Иварр тоже узнал сына Хрейтмара. Несколько мгновений он смотрел на молодого ильвинга, затем едва заметно кивнул то ли в знак приветствия, то ли в знак благодарности и бросился на другого тролля.

Пробив себе дорогу сквозь ряды турсов, Вульф оказался на стороне хордлингов.

– Ненавижу! – услышал он рев слева.

Вульф обернулся и увидел того, кого люди называли хримтурсами. Инистый великан изрыгал проклятья и обрушивал удары неимоверной силы на князя хордлингов, заставляя того отступать. Хримтурс был в полтора раза выше, чем средний человек, и Вульф с ужасом разглядел в его лапах огромный топор с железным лезвием. Монстр разбил в щепки щит Фолькхари, и теперь лишь меч и собственная ловкость спасали человека от гибели. Он старался отбивать удары хримтурса или уклоняться от них, но их поединок продолжался слишком долго, и Фолькхари начал уставать. Он неверно отбил один из ударов врага, и топор хримтурса оставил кровавый след на его бедре. Князь хордлингов пошатнулся, упал на одно колено, схватившись за рану. Не медля ни мгновения, Вульф бросился на помощь Фолькхари, размахивая мечом. Подбежал вовремя – хримтурс уже занес топор, собираясь разрубить человеку голову. Будучи не в силах защищаться, Фолькхари тяжело дышал и с ненавистью смотрел в озверевшие, близко посаженные глаза хримтурса, ожидая смерти. Его взгляд застыл на лезвии топора, который начал гибельное движение вниз. В этот момент острый клинок грозно блеснул в солнечном свете, раздался хруст перебитой кости, и на землю упала покрытая сероватой шерстью лапа хримтурса. Из обрубка хлынула черная кровь. Чудовище взревело от боли и ярости и, подобрав упавший топор, бросилось на Вульфа.

– Ненавижу! – орал великан.

Его оружие то и дело рассекало воздух в том месте, где мгновение назад стоял Вульф. Вульфу не составляло особого труда отбивать неуклюжие удары раненного гиганта. Рассвирепевший турс быстро терял силы и кровь в яростных попытках снести человеку голову. Так, промахнувшись в очередной раз, хримтурс засадил лезвие топора по самое топорище в деревянную стену дома. Дернул несколько раз, но железо, будто схваченное в тиски, не поддавалось рывкам. Изнемогая от боли, хримтурс оставил его и повернулся к противнику. Страшный шлем скрывал человеческое лицо, оставляя открытыми лишь плотно сжатые губы. Они растянулись в злорадной ухмылке, обнажая два ровных ряда зубов. Вульф посмотрел на великана снизу вверх и воскликнул:

– Во имя Тюра!

Подобный молнии, клинок Кормителя Воронов метнулся вверх, пронзая голову великана насквозь. Вульф с силой повернул меч в ране и рывком дернул на себя. Хлынул поток черной крови, огромное волосатое тело повалилось на землю.

Ильвинг подал руку Фолькхари. Вождь хордлингов нерешительно посмотрел на протянутую ладонь, затем оперся на нее и поднялся на ноги.

– Благодарю тебя, Вульф, ты спас мне жизнь, – устало проговорил он.

Вульф хотел что-то ответить, но не успел. К ним подбежали несколько троллей, и ему пришлось развернуться, чтобы встретить их. Кормитель Воронов описал широкий полукруг, и три зеленые головы покатились в разные стороны, оставляя за собой кровавые следы. Взмах мечом, и еще два тролля упали со вспоротыми животами. Пять троллей подбежали справа, но замерли и уставились на труп хримтурса у ног Вульфа. Они заколебались, не решаясь напасть на того, кто убил их вожака. Однако Вульф не позволил им раздумывать долго и бросился в атаку сам. Турсы тщетно пытались остановить движение Кормителя Воронов дубинами, которые раскалывались в щепки, оставляя своих хозяев безоружными перед древним мечом. Три руны на клинке вспыхивали и гасли всякий раз, как он настигал очередную жертву. Победный крик Вульфа разносился над Ароти и тонул в жалобном визге зеленых тварей, которых с каждым вздохом становилось все меньше. Они отчаянно пытались вырваться из окружения, но люди держали строй, предотвращая всякую попытку бегства. Отряд троллей стремительно редел, а ильвинги и хордлинги, несмотря на усталость, стояли плечом к плечу и дрались все яростнее, приближая скорую победу.

*      *      *

Весеннее солнце повисло над горизонтом, одаривая прощальным светом людей и полуразрушенные строения Ароти. Выжившие воины бродили среди распростертых тел, выискивая раненных товарищей и оттаскивая в сторону мертвых. Женщины и дети вылезали из погребов и сходились к месту побоища, с ужасом рассматривая отвратительные зеленые тела. Женский плач сливался со стонами раненых и карканьем кружащих в небе воронов.

Вульф вложил меч в ножны, снял шлем и подошел к Фолькхари, который сидел на земле, прислонившись спиной к стене дома. Рядом находилась его дочь Хильдрун и перевязывала рану на бедре отца. Фолькхари поднял глаза на Вульфа. Хотя князь хордлингов был моложе покойного Хрейтмара, седина все же виднелась в бороде и длинных волосах. Морщины и многочисленные шрамы делали его лицо похожим на смятую простыню.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо осведомился Вульф.

– Превосходно! – уверенно кивнул Фолькхари и поморщился от боли. – Мы же победили, а это главное.

Хильдрун закончила перевязку и помогла отцу подняться на ноги. Хигелак, Сигурд и Хродгар подошли к своему брату. Рядом с Фолькхари встали Иварр – его брат и Гундхари – его сын. Некоторое время они с недоверием рассматривали ильвингов, затем Фолькхари протянул ладонь Вульфу. Молодой ильвинг принял ее в свою и сказал:

– Слава Тюру, мы победили!

– Слава Тюру и всем святым богам и духам! – ответил Фолькхари. – Благодарю, что пришли на подмогу.

Воины двух родов обменялись рукопожатиями и теперь выглядели дружелюбнее. Застарелое чувство взаимной ненависти начало долгий и непростой путь в прошлое.

– Я обязан тебе жизнью, – промолвил князь хордлингов, глядя в бледно-серые глаза Вульфа. На мгновение он замялся, не решаясь сказать чего-то, но все же выдавил: – Хотелось бы, чтобы сегодняшний день положил конец вражде между нашими племенами.

– Именно за этим мы пришли к вам на помощь, – объяснил Вульф. – У нас появился общий враг. Мы должны сплотиться, чтобы совладать с ним. Поодиночке они перебьют нас, как жертвенных животных.

– Ты прав, юный конунг. Думаю, наши люди поймут это и постараются забыть старое.

– Кстати, – сказал Иварр, не отрывая глаз от шлема Вульфа, – вижу, с тобой все реликвии ильвингов, которыми вы так гордитесь. Но я не встретил старого Хрейтмара. Твой отец болен?

– Мой отец погиб, – с железной твердостью в голосе сказал Вульф и сделал усилие, чтобы ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. – Этой ночью на наш гарт напали тролли. Их было чуть меньше, чем здесь, но битва была жаркой. Вражеское копье пробило его грудь. Разве Харбард, ваш посланник, не поведал вам об этом?

– Харбард? Посланник? – Фолькхари и Иварр переглянулись и пожали плечами. – О ком ты говоришь, юноша?

– Я говорю о Харбарде, которого вы отправили к нам с просьбой о помощи, когда ваше селение атаковали тролли. Он приходил к нам дважды.

– Но мы никого не посылали за помощью ни к вам, ни к кому другому. Ты что-то напутал, Вульф.

Теперь пришла очередь Вульфа удивляться. Он посмотрел на братьев – их глаза выражали недоумение, они пожимали плечами и разводили руками.

– То есть вы никого не посылали к нам и не знаете человека по имени Харбард, сын Айвира?

Хордлинги помотали головами.

– Откуда же он взялся? – пробормотал Вульф, размышляя о том, кем в таком случае мог быть Харбард. И звали ли его так на самом деле?

Занятые разговором, князья не заметили, как их дружины собрались рядом. Людей Вульфа оставалось в живых сто восемьдесят человек, хордлингов было примерно столько же. Они стояли друг напротив друга и перешептывались, бросая недоверчивые взгляды на новых союзников.

– Идемте в дом, – предложил Фолькхари, – меня мучит жажда.

Он провел Вульфа и его ближнюю дружину в хоромы. Воины Ароти последовали за ними.

Жилище предводителя хордлингов оказалось достаточно просторным, чтобы вместить большое количество людей. Женщины стали вносить глиняные кувшины с элем и разливать его воинам. Не переставая думать о Харбарде, Вульф снял с пояса свой питейный рог и протянул Хильдрун. Девушка наполнила его до краев и улыбнулась в ответ на улыбку Вульфа.

Опираясь одной рукой о дубовый стол, Фолькхари держал в другой кружку с напитком. Он поднял ее над головой и крикнул:

– За победу!

– За победу! – грянул в ответ хор голосов.

Вульф отпил половину, а остаток выплеснул на пол. «Тюру за победу!» – мысленно произнес он, глядя, как жидкость просачивается в утрамбованную землю у его ног.

– Помогите мне, – попросил Фолькхари, пытаясь взобраться на стол. Стоящие рядом воины помогли вождю и отступили на несколько шагов, чтобы лучше видеть князя. Все затихли в ожидании того, что он скажет.

Фолькхари окинул взглядом собравшихся воинов и заговорил:

– Сегодня мы одержали победу над злейшими врагами человечества – больше пяти сотен мертвых чудовищ лежат на земле Ароти. Они сражены нашим оружием и оружием ильвингов. Те, кто еще вчера были нашими недругами, сегодня пришли нам на помощь, и вместе мы победили. Они спасли нас, и я лично обязан жизнью Вульфу, сыну Хрейтмара, сына Арна Сутулого. Он избавил меня от топора проклятого хримтурса. Это событие достойно быть увековеченным в песнях скальдов для будущих поколений.

Фолькхари кашлянул, глядя на мужчин и женщин, внемлющих его словам, и через несколько мгновений продолжил:

– Мы долго воевали друг с другом, много славных бойцов полегло с обеих сторон в бесконечных распрях. Но настало время забыть прошлое, ибо нельзя жить в прошлом, живя в настоящем. Сейчас я желаю объявить мир между нашими племенами раз и навсегда. Теперь мы будем бороться против наших общих врагов вместе!

– В единении наша сила! – успел выкрикнуть Вульф, прежде чем витязи обеих дружин выразили согласие со словами правителя звоном оружия и доспехов. Когда шум утих, Фолькхари сказал:

– Что ж, я рад, что вы меня поняли. А теперь отпразднуем победу и пиром скрепим узы мира между нашими племенами.

– Нет, – помотал головой Вульф, – не ранее, чем мы справим тризну по моему отцу.

Фолькхари согласился. Он слез со стола и подошел к князю ильвингов.

– Не хотел бы оскорбить твое гостеприимство, – сказал Вульф, – но нам следует торопиться домой. Наш гарт почти не защищен. Никто не знает, сколько еще троллевых отрядов бродят по здешним краям.

– Ты прав, – согласился князь хордлингов. – Кстати, незадолго до нападения я выслал лазутчиков. Если они живы, то скоро вернутся.

– Да, их сведения пригодятся, – кивнул Вульф. – Но если ильвинги отправятся домой одни, мы вновь окажемся разъединенными расстоянием.

– Что ты предлагаешь?

– Идти вместе, – твердо заявил Вульф. – Понимаю, нелегко бросать родные места на растерзание полчищам троллей, но, боюсь, эта участь в скором времени постигнет и Рогаланд: оттуда надо будет уходить. Если хордлинги сейчас останутся здесь, а ильвинги уйдут, все мы вернемся в то невыгодное положение, в котором наши народы находились в прошлом: мы будем разъединены. Троллям не составит труда поодиночке одолеть наши дружины, которые и так заметно ослабли. Только вместе мы сможем успешно сопротивляться и рассчитывать на победу.

Фолькхари тяжело вздохнул и погладил себя по бороде, раздумывая над словами Вульфа. Он не мог позволить себе отвернуться от реальности, понимал, что молодой ильвинг прав. Сейчас разделяться нельзя. Глупо полагать, что это было последнее нападение турсов. Придется идти вместе.

– Добро, – с тяжелым вздохом промолвил он, – но нам потребуется время, чтобы собрать все необходимое и погрузить на телеги.

Вульф кивнул и ответил:

– Тогда торопитесь. Мы будем ждать вас у опушки рощи на склоне холма.

Вульф сделал знак, и дружина последовала за князем прочь из дома хордлингов.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Россыпи мерцающих звезд холодно взирали с черного неба на утонувшую в ночном мраке землю. Время близилось к полуночи, когда один из дозорных в Этельруги радостно закричал:

– Вульф вернулся! Вульф вернулся!

Весть быстро разнеслась по гарту. Вальхтеов и Сигни вышли из дома и вместе с другими женщинами заспешили к пограничным кострам встречать князя и дружину.

Волчьи глазницы сверкнули в свете огня, когда Вульф неспеша въехал верхом в гарт. За ним появились его братья и товарищи, за которыми следовали чужие воины; в них Сигни узнала хордлингов и самого Фолькхари. В седлах перед многими сидели женщины – их сестры, жены или невесты. Отряд замыкала вереница телег и повозок: одни были загружены провизией и всякой утварью, на других сидели дети и престарелые, на остальных громоздились тела погибших из обоих кланов.

Сигни удивилась приходу нежданных гостей. Она подняла седоватые брови, когда ее сын подошел к ней.

– Мы победили! – торжественно провозгласил Вульф, обращаясь к жителям. Воины, что остались охранять гарт, и многие из женщин отозвались ликующим воплем. – С кланом хордлингов заключен мир, теперь они наши союзники! Принимайте их как добрых гостей.

Он повернулся к матери. Ее тонкие губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда она протянула руки, чтобы обнять сына.

– Ты молодец, Вульф! – прошептала Вальхтеов, прильнув к груди брата. Она не была уверена, услышал ли он эти слова, но ее переполняло чувство гордости за него и за свой род: они удержали гарт, помогли соседям и победили. Теперь два племени в мире друг с другом, и надежд на спасение от троллей стало гораздо больше.

Вокруг царило веселье, вернувшиеся с битвы воины обнимали близких и родных. Но их смех и радостные голоса вскоре сменились плачем и проклятьями тех, кто нашел своих братьев, мужей и сыновей среди тел погибших от оружия турсов.

– Пойдемте в дом, отдохнете с дороги, – предложила Сигни. Она велела слугам разместить гостей в сохранившихся строениях, дать им еды и питья, а сама направилась к княжьему чертогу.

В доме, в главном зале, Вульф опустился на правое колено перед одним из столбов с изображением бога войны Тюра.

– О Небесный Отец, благодарю за победу, – прошептал Вульф. – Всю убитую нечисть посвятил я тебе. Вепрь будет в жертву тебе принесен.

Вульф встал и, сделав несколько шагов к соседнему столбу, вновь опустился на колено.

– О Один, кудесник искусный, я славлю имя твое, ибо принес ты мне удачу. Твои воинственные девы хранили меня от вражьего оружия. Я жертвую тебе быка.

Вульф встал и подошел к столбу, что стоял ближе всех к возвышавшемуся на помосте столу. Склонив голову в благодарном поклоне, Вульф произнес:

– Древнейший Из Волков, зачавший наш род! Я славлю тебя за удачу и победу, которую ты даровал своим отпрыскам. Я, Вульф Ильвинг, приношу тебе в жертву то, до чего ты всего более жаден.

Вульф вытащил из-за пояса кинжал и медленно провел лезвием по своему предплечью. Остро заточенный клинок с едва слышным шелестом рассек плоть, капельки крови неторопливо набухли на краях раны и, слившись в ручеек, потекли вниз к запястью, закапали на землю у подножья столба. Вульф тронул кровавый поток пальцем правой руки и окрасил в алый цвет вырезанные на дереве борозды, изображавшие священный дух ильвингов.

Сигни зачарованно смотрела, как ее сын совершает древний обряд посвящения, и в ее памяти всплыл образ Хрейтмара. Много лет прошло с тех пор, как молодой Хрейтмар, получив Кормителя Воронов от своего отца, впервые оросил его кровью в битве. Позже, стоя перед родовым столбом, он совершил обряд посвящения, и Древнейший Ильвинг, испив его крови, признал в нем нового вождя клана. Тогда его алая влага также стекала на землю, утоляя жажду Первоволка.

Завершив ритуал, Вульф отступил на пару шагов и зажал рану. Вальхтеов поспешила к нему с льняными лоскутами и перевязала руку. Поблагодарив сестру, Вульф поднялся на помост и занял сиденье, которое раньше принадлежало его отцу. Сигни и Вальхтеов сели слева от него, братья справа. Тела Хрейтмара здесь уже не было, Сигни распорядилась отнести его в спальные хоромы. Этой ночью его возложат на погребальный костер.

Слуги разложили на столе деревянные тарелки со снедью и большие глиняные кувшины с пивом. Сигни и Вальхтеов налили всем питья, а Хигелак и Хродгар принялись рассказывать о минувшем сражении.

Когда трапеза подходила к концу, в дверях показался вардлок.

– Приветствую тебя, Хельги! – обратился к нему Вульф. – Ты уже ел?

Колдун молча кивнул и сел на скамью ближе к помосту. Он откинул капюшон и положил посох себе на колени.

– Вижу, битва прошла удачно? – проговорил он.

– Да, – кивнул Вульф, – если не считать того, что Эйви, Скарпхедин Уродец и еще несколько человек погибли.

– Да, печальные вести. Я знал Эйви очень хорошо, а его отец был моим другом. Он погиб, сражаясь с хордлингами, а его сын пал, защищая их. Непривычная преемственность, но все меняется рано или поздно.

– Ты прав, мудрый Хельги, – молвила Сигни, – мне думается, Вульф поступил верно, придя на помощь хордлингам. Сейчас это было необходимо.

– Вне всяких сомнений! – твердо заявил Хельги. – Я очень рад, что мир между нашими племенами все же состоялся.

– Кстати… – Вульф встал, держа в руках рог с пивом, спустился с помоста и уселся на скамью у очага. Все смотрели на него, ожидая продолжения: – Фолькхари сказал, что они не посылали к нам посланника. Они не знают никого по имени Харбард, сын Айвира.

Сигни удивленно переглянулась с Вальхтеов, а Хельги просто покивал, устремив взор в танцующее пламя. Вульф посмотрел на колдуна, ожидая его слов, но тот молчал и глядел в очаг. Наконец вздохнул и сказал:

– Нам нужно поговорить, Вульф. С глазу на глаз.

Вульф бросил быстрый взгляд на братьев. Их лица выражали одно удивление.

– Лады. Идем.

*      *      *

Ночь стояла прохладная. Небо по-прежнему было безоблачно, легкий бриз нес к берегу запахи леса и горных лугов. Серебряный свет полумесяца проложил искрящуюся дорожку по темному морю, чьи бурные волны пенились и шипели, разбиваясь о скалистые берега фьорда.

Вульф и Хельги присели на камни у края невысокого обрыва. Колдун молчал, рассматривая знаки на посохе, и размышлял. Холодные брызги то и дело долетали до сидящих у берега людей.

– Хельги, – молодой князь наконец решился потревожить старого колдуна, – ты хотел мне что-то сказать.

Вардлок посмотрел на юношу и произнес:

– Я собирался поговорить о Харбарде. По правде сказать, я ничуть не удивился, когда узнал, что Фолькхари никого к нам не посылал. Сейчас мне кажется, я знал это с того самого мгновения, когда впервые увидел посланника. Собственно говоря, это никакой не Харбард.

– А кто же тогда? – удивился Вульф.

– Если б ты больше слушал сказаний о богах и героях, – с укоризной в голосе заметил Хельги, – тебе не составило бы труда догадаться: тот, кто выдавал себя за Харбарда, сына Айвира, есть не кто иной, как бог Один.

Услышав имя темного бога, Вульф невольно прикоснулся к серебряной подвеске на груди. В самом деле, подумал он, вспоминая все, что знал о богах, которых чтил его род, – описание в легендах похоже на то, как выглядел Харбард. Но это еще не значит, что этот человек – Один. Это мог быть и жрец, нарядившийся так, чтобы стать ближе к Одноглазому. Вульф собрался озвучить свои предположения, но его внимание привлек шум крыльев над головой. Острые когти и изогнутый клюв мелькнули в лунном свете, птица опустилась на камень у самого края обрыва, сложив за спиной широкие крылья. В хищных глазах орла отразилось звездное небо.

– Чего тебе надобно, странник небес? – с улыбкой обратился Хельги к бесстрашной птице. Не часто встретишь орлов, которые так безбоязненно приближались к людям.

Орел закричал в ответ. Оттолкнувшись от камня, он взлетел и, описав круг над обрывом, приземлился между Вульфом и Хельги. Князь посмотрел на птицу и понял, что она увеличивается в росте. Когтистые лапы вытягивались в длину, туловище росло, а крылья становились человеческими руками. Несколько мгновений спустя когти превратились в пальцы, лапы – в ноги, клюв – в прямой нос, а перья сменились темным плащом, широкополой шляпой, серой туникой и штанами, длинной седой бородой и черной повязкой на глазу.

Разинув рты, Вульф и Хельги смотрели на оборотня, который присел на один из камней и сказал:

– Я слышал, вы называли мое имя?

– Мы польщены твоим присутствием, – ответил Вульф, пытаясь скрыть невольную дрожь в голосе. Он с детским восторгом рассматривал того, кому с раннего возраста молился и приносил жертвы. Великий бог сидел на расстоянии вытянутой руки, его единственный глаз светился мудростью и чем-то таким, что заставляло смотрящего на него отводить взор.

– Ты показал себя героем в сегодняшнем сражении, – одобрительно заметил Одноглазый. Его глубокий бас прозвучал в унисон с шумом морского прибоя.

– Благодарю за твой совет, – ответил Вульф. – Теперь мы обрели новых союзников.

– Я не сомневался, что ты последуешь ему. Поэтому я пришел к тебе, а не к Фолькхари. Хордлинги – тоже храбрые воины, но они не приняли бы моих слов. Нелегко забыть старое, хотя сейчас это очень нужно. Над Мидгардом собираются черные тучи пожарищ и смерти. Грязные порождения Утгарда рвутся в ваш мир, их будет больше и больше с каждым оборотом луны. У людей есть лишь одна надежда на спасение – объединение. Ведь если ударишь пальцами, будет всего лишь пощечина, а если сожмешь пальцы в кулак, нанесешь настоящий удар. Запомни мои слова на всю жизнь, Вульф, – в единении сила!

Слушая речи Одноглазого, Вульф смотрел на темные воды холодного моря. Воображение рисовало картины многотысячных армий, рвущихся следом за ним в бой против великанов и троллей; бескрайние просторы его владений, на которых обитают в мире и благоденствии многие племена, сплоченные в могучий союз силой и мощью правителя единой страны Севера…

Вульф встряхнул головой, прогоняя видения, и повернулся к Одину.

– Я сделаю все, что в моих силах, – твердо заявил он, – подниму все народы, какие знаю, на войну против проклятых турсов. И буду молить тебя, чтобы ты подарил мне удачу.

– Есть кое-что еще, что тебе следует знать, – продолжал Одноглазый. – В Асгарде случилось страшное несчастье, оно-то и сделало возможным нашествие троллей и прочих тварей. Мой сын, могучий Громовержец, владел великим оружием – волшебным молотом по прозванию Мьёлльнир. Благодаря ему Тору удавалось охранять Жилище Богов и мир людей от ётунов и турсов. Но… Молот похищен. Каким-то образом ётунам удалось выкрасть священное оружие Тора и лишить людей и богов надежной защиты. Пока Молот утерян, ничто не может оградить нас от нашествия утгардской нечисти. Думаю, свой первый удар они решили нанести по Мидгарду, чтобы лишить богов драгоценного сейда – магической силы, что течет от людей к богам в молитвах, клятвах и приношениях. Если ётунам это удастся, сгинет не только людской род, но и все светлые боги и богини, добрые духи и занебесные существа. Всё и вся потонет в хаосе и ледяной стуже, которую принесут с собой орды инистых великанов. И не останется ни в Мидгарде, ни в занебесье ничего, кроме серой безжизненной земли и холодного ветра, а воздух наполнится смрадом ётунов, пирующих на плоти и крови сынов Хеймдалля.

Один замолчал, и Вульф невольно сжал кулаки, ощутив ярость и лютую ненависть во взгляде мудрого бога. Молодой ильвинг не был уверен, отражается ли в его единственном глазу свет полумесяца или это яркое сияние исходит из таинственных недр непознаваемой божественной души.

– Как вернуть утерянный Молот? – спросил Вульф после недолгого молчания. Великий Ас тяжко вздохнул и удрученно покачал головой.

– Еще одна нелегкая задача на плечи людей, – проговорил он. – За этим подлым деянием стоит злобный великан Трюм: он спрятал похищенный Молот в Мидгарде. Мьёлльнир во что бы то ни стало нужно вернуть. Без этого победа невозможна, даже если все славные бойцы Мидгарда объединятся в одно воинство.

– Но где искать его?

– Далеко на северо-востоке, откуда идут великаны, за высокими горами и бескрайними снежными равнинами на промерзлой бесплодной земле возвышается могильный холм. В недрах этого холма рядом с несметными богатствами Ётунхейма зарыл ётун свою погибель – священный молот Мьёлльнир. Оттуда его нужно высвободить, ведь стоит Громовержцу взяться за свое оружие, как участь ётунов будет решена – раз и на всегда.

– Мы достанем Молот и сокровища, – твердо пообещал Вульф и сам поразился той уверенности, с которой прозвучали его слова.

– Вам придется это сделать, потому что иначе… – Ас печально вздохнул и продолжил: – Но тебе следует торопиться, с каждым днем в Мидгарде появляется все больше троллей и хримтурсов, а также приходят те, кто прежде не смел ступить ногой на людскую землю – могучие ётуны, самые опасные враги Асов и людей. Они не только сильны с кованным оружием, но искусны и в чародействе. Победить их труднее всего, однако я помогу вам. Ты и вардлок пойдете со мной, я дам вам то, что в будущем окажет большую помощь.

Одноглазый встал, и люди поднялись за ним.

– Это далеко? – забеспокоился Вульф. Он помнил, что его родные и дружина ждут, чтобы предать огню тело Хрейтмара.

– Это очень далеко, – ответил Седобородый, в его глазу заиграл лукавый огонек. Словно прочитав мысли молодого ильвинга, он добавил: – Не волнуйся, ты вернешься вовремя, и твой отец наконец почувствует себя в спокойствии в моем Чертоге.

Один повернулся и зашагал прочь от шума прибоя и скалистых берегов. Вульф и Хельги двинулись следом, стараясь не терять из виду едва заметную в лунном свете тень.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тропа, по которой они шли, вела в гору; на ее склоне росли ели и сосны, толстый слой опавшей хвои покрывал землю. Они удалились от Этельруги на порядочное расстояние, и, по словам Одина, до конца путешествия было еще далеко. Однако бог пообещал, что, несмотря на дальний путь, Вульф и Хельги вернутся домой вовремя. Вскоре они взобрались на гребень горы, где лес кончался, и пологий склон, начинающий спуск вниз, был покрыт невысоким кустарником.

Тропинка петляла меж кустов и крупных камней, разбросанных там и тут. Вульф шагал, озираясь по сторонам, и ему начинало казаться, что он не узнает местности. Хотя медленно плывущие облака то и дело прятали луну, ее света хватало, чтобы понять – Одноглазый ведет их в места, где они никогда прежде не бывали. Это казалось странным Вульфу: ведь он, прожив в этих краях больше двадцати зим и много путешествовав, знал на зубок все окрестности на два перехода в каждую сторону. Судя по звездам, Один вел их на восток. А на востоке давно должны были показаться высокие горы с пиками, покрытыми снежными шапками. Однако впереди расстилалась равнина, на которой горбились невысокие пологие холмики, и все – никаких гор.

Черное небо меняло цвет на темно-синий, а звезды гасли одна за другой, когда три путника остановились у небольшого пригорка.

– Здесь мы отдохнем, – объявил Седобородый, усаживаясь на землю.

Вульф взглянул на Хельги, тот пожал плечами. Вульф решил использовать передышку и осведомился:

– Куда мы идем?

– Скоро узнаешь, – бросил в ответ Один.

– Между прочим, уже светает. Моя родня ждет меня, чтобы возложить…

– Уймись! – перебил его Одноглазый. – Я же сказал – поспеешь вовремя.

Вульф вздохнул и опустился на траву, рядом присел Хельги.

– Хотите чего-нибудь перекусить? – предложил Один.

Воин и колдун кивнули. Седобородый свистнул, куст неподалеку зашевелился. Мелькнула тень, и над людьми нависла пара горящих глаз. Вульф невольно потянулся к рукояти меча. Дрожь пробрала все тело при виде огромных размеров черного волка с яркими красными глазами, скалящего пасть на расстоянии человеческого роста.

– Не бойтесь, это Гери, – успокоил их Один и обратился к волку: – Раздобудь-ка нам чего поесть, но поторопись, мы спешим.

Услышав приказ, волк рванул с места и умчался прочь, скрывшись в предрассветной мгле. Не успел Вульф сделать и десяти вздохов, как Гери вернулся, сжимая в окровавленной пасти двух мертвых зайцев. Вульф подождал, пока волк исчезнет из виду, прежде чем начал разделывать зайчатину. Хельги занялся костром.

Завтрак удался на славу. Насытившись, три путника продолжили путь.

Солнце взошло и нежно ласкало кожу теплыми лучами. По мере того как оно поднималось к зениту, становилось все жарче, и скоро Вульф снял с плеч шерстяной плащ, а Хельги отбросил на спину капюшон из оленей шкуры.

– Необычная жара, – заметил Вульф, щурясь от яркого солнечного света, – будто летом, хотя еще одной луны не прошло с тех пор, как мы возносили молитвы на Эстерблот¹.

– Асгард – страна вечного лета, – не оборачиваясь, бросил Один.

– Асгард?! – воскликнул Вульф и посмотрел на Хельги.

– Я начал догадываться об этом только теперь, – полушепотом признался колдун.

Один усмехнулся, но ничего не сказал, а лишь ускорил шаг.

Вскоре они взобрались на вершину очередного холмика. С него открывался вид на широкую равнину, плоскую как стол и тянущуюся до самого горизонта. У подножья холма росла небольшая рощица. За ней стелился плотный ковер сочной зеленой травы и полевых цветов, чье пестрое великолепие радовало глаз. Поле уходило вдаль, а у самого горизонта виднелось высокое строение необыкновенной формы и невиданной красоты. Устланная золотом крыша сияла в солнечном свете, серебряные щиты покрывали стены божественной обители и играли озорными бликами. Рядом возвышался, раскинув широкие ветви, исполинский ясень. Его пышная крона блестела и искрилась, словно тоже сделанная из золота.

– Это Чертог Павших, – с гордостью объявил Один, указывая на роскошные хоромы у небесного края, – отсюда начинается Жилище Богов и Богинь.

– Мы идем туда? – спросил Вульф с нескрываемым восторгом в голосе.

– Нет, – покачал седой головой Одноглазый, – туда нет дороги живым. Но будь уверен, однажды мои славные девы поднесут тебе рог с пивом, встречая у Вальгринда².

Радость и восторг испарились с лица Вульфа, словно предрассветная дымка под лучами восходящего солнца. Только павшие с оружием в руках попадали в чертог Одина, когда их души покидали мертвые тела и возносились в заоблачную высь в объятиях воинственных валькирий – светловласых и грозноликих дев, дочерей великого Отца Побед.

Взглянув тайком на помрачневшего Вульфа, Седобородый махнул рукой в направлении рощи и сказал:

– Идем. Там нас ждет кое-что важное.

Трое путников начали спуск, приближаясь к растущим у подножья холма деревьям.

Тень и прохлада леса были более чем желанны после долгого пути под жарким солнцем. Одетые не по-летнему, Вульф и Хельги обливались потом, когда густая ясеневая листва скрыла яркое светило. Вскоре они вышли на небольшую поляну. У опушки, привязанный к одному из деревьев, стоял громадный конь. Вульф не поверил глазам, когда разглядел у животного восемь ног. Жеребец заржал, увидев своего хозяина, и двинулся ему навстречу, но крепкая узда заставила остановиться. Одноглазый отвязал коня и, ласково потрепав по золоченой гриве, подвел к Вульфу и Хельги. Затем ловко запрыгнул в седло и сказал:

– Садитесь, мы скачем в Ётунхейм!

Воин и вардлок забрались на спину восьминогого коня, поражаясь силе и мощи этого невиданного животного. Одноглазый наклонился и что-то прошептал в ухо жеребца. Тот заржал и поскакал по поляне, стремительно приближаясь к деревьям. Вульф напрягся, ожидая, что конь вот-вот разобьется о широкие дубовые стволы, но локтей за пятнадцать от опушки он резко оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Вульф задыхался, ему казалось, что внутренности шевелились в утробе, пока волшебный конь поднимался все выше и выше над зелеными кронами.

– Хей-хей-хей! – кричал Один, подгоняя скакуна.

Конь мчался над цветочным полем, ветер бил в лицо и трепал волосы трех всадников. Вульф и Хельги что было сил вцепились в седло и сжали коленями конские бока. Восьминогий жеребец несся по небу, а внизу проплывали прекрасные чертоги Асов и Асинь. Один из них выглядел поистине огромным и тянулся в длину на сотни локтей; вокруг него располагались меньшие чертоги, но были они не менее великолепны. Когда Вульфу становилось страшно смотреть вниз, он устремлял взгляд в сторону на тянущийся к голубым небесам ясень, что раскинул ветви над всей землей. На его вершине виднелась фигурка горделиво восседающего орла; он провожал хищным взглядом восьминогого коня, который скакал по белоснежным облакам.

Вскоре чудесные жилища остались позади, а пестрое цветочное поле сменилось менее приглядным ландшафтом. Вдали показались горы и холмы, равнина вздыбилась бугорками и изрезалась оврагами, а вместо цветов и сочной травы появилась серая каменистая земля. Мрачные тучи закрыли собой солнце, и Вульф почувствовал, как холодный восточный ветер бросает его в дрожь.

Прошло некоторое время, прежде чем небесный скакун начал снижаться над расщелиной, зажатой между двумя скалами. Он опустился на покрытую мелкой галькой землю и остановил бег у самой стены. Всадники соскочили с коня и двинулись по дну глубокого ущелья, шагая вдоль отвесного склона. По узенькой полоске неба, видимой со дна, плыли серые облака.

– Уже недалеко, – подбодрил Седобородый.

Шагов через пятьдесят они оказались перед трещиной в стене, за ней виднелся узкий проход, ведущий в недра скалы.

– Сюда, – указал Одноглазый и протиснулся боком в щель. Вульф и Хельги полезли следом.

Щель оказалась достаточно широка, чтобы в ней могли передвигаться люди. Вульфу пришлось пригнуть голову – бугристый потолок нависал слишком низко. Словно кишка гигантского животного, туннель изгибался то вправо, то влево, постепенно уводя вглубь горы. Стояла кромешная тьма, двигаться приходилось наощупь. Наконец проход расширился и вывел путников в пещеру, или так Вульфу, во всяком случае, показалось: стало гораздо просторнее. Он услышал шелест плаща Одина и тут же зажмурился от яркого света вспыхнувших факелов.

– Мы пришли, – раздался глубокий бас Седобородого.

Привыкнув к свету, Вульф и Хельги приоткрыли глаза и огляделись. Они в самом деле находились в широкой пещере с высоким потолком. Из стен торчали факелы, горевшие невиданным зеленоватым огнем, пол был гладкий и ровный, будто обработанный человеческими руками. Вульф замер с открытым ртом, когда увидел, что стояло посередине пещеры.

Освещаемый со всех сторон неровным светом факелов, в центре подземелья возвышался деревянный шест, исписанный рунами и увенчанный отрубленной головой мужчины. Открытые глаза смотрели прямо перед собой, венец из сине-красных цветов украшал лоб, светлые волосы опускались ниже обрубка шеи. На коже Вульф не заметил признаков гниения; казалось, будто человек погиб совсем недавно.

Шест торчал из середины небольшого озерца, края которого окаймлял ровный ряд камней. От неподвижной воды поднимался пар, добавляя новые штрихи к замысловатому инистому узору на потолке.

– Что ж, мы наконец достигли цели, – провозгласил Одноглазый. Его голос звучал гулко, отдаваясь коротким эхом в каменных сводах пещеры.

– Что это? – спросил Хельги.

– Колодец Мудрости. Я привел вас сюда, чтобы вы могли испить его воды и познать многие истины, неведомые другим.

– Но его охраняет Мимир, – неуверенно проговорил Хельги, указывая на голову над озером. – Неужели он позволит…

– Нет! – послышался вдруг шепот, который, казалось, исходил ниоткуда. – Лишь тот, кто готов принести в жертву часть самого себя, может испить из моего колодца.

Вульф и Хельги посмотрели на голову Мимира, чьи глаза пристально наблюдали за пришельцами. Его рот приоткрылся, едва слышный шепот вновь достиг слуха людей.

– Много веков тому назад величайший Всеотец отдал свой глаз за глоток мудрости. Что готовы предложить вы, что было бы достойно сравниться с божьим оком?

Вульф в нерешительности повернулся к вардлоку. Колдун, нахмурив седые брови, смотрел себе под ноги, размышляя над словами Мимира. Вульф взглянул на Одина, но бог лишь молча наблюдал за молодым князем, ожидая ответа. Тогда воин шагнул к голове стража. Встав у края озерца, он сказал:

– Я здесь, чтобы обменять на глоток мудрости свою любовь! Принимаешь ли ты сей дар, о древний Ас?

Последовало недолгое молчание, затем Мимир прошелестел:

– Тебе дозволено испить священной воды, но за это ты потеряешь способность любить. Любовь юного воина кажется мне достойной платой за глоток из моего колодца.

Мимир замолчал, и Вульф медленно опустился на колени, не отрывая глаз от неподвижной воды. Тонкие струйки пара тянулись к потолку, в темной поверхности отражались зеленоватые огни факелов. Вульф наклонился и ощутил необычный аромат, приятно щекочущий ноздри. Волшебный колодец казался таким спокойным и безмятежным, что легкая тень сомнения пронеслась над его разумом, словно небольшое облачко, заслонившее на мгновение солнце. Вульф наклонился еще ниже, почти касаясь губами воды, чье тепло нежило, как ласки любимой женщины. Слабое сияние со дна колодца приковало к себе его взгляд. Вначале Вульф подумал, что так отражаются огни факелов, но, вглядевшись внимательнее, обнаружил, что на дне лежит глаз. Робкое сияние жертвенного ока доходило до поверхности воды дрожащим мерцанием, то исчезающим, то вспыхивающим вновь. «Интересно, как будет выглядеть моя жертва, когда ляжет на дно этого колодца?» – подумал Вульф. Приоткрыв рот, он наполнил его водой и сглотнул. Жидкость стекла в утробу, оставив на языке слабый травяной привкус.

Вульф выпрямился и оглянулся, но не увидел сзади никого. Стены медленно слились в единую черную массу, а огни факелов, оторвавшись от деревяшек, выстроились в длинную вереницу звезд, которая начала кружение вокруг человека, одиноко сидящего на краю бездны. Синие всполохи чередовались с красными искрами, те сыпались из каждой звезды и каплями дождя медленно опускались на Вульфа. Звезды ускоряли бег вокруг него, сливаясь в сплошной огненный пояс. Пещера исчезла, Вульфу показалось, будто он повис над пропастью; головокружительный хоровод огней раскручивался все быстрее и неумолимо влек к себе. Все вокруг слилось в звездную чехарду, где не было ни ориентиров, ни направлений.

Сверкнула молния, расколола тьму и ослепила взор под сомкнутыми веками. Движение остановилось, исчезло все. Остались лишь пустота и покой.

Вульф осторожно приоткрыл глаза и увидел склонившиеся над ним лица вардлока и Аса.

– Похоже, Мимир принял твой дар, – задумчиво проговорил Седобородый.

Хельги протянул руку и помог Вульфу подняться на ноги. Дрожь в коленях и сильное головокружение были единственным свидетельством его видений. Слегка пошатываясь, Вульф подошел к стене и прислонился спиной к холодному камню.

– С тобой все в порядке? – забеспокоился Хельги.

Вульф кивнул и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь.

– Теперь твоя очередь, Хельги, – услышал он бас Одина.

Головокружение постепенно проходило, и скоро Вульф позволил себе открыть глаза.

Хельги стоял на коленях у края колодца. Обращаясь к голове Мимира, он сказал:

– Примешь ли ты мою душу за глоток твоей влаги, о хранитель мудрости?

– Да. Испив этой воды, ты потеряешь на веки свою душу, и для тебя путь в обитель богов будет закрыт, – ответил Мимир. – Душа колдуна – достойный дар за глоток из моего колодца.

Хельги обернулся, ища поддержки во взгляде ильвинга. Вульф одобрительно кивнул, и вардлок склонился над священной водой.

Выпрямившись, он попытался встать, но повалился на пол и замер без движения. Вульф шагнул к лежащему колдуну, чье побледневшее лицо казалось лицом мертвеца.

Вскоре его веки дрогнули, затуманенные глаза приоткрылись. Вульф догадывался, что происходило в разуме старика несколько мгновений назад и что он чувствовал сейчас. Протянув руку, Вульф помог ему встать.

– Вы взяли свое, а я взял свое, – прошептал Мимир. – Теперь ступайте и больше не возвращайтесь.

Глаза Мимира закрылись, древний страж погрузился в вечный сон.

– Нам пора, – поторопил Один и направился к выходу. Вульф и Хельги последовали за ним. Факелы погасли, стоило трем путникам покинуть пещеру.

Извилистый туннель вскоре вывел их наружу. Восьминогий конь подошел к ним и потерся мордой о плечо хозяина.

– Садитесь, мы летим обратно, – объявил Один и вскочил в седло. Вульф помог все еще слабому от головокружения колдуну взобраться на коня, затем уселся в седло сам. Восьминогий жеребец начал разбег, оттолкнулся от камней и вспарил к темным облакам, что ползли низко над землей.

Внизу проносились невзрачные горы и овраги, некоторое время спустя они сменились прекрасным ландшафтом Асгарда. Чертоги богов и великий Ясень вскоре тоже остались позади, и конь начал спуск к небольшой рощице, что лежала у подножья пологого холма. Он приземлился ровно в середине поляны, пробежал с десяток локтей и остановился, ожидая, пока всадники спрыгнут с его могучей спины.

Привязав коня к дереву, Одноглазый обернулся к воину и колдуну и сказал:

– Итак, Вульф, твой род получил наконец и третий дар от меня.

– Третий дар? – удивился Вульф. – А где же первые два?

Седобородый посмотрел на молодого князя, лукаво улыбаясь.

– Скоро узнаешь. Теперь торопитесь домой. С холма, что стоит над этой рощей, начинается тропа, которая приведет вас в Мидгард. Не вздумайте свернуть с нее, иначе никогда не найдете дорогу в ваш мир. Она закончится там, откуда мы начали свой путь.

– Благодарю тебя, Один! – торжественно произнес Вульф. – Я буду вечно славить твое имя.

– Благодарю тебя, – Хельги склонил седую голову.

Седобородый кивнул в ответ и побрел к лесу. Когда его фигура в темно-синем плаще скрылась в чаще, воин и колдун направились в противоположную сторону.

Яркое солнце Асгарда клонилось к горизонту, согревая спины двух путников, взбирающихся по склону холма к заветной тропе. Она тянулась сквозь пространство и время, соединяя миры в одно вселенское кольцо.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Серебряный серп повис среди звезд на темном безоблачном небе, и свет его играл бликами в плещущихся волнах Северного моря. Стоял поздний вечер, когда Вульф и Хельги спускались по склону горы, петляя между елями и соснами. Деревья казались исполинами, застывшими в полутьме ночного леса под блеклым светом полумесяца.

Двое мужчин вышли на скалистый берег, где они сутки назад сидели на камнях и беседовали, пока их не прервал явившийся в образе орла Один. Вульф посмотрел на небо и сказал:

– Месяц находится в том же месте, где он был, когда мы пошли за Одноглазым. Похоже, с тех пор ничего не изменилось.

– Конечно, не изменилось, – усмехнулся Хельги, – мы же вернулись в Мидгард в тот самый миг, когда его покинули.

Вульф ничего не ответил. Он смотрел на звезды, и ему казалось, что они вот-вот тронутся с места и закружатся в огненном хороводе, притягивая его к себе, словно пушинку. Кроме странного ощущения хмельной легкости в голове, ничто не напоминало о событиях у Колодца Мудрости.

– Нам пора, – напомнил ильвинг.

Воин и колдун зашагали вдоль берега к кострам, которые тянулись кольцом вокруг гарта. Когда они подошли ближе, им повстречалась Хильдрун. Девушка расположилась у берега на том самом камне, на котором частенько сиживал Вульф, когда приходил к морю отдохнуть или помечтать. Услышав шаги, она вскочила и обернулась, настороженно вглядываясь во тьму.

– Это я – Вульф, сын Хрейтмара, – сказал Вульф, желая успокоить девушку.

– Уф! – выдохнула она и улыбнулась. – Я, по правде сказать, испугалась.

– Я иду в гарт, – сказал Хельги, обращаясь к князю, – скажу, чтобы готовили костер для покойного конунга.

– Да, – кивнул Вульф, – скоро буду.

Колдун скрылся в темноте, а ильвинг посмотрел на молодую женщину. Лунный свет отражался в ее глазах и искрился на жемчужинах, украшавших обруч на голове. Светлые волосы падали пологими волнами на узкие плечи, слегка вздернутый нос и полные губы придавали юному лицу детскую нежность и очарование, заставляя сердце Вульфа биться быстрее.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

Она пожала плечами и ответила:

– Решила пройтись, осмотреть окрестности. Ведь это моя новая родина, раз наши племена заключили союз и будут жить вместе.

Вульф мотнул головой.

– Не думаю, что мы задержимся здесь надолго. Уверен, нам придется уходить отсюда, и довольно скоро.

– Многие так говорят. Значит, это правда? До победы еще далеко?

– Боюсь, очень далеко. Если она вообще настанет…

– Не уж-то все так плохо?

Вульф кивнул. Он вспомнил орды троллей, что недавно штурмовали Этельруги, их дикий рев, от которого стыла кровь в жилах, безобразные зеленые морды и мускулистые лапы, сжимавшие каменные топоры. Сейчас, на берегу спокойного моря, под светом луны, все это казалось каким-то страшным сном.

– Идем, нас ждут, – сказал Вульф, отгоняя ужасные воспоминания.

Они пошли по берегу в сторону гарта. Вульф заметил, что девушка ежится под дуновениями холодного ветра и потирает озябшие плечи, открытые длинным платьем без рукавов.

– Тебе холодно, возьми, – предложил Вульф и снял плащ.

– Благодарю, – тихо промолвила Хильдрун, принимая шерстяное одеяние ильвинга, которое все еще хранило тепло его тела.

Вульф шел и думал о жертве, которую принес Мимиру. Он надеялся, что ему не придется сожалеть о ней. Он искоса взглянул на Хильдрун, шагающую слева от него, и представил ее полную грудь под своей ладонью, а ее влажные губы на своих. Почувствовал, как откликнулось и зашевелилось его мужское естество. «Что ж, значит страсть все еще при мне, – облегченно подумал Вульф. – Интересно, что же Мимир имел в виду, когда принимал мою способность любить, как жертву за глоток из колодца?»

Вскоре они прошли меж костров и вступили в гарт, остановились. Хильдрун еще раз поблагодарила князя за плащ и, одарив его на прощанье яркой улыбкой, направилась к дому, отведенному хордлингам для жилья. Вульф посмотрел ей вслед, затем пошел к своим хоромам.

*      *      *

По древнему обычаю тело Хрейтмара вместе с тушами заколотых ястреба, пса и коня уложили в струг, выдолбленный из дуба, а сам струг установили на четырех вертикально стоявших бревнах в центре двора перед жилищем старого конунга. Между ними выкопали яму, где прах князя будет захоронен.

Большая толпа ильвингов и хордлингов собралась в ожидании начала обряда. Хельги встал рядом со стругом и разложил на земле все необходимое для совершения ритуала. Взяв в руки молитвенный молот, он начертил в воздухе магический символ. Вульф вздрогнул при виде линий священного знака Молота; они вспыхнули и теперь медленно угасали, мерцающим облаком уносясь на север. Еще три начертанных в воздухе знака уплывали в остальных направлениях, как бы отгораживая это место от мира. Пятый знак поднялся вертикально ввысь, а последний медленно растворился в земле под ногами вардлока. Вульф поначалу не поверил своим глазам: никогда прежде не замечал он ничего необычного во время исполнения Хельги обрядов их племени. Он огляделся по сторонам, но люди не выказывали никаких признаков удивления – за исключением разве что самого Хельги, который, как заметил Вульф, тоже провожал взглядом сияющие линии.

Легкость в голове не проходила, но это не беспокоило молодого ильвинга, а скорее наоборот, начинало казаться приятным. Ясность мысли и четкость образов, возникавших в рассудке, радовали его, заставляя забыть о бессонной ночи и долгом пути из Ётунхейма и Асгарда. Вульф знал, что причиной являлся глоток волшебной воды из колодца древнего стража мудрости. Сейчас, когда его взору открылось то, что было невидимо для прочих жителей Мидгарда, Вульф осознал ценность полученного дара, хотя и полагал, что дар этими способностями, скорее всего, не ограничивался.

Тем временем Хельги завел молитву, взывая к богам и богиням:

– О Тюр, справедливый Небесный Отец, услышь нас и нашу мольбу! Один, многомудрый кудесник, раствори врата, чтобы встретить славного конунга, которого несут в твою обитель отважные воительницы. Фригг, добрая мать всего сущего, услышь мой голос! Тор, страж и друг людей, пусть хранит твой могучий Молот великого ильвинга на его пути в Чертог Павших! О Хеймдалль, отец всех людей, открой врата Асгарда, ибо услышишь ты скоро твердую поступь того, кто прошагает по чудесному мосту в древнейший гарт! Добрый Фрей – щедрый господин, прекрасная Фрея – светлоликая госпожа, встречайте могучего Хрейтмара и примите его в своем чертоге! Юная Идунн, пусть будут твои молодильные яблоки угощеньем достойному конунгу!

Хельги сделал паузу, воздел молот и повернулся к телу Хрейтмара. Вульф видел, что от головки священного орудия исходит золотое сияние. Он чувствовал, как воздух наполняется чем-то невидимым, необычайно могущественным, и сияние становится все ярче, с каждым мигом все больше затмевая свет звезд и луны. Вульф ощутил присутствие тех, кто откликнулся на зов и явился, чтобы одарить благоденствием и удачей молящихся и принять в свои чертоги того, кто верно следовал обычаям своего народа и погиб с оружием в руках.

Хельги взмахнул орудием, освящая павшего героя. Сквозь золотистое сияние Вульф увидел, как колдун положил молитвенный молот на землю, взял в руки чашу с элем и наполнил им рог. Затем он приблизился к Вульфу.

– Все боги и богини, добрые духи и Древнейший Из Волков – отец нашего рода, – восславьте Хрейтмара, сына Арна Сутулого!

Вульф принял рог с элем из рук колдуна и, отпив глоток, передал его матери, а та, едва пригубив напитка, отдала сыновьям и дочери. Сделав круг среди ближайших родичей покойного конунга, рог с элем вернулся к Хельги. Тот прошагал к стругу и вылил оставшееся пиво на тело Хрейтмара. Не говоря больше ни слова, вардлок отошел в сторону и сложил руки на груди, давая понять, что пришла пора зажигать огонь.

Вульф взял факел, который протянул ему Хигелак, и подошел к стругу. Взглянув на серо-синее лицо отца, громко произнес:

– Все боги и богини, добрые духи и Древнейший Из Волков – основатель нашего рода, – восславьте Хрейтмара, сына Арна Сутулого! Я клянусь отомстить за тебя, отец, как я уже поклялся, принимая твой меч и шлем. Когда-нибудь мы свидимся с тобой в светлых чертогах Одина!

С этими словами Вульф снял со своего запястья золотой обруч, который отец подарил ему несколько лет назад. Тогда совсем еще юный ильвинг впервые пролил кровь врага. События почти пятилетней давности пронеслись перед его взором, словно сон.

Ильвинги отражали одно из бесчисленных нападений приплывших из-за моря херулийцев, вступив с ними в бой на самом побережье. Судьба поставила Вульфа лицом к лицу с белобрысым юнцом примерно его возраста. Поединок был недолгий, хотя херулиец дрался с яростью берсеркера. Копье Вульфа пронзило его живот, и он упал со свирепой гримасой на лице. Вечером того дня на пиру Хрейтмар торжественно преподнес сыну обруч как знак силы и мужественности, закаленной на крови врагов. Его братья, прежде не бывавшие в битвах, с завистью смотрели на него, преисполненные уверенности, что следующим летом, когда они наконец достигнут нужного возраста, чтобы идти в боевые походы с мужчинами, они также получат от отца дар за Первую Кровь.

Сейчас этот обруч лежал на груди покойника как знак благодарности сына отцу за то, что он вырастил его отважным, смелым и решительным.

Бросив прощальный взгляд на своего родителя, Вульф поднес факел к соломе, которой был выложен струг, и отступил назад. Пламя быстро захватывало сухое дерево, выплевывая в небо клубы черного дыма. По мере того как огонь разгорался, золотистое сияние, заполнившее собой чуть ли не все небо, меркло, будто солнце гасило лучи за западным горизонтом.

Пламя погребального костра полыхало, обдавая жаром стоявших поблизости людей. Вульф смотрел в темное небо, на звезды и луну, которые то и дело прятались в клубах черного дыма, и удивлялся тому, что не ощущает печали или скорби от потери близкого человека. Множество чувств перемешались в нем, но среди них не было того, которое возникает и схватывает горло железными тисками, когда от тебя уходят близкие, друзья или просто те, кого все эти годы любил.

Некоторое время спустя горящий струг рухнул в выкопанную под ним могилу. Позже, когда огонь погас, ее засыпали землей. Невысокий холмик обложили камнями, а рядом установили большую каменную плиту, на которой утром Хельги выцарапает рунами хвалебные строки, посвященные могучему князю ильвингов, – Хрейтмару, сыну Арна Сутулого.

Поминальный пир длился долго. Когда Вульф добрался до своего лежака, было уже далеко за полночь. Устроив меч и шлем на полу, он лег и заложил руки под голову. Сон не шел, он по-прежнему не чувствовал усталости. Закрыв глаза, Вульф вспомнил события последних дней, которые пронеслись в памяти хороводом пляшущих огней. Они превращались в снежинки и падали на ослепительно белую долину реки, скованной толстым ледяным панцирем.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Гонимые штормом, темные тучи проносились над дремлющей под ледяным покровом землей. Холодный ветер стонал над долиной, закручивая снежные вихри и разбивая их о деревянные стены кузницы, словно пытаясь выдуть оттуда жар. Язычки пламени тянулись ввысь, касаясь каменной крыши горна. Седовласый кузнец стоял рядом с печью, глядя на раскаленный докрасна металл. По его покрытому сажей лицу стекали капельки пота, кожаный фартук лип к могучему телу. В жилистых руках он сжимал щипцы, которыми переворачивал в пламени длинный брусок железа. Кузнец с любопытством рассматривал незнакомый металл, но многолетний опыт и доскональное знание своего дела твердили, что из него выйдет хорошее оружие.

Кузнецу никогда прежде не доводилось работать с железом. А потому он был благодарен за добрый совет, который дал одноглазый путник несколько дней назад, когда останавливался в его доме на ночлег. «Ты мог бы выковать меч, и твердь его клинка превзошла бы любое оружие, виданное доселе, – вспомнились кузнецу слова путника. – Я дам тебе то, из чего ты выкуешь мне меч. Плата моя будет щедра». Днем позже он показал, где искать руду, и ушел прочь, а через несколько дней огни кузницы загорелись, раскаляя невиданный прежде металл.

Кузнец достал брусок из печи и, положив его на наковальню, взялся за тяжелый молот. Удар за ударом придавали железу нужную форму. Вода, выстреливая клубы пара, закаляла будущий клинок, затем снова пламя и удары, удары, удары. Кузнец торопился, ибо желал завершить работу к началу великого зимнего праздника Йоль, чтобы сделать все приношения на новом мече. Тогда это оружие было бы освящено как нельзя лучше.

Короткие зимние дни сменялись долгими непроглядными ночами, а кузнец все трудился в своей кузне. Работа спорилась и близилась к концу. За шаткими стенами бушевала вьюга, снежная метель кружилась в стремительном танце меж голых ветвей деревьев, гнущихся к земле под напором ветра. Его жалобные стоны сменялись на яростный вой, какой издает раненная волчица; он плавно переходил в пронзительный свист, ронявший ужас в сердца людей и заставлявший их запирать все двери и ставни на засовы. Но кузнец не обращал внимания на жуткие звуки. Одержимый работой, он забыл про еду и питье, не помнил ничего. Его безумный взор не отпускал огромный клинок невиданного доселе меча, над которым он без устали трудился.

Кузнец почти закончил работу, когда очередной порыв ветра распахнул дверь, сорвав расшатавшуюся щеколду. Снежный вихрь завертелся в кузнице, задувая пламя в печи. Кузнец обернулся, не выпуская щипцов и молота из рук. Снежинки кружились, складываясь в человеческую фигуру.

Тот, кто миг спустя возник из снега, возвышался посреди кузницы, едва касаясь головой потолка. Его темно-синий плащ развевался за спиной, словно крылья огромной птицы, а длинная седая борода шевелилась, будто живая. Один глаз был прикрыт черной повязкой, а другой излучал волшебное сияние, которое накладывало оковы безволия на любого, кто отваживался встретить сей грозный взгляд.

Кузнец замер без движения и стал подобен живущему в недрах гор существу, обращенному в камень светом восходящего солнца. В том, кто стоял перед ним сейчас, опираясь на длинный посох, он узнал путника, которому дал ночлег несколько дней назад. А еще в его рассудке, скованном сиянием единственного глаза, всплыло понимание того, кем на самом деле был тот путник, который явился сейчас, чтобы потребовать свой меч.

– Ты завершил работу, Хеовор? – глубокий бас пришельца вывел кузнеца из оцепенения. Держа раскаленный клинок в щипцах, он протянул его гостю и сказал:

– Да, но железо должно остыть.

– Когда он станет холодным, будет поздно. Меч мне нужен сейчас.

С этими словами одноглазый пришелец протянул руку и взялся за багровый от накала клинок. Хеовор, не веря глазам, раскрыл клешни щипцов – раскаленный металл, казалось, не причинил никакого вреда Одноглазому.

Таинственный гость тем временем поднял клинок перед собой, держа его в одной руке. Прислонив посох к стене, другой рукой он вытащил из-за пояса кинжал. Затем прикоснулся кончиком лезвия к раскаленному металлу и запел:

СОВИЛО – жаркое светило,

Муспелля радость, дочь огня

Времен ты четкое мерило,

И звезды все твоя родня.

Острие заскользило по поверхности меча, вычерчивая магический знак на раскаленном металле. Завершив линию, Одноглазый сдвинул кончик кинжала чуть ниже и стал чертить второй знак, напевая новое заклинание:

ИСА – вековечный лед

Растопит солнца луч.

Растает и ручьем стечет,

Хоть был он и могуч.

Седобородый колдун продолжал напевать заклинание, и под вторым знаком начал появляться третий:

ГЕБО – величайший дар,

Исход всех талых вод,

Изведает блаженных чар

Лишь тот, кто отдает.

Закончив волшбу, Одноглазый сунул кинжал обратно за пояс и внимательно осмотрел стынущий клинок. Не отрывая глаза от трех магических знаков, он произнес:

– Девять долгих ночей провисел я на древе великом, чьи корни сокрыты в недрах неведомых, пронзенный копьем, отданный в жертву самому себе. Стеная от боли, на землю взирал я. Стеная от боли, руны я поднял.

Одноглазый замолк. Ветер яростно теребил распахнутую дверь, едва не срывая ее с петель. Огонь в печи давно погас, зимняя стужа стремительно занимала свое место в этом еще недавно неподвластном ее буйству островке тепла.

Ночной гость медленно перевел взгляд с меча на Хеовора, который напрягся под проникновенным взором светящегося глаза.

– Эта ночь, – заговорил Одноглазый, – станет зарей нового умения для всех потомков Хеймдалля, зарей, которая откроет новую эпоху в их жизни. Зваться она будет эпохой рун, ибо этой ночью открыл я людям три первых знака, вырезав их на этом мече. И открою еще больше, чтобы дать людям знания и великое умение колдовать и предсказывать Нити Судеб. Чтобы вложить в эти знаки силу, должны они испить крови, и следует прочесть над ними заклинания, и жертвы великие принести, дабы изменить полотно грядущего, что ткут премудрые девы у Колодца Судеб. Ну а меч этот… – одноглазый бог вновь посмотрел на клинок, украшенный таинственными рунами, – его час впереди. Питать воронов он будет щедро, пока не придет ему время откликнуться на зов. Тогда пробудятся первейшие руны кровью Великой Жертвы, и воспрянет ото сна векового могучая сила, что сметет с лица земли всех недругов того, кого признает сей меч своим хозяином!

Точно в ответ на слова путника, руны на лезвии вспыхнули ярким пламенем, осветив прокопченные стены кузницы, и погасли. Седобородый метнул меч в чан, затянутый тонкой корочкой льда. Злой змеей зашипела вода, охлаждая раскаленный клинок.

Одноглазый повернулся к дрожащему от холода кузнецу и повелел:

– Доведи работу до конца сегодня. А завтра отнесешь этот меч своему князю, Аури Ясноглазому из клана ильвингов. Ты не возьмешь с него никакой платы, но скажешь только, что это оружие крепче, чем любое другое, и оно будет верным защитником его рода, пока владеет им князь. Меч должен переходить от отца к старшему сыну. Если спросит о рунах, поведай все, что услышал от меня, и добавь, что эти знаки вырезаны на благо его рода и однажды спасут жизнь его далекому потомку. А напоследок скажешь, что таков второй дар Одина его роду. – Хеовор молча кивал, запоминая слова бога. Одноглазый продолжал: – Ты поработал на славу. За это получишь награду.

Он снял толстое золотое кольцо с запястья и бросил кузнецу. Человек поймал сокровище и с нескрываемым благоговением принялся рассматривать его.

– Это кольцо зовется Драупнир. Оно волшебное и каждую девятую ночь рождает восемь меньших колец, столь же прекрасных, как это. Сколько сокровищ оно народит, все твои, можешь оставить себе. Но не Драупнир! В ночь, когда на небе вновь засияет полная луна, ты выйдешь к берегу и будешь ждать высокой волны. На ее гребень забросишь Драупнир, и волна принесет его мне. Если не сделаешь, как велено, жди большой беды.

Хеовор покорно закивал, стараясь не встречаться взглядом с Седобородым.

– Мне пора, – проговорил Один. – Прощай, Хеовор. И не забудь принести щедрые дары богам и богиням этой ночью. Ведь сегодня в Мидгарде началась новая эра. Прощай!

С этими словами Одноглазый взял посох и покинул кузницу. Яростно сверкнула молния, грянул гром такой силы, что Хеовор невольно присел и зажал уши. В следующее мгновение все стихло. Ветер унялся, а снежинки, некоторое время назад кружившиеся в стремительном вихре, стали медленно оседать на земляной пол кузницы. Дверь застыла, слегка приоткрытая; звездный свет начертил тонкую полоску на почерневших от копоти стенах.

Буря улеглась. Черные тучи неторопливо уплывали к горизонту, открывая россыпи звезд, по которым скакал восьминогий конь, несущий всадника в синем плаще к необозримым далям Асгарда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Была середина утра, когда Вульф наконец открыл глаза. Он попытался вспомнить свой сон, но единственное, что всплывало в памяти, был звук удара кузнечного молота, который продолжал доноситься из глубин его сознания.

Вульф привстал на лежаке, зевая и потягиваясь. Его взгляд упал на Кормителя Воронов. Он вздрогнул, когда увидел три руны, выцарапанные на лезвии под рукоятью. Ему вспомнилось суровое лицо Одноглазого, склонившееся над раскаленным мечом, таинственные заклинания, спетые глубоким басом, острие кинжала, режущее магические знаки на все еще мягком железе. Одно за другим выплывали из забытья слова, сказанные мудрым Асом.

Вульф поднял меч, держа его за клинок, и погладил пальцами знаки.

– Второй дар Одина… – благоговейно прошептал он, рассматривая оружие. Он провел пальцем по линиям и произнес названия рун: – «Совило», «Иса», «Гебо» – «Солнце», «Лед», «Дар».

Вульф поднялся с лежака и бережно повесил меч себе за спину. Тут послышался звук шагов, кто-то забарабанил в дверь.

– Вульф, проснись!

Вульф узнал голос Хигелака. Он сдвинул щеколду и позволил брату войти.

– Я не сплю. Что стряслось?

Хигелак кивнул, шевельнув двумя косичками, в которые были заплетены его длинные рыжие волосы, в серых глазах мелькнула тревога.

– Вернулись лазутчики хордлингов. Они пришли сюда по следам своей дружины.

– Идем!

Вульф и Хигелак вышли из комнаты и оказались в главном зале. Там, за одним из столов, сидели Сигурд и Хродгар, а между ними Сигни и Вальхтеов. На скамье напротив расположились Фолькхари, Гундхари и Иварр. Рядом сидели двое мужчин, один из которых был ранен. Повязка на голове темнела от крови.

Хигелак опустился рядом с Сигурдом, заняв последнее место на скамье. Вульф пододвинул стул и сел во главе стола. На морщинистом лице Фолькхари он уловил едва заметное смущение, которое тот всеми силами попытался скрыть, обращаясь к одному из лазутчиков.

– Расскажи все, что вы видели, Скарпхедин. – А потом добавил: – Вульф, сын Хрейтмара, теперь вождь ильвингов.

Скарпхедин, посмотрев с некоторым удивлением на Вульфа, сидящего во главе стола, заговорил:

– Мы прошли к северу вдоль гор, а затем наблюдали за горами на востоке. С севера по побережью, а также с востока шли тролли – много, очень много, и видели мы среди них немало хримтурсов. Потом, южнее Утиного Ущелья, отряды объединились в одно войско и продолжили двигаться на юг. Их было несметное количество, мы насчитали больше двадцати сотен, а с гор продолжали спускаться все новые отряды. Мы решили возвращаться в Ароти и по дороге нарвались на небольшую группу троллей. Храфнкель и Гицур погибли, а нам удалось добраться до нашего гарта… вернее, того, что от него осталось. Поняв, что здесь произошло сражение и люди покинули селение, мы двинулись по следам и пришли сюда, в Этельруги.

Скарпхедин замолчал, разглядывая сосредоточенные лица ильвингов. После стольких лет вражды было непривычно сидеть с ними вот так, за одним столом, словно с близкими родичами.

– Как быстро они идут? – спросил Вульф.

– Позавчера около полудня они объединились возле Утиного Ущелья. Ходят вроде бы не быстрее людей. Все пешие.

Вульф кивнул и обреченно заключил:

– Значит, к вечеру они будут здесь.

Повисло тяжелое молчание. Серьезность положения постепенно доходила до людей. Вульф смотрел на своих родных, на хордлингов, и в его голове проклевывался план, который казался единственным возможным здесь и сейчас.

Огненный хоровод пронесся перед его мысленным взором, ослепляя на мгновение.

– Мои худшие опасения подтвердились, – произнес Вульф, – до сих пор мы сражались всего лишь с разведывательными отрядами троллей, которые проверяли нас на прочность и выявляли наши слабые места. Теперь же сюда движется их основное войско. Но быть может, и это не главные их силы. В любом случае война только начинается.

– Что ты предлагаешь? – нахмурился Фолькхари.

– У нас нет иного выхода, кроме как оставить Этельруги и уходить.

– Куда нам идти? И до каких пор будем бежать? – резко спросила Сигни.

Вульф ощутил, сколько усилий требуется его матери, чтобы держать чувства в узде. Нелегко оставлять гарт, где их род обитал сотни зим, землю, где погребен прах их предков. Вульф знал это, но был тем не менее уверен в благоразумии матери – она должна понимать, что остаться здесь означает погибнуть.

– Мы будем отступать, пока не соберем достаточно сил, чтобы принять бой с пришельцами из Утгарда. А прежде нам придется объединить все племена Севера, а также сделать многое другое. Победа, если мы ее когда-нибудь добьемся, будет нелегкой. И зависит она не только от наших мечей, но и от нашего ума. В единении – наша сила!

Фолькхари кивнул и сказал:

– Юный ильвинг прав. Мы должны быть вместе, чтобы победить. Но куда нам идти сейчас?

– Сейчас мы отправимся на восток. На юг идти не имеет смысла, там море. На востоке живут много племен, некоторые из них с нами в союзе.

– Что ж, тогда следует торопиться, – заключил Иварр.

– Да, но прежде мы поедим, – объявил Вульф. – Путь предстоит долгий, и никто не ведает, когда и где он закончится.

– Что верно, то верно, – вздохнул Хигелак.

Сигни и Вальхтеов встали и пошли за элем, приказав слугам нести еду.

– Кстати, где твоя дочь? – обратился Вульф к Фолькхари.

– В доме. Говорит, ей нездоровится, – ответил старый хордлинг.

– Ты сказал, что приметил хримтурсов среди троллей. Сколько их было? – спросил Хигелак у Скарпхедина.

– Не много, если сравнить с троллями, около двух или двух с половиной сотен, – ответил лазутчик, принимая из рук Вальхтеов рог с элем.

– Кого еще видели среди них?

Скарпхедин пожал плечами.

– Больше никого, по крайней мере пока мы за ними наблюдали.

Хигелак сокрушенно покачал головой.

– Двести хримтурсов – это существенное подкрепление, – сказал он. – Тролли-то сами по себе воины никудышные. Во всех трех сражениях мы их резали как свиней. Если сравнить их с людьми, то соотношение будет примерно десять троллей к одному опытному воину.

– Именно, – согласился Вульф, – но инистые великаны не такие. Они и сильнее, и дерутся гораздо лучше.

– Да, – подтвердил Фолькхари, невольно коснувшись раны на бедре, – тот, которого ты убил, сражался не хуже любого из нас. И дрался он железным топором. К счастью, у троллей не было железного оружия, они бились по большей части дубинами или каменными топорами.

– Я заметил еще одно важное отличие хримтурсов от троллей, – сказал Вульф.

– Какое же? – спросил Хродгар.

– Они говорят по-нашему. А тролли лишь рычат, словно звери. Может, у них тоже есть речь, но услышать ее мне пока не довелось.

Слуги тем временем разложили на столе широкие деревянные подносы с жареным мясом, сыром, хлебом, а также горшки с маслом и медом. Сигни и Вальхтеов вновь наполнили рога элем и присоединились к мужчинам.

– К нашему счастью, – сказал Вульф, – нам пока не встречались ётуны. Эти великаны стали бы самой серьезной угрозой для нас.

– Откуда тебе знать? – усомнился Гундхари.

Вульф промолчал, запивая мясо пивом. Мрачные предсказания Одноглазого всплыли в памяти, словно темные тучи из-за горизонта.

Когда трапеза подошла к концу, Вульф поднялся из-за стола и обратился к вождю хордлингов:

– Готовь людей, Фолькхари, нам пора. – Затем повернулся к своим братьям и сказал: – Хигелак, собери бойцов, убедись, что все сыты и готовы к походу. Сигурд, возьми несколько дюжих мужиков и отправляйся с Вальхтеов в кладовые: нужно взять с собой самого необходимого продовольствия столько, сколько сможем унести. Хродгар, подготовь телеги и повозки, а также коней. Все, что придется оставить, сожжем. И еще, надо похоронить всех павших сейчас.

Братья кивнули и отправились выполнять поручения. Фолькхари и его люди тоже ушли, оставив в зале лишь Вульфа и Сигни. Женщина печально разглядывала сына, в глазах ее появился непривычный блеск, а тонкие губы сжались в узкую бледно-розовую полоску над заостренным подбородком. Вульф подошел и обнял ее, прижал морщинистое лицо к груди. Ему стало не по себе: показалось, что он сделал это больше по привычке, нежели потому, что любил мать.

Он отпустил ее и отошел в сторону.

– Мы не оставим здесь наших клановых столбов, – твердо заявил он. – Наш род столетиями молился и приносил жертвы у этих опор. Повезем их с собой. Также заберем жертвенный камень из рощи Ансвальд. Но когда-нибудь мы вернемся сюда, и все будет по-прежнему. Мы уходим не навсегда.

Молодой князь одарил мать уверенным взглядом и направился к двери.

*      *      *

Свинцовое одеяло нависло над гартом, роняя на землю мелкие капли дождя. Морской ветер неспешно гнал тучи и обдувал мокрые спины людей, которые ехали верхом и на повозках по тропе, ведущей через холмы на восток. Длинная вереница переселенцев тянулась и извивалась, словно змея, ползущая меж камней.

Вульф возглавлял шествие, рядом скакали его братья и Фолькхари. Пасмурное небо давило и создавало в душах людей скверное настроение, порождало тревожное предчувствие. Но Вульф не думал ни о погоде, ни о том, что их ждет впереди. Его мысли были заняты Хельги и тем, о чем он совсем недавно узнал от старого колдуна.

Когда Вульф вошел к нему в землянку, желая оповестить о своем решении оставить гарт, вардлок сидел у очага. Он склонился над деревянными дощечками шириной с детскую ладошку, что были разбросаны на земляном полу. На каждой из них было вырезано по руне. Скорее почувствовав, нежели услышав, что кто-то стоит за спиной, Хельги медленно обернулся и встретил вопросительный взгляд бледно-серых глаз.

– Это потрясающе! – хрипло прошептал колдун, словно боялся, что звук его голоса разрушит замысловатую последовательность, в которую выстроились магические знаки.

– Что именно? – не понял Вульф.

Хельги посмотрел на рунные дощечки, а затем вновь взглянул на молодого князя и сказал на этот раз громче:

– Сейчас, когда смотрю на руны или читаю заклинания, вижу и чувствую совсем не то, что раньше. Кажется, что все эти годы я видел лишь горную вершину, увенчанную снежной шапкой и торчащую над облаками, и не догадывался о том, что скрывается внизу. Теперь я узрел гору целиком во всей красе и могуществе, которое дремлет в ее недрах. Ведь каждая их этих рун, – он указал на лежащие на полу дощечки, – таит в себе столько неизведанного, что…

Колдун запнулся, подыскивая подходящее слово. Вульф присел рядом с ним на корточки и спросил:

– Ты открыл в них что-то новое?

– Да, и немало! – воскликнул Хельги. – Я, признаться, считал себя умелым вардлоком. Лишь теперь понял, сколько еще мне предстоит узнать. После того как мы вернулись оттуда… – он многозначительно шевельнул кустистыми бровями, – … я успел кое-чему научиться.

– Например? – заинтересовался Вульф.

– Гляди!

Хельги встал и протянул руку к небольшой скамье, стоящей у стены на расстоянии нескольких шагов. Его пальцы начертили в воздухе две линии руны «Кеназ», которые вспыхнули алым пламенем и погасли. Вульф не сразу заметил огонь у стены. Он изумленно уставился на горящую скамью, не в силах вымолвить ни слова. Единственное колдовство, с которым ему приходилось сталкиваться в своей жизни, было гадание на рунах или жертвенной крови, а также знахарство и общение вардлока с духами и дисами, что случалось крайне редко.

– Ты видел это?! – вскричал Хельги, хватая Вульфа за руку.

– Невероятно, – прошептал князь.

Погасив пламя водой из ведра, Хельги сказал:

– Эта руна может сделать много чего другого. Зависит от того, как ее начертить и какое заклинание сказать. А известно мне двадцать четыре руны! Теперь понимаешь, сколько можно узнать, если научиться использовать их всех? О боги, это же воистину безграничное знание!

Хельги почти кричал от возбуждения. Его глаза, обычно блеклые от старости, горели огнем безумной страсти, которая бушевала в нем, заставляя метаться по комнате и размахивать руками.

– Руны – великий дар, который мог послать людям лишь бог. Знаешь, Вульф, я вовсе не жалею о плате, которую Мимир потребовал за это знание!

Вульф нахмурился, глядя в очаг, и подумал: «Просто ты еще не догадываешься, что отдал». А вслух он сказал:

– Твои знания очень скоро пригодятся. Если научишься использовать хотя бы половину того, что откроют руны, да еще обучишь этому десяток-другой вардлоков, наши шансы на победу заметно подрастут. А теперь собирайся, мы уходим из Этельруги. Скоро здесь будут тролли.

*      *      *

Сейчас, когда Вульф скакал верхом и мелкий дождь мочил его светлые волосы, он думал о Хельги и колдовстве, пример которого тот продемонстрировал. Князь ильвингов размышлял о том, как использовать умение вардлоков в сражениях с троллями. А еще ему вспомнились слова Одноглазого о том, что ётуны – противники, с которыми, к счастью, людям пока не довелось сойтись на поле брани, – искусны в чародействе. Поэтому важно иметь в запасе что-то кроме мечей, чтобы рассчитывать на победу над великанами: рунная волшба может решить исход войны.

Вульф обернулся и принялся выискивать глазами Хельги. Тот ехал верхом позади одной из телег, склонив укрытую капюшоном голову, будто спал в седле. Но молодой ильвинг знал, что колдун не спит. Вардлок использовал каждое мгновение для размышлений о рунах. Он стремился вызнать, что таится в этих на первый взгляд незатейливых прямых линиях, которые Один раскрыл людям несколько столетий назад.

– Вульф!

Звонкий голос Сигурда вывел князя из раздумий. Он повернулся к скачущему рядом брату.

– Чего тебе?

– Скоро закат, не пора ли сделать привал?

– Нет, отдохнем, когда доберемся до Крумгарта. Это вон за тем перевалом.

Вульф указал на гребень высокого холма, которого касались низко плывущие облака. За ним начинались земли крумалингов – клана, жившего в мире с ильвингами десятки лет с тех пор, как Айвир Беловолосый, прадед Вульфа, выдал одну из своих дочерей за их вождя Этхеля. Если Эйрик, которого Вульф отправил с вестями для крумалингов и соседних племен, добрался к ним, то союзники уже должны быть готовы к дороге. Вульф сомневался, что те откажутся присоединиться к ильвингам и хордлингам и уйти на восток.

– Гейрер! Кари! – позвал Вульф.

Два воина пришпорили коней, догоняя вождя.

– Скачите вперед, узнайте, все ли в порядке за перевалом, – велел Вульф.

Кари был из дружины Фолькхари. Он неуверенно покосился на своего князя, и в глазах его был вопрос, который занимал многих витязей в обеих дружинах: кто здесь отдает приказы? Фолькхари кивнул воину и отвернулся в сторону, желая скрыть нахлынувшие чувства.

Получив ответ на безмолвный вопрос, Кари поскакал следом за Гейрером.

Дождь зачастил, когда люди начали восхождение на гору. Камни скользили от воды, а земля превратилась в грязь. Лошади оказались не в силах тащить груженые повозки. Мужчины, спешившись, взялись за колеса, а женщины тянули коней за узду. Особенно тяжело пришлось с телегой, на которой везли клановые столбы и жертвенный камень ильвингов.

Вульф изо всех сил толкал повозку, упираясь ногами в корни растущего рядом деревца, когда два разведчика вернулись.

– Говорите, что там? – потребовал Вульф, не отрывая рук от деревянных колес.

– Ничего, – коротко ответил Кари, хмуро глядя на князя ильвингов.

– То есть как?

– Крумгарта больше нет, – мрачно объявил Гейрер. – С вершины этой горы мы увидели лишь пепелища и груды тел – человеческих и троллевых.

– Проклятье! – взревел Вульф.

Находившиеся поблизости воины прикоснулись к своим амулетам, прося защиты от сил Зла, которым в этих краях удалось одержать победу над людьми.

Вульф выпрямился, вытирая воду с лица, и спросил:

– Вы видели поблизости живых троллей?

– Нет, – хором ответили Гейрер и Кари.

– Славно. Тогда идем, куда шли. И помогите мне с этой чертовой телегой.

Начинало смеркаться, когда отряд преодолел перевал и начал спуск в долину, окруженную с двух сторон горами. В ней располагалось селение Крумгарт, точнее, то, что от него осталось после набега турсов.

Когда отряд спустился в долину и подошел к пожарищу, их взору предстала ужасающая картина: сожженные строения, а среди пепла и обугленных бревен человеческие тела – разрубленные, рассеченные или просто разорванные на куски. Вульф и еще несколько воинов прошлись по пепелищу в поисках раненых или уцелевших. Они были опытными бойцами, побывавшими не в одном сражении и знакомыми с ужасами войны, однако многих из них стошнило, когда они увидели то, что после себя оставили тролли. Крепкий запах человеческой крови, смешанный со смрадом растерзанных кишок, стелился над уничтоженным гартом, несмотря на то что моросящий с полудня дождь успел многое смыть. Такого Вульф не видел никогда: большинство тел было не просто разрублено, как порой случается в сражениях, нет, – их разорвали на куски! Среди мужских тел валялись изуродованные трупы женщин и детей. Сомнений быть не могло: троллям удалось одолеть защитников гарта и повеселиться всласть, убивая всех без исключения.

Вульф вздрогнул от неожиданности, когда услышал хриплый стон. Он поспешил к раненому, который лежал в грязи, придавленный тушей мертвого тролля. Подозвав на помощь товарищей, Вульф оттащил монстра в сторону, освободив человека. Раненый тяжело дышал, из носа текла кровь, на бедре зияла глубокая рана, открывавшая белизну кости. Вульф помахал женщинам, что стояли в отдалении рядом с повозками. Через несколько мгновений подбежала Хильдрун, которая хорошо разбиралась во врачевании, и принялась накладывать повязку на рану. Вульф приподнял голову воина и осторожно пошлепал его по щеке. Тот приоткрыл затуманенные глаза, издав еще один хриплый стон, и посмотрел на Вульфа.

– Кто вы?.. – с трудом вымолвил раненый.

– Я – Вульф, сын Хрейтмара из рода ильвингов.

– Ильвинги… вы опоздали… тролли повсюду…

Кто-то принес чашу с водой и передал Вульфу. Он приблизил ее к губам крумалинга, тот стал жадно пить.

– Кто ты? – спросил Вульф, когда воин наконец утолил жажду.

– Инги, сын Гицура Гнилозубого, – проговорил крумалинг, – я был в дружине князя Бранда. За день до набега троллей к нам приходил ваш посланник Эйрик. Мы успели подготовиться… но их было слишком много… они убили всех – и князя, и его семью. Живы лишь трое… и я чудом уцелел.

– Кто еще выжил?

– Виги, брат Бранда, Айви, сын Храфна из рода хундингов, и его невеста Сванхильд, дочь Фроди из рода хнифлунгов. Айви и Сванхильд гостили у Бранда с несколькими людьми из дружины Храфна, когда напали тролли.

– Что же с ними стало? Где они сейчас?

– Тролли их увели.

– Как увели? – удивился Вульф. Брать пленных было непохоже на турсов.

– Пить… – попросил Инги, – дайте еще…

Напоив раненого, Вульф приподнял его и помог сесть, прислонив спиной к туше монстра. Инги сказал:

– Отряд троллей возглавлял инистый великан. Он приказал не убивать этих троих. Они увели их с собой.

– Почему именно их?

– Виги и Айви были последними из тех, кто стоял на ногах. Сванхильд тоже сражалась, помогала мужчинам. Тролли перебили всех, а этих пленили.

– Куда они направились?

– Туда, – Инги махнул рукой на север, – с тех гор ведет тропа в нашу долину. Оттуда тролли пришли, туда они и ушли.

– Давно?

– Не очень, думаю, они еще не добрались до Чистого Озера.

Вульф выпрямился и обратился к своим людям:

– Отнесите его на телеги, пусть Хильдрун позаботиться о нем. Хигелак!

Рыжеволосый ильвинг подошел к брату и остановился в ожидании приказа. Вульф положил руку ему на плечо и сказал:

– Ты поведешь людей на восток. Идите по тому ущелью, – князь указал на расщелину меж гор. – Знаешь ли ты дорогу в Вестфольд?

– Да, – кивнул Хигелак.

– Там лежат земли эоворлингов. Держите путь туда, их князь примет вас хорошо: если помнишь, отец и он частенько ходили в походы вместе. Отсюда в Вестфольд ведет лишь одна дорога, так что не потеряемся: или я нагоню вас по пути, или встретимся уже в Эоворгарте.

– Что ты собираешься предпринять? – встревожено спросил Хигелак.

– Я должен спасти пленных. Сигурд и Хродгар пойдут со мной. Мы догоним их скоро, если Инги не ошибся.

– Втроем против отряда троллей во главе с хримтурсом?! – ужаснулся Хигелак. – Ты спятил?

– У меня нет иного выхода. Мы не можем разделять силы, ведь тролли могут быть везде. Запомни, брат, судьба двух народов в твоих руках. Ты должен добраться до Вестфольда.

– Добро, – неохотно кивнул Хигелак. – Чему быть, того не миновать. Да хранят вас боги!

Он отправился готовить отряд к ночлегу, а Вульф повернулся к двум своим братьям, которые стояли рядом и слышали разговор.

– Готовы?

Они решительно кивнули.

– Погодите! – услышал Вульф голос у себя за спиной.

Он обернулся. К ним подошел Гундхари, сын Фолькхари.

– Я иду с вами, – заявил юнец, с вызовом глядя князю ильвингов в глаза, и добавил: – Лишний меч всегда кстати.

Вульф оглядел молодого хордлинга с ног до головы и сказал:

– Тогда вперед!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Четверо воинов под покровом ночи крались по горной тропе. Дождь перестал, однако камни еще скользили под подошвами сапог. Тьма стояла кромешная, ориентироваться было почти невозможно. Вульф чувствовал, что начинает терять направление. Сейчас, когда окрестные горы кишели троллями, ему меньше всего хотелось заблудиться тут ночью. Он остановился, его товарищи встали за ним.

– Хоть бы разошлись облака! – вздохнул Сигурд, глядя на черное небо.

– Что будем делать? У нас даже нет огня, – сказал Гундхари.

Вульф пожал плечами, хотя вряд ли это кто-то увидел.

– Тролли могут запросто заловить нас и прикончить, а мы даже не успеем выругаться! – проворчал он. Риск быть застигнутыми врасплох заставлял проявлять осторожность, а потому Вульф счел за лучшее подготовиться заранее: надел шлем и вытянул из-за спины меч.

– Будьте наготове… – велел он товарищам и хотел добавить что-то еще, но осекся на полуслове. Огненный хоровод возник из ниоткуда и закружился, увлекая его за собой. Показалось, будто он вот-вот оторвется от земли и вспарит ввысь, чтобы слиться с мчащимися звездами. Когда видение прошло и перед глазами вновь встала кромешная тьма, он почувствовал слабое головокружение и уже знакомую легкость в теле. Он не ощущал тяжести доспеха, словно шлем и его череп стали одним целым.

– О могучий Тор! – вдруг воскликнул Хродгар. – Что это?!

– Где? – заволновался Вульф, оглядываясь по сторонам.

– Над твоей головой! – выкрикнул Сигурд. – Два глаза!

– Что?!

– Волчий череп на твоем шлеме – он ожил! – с опаской произнес Гундхари. – В его глазницах горят… горят огни.

Вульф втянул носом прохладный вечерний воздух и с удивлением обнаружил, что ощущает массу различных запахов, которые не чувствовал несколько мгновений назад. Он стоял и принюхивался, раздувая ноздри, немного ошарашенный обилием нахлынувших ароматов – приятных и отталкивающих. Среди них он учуял один, который явственно выделялся на фоне остальных. Неприятный холодок пробежал по спине. Вульф вздрогнул и напряг мышцы, словно волк перед прыжком. Он медленно повернулся туда, откуда доносилась ужасная вонь.

– Там! – уверенно заключил он и зашагал вперед. Сигурд, Хродгар и Гундхари поспешили следом, ориентируясь на звук его шагов.

– Возьмите друг друга за пояса, нам надо спешить, – велел Вульф.

Встав в шеренгу, они ухватились друг за друга и пошли туда, куда их повел князь.

Вульф двигался настолько быстро, насколько позволяла каменистая и неровная земля под ногами. То и дело спотыкаясь, он шел на запах, который ощущался все отчетливее, заставляя сжимать рукоять меча до боли в ладони. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, а мускулы напряглись, как тетива лука, жаждущая высвободить свою силу в одном мощном рывке. Вульф шел все быстрее, однако не осмеливался перейти на бег. Он чуял, что добыча рядом, и каждый шаг приближал его к цели.

Нога зацепилась за камень, Вульф рухнул на живот, оказавшись у самого края обрыва. Рядом упали его братья и Гундхари.

– Вот они! – прошептал Сигурд, указывая рукой вниз. Там, на дне широкого ущелья, отдыхали тролли. Они расселись вокруг огромного костра, тепло которого доходило даже до лежавших у края обрыва людей. Грубая гортанная речь монстров ясно слышалась в ночной тиши.

– Их чуть больше пятидесяти. А вот и пленные! Глядите, вон там около маленького костра слева, – тихо говорил Гундхари, но Вульф едва слышал его. Возбуждающее зловоние заполонило рассудок, он тихо зарычал и рванулся вперед, чтобы спрыгнуть вниз. Две пары крепких рук схватили его и прижали к земле.

– Ты обезумел?! – зашипел Хродгар. – Они прикончат тебя еще до того, как ты успеешь добежать до них!

Вульф потряс головой, пытаясь вернуть контроль над собственным телом.

– Ты прав, – произнес он, тяжело дыша, – мы незаметно спустимся по склону и без лишнего шума освободим людей. Сражаться с этой бандой – настоящее самоубийство.

Прижавшись к земле, они поползли вдоль края обрыва к тому месту, где склон становился пологим, дабы без усилий спуститься в ущелье. Пламя костра давало достаточно света, четверо воинов старались ступать мягко, осторожно, чтобы ни единый камешек не сдвинулся с места. Спустившись в ущелье, они оказались в ста локтях от пленных; те лежали со связанными руками на земле. Тихие, как змеи, воины поползли вперед. Вульфа трясло от обилия гадких запахов – не вскочить на ноги, чтобы тотчас броситься на врагов, стоило ему немалых усилий.

– Тащим их в сторону, ставим на ноги и бежим! – прошептал Вульф товарищам, подползая все ближе к пленным. – И пусть кто-нибудь возьмет огня из костра.

Вульф вздрогнул, почуяв совсем рядом отвратительное зловоние. Двое дозорных наткнулись на ползущих людей и немедля схватились за топоры, взревели. Один из них замолк сей же миг, пронзенный мечом Сигурда. Мгновением позже Вульф был уже на ногах. Взмахнув Кормителем Воронов, он отрубил второму голову – та взлетела, подброшенная в воздух силой удара, и шлепнулась о землю прямо у ног сидевшего у костра хримтурса.

– Хватайте пленных и бегите отсюда прочь! – скомандовал Вульф. Сигурд, Хродгар и Гундхари бросились к связанным людям.

Ночную тишину разорвал боевой клич ильвингов, постепенно переходящий в волчий вой. Занеся Кормителя Воронов высоко над головой, Вульф рванулся вперед, словно выпущенная стрела, встречая ошалевших троллей скоростью урагана и яростью бешенного медведя.

Он рычал, словно зверь, и рев троллей тонул в звуке его голоса. Рунный меч отплясывал смертельный танец, срубая головы одних, пронзая тела других и рассекая животы третьих. Вульф вертелся вихрем, отбивал дубины и топоры, и, улучая момент, бросался вперед, чтобы нанести смертельный удар. Не чувствуя усталости, не ощущая ни времени, ни пространства, он метался из стороны в сторону, убивая и калеча турсов. Окруженный волнами мерзкого смрада, он позволил свирепой ярости волка ослепить его и взять контроль над мышцами и разумом. Безобразные морды троллей мелькали перед его затуманенным злобой взором, их маленькие красные глазки сливались в единый хоровод огней, который кружился вокруг него, раззадоривая все больше и больше. Глазницы волчьего черепа на шлеме ярко сияли, роняя ужас в сердца зеленокожих тварей. Три руны, выцарапанные на лбу, вспыхивали всякий раз, как острое лезвие Кормителя Воронов отправляло очередного тролля в холодный мир вечного забвения. Казалось, праздник свирепого безумства будет длиться бесконечно. Но всему в мире наступает конец.

Вульф потерял счет времени, как потерял счет убитым врагам. Отдаленным уголком сознания он понимал, что каждый новый удар, высвобождавший фонтаны черной слизи из вен троллей, приближал его победу. Но когда ему показалось, что до конца оставались лишь считанные мгновения, тугая петля стянула ему горло и опрокинула на спину. Задыхаясь, Вульф попытался сорвать веревку и встать на ноги, но несколько троллей навалились на него, прижав тушами к земле. Последнее, что увидел Вульф, была дубина, опускающаяся на его голову.

*      *      *

Возвращение в мир реальности было медленным и болезненным. Кто-то плеснул водой ему в лицо, обжигающий холод помог очнуться и приоткрыть левый глаз. Попытавшись открыть правый, Вульф застонал от боли. Из раны над бровью струилась кровь, заливая висок и щеку.

Вульф лежал на земле. Его руки крепко сковали и привязали к дереву; тугая веревка стягивала лодыжки до боли. Осторожно повернув голову вправо, он увидел инистого великана. Тот возвышался над ним лохматой глыбой и держал в волосатых лапах меч и шлем Вульфа. Рядом стояли несколько троллей.

– Еще жив? – с издевкой поинтересовался хримтурс. – Хорошо. Надеюсь, доживешь до заката. Великий Трюм разгневается, если я принесу ему в жертву дохлятину.

С этими словами хримтурс повернулся и скрылся из виду. Тролли ушли следом, оставив плененного ильвинга одного.

Начинало светать. Свежесть раннего утра приятно холодила раны, успокаивая боль. Ночью, охваченный безумной яростью сражения, он не замечал ни утомления, ни увечий, ни собственной крови. Но сейчас усталость и боль нахлынули на него, словно утреннее недомогание после пьянки.

С усилием приподняв голову, он осмотрел свое тело. На груди и на левом боку алели порезы, из которых еще выступала кровь, образуя небольшую лужицу на земле. Вдобавок, на теле имелось множество мелких царапин и ссадин. В горле саднило от крика и рычания. Он опустил голову и закрыл глаза.

Вульф не мог ни двигаться, ни говорить, ни думать. Истратив все силы в яростном вихре сражения, он лежал, будто тряпичная кукла, не в состоянии пошевелиться. Усталость сковала его сознание и утянула в забытье.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Летнее солнце стояло в зените, лаская землю теплыми лучами. В голубом небе парили птицы, их пение разносилось над хутором, что расположился на лугу неподалеку от леса. Поодаль лениво паслись несколько коней и коров, пощипывая сочную траву. Хутор был невелик – три землянки, да загон для лошадей, – и людей в нем жило не много. Хетр с семьей и его брат Виль, а также их старики-родители. Детей у Хетра было трое – два сына, Виг и Альви, и дочь Сванхвит. Мужчины работали в поле, а Сванхвит с матерью в землянке мололи муку. Когда намололи достаточно и высыпали в горшок, мать сказала:

– Надо бы ягод к столу. Ступай-ка, дочка, к малиновому ручью и набери пару лукошек.

– Да, матушка, – послушно ответила Сванхвит и направилась к выходу.

После сумрака землянки яркий солнечный свет заставил ее сощурить глаза. Она подняла с земли два лукна и зашагала к лесу.

Пятнадцати зим отроду, Сванхвит выглядела почти как взрослая девушка. Небольшая упругая грудь, украшенная ожерельем из медвежьих когтей и зубов, подпрыгивала в такт ее шагам. Широкие округлые бедра скрывала короткая юбка из сученой шерсти, узкую талию стягивал кожаный пояс с большой круглой пряжкой. Длинные белокурые волосы развевались на ветру, а солнечные лучи приятно ласкали обнаженный торс. Сванхвит весело шагала через поле к лесу.

– Виг! Альви! – закричала она, махая братьям рукой. Юноши вскинули руки в ответ и вернулись к работе.

Сосновый лес встретил девушку желанной прохладой и свежестью; земля, покрытая толстым слоем мульчи, покалывала босые ступни. Дойдя до поваленного грозой дерева, она свернула в сторону и продолжила путь к малиновому ручью. Вскоре девушка услышала журчание воды и ощутила жажду.

Когда Сванхвит вышла к ручью, она первым делом присела у бережка и вдоволь напилась холодной, ключевой воды. Затем принялась собирать малину, которая здесь росла в изобилии. Опустившись на корточки, она срывала ягоды и складывала в лукно, не замечая пары серых глаз, пристально наблюдавших за ней из-за густых ветвей можжевелового куста.

Наконец встала и, удовлетворенно оглядев два наполненных доверху лукна, похвалила себя:

– Какая я молодец!

Сванхвит звонко рассмеялась и шагнула к опушке, но замерла на полпути, услыхав за спиной шорох. Она обернулась и вскрикнула, лукошки выскользнули из внезапно ослабевших рук, рассыпая ягоды по земле. Девушка отступила на шаг, с ужасом глядя на неторопливо приближавшегося волка. Испуг и изумление охватили Сванхвит: она знала, что в этом лесу волки не водятся. Но страх, как ни странно, исчез, стоило ей взглянуть в жестокие серые глаза зверя. Она вдруг ощутила, что ее душу заполняет иное чувство, – то, которое она порой испытывала перед сном, когда приятно томилась в мечтах о замужестве.

Околдованная пристальным взглядом хищных глаз, Сванхвит стояла, не в силах шевельнуться. Горячие волны возбуждения бежали по ее юному телу, колени слегка дрожали, в горле было сухо. Она не понимала, что с ней происходит. Каждый шаг, который приближал к ней хищника, откликался новой волной сладострастной истомы, заставлявшей сердце биться быстрее.

Подойдя вплотную к девушке, волк замер. Сванхвит смотрела на зверя сверху вниз, ее грудь вздымалась и опускалась, вспотевшие ладони сжались в кулаки. Пару мгновений они глядели друг на друга, а затем волк прыгнул и повалил ее на землю. Его горячий мокрый язык заскользил по белому телу, острые клыки принялись покусывать шею и плечи, спускаясь вниз к груди и животу.

Сванхвит стонала от туманящего рассудок вихря сладострастия, ее руки ерошили темно-серую шерсть и обнимали сильное горячее тело. Зверь издавал хриплое рычание и терся мордой о грудь девушки, доводя ее до исступления.

Так продолжалось некоторое время, а затем волк схватился зубами за юбку и, дернув головой, оставил жертву обнаженной перед своим похотливым взором. Сванхвит расставила ноги и позволила зверю приблизиться к ней вплотную. Она вскрикнула от переполнивших ее чувств, когда горячая плоть одним решительным рывком вошла в ее девственное лоно. Сванхвит не испытала боли, потому что в душе не осталось места ни для каких иных чувств, кроме всепоглощающей безумной страсти, которая с каждым толчком разливалась по ее трепещущему телу. Сплетя длинные белые ноги за волчьей спиной, она двигала тазом, приближая желанное облегчение.

Миг наивысшего блаженства заставил Сванхвит содрогнуться одновременно с яростными толчками зверя, извергавшего семя в ее лоно. Волк взвыл, задрав голову к небу, и несколько мгновений спустя высвободился из девичьих объятий.

Воя и скуля, он носился по поляне вокруг лишенной сил и тяжело дышавшей девушки, которая лежала на колючей мульче с закрытыми глазами. Кровь медленно стекала меж ее раздвинутых ног, но ликующий зверь не видел этого; покинув поляну, он несся сквозь лес, перепрыгивая через кочки и кусты. Низко висящие ветви хлестали его по морде, но он не замечал ударов. Волк мчался во весь опор, так что ветер свистел в ушах.

Выбежав на соседнюю поляну, он замедлил бег и остановился. Его лапы вытянулись и превратились в человеческие ноги и руки, хвост исчез, а морда преобразилась в мужское лицо. Темно-серая шерсть медленно обернулась темно-синим плащом, штанами и рубахой. Черная повязка на лице скрыла правый глаз.

Одноглазый подошел к восьминогому скакуну; тот смирно стоял, привязанный к дереву, и выжидательно смотрел на хозяина. Вскочив в седло, он бросил взгляд в ту сторону, откуда только что примчался в обличии волка.

– Итак, семена посажены, и скоро взойдет росток, из которого вырастет великое древо славного рода, и его потомок однажды спасет этот мир, – провозгласил он сам себе. После некоторого молчания торжественно добавил: – Я принес вам свой самый первый дар!

Лица и события грядущего пронеслись перед его взором. Он увидел девицу с выпирающим животом, повивальную бабку, визжащего младенца; увидел обряд наречения девять ночей спустя и Сванхвит с малышом на руках. Обрызгав дитя водой, она назовет его Ильвингом, то есть Волчонком, и никто не будет знать почему. Никто, кроме нее одной.

Он пришпорил коня, и тот поскакал по поляне, чтобы оттолкнуться и вспарить ввысь в безоблачное голубое небо.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда Вульф открыл глаза, солнце уже стояло в зените, его сияющий диск просвечивал сквозь тонкий слой серых туч. Вульф долго смотрел в небо, пытаясь вспомнить, что произошло и почему он лежит на земле, привязанный к дереву. Повернул голову, и острая боль в правой ее части тотчас напомнила обо всех событиях прошлой ночи. В сознании прозвучали слова хримтурса, которые тот произнес, взирая на плененного человека: «Жертва Трюму, на закате…»

– Нет, – невольно вырвалось у Вульфа. Он удивился собственному голосу и вспомнил, как Сигурд простыл прошлой зимой. Тогда он говорил почти так же, как Вульф сейчас, – сипло, с присвистом.

В горле першило, мышцы ныли от усталости и ран. Два пореза на туловище пульсировали острой болью так, будто к этим местам приложили раскаленное железо. Руки и ноги были связаны и полностью обездвижены. До захода солнца оставалось еще достаточно времени, но он не видел никакого выхода, никакого спасения. Ему не хотелось верить в то, что он закончит свою жизнь как жертвенное животное. Глупо надеяться, что товарищи вернутся и освободят его: он приказал им спасать пленных и бежать отсюда. Сейчас они, должно быть, уже далеко.

Вульф опустил голову на жесткую землю и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Перед его внутренним взором проплыли картины теплого лета, широкого поля, покрытого сочной травой, полуобнаженной девушки, весело шагавшей к лесу. Вульф вздрогнул; его разум осветился всполохом молнии, когда из памяти всплыло видение. Оно озарило истерзанный рассудок ответами на вопросы, которые донимали его с тех пор, как он испил из источника мудрости. Вульф вспомнил хищника, оставившего свое звериное семя в утробе юной девушки; вспомнил, как зверь обернулся богом Одином; он также припомнил могучего орла, который опустился на камень на берегу Ингвифьорда и превратился в многомудрого аса. Он видел своего далекого предка во плоти и, лежа связанный на каменистой земле, ощущал, что в его человеческих жилах течет, порождая радугу доселе неведомых чувств, божественная влага; она несет в себе крупицы безграничных знаний и магических умений древних.

Дрожь прошлась по всему телу ледяной волной, вызывая доводящую до безумия чесотку. Казалось, из кожи лезут тысячи тончайших игл, превращаясь в острую, белую, как снег, щетину. Заболели суставы и сухожилия, где-то вытягиваясь в длину, а где-то сокращаясь; сердце забилось с силой кузнечного молота, выстукивая новый ритм жизни. Нос и челюсть вытянулись вперед, превратившись в волчью пасть с двумя рядами острых зубов и торчащими наружу клыками. Ногти на пальцах удлинились и изогнулись в когти, а все тело покрыла белая шерсть.

Веревка соскользнула с тонких волчьих конечностей, позволив Вульфу извернуться и встать на четыре лапы. Он огляделся по сторонам, принюхиваясь к несущимся отовсюду запахам. Отвратительная вонь турсов, от которой шерсть на загривке вставала дыбом, будила чувство тревоги, смешанной со злобой. Угрюмое рычание невольно вырвалось из звериной глотки, когда он заметил спавших у тлеющего костра троллей. Вульф неторопливо подошел и наклонился над одним из чудовищ. Его темно-зеленое горло вздувалось и опускалось в такт дыханию, притягивая к себе своей соблазнительной беззащитностью. Приложив клыки к коже тролля, Вульф резко сжал челюсти. Раздался хруст, и горькая жидкость хлынула в рот оборотня. Он потряс головой, с отвращением сплевывая нечеловеческую кровь.

Стараясь не разбудить рычанием спящих врагов, Вульф бесшумно просеменил к другому троллю. Хруст переломанных позвонков, хриплый стон, и еще один монстр остался лежать на земле с перекусанной шеей. Вульф облизнулся и недовольно затряс головой, фыркая и хрипя. Омерзительный вкус троллевой крови вызывал спазмы в желудке.

Белый волк не спеша обошел костер и приблизился к месту, где спали еще три тролля и инистый великан. Волчьи клыки сомкнулись на горле одной из зеленокожих тварей, затем другой, и, наконец, Вульф склонился над третьим троллем. Тот зашевелился во сне, видимо почуяв нависшую над ним гибель, потом приоткрыл маленькие злобные глазки, взревел и попытался дотянуться до оружия. Но острые когти оборотня вонзились ему в грудь, прижимая к земле, а испачканные в крови клыки вгрызлись в горло. Тролль задергался в судорогах, но быстро затих, раскинув скрюченные лапы в стороны. Однако его рев пробудил хримтурса. Враг вскочил на ноги, и в его руке сверкнул топор.

Вульф отпрыгнул в сторону, не спуская глаз с оружия великана; тот выкрикивал проклятья и приближался к волку, вращая топором. Шагнув навстречу, он ударил, но промахнулся. Проворный оборотень отскочил, а затем ринулся вперед, метя зубами в бедро великана. Но хримтурс сделал шаг в сторону и пнул волка ногой. Удар откинул Вульфа на несколько локтей назад, перевернув на спину. На мгновение дыхание перехватило, он заскулил, но быстро оправился и вновь вскочил на лапы, зарычал и поскакал вперед. Хримтурс встретил противника еще одним мощным ударом ноги, за которым последовал взмах топором. Лезвие пронеслось на расстоянии волоска от волчьей головы и раскололо небольшой камень. В то же мгновение Вульф сделал рывок вперед и вонзил зубы в волосатый живот великана. Хримтурс взревел и ударил его кулаком по голове. Отлетев сторону, волк рухнул на землю. В глазах потемнело, но ему удалось остаться в сознании. Он воздел себя на лапы, из его пасти выпал кусок хримтурсовой плоти. Оборотень повернулся к противнику, тот тяжело дышал и медленно приближался, сжимая в одной лапе топор, а другой зажав рану на брюхе.

Вульф замер, следя за надвигающимся великаном, и зарычал от нетерпения вонзить клыки в его горло. Он весь подобрался, напрягся, готовясь к решающему прыжку. Свирепые волчьи глаза застыли; пристальный взор хищника держал противника в фокусе, отмеряя расстояние, направление и силу прыжка. Вульф переминался с лапы на лапу, рыча и подвывая, пока инистый великан делал осторожные шаги к зверю. Подобно стрелку, берущему прицел и натягивающему тетиву лука, волк смотрел на свою цель: чуть выше широких плеч, чуть ниже квадратного подбородка. Теперь оставалось лишь выждать подходящий момент, что было самым трудным: земля, казалось, горела под лапами, а шерсть встала дыбом от изматывающего нетерпения.

Великан сделал еще шаг вперед, в это мгновение Вульф взмыл в воздух, словно выпущенная стрела. Хримтурс среагировал слишком быстро, и волк, пролетев над лезвием топора, вонзил наконец клыки в горло врага. Великан не удержался на ногах и рухнул на землю, пытаясь сбросить с себя зверя. Но Вульф вцепился намертво, дробя позвонки и разрывая плоть. Он рычал, хрипел от обуявшей его ярости и от отвратительного запаха турсовой крови, грыз и жевал, раздирая горло великана на куски, пока голова не отделилась от туловища.

Вульф отошел от трупа, успокаиваясь и тяжело дыша. Его морда почернела от вражьей крови, а старые раны открылись вновь. Он лег на землю и закрыл глаза.

Силы медленно возвращались.

Оборотень поднялся и огляделся – живых турсов больше не осталось. Те, кто пережил ночное сражение, лежали, разорванные волчьей пастью Вульфа. Тела мертвых троллей были раскиданы по всему ущелью, словно листья, сорванные с ветвей осенним ветром. Мерзкий привкус крови в пасти отзывался спазмами в желудке, пока наконец волка не вытошнило. Он изрыгнул нечеловеческое и побрел к ближайшей луже, оставленной прошедшим дождем.

Напившись вдоволь, оборотень двинулся к месту, где некоторое время назад спал великан. Там нашлись шлем-страшило и Кормитель Воронов в ножнах на ремне. Вульф замер над оружием, ощущая волчьим нутром его сверхъестественную мощь. Он сомкнул веки, желая вернуть человеческое обличие, но ничего не вышло. Тогда он открыл глаза и осмотрел себя. Вульф не понимал, как ему удалось превратиться в волка. Сейчас его охватило отчаяние, поскольку он не представлял себе, как вновь стать человеком. Он задрал голову к небу и завыл, его унылый вой разнесся над горами и достиг слуха жителей занебесья.

*      *      *

Стемнело. На черном бархате неба, усеянном бесчисленными звездами, взошла луна. Белый волк мчался вниз по горному склону. Меч в ножнах волочился следом, болтаясь на ремне, что был накинут ему на шею. В пасти он нес шлем. Вульф мчался на восток, то и дело бросая взгляд на луну, чей серебряный свет вызывал тревогу, печаль и грусть. Время от времени ему приходилось останавливаться и выплескивать переполнявшие его чувства в протяжном тоскливом вое, вытягивая перепачканную кровью морду к ночному светилу. Затем он продолжал путь, внимательно следя за запахами, чтобы не пропустить желанную добычу. Незадолго до рассвета Вульф остановился и принюхался к аромату оленицы – она находилась где-то неподалеку. Вульф оставил меч и шлем на земле и пошел на запах, который с каждым шагом становился все ощутимей, заставляя волчью пасть наполняться слюной.

Ступая без единого звука, он приблизился к спящему животному. Оленица почуяла опасность и вскочила, чтобы ринуться прочь, но волк оказался проворнее и, прыгнув на жертву, повалил ее на землю.

Очаровательный аромат крови и сладкий вкус плоти заставили волка блаженно заурчать, наслаждаясь поздним ужином, или, скорее, ранним завтраком. Насытившись олениной, Вульф подобрал оружие с доспехами и продолжил бег навстречу синеватой дымке у восточного горизонта.

Рассвет Вульф встретил, взбираясь на очередную гору. Теплые лучи утреннего солнца согревали голову и слепили глаза. Когда светило добралось до зенита, он решил отдохнуть и забрел в небольшую пещеру. Устроив голову на лапах, волк закрыл глаза и погрузился в чуткий сон.

*      *      *

Вульф проснулся на закате. Вышел из пещеры, зевая и потягиваясь под слабыми лучами заходящего солнца. Его израненное тело отбрасывало длинные тени на скалы, возвышавшиеся над ним. Он продолжил путь в Вестфольд по горам и ущельям Йеддера, волоча за собой драгоценную ношу. Вульф знал дорогу до Эоворгарта и прикидывал, что туда еще день назад должен был прибыть Хигелак с людьми, если с ними ничего не приключилось по пути. Вульф бежал настолько быстро, насколько позволял меч на шее и шлем в зубах. Он рассчитывал достичь цели на рассвете следующего дня. Подумав, решил, что Сигурд, Хродгар и Гундхари вместе с пленными уже наверняка догнали основной отряд, опять-таки если им в ту ночь удалось улизнуть из ущелья. Вульф не был уверен в этом, поскольку в пылу сражения не видел вокруг себя ничего, кроме уродливых морд троллей, их топоров и дубин, кроме своего меча, раскалывающего черепа и рассекающего тела врагов.

Скоро стемнело. Тучи вновь заволокли небо и утопили землю в непроглядной тьме, а холодный ветер задул с севера, неся с собой ясно ощутимый аромат весенней грозы. И опять, как совсем недавно, Вульф почуял среди прочих запахов отвратительную вонь, которая напомнила ему о ночной погоне, бешенном побоище, пленении с последующим превращением и, наконец, тошнотворный вкус троллевой крови. Оборотень зарычал и отклонился от своего пути. Вонь становилась крепче с каждым шагом, притягивая его к себе, словно охотника к добыче. Прыгая с камня на камень, он спустился с горы в долину, которая тянулась с запада на восток.

Укрывшись за одним из валунов у склона горы, Вульв принялся ждать, втягивая носом ночной воздух. Вскоре вдали показались красноватые отблески огней, послышались гортанные выкрики троллей, марширующих по долине на восток. Ветер трепал пламя их факелов и доносил чужеродный смрад до нюха притаившегося за камнем белого волка, чьи серые глаза горели от возбуждения в сумраке ночи. Наконец тролли приблизились так, что их можно было разглядеть в тусклом свете огней. Они шагали, выстроившись в длинную колонну, хвост которой скрывался где-то за скалой. Во главе отряда шли хримтурсы. Вульф насчитал их около ста, а за ними мелькало множество алых глаз троллей. С каждым вздохом из темноты появлялись все новые и новые турсы, и их число скоро перевалило за тысячу. Злобные чудища двигались мимо Вульфа, а он сидел, затаив дыхание, за камнем и сжимал челюсти, давя рвущееся наружу рычание. Армии турсов не было видно конца; они шли неторопливым, но уверенным шагом, не сомневаясь, что с таким их количеством разобщенным племенам людей никогда не совладать, даже если несколько из них заключат союз.

Сорвавшись с места, Вульф поскакал что было сил вдоль горного склона. Скоро он обогнал головной отряд хримтурсов, которые проводили бегущего зверя удивленным взглядом, и заспешил на восток по долине, что звалась в этих краях Долиной Цветов: после Сомарблота³ здесь вырастали прекрасные цветы, своим очарованием способные сравниться с цветочными полями Асгарда. Однако недоброе время настало для людского мира. Если белый волк с мечом на шее и шлемом в зубах, мчащийся сквозь ночь и ветер, не поспеет вовремя, то, вероятно, этим летом некому будет любоваться прелестями природы. Море цветов погибнет под тяжелыми грязными лапами троллей и великанов, сгниет под солнцем и дождем так же, как сгниет плоть погибших мужчин, женщин и детей, чьи разорванные тела покроют землю, насыщая собой вороньи утробы.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Стояла глубокая ночь, но в Эоворгарте никто не спал. Лица людей были омрачены волнением и тревогой. С тех пор как ильвинги и хордлинги, а также несколько дружин из окрестных селений прибыли в гарт, никто и не помышлял об отдыхе. Мужчины стояли полностью вооруженные; женщины, дети и престарелые находились в княжьем чертоге, готовые грузиться на повозки при первом признаке опасности. На закате в гарт вернулись разведчики князя эоворлингов Хлёддвара Златоусого и принесли с собой дурные вести: с севера приближался крупный отряд турсов. Разведчики насчитали в нем около пяти тысяч троллей и пятьсот пятьдесят хримтурсов. Никто не сомневался – враги будут в землях эоворлингов к полудню следующего дня. Теперь князья спорили, как быть: следует ли уходить или необходимо готовиться к обороне? Хлёддвар, понятное дело, настаивал на том, чтобы дать турсам бой. Ему вовсе не хотелось оставлять свой дом и свою землю троллям, он был полон решимости защищаться. Фолькхари и некоторые другие твердили о том, что необходимо собрать больше сил, прежде чем вступить в серьезное сражение, и предлагали уходить на восток. А Хигелак и Сигни находились в смятении, затрудняясь принять решение: они считали, что Фолькхари прав и следует отступать, но в то же время они не могли уйти, не дождавшись Вульфа. Ночь и целый день миновали с того момента, как Сигурд, Хродгар и Гундхари прибыли в Эоворгарт вместе с вызволенными пленниками. На пути в Вестфольд им пришлось столкнуться с большой бандой троллей, которая пустилась их преследовать. Людям удалось оторваться от нее лишь на подходах к Эоворгарту. О судьбе князя ильвингов они не имели никакого представления. Вульф мог быть сейчас мертв или находиться в плену. Но не исключено, что ему удалось неким образом спастись и теперь он торопился в Вестфольд.

Раздумывая об этом, Хигелак шел к скамье у стены одного из домов. На ней сидел Хельги. Хигелак опустился рядом и прислонился спиной к влажным от прошедшего дождя бревнам. Воздух бодрил ночной прохладой, отовсюду слышался стрекот кузнечиков.

– Что говорит мать? – спросил колдун, взглянув на усталого ильвинга.

Хигелак дернул плечами в ответ, а потом принялся размышлять вслух:

– Мы обязаны дождаться Вульфа. Но с севера приближаются тролли, их очень много. Если он жив и придет сюда, как и обещал, а людей здесь не окажется, он нарвется на засаду турсов… – Но миг спустя Хигелак возразил сам себе: – Хотя Вульф мог бы пойти по следам и нагнать нас в пути. Опять-таки если он жив…

– Вульф жив, – твердо заявил Хельги.

Хигелак удивленно уставился на вардлока.

– Я хотел бы надеяться, что это так. Но откуда тебе знать?

Колдун ничего не ответил. Он посмотрел в черное небо, плотно затянутое тучами, и ему показалось, что в небесной тьме отражаются земля и бегущий по холмам зверь. Хельги опустил глаза и промолвил:

– Вульф жив. Скоро он будет здесь.

Ильвинг смотрел некоторое время на старика, прежде чем сказать:

– Что ж, я верю тебе, Хельги.

Они услышали шаги и обернулись. Из-за угла дома появилась Хильдрун. Закутанная в льняную шаль, она подошла и встала перед ними. Холодный ночной ветер шевелил ее локоны, они отливали янтарем в свете горящих неподалеку костров.

– Не спится? – улыбнулся ей Хигелак.

– Куда уж там! – вздохнула девушка. – Можно, я тут присяду?

– Конечно!

Хельги подвинулся, и Хильдрун села у края скамьи. Старый колдун заглянул ей в глаза – блестящие, встревоженные, озабоченные. Ему показалось, что он увидел в них далекий огонек надежды.

– Нет ли вестей от Вульфа? – осведомилась девушка.

Воин и колдун помотали головами.

– Не грусти, – произнес Хельги, взяв ее руку в свою, – он скоро вернется.

Девушка смущенно отвернулась и осторожно высвободила свою кисть.

– Если б он был здесь, мы бы знали, что делать, – тихо сказала она, будто этими словами пыталась оправдать свое смущение.

Хельги хотел было что-то ответить, но замер с открытым ртом. Хильдрун и Хигелак проследили за его взглядом и вздрогнули, увидев в десятке локтей от себя сидящего и тяжело дышащего волка, чьи глаза жутко сверкали в темноте. Хильдрун вскрикнула и вскочила на ноги, выхватив из-за пояса кинжал, а Хигелак достал меч.

– Остыньте! – велел им Хельги. Он поднялся со скамьи и прошагал к волку. Хигелак и Хильдрун медленно двинулись следом, держа оружие наготове.

Высунув длинный язык, зверь шумно дышал. Его белая шерсть пестрела кровавыми пятнами и комками грязи.

– Гляди-ка! – воскликнул Хигелак, указывая на меч и шлем у волчьих лап. – Откуда это у него?

– Спрячьте свое оружие, – велел Хельги. – Хигелак, ты же не собираешься убивать своего брата!

– Что?!

Разинув рты, Хигелак и Хильдрун смотрели на волка, который встал и подошел вплотную к Хельги. Он взглянул на колдуна, и в его хищных глазах засветилась мольба.

Хельги вздохнул и повернулся к девушке.

– Хильдрун, сходи-ка за одеждой.

– Одеждой? – не поняла она.

Хельги ничего не ответил и посмотрел на волка. Когда девушка ушла, колдун огляделся и убедился, что рядом нет никого из посторонних, а затем начертил в воздухе руну «Манназ» и забормотал что-то слишком тихо даже для острого волчьего слуха.

Словно завороженный, Вульф не сводил глаз с магических линий, которые сияли алым перед его взором. Их свет, казалось, проникал в самое естество оборотня, оживляя те священные капли крови, что текли по его венам, сохраняя хрупкую, как весенний лед, связь с древнейшим предком, которая протянулась сквозь десятки минувших поколений. Таинственная сила пробудилась от многовекового сна и заработала, заставляя волчью щетину втягиваться в кожу, а кости возвращаться к человеческим размерам. Это превращение оказалось дольше и болезненнее предыдущего. Многих трудов стоило Вульфу не закричать от адской боли, которая сжала раскаленными тисками голову и все тело, заставляя стонать и корчиться в судорогах.

Вскоре все закончилось. Когда Вульф открыл глаза, он обнаружил, что лежит на земле нагой. Он приподнялся на локтях и различил в полумраке мутные образы брата и вардлока.

– Ты меня слышишь? – донесся до Вульфа хриплый голос колдуна.

Вульф кивнул и вдруг почувствовал приступ тошноты. Он резко отвернулся, желудок забился в конвульсиях, изрыгая содержимое на траву. Наконец он поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, шагнул к колдуну. Хельги обнял Вульфа и похлопал по спине.

– Слава богам! – засмеялся колдун. – Ты все-таки выжил!

Вульф слабо улыбнулся в ответ и повернулся к брату, который до сих пор не пришел в себя от изумления. Теперь и они заключили друг друга в объятия.

– О Вульф, я так рад твоему возвращению! – воскликнул Хигелак, отпуская брата. – Но каким образом…

– Слава Одину, что вы дошли до Вестфольда, – перебил его Вульф и поморщился от боли в горле.

Тут вернулась Хильдрун с одеждой в руках. Она замерла, увидев нагого князя, и покраснела. Глядя в землю, протянула ему штаны с рубахой и отвернулась.

Поблагодарив девушку, Вульф торопливо оделся и повесил меч за спину, затем взял шлем в руки и сказал:

– Спасибо вам всем! А теперь пойдемте, я хочу видеть мать и братьев, славных хордлингов и всех, кто сейчас с нами.

*      *      *

Появление Вульфа вызвало великую радость среди людей. Они ликовали, хлопали его по плечу и поздравляли с благополучным возвращением. Сигни и Вальхтеов вместе с Хродгаром и Сигурдом обняли его и долго не отпускали под радостные крики толпы, славящей имя молодого ильвинга. Когда он наконец освободился от объятий, к нему подошли двое мужчин и молодая женщина.

– Хочу поблагодарить тебя, Вульф, – торжественно произнес один из них. – Я – Виги, из рода крумалингов… рода, которого больше нет. Я и мои товарищи обязаны тебе жизнью.

– Если бы не ты и твои люди, эти твари принесли бы нас в жертву своему богу Трюму, – с отвращением добавил второй воин. – Меня зовут Айви, сын Храфна из рода хундингов, а это моя помолвленная Сванхильд, дочь Фроди из рода хнифлунгов. Мы все благодарны тебе за помощь. Тебе и твоим людям. Отныне наши кланы будут в вечном союзе.

– Именно так! – уверенно кивнула Сванхильд. Расшитая зеленой нитью лента стягивала прямые светло-русые волосы, скрывавшие янтарной дымкой узкие девичьи плечи. – Я ручаюсь за своего отца. Наш гонец наверняка уже прибыл в гарт, и Фроди спешит в Вестфольд со своей дружиной и всеми жителями.

– Замечательно! – воскликнул Вульф, искренне обрадованный подкреплением. Он мысленно похвалил себя: его расчет оказался верен. Новые союзники – как можно больше и любыми способами! Вслух он добавил: – С великой радостью принимаю союз с вашими кланами от имени ильвингов и всех, кто следует за мной!

Толпа откликнулась воплем ликования. Когда шум стих, Вульф взобрался на телегу и осмотрел столпившихся внизу людей – мужчин, женщин, детей, которые взирали на молодого князя, готовые внимать его словам.

– Мне сказали, что с севера в Вестфольд движется отряд троллей и хримтурсов, – заговорил он. – Это недобрые вести, но, к моему огорчению, у меня есть новость еще более удручающая.

Люди взволнованно затаили дыхание, ожидая услышать то, о чем многие догадывались.

– С востока идет целая армия троллей – их многие тысячи, а с ними больше ста великанов. Они уже недалеко отсюда и, мне думается, достигнут Вестфольда не позднее завтрашнего полудня. Никаких сомнений, эти две армии без труда уничтожат Эоворгарт несмотря на то, что нас стало гораздо больше. Поэтому не вижу иного выхода, кроме как уходить на восток, пока мы еще можем разминуться с турсами.

Толпа заворчала, среди эоворлингов послышались недовольные выкрики. Выдержав недолгую паузу, Вульф продолжил:

– Запомните, мы сильны, пока едины! Все народы, населяющие эти земли, должны сплотиться в один кулак. Когда придет время, кулак ударит по полчищам нелюди, заполонившим наш мир. Если мы начнем разделяться на кланы или станем вспоминать былые раздоры и обиды, тролли не просто победят, они победят с легкостью и уничтожат все человеческое, что красит эту землю и небо над ней. Тролли не берут пленных, разве что для своих страшных приношений. Им не нужны даже рабы: они пришли сюда убивать! Единственный выход спастись – это объединиться в одну армию, достаточно сильную, чтобы дать отпор врагу.

Вульф сжал правую руку в кулак и воздел ее над головой, глядя исподлобья на толпу. После короткой паузы продолжил:

– Я знаю, что многие кланы прожили десятки лет в вечной вражде, убивая, а значит, ослабляя друг друга. Но пришло время положить конец распрям и научиться протягивать руку помощи и дружбы тому, кого с детства привык считать кровным врагом. Неправы те, кто скажут, будто это невозможно или будто духи наших предков обернутся против своих потомков, мстя за предательство. Нет! Те, кто покинули этот мир, мудры. Пируя еженощно в сияющем Чертоге, вкушая медовое молоко Хейдрун, они сознают, что принесет добро их потомкам. Так что будьте уверены, их благословение всегда с нами. Хотите убедиться? Посмотрите на нас, ильвингов и хордлингов.

Вульф указал в толпу, где стоял Фолькхари с родней и людьми из своей дружины.

– Многие десятилетия наши кланы враждовали, немало славных героев полегло в распрях с обеих сторон. Еще до праздника Эстерблот я считал хордлингов своим злейшим врагом. Но времена изменились: и они, и мы поняли, что дальше так жить нельзя!

– Это правда! – подтвердил Фолькхари, обращаясь к людям. – Вульф лично спас мне жизнь, когда он и его дружина пришли нам на выручку.

В толпе зашептали. Вслушиваясь в голоса людей, Вульф почувствовал поддержку и одобрение тех, кто соглашался с его словами, но также недоумение и растерянность тех, кому было трудно привыкнуть к мысли, что давний враг может стать лучшим другом.

Он поднял руку, призывая народ к тишине.

– А сейчас я предлагаю всем князьям, что собрались здесь, в этом гостеприимном гарте, дать клятву братства друг другу. Тогда мы станем одним народом, одним кланом, одной армией, сильнее которой не будет нигде в северных землях! Все князья и отпрыски славных родов, кто согласны смешать свою кровь с моей и с кровью друг друга, встаньте здесь, рядом со мной!

Без всяких раздумий Виги протиснулся к телеге, расталкивая людей локтями, и поднялся к Вульфу.

– Я обязан тебе жизнью, – провозгласил он, – для меня честь стать кровным братом великого Вульфа, сына Хрейтмара.

Они обменялись рукопожатием. Тотчас на телегу взобрались Айви и Сванхильд. Айви заговорил:

– Одно лишь добавлю к словам Виги: отныне хундинги будут преданными союзниками ильвингов и всех, кто присягнет на верность нашему союзу.

– То же самое могу сказать от имени моего отца, князя хнифлунгов, – гордо объявила Сванхильд. – Я – его единственная наследница. Можешь рассчитывать на мою верность и дружбу, Вульф!

Следом за ними на телегу взобрался широкоплечий воин средних лет, чья длинная рыжая борода опускалась на грудь тремя тонко завитыми косичками. Синие глаза, грозно смотревшие из-под низко надвинутого шлема, горели безумным огнем, который порой заметен во взоре берсеркера.

– Я – Асгейрер, сын Виггейрера из рода аганлунгов. Я повелеваю тремя гартами на южном побережье, где проживает наш народ. Многочисленна моя рать, силен мой клан, но я стою здесь, чтобы дать клятву верности тебе, Вульф, ибо ведаю я, что только в единстве завоюют сыны Хеймдалля победу. Сбираясь в поход, скликают смелых витязей со всей округи – чтобы разбить недруга, сила надобна!

Толпа восторженно закричала, воины зазвенели оружием и доспехами, выражая похвалу князю за красивые слова.

– Славно сказано! – искренне признал Вульф. – Буду рад иметь рядом с собой такого могучего воина, искусного скальда и верного друга, как ты!

Тут послышались ругань и проклятья, и на телегу поднялась женщина. Черная косынка скрывала волосы, стянутые в тугой узел на затылке; темно-серый плащ, казавшийся черным в неярком свете факелов, висел на ее мощных плечах, пристегнутый к платью круглой золотой брошью. Женщина злобно зыркнула на вставших тесной кучкой князей, а потом уставилась, сощурив светлые глаза, на Вульфа.

– Ты собрал вокруг себя славных героев, юный конунг, – тихо произнесла она, но голос ее услышали все, – и, видно, желаешь, чтобы фисклинги, чьей княгиней я являюсь, присоединились к тебе?

Вульф хотел было ответить, но женщина продолжила свою речь, пряча правую руку под плащом:

– Не прошло трех лун с того дня, как я справила тризну по моим погибшим сыновьям, которых убили трусливые хундинги во главе с этим щенком!

Последние слова прозвучали, как яростный вопль орлицы, хватающей жертву и взмывающей в воздух. Ненависть сверкнула в ее глазах и на мгновение осветила ночь ярче, чем пламя факелов.

– Как могу я быть с тобой в союзе, когда ходит по земле эта падаль! – вскричала она, выхватывая секиру.

Среди людей послышались проклятия, сверкнули обнаженные клинки, дружина фисклингов встала в ряд, готовая следовать приказу своей княгини. Хундинги также приготовились к схватке, наблюдая за Айви, который, однако, своего оружия не обнажил, а лишь стоял, держа ладонь на рукояти меча. Желваки на щеках шевельнулись, когда его глаза встретили исполненный ненависти взор женщины.

Вульф шагнул вперед, поднимая руку.

– Остыньте! Негоже затевать распрю в доме того, кто признал тебя своим гостем. Асгерд, ты пришла сюда мстить?

– Нет, мы покинули наш гарт, когда узнали, что приближаются тролли, – резко ответила женщина, – но, придя сюда, я увидела этих… лжецов и трусов, проклятых хундингов, и…

– Закрой рот, карга, а не то отведаешь моего меча! – не выдержал Айви. – Мой отец погиб, сражаясь с твоими отпрысками!

Зарычав, словно зверь, Асгерд шагнула к хундингу, но Вульф преградил дорогу и схватил ее руку.

– Замолчи, Айви, – бросил через плечо Вульф, не сводя глаз с разъяренного лица княгини, и добавил: – Я не позволю раздоров в моей армии.

– Кто сказал, что это твоя армия? – возмущенно воскликнула Асгерд, вырывая руку из цепкой хватки ильвинга.

– Вот эти вот князья, – Вульф указал на стоявших поблизости вождей, которые только что взошли сюда, чтобы принести клятву верности, – а также их дружины и жители их земель, что пришли этой ночью сюда, чтобы объединить силы в борьбе против нашего общего врага! Поклявшись в верности и заключив узы кровного братства со мной и друг с другом, они назовут меня ирмин-конунгом. Если хочешь быть с нами, будешь жить по нашим законам, а нет – так убирайся прочь и сражайся с троллями одна!

Асгерд медленно опустила секиру, ее глаза наполнились слезами, которые мог видеть только Вульф. Стараясь подавить дрожь в голосе, она проговорила:

– Ты хочешь, чтобы я простила им смерть моих сыновей?

– Сердце северян не знает слово «прощение», – твердо произнес Вульф. – Назови цену, и тебе заплатят виру.

– Виру? – раздался возмущенный возглас Айви. – Ты сказал «виру»?! Я не стану платить никакой виры, пока она не заплатит за смерть моего отца!

– Будь проклят ваш род! – вскричала Асгерд и с этими словами бросилась на хундинга. Айви выхватил меч, готовый встретить удар воинственной женщины.

Но удара не последовало. Встав между противниками, Вульф схватил обоих за руки и силой заставил опустить оружие.

– Стоять! – рявкнул он воинам обеих дружин, которые начали медленно сближаться. – Никто не двигается с места! А вы успокойтесь и спрячьте оружие, – велел он Айви и Асгерд.

Оба неохотно отступили в стороны, но смертоносное железо по-прежнему сверкало в их руках.

– Значит так, – Вульф глубоко вздохнул, – обе стороны получат виру…

– Она не заплатит мне! – воскликнул Айви.

– Он не станет платить! – откликнулась Асгерд.

Вульф закрыл глаза, пытаясь унять закипающую злость, и через мгновение открыл.

– Виру заплачу я! – отчеканил он. – Обоим! Я заплачу, когда мы победим троллей. Если согласны, назовите вашу цену, помиритесь, и мы заключим братский союз. Но предупреждаю: если после этого кто-то опять начнет чинить раздор в моей армии, то клянусь всеми богами, я собственноручно зарублю этого человека.

Чтобы придать веса своим словам, Вульф вытащил Кормителя Воронов и воздел высоко над головой. Огромное лезвие, отполированное плотью и умытое кровью врагов, гордо засияло во тьме, отражая свет костров и устремляя острие ввысь к темному ночному небу.

Не долго длилось молчание. Успокоившись и все тщательно обдумав, Асгерд громко объявила:

– Я согласна.

И спрятала секиру за пояс.

– Согласен, – буркнул Айви и вложил меч в ножны.

– Рад, что благоразумие победило, – сказал Вульф. Теперь пришел его черед прятать оружие. – Когда решите с ценой, приходите ко мне. А теперь, кто еще желает связать себя узами братства?

На повозку вскарабкался Хлёддвар Златоусый.

– Славно, что страсти улеглись, – произнес он. – Великая честь поклясться в верности этому ильвингу, чья мудрость и сила примирила столько племен.

– Благодарю! – громко ответил Вульф.

На телеге стало тесно, но Фолькхари все же удалось взобраться на нее, и он встал плечом к плечу с Вульфом.

– Наши кланы долго враждовали, – прокричал хордлинг людям, – но пришло время заключить клятву братства. Мы все – один народ.

– Верно! – сказал на это Вульф. – Все князья здесь, все желают сплотиться в одну армию. Хельги, готовь, что нужно, начинаем обряд.

*      *      *

Некоторое время спустя семь человек – пятеро мужчин и две женщины – стояли у алтаря эоворлингов, который представлял собой плоскую каменную плиту, украшенную рунами и установленную на четыре круглых валуна. На алтарь Хельги и Хамдир – вардлок князя Хлёддвара – возложили золотое кольцо, достаточно широкое, чтобы взрослый мужчина мог носить его на шее, а также молот, рог и кувшинчик с элем. Рядом из земли вырезали и приподняли длинный слой дерна, образовав высокую арку, которую подперли посохом Хельги. Вардлоки повернулись к семерым вождям, Хельги взял в руки молот и начертил в воздухе священный знак.

Вульф с изумлением наблюдал за золотистыми линиями, неторопливо плывущими в воздухе, и чувствовал прикосновение священной силы, которая струилась в Мидгард сквозь окно, открытое волшебным символом. С каждым вздохом сияние, видимое лишь Вульфу и Хельги, становилось ярче, заполняя собой небо и землю. Огненный хоровод пронесся перед глазами молодого ильвинга и закружил голову.

Хельги махнул князьям, и они шагнули к алтарю. Положив руки на кольцо, посмотрели на колдуна. Тот запел:

– Взываю к Тюру, высочайшему богу; зову я Тора, грозного стража; и Улля, хранителя клятвенной тверди! Хвала всем богам и священным богиням!

Князья уступили место двум женщинам, которые встали у алтаря, опустив ладони на артефакт. Хельги продолжил заклинание:

– Взываю к Фригг, великой богине, коей ведомы судьбы богов и людей; зову я Фрею, прекрасную княжну любви; и многомудрую Вар, кто слушает клятвы людей. Хвала всем богиням и священным богам!

Вульф и остальные князья присоединились к женщинам, взявшись за кольцо. Вульф закрыл глаза, но идущее отовсюду сияние все равно слепило взор. Он ощутил присутствие чего-то безгранично сильного, всевидящего; оно явилось в этот мир, чтобы засвидетельствовать человеческую клятву и наложить суровую кару на того, кто ее нарушит. Золотистые лучи преломлялись, превращаясь в копье, молот и лук. Напротив них в сияющем ночном небе повисли прялка, радужное ожерелье и кольцо. Эти символы явились в мир людей, призванные услышать клятву.

Все князья и княгини заговорили вместе, сплетая голоса в благоговейном хоре.

– Стоя пред взором великих Асов и мудрых Ванов, я… – тут каждый назвал свое имя, – …даю клятву верности тем, кто сейчас держит длань свою на священном кольце. Клянусь вечно хранить верность этим людям и их родне и мстить за них так, как мщу за свой род, ибо мой клан станет их кланом, а мать моя и отец мой станут их родителями, а сами они станут моими братьями и сестрами. А ежели кто нарушит узы братства, не миновать тому смерти лютой, и кровь его будет долго поить змей, а от плоти вкусят стервятники. Изгоем станет клятвопреступник, и пожрут его тролли! Да будет так!

Семеро отпустили кольцо и встали бок о бок. Хельги взял рог, наполнил его элем и приблизился к ним. Вульф вынул из-за пояса кинжал и осторожно надрезал себе предплечье. Остальные последовали его примеру, и когда кровь потекла по их коже, они прижались друг к другу руками – рана к ране. Стараясь не обращать внимания на острую боль, Вульф смотрел, как их кровь, слившись в единый поток, стекает в рог с элем, наполняя его до краев. Затем Вульф пригнулся и прошел под земляной аркой. С другой стороны его встретил Хельги и протянул ему рог.

– Клятва дана, и я буду верен ей, пока жив! – объявил Вульф и с этими словами отпил глоток. Терпкий вкус крови, смешанный с элем, заставил его слегка поморщиться, но этого никто не заметил.

Когда каждый из тех, кто дал клятву, прошел под дерном и глотнул из рога, Хельги вылил остатки священного напитка на землю в то место, где был срезан верхний слой. Затем выдернул посох и уложил полоску дерна на место, похоронив под ней то, что принадлежало земле. Хельги завершил ритуал, начертив в воздухе еще один знак Молота, который закрыл окно в Мидгард, восстанавливая в мире прежнее равновесие.

Люди расслабились, лица осветились улыбками, благоговейный шепот быстро перерос в веселый гам. Многие воины из разных кланов жали друг другу руки и обнимались, радуясь тому, что теперь они в одной дружине и сплочены кровью своих вождей.

– Всем пива! – распорядился Хлёддвар.

Вульф позволил Вальхтеов перевязать себе руку, а потом подошел к матери. Старая женщина протянула ему рог с элем и сказала:

– Все правильно, сын. Я горжусь тобой. – Затем она приблизилась и, встав на цыпочки, зашептала Вульфу в ухо: – Победим мы троллей или нет, но сейчас ты стал вождем почти всех племен Западных Побережий и Йеддера. Отец был бы очень горд тобою: ведь ты осуществил его мечту.

Она лукаво улыбнулась и отошла в сторону, давая возможность Вальхтеов обнять и поцеловать брата.

– Если бы мы могли присоединить еще несколько народов, можно было бы выступить против турсов, правда ведь? – спросила она, глядя на Вульфа с надеждой.

– Всему свое время, – туманно ответил молодой ильвинг. – Скоро мы нанесем удар по врагу. Но сейчас нас слишком мало.

– Вульф! – Князь обернулся на голос и увидел Хильдрун с рогом в руках. Она улыбнулась и сказала: – Я хотела предложить своему новому родичу питье, но вижу, у него уже есть.

Вульф тремя огромными глотками осушил рог и принял из рук девушки новый.

– После всех дрязг меня мучает жажда, – признался он. – Благодарю, ты очень добра.

Хильдрун улыбнулась шире, ярче, и в ее больших блестящих глазах Вульф увидел нечто такое, что впервые заставило его пожалеть о своем даре Мимиру.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МОЛОТ ТОРА

У Хлорриди дух

рассмеялся в груди,

когда могучий

свой молот увидел;

пал первым Трюм,

ётунов конунг,

и род исполинов

был весь истреблен.

Старшая Эдда

Песнь о Трюме

Стих 31

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Шел третий день пути. Многочисленный отряд переселенцев уверенно шел на северо-восток к Ушлуфьорду, за которым начинались равнины Вермланда. Им без труда удалось разминуться с троллями, которые двигались медленно, видимо, потому, что ждали подкреплений. А может, занимались разграблением покинутых людьми гартов, которые те в спешке не успели сжечь. Так или иначе, путь проходил без происшествий, и лазутчики, которых Вульф время от времени высылал вперед, назад и по флангам, не приносили никаких дурных вестей. К отряду присоединялись многие жители Вестфольда, которые занимали земли к северу. Они слышали об угрозе и были рады встать под защиту сплоченного союза западных вождей. Для этого, однако, им приходилось клясться в верности Вульфу и его союзникам, что было обязательным условием. Обряд побратимства совершался быстро, и армия, увеличиваясь с каждым разом на несколько сотен человек, треть из которых составляли боеспособные воины, продолжала путь. Во время привалов Вульфу часто приходилось рассказывать о необходимости единства всех племен и о выгодах, которые оно сулило. Князья соглашались, кто рьяно, кто неохотно, но так или иначе, армия неуклонно росла, и к тому дню, когда она переправилась через реку Глома, количество мужчин, способных держать оружие в руках, превысило десять тысяч.

Отряд вился бесконечной нитью меж холмов и оврагов, двигаясь на восток в Вермланд. Окруженные со всех сторон воинами, ядро отряда составляли телеги с женщинами, детьми и престарелыми, а также повозки с продовольствием, запасным оружием и доспехами. Часть дружинников скакали верхом позади, часть по флангам, а основное количество всадников двигалось впереди. Во главе них ехал Вульф на вороном коне. На его плечах лежал черный с красной каймой плащ, полы которого прикрывали круп коня. Орлиная рукоять Кормителя Воронов выглядывала из-за широкой спины ирмин-конунга. Его светлые, зачесанные назад волосы создавали яркий контраст с одеждой. Шлем Вульф хранил в седельной сумке: ему не хотелось надевать заколдованные доспехи без серьезной надобности.

– Сюда движется гроза, – сообщил Гундхари, который ехал рядом с ирмин-конунгом. Он указал на темные тучи у горизонта, их то и дело освещали всполохи зарниц.

Вульф посмотрел влево и нахмурил белесые брови. Небо над головой выглядело безоблачным и ясным, как морская гладь. Лишь у северного горизонта нависла над землей черная масса, в которой метались яростные голубые молнии. Казалось, будто тучи родились от дыма гигантского пожара, разыгравшегося где-то далеко у самого края земли.

– Это не гроза, – донесся до Вульфа хрипловатый голос Хельги.

Он взглянул на колдуна и спросил:

– А что же тогда?

Хельги устремил взор вдаль и, помолчав немного, ответил:

– Надо поговорить с глазу на глаз. Отъедем-ка в сторонку.

Они погнали коней вперед и оторвались от отряда так, чтобы никто не мог услышать их слов.

– Чувствуешь что-нибудь необычное? – обеспокоенно спросил Хельги, не отрывая взгляда от темных туч.

Вульф внимательно посмотрел на колдуна и задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Пожалуй, нет, – неуверенно ответил он, – но темная полоса у горизонта кажется странной. Никогда не видел ничего подобного.

– Разумеется, не видел, – Хельги невесело усмехнулся. – Столь мощное и страшное зло вторглось в этот мир впервые.

– Ты о чем?

Колдун пожал плечами.

– Не могу понять, но некоторое время назад я почувствовал некое… гм… трудно объяснить, но мне показалось, что мир… вздрогнул. Задрожал, как тихая заводь, в которую бросили камень. И после этого я увидел облака у горизонта. Я уверен: нечто ужасное проникло в Мидгард.

Хельги замолчал, устремив обеспокоенный взор к северу. Молнии сверкали вдали, словно пытаясь расколоть небосвод, а черные тучи нависли над землей мрачным покрывалом.

– Я вышлю пару человек на разведку, – сказал Вульф.

– Ни в коем случае! – воскликнул вардлок. – Они не вернутся назад. Да и нам следует держаться подальше от этого…

Хмурясь, Вульф бросил тревожный взгляд на темное пятно у горизонта. Если главное сражение разыграется раньше срока, когда люди еще не готовы, то все пропало. Желая сменить тему, он спросил:

– Как успехи с изучением рунного искусства?

– Великолепно! – оживился Хельги. – Я много работал, тренировался и, можно сказать, кое-чему уже научился. Но, как я говорил раньше, это бездонный колодец знаний. Сотни жизней не хватит, чтобы познать все.

– Возможно ли использовать то, что ты узнал, в бою?

Хельги усмехнулся в ответ, после чего пробормотал заклинание и начертил руну левой рукой, а правую вытянул вперед. С пальцев сорвалась молния и ударила в дерево неподалеку. Оно раскололось пополам, разбрасывая веер пылающих искр, и вспыхнуло ярким пламенем.

Разинув рот, Вульф уставился на горящее дерево, а потом перевел изумленный взгляд на колдуна. Выцветшие глаза старого кудесника сияли гордостью. Он скривил кривозубый рот в ухмылке и сказал:

– Это тебя устраивает?

– Превосходно! – восхищенно воскликнул Вульф. – Можешь ли сделать так, чтобы одним разом накрыть сразу несколько противников?

– Да. Но это потребует гораздо больше сил. Понимаешь, Вульф, сражаясь с мечом в руках, ты устаешь, тебе нужен отдых, чтобы восстановить силы. То же самое происходит, когда колдуешь, разве что теряешь не силу мускулов, а нечто иное.

Вульф подумал немного, а потом сказал:

– Вот что, Хельги, разыщи-ка среди людей вардлоков, жрецов и прочих, кто способен обучиться искусству чародейства. Мне понадобится дюжая команда колдунов к тому дню, когда мы сойдемся на поле брани с ётунами. Помнишь, Одноглазый говорил, что они умеют колдовать? Одним железом нам с ними не совладать.

– Сделаю, – кивнул Хельги. – Я уже говорил с двумя жрецами: один служит Хлёддвару, другой пришел с ингвалунгами. Оба смышленые, разбираются в волшбе. Но я подыщу еще людей.

– И торопись, – предупредил Вульф, – никто не ведает, когда пригодится твое умение.

Они попридержали коней и сровнялись с отрядом.

Остаток пути всадники ехали молча, поглядывая время от времени на темный горизонт. Вскоре дорога свернула южнее, и через некоторое время черные тучи скрылись из виду.

*      *      *

Солнце повисло над лесом, едва касаясь сосновых крон. Лучи озаряли небосвод, придавая ему багровый оттенок на западе, плавно переходящий в зеленоватый и голубой на востоке. Птицы закладывали последние виражи, собираясь отправиться к гнездам, надежно сокрытым в ветвях деревьев.

Долина, в которой Вульф приказал сделать привал, была достаточно широкой, чтобы вместить большое количество людей. Мужчины стали разводить костры, женщины – стаскивать с телег мешки с продовольствием; некоторые отправились на охоту в расположенный неподалеку лес.

Вульф спустился к небольшой речушке, которая несла свои воды через долину к самому морю на юге. Ее неторопливое течение, тихое журчание и едва слышный плеск волн расслабляли и успокаивали. Вульф огляделся вокруг и, убедившись, что поблизости никого нет, сбросил одежду, положил рядом меч и зашагал к берегу.

Недавно освободившаяся ото льда вода обожгла холодом. Вульф нырнул и всплыл, смахивая стекающие по лицу капли. Река была неглубокая, и ему пришлось присесть на корточки, чтобы погрузить все тело в прохладу весеннего ручья. Он принялся тереть себя, смывая осевшую за несколько дней грязь. Когда почувствовал, что пальцы на ногах начинают неметь от холода, побрел к берегу.

Вульф лег на траву, чтобы обсохнуть прежде, чем надевать одежду. Закрыл глаза, но тут же открыл, услышав шаги.

– Не боишься простыть? – полюбопытствовал знакомый голос.

Вульф приподнялся на локте и обернулся. Хильдрун стояла рядом, ее пухлые губы растянулись в улыбке. Был ли виной тому свет заходящего солнца или что-то еще, но ее щеки пылали румянцем, а глаза блестели, будто она собиралась расплакаться. Вульф обежал взглядом ее золотистые локоны, лебяжьебелую шею и изящные гладкие руки, которые девушка то складывала перед собой, то прятала за спину.

– Нет, не боюсь, – медленно проговорил Вульф и добавил: – Если ты рядом, то жар твоего тела согреет меня.

Хильдрун сбросила шаль с плеч и сняла с себя платье. Ее белоснежная кожа казалась похожей на кожу эльфийки в сумерках. Полноватые груди вздымалась, словно кузнечные меха, она тяжело дышала от волнения, глядя широко распахнутыми синими глазами на князя.

Вульф протянул руку и погладил ее по ноге. Ласка вывела девушку из оцепенения, она присела на траву рядом с князем и провела ладонью по его мокрым волосам. Приблизившись, прошептала:

– Я люблю тебя, Вульф.

Он ничего не ответил, только посмотрел в ее глаза и поцеловал вишневые губы.

Вульф ласкал роскошное тело златовласой красавицы, наслаждаясь бархатистой нежностью кожи; девушка стонала от удовольствия в крепких мужских руках. Хильдрун целовала и сминала в объятиях его сильные плечи, зажимала меж бедер горячий и твердый как камень ствол мужской плоти, который неудержимо, настойчиво рвался вверх к тому, что пылало огнем и исходило влагой. Эта нарочитая борьба вызывала в ней бурю чувств, скоро обретших полный контроль над ее рассудком. Перевернув Вульфа на спину, она легла сверху и раздвинула ноги, позволяя ему заскользнуть в нее. Вскрикнула сначала от боли, затем от гигантской волны сладострастия, захлестнувшей разум, и, согнув ноги в коленях, начала змеиный танец, двигая бедрами и с каждым мигом ускоряя темп. Вульф сжимал в ладонях полную, упругую грудь и наслаждался изящными контурами извивающегося тела, похожего на тень змеи в блеклом свете загорающихся звезд.

Словно волчица, воющая на луну, Хильдрун вскрикнула и застонала, закинув голову к сумеречному небу. Ее тело затрепетало в судорогах страсти, которые знаменовали момент наивысшего блаженства…

*      *      *

…Некоторое время спустя они лежали рядом, целуя и поглаживая друг друга. Полная луна ласкала серебряным светом их тела, свежий ветерок приятно холодил кожу.

Когда они оделись и направились к лагерю, Хильдрун едва слышно проговорила:

– Вульф, я не лгала тебе. Я… я в самом деле тебя люблю.

Вульфу стало жаль девушку, чьи искренние глаза прекрасно говорили о ее чувствах. «Да, ты не лгала, ты очень мила, нежна и безумно красива, – думал Вульф, – и ты действительно меня любишь. Потому что можешь любить. А я не могу. За любовь платят любовью, но моя осталась на дне колодца Мимира, и ее не вернуть. Если б я мог заставить тебя разлюбить меня, я бы сделал это: не хочу, чтобы ты страдала». Но вслух Вульф сказал:

– Мне было очень хорошо с тобой.

Хильдрун ничего не ответила, лишь ускорила шаг. Она шла и глядела в сторону, пряча глаза. Лунный свет играл бликами в золоте брошки на ее плече. Когда они подошли к лагерю, Хильдрун взглянула на Вульфа и промолвила:

– Мне пора.

Она мягко улыбнулась и зашагала прочь. Но миг спустя резко остановилась, а затем обернулась и подошла к Вульфу вплотную.

– Я все равно люблю тебя! – страстно прошептала она, встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Вульф стоял и смотрел вслед удалявшейся фигурке, не зная, что думать, что чувствовать. Ему вспомнился таинственный шепот Мимира, похожий на шелест листьев под предрассветным бризом: «Любовь юного воина кажется мне достойной платой за глоток из моего колодца».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Фонтан огня разорвал небесную синеву, пробив казавшийся надежным купол, и открыл проход между туманным холодным миром Нифльхейма и светлым Мидгардом. Темные тучи затянули небосвод плотным саваном, погрузив землю во тьму. Вонь гниения и холод могильных курганов наводнили все вокруг, знаменуя приход того, кто тысячелетиями вкушал плоть трупов, а когда пресыщался запахом смерти, грыз могучие корни Мирового Древа. Средь полыхающих зарниц и бушующего пламени мелькнули громадные черные крылья, пронесли гигантскую тушу сквозь миры, и из-за туч вынырнул дракон.

Смолянистая шкура, казалось, заглатывала солнечный свет, когда он, покинув разрываемые молниями тучи, летел над Мидгардом и оглядывал невиданную прежде землю. Все было чуждо и враждебно в этом неуютном мире: яркое солнце, голубое небо, зеленые леса, цветущие луга. Маленькие, едва видимые из-под надбровных дуг глаза дракона сверкали ненавистью к незнакомому, отвратительно живому миру. Два огненных потока вырвались из его ноздрей, зажигая кроны деревьев и вызывая ужас лесных обитателей; они бежали кто куда, спасаясь от разгорающегося пожара. Лес горел, а черный дракон продолжал путь на север к тому месту, где встречи с ним ожидал хозяин.

*      *      *

Вульф проснулся от собственного крика. Приподнялся на локте и вытер холодный пот со лба. Шум привлек внимание часовых у костра и разбудил нескольких человек. Вульф жестом дал понять, что с ним все в порядке.

Начинало светать, но лагерь еще спал. Предыдущий день выдался тяжелым, люди устали. Вульф решил пока не объявлять подъем. Он встал и потянулся. Ощущение страха, пережитого в сновидении, не давало покоя. Черные тучи, черный дракон, лесной пожар… Что-то казалось странным: Вульф не был уверен, приснилось ли ему это или он видел жуткие образы наяву.

Размышляя о своем сне, Вульф прошел к тому месту, где спал Хельги. Но колдун куда-то отлучился – смятые одеяла валялись на земле рядом с остальными его пожитками. Вульф обратился к часовым, спросил, не видели ли они Хельги. Один из стражей ответил, что колдун совсем недавно покинул лагерь и направился к реке. Вульф поблагодарил воина и двинулся по следам старого вардлока.

Он обнаружил Хельги сидящим на стволе поверженного грозой дерева, подошел и остановился рядом. Старик молчал, задумчиво уставившись на тихие воды реки.

– Я видел, как это произошло, – пробормотал он через некоторое время, по-прежнему не глядя на Вульфа.

– Произошло что?

– В Мидгард проник дракон Нидхёгг, – ответил Хельги. Его хриплый голос прозвучал уныло, обреченно.

Вульф покачал головой и произнес:

– Я тоже видел это. Мне приснился сон.

Хельги взглянул на князя. Его старые глаза блеснули в предрассветном сумраке. Вульф присел рядом с ним.

– Впрочем, чему тут удивляться? – Хельги пожал плечами и вернулся к созерцанию противоположного берега. Вскоре он добавил: – Только это был не сон. Это было видение.

– Так или иначе, на нас свалились новые неприятности, если я правильно истолковал… э-э… видение.

Хельги уверенно кивнул.

– Не представляю себе, как совладать с этим существом! Нидхёгг сильнее, чем боги. Он один из немногих, кто переживет Рагнарёк, если верить древнему пророчеству. Сражаться с ним – безумие.

– Боюсь, у нас не будет другого выхода, – вздохнул Вульф.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Хельги.

Вульф промолчал и посмотрел на светлеющее небо. Птицы встречали новый день радостным пением, весело кружа в пурпурном небе. «Не знающие забот весенние пташки, – печально подумал Вульф, – как бы я хотел быть сейчас с вами, летать под облаками и петь ваши песни».

Молодой ильвинг встал.

– Нам пора, – сказал он.

Воин и колдун вернулись в лагерь и принялись собирать вещи, готовясь к дороге. Люди пробуждались ото сна. Предстоял новый день тяжелого пути.

*      *      *

Полуденное солнце скрылось за толстым покрывалом облаков, но холода не ощущалось. Лето уверенно, хоть и неторопливо, вступало в свои права. Не больше двух лун оставалось до праздника Середины Лета, но в душах людей не было радости, которая обычно предшествовала священному дню. Никто не знал, где и как им придется отмечать торжество и будут ли они к тому времени живы. Люди понуро следовали за своим ирмин-конунгом, не зная, что их ждет впереди. Этого не знал и сам вождь, который ехал во главе войска на вороном коне. Он вел людей на восток в надежде осесть там и найти новых союзников, укрепить армию и встретить проклятых врагов силой меча и магии. Но никто не ведает, как выложат Норны нити Судьбы на полотне истории, которое они ткут, сидя у источника Урд под корнями великого Ясеня.

*      *      *

Отряд двигался вдоль берега озера Венерн, когда Вульф заметил всадника на вершине ближайшего холма. Некоторое время тот глядел на длинную вереницу людей, а затем поскакал вниз им навстречу.

Вульф жестом приказал отряду остановиться, а сам с ближней дружиной выехал вперед.

Всадник приблизился и поднял руку. Вульф поприветствовал его в ответ и спросил:

– Кто ты?

– Я – Агни, сын Хёгни. Князь сверов Арн Мудрый отправил меня на запад с посланием.

– Чего желает князь?

– До нас дошли вести, что к нашим землям движется огромное войско великанов и троллей. Они разграбили несколько селений к северу от Свергарта и через двенадцать-пятнадцать дней достигнут Уппланда. Князь Арн просит о помощи. Немало народу живет на наших землях, и дружина наша крепка, но нам не совладать с такой армадой. Люди говорят, их тысячи!

Вульф и Хигелак переглянулись.

– Значит, в восточных землях тоже неспокойно, – мрачно заключил рыжеволосый ильвинг.

– Вы с запада? – осведомился Агни.

– Да, – кивнул Вульф, – все побережья разорены троллями и хримтурсами. Я привел сюда тех, кому удалось бежать. Со мной почти все племена запада. Мы все теперь один народ и одна армия.

– Да, неладные дела творятся в мире, – вздохнул гонец, – но раз уж вы подошли к границам наших земель, можем ли мы рассчитывать на вашу поддержку?

Вульф взглянул на своих товарищей, обернулся на ждущих позади воинов, подумал немного и ответил посланнику:

– Поворачивай назад и скачи к своему князю что есть сил. Передай ему, что в дружине моей более пятнадцати тысяч воинов и еще больше коней. Скажи также, что я помогу ему только после того, как принесет он мне и моим князьям клятву верности и свяжет себя с нами узами кровного братства. Тогда, став одним народом и одной армией, мы с легкостью одолеем наших общих врагов. Передашь это слово в слово. Денька эдак через два мы будем в его гарте. Если он согласен, пусть готовит пир. Наше объединение следовало бы отпраздновать, как приличествует великим князьям. Ты все запомнил?

– Да, – кивнул Агни. – Как величать тебя, князь?

– Я – Вульф, сын Хрейтмара из рода ильвингов, ирмин-конунг Западных Побережий.

Посланник посмотрел в бледно-серые глаза вождя, перевел взгляд на рукоять меча за его плечами, затем на серебряный амулет на груди. Повернув коня, он произнес:

– Скоро свидимся!

И поскакал прочь.

– Счастливого пути! – крикнул Вульф ему вслед.

Когда посланник скрылся из виду и отряд продолжил путь, Сигурд сказал:

– Нам повезло, еще один союзник!

Вульф покивал.

– Не просто союзник, – ответил он, – а очень сильный союзник. Сверы – большое, могучее племя. Они расселились по всему Уппланду, и до недавнего времени единственными, кто мог бы соперничать с ними в этих краях, были гауты. Но теперь… – Вульф лукаво ухмыльнулся, – теперь здесь мы. И все станет по-другому.

Слова ирмин-конунга вселили уверенность в сердца воинов и подняли им дух. Волна оживления пробежала по рядам всадников, кое-где послышались шутки и смех. Все больше отчаявшихся душ озарялись слабыми проблесками надежды. Многие поняли, что не все еще потеряно. Долгому пути скоро наступит конец, и могучее войско смело встретит пришельцев из Утгарда, а солнце победы взойдет над землей и одарит ласковыми лучами тех, кто сражался и одолел врага.

*      *      *

Начинало смеркаться, когда отряд, преодолев очередной пригорок, расположился на ночлег у подножья холма. К счастью, боги были благосклонны к путникам и уже который день дарили им прекрасную погоду. Надобность в поиске укрытия отпала, люди ложились прямо на землю, подстелив под себя плащи или шкуры.

В эту ночь Вульф вызвался дежурить на часах вместе с несколькими воинами. Он направился к одному из костров, разожженных вокруг лагеря, намереваясь в тишине и спокойствии обдумать план действий в Свергарте. Усевшись возле костра, он положил рядом с собой меч и шлем, накинул на плечи плащ. Стемнело, стало прохладно.

– Не помешаю? – услышал Вульф приятный голос. Он обернулся и увидел Хильдрун. Она стояла за его спиной, смущенно улыбаясь.

– Конечно, нет, присаживайся, – с легкой улыбкой ответил Вульф и похлопал по траве рядом с собой. Когда девушка села, он сказал: – Ты всегда появляешься так неожиданно. Вижу, тебе нравится приятно удивлять меня.

Вульф внимательно следил за словами – ему совсем не хотелось лгать. Прислушавшись к самому себе, он осознал, что ему действительно было приятно видеть Хильдрун. Ее нежное лицо, сияющее спокойствием и безмятежностью, придавало ему уверенности. Большие глаза, отражавшие серебряный свет полной луны, приоткрывали прекрасную девичью душу, чья красота была сравнима лишь с очарованием ее внешнего облика.

Хильдрун ничего не ответила. Она посмотрела на него и отвернулась в сторону. Оба погрузились в безмолвие на некоторое время, глядя в ворчащее пламя костра, а затем Хильдрун нарушила тишину:

– Хельги мне все рассказал.

– Что именно?

– О вашем путешествии к колодцу Мимира.

Вульф промолчал, вертя между пальцами тонкую веточку. «Может, это и к лучшему, – мелькнула мысль, – от нее мне нечего скрывать, тем более что она уже видела меня в волчьем обличии».

– Мне очень жаль, Хильдрун… – начал он, но девушка перебила его, сказав:

– Не стоит извиняться. Ты поступил верно. Ты отдал самое дорогое, что у тебя было, за мудрость богов. Нам, кто идет за тобой, нужна твоя сила, как вода умирающему от жажды.

Вульф не знал, действительно ли в голосе Хильдрун прозвучал упрек или ему это показалось. Он бросил веточку в костер и вздохнул.

– Что сделано, то сделано. Так уж выткали Норны, что я повстречал женщину, которую с радостью взял бы в жены, но при этом не могу ее полюбить.

Хильдрун протянула руку и погладила Вульфа по волосам. Он закрыл глаза и сжал зубы, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства. Каждое прикосновение нежной девичьей ладони отзывалось печалью и скорбью. Вульф был не в силах оттолкнуть ее, но одновременно ощущал невыносимую боль от того, что чувствовал любовь Хильдрун к себе вместе с пугающим безразличием, которое испытывал к ней. Словно прочитав его мысли, Хильдрун убрала руку и сказала:

– Не печалься, Вульф. Хельги сказал, что у тебя есть шанс. Для нас не все потеряно, я же все равно люблю тебя.

– По-моему, тебе лучше забыть меня.

С этими словами Вульф встал и зашагал прочь от костра в темноту ночи. Не сделав и двадцати шагов, он услышал за спиной топот девичьих ног. Он остановился и обернулся. Не говоря ни слова, Хильдрун сомкнула кисти у него на шее и, слегка наклонив его голову к себе, поцеловала. Вульф обнял девушку, жадно целуя ее влажные губы, и осторожно опустился вместе с ней на траву.

Полная луна сияла в усыпанном звездами небе и бросала холодные лучи на мужчину и женщину, что сплелись в узел страсти, наслаждаясь и даря друг другу удовольствие. И была на черном небе пара звезд, которые светили особенно ярко и напоминали своим сиянием глаза прекрасной богини любви. Богиня взирала на ночную землю с высот своего чертога Фолькванг и беззвучно напевала заклинания в ответ на страстные молитвы смертной женщины, что извивалась и постанывала в объятиях того, кого любила искренне и беззаветно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Плывущие по небу облака то и дело скрывали полуденное солнце. Селение сверов показалось вдалеке, вызвав бурю ликования среди людей: долгий, изнурительный путь подошел к концу.

– Вот и Свергарт, – удовлетворенно произнес Вульф, всматриваясь вдаль. Он обернулся, чтобы спросить что-то у Хельги, но колдуна не оказалось рядом. Тот брел где-то позади, ведя коня под узды. Вместе с ним шли четверо мужчин и две женщины. Их одежда напоминала одеяния Хельги: длинный плащ и капюшон, скрывающий лицо. В руках у каждого – дубовый или ясеневый посох. Хельги что-то говорил им, но Вульф не мог разобрать слов.

– Думаешь, Арн согласится принять твои условия? – поинтересовался Фолькхари.

– Да, если только он не дурак, – ответил ему Вульф.

– Я слышал, в Уппланде не один князь. Сверы – большое племя, каждый род живет отдельно и у каждого князя своя дружина.

– Тем лучше, – сказал Вульф, – легче объединить. Ведь чем сильнее конунг, тем он строптивее.

– Это верно, – вздохнул хордлинг.

– Но, боюсь, они уже объединились, если я правильно истолковал слова гонца сверов. Готовясь к отражению натиска троллей, Арну удалось сплотить свой народ. Однако он понимает, что, объединись он даже с гаутами, ему все равно не совладать с проклятой армадой.

– А с гаутами он не объединится никогда, – уверенно вставил Хигелак и пояснил: – Большей вражды, чем между сверами и гаутами, я еще не встречал.

– Поглядим, – бросил Вульф, обдумывая способы примирения враждующих племен.

Часовые в Свергарте заметили приближающийся отряд переселенцев, и вскоре у ворот собрались люди: князь Арн с семьей и его дружина. Хотя воины были при полном вооружении, они держали в руках щиты, выкрашенные в белый цвет. Вульф заметил это издали и вздохнул с облегчением – с самого начала сверы выказывали миролюбие.

Когда Вульф с ближней дружиной подъехал, князь Арн, его супруга и некий юноша, очевидно их сын, шагнули им навстречу. Вульф, Хигелак, Сигурд и Хродгар, а также вожди присоединившихся племен спешились и подошли к сверам.

– Приветствую вас в Уппланде, и добро пожаловать в наш гарт, коли пришли вы с миром! – торжественно провозгласил Арн. Его бородатое лицо пересекал глубокий шрам, который поворачивал у уголка губ так, что казался продолжением рта. Арн улыбнулся, обнажив ряд поломанных зубов. Одет он был в синюю рубаху и штаны, расшитые красной каймой, а плечи скрывал голубой плащ. На поясе висел меч с рукоятью, украшенной тонким орнаментом.

– Благодарю за доброе приветствие! – ответил Вульф. – Мы пришли к вам с миром и уйдем от вас с миром.

– Испей пива и будь нашим гостем! – сказала женщина, протягивая Вульфу золотой рог, наполненный пенящимся напитком. Княжна сделала знак рукой, и из-за стен гарта появились несколько девушек с чарами; они подошли к князьям, стоящим позади Вульфа.

Ирмин-конунг осушил рог и со словами благодарности вернул хозяйке.

– Это моя жена Йордис, дочь Хлода Отважного, а это мой сын – Хедин, – представил Арн свою семью, указывая на стоящих рядом женщину и юношу.

Княжна была высокой женщиной; ее лицо, несмотря на возраст, житейские тяготы и заботы, все еще хранило следы прежней красоты, которой она блистала в молодости. Алая косынка скрывала стянутые в узел поседевшие волосы, длинное светло-зеленое платье без рукавов, подвязанное на талии поясом, опускалось до пят. Толстое кольцо со множеством ключей, пристегнутое к поясу, говорило о ее положении хозяйки гарта.

Юноша выглядел точной копией своего отца. Вздернутый нос и суровый взгляд светло-голубых глаз повторяли черты князя. На вид ему было не больше шестнадцати зим, но широкие плечи и крепкое сложение, а также несколько шрамов на лице и руках выдавали в нем воина, побывавшего не в одной битве. Хедин держал в руках копье, чей заточенный наконечник, направленный в голубое небо, сверкал в солнечном свете.

– Меня зовут Вульф, сын Хрейтмара Ильвинга, это мои братья и князья, которые поклялись мне в верности и шли со мной с Западных Фьордов.

Вульф по очереди представил свою свиту. После этого Арн сказал:

– К сожалению, наш гарт недостаточно велик, чтобы вместить всех, кто пришел с тобой…

– Нет, – Вульф остановил его, сделав решительный жест рукой, – мы искренне ценим ваше гостеприимство, но мне думается, что пребывать в ваших землях мы будем слишком долго, чтобы пользоваться правом гостей, а потому просим у вас лишь временного пристанища. Мы прибыли со своей провизией и не станем вам обузой. Прямо сейчас мои люди отправятся в ближайший лес, чтобы срубить деревьев для жилищ, которые мы выстроим на этих землях с вашего великодушного дозволения. Пусть разве что женщины и дети воспользуются вашей щедростью, пока новые дома еще не готовы.

– Не вижу причин, которые помешали бы нам приютить вас, – дружелюбно сообщил князь сверов, – а пока пройдем в мой дом. Все готово для пира.

Вульф отослал Хродгара передать людям приказ разгружаться и обедать, а после этого незамедлительно начинать постройку домов. Когда Хродгар вернулся, Вульф и его свита последовали за сверами.

Жилище Арна Мудрого было просторным и светлым. Вдоль деревянных стен тянулись столы, заставленные блюдами с яствами. Посредине зала росла яблоня, раскинув ветви под самой крышей. Ее ствол украшало изображение бога, вырезанное таким образом, что небольшой сучок представлял собой налитые животворящей силой чресла. Над изображением Вульф заметил выцарапанную в коре руну бога Фрея, он узнал ее сразу.

Сверская знать и князья Западных Побережий заняли места за дальними столами, а Вульф с братьями сели рядом с Арном и Хедином за отдельный стол у стены напротив входа. Йордис прошла по залу с кувшином пива, разливая гостям и дружине князя питье, а затем присоединилась к мужу.

Арн показал себя поистине щедрым хозяином. Кушанья вносили одно за другим, а пиво лилось рекой. Люди заметно повеселели, поднимали тосты за богов, древних героев и предков всех кланов, что присутствовали на этом пиру. Вульф старался не пить много, желая сохранить ясность рассудка, а Йордис все подливала и подливала, и не только ему, но и всем остальным.

Когда пир подошел к концу, Вульф чувствовал, что с трудом держится на ногах. Многие из пировавших воинов уже спали, положив головы на стол или лежа прямо на полу. Кто-то из домочадцев показал Вульфу и его братьям комнату для гостей, где они могли бы отдохнуть с дороги. Но ильвинги отказались, заявив, что желают вернуться к дружине. Вульф растолкал тех из своих князей, кто спал, и они побрели, спотыкаясь о каждый камень, обратно в лагерь, который готовился ко сну за оградой Свергарта.

*      *      *

Утро следующего дня выдалось таким же теплым, как и предыдущее. Редкие облака неторопливо плыли по небу, словно лодки, гонимые ветром по морю. Вульф проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Разлепив веки, он увидел над собой морщинистое лицо Хельги.

Вульф привстал и застонал от сжавшей виски головной боли.

– Проклятое пиво! – процедил он сквозь зубы.

– «Меньше от пива пользы бывает, чем думают многие; чем больше ты пьешь, тем меньше покорен твой разум тебе»⁴, – процитировал Хельги какую-то одному ему известную песнь скальдов и, ухмыляясь, пояснил: – Так вещал Высокий.

– Он прав, – откликнулся Вульф, потирая лоб. – Только незачем об этом напоминать.

Солнце взошло. Многие уже проснулись и теперь завтракали, желая поскорее вернуться к работе. Поев, Вульф собрал князей и своих братьев и повел их к Арну. Хельги присоединился к ним, и Вульф был рад его присутствию.

Князь сверов и его домочадцы встретили гостей все также радушно и учтиво. Они провели их в хоромы и усадили за стол. Напротив гостей сел сам Арн и его сын.

– Мы безмерно благодарны за твою щедрость, – обратился Вульф к хозяину, – давно так славно не пировали. С тех самых пор как первые банды троллей стали нападать на наши деревни на западных берегах, мы не знали покоя.

– Да, – покивал Арн, задумчиво поглаживая бороду, – до меня дошли слухи, что некие чудища объявились на западе. Но я, признаться, слухам не поверил, уж больно походили они на бабкины сказки. Однако недавно явились в наш гарт несколько воинов – все изранены, едва держатся на ногах. Они поведали о бесчисленных полчищах троллей и великанов, которые напали на их селения и сожгли всё и вся. Эти воины были единственные, кому удалось спастись. Они-то и рассказали, что с далекого севера в Хёггомланд вторглись множество чудищ, которые уничтожают все на своем пути, убивая людей и скот. Лишь немногих они брали в плен и совершали с ними ужасные обряды, разрезая их тела и вытаскивая внутренности, чтобы развесить на ветвях дерева, словно плоды. Затем они поджигали дерево, опускались вокруг него на колени и утыкались мордами в землю, оставаясь в таком положении, пока пламя полностью не угасало. И так от гарта к гарту. Беженцы утверждали, что троллей было несколько тысяч, а среди них – сотни хримтурсов, ётунов и всякой нелюди, имя которой еще не придумали…

– Что?! – воскликнул Вульф, перегнувшись через стол. – Ты сказал «ётунов»?

– Да, – кивнул Арн, – так говорили те, кто выжил.

Вульф и Хельги переглянулись, после чего колдун горестно вздохнул и посмотрел на Арна, ожидая продолжения рассказа.

– Я хотел бы лично побеседовать с беженцами, – заявил Вульф.

– Пошлю за ними позже, – пообещал свер. – Словом, получив такие вести, я понял, что битвы с троллями не избежать, а потому разослал гонцов на запад и восток, чтобы собрать хорошую дружину. Если суждено мне и моему народу пасть от лап чудовищ, то погибнем мы достойно и заберем с собой не одну сотню врагов.

– Вне всяких сомнений, – сказал Вульф, – они уничтожили бы вас, сожгли бы весь Уппланд, и не потому, что сверы плохие воины, а потому, что ни одно человеческое племя не выстоит в одиночку против такого числа троллей и хримтурсов, да к тому же и ётунов, которые, кстати, могучие и опасные чародеи. Если сверы пожелают присоединиться к нашему союзу – племенам с западных берегов – и стать с нами одним народом и одной армией, то даже в этом случае наши силы будут в несколько раз меньше сил врагов. Но, по крайней мере, тогда у нас будет хоть какая-то надежда на победу. Только вместе мы можем попытаться что-то сделать, лишь в единении наша сила.

– Да, ты прав! – согласился Арн, хлопнув ладонью по столу. – Я заключу узы братства с тобой и с князьями, что присоединились к тебе. Вместе мы одолеем врагов.

– И ты дашь клятву верности мне, как верховному князю Западных Фьордов и Уппланда, – твердо добавил Вульф, глядя сверу прямо в глаза.

Арн промолчал и посмотрел в сторону, нахмурил седые брови, а Хедин беспокойно заерзал на скамье, бросив смущенный взгляд на отца. Вульф чувствовал, что правителю большого и славного племени трудно принять решение, которое казалось единственно верным здесь и сейчас, но которое поставит его в один ряд с теми, кого он еще недавно назвал бы меньшими по силе и величию. Видя, что князь сверов колеблется, Вульф сказал:

– Твою клятву мы скрепим узами брака.

– Брака?

– Да. Твой сын Хедин, я вижу, бывал в битве не раз, он сильный и мужественный воин, да и не дурен собою, так что он был бы хорошим мужем для моей сестры Вальхтеов. Что скажешь на это?

Хотя Арн молчал, размышляя над предложением Вульфа, молодой ильвинг не сомневался, что такое решение вполне устроило бы князя. Родственная связь с ирмин-конунгом поставила бы сверов и самого Арна на особое положение. Оно было именно тем, чего так недоставало сверам в этом союзе. Вульф был уверен, что Арн скажет «да». Но прежде чем дать согласие, князь пристально посмотрел на сына и спросил:

– Что скажешь на это ты, Хедин?

Юноша пожал плечами и ответил:

– Как повелишь, отец. Если это принесет благо нашему роду, я не против. К тому же сестра такого уважаемого конунга, как Вульф Ильвинг, более чем достойна быть моей женой.

– Каков выкуп за невесту? – спросил Арн.

– Не больше и не меньше того, что она заслуживает. Но обсудим это позже. А пока дай ответ.

– Я согласен, – объявил Арн и протянул руку Вульфу.

Пожав твердую ладонь князя, Вульф сказал:

– В таком случае завтра состоится помолвка, а также ты вступишь в кровное братство с нами и прилюдно принесешь мне клятву верности. А свадьбу сыграем, когда победим троллей.

– Договорились!

– Что ж, тогда нам следует решить, как лучше всего противостоять врагам. Сколько воинов в твоей дружине?

– Сейчас, когда я собрал бойцов со всех сверских земель, мое войско насчитывает шестьдесят две сотни человек. Все хорошо вооружены, у меня также имеется много коней.

– Превосходно! Значит, с моими пятнадцатью тысячами семисот это будет… это будет около двадцати тысяч, большая часть из которых опытные воины. Неплохо для начала. Но в конечном итоге этого все равно мало. С северо-запада движется армия троллей и хримтурсов общим числом около двадцати тысяч. По словам выживших беженцев, в армии тех, кто идет с севера из Хёггомланда, несколько десятков тысяч троллей, а также сотни хримтурсов и ётунов. Нам нужно знать это точнее.

– Добро, – кивнул Арн и обратился к сыну: – Сбегай-ка за Эймундом, а если его нет поблизости, приведи кого-нибудь из его друзей.

Молча кивнув, юноша встал и покинул зал. Вскоре он вернулся с человеком средних лет, который прихрамывал на правую ногу. Его лицо было покрыто шрамами, половина правого уха отсутствовала, руки пестрели синяками и ссадинами.

– Это Эймунд, – представил воина Арн и обратился к нему: – Можешь ли ты вспомнить точно, сколько троллей было в той армии, что напала на ваш гарт?

– Нет, – хмуро покачал головой Эймунд, – знаю лишь, что было их больше двадцати тысяч, как поведал один из крестьян, который жил в хуторе поблизости от нашего гарта. Он сказал, что отряды троллей проследовали неподалеку и каким-то чудом не заметили его селения, что, в общем-то, не удивительно: в нем всего-то две-три хижины и сарай. Нелюди он насчитал более двадцати тысяч. Но когда мы бежали из горящего гарта на юг, мы встретили по пути небольшую группу беженцев. Они рассказали, что на их селение напали около десяти тысячи троллей. Это произошло в тот же день, что и нападение на наш гарт, так что это не могла быть одна и та же армия.

– Значит, их было не менее тридцати с лишним тысяч, – сокрушенно заключил Вульф.

– Включая больше тысячи хримтурсов и ётунов, – вставил Хлёддвар.

– Именно так, – кивнул Эймунд.

– Кстати, о ётунах, – сказал Вульф. – Видел ли ты их своими глазами?

– Да, я видел их, но они почти не участвовали в сражении, только стояли в стороне и наблюдали, как тролли и хримтурсы штурмуют гарт. После того как нам удалось отбить несколько атак, один из ётунов дал команду и турсы отступили. Затем он развел руки в стороны, стал напевать заклинание, и частокол вспыхнул ярким пламенем. Через несколько ударов сердца от него осталась небольшая горстка пепла, окружившая черным кольцом селение. И тогда тролли бросились в атаку вновь.

Воин замолчал, в зале воцарилась тишина. Рассказ Эймунда навел уныние на князей. В их душах гнездился привитый с детства страх перед чарами злобных колдунов Утгарда. Вульф нарушил молчание:

– Как выглядели ётуны?

– Огромного роста, выше троллей и хримтурсов, в доспехах и кольчугах, за поясом мечи или топоры, одеты в черные плащи с капюшонами. Их лиц я не увидел, они были скрыты одеждой, да и находились ётуны далековато.

Вульф вздохнул и взглянул на Хельги. Старик пристально смотрел на Эймунда, словно пытался прочесть его мысли.

– Ну что ж, Хельги, – сказал Вульф, – вот и они. Никто не сомневался, что рано или поздно нам придется столкнуться с ними. Что скажешь?

Хельги прислонился спиной к стене и сложил руки на груди.

– Сколько было ётунов? – хрипло спросил он.

– Точно не скажу, – пожал плечами Эймунд, – сто, может, чуть больше.

– Сто ётунов, – проговорил Хельги, сдвинув седые брови, – звучит как смертный приговор. Не только нам, но всему человечеству. – Вардлок помолчал немного, а затем продолжил: – Я работаю над рунами без отдыха и изучил много приемов. Выбрал шестерых человек, которые тоже начали обучаться искусству чародейства. Так что сегодня в нашей армии всего семь колдунов, большинство начинающие, неопытные.

– Среди моих людей есть несколько ведьм и вёльв⁵, а также три жреца, – сообщил Арн. – Они совершали служение в капищах по всему Уппланду. Сейчас они здесь, в гарте. Я решил построить одно капище для всех богов и собрать в нем жрецов и жриц округи.

– Хорошо задумано, Арн, – похвалил Хельги, – ты поступил правильно. Если мы один народ, то и совершать службы и приношения богам должны вместе. Раз уж зашел об этом разговор, скажу, что, хоть и жили мы в разных местах и у каждого рода был свой гарт, свои земли, свои дружины и свои капища, мы тем не менее один народ, нравится нам это или нет. Все мы ведем свой род от великого Хеймдалля, а три славных бога дали нам разум, дух и тело. Как бы ни назывались наши кланы и где бы мы ни жили, у нас имеется кое-что общее: наша Вера. Великие боги и богини, которым мы молимся, приносим жертвы и даем клятвы, – они и есть та «глина», которая скрепляет прутья наших кланов в один общий дом. Потому думаю, что стоит не только сплотить в один кулак все кланы и племена, но также скрепить этот союз общей Верой. Вот почему я сказал, что ты, Арн, поступил верно, собрав своих жрецов и жриц вместе и построив для них, да и для всех жителей гарта, одно большое капище. В конце концов без помощи великих богов и богинь нам никогда не одолеть злобных троллей.

– Кстати, Хельги, – сказал Вульф, – слова князя напомнили мне об одном важном деле, которое нам предстоит совершить.

– Ты говоришь о Молоте? – уточнил колдун.

– Да.

– Ты прав, время пришло. Иначе нам не победить.

– Послушай-ка, Вульф, – обратился Хигелак к брату, – о чем это вы толкуете? Какой еще молот?

Вульф взглянул на Хельги, тот кивнул. Тогда ильвинг принялся рассказывать князьям о том, что Одноглазый поведал ему и вардлоку про похищенный молот Тора и про курган Трюма на далеком северо-востоке. Когда он закончил, Эйрик сказал:

– Я слышал, тролли превращаются в камень, когда на них падает солнечный луч. Наверное, потому этого не происходит сейчас, что Молот, которым Громовержец охранял Асгард и Мидгард от великанов, похищен.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Хельги.

– Нам необходимо как можно быстрее вернуть Молот, – сказал Вульф, – сражение с троллями и ётунами может начаться раньше, чем мы ожидаем. Следует подготовиться.

– Да, я подумаю, как это сделать, – кивнул Хельги и поднялся. – А теперь мне пора. Время бежит, а мы еще так мало знаем о рунах. Эймунд, покажи мне капище и жрецов, собравшихся здесь. Я думаю, было бы удобно проводить занятия в нем, чтобы не тревожить людей и чтобы нам никто не мешал.

Арн согласился, и Хельги с Эймундом покинули жилище князя. Вульф тем временем продолжал:

– Что ж, положение таково: сюда движутся две армии – одна с севера, другая с запада. Из того, что нам известно, можно сделать вывод: северная армия является их главной силой, поскольку она больше числом и мощнее по составу. Поэтому мы должны ударить вначале именно по ней.

– То есть как ударить? – удивился Фолькхари. – Так ли у нас много сил, чтобы наступать? Я считаю, лучше построить побольше стен и укреплений, вырыть рвов вокруг гарта, расставить ловушек и засесть в оборону.

– Нет, – помотал головой Вульф, – во-первых, обороняться лучше всего наступая. Во-вторых, если мы засядем в оборону и станем ждать их нападения, то позволим им объединить силы и подготовиться. Тогда троллям уже никто и ничто не сможет противостоять.

– Согласен, – кивнул Арн, – но не лучше было бы напасть сперва на западную армию, раз уж она слабее северной?

– Нет, – опять возразил Вульф, – пока силы наши свежи и армия велика, необходимо атаковать северную. Тогда у нас будут шансы на победу, хоть и небольшие. Если же мы ударим по ней после сражения с западной, в котором наверняка потеряем не менее четверти воинов, то тогда… – Вульф покачал головой, – …тогда северная армия просто сотрет нас в порошок. Мой план таков: прежде стоит вырвать клыки и когти, а уж после можно добить оставшееся.

Вульф сделал паузу, но больше возражений не последовало. Тогда он сказал:

– Поэтому выждем удобного момента и выступим. Под удобным моментом я понимаю, во-первых: дождемся, пока тролли окажутся в подходящей для нас местности и будут двигаться в подходящем для нас направлении. Второе: к этому времени должен быть готов Хельги со своими колдунами. И третье: нам нужны новые союзники, без них удобный момент не наступит никогда.

– Что верно, то верно, – согласился Арн. – Я сказал, что разослал гонцов на запад и восток. С запада пришли вы, а с востока скоро появятся смельчаки и герои, кто решит откликнуться на мой зов.

– Это, без сомнения, здорово, но мы не можем ждать, пока кто-то решит похвалиться своей удалью и прискачет нам на подмогу. Необходимо привлечь самых могущественных вождей здешних земель с их дружинами, и как можно скорее. А чтобы они не раздумывали слишком долго, я пообещаю награду. По мешку золота и прочих сокровищ каждому князю, в чьей дружине больше десяти сотен человек, и половину мешка тем, у кого меньше десяти. Запоминай мои слова на зубок, Хедин, потому что сейчас ты пойдешь в дружину отца и отыщешь там десяток самых выносливых гонцов, дашь им самых быстроногих скакунов и достаточно еды. Пусть скачут на юг к данам, ютам, саксам, англам, кимбрам, даже к бешенным херулийцам, и пусть передадут им мои слова. А еще пусть скажут, что тот из них, кто придет в Уппланд первым, получит три лишних мешка золота!

Юноша встал, собираясь отправиться выполнять поручение, но Вульф остановил его взмахом руки.

– А после этого ступай в наш лагерь и отыщи Бьярни, сына Оттара. Ты найдешь его среди ильвингов. Передашь ему мой приказ скакать на юг к гаутам и сказать им, что все племена севера объединяются в одну армию и собираются на войну с троллями. Если они желают присоединиться, я обещаю гаутскому князю Сиггейреру три мешка золота.

– Гауты?! Зачем нам гауты? – возмутился Арн. Меньше всего ему хотелось идти в бой в одной дружине с заклятым врагом. – И что насчет золота мне?

– Ты получишь четыре мешка, – пообещал Вульф. Арн заколебался, очевидно собираясь поторговаться, но ирмин-конунг не оставил ему времени на раздумья и продолжил: – Каждый воин для нас дорог, а гауты – сильное племя. Мы должны присоединить их к нам тем или иным способом. Между прочим, многие кланы, которые бок о бок шли сюда в Уппланд, прежде враждовали. Например, мы, ильвинги, и хордлинги. Немало наших предков полегло в бесконечных стычках. Но я говорил и повторяю: настало время перемен! И хордлинги, и гауты, и ильвинги, и сверы, и все остальные племена – мы все один народ, у нас один язык и одна Вера. Мы должны быть вместе, ибо в единении наша сила!

– Ну да ладно, – Арн неохотно кивнул. – Но только гауты откажутся от союза, когда узнают, что мы, сверы, тоже в нем. Они ненавидят нас также люто, как и мы их.

– Совершенно верно, – согласился Вульф и повернулся к Хедину. – Поэтому гаутам следует передать, что я, Вульф, сын Хрейтмара, собираюсь сватать Сигрун, дочь Сиггейрера. Насколько я знаю, она не замужем.

Вульф вопросительно посмотрел на Арна, и тот коротким кивком подтвердил предположение ильвинга. Князь сверов совсем помрачнел: эта затея нравилась ему все меньше. Вульф заметил смену настроения.

– Не стоит огорчаться, Арн, – успокоил он князя, – я познал твое гостеприимство и много наслышан о славе твоего рода. Я вынужден связать себя браком с гаутской дочерью ради нашей общей победы, но тем не менее знаю, что гаутам никогда не достичь тех вершин отваги и мужества, которых достигли сверы. Скажу честно, Арн, – сверов я ценю гораздо выше гаутов. Только гаутам этого знать не следует, в моей армии все должны быть довольны своим положением.

– Благодарю за теплые слова, Вульф, – пробурчал Арн, – надеюсь, все задуманное тобой сбудется.

– Я тоже, – ответил Вульф и обратился к Хедину: – А теперь ступай и передай мои слова гонцам. Пусть выезжают прямо сейчас. И еще, пускай Бьярни скажет Сиггейреру, что через пару дней я и мои братья прибудем в Гаутланд, чтобы говорить о присоединении. И, если он согласен отдать за меня свою дочь, пусть готовит свадебный пир. Выкуп за нее он получит, когда мы все вместе прибудем в Уппланд.

Хедин кивнул и покинул зал. Князья погрузились в молчание, размышляя над словами ирмин-конунга. Наконец Сигурд сказал:

– Если гауты согласятся, они заметно пополнят нашу армию.

– Что правда, что правда, – скривив лицо, признал Арн, – у Сиггейрера необычайно сильная дружина.

– А наша все равно сильнее, – сказал Вульф и ухмыльнулся. – Если станет упрямиться, устроим парочку показательных рейдов. Когда он увидит, как горят его деревни и посевы, быстро образумится. Но надеюсь, до этого не дойдет.

Вульф взглянул на Арна, и ему показалось, что глаза свера кричат: «А я надеюсь, что именно этим все и закончится!»

Хлопнув ладонями по коленям, Вульф встал и объявил:

– Что ж, нам пора. Мы должны помочь нашим людям в постройке жилищ. Увидимся завтра. Не забудь о помолвке и твоей клятве.

Арн кивнул и проводил ирмин-конунга и его свиту к выходу. Когда они оказались на свежем воздухе, Хигелак негромко обратился Вульфу:

– Послушай-ка, братец, ты пообещал большую награду тем, кто откликнется на твой зов. Где ты возьмешь столько золота?

– В кургане великана Трюма, – ответил Вульф и обнажил в хитрой ухмылке два ряда ровных зубов.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Вальхтеов швырнула глиняную чашу в дерево, и та разлетелась множеством мелких осколков. Рыжие локоны девушки разметались по плечам и горели яростным огнем, зеленые глаза метали молнии.

– Как ты посмел решать, за кого мне выйти замуж? – прокричала она дрожащим от гнева голосом, устремив на брата испепеляющий взор.

– Успокойся! – строго велел Вульф, подойдя к ней вплотную. Зная буйный нрав сестры, он ожидал подобную реакцию и был к ней готов.

– Почему ты не спросил меня, – шипела она, – прежде чем давать подобные обещания?

Вульф положил руку ей на плечо, желая смягчить ее гнев, но она дернулась и сбросила ладонь, злобно сощурила глаза.

– Я не мог спрашивать согласия, – ответил Вульф, вкладывая в голос спокойствие и уверенность, – ты была далеко, а решение необходимо было принимать там и тогда.

Вальхтеов молчала, поджав тонкие губы, и продолжала жечь брата взглядом.

– Я не стану ущемлять твою свободу, – говорил он, – последнее слово за тобой, ты можешь отказаться.

Вульф отошел в сторону и, отбросив ногой глиняные осколки с земли, сел у дерева, прислонился спиной к стволу. Он посмотрел на сестру и заметил, что ярость постепенно отпускает ее. Она дышала ровнее и больше не сжимала кулаки.

– Но если ты скажешь «нет», – продолжал Вульф, – это может сильно испортить мои отношения со сверами. Арн, скорее всего, откажется от клятвы верности и уж наверняка станет протестовать против присоединения гаутов. В конечном итоге мы потеряем сильных союзников. Тогда о победе над троллями не стоит и мечтать.

Вальхтеов нахмурилась и скрестила руки на груди. Подумав немного, подошла к брату и присела рядом. Вульф посмотрел на нее и погладил по голове.

– Ты же знаешь, сестренка, – проговорил он, – таков удел знатных дев и юношей: мало кто заключает брак с тем, кого любит. На свете есть вещи поважнее, чем любовь.

Говоря так, Вульф подумал, что он скорее пытается убедить в этом самого себя, нежели Вальхтеов.

– Меня ждет та же участь, – продолжил он после некоторого молчания. – Мне придется взять в жены Сигрун, дочь гаутского князя Сиггейрера, чтобы расположить их племя к нам и заставить присоединиться. Неважно, люблю я ее или нет. Важно, что сделать это необходимо. Поэтому я хотел бы, чтобы ты серьезно подумала о замужестве. У тебя есть время до завтрашнего полудня, тогда ты должна дать ответ.

– Не стоит ждать, я отвечу сейчас, – Вальхтеов взглянула на брата, и в ее зеленых глазах засияла решимость. – Я выйду за него, но только потому, что это нужно нам!

– Ты умница! – воскликнул Вульф и приобнял ее. Девушка грозно произнесла, сжав правую руку в кулак:

– Но если он не устроит меня в постели, я вышвырну его вон!

– Конечно, – согласился Вульф и добавил с улыбкой: – И вообще, если у вас три года не будет детей, ты сможешь развестись с ним без всякой суеты. А чтобы не понести от него, сходи к матушке и попроси ее приготовить особое зелье. Или поговори с колдуном Хельги, он наколдует, что нужно.

– Неплохая мысль, – уступила Вальхтеов и хихикнула, – подумаю об этом.

*      *      *

Утро следующего дня выдалось пасмурное. У восточного неба собрались грозовые тучи, они медленно плыли в сторону Свергарта. Некоторые переселенцы уже завершили (а многие почти завершили) строительство жилья и теперь занимались сараями, кузнями и мастерскими. Слаженная работа тысяч сильных умелых мужчин привела к тому, что за несколько дней рядом со Свергартом выросло поселение, которое по праву можно было назвать огромным городом, насчитывающим каркасы сотен больших и малых домов и землянок.

Вскарабкавшись на дерево, которое росло на вершине близлежащего холма, Вульф оглядел город, видный как на ладони, и повелел воздвигнуть вокруг него и гарта сверов каменную стену. Для этого он отрядил несколько десятков человек с телегами и тяговыми лошадьми на добычу камней и глины. Также приказал выстроить в городе больше домов, чем требовалось для переселенцев. Он объяснил, что скоро придется размещать новых беженцев, которые сейчас движутся к Уппланду.

Дождь, зарядивший к середине утра, все еще лил, когда Вульф вместе с князьями, братьями, Хельги, одним из жрецов Арна и, конечно, Вальхтеов и Сигни торжественно направились к хоромам Арна Мудрого, где все было готово к предстоящей церемонии. Там их ожидал хозяин гарта со своей семьей и ближней дружиной.

– Добро пожаловать, славные князья! – воскликнула Йордис, протягивая Вульфу рог с пивом. Ее голос звучал мягко и нежно, словно голос матери, ласкающей дитя. Ирмин-конунг благодарно склонил голову и принял рог из ее рук.

– Гостеприимство этого чертога не знает границ, – произнес он, улыбаясь хозяйке, и осушил сосуд до дна.

Арн провел гостей и рассадил их за столами вместе с людьми из своей дружины. Вульфу и его родичам он предоставил почетные места рядом с собой, своей женой и сыном. Йордис налила гостям пиво, а слуги внесли еду. Держа полный до краев рог, Арн встал и сделал жест рукой, призывая людей к тишине. Когда возбужденные голоса смолкли, он заговорил:

– Этот рог я поднимаю за великого Тюра! Дай нам победу, о могучий бог войны!

– За Тюра! – хором отозвались воины, опустошая свои чаши.

Вскоре после этого пришел черед Вульфа говорить тост. Он встал и провозгласил:

– За мудрого Одина! Слава тебе за помощь и за те дары, которыми ты наделил мой род!

– Хвала Одину! – взревел зал.

Вульф начертил двумя пальцами знак Молота над переливающейся через край пеной и тремя большими глотками осушил рог. На мгновение его сознание помутилось, и хоровод неуловимых огней пронесся перед глазами. Вульф терялся в догадках, подействовало ли так на него пиво или это были воспоминания о Колодце Мудрости.

За этим последовали тосты Тору, Фрею и Фрее, Фригг и Уллю, и другим богам и богиням. Когда каждый из присутствующих произнес хвалебные слова, Арн поднялся вновь и проговорил:

– Что ж, пришла пора дать клятву пред взором богов и богинь, к которым мы воззвали.

Хельги развязал свою сумку и вытащил оттуда большое золотое кольцо, изрезанное рунами и священными знаками. Он вышел на середину зала и вытянул кольцо перед собой. Арн и Вульф приблизились к нему и приложили ладони к холодному металлу.

Вульф скорее почувствовал, чем услышал заклинания Хельги, когда тот обратился к богам, призывая их в свидетели. Зал заполнился золотистым сиянием, проникшим сквозь стены и крышу. Дерево посреди зала вспыхнуло изумрудными искрами, которые сорвались с его молодых листьев и влились в поток божественного света, словно мелкие весенние ручьи, стекающиеся в одну могучую реку.

– Тюр и Один, – пел Хельги, – Тор и Улль, Фригг и Фрея, Сиф и Вар⁶, все великие боги и богини Асгарда и Ванахейма, кто одаряет своим милостивым взором людей и Мидгард. Сойдите с высот ваших обителей и внемлите словам великих конунгов, что стоят здесь, возложив длани на священное клятвенное кольцо.

Хельги кивнул Арну, князь сверов заговорил:

– Да услышат меня все боги и богини, предки нашего рода и духи, пусть знает моя дружина и весь мой народ! Я признаю Вульфа, сына Хрейтмара из рода ильвингов, ирмин-конунгом всего Севера и клянусь служить ему верой и правдой и чтить его, как своего кровного родича. Отныне мы будем единым народом, а дружины – единым войском!

– С великой благодарностью принимаю твою верность, – ответил Вульф, и ему показалось, что звук его голоса пронесся сквозь пространство и время по всем девяти мирам, достигая слуха мудрых богов и прекрасных богинь и всех занебесных существ, вплетаясь новыми нитями в полотно грядущего, которое без устали ткут три мастерицы у Колодца Судеб. – Склоняя голову пред величием твоего рода, я принимаю тебя в число своих князей и пребываю в полнейшей уверенности, что ты станешь моим верным другом и добрым советчиком, как и все, кто принес мне клятву верности.

Хельги вытянул руку в сторону, и Сигни вложила в нее заранее приготовленный золотой рог с пивом. Он протянул его Вульфу.

– Да будет так! – закончил Вульф и отпил пива, а затем передал рог Арну.

– Да будет так! – эхом отозвался князь сверов и сделал несколько глотков.

Князья отпустили кольцо. Взяв рог у Арна, Хельги подошел к яблоне и выплеснул остатки на ее корни. Дерево вспыхнуло алым, рассыпая снопы пестрых искр по сторонам. Вскоре сияние стало гаснуть, а вместе с ним угасал золотистый свет, заполнивший собой зал.

Вульф повернулся к Арну и заключил его в объятия под ликующие возгласы воинов.

– Смешаем нашу кровь и станем братьями! – воскликнул Вульф. Он задрал рукав на левой руке, правая пестрела множеством шрамов от прошлых обрядов.

Хельги освятил братание знаком Молота. Присоединившиеся ранее князья и сверская дружина заулюлюкали, заколотили оружием по доспехам, прославляя имя Вульфа и Арна.

Когда ликование завершилось, Вульф подошел к скамье, где сидели Вальхтеов и Сигни, и положил руку на плечо сестры.

– Чтобы ознаменовать наш союз, – громко произнес Вульф в наступившей тишине, – я отдаю свою сестру твоему сыну, Хедину, как его помолвленную!

Арн и Хедин встали и подошли к ним. Юноша взял ладонь Вальхтеов в свою, оба подняли вверх сцепленные руки. Девушка оценивающим взглядом окинула широкие плечи и грудь Хедина и посмотрела на брата. Вульф едва заметно подмигнул ей и обратился к Арну:

– Свадьбу сыграем после победы над проклятыми троллями. Грядущие сражения дадут возможность юному жениху еще раз доказать свое право владеть оружием предков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ЭСТЕРБЛОТ – праздник весны, начала жизни, возрождения, проводов зимы. Он символизировал победу сил Добра над силами Зла и проводился в день весеннего равноденствия. Считался началом года, началом нового жизненного цикла. Этот праздник также являлся одним из четырех священных праздников древних скандинавов.

Вернуться

2

ВАЛЬГРИНД – «Врата мертвых», название ворот Вальхаллы, именуемой в данном романе «Чертогом Павших» (дословный перевод).

Вернуться

3

СОМАРБЛОТ – праздник середины лета, сопровождался шумными гуляниями и танцами вокруг костров.

Вернуться

4

Старшая Эдда, Речи Высокого, стих 12

Вернуться

5

ВЁЛЬВА – имя мертвой прорицательницы в скандинавской мифологии. Бог Один часто советовался с ней в трудные минуты. Он оживлял ее с помощью заклинаний и заставлял отвечать на свои вопросы. Вёльва предсказала Рагнарёк – гибель мира. В быту вёльвами часто назывались гадалки и прорицательницы.

Вернуться

6

ВАР – богиня клятв и брачных союзов.

Вернуться