Виктория Вольская
Я не сдамся

Глава 1

– Доброе утро, Анастасия Николаевна! – приветствует меня в своем кабинете главврач медицинского центра неотложной помощи профессор Коршунов Виталий Петрович. Мужчина лет пятидесяти семи, который совершенно не выглядел на свой возраст. Подтянут, спортивен, улыбчив и добродушен. Хирург с мировым именем, легенда среди врачей.

– Доброе утро, – с улыбкой на лице и бабочками в душе отвечаю я. До сих пор не могу поверить, что меня – молодого врача – пригласили работать в столь престижное место.

– Как переезд? Устроилась уже? – он помогает мне присесть на стул, а затем сам садится напротив в свое кожаное кресло.

– Часть вещей еще в пути. Я сдала их в транспортную компанию. Квартиру сняла недалеко от работы, чтобы пешком ходить.

– Район здесь приличный, но дорогой.

– Знаю, но выбором квартиры занимались родители, а с папой спорить себе дороже.

– Правильно, спорить с родителями неблагодарное дело, – он снова одаривает меня своей добродушной улыбкой. – Я очень рад, что ты согласилась работать у нас. Профессор Селезнев очень хвалил тебя. Да и пациенты твои пишут о тебе только хвалебные оды.

– Откуда?

– Интернет, дорогая, интернет. Будь он неладен. Сейчас отзывы пациентов могут возвести врача к небесам или уничтожить в миг.

– Бывает и такое. Виталий Петрович, я хотела бы приступить к работе уже сегодня. Документы у меня с собой.

– Как работодателя меня радует твое рвение. Пойдем, познакомлю тебя с персоналом, – мы выходим из кабинета, и я иду за начальником.

– На первом этаже у нас регистратура, – начинает свою экскурсию босс, мы подходим к указанному месту, за рабочими местами нас встречают три приветливые молодые девушки. Все как на подбор одинаковые. Русые волосы, заплетенные в косы, белые халаты.

– Доброе утро, – приветствую будущих коллег.

– Доброе, – в один голос отвечают они.

– Девушки, разрешите мне познакомить вас с новой сотрудницей нашей клиники Анастасией Николаевной. Она наш новый штатный психотерапевт.

Девушки кивают в ответ, но тут же отвлекаются на телефонные звонки.

– А вот и начальник этих трех красавиц, – главврач смотрит на движущуюся в нашу сторону женщину среднего роста лет тридцати пяти, – Ольга Александровна, – представляет он мне женщину, и тут же обращается к ней. – Олечка, это та, кого я так долго ждал.

– Доброе утро, Анастасия Николаевна, – женщина с улыбкой смотрит на меня, – мы вас заждались.

Улыбка мягкая, солнечная, как и ее волосы – огненно-рыжие. Яркая и красивая женщина.

– Необходимо было закончить работу с постоянным пациентом, – поясняю я.

– Понимаю. Как вам у нас?

– Мне все нравится, – окидываю взглядом приемное отделение. Чистота и красота. Огромный холл, интерьер выполнен в теплых желтовато-персиковых тонах. Множество диванчиков для ожидания и цветов в горшках, автоматы с водой и горячими напитками тоже имеются.

– Пойдем дальше? – спрашивает Виталий Петрович, указывая рукой направление дальнейшего следования.

– Да, конечно.

– Еще на первом этаже у нас десять смотровых. Напомню тебе, что наша клиника оказывает первую медицинскую помощь пострадавшим в различных жизненных ситуациях. Экстренные пациенты – это наши пациенты. Поэтому я полгода добивался ставки психотерапевта в нашу больницу. Доказывал высшему начальству, что специалист этой квалификации очень нужен нам. Посттравматические депрессии пострадавших и истерики родственников необходимо грамотно и квалифицированно гасить. И приходящий доктор из соседней поликлиники нам не подходит. И меня услышали, – мы подходим к большому информационному стенду. – В нашем центре пять основных отделений: хирургия, гинекология, травматология, кардиология, реаниматология. Я повторюсь, в твои обязанности входит оказание квалифицированной помощи, как пациентам, поступающим к нам, так и их родственникам, ожидающих в приемном покое. Ты будешь работать с пациентами всех отделений, поэтому твое рабочее место находится на первом этаже, слева от моего кабинета. А сейчас мы пройдем в святую святых. Ординаторскую. Обычно, заведующие отделений собираются здесь, хотя у каждого есть свой кабинет. Им так удобнее, то с третьего, то с пятого этажа не набегаешься, а тут вышел и осматривай пациента. У нас принято так, пострадавшего принимают заведующие отделений, а потом принимают решения, кто из врачей будет заниматься конкретным случаем.

Мы входим в просторное и светлое помещение. Столы, диваны, полочки, опять же цветы в горшках. И даже есть уголок, выделенный под кухню: микроволновка, электрический чайник, холодильник. Очень уютно и тепло.

– Коллеги, хочу представить вам новую сотрудницу, – начальник привлекает внимание присутствующих, – Анастасия Николаевна, прошу любить и жаловать.

Я даже не успеваю рассмотреть присутствующих врачей, как слышу веселый голос слева от себя.

– А на свидание пригласить можно?

– Крымов, жениться бы тебе, – обрывает парня начальник, улыбаясь.

Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с парнем лет двадцати пяти. Красивый, высокий, брюнет с голубыми и пустыми глазами. Он стоит у шкафа и листает книгу. Всегда обходила стороной подобных представителей сильного пола. Таким ничего не стоит закидать тебя цветами и комплементами, «налить воды» о вечной любви, добиваясь лишь одного – уложить «жертву» в горизонтальное положение, а на утро выставить за дверь, не вызвав даже такси девушке. Это история не из моей личной жизни. Но видела я подобное неоднократно. Его я буду сторониться. Однозначно.

– Так и я о том же, – не унимается парень, – Анастасия Николаевна, вы замужем?

– Нет. И не собираюсь, – сразу обрываю всякие попытки продолжить знакомство в подобном ключе.

– Замолчи, Глеб, – перебивает его стройная и высокая брюнетка в коротеньком белом халатике. – Не обращай внимания на этого балабола. Я, Светлана – женщина по-свойски обнимает меня и, подмигнув, присаживается на ближайший диванчик.

– Светлана Викторовна, – поясняет Коршунов, – заведующая гинекологией и родильного отделения, врач высшей категории и просто человек с огромным сердцем.

– Очень приятно, Светлана Викторовна.

– Можно просто Света, – улыбаясь, тихо отвечает женщина.

Светлана мне очень понравилась. Сразу видно: открытая, добрая.

– А я – Станислав, зав. кардиологией, – мою ладонь берет в свою руку мужчина среднего роста, шатен с зелеными глазами и невероятно обаятельной улыбкой.

– Станислав Сергеевич – врач с мировым именем, – снова начальник рекламирует именитый персонал, – несколько лет работал в американской клинике, но все же решил вернуться на Родину.

– Было дело, – отвечает тот, отпуская мою руку и возвращаясь на свое место.

– Крымов Глеб Юрьевич, – парень встает передо мной, берет мою руку и целует. Пижон и показушник. – Пока еще не зав отделения, но я стремлюсь к покорению этой вершины.

– Глеб у нас хирург, – поясняет блондинка, сидящая за столом. До этого момента она старательно заполняла карточки пациентов, но сейчас сняла свои очки и, отложив их в сторону, решила познакомиться, – Юлия Романовна, заведующая реаниматологией.

С Юлией сложнее, с первого взгляда не определить, какая она. Взгляд оценивающий, но не унижающий. И вроде улыбается, но скорее дежурно, нежели искренне.

– Иван Валерьевич, заведующий травматологией, – наконец, представляется последний мужчина. Он не утруждает себя подняться и поздороваться лично. Сидит в углу и попивает чай. Мужчина очень мощный по энергетике и внешне. Очень крупный и высокий, но не толстый. Я со своим ростом метр пятьдесят три буду ему по пояс. Может, поэтому он не стал подходить, смотрелось бы это очень комично.

– А где у нас заведующий хирургией? – спрашивает коллег Коршунов.

– На операции, – отвечает Глеб, присаживаясь на стул.

– Расскажите, Анастасия, а где вы работали до нас? – спрашивает меня голубоглазый парнишка.

Но ответить я не успеваю, резко открывается дверь, и в ординаторскую входит ОН. Я даже онемела на секунду. Наверняка, побледнела. По спине побежал холодный пот. А перед глазами зарябило от шока. Только не ОН.

– А вот и ты, – говорит Коршунов, обращаясь к вновь вошедшему мужчине, – знакомься, Мартынов, эта красавица наша новая сотрудница, врач психотерапевт, – воодушевленно вещает начальник моему личному кошмару. – Кстати, твоя однофамилица, Мартынова Анастасия Николаевна.

– Привет, однофамилица, – ошарашено произносит он. Не я одна нахожусь в шоковом состоянии от этой неожиданной встречи.

–Здравствуйте, – тихо отвечаю я.

А он почти не изменился. Только повзрослел и возмужал. Светло-каштановые волосы уложены в короткую классическую стрижку. А серые глаза прожигают меня холодным металлом.

– Настенька, это наш заведующий хирургией. Хирург, не побоюсь этого слова, от Бога – Мартынов Олег Евгеньевич.

– Очень приятно, – шепчу я, смотря в глаза человека, которого ненавижу больше всего на свете. Сквозь бурю неприязни и отвращения протягиваю руку для рукопожатия. И он сжимает ее, как говорится «от души». Больно, но я терплю.

– Психотерапевт, значит, – говорит таким пренебрежительным тоном, будто я и не врач вовсе, а так, санитарка в морге.

– Да, – отвечаю, гордо подняв голову. – Психотерапевт.

– Я после операции, – разрывает наш зрительный контакт, – устал. Пойду, посплю.

– Иди-иди, Олежик. Потрясающий врач, золотые руки. Сутки уже на ногах, одна операция за другой.

– Виталий Петрович, а можно я украду у вас Анастасию Николаевну, – меня под руку берет Светлана и ведет к выходу, – мне она очень нужна в профессиональном смысле.

– Если в профессиональном, то ничего не имею против. Настенька, только зайдите ко мне в конце смены.

– Обязательно зайду.

Мы выходим в коридор, и Светлана ведет меня к лифтам. Поднимаемся на третий этаж и только когда оказываемся наедине в ее кабинете, Светлана рассказывает мне суть проблемы.

– Насть, могу я так обращаться?

– Конечно.

– У меня в отделении сейчас лежит девушка. Девятнадцать лет. Прошлой ночью родила девочку. Уже в родовой отказалась от малышки, даже не взглянула. Акушерка проявила инициативу и принесла девочку в палату через несколько часов после родов, а та закрылась в туалете с криком, чтобы убрали ребенка. Я пыталась сама поговорить с ней, но она не идет на контакт. Но я вижу, что что-то не так. Не похожа она на кукушку. Может, ей помощь нужна?

– Вы хотите, чтобы я побеседовал с ней?

– Именно. Если не сложно.

– Это моя работа.

– И прекрати мне выкать, – Света снова улыбается, подходит к большому шкафу. – Возьми мой халат. Без него в отделение нельзя.

Я надела на себя белоснежный медицинский халат и пошла на первое боевое задание.

Перед тем, как пойти к пациентке, я зашла в детское отделение. Чтобы говорить о ребенке, нужно увидеть о ком пойдет речь. Малыши лежали в кувезах, кто плакал от голода, кому нужно поменять подгузник, кто просто плакал от того, что разлучили с мамой. И лишь один ребенок просто лежал, тот, который не знал матери, кого не прикладывали к груди после родов, кого мать отказалась даже увидеть. Малышка молча лежала, и голубыми глазками смотрела вокруг. Милейшее создание. И как от такого чуда можно отказаться? Я бы никогда. Если бы Господь дал мне шанс стать матерью, я бы его не упустила.

– Мамаша не передумала? – спросила меня медсестра, подошедшая, чтобы покормить девочку.

– Пока нет, – тихо отвечаю я, не отводя взгляда от пухлых и розовых щечек.

– Была бы какая больная, я бы поняла, – ворчит женщина. – А тут такая красавица. Здоровая, три шестьсот.

Оставляю эту фразу без комментариев и иду к роженице.

– Здравствуй, Мила. Меня зовут Анастасия Николаевна, – я вхожу в палату и присаживаюсь на свободную кровать. Палата рассчитана на две пациентки, но сейчас девушка одна. Посредине между койками большое окно, под ним стол и тумбочки. Снова смотрю на молодую мамочку. Она забилась в угол койки, обхватив руками колени, смотря на меня исподлобья. – Я психотерапевт.

– Я не хочу ни с кем разговаривать. Я приняла решение. Я ведь имею право на это? Вы же не можете меня заставить забрать ребенка? – голос ее дрожит, а на глазах наворачиваются слезы.

– Не можем. И ты права, это твое право забирать ребенка или оставить. Но тебя не выпишут, пока мы не побеседуем. Я не буду уговаривать тебя забрать малышку, – девушка немного расслабилась после этой фразы, – я просто задам тебе несколько протокольных вопросов, после которых выпишу справку, и ты сможешь уйти.

– Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Для подобных ситуаций действительно есть набор протокольных вопрос, но я не стала задавать ни одного из них. Уверена, что девушка их уже слышала и забилась от них, как улитка в свою раковину. Чтобы вывести ее из этого состояния нужно шокировать ее. Задать тот вопрос, которого она не ожидает.

– Ты любишь отца ребенка?

Вопрос действительно застает ее врасплох. Девушка еще больше зажимается. Но уже через две минуты отвечает.

– Нет. Я его даже не знаю.

Она внимательно смотрит на меня, ожидая осуждения. Но, не увидев подобной эмоции в моих глазах, решается продолжить.

– Это было в ночном клубе. Я в первый раз туда пошла с подругой. Ее парень пригласил, а она меня с собой потащила, не хотела идти одна. Кроме Игоря, там было еще трое парней и мне не нравилось, как они смотрели на меня. Они пили коктейли и пиво, а я сок. Один из парней проявил ко мне чрезмерное внимание, долго пытался напоить меня, уговаривал попробовать водку с апельсиновым соком, но я не поддавалась. Потом пригласил на танец. Я согласилась. После танца вернулась за столик и допила сок. А потом мне стало плохо. Голова закружилась и затошнило. Я пошла в туалет, освежиться. Он тут же увязался за мной. Я не сразу заметила, что он закрыл дверь на щеколду и…

– Он изнасиловал тебя?

– Нет. Я не помню. Все было, как в тумане, мои руки и ноги не слушались меня. Но я точно не была против. Мне нравилось, что он делал со мной, – нижняя губа девушки задрожала.

– Успокойся, Мила, – наливаю девушке стакан воды, который она залпом выпивает. – Почему не сделала аборт?

– Узнала слишком поздно. Не было у меня токсикоза. А цикл у меня нестабильный, вот я и не паниковала. В университете на мед. осмотре узнала. Срок уже был большой.

– Родители знают?

– Нет. Они живут в другом городе.

– За девять месяцев вы ни разу не виделись? На каникулы не ездила к семье?

– Я сказала, что устроилась на подработку, поэтому не смогу приехать.

– А если узнают, осудят?

– Думаю, нет. Они у меня хорошие.

– Тогда в чем дело?

– В моем парне. Он сейчас в армии. Скоро придет, и мы собираемся пожениться. Я люблю его, очень. Я его жду. Честно жду. Он у меня единственный. Я не хочу перечеркнуть свою жизнь из – за ребенка от незнакомого мужчины.

Я подсела рядом с девушкой, обняла за плечи. Мила начала плакать, прижимаясь ко мне, она всхлипывала и бормотала что – то о прощении.

Я больше ничего не смогла сказать, как доктор должна задать еще кучу вопросов, но как женщина – не имела морального права продолжить. Одна нелепая глупость перечёркивает всю жизнь. А может, наоборот, ребенок дан ей во спасение. Возможно, Господь подарил ей это дитя, чтобы она не выходила замуж за этого парня. Кто знает, что ждет ее впереди. Не всегда замужество – это сказка. В моем случае сказка очень быстро превратилась в кошмар. Отголоски которого до сих пор не дают мне спать по ночам. Придет время, и она пожалеет о своем поступке. Но будет поздно. Хочется только одного, чтобы малышка нашла любящих родителей. Ведь многие хорошие и обеспеченные люди не могут иметь детей. Не знаю с чем это связано, может с экологией, может с питанием и ритмом жизни. Но жители больших городов чаще встречаются с проблемой зачатия, нежели девушки из глубинки.

– Вы видели ее? – спрашивает девушка, когда я уже стою у дверей.

– Да.

– Какая она? – я подхожу к ней и протягиваю телефон. На экране запечатлено фото новорожденной девочки. Молодая женщина смотрит на него внимательно, будто пытается запомнить образ дочери, – Уберите.

По ее щекам текут слезы. Ей сейчас очень трудно. Воспитана по-другому. Но ей движет страх. Страх потерять любимого человека.

Я выхожу из палаты с болью в сердце и ощущением безысходности. Иногда жизнь загоняет нас в угол, из которого просто нет выхода. Мне ли этого не знать.

Подходя к своему кабинету, я уже знаю, кто меня в нем ждет. Я всегда его чувствовала. Даже тогда, пять лет назад, открывая двери нашей квартиры, я знала, что его там нет. И он не просто ушел на работу или в магазин. Он ушел навсегда.

С дрожью по всему телу открываю дверь в кабинет и встречаюсь с некогда любимыми глазами.

– Ну здравствуй, Настя, – он вальяжно сидит за моим рабочим столом. Ноги на столе.

– Здравствуй, Олег.

– Так, вот тебе лист бумаги и ручка. Пиши, – обращаю внимание, что на столе уже приготовлен этот канцелярский набор.

– Что писать?

– Заявление на увольнение. Работать мы вместе не будем, – вот как всегда, опять принимает решение за меня. Да, только я сейчас не влюбленная идиотка, и жить «по требованию» не собираюсь.

– Мы и так не работаем вместе. Ты – хирург, я – психотерапевт. Наши отделения на разных этажах. Мы, возможно, вообще не будем видеться.

–Дело в том, что вариант «возможно» меня не устраивает. Неужели не понимаешь, что я ни видеть тебя, ни слышать о тебе не хочу.

– Аналогично. Но увольняться я не буду. Смирись.

– В таком случае, пеняй только на себя. Я тебя предупредил.

Глава 2

Домой я прихожу, как выжатый лимон. И физически, и эмоционально. Зайдя в свою съемную однушку, я присаживаюсь на пуфик прямо в коридоре. Опираюсь головой о стену. Сил двигаться дальше нет. Первая мысль, которая возникает в моей голове – это немедленно собрать вещи и уехать обратно. Вторая перебивает первую и твердит, что бегать от себя всю жизнь не получится. Третья требует справедливости.

– Какая же я дура! – шепчу я в тишину. Ведь была возможность изменить жизнь, ну пошла бы учиться на бухгалтера или юриста. Нет, я просто сменила специализацию с хирургии на психотерапию. И вот результат, мы работаем в одной больнице.

Сколько себя помню, я всегда мечтала быть врачом. Потому что в моей семье нет других профессий. Мой дедушка – Мартынов Илья Алексеевич – известный на всю страну нейрохирург. Было время я его чаще видела по телевизору, нежели дома. О нем снимали передачи и новостные сюжеты. Я влюбилась в эту профессию благодаря ему. Он болел ею, и его одержимость передавалась всем окружающим: жене, детям, внучке, то есть мне. Приезжая из командировок, он всегда сажал меня на колени и рассказывал о новых методах лечения, о своих операциях, а я слушала его, открыв рот. Ездил в командировки он часто, а дома его всегда ждала бабушка – Ольга Витальевна – врач педиатр обычной муниципальной больницы. И пусть она не была так знаменита, как муж, ее это никак не напрягало. Она гордилась мужем и тихо растила детей в его тени. Она родила ему двух детей – двойняшек, папу и мою любимую тетушку Соню. Бабушка сумела сохранить их любовь и нежность друг к другу, несмотря на все невзгоды. Зависти коллег и обожания женщин в его жизни было предостаточно. Бабушке то звонили, то писали поклонницы ее мужчины. Она стойко и мудро воспринимала их, за всю жизнь ни разу не закатив ему сцену ревности. Потому что было доверие и любовь, да и дед никогда не давал повода. Не позволял себе фривольностей, ни с коллегами в белых коротеньких халатиках, ни с благодарными пациентками. Он всегда держал дистанцию, не позволяя оскорбить любимую, даже взглядом на другую женщину. Приходилось им и расставаться, дедушку постоянно приглашали на различные мероприятия в разные уголки нашей страны и не только, то на семинар во Владивостоке, то на конференцию в Питере, однажды отправили в Израиль на целых полтора года. Она ждала. И не зря. Они до сих пор целуются украдкой и гуляют, держась за руки. Люблю за ними наблюдать. Такие трепетные отношения между супругами редко увидишь в наше время.

Мой папа, правильно воспитанный отцом, так же относится и к моей маме. Доверие и любовь гармонируют в нашей семье. Папа продолжил династию медиков, стал стоматологом. С мамой познакомился на практике в поликлинике. Она тоже врач. Понятно, почему я с детства вместо сказок, читала медицинские книги и журналы, а в девять лет прекрасно говорила на латыни.

Я бредила медициной. Я мечтала о любви, как у моих родителей и бабушки с дедушкой. Слишком поздно поняла, что не всем дано такое счастье. Не все умеют ценить и беречь то, что дано свыше.

11 лет назад. Медицинская академия. 1 курс.

Мы встретились на лекции в медицинском. Эта встреча не была так прекрасна, как описывают в книгах. Я не сидела в ожидании принца, а он не вошел туда последним, привлекая к себе внимание опозданием, затмив всех своей красотой. Я не влюбилась в него с первого взгляда, да и он не нашел меня глазами из сотни красивых девушек.

Был первый учебный день, я с подругой, Дашкой Филипповой, сидела на третьем ряду лекционного зала и смотрела фотографии на телефоне с недавней вечеринки. Мы тихо хохотали и перешептывались. Не сразу заметили, что лектор уже как минут десять находится среди нас. А он специально вошел тихо, не обозначая себя. Несколько минут понаблюдал за нами, а потом все же встал за кафедру.

– Доброе утро, господа будущие врачи, – я подняла голову и увидела перед собой седовласого мужчину лет пятидесяти пяти, среднего роста, с проседью в волосах и в квадратных очках.

– Доброе, – почти хором ответили новоиспеченные студенты.

– Позвольте представиться, я преподаватель анатомии, а для вашей группы еще и куратор – Жаров Александр Александрович, можете просто называть меня Сан Санычем, – улыбнулись все. Преподаватель нам сразу понравился, он был улыбчив и говорил четко и уверенно, не повышая голоса. – Уважаемые первокурсники, будущие коллеги, добро пожаловать в стены нашей академии. Вы – будущие врачи, и я надеюсь, что к выбору профессии вы подошли ответственно и взвешенно. От ваших навыков и умений будут зависеть человеческие жизни, и вы должны в полной мере осознавать это. Еще вчера вы были школьниками, детьми, над которыми тряслись родители. С этого момента вы – взрослые люди. Вы несете полную ответственность за себя сами, – мы молча слушали этот серьезный монолог, поглощая и впитывая каждое слово, в аудитории была такая тишина, что можно было даже расслышать писк комара. – Ну а теперь немного об учебе. Вместе нам предстоит учиться и работать шесть лет. Первые три курса считаются самыми сложными по загруженности и интенсивности, поговорим о них. Вот некоторые предметы, которые вам предстоит изучить: гистология, анатомия, медицинская биология, паразитология, основы психологии. Не останутся без внимания химия и даже физика. Отдельно заострю свое внимание на том факте, что, хотя вы и первокурсники, дресс-код медицинского образовательного учреждения требует ношение традиционной врачебной одежды: белого халата и шапочки. Попрошу на следующую лекцию прийти в соответствующем виде. Начиная с третьего курса, студенты должны иметь при себе еще и фонендоскоп. Главный предмет первого курса – это анатомия. Вы последовательно изучите строение костного скелета человека, связки, мышцы, внутренние органы, кровеносную, лимфатическую и нервную системы, и я с удовольствием помогу вам в этом. Первокурсникам позволено бывать в анатомической комнате, в которой можно наглядно изучить особенности строения органов человека, она находится на четвертом этаже, кабинет четыреста двадцать четыре. Не менее важным предметом считается и цитология. Наука, изучающая строение организма на самом мельчайшем, клеточном уровне. Процесс обучения предполагает работу с заранее заготовленными микропрепаратами, микроскопом и специальными альбомами – гистологическими и цитологическими атласами. Данный кабинет находится на втором этаже, его номер двести восемь. По этим двум предметам вы будете сдавать экзамены. Еще придётся выучить и хорошо понимать латинский язык. Настоятельно рекомендую, уделить этому предмету особое внимание. Ибо, Invia est in medicīna via sine lingua Latīna, кто – нибудь знает перевод этой фразы?

– Непроходим путь в медицине без латинского языка, – улыбаясь, отвечаю я.

– Совершенно верно. А эту фразу переведете: Prímum nóli nocēre?

– Прежде всего – не навреди, – снова отвечаю я.

– Отлично. У нас появился студент, знающий латынь. Похвально. И последняя фраза, но не менее важная и значимая в вашей работе: Aegroto dum anĭma est spes esse dicĭtur?

– Пока у больного есть дыхание, есть и надежда, – доносится с верхних парт.

– Совершенно верно, молодой человек.

– А у вас есть любимая фраза на латыне? – спросил парень, и я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто задал вопрос. Обычный, ничем не примечательный парень в черной водолазке. Каштановые волосы, серые глаза.

– Есть, – отвечает лектор, – «Medicamenta heroicа in manu imperiti sunt, ut gladius in dextra furiosi».Она означает: «Сильнодействующее средство в руке неопытного, как меч в правой руке безумного». Отрезвляющая фраза, правда? – в этот момент он снимает очки, и серьезно смотрит на каждого студента, прямо в глаза. – Помните, за каждым вашим решением стоит огромная ответственность, человеческая жизнь, – он снова надевает очки и возвращается к кафедре. – Время летит неумолимо, вы и заметить не успеете, как первый год обучения, так сказать, этап вашей адаптации завершится. А на втором курсе продолжится освоение уже знакомых дисциплин, к ним добавляется такие, как микробиология, нормальная физиология и другие интересные предметы. Кроме того, студенты второго курса проходят производственную практику в качестве помощников младшего медицинского персонала. Третий курс по навыкам и интенсивности может сравниться с первым. Он важен для обучения и будущей врачебной практики. Начинается изучение патологической анатомии и физиологии, которая помогает понять механизмы протекания заболеваний. Эти предметы считаются довольно сложными в программе подготовки будущих врачей. Новыми предметами для студентов-медиков становятся пропедевтика внутренних болезней и общая гигиена.

– Пропе.. чего? – переспросил один из парней, сидящий на первом парте.

– Пропедевтика, – улыбнулся мужчина, – подразумевает под собой изучение методов обследования пациентов. Существуют два метода: физический и инструментальный. Кто-нибудь из присутствующих знает, что относится к физическому методу?

– Выслушивание, выстукивание и пальпация, – громко чеканю я.

– Верно. А что относится к инструментальному способу обследования?

– Анализы, диагностика, – отвечает кто – то слева.

– Правильно. Теперь поговорим о следующем предмете. Общая гигиена дает знания о влиянии факторов окружающей среды на человека. Разрабатывает способы уменьшения ее негативного влияния, методы исследования, профилактические мероприятия. На третьем курсе вы так же будете проходить производственную практику, но уже в качестве младшего медицинского персонала. Выполнять те же манипуляции, которые входят в обязанности медсестры: делать внутримышечные и внутривенные инъекции; производить забор крови для дальнейших исследований; помогать практикующим врачам. В нашей академии вы можете записаться на разные кружки и факультативы, посещение которых, в будущем, поможет определиться с дальнейшей специализацией. Специализация подразумевает под собой выбор конкретной области медицины, с которой и будет связана будущая врачебная практика. Будете ли вы неврологами, кардиологами или психиатрами зависит только от вас самих.

– А когда мы пойдем в морг? – спросил парень, сидящий рядом с тем, что с серыми глазами. Он крупнее друга раза в два. Шкаф, да и только. Наверняка будет травматологом.

– На первом курсе вы посетите морг, как зрители в рамках изучения предмета анатомия. А аутопсию, иначе вскрытие, вы будете проводить уже сами на третьем курсе в рамках изучения патологической анатомии. Еще вопросы есть? – в ответ тишина. – На этом мое вводное слово заканчивается. Приступим к лекции, но для начала познакомимся, – он открывает журнал и начинает читать фамилии студентов, – Атаманова?

– Здесь.

– Вохмин?

– Здесь.

….. Пока идет перекличка, я витаю в облаках, уже представляю себя доктором. Вот я сижу в большом и светлом кабинете с голубыми жалюзи на окнах. Веду прием пациентов. Почему-то в первых мыслях – это маленькие дети. А почему нет? Я могу быть педиатром, как бабушка.

– Мартынов?

Я хочу уже поднять руку и поправить преподавателя, но с задней парты я слышу.

– Тут.

Поворачиваю голову и встречаюсь с серыми глазами парня, который произносил перевод фразы с латыни.

– Мартынова?

– Я здесь, – отвечаю я, так и не прерывая нашего зрительного контакта.

– Жена, сестра? – поинтересовался преподаватель.

– Однофамилица, – отвечает парень.

С однофамильцем мы встретились через неделю. Я сидела в кафетерии и ждала Дашку. Читала очередную медицинскую статью, но заметила сразу, как на стол перед моими глазами поставили картонный стаканчик с кофе. Такое кофе не продавали в кафетерии академии, оно дорогое и продавалось в кафе через дорогу. Поднимаю взгляд и встречаюсь опять же с серыми глазами и наглой улыбкой.

– Привет, однофамилица, – он, не спрашивая разрешения, присаживается напротив.

– Ну, привет. Это мне? – указываю взглядом на кофе.

– Ага, – просто отвечает он. – Я, Олег.

– Настя. Чем я заслужила твое внимание?

– На лекции с утра была?

– Была.

– Дашь конспект? – странно, на лекции был его друг, напоминающий двухстворчатый шкаф. Почему у него не попросил?

– Бери, – достаю из сумки нужную тетрадь и передаю Олегу. Теперь я знаю его имя. Только еще не понимаю, зачем мне эта информация.

– Ну я пошел. Пока. Верну завтра.

– Хорошо, – отпиваю божественный напиток – кофе с ванилью.

Следующая встреча произошла в морге. Мне стало плохо. К горлу подступила тошнота. ОН нежно обнял меня сзади, не дав упасть без чувств посреди трупов.

– Как ты собралась быть медиком, если боишься трупаков? – шепотом произнес он.

– Я не боюсь трупов. От запаха противно, – действительно, ни вид распиленного черепа, ни вытащенный мозг не были способны вызвать такую дичайшую тошноту, как запах распотрошённого тела, заполнивший пространство. Я прямо чувствовала, как мы все пропитываемся здесь вонью, напоминающую протухшее мясо. От этого «аромата» мне стало совсем уж не по себе: руки заметно охладели, голова закружилась, ноги ослабели.

– Эй, милая, пошли-ка выйдем? – он потянул меня к выходу.

– Не пойду, – я пыталась упираться, но тщетно.

– С ума сошла. Ты позеленела вся. Пошли, говорю.

Он практически силком вытащил меня на воздух. Я еще долго не могла отдышаться. Большими глотками впитывала в себя свежий воздух. Мы сидели на лавочке около морга под большим деревом.

– Попей, – он достал из рюкзака бутылку воды и протянул мне.

– Спасибо, – сделала пару глотков и вернула бутылку. Он тоже отпил воды.

– Пошли гулять.

– Куда? – ошарашено спросила я. У нас вроде как занятия. И я не привыкла прогуливать.

– В парк, – он опять взял меня за руку и потащил прочь с этого места.

Так состоялось наше первое свидание.

Из воспоминаний одиннадцатилетней давности меня вырывает телефонный звонок. Так и не разувшись, я продолжаю сидеть в темном коридоре. Достаю из сумочки сотовый и отвечаю.

– Привет, дед, – еле дыша, произношу я.

– Привет, внуча. Как первый рабочий день?

– Плодотворный и выматывающий.

– Что-то счастья я в твоем голосе не слышу.

– Дед, скажи мне честно, ты не имеешь никакого отношения к моему переводу?

– С ума сошла. Конечно, нет. Ты же знаешь, как я не люблю кумовство. Это не та профессия, где приемлема подобная форма принятия на работу. Ты сама всего добилась. И я горжусь тобой.

– Спасибо.

– Что с моей девочкой? – дед всегда чувствовал меня на интуитивном уровне, знал, когда мне плохо, когда хорошо. Ему стоило только взглянуть на меня. А я не умею ему лгать.

– Он тоже работает в этой клинике.

– Я надеюсь, ты не пакуешь чемоданы, чтобы вернуться обратно?

– Нет.

– И правильно. Выше нос, крошка. Ты же МАРТЫНОВА!!!!

Да, да, Мартынова.

И по папе.

И по мужу.

Была.

Глава 3

– Доброе утро, опаздываете, – говорит мне охранник, выдавая ключи от кабинета.

– Вроде, вовремя – смотрю на наручные часы, до восьми еще двадцать минут.

– Сегодня среда, а по средам летучка у врачей в половину восьмого.

– Я не знала, – растерянно произношу я.

– Не переживай, девочка, – добродушно улыбаясь, говорит пожилой мужчина, – главный еще сам не пришел. Разговаривает в своем кабинете по телефону с министерством. Беги давай быстрее в конференц-зал.

– А где он находится?

– Слева от лифта. Там одна дверь, не потеряешься.

– Спасибо большое.

Благодарю мужчину и быстрым шагом иду в указанном им направлении. Вхожу в просторный кабинет с овальным столом посредине и большим проектором позади него. Все места заняты, есть лишь одно, справа от двери, рядом с Мартыновым. Ну почему мне так не везет, вот прямо с утра? Я недовольно плюхаюсь на свободное место.

– А говорила, что мы не будет встречаться? – тихо шепчет Олег, чуть наклонившись к моему уху.

– Я говорила «возможно», – сквозь зубы отвечаю я. Действительно, я сказала вчера чушь, невозможно нам работать в одном лечебном заведении и не пересекаться. И он, конечно же, указал мне на мою глупость. Промолчать никак не смог.

– Кстати, с первым провалом тебя.

– Ты о чем?

– Девица-то ушла вчера вечером. Без ребенка. Ты как была никчёмной, такой и осталась. Мне даже ничего не надо делать, чтобы ты свалила. Ты сама себя закопаешь.

– Смотри, чтобы тебя не закопали, – раздраженно отвечаю я.

– Ты будешь закапывать? – спокойно интересуется он.

– А если и я? – смотрю с вызовом в его серые и холодные глаза.

– Ну, попытайся, – усмехается он.

– Доброе утро, коллеги, – от нашей перепалки нас отвлекает главврач, вошедший в конференц-зал. Он садится на свое центральное место. – Извините за опоздание, разговор был очень важным. Приступим к совещанию. Начнем с хороших новостей, министерство закупило для нашей клиники четыре анестезиологических комплекса и два наркозно-дыхательных аппарата. Эти новые приборы будут поделены между хирургией и реанимацией. А в травматологии, наконец, появится свой негатоскоп. И врачам этого отделения больше не придется бегать с рентгеновскими снимками в хирургию.

– Отличная новость, Виталий Петрович! – говорит заведующий вышеуказанного отделения.

– Я знаю, Иван Валерьевич. Самому нравится, когда оборудование клиники обновляется. Причем современнейшими аппаратами.

– Виталий Петрович, а когда в родильное новые кресла для рожениц привезут?

– Ой, Светлана Викторовна, я помню. Партия сломанных кресел вернулась на завод производитель, они официально признали брак, о чем прислали мне письмо, еще вчера. Но выслать другие на замену сейчас не могут, на складе нет нужного нам количества. Обещали до конца месяца осуществить поставку оборудования. В общем, Светлана, ждем.

*****

Я ненавижу совещания. Считаю время, проведенное на летучке, зря потраченным. Вместо этого я мог произвести обход пациентов, проанализировать результаты анализов, скорректировать лечение или осмотреть вновь прибывших. Но нет, нас заставляют собираться каждое утро в среду в этом зале. Для чего? До сих пор понять не могу. Хочется порадовать Ваню новым негатоскопом, вызови его к себе и сообщи об этом, но нет, надо при всех, официально. Или Света со своими креслами, слава Богу, хоть не про зеркала и прокладки говорят. Единственная польза от этих собраний, я могу поспать. Именно по этой причине, я всегда сажусь у двери, и вздремнуть можно, и выйти быстрее всех. Еле дождавшись окончания утреннего сборища, я как всегда первым покидаю эту богадельню. Спешу в отделение.

– Олег Евгеньевич, – окликает меня Мироныч, охранник наш, – Вас девушка дожидается в зале.

– Спасибо, – отвечаю я и меняю траекторию своего движения, иду в общий зал для пациентов и родственников.

Вот это да. Кого, кого, а вот Викулю я никак не ожидал увидеть. Красивая, эффектная блондинка в коротком приталенном костюме и черных туфлях на шпильке стоит у окна, спиной ко мне.

– Чего надо? – спрашиваю я, как только встаю рядом с ней.

– Что, не поздороваешься даже?

– Привет, Вика. Чем обязан?

– Привет, Олег, – она улыбается, но посмотрев на мое каменное лицо, осекается. – Я приехала ключи тебе от твоей квартиры вернуть.

– Не стоило, я сменил замки.

Рядом сидящая старушка уже навострила уши и придвинулась ближе к нам. Вика тоже это замечает.

– Олег, мы можем поговорить в другом месте? – шепотом просит девушка.

– Пошли.

Мы поднимаемся в отделение на пятом этаже, я пропускаю ее первой в мой кабинет.

– У тебя не более пяти минут, – предупреждаю я бывшую любовницу.

– Ты злишься на меня?

– Если ты пришла выяснять отношения, то можешь сразу идти отсюда.

– Олежик, прости меня, – она пытается обвить своими руками мою шею, но я скидываю их.

– Вика, что тебе нужно? Только честно и прямо.

– Я соскучилась, – она демонстративно надувает губки.

– Ты вышла замуж три месяца назад. Или уже успела развестись?

– Не успела. Но ведь одно другому не помеха? – она очень томно произносит эту фразу, что я начинаю реагировать на нее совсем не так, как хочу. Точнее, я никак не хочу.

– Что чему не помеха? Вик, ты же не предлагаешь мне стать твоим трахарем?

– Какое грубое слово.

– Зато оно четко определяет суть, – обрубаю я, – Вика, ты сама была инициатором разрыва наших отношений. Тебя жутко раздражало и бесило, что я всегда на работе и уделяю тебе очень мало времени. Я согласился с этим твоим утверждением, так как это чистая правда. Мы, действительно, очень редко виделись. На твое день рождения я не приехал, так как пришивал оторванную руку нерадивому пиротехнику. На годовщину нашего знакомства не явился, так как был в цейп ноте из-за массовой драки. И в Новый год меня вызвали на операцию прямо из-за стола, за пол часа до полуночи. Все твои претензии я помню. Но ты же вроде нашла себе внимательного, нежного и уделяющего тебе внимание мужчину. Ты выскочила за него замуж, даже не успев съехать из моей квартиры. Что сейчас поменялось?

– Он мне изменяет.

– И ты решила ему отомстить со мной?

– И да, и нет. Я, правда, очень соскучилась. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.

–Извини, Вика, но я не играю вторых ролей.

– Олег.

– Тебе лучше уйти. Не говори больше ничего. Не заставляй меня разочаровываться в тебе еще больше.

Вика, помолчав пару минут, сверля меня своими голубыми глазками, все же уходит.

Вика. Виктория. Первая женщина после Насти, которая смогла действительно меня зацепить, заинтересовать. С Викой было очень легко. Роман наш был стремительным и крышесносным. Через две недели после знакомства она перебралась ко мне, и я ни разу об этом не пожалел. Мне было очень тепло и уютно рядом с этой женщиной. Два года полной идиллии. Я даже подумывал жениться, хотя после развода зарёкся, что ни одна баба не окольцует меня. А потом, как гром среди ясного неба, скандал, претензии, обвинения и хлопок дверьми в заключение.

И вот сейчас она снова решила появиться в моей жизни. Глупая. Неужели и правда думала, что я соглашусь стать любовником замужней бабы. Глупая, но красивая. И до сих пор действует на меня. Я возбужден. Причем очень. Сейчас бы выпить, но нельзя.

Я не имею право на алкоголь. Меня в любой момент могут вызвать на операцию. Поэтому единственным приемлемым способом сбросить пар и отключить мозги – это секс. Секса в моей жизни много. Может поэтому я не женился до сих пор. Я, в принципе, не могу быть верным, хотя Вике я не изменял. Она просто была легка по подъем. Могла приехать в отделение в любое время дня и ночи, стоило только набрать ее номер.

А вот сейчас позволить себе расслабиться именно с Викой не могу. Не позволяет мужское эго. Она пренебрегла мною. Ушла. Сама. Назад дороги у нас нет.

В последнее время я спускаю пар со своей операционной сестрой Натальей. Удобно скажу я вам. Она всегда рядом. И тащится по мне, как кошка по валерьянке.

Покидаю кабинет и иду в сестринскую. Медсестры пьют чай и обсуждают очередной любовный сериал. Поругать бы их за то, что языками чешут в рабочее время, да не до этого мне. Наташа замечает меня первой и опускает кружку на стол. Я киваю ей, и она покорно выходит следом за мной. Идти пол отделения до моего кабинета нет сил, и я завожу девушку в ближайшую свободную палату. Сразу набрасываюсь на нее, щупаю упругую попку под халатиком. А она быстрыми движениями пальцев расстёгивает на себе халатик, оголяя внушительный бюст. Быстрые и рваные поцелуи сопровождают процесс освобождения от одежды.

– Ой, простите, – доносится от двери.

Поворачиваю голову и встречаюсь с карими глазами своей бывшей жены.

Она смотрит, то на меня, то на Наташу, а затем быстро закрывает за собой дверь и убегает.

Наташа снова льнет ко мне, желает продолжения. Да только у меня запал уже погас. Не хочу.

– В другой раз, котенок, – выхожу из палаты и бегу за названной гостьей. – Чего хотела в моем отделении? Неужели меня искала? – перехватываю Настю на лестничной площадке между этажами. Коллеги всегда пользуются лифтами, поэтому на лестнице никого кроме нас нет.

– Нужен ты мне, – огрызается она, пытаясь освободить руку от моей хватки. Но и я, и она прекрасно знаем, что не получится у нее ничего. Отпущу только тогда, когда сам этого захочу. – Я палаты перепутала. Мне нужен был пациент из пятьсот восьмой.

– А что ж тогда убежала, если так нужен, иди. Я могу проводить, чтобы ты снова не заблудилась.

– Попозже зайду.

– А что так? А может ты возбудилась от увиденного? Тоже захотелось? Так ты только попроси, так и быть, выделю для тебя пару минут.

– Смотри, не лопни, как воздушный шарик, от такого самомнения. Ты мне не интересен.

– Да ладно. Давай проверим, – я прижимаю ее к стене плотнее.

– Нет! – резко отвечает она и брыкается, как кошка дикая.

– Испугалась? Себя или меня? Не гарантирую, что у меня встанет на тебя, но ты же можешь постараться.

– А я не гарантирую, что меня не вырвет на тебя. Ты мне противен.

– Так и я не испытываю к тебе ничего кроме отвращения.

– Отпусти! – почти кричит она.

– Не держу, – опускаю руки, и Настя, воспользовавшись моментом, быстро бежит вниз по лестнице. Не оглядываясь.

Провожаю ее взглядом и задумываюсь.

А может я смогу добиться ее увольнения, если начну склонять к близости.

Вон как сопротивляется.

Надо подумать об этом.

Я, конечно, не могу даже представить нас вместе в одной постели, но ради работы можно и пойти на некоторые жертвы?

Глава 4

Сегодня ровно месяц, как я работаю, точнее, как мы работаем вместе. Мини юбилей «холодной войны Мартыновых». Олег сменил тактику, теперь он не нападает, он просто игнорирует меня. Я для него не существую. Меня, в принципе, устраивает это. В работе, конечно, возникали трудности, но я приловчилась. Мы общаемся только письменно, официальными бумагами. Коллеги по началу настороженно смотрели на наш процесс взаимодействия, а сейчас и внимания не обращают, привыкли. Никто не задает лишних вопросов. Да и нет времени их задавать. Нам иногда и вздохнуть некогда бывает. Работы много, недаром мы работаем в клинике экстренной помощи.

Пятница и я снова иду на работу, пешком, обходя лужи на асфальте. Октябрьское утро хмурое и ветреное. Ночью шел дождь. Днем тоже ожидаются осадки. Но все же, не смотря на слякоть и промозглость, я улыбаюсь. Сегодня день рождения моей мамы, я позвонила ей с утра и зарядилась позитивом на весь день. Теперь пронизывающие взгляды Олега мне будут нипочем. Он не испортит мне настроение в этот день.

Снимая на ходу мокрый плащ, я захожу в ординаторскую и вижу Олега, мечется из угла в угол, как раненый зверь. Матерится сквозь зубы. Он даже не обращает на мое появление никакого внимания. От неожиданности я замираю и не замечаю, как кто-то берет меня за локоть и выдергивает обратно в коридор.

– Не надо туда ходить.

– Юлия Романовна, что происходит? – я смотрю на коллегу, на которой просто лица нет.

– Пошли к тебе в кабинет, расскажу.

Мы быстро идем до моего кабинета, и я несколько раз оглядываюсь на дверь, за которой мой бывший муж просто в неадекватном состоянии.

– Не против, если я закурю? – спрашивает Юлия.

– Нет, – я подхожу к окну, отодвигаю цветочный горшок с гортензией и приоткрываю створку.

– Спасибо, – она присаживается на подоконник, прикуривает и сразу затягивается несколько раз. – К нам доставили двух парней после автомобильной аварии. Мальчишкам по двадцать лет: Юрий и Илья, – у нее после этих слов затряслись руки, и она с трудом попала в пепельницу, точнее в обычное блюдце.

– И…

– У Ильи пробито легкое, печень, селезенка, в общем, оперировать бессмысленно, нужна только трансплантация органов. А Юра…. он… у него отказал мозг. Ты сама знаешь, что это значит.

– Надо отключать от аппаратов, констатировать смерть и в морг.

– Да, но он идеальный донор для второго. Будто родственник. Мы с Мартыновым не стали его отключать. Сейчас Коршунов разговаривает с матерью мальчика, пытается добиться разрешения на пересадку органов. Но судя по тому, какие из его кабинета доносятся крики, ничего у него не получается.

– Олег…Олег Евгеньевич поэтому бродит словно приведение?

– Олег, хоть и циник, но душой болеет за каждого пациента. Для него смерть пациента на операционном столе – это личная трагедия. Слышишь? – Юля погасила сигарету и спрыгнула с подоконника, – дверь хлопнула у главного. Пошли.

Мы направились обратно в ординаторскую. Вошли тихо, но главный врач заметил нас сразу и одобрительно кивнул, разрешив войти.

– А что, если я его прооперирую без ее согласия? – от его уверенного вопроса у меня по спине пошли мурашки. Неужели он готов рисковать своей карьерой ради жизни пациента?

– Не глупи, Олег. Ты прекрасно знаешь, что она может заказать повторное независимое вскрытие сына. И если там выясниться, что не хватает органов, тебя посадят. Да и клинику закроют.

– Но что-то же надо делать!? – он сжал кружку так сильно, что она треснула. И я машинально бросаюсь к нему, убираю осколки из ладони, облегченно вздыхаю, увидев, что порезов нет. Беру полотенце и вытираю холодный чай с его ладони и стола. Он смотрит на мои манипуляции, молча, отстраненно.

– Может, я с ней поговорю? – тихо предлагаю я.

– Да куда ты лезешь, девочка, – повышает на меня голос Олег. Он пригвоздил меня своим взглядом к месту так, что я и дышать перестала.

– Сбавь тон, Олег, – пресек его начальник. – Во-первых, контролируй себя, во-вторых, согласно протоколу, психотерапевт обязан побеседовать с матерями пострадавших. Так надо. Иди, Настенька, она в моем кабинете.

Я повесила на спинку стула влажное полотенцу, которое почем-то все еще держала в руках. И вышла из кабинета под пристальным взглядом Мартынова.

Я тихонько вошла в кабинет, где находилась мама Юрия. Женщина лет сорока пяти. Женщину выдернули прямо из дома, она в домашнем халате. Мать парня, лежащего сейчас под аппаратами в реанимации, не просто плакала, она скулила от боли.

Я налила стакан воды и поставила перед женщиной.

– Выпейте, пожалуйста, – сказала, присаживаясь на соседний стул. Не напротив, а намеренно рядом. Позиционно я с ней на одной линии, так проще общаться. Мы молчим. Я примерно знаю, какие вопросы ей задавал Коршунов, какие предложения озвучивал. Я не хочу их повторять. Ее ответ на эти вопросы я знаю. Мне нужно выяснить причину ее отрицательного решения.

Гнетущую тишину первой не выдерживает она. А я именно этого момента и ждала.

– Вы видели результаты анализов? – она бросает на меня мимолетный взгляд, и я одобрительно киваю. – Они братья, – женщина теребит край халата дрожащими пальцами, – мой гадёныш, Колька, сына соседке сделал. Илья же через девять месяцев после рождения Юрочки родился. Значит, изменил мне, пока я в роддоме была. Был бы жив Николай, я бы ему сейчас…. А что сейчас? Поздно. Поздно и бессмысленно.

– Вы не хотите спасти соседнего парня, потому что он тоже сын вашего мужа? Вы вините мальчика за ошибки его родителей?

– Я не знаю. Юрочку не спасти, а жизнь Ильи зависит от моего решения. Но вы правы, я виню его. Я ненавижу его за то, в чем он, по сути, не виноват. Почему у него есть шанс жить, а у моего сына нет?

– Расскажите, как давно дружат мальчики?

– Так с песочницы ещё. Они тогда на улицу гулять вышли с одинаковыми грузовиками. Синие такие, с желтой кабиной. Колька, идиот, даже игрушки им дарил одинаковые. А я ещё удивлялась, что это муженек мой так эту дружбу поддерживает. На рыбалку – обоих. В гараж машину чинить – обоих. На стадион футбол смотреть, опять обоих. Мол, друзья же. Какая же я дура. А я ведь всю жизнь жила и считала, что счастливее меня нет. Муж верный, любимый. Ведь ни разу в жизни не прокололся. Это ж надо быть таким …. я даже слово подобрать не могу.

– Ребята правда были не разлей вода?

– Да, друг за друга горой были. Если побитые, так оба. В клуб или на дискотеку какую, тоже вместе. На учебе за одной партой. Я очень боялась, что влюбятся они в одну девчонку, и тогда придет дружбе конец. Но и тут они оказались выше этого. У нас во дворе вертихвостка есть одна – Машка, решила она обоих охмурить. То одному глазки строит, то второго целует в подъезде. Не вышло у нее ничего. Мужская дружба у них на первом месте оказалась. А, может, Колька рассказал им, что они братья родные?

– Ольга, если бы ваш сын сейчас имел право голоса, он спас бы жизнь друга?

– Конечно, – она опешила от своего быстрого и уверенного ответа. Четко поняв смысл моего вопроса.

– Может, вы дадите ему этот шанс?

Она не успела ответить. В кабинет ворвалась другая мать. Она прямо с порога встала на колени перед Ольгой. Две матери, два горя. Но в глазах одной смерть и пустота, а у другой ещё есть надежда. И она готова ее вымолить.

Напротив друг друга, а между ними я.

– Уйди, Светка, – обессилено просит обманутая женщина.

– Ольга, спаси, – умоляет вторая, подходя к первой, не поднимаясь с колен.

– От Кольки родила?

Светлана заплакала еще больше и кивнула.

– Всю жизнь меня обманывали, да?

– Нет. Это случайно вышло. Мы выпившие были. Он отмечал рождение Юрочки, а я со дня рождения подруги приехала. Я сама к нему пришла, – Светлана вытерла ладонями мокрые щеки. – Один раз всего. Больше никогда. Клянусь, он не искал встреч, и я не хотела. Помогал? Да. Деньги давал, игрушки покупал, велосипед на десятилетие подарил. С вступительными экзаменами помог. Это всё. Хочешь, ноги твои целовать буду, квартиру на тебя перепишу?

– Да зачем мне твоя квартира? Мне свою-то теперь некому оставить.

В ординаторской никого нет, кроме Олега. Он сидит за столом и просто смотрит на стену напротив. Я молча подхожу к нему, кладу бумагу на стол перед ним и ухожу.

Он опускает обреченный взгляд на строки, которые подарят Илье жизнь.

Я не жду от него в ответ спасибо.

Я слышу, как хлопает дверь. Он, не дожидаясь лифта, бежит вверх по лестнице, отдавая распоряжения по телефону о подготовке операционной.

Я хочу, чтобы он спас этого мальчика. Это в его силах, он сможет. И пусть я ненавижу его как мужчину, как хирургом я им восхищаюсь.

Он Бог со скальпелем в руках.

Глава 5

– Доброе утро, коллеги. Приветствую вас на внеочередном совещании, – громко вещает начальник, пока мы рассаживаемся по местам, сегодня пятница и общий сбор врачей стал неожиданностью. – Сразу говорю – надолго не задержу. Повод собраться у нас появился, повод приятный. Станислав Сергеевич, прошу, – в зал входит Станислав с огромной корзиной цветов: разнообразных, красивых и необычных. – Светлана Викторовна, – обращается главврач к женщине, та в свою очередь встает со своего места, немного краснея, – разрешите от себя лично и от всех коллег поздравить вас с днем рождения. Примите эти цветы в знак нашей признательности и огромной любви, – он обнимает молодую женщину и тихо на ушко шепчет, под гул аплодисментов и поздравлений, – Будь счастлива, девочка.

– Обязательно буду, – так же тихо отвечает она.

На глазах у именинницы наворачиваются слезы от нахлынувших эмоций. Но она быстро с ними справляется.

– Спасибо большое, коллеги. Очень приятно. Не ожидала. Приглашаю всех в ординаторскую на пироги.

– Сама пекла? – выкрикивает Олег, как всегда с галерки.

– Конечно, – улыбаясь, отвечает женщина.

– Тогда пошли быстрее, ради твоих пирогов, Светик, я даже операцию отменю, – шутит Олег, подхватывая под руку Светлану.

– Балагур. Лучше с цветами помоги. Тяжелая корзина.

– Давай ключ от кабинета твоего, унесу туда.

– Спасибо, – она достает ключ из кармана белого халата и передает коллеге.

Олег уходит, а мы направляемся перекусить. Ординаторская быстро заполняется людьми с кружками чая, готовых вкусить кулинарные творения именинницы. А кроме пирогов нас ожидает накрытый стол: пироги, салаты, бутерброды. Причем всё домашнее.

– Когда ты успела столько наготовить? – спрашивает Юля, накладывая в свою тарелку овощной салат. Юля у нас на диете.

– Дети помогли. Костик начинку для пирогов делал, а Анечка готовила салаты. Я практически ничего и не делала.

– Сколько лет им? – спрашиваю я, так как единственная, кто этого не знает.

– Сыну десять лет, а дочери восемь, – с улыбкой отвечает Света, подавая мне тарелку с ароматным пирогом.

– Как быстро растут дети, – задумчиво произносит наш главный. – Светочка, а есть мой любимый, с курицей и ананасами?

– Конечно. Давайте я вам сейчас положу кусочек или два?

– Давай два. Обожаю его. Жена пробовала по твоему рецепту испечь такой же пирог, но все равно так, как у тебя не получилось. Ты волшебница. Ты не только детям жизнь даешь, но и своим блюдам. Чтобы ты не готовила, получается восхитительно.

– Ну хватит. Я и так уже красная, как помидор от ваших хвалебных речей.

– Если есть за что хвалить, почему я должен молчать? Правильно, коллеги?

– Совершенно верно. Мы полностью согласны, – поддерживает Ольга Александровна.

– А твоей доченьке, Олечка, сколько уже? – не унимается Коршунов.

– Весной восемнадцать будет.

– Ого. И когда вырасти успела? Мы и не заметили.

– Я тоже не заметила, – с грустью в голосе отвечает женщина.

– Ещё б вы замечали, когда у вас дети растут, сутками на работе торчите. Они у вас сами по себе, – высказывается Мартынов, как только заходит в комнату.

– Ты еще скажи, что женщина должна сидеть дома и детей воспитывать? – спрашивает его Светлана, так же угощая пирогом.

– Не скажу, – откусывает пирог, урчит от удовольствия, доедает и идет за добавкой, – сидеть дома не обязательно, но и работать надо так, чтобы и на семью время оставалось, – он щелкает именинницу по носу нежно и любя.

К Светлане, я заметила, все очень хорошо относятся. Такого светлого и доброго человека трудно не любить.

– Извините, что прерываю, – в ординаторскую входит девушка из регистратуры. – Отделения хирургии и травматологии будьте готовы. К нам везут жертв ДТП двух маршрутных такси. Кстати, гинекология тоже, одна из пострадавших беременная женщина.

– Ну почему всегда в твой день рождения происходит какой-нибудь коллапс? – спрашивает Олег, обнимая именинницу за плечи. – Третий год подряд. Света, твои именины пора отменить. Пусть тебе всегда будет восемнадцать.

– Я согласна, Олег.

– Первая скорая прибыла. Коллеги, пройдите, пожалуйста, в приемное отделение.

*****

– Настя, не отвлекаю? – Светлана заходит в мой кабинет и присаживается на стул.

– Нет. Карточки заполняю, пока есть время.

– Поговори с моей пациенткой, – измученно произносит женщина. Еще бы, три часа в операционной.

– С той, которая после ДТП?

– Именно. Пришлось кесарить. На нее мужик в маршрутке упал, придавил так, что открылось кровотечение.

– И что с ней?

– Не верит, что ребенок жив. Она в реанимации, вставать нельзя. А ребенок в детском отделении, подключен к ИВЛ. Нет возможности им сейчас увидеться. А она в истерике кричит: принесите, покажите.

Что ж, еще одна беседа с очередной мамочкой. Мы выходим из кабинета и направляемся в отделение. Что не говори, а с пациентками гинекологии я общаюсь чаще, чем с пациентами других отделений.

– Светлана, что с пациенткой твоей? – нас останавливает главврач, который только что вышел из лифта.

– Экстренное кесарево сечение. Глубокая недоношенность. Ребенок родился на сроке двадцать пять – двадцать шесть недель. Вес ребенка кило двести. Подключен к ИВЛ и кислороду. Мамочка очень волнуется, спрашивает, почему ребенок не с ней в палате? Вот я попросила Анастасию Николаевну побеседовать с ней.

– Правильно. Идите. Не буду задерживать.

Но не успели мы и шагу сделать, как к нам подошла Ольга.

– Светлана Викторовна, тут муж вашей мамочки пришел.

– В приемном ожидает?

– Угу.

Мы вдвоем выходим в общий зал и сразу замечаем нервничающего мужчину. Он пытается присесть, но тут же встает и начинает метаться от стула к окну и обратно.

– Добрый день. Меня зовут Светлана Викторовна, я заведующая родильного отделения.

– Родильного? Моя жена родила? Но ведь еще очень рано? Она только на шестом месяце.

– Она попала в аварию. Вследствие сильного удара началось кровотечение, отслоение плаценты. Роды были экстренными.

– Кто?

– Сын.

– Ему, наверное, надо вещи принести, – мужчина в смятении, он даже еще не понял, что стал отцом. – Жена заранее покупала.

– Ничего не надо. Детское отделение оснащено всем необходимым. Да и вещи ваши ему будут очень велики. Он еще очень маленький и не такой, каким вы его себе представляете. У него сейчас очень тонкая кожа, большая голова по отношению к туловищу, большой живот с низким расположением пупка, малый родничок не закрыт, очень мягкие ушные раковины, тоненькие ногти, которые не закрывают полностью фаланги пальцев, – от этих слов у мужчины расширились глаза от ужаса. – Но все придет в норму через пару месяцев. Не пугайтесь. Самое главное, что он выжил. Ведь так?

– Вы правы. Я могу его увидеть?

– Только через стекло и на несколько минут.

– Хорошо. А жену я могу навестить?

– Пока нет. Она в реанимации. Но уже в сознании. Вы можете ей позвонить из детского отделения по видеосвязи и показать сына. Она волнуется очень.

Моя помощь на этот раз не понадобилась. Светлана с молодым отцом поднялись в детское отделение, а я, прежде чем вернуться в свой кабинет, прошла в зал для ожидания, убедиться, что никому не нужна моя консультация.

*****

– Настя, домой торопишься? – в кабинет заглядывает Юлия. Входить не стала.

– Нет, а что?

– Тогда пошли.

Я поднимаюсь со стула, убираю карточки пациентов в стопочку и выхожу из кабинета. Юля подхватывает меня под руку и тащит к лифтам. Там мы встретились с Ольгой.

– Взяла? – тихо спрашивает Юля.

– Взяла, – практически одними губами отвечает та.

В лифте кроме нас еще едут несколько врачей, поэтому спрашивать, куда мы направляемся, и что взяла с собой Ольга, я не стала.

– Ну, сколько вас можно ждать? – спрашивает Светлана, как только мы входим в ее кабинет. – Принесли?

– Обижаешь. Давай стаканы, – отвечает старшая медсестра. И вытаскивает из кармана маленький пузырек без опознавательных наклеек.

– Что это? – наконец, спрашиваю я, присаживаясь в удобное офисное кресло.

– Спирт медицинский. А что? Не пьешь?

– Не пробовала.

– Значит, будет у тебя, Настасья, сегодня боевое крещение, – нарочито произносит Юлия. – Не бойся, мы его разбавим. Чистым не пьем, – девчонки звонко рассмеялись, и я улыбнулась в ответ.

– Маленький пузырек со спиртом пронести по этажам проще, чем бутылку шампанского или вина. В карман положила и всё, – поясняет Ольга, закидывая в рот бутерброд с красной икрой.

– Наливайте уже. Ты сюда есть что ли пришла? – подтрунивает над ней белокурая коллега.

– Я целый день голодом. Даже пирогов не успела поесть – выливает содержимое бутылочки в большой стакан, тем временем Светлана добавляет воды. А где ареометр, неужели все на глаз? Вопросов задавать больше не стала. Наблюдаю за дальнейшими действиями. А дальше полученный напиток разлили по одноразовым стаканчикам.

Все берут по стаканчику с детским орнаментом и надписью: «С днем рождения». Я вдыхаю и морщусь от резкого запаха.

– Пей, пей, – говорит Ольга. – Но закусывай.

Я делаю большой глоток, и спиртное обжигает мою глотку. Очень крепко для меня.

– Закусывай, – Света подает мне бутерброд с колбасой, который я быстро глотаю, даже не успев пережевать.

– Насть, а ты замужем?

– Нет, – рассказывать свою историю мне не хочется.

– Ну, вот еще одна одинокая душа среди нас, – резюмирует Юлия. – У нас теперь полный набор. Одинокая, разведенная, вдова и я.

– Любовница, – с укоризной в голосе произносит Светлана.

– Любовница, и что?

– Он женат, Юля.

– Света, не лечи меня. Я, конечно, понимаю, что ты к данной категории женщин относишься крайне негативно, но я из другой оперы.

– И чем же твоя опера отличается от моей?

– Твой муж загулял от того, что ты сутками на трех работах горбатилась, домой приползала и падала у порога от усталости. А ему надо было, чтобы ты еще и борщ ему сварила, пирогов напекла, с детьми уроки сделала, и его спать уложила. Причем, не просто уложила, а отработала супружеский долг по полной. А у Вани жена не работает. То есть в принципе всё вышеперечисленное сделать в её силах. Но, видимо, нет желания. Так как, если бы в их семье была гармония и любовь, не смотрел бы он налево и не приезжал ко мне на завтраки. Женат он на ней, а каши с утра готовлю ему я. Она даже не в курсе, что у него гастрит.

– И надолго тебя хватит? Два года уже завтраки ему варишь. А что дальше?

– Если ты спрашиваешь, настаиваю ли я о его разводе – нет. Потому что максимум, на что меня хватает, это кашки. Я женщина вольная. Не смогу постоянно жить с мужчиной. Несколько часов вместе и всё, выметайся, – она замолкает, окидывает нас взглядом и, улыбаясь, продолжает: – Давайте еще выпьем, и я пойду. Иван ждет, домой меня подвезет. Я сегодня без машины, сама понимаешь, помнила о твоем дне рождении. А ездить на общественном транспорте, как оказалось, опасно.

– Иди уже.

– По последней. Ну, Светик, еще раз с днем варенья! Пусть жизнь твоя наладится.

– Оль, у меня прекрасная жизнь.

– Ну, я так и знал, что вы тут, – в кабинет заходит Глеб, неся в руках ароматные подогретые пироги. – Вот, пирогами всяко вкуснее закусывать, чем колбасой.

– Ты – чудо, Крымов, – Юля обнимает молодого парня за плечи. – Оставляю их на твое попечение. Всё, я ушла.

– Ольга Александровна, нужен метралокс, – хирург окидывает рыжую женщину непонятным для меня взглядом.

– Крымов, пора уже запомнить, что этот препарат относится к группе наркотических. И он выдается под запись только заведующим отделений.

– Я знаю. Мартынов сейчас подойдет к вашему кабинету. А мне перчатки выдадите?

– Выдам. Пошли, наказание моё.

– Почему сразу наказание? Я, может, судьба ваша.

– Глеб, помолчи.

Они уходят, и дальше припираясь, а Света смеется им в след.

– На их свадьбе я напьюсь. Обещаю.

– На свадьбе? – неужели тут еще один служебный роман.

– Он влюблен в нее безумно. А она не воспринимает его всерьез. Он же младше ее на одиннадцать лет. Но думаю, что он своего рано или поздно добьется. Не отступится.

– А мне он показался бабником.

– Всем так кажется. Но это всего лишь игра. Наверное, пытается разжечь в Ольге чувство ревности. Мальчишка.

– Ты живешь одна с детьми?

– Да.

– А их отец навещает?

– Раз в год. Он живет в другом городе. Я переехала с детьми в Сочи после развода. Я родилась здесь, школу закончила, в университет поступила. Коршунов преподавал у меня. А потом выскочила замуж, и уехала вместе с мужем. После развода случайно на одной из конференций встретила Виталия Петровича. Он позвал меня работать в эту клинику, и я согласилась. Собрала детей и рванула в новую жизнь.

– Как ты узнала об измене мужа? Прости, я не должна спрашивать, – наверное, спиртное напрочь отключило у меня чувство такта.

– Ты знаешь, я никогда никому об этом не говорила. Ну, не обсуждала эту ситуацию. А так хотелось. Тебе хочу рассказать. Представим, что я на приеме у тебя.

– Если тебе так легче открыться, то пусть это будет прием. Я слушаю.

– Как сказала Юля, я много работала. Мы взяли ипотеку, а у мужа на работе возникли проблемы. Вот я вместо того, чтобы наседать на мужика, чтобы искал вторую работу, сама впряглась. Вела приемы в двух поликлиниках, дежурила по ночам в роддоме, писала кандидатскую, чтобы оклад повысили после защиты. В общем, жизнь моя была на разрыв. Во главе угла встали деньги и новая квартира, а не семейные ценности. В тот день я приехала на прием и вспомнила, что оставила карточки пациенток дома. Ночью заполняла. Пришлось вернуться. Ключи от квартиры оставила, как назло, в куртке, в кабинете. Стояла у дверей и молилась, чтобы только муж был дома, а иначе меня могли уволить, так как уносить карточки из здания поликлиники нельзя. Помню, как облегчённо вздохнула, когда услышала щелчок дверного замка. Да только вместо мужа дверь открыла блондиночка в моем халате. Молоденькая, цветущая, сразу видно не обремененная ничем девушка. Я отодвигаю эту красавицу в сторону и прохожу в квартиру, а мой в это время выходит из душа, счастливый, песни под нос себе поет. Потом был скандал, обвинения. Причем не я его обвиняла в измене, а он меня в том, что это я, оказывается, вынудила его пойти налево. Времени ему мало уделяю. Все время провожу на работе, а если дома, то только по телефону разговариваю с пациентами, в общем, жить с гинекологом – ад. Вот так и закончилась моя счастливая семейная жизнь.

– Сейчас ты счастлива?

– И да, и нет. У меня прекрасные дети, замечательная работа. Я самодостаточна. Но видимо я отношусь к тому типу женщин, которым хочется чувствовать рядом сильное плечо.

– И обладателя этого сильного плеча ты еще не нашла?

– Он сам меня нашел. Только…

– Что не так?

– Димка Селиверстов. Мой одноклассник, мальчик, который первым меня поцеловал. Моя первая любовь. Я даже в армию его провожала, но не дождалась. Когда он пришел, я уже была замужем и на восьмом месяце беременности.

– Он женат?

– Вдовец. Его жена умерла во время третьих родов. Третье кесарево. Шов разошелся, за неделю до плановой операции, открылось внутреннее кровотечение. Ребенка успели спасти, а ее нет. Это было четыре года назад. И вот уже два года Дима мне прохода не даёт.

– Что тебя останавливает?

– Чувство вины. Я вроде как предала его, не дождалась с армии. Это первое. А второе… Его жена Вероника умерла на моем столе. Я не смогла ее спасти.

– Но ты спасла его ребенка.

– Девочка, он назвал ее в честь матери – Вероника.

– Свет, у тебя сегодня день рождения. Посмотри вперед, не надо оглядываться назад. Что было, то было, и это не исправить.

В подтверждении моих слов, у Светланы зазвонил сотовый.

– Дима, – произносит она, взглянув на экран телефона.

– Ответь.

– Слушаю – динамик ее телефона очень громкий, и я слышу их разговор. Но я не спешу уходить, так как я в этот момент не просто любопытная женщина, я врач психотерапевт. Я прекрасно понимаю, что Свету нужно подтолкнуть идти вперед, и я не дам ей сейчас отступить назад.

– С днем рождения, Светик.

– Спасибо, Дим. Очень приятно, что ты помнишь.

– Я и не забывал никогда. Просто раньше я его отмечал один, а в этом году хочу с именинницей. Спускайся. Я жду у главного входа.

– Дима, – с сомнением в голосе произносит Светлана. Но я строго смотрю на нее, чтобы она и не думала отказываться. Света меня понимает и кивает в знак согласия.

– Если ты не спустишься через десять минут, придется мне подарить шикарный букет твоих любимых тигровых лилий первой встречной женщине.

– Не смей. Я спускаюсь.

– Иди, я уберу со стола, – говорю я женщине, которая начинает метаться по кабинету, как школьница, которая готовится к первому свиданию.

– И кабинет закроешь?

– И закрою, и ключ на вахту сдам. Беги.

Глава 6

– И чего задерживаемся? – раздается голос за моей спиной в том момент, когда я закрываю на ключ дверь своего кабинета.

– Тебе-то какая разница, Мартынов? – кладу ключ в карман и поворачиваюсь к собеседнику, чтобы пройти мимо. – Я вроде отчитываться перед тобой не должна. Иди, куда шел.

– А ну, дыхни, – он подходит непозволительно близко, и я инстинктивно отступаю назад. Только позади меня стена.

– Зачем?

– Пьешь на работе?

– А ты иди, Коршунову настучи. И меня, наконец, уволят. Сбудется твоя мечта.

– Какая замечательная идея. Может, я так и сделаю, – он смотрит прямо в глаза, – в другой раз. Светку подставлять не хочу. Вы же её день рождения отмечали?

– Какой благородный, – усмехаюсь я. – Может, ты отойдешь? – его близость доставляет мне дискомфорт.

– Что пили? – он с места так и не сдвинулся.

– Какая разница? – огрызаюсь я, но смотря в его глаза, понимаю – не отступится. – Спирт. Медицинский.

– Ого. Взрослые напитки пить начала. Смотри, чтоб не затянуло. Женский алкоголизм страшная вещь.

– А с чего это я должна спиться?

– Многие одинокие женщины заменяют секс алкоголем. Ты поосторожнее с крепкими напитками. Сначала выпила в день рождения, потом от усталости в конце рабочего дня, следом от хмурой погоды за окном в выходной, далее от одиночества в праздник и пошло-поехало.

– Бред. Отойди, – настаиваю я, снова.

Олег быстро делает несколько шагов назад, и не моя просьба оказалась этому причиной. Через пару секунд замечаю, как в нашу сторону спешит Ольга Александровна.

– Хорошо, что я тебя нашла, Олег, – говорит женщина – Иди в четвертую смотровую.

– И ты туда же? – наклоняется он к старшей медсестре и принюхивается. – Девочки, тут же пациенты, а от вас спиртным разит.

– Мы вообще-то домой собирались. Рабочий день окончен, – отвечает Ольга, – меня Крымов задержал со своими перчатками и прочей ерундой. А тут наплыв пациентов. Все смотровые заняты. Меня попросили тебя найти, так как дозвониться до тебя не могут.

– Идите отсюда, побыстрее, пока вас главный не застукал. Он, между прочим, ещё здесь.

Мы с Ольгой быстрым шагом идем в сторону выхода, несмотря на суету в приемном отделении. Через стеклянные двери Оля замечает, что к остановке подходит ее автобус.

– Ну, я побежала, – говорит она и убегает.

А я задерживаюсь на вахте, не могу вытащить из кармана ключи, они зацепились за подкладку плаща.

– Анастасия Николаевна, подождите, пожалуйста, – слышу голос главврача.

Не везет же мне сегодня.

Я разворачиваюсь и молча жду продолжения. Открывать рот мне сейчас сродни самоубийству. Меня уволят сразу.

– Настенька, помоги Олегу в четвертой. Все медсестры заняты в других смотровых. А там работы на пятнадцать минут. Хорошо?

Я киваю и быстро иду прочь от начальника.

Захожу в смотровую, Олег окидывает меня недобрым взглядом, и я застываю в дверном проеме. Назад нельзя, там Коршунов стоит посреди коридора, смотрит и не уходит, и вперед мне, вроде как, тоже нельзя. Олег поднимается со стула и быстро направляется ко мне.

– Что забыла? – шепчет мне практически в ухо.

– Коршунов меня отправил к тебе, – так же тихо отвечаю я.

– Зачем?

– Помочь. Медсестер нет.

– А ты сказала ему, что тебе в твоем состоянии перед пациентами появляться нельзя. Что если унюхают от тебя запах, клинику могут засудить. Пьяный врач принимает пациентов, прям заголовок для ролика в ютубе.

– Я не пьяна, – практически одними губами шепчу я. – Я выпила пару глотков.

– Избавь меня от подробностей твоих алкогольных загулов.

– И я не врач. Я просто постою рядом, подам бинт или жгут. Ну, что тебе понадобится, в общем.

Олег выглядывает в коридор и видит начальника у регистратуры. Оборачивается назад, и замечает, как на нас внимательно смотрит женщина, стоящая около кушетки. Он достает из кармана пачку жевательных резинок.

– На, зажуй. И заходи. Маску в шкафу возьми и надень.

– Ну, молодой человек, как зовут? – обращается он к пациенту, садясь напротив мальчугана. Я послушно подхожу к шкафу и достаю медицинскую маску. Надеваю её и облегченно вздыхаю.

– Виталик, – отвечает милый карапуз. Он сидит на кушетке и осматривается по сторонам. В глазах нет страха, только любопытство. На лбу над правым глазом открытая рана примерно сантиметра четыре, а он сидит, будто просто на экскурсию пришел.

– Сколько лет? – хирург надевает латексные перчатки и начинает осторожно осматривать рану.

– Четыле.

– И что случилось с тобой, Виталик? – промывает рану перекисью водорода.

– Бегал по торговому центру, не смотря под ноги и по сторонам, – нервно отвечает мама ребенка, которая находится в предобморочном состоянии. Сразу видно, ребенок единственный и долгожданный.

– Во что влетел-то? – улыбаясь, спросил Олег пацана, снова оглядывая уже промытую рану.

– В дверь, – тихо отвечает мальчик.

– Может, зеленкой помазать и всё? – с надеждой в голосе спрашивает мама.

– Нет, мамочка. Придется зашивать. Рана глубокая. Будет шрам, при заживлении рана еще больше раскроется и разойдется. Я рекомендую шить, но это вам решать.

– Шейте, – отвечает отважный ребенок за мать. А мама в это время вытирает накатившиеся слезы в уголках глаз.

– Как маму зовут? – спрашивает Олег, набирая в шприц лекарство.

– Мама Катя, – отвечает мальчик.

– Анастасия Николаевна, помогите маме Кате заполнить необходимые документы, – обращается он ко мне.

– Катерина, у вас есть с собой медицинский полис ребенка?

– На телефоне есть фотография, подойдет? – она протягивает мне свой аппарат, и я списываю необходимую информацию с экрана смартфона.

– У ребенка есть аллергия на препараты? – спрашивает врач.

– Нет. Не знаю. Мы впервые у доктора. Он никогда не болел особо, только простудой пару раз.

Я помогаю мамочке присесть у стола, кладу перед ней лист согласия на медицинское вмешательство. Катя дрожащими пальцами начинает писать неровные строчки.

– Ну, что Виталик, я сейчас сделаю тебе пару уколов около ранки. Это обезболивающее. Надо немного потерпеть. Хорошо?

– Хорошо, – отвечает мальчик, садясь ровнее.

Олег смотрит на меня внимательно, будто ждет чего-то, а я понять не могу, что ему надо. Пару секунд мы обмениваемся взглядами, и Олег не выдерживает:

– Анастасия Николаевна, подержите пациенту руки.

– Не надо меня держать. Я сам.

– Я в тебе не сомневаюсь, Виталик, – Олег наклоняется к парню и тихо ему говорит, – но тетю Настю уволят, если она просто так тут стоять будет. Должна же она хоть что-то делать. Пусть просто подержит тебя за руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.