# Воздушный стрелок. Опричник

Антон Витальевич Демченко

Время идёт, у Кирилла появляются не только новые возможности, но и новые обязанности, а с ними и новая ответственность. Дела множатся, проблемы накатывают асфальтовым катком… А ведь от исполнения основного задания его никто не освобождал. С другой стороны, у него есть толковая команда и влиятельные опытные советники, а значит, всё не так плохо, как могло быть. Глядишь, и справится юный опричный боярин с той волной, которую сам поднял?

## Пролог

Резкий звук сирены и яркий свет зажегшихся плафонов моментально вырвал спящих из сна и выкинул их из постелей раньше, чем рассеялась сонная муть в глазах. А в следующую секунду кубрик наполнился шорохом надеваемой одежды, сдавленными матерками и топотом обутых в берцы ног.

А пока поднятая по тревоге смена охраны готовилась к выходу, в сотне метров от казармы на стартовую площадку выкатился небольшой аэродин и гостеприимно раскрыл широкую пасть аппарели, в которую тут же устремилась полудюжина бойцов, закованных в черные, почти невидимые в ночи ЛТК[1] «Визель». Несмотря на массивность доспехов, двигались фигуры на диво стремительно. Миг – и они уже в чреве экранолета, еще один – и аппарель захлопнулась, а в воздухе послышался набирающий мощь свист винтов. Аэродин пробежал по короткой взлетной полосе и, не включая бортовых огней, почти моментально растворился в черноте ночного неба, оставив на земле лишь суету охраны, занимающей посты согласно боевому расписанию.

Что поделать? Устав никто не отменял, а его положения четко регламентируют порядок действий подразделений отряда. В том числе и усиление охранных постов на время исполнения заказа. И плевать, что место очередной работы находится в пятистах километрах от домашней базы отряда. Сказано «усиленный режим», значит, так тому и быть.

Гдовицкой окинул взглядом демонстрируемую на огромном экране схему базы и довольно кивнул. С момента тревоги не прошло и трех минут, а все бойцы охранного подразделения уже заняли отведенные им места и, судя по зеленым огонькам подтверждающих сигналов, готовы к отражению любой вероятной угрозы.

Словно в подтверждение мыслей начальника службы безопасности отряда «Гремлины», по залу контроля разнесся как всегда насмешливый голос майора охранного отряда базы:

– Самурай, группы на позициях. Приказы?

– Готовность два, Толстый, – отозвался Владимир Александрович.

– Ясно. Бдим, – вздохнул его собеседник и отключился.

Гдовицкой же, невольно кивнув в ответ на эту констатацию факта, развернул перед собой еще один экран и, вбив короткую команду на клавиатуре, вывел системы эфирного контроля на рабочий режим. Где-то на вершине Апецки открылись люки, и из-под земли выскочили четыре на совесть защищенных полусферы, каждая не больше метра в диаметре. Мгновение, и все подступы к древней горе и расположившейся на ее покатых склонах базе оказались под присмотром мощного сканирующего комплекса. Теперь здесь не то что птица, мышь не проскочит незамеченной.

Паранойя? Возможно. Но Владимир Гдовицкой, бывший начальник службы безопасности рода Громовых, а ныне занимающий ту же должность в отряде Кирилла Николаева, полностью поддерживал командира в его осторожности. Лучше уж «пере», чем «недо» Тем более в таких местах, как червоннорусское пограничье, с его засильем наемников и откровенных бандитов. И пусть подавляющее большинство их «пасется» на землях СБТ[2], не рискуя гадить в землях русского монарха, но кто гарантирует, что кому-то из лихих людей золото не застит глаза? А база «Гремлинов» в плане оснащения тот еще Клондайк. Такое место и пощипать не грех, особенно в отсутствие хозяев, умотавших на очередной заказ и прихвативших с собой главную ударную силу отряда – ЛТК. В общем, как заметил однажды его бывший ученик и нынешний командир: береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет. Вот Гдовицкой в компании с бойцами Толстого и бережет базу, и стережет ее, как никакому конвою не снилось.

Хотя вообще-то на его месте сейчас должна была сидеть Ольга – невеста командира и владельца отряда. Как сертифицированный специалист БИЦ[3], в работе систем защиты она разбирается куда лучше Владимира, тем более что именно она и собирала всю эту машинерию. Но взятый заказ требовал присутствия хотя бы двух техников, понимающих окружающие реалии и знающих, что делать по любую сторону от мушки прицела. Отправлять же в Свободные территории необстрелянных новичков, набранных Георгием в московских училищах аккурат после рождественского выпуска, было глупо. Да и сам Жорик Весло, хоть и числится майором отряда, от тех желторотиков мало чем отличается, почему и вынужден исполнять роль пилота аэродина, пока Ольга с Вячеславом будут работать «в поле», под прикрытием своего командира и его валькирий.

От размышлений Гдовицкого отвлек сигнал браслета. Глянув на экран, Владимир покачал головой.

– И что вам не спится в ночь глухую? – спросил он еще сонного, ошалело лупающего глазами новичка-технаря из Жорикова пополнения.

– Так… сирена же, – тряхнув головой, ответил тот. – Мы с Георгием связаться пытались и с командиром… но ни они, ни Ольга не отвечают. Что нам делать-то, Владимир Александрович?

– Спать, – фыркнул Гдовицкой. – Не про вас та сирена, отдыхайте.

– А что…

– Ничего, – отрезал начальник службы безопасности. – С утра в ваши норы работа подвалит, так что отсыпайтесь, пока есть возможность.

– Понял, – протянул технарь и отключился. Начальник службы безопасности только огорченно хмыкнул.

И ведь не в первый раз уже такая реакция. Хоть и предупреждали, и объясняли, а желторотики все равно суетятся. Ш-штафирки! Нет бы брали пример с пигалиц… то бишь с воспитанниц, конечно, воспитанниц. Младшие ученицы Кирилла уже во время второй ночной тревоги перестали теребить окружающих. Инге и Анне вообще одного-единственного объяснения хватило, чтобы твердо уяснить: если вдруг случится нечто серьезное, их первых в бункер наладят. Малолетки, да, а разумности больше, чем у куда более взрослых технарей-новичков! Нет, определенно надо поговорить с Ольгой по возвращении, чтобы развела систему тревожной сигнализации на общую и пообъектную, а то подчиненные Жорика себе все нервы вымотают, а им ведь еще с тактиками[4] работать, теми, что должен доставить отправившийся в экспедицию отряд. Чинить, латать, собирать… уж на что сам Гдовицкой не специалист, но и он понимает, что спросонья к тактическим комплексам лучше не соваться. Как бы не напортачили с недосыпу, кролики красноглазые. Да и самому Георгию пора бы вспомнить, что его настоящее место не за штурвалом аэродина, а в кабинете начальника технической службы, а то повадился, понимаешь, летать туда-сюда, а кто за подчиненными следить будет, а? Эх, молодежь…

Придя к такому выводу, Гдовицкой внес соответствующую запись-напоминание в браслет и вновь уставился на огромный экран. Пробежав взглядом по столбцам цифр и графикам, демонстрируемым главным вычислителем, и убедившись, что никакой супостат не крадется в темноте, желая взять базу «на штык», он откинулся на спинку удобного кресла и тяжело вздохнул. Остается самое трудное в любой работе: ждать. Ждать возвращения группы и бдить, как выразился Толстый.

Сигнал о возвращении летучего отряда поступил на пульт БИЦ, когда утро уже заявило свои права и, разметав в клочья молочную кисею тумана, залило долины и горы не по-зимнему ярким солнечным светом. Впрочем, что там той зимы осталось? Неделя, максимум две… и весна вступит в свои права, не оставив и следочка от и без того не по-русски хилых и уже основательно просевших и почерневших сугробов.

Притихшая в ожидании база моментально наполнилась шумом и гамом. В эфире зазвучали отрывистые команды, заставляя встрепенуться охранников и поднимая на ноги уже готовых к работе технарей. Тут же загудели приводы ворот основного ангара, рядом с ним, со свистом взрезая воздух винтами, практически вертикально зашел на посадку аэродин, чуть ли не на ходу откидывая аппарель трюма. А в следующий миг из ангара показал тупой нос тяжелый погрузчик с цепочкой тележек, в которых устроились техники, и попыхтел к усевшемуся на посадочную площадку экраннику.

Из открывшегося трюма шлюпа пахнуло гарью, запахом обожженного железа и сгоревшей проводки, и технари тут же скрылись в брюхе летательного аппарата вместе с притащенными погрузчиком тележками. Погрузка привезенной отрядом техники надолго не затянулась. Не прошло и четверти часа, как оставленный у аппарели погрузчик натужно взревел мощным стокубовым[5] двигателем, качнулся и, тронувшись с места, потянул из нутра аэродина кучу металла, в которой при должном воображении еще можно было узнать секстапод-шасси тяжелого тактического комплекса, его же кабину и что-то, когда-то бывшее артиллерийским орудием, а ныне представляющее собой завернутый штопором кусок обожженной трубы, больше похожий на несуразный образчик современного искусства. Следом показались другие тележки, нагруженные не менее странным металлоломом, и весь этот поезд со скрипом и грохотом пополз обратно в ангар.

– А я говорил, что нужно нормальную кран-балку установить. – В тишине, обрушившейся на площадку с выключением движков аэродина, голос Георгия прозвучал неожиданно громко.

– А реанимационный комплекс ты куда денешь?! – тут же возмутился девичий голос в ответ.

– Не ссорьтесь. – Шагнувший на бетон посадочной площадки боец в ЛТК снял шлем, оглядевшись по сторонам, выудил из подсумка пачку сигарет, закурил и обернулся к спускающимся по аппарели друзьям. – Никто не собирается выкидывать из аэродина медицинское оборудование. Но, Лиза, Георгий прав, как показал сегодняшний опыт, нам жизненно необходимо погрузочное оборудование. Кантовать ТТК руками, пусть даже и в «Визелях» – удовольствие невеликое, и с этим нужно что-то делать. Одно дело, затаскивать на платформу поврежденный ЛТК, совсем другое – пытаться погрузить на нее разваливающуюся от малейшего движения полуторатонную махину того же «Скорпиона»[6].

– И что ты предлагаешь? – хмуро осведомилась Елизавета, следом за командиром стягивая с головы шлем тактика, и, довольно вдохнув свежий горный воздух, тряхнула гривой огненных волос.

– Я?! – делано удивленно воскликнул Кирилл. – Ровным счетом ничего. У нас здесь аж три технаря с неплохим багажом знаний и умений, вот пусть они головы и ломают… исходя из имеющихся возможностей и ограничений.

– Самый простой вариант: установить на нашу платформу лебедку и гидродомкраты, – тут же откликнулся присоединившийся к компании Вячеслав. – Была подобная штука у Баума в мастерской, мы на ней тяжелые детали на погрузку таскали. Удобная вещь, собирается в пять минут и места занимает не так чтобы очень много.

– «Не очень много» это сколько? – недовольно буркнул Георгий.

– Ну, скажем, если в походном положении принайтовить лебедку и домкраты к аппарели, то ничего никуда выкидывать из трюма не придется, – пожав плечами, невозмутимо ответил бывший раб.

– Идем в зал, набросаешь эскиз, посмотрим, – подтолкнула его под локоть Ольга. – Глядишь, действительно решим проблему.

– Хм… я тоже, пожалуй, пойду, – протянул Жорик. – Нужно посмотреть, что там молодые с нашим грузом делают… чтоб не напортачили.

– Сначала обслуживание «Борея», – притормозил своего ватажника Кирилл, а когда тот скривился, развел руками. – А ты как думал? Любишь кататься, люби и саночки возить. Иди-иди, Жор. А за техниками вон Ольга с Вячеславом присмотрят.

– Эх… иду. – Вздохнув, Георгий развернулся и вновь скрылся в трюме шлюпа, на ходу обогнув застрявших посреди аппарели ожесточенно спорящих близняшек.

О том, что Громовы вновь чего-то не поделили, можно было догадаться по резкой жестикуляции, а вот узнать о сути спора… ну лень было Кириллу вновь напяливать шлем «Визеля» и подключаться к циркулярной связи. К тому же он еще не докурил.

Впрочем, спустя минуту ему все равно пришлось избавиться от сигареты, развеяв ее невесомым пеплом, чтобы не травить никотином детей, точнее, появившихся на площадке младших учениц, с писком и визгом рванувших к учителю с требованием рассудить очередной их спор. Ну это просто эпидемия какая-то!

## Часть первая. Весна идет

### Глава 1. Полон рот забот

Выход в поле. Очередной, уже, можно сказать, привычный нашей команде срочный заказ. Не первый и даже не пятый. Уже больше десятка таких вот выполненных «технических» заданий за плечами «Гремлинов». И вроде бы что здесь такого – забрать сломанную технику, оценить, отремонтировать, вернуть хозяевам и получить за это неплохие деньги. Просто? Ну, несложно на первый взгляд. А на деле все иначе.

Битая техника не образуется сама собой, это следствие боестолкновения, и зачастую забирать ее приходится прямо с поля боя. Естественно, что собираем мы все найденное железо, а не только принадлежавшее заказчику до начала боя, то есть, по сути, помимо прочего исполняем функции трофейной команды. И именно в этом кроется опасность. Места боев, какими бы тихими и безлюдными они ни казались, всегда привлекают искателей легкой наживы, а их среди жителей СБТ подавляющее большинство. Мародеры и бандиты, словно почуявшие кровь акулы, моментально стекаются в такие места, едва отгремят последние взрывы и выстрелы, и нередко победителям приходится вступать в бой с этими падальщиками, чтобы отстоять собственное имущество и трофеи.

Вот и нынешний наш заказ был из той же серии. Где-то в районе Ломицы столкнулись два отряда и устроили небольшую войнушку, в результате которой победитель потерял несколько тактиков, взамен получив пару почти не пострадавших боевых машин и несколько битых тактических комплексов противника. Часть трофеев и свою технику наемники утащили с поля боя самостоятельно и отправились в город зализывать раны, а часть имущества уничтоженного противника им пришлось бросить на месте. Но это же СБТ! Здесь даже убитый в хлам стреломет никто не выкинет на свалку, что уж говорить о вполне подлежащей ремонту боевой технике? Вот и летим мы с отрядом к месту боестолкновения с целью забрать то, что не смог утащить сам заказчик, а при необходимости и отбить трофеи у мародеров. Впрочем, сегодня, думаю, обойдется без перестрелок. Все же с момента боя прошло меньше суток, а значит, есть шанс, что «Гремлины» окажутся на месте раньше, чем туда доберутся ушлые местные.

– Минутная готовность! – Голос пилотирующего «Борей» Георгия на миг перекрыл шум двигателей аэродина, и я, окинув взглядом зашевелившуюся команду, поднялся с лавки. Ну а как иначе-то? Тяжесть «Визеля» не каждое кресло выдержит, вот и пришлось специально для таких случаев сварить пару длинных лавок вдоль бортов экранника.

Пока я прокручивал в визоре статусы подчиненных, проверяя их готовность к высадке, Ольга с Вячеславом устремились к кофрам с оборудованием, что должно превратить место посадки «Борея» во временную крепость, а близняшки с Елизаветой занялись проверкой вооружения. И это правильно. Мало ли что ждет нас внизу? Расчет расчетом, но от случайностей-то никто не застрахован.

– Весло, Сильверу[7], – буркнул я.

– Слушаю, – откликнулся пилотирующий наш транспорт Жорик.

– Дай картинку с бортового СЭКа[8], – потребовал я, и через секунду в визоре замерцала иконка карты, которую я и развернул.

– Чисто там, – произнес наш майор. – Я уже смотрел.

– Убедиться не помешает, – ответил я. – Время?

– Тридцать секунд до выхода на точку, – доложил Жорик, закладывая пологий вираж. Двигатели аэродина изменили тон, и в следующее мгновение тяжелая машина, ощутимо вздрогнув, пошла вниз.

– Внимание, отряд! – переключившись на циркулярную связь, произнес я. – Идем на посадку. Готовность – десять секунд. Весло, аппарель вниз!

– Есть, командир, – почти в унисон отозвались «Гремлины».

Елизавета метнулась на помощь Ольге и Вячеславу, а близняшки, активировав вооружение «Визелей», моментально оказались у опускающейся аппарели. Ну да, их номер первый. Пока наши технари не развернут «Флешь»[9], именно от Лины с Милой будет зависеть безопасность всех присутствующих. Ну и от спарок «Борея», конечно. Но орудия аэродина – это скорее тяжелая артиллерия, а вот Громовы – наша охрана и разведка, а значит, и в огневой контакт с противником, если таковой случится, первыми вступят именно они. Я же… присмотрю, чтоб моим ученикам никто не поджарил хвост.

– Пошли!

Аппарель еще не коснулась земли, а два черных «Визеля» уже выкатились наружу, на ходу «ощупывая» местность сенсорными комплексами. Наплечные стрелометы хищно повели короткими стволами, и сестры, опустившись на колено, замерли на месте, прикрывая друг друга и выход из аэродина.

– Чисто! – первой подала голос Лина.

– Чисто! – тут же отозвалась Мила.

– У меня тоже, – подтвердил Жорик, пройдясь лучом сенсорного комплекса «Борея» по своему сектору внимания.

– Технари, на выход, – скомандовал я. – Разворачивайте «Флешь». Диаметр – сто метров.

– Есть, – откликнулась Ольга и, кивнув Вячеславу, ухватилась за одну из рукоятей первого кофра. Вячеслав взялся за вторую ручку, и оба техника двинулись на выход из аэродина. Ну а мы с Лизой потащили второй кофр.

Десять минут суеты, гул заработавшего генератора, и поляна, на которой приземлился шлюп, оказалась накрыта двойным эфирным куполом. Внешний прикрыл нас от визуального наблюдения и заглушил исходящие эфирные колебания, а внутренний должен защитить от возможного обстрела. Конечно, от артиллерии или техники уровня старшего воя, легкий кинетический щит не спасет, а вот от огня крупнокалиберного стреломета – запросто. А большего нам пока и не нужно. Все же мы сюда не воевать пришли, да и мародеры обычно не могут похвастать тяжелым вооружением или наличием в своих рядах серьезных бойцов. Не их уровень.

Скинув Елизавете присланную заказчиком карту с отметками примерных мест нахождения битой техники, я вывел из аэродина квадр с легкой платформой-прицепом и, дождавшись, пока ознакомившаяся с полученной от меня информацией девушка займет пассажирское сиденье, направил машину по прихваченной ночным ледком грязи к первой отметке. А следом за нами, оседлав второй квадр, покатили сестрички Громовы. Вячеслав с Жориком и Ольгой остались на месте, для охраны стоянки и аэродина.

Первым на пути попался заляпанный грязью и обожженный полуторатонный «Скорпион» с развороченным шасси и болтающейся на соплях кабиной. Пустой, к счастью. Вот чего не хотелось бы, так это отскребать ТТК от останков пилота. Был у нас и такой опыт, и, как легко догадаться, повторения его никто не желал. На этот раз повезло. И нам, и пилоту «Скорпиона», сумевшему выбраться из подбитой машины и удрать. По крайней мере, следы вокруг говорили именно о таком исходе дела. Да, тяж[10] – это вам не легкий тактик. Даже прямое попадание ракеты в такую машину оставляет пилоту шанс выжить. А носителям ЛТК о таком остается только мечтать, завистливо вздыхать… и быстро-быстро бегать.

Пока Мила с Линой присматривали за окрестностями, мы с Елизаветой взгромоздили тактик на платформу, хотя это было непросто. «Визели», конечно, изрядно увеличивают физические возможности носителей, но псевдомышцы легких тактиков просто не предназначены для длительных тяговых нагрузок сверх нормы. А она, между прочим, не так уж и велика. Максимум двести килограммов… да и то при условии, что пилот находится в хорошей физической форме, то есть способен уложиться в военный норматив при преодолении пятидесятикилометрового марш-броска с полной выкладкой. Не наш случай, прямо скажу. Я до таких кондиций еще банально не дорос, а Лиза… ну, у девушек в армии имеются собственные нормативы. И это правильно. Равноправие полов – штука, может быть, и неплохая, но физиологию еще никто не отменял.

В общем, пришлось нам с Посадской изрядно помучиться, но с помощью Эфира, наработанных в прошлых выходах приемов и чьей-то матери мы все же справились с погрузкой «Скорпиона» на платформу, а я в очередной раз пообещал себе напомнить нашим технарям о необходимости придумать более удобную систему погрузки.

Со следующими точками мы разобрались куда быстрее. Благо ничего столь же тяжелого и неудобного, как «Скорпион», нам больше не попалось. Один лишившийся ноги польский «Гусар» с ощипанными «перьями» развороченной ракетной установки, да пара оставленных в спешке, лишенных подвижности ЛТК, явно принадлежавших команде победителей. Да, была еще «трофейная» скорострельная спарка на треноге, найденная близняшками в нескольких метрах от довольно большой, кисло воняющей воронки, но ее мы прихватили лишь из жадности. Все же ремонт стрелкового вооружения – это не наша тема. Но бросить вполне пригодное к работе оружие?! Вот еще. Загоним победителям… со скидкой или выставим на аукционе в том же Мармациее. А что? В списке, представленном заказчиком, этот образец не числится, по всем писаным и неписаным правилам имеем право зачесть спарку как «честную» находку. А это, между прочим, тысяч пять-шесть крон. Немного? Скажите это Вячеславу.

В общей сложности на сбор битой техники, оставленной нашим заказчиком, спешившим доставить своих раненых бойцов к врачам, у нас ушло немногим более трех часов. И то надо сказать спасибо памятливому майору отряда, довольно точно указавшему на карте места, где эта самая техника может быть. Иначе, боюсь, нам пришлось бы потратить куда больше времени на поиск. А рыскать по грязи в лесистой местности да холодной ночью – удовольствие невеликое, смею заверить.

Да и тот факт, что в своем поиске мы умудрились опередить мародеров, тоже порадовал. А ведь был, был шанс наткнуться на этих падальщиков. Судя по встретившимся нам следам, отряд заказчика хорошо потрепало в бою, настолько, что после столкновения наемники отправились не на базу зализывать раны, а в ближайший город… где наверняка попались на глаза местным ухарям. А уж те при виде входящего в город измотанного, пропахшего гарью отряда на исклеванной стрелометами броне наверняка сложили два и два. И тем не менее во время «уборки» мы не встретили ни единого намека на присутствие мародеров… повезло, иначе не скажешь.

Как результат, на Апецку мы вернулись утром, бодрые и вполне работоспособные, а не после полудня, уставшие и задолбанные, как я предполагал изначально. Если бы еще не споры, вспыхивавшие всю дорогу до Апецки между ученицами… Хорошо Георгию, закрылся в рубке, и никто к нему не лезет. Да и Вячеслав неплохо устроился. Подкатился под бочок к Елизавете и спит, в ус не дует. Как только умудрился, в тактике-то? А мне завидно. Девицы задергали: «Кирилл, скажи ей…», «Учитель, ну ты же понимаешь, объясни этой…» Брр. Достали. Ну ничего, лететь до базы осталось совсем чуть-чуть, а там раздам задания всем причастным и несчастным, а сам сбегу… сначала в столовую, а после в кабинет. И пусть попробуют выколупать меня оттуда!

Мечты, мечты… Стоило только шлюпу приземлиться и раскрыть пасть аппарели, как на посадочной площадке, словно из ниоткуда, возникли еще две ученицы, самые младшие. И тоже с требованием рассудить и объяснить. Я говорил о везении? Соврал. С другой стороны, а кого винить? Мои ученицы – моя ответственность. Эх! Пришлось развеять только что зажженную, первую за день сигарету и вникать.

Рассудить спор Инги с Анной мне удалось еще на пути к стенду моего «Визеля», но, едва разобравшись в данных им объяснениях, девчонки просто утопили меня в сотне тут же возникших вопросов, на которые, естественно, я обязан был ответить сразу и полностью… Дверь тамбура перед стендом я разглядывал как спасение. Уж туда-то они за мной не полезут.

Не полезли, да. Зато, дождавшись, пока я переоденусь и покину капсулу, моментально оказались рядом и, подхватив под руки, повели в свой модуль, поближе к рабочим записям и наглядным пособиям. Хорошо, что по пути нам встретились близняшки Громовы. Они-то и перенаправили младших в столовую, напомнив, что их любимый учитель сегодня еще не завтракал. Черт побери, приятно, когда о тебе беспокоятся.

Почему сам не перенес беседу с Ингой и Анной на потом? Передумал. Переносил ведь уже, и не раз. Причем настолько «не раз», что перед девчонками и самим собой стыдно. Взялся учить, а времени не то что на лекции, даже на обычные тренировки порой не хватает. Заказы, бухгалтерия, снабжение, пополнение… Одно радует, после открытия московского ателье СЭМов[11] нагрузка должна уменьшиться, и я наконец смогу вплотную заняться подготовкой учениц… и учеников.

Да, пора уже вытаскивать младшего Бестужева и Хромова на нашу базу, пусть разбавят здешнее бабье царство. Тем более что срок моих игр в прятки с его высочеством Михаилом подходит к концу, а значит, присутствие на Апецке протеже цесаревича уже никому и ничем не помешает. Но лишь после открытия ателье. А до тех пор… да черт с ним! Оторву от сна еще часок, но найду время на нормальные занятия с младшими. А то у них с каждым днем вопросов все больше и больше, как бы не начали сами ответы искать… экспериментальным путем, да.

Я даже поежился, представив, что именно могут натворить две одаренные, увлеченные общим делом малолетние исследовательницы Эфира и рун. Ну его на фиг! Надо еще Вячеслава припрячь, пусть помогает, муж любечанский[12]. А то окопался в мастерских, понимаешь, и забыл обо всем на свете, включая свое обещание. Вот и напомню ему сегодня же… хотя, нет. Сегодня не выйдет. От притащенных из выхода разбитых машин его еще два дня за уши не оттащить, как, собственно, и всех наших технарей. Пока не разбросают тактики на детали и не определят фронт работ, из мастерских мне их не вытащить. Ни Славку, ни Георгия с Ольгой… впрочем, думаю, невеста моя не столько вокруг этого битого хлама крутиться будет, сколько займется наведением последнего лоска на те машины, что наши техники собрали для презентации в ателье.

От размышлений меня отвлек ощутимый толчок в бок. Положив вилку на стол, я повернулся к невесте.

– Очнулся наконец, – усмехнулась Ольга. – Зовем его, зовем, а он сидит как истукан…

– Задумался, – вздохнул я. – И зачем я тебе понадобился?

– Не мне. Девочкам. – Невеста кивком указала на сидящих напротив нас Ингу с Анной.

– Опять? – вырвалось у меня под смешки учениц. Только Вербицкая, как всегда, осталась демонстративно невозмутимой. – И что на этот раз?

– Учитель обещал лекцию, – протянула Анна, стрельнув глазками в сторону подруги.

Инга с готовностью кивнула.

– Обещал-обещал. Вот мы и спрашиваем: когда? – прищурившись, спросила сестрица Жорика.

– Сегодня вечером, в девять, – отозвался я. – И далее каждый день в то же время. Будем подтягивать вас не только в рунике, но и в теории Эфира. А то со всей этой суетой как-то подзабросили мы эту тему. Но ведь на одних тренировках, без понимания процесса, далеко не уедешь. Так что будем исправляться… ну и да, готовьте вопросы, если есть. Отвечу.

– Ура!!! – Сдвоенный крик младших девчонок сотряс модуль столовой.

– Это, кстати, касается и остальных учениц. Я буду ждать всех вас здесь после ужина, – добавил я и вновь повернулся к нахмурившейся невесте. – Оленька, я понимаю, что у тебя куча дел с нынешним заказом и подготовкой к открытию ателье, но увиливать от обучения не позволю. Возьмешь конспекты у подруг и проштудируешь. И да, не стесняйся спрашивать, если вдруг что-то будет непонятно. Все же конспект есть конспект… всех нюансов в нем может не оказаться. Ясно?

– Полностью. – Недовольство исчезло из глаз Ольги, будто его и не было. Ну-ну, это она еще не знает, что я не только отвечать на ее вопросы буду, но и сам их задавать собираюсь. Так что на чтение конспектов, что называется, по диагонали Оленька может не рассчитывать. Синекуры не будет.

Нет, если бы речь шла лишь о рунах, я бы и заморачиваться не стал. Раскидал бы обязанность по чтению лекций между Георгием, Вячеславом и самой Ольгой, на том и дело закончил бы. Эта троица живо разъяснила бы остальным ученицам, что почем. Конечно, до артефакторов уровня того же Славы они учениц недотянули бы, но принципы, основы рунного оперирования объяснили и общего понимания руники добились бы наверняка, и быстро. А вот с теорией Эфира такой финт не пройдет, тут придется работать самому. С другой стороны, зря, что ли, год назад покойный дед в Аркажском монастыре меня по этой теме натаскивал? Да и сам я, смею надеяться, кое-что в Эфире понимаю, хех.

После завтрака команда разошлась по рабочим местам. Громовы усвистели на учебу к Гдовицкому, натаскивающему их не только в тактике малых групп, но и в основах деятельности его родной службы безопасности. Посадская с Вербицкой удалились в медблок, где дожидался пациент – пострадавший в спарринге с ними же боец майора Толстого, отряд которого уже два месяца охраняет нашу базу. Ольга прихватила с собой младших учениц и удалилась в мастерские, гонять подчиненных ей техников, работающих с СЭМами, а следом за ней там же исчезли и Жорик с Вячеславом, которым еще предстояло оценить фронт работ по восстановлению притащенной нами с выхода боевой машинерии.

Окинув взглядом опустевшую столовую, я наткнулся на гору тарелок в мойке и, тяжко вздохнув, принялся за мытье посуды. Ну да, все вокруг такие занятые, что даже тарелку за собой помыть у них времени нет… Зато у атамана Николаева его, времени в смысле, конечно, до черта! Нет, положительно, пора нанимать гражданский персонал. Не хотелось вообще-то… опыт той жизни прямо-таки вопит и протестует. Но деваться-то некуда! Это пока на базе были лишь мои ученицы да Роговы с Гдовицким, проблем с той же кухней не возникало и готовили, и посуду мыли по очереди. Но появились нанятые Жориком техники, потом наемная охрана под началом Толстого… и если последние к нарядам на кухню привычны и вроде бы не возражают против такого положения дел, было бы место для кашеварни, то те же техники уже начали потихоньку скрипеть и жаловаться, несмотря на всю их молодость и безбашенность. Да и у нашей компании все меньше и меньше времени на кухонные дела остается. Заказы, тренировки… Эх, опять расходы. А что делать? Либо теряется время и, как следствие, страдает учебный процесс и основная деятельность отряда, либо уменьшается доходность дела. Незначительно уменьшается, надо заметить, но это лишь пока.

Решено. Сегодня же займусь поиском кухарей для базы… желательно где-нибудь в центральных воеводствах. Тащить на Апецку местных я как раньше не хотел, так и сейчас не намерен. Охранное подразделение – исключение. Да и назвать его бойцов местными, значит, сильно погрешить против истины. Свой отряд Андрей Вячеславович Евтихов по прозвищу Толстый сформировал в Приамурье, а в СБТ приехал, чтобы натаскать молодых бойцов в обстановке приближенной к боевой… ну и приподнять свой рейтинг по возвращении в родные места. Ценятся там отряды, прошедшие стажировку в СБТ, Африке или в Южной Америке.

### Глава 2. Открываем тетради и записываем

Поиск персонала, как оказалось, штука непростая, особенно учитывая наши обстоятельства. Но этот факт дошел до меня лишь к вечеру. И тогда та легкость, с которой Жорик нашел нам техников, показалась настоящим чудом. Минут через десять, правда, мое удивление прошло и мозги заработали в нормальном режиме, тут-то и пришло понимание реальных причин такого везения.

По сути, найденные Роговым сотрудники были в большинстве своем отказниками. Кто-то не выдержал условий, на которых заключался ученический контракт, например не сдав экзамен на требуемую оценку, и теперь вынужден как-то возместить немалый долг перед своим несостоявшимся работодателем, оплатившим его обучение. Чей-то потенциальный работодатель разорился, а кое-кто их техников срезался на зимних вступительных экзаменах в одном из технических ВУЗов, набирающих выпускников техучилищ на обучение по сокращенной программе, и оказался вынужден ждать следующей оказии… которая по действующему законодательству светит ему лишь через год, и то лишь в том случае, если армейцы раньше не загребут. А они могут. Пусть здешняя русская армия комплектуется на контрактной основе, но ее кадровая служба имеет такие права и полномочия, что оставшегося без контракта незадачливого специалиста, не имеющего отношения к боярским родам, загребет в момент, тот и пикнуть не успеет. А контракты в армии до-олгие. Минимальный срок службы для тех же техников – пять лет, и, естественно, нравится такая перспектива далеко не всем.

В общем, все наши технари так или иначе оказались не у дел, что и сыграло нам на руку. Терять время и знания на непрофильной низкоквалифицированной работе за копейки им не по душе, тем более что должникам на такие деньги и не прожить, а кушать-то хочется каждый день и желательно не по одному разу. Тут уж не до жиру, и работу у черта на рогах за манну небесную примешь. Вот наши техники и сорвались из центральных воеводств в приграничье. Приличное жалованье и гарантированная работа по специальности того стоит, к тому же служба в наемном отряде не лишает статуса государева человека, даже если хозяин отряда – из бояр, что, как я с удивлением узнал у наших техников, также является немалым плюсом в их глазах. Забавно, но боярские мещане точно так же держатся за свое положение и редко горят желанием поменять его на статус государева человека.

Но если с техниками нам повезло, то с обслуживающим персоналом такой финт не прокатит. Чистый «мирняк» в наши места можно заманить только длинным рублем… очень длинным. А мне совесть не позволит платить отсиживающемуся на базе кашевару столько же, сколько другие члены отряда получают за выход «в поле». Но задача поставлена, значит, нужно ее исполнять. Так что, пока Жорик с Ольгой гоняли технарей и готовили первичный доклад по вывезенным с поля боя машинам, я отправился бродить по инфорам трудовых бирж в поисках нужных работников.

Естественно, я не надеялся на удачу в первый же день, но после трех часов нудного листания сотен резюме понял, что еще немного и просто психану от обилия бессмысленной информации, захлестнувшей мой разум. Закрыв экран коммуникатора, я откинулся на спинку кресла, прикрыл на миг глаза и, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола. Душа требовала чашку крепкого кофе под сигарету, и я, не став противиться собственным желаниям, отправился в столовую, на ходу отметив про себя необходимость поставить в кабинете кофемашину, чтобы не бегать каждый час из модуля в модуль. В очередной раз.

Сделав себе огромную кружку ароматного черного напитка, я вышел на грубо сколоченную перед столовой веранду. С удобством устроившись на лавке, для пущего комфорту развернул вокруг себя небольшой эфирный купол, защищающий от порывов по-зимнему холодного ветра, и, закурив, обвел взглядом спортивный городок, поставленный совместными усилиями бойцов охранного отделения.

В городке пусто, технари если и шумят в мастерской, то сюда не долетает и звука. Бойцы охраны бдят на постах, и их тоже не видно и не слышно. Вокруг так тихо… и не скажешь, что рабочий день в разгаре.

Мысли, бродящие в моей голове, постепенно успокаивались, а злость и недовольство собой таяли, как недавно растаяла пара кусочков сахара в моем кофе. Быстро и незаметно.

Поняв, что меня наконец отпустило и больше не тянет сорваться на первом встречном, я сделал очередную затяжку и отхлебнул еще глоток кофе. Но, заметив мелькнувшую у жилых модулей фигуру Гдовицкого, чуть не застонал от своего идиотизма. Вот что значит привычка к самостоятельной работе… Хотя какое там! Я ведь с легкостью отдал все технические вопросы на откуп Жорику и Ольге. Артефакторику повесил на Вячеслава… да что там, всем ученицам нашел дело по силам и интересам, а вспомнить, что кадровые вопросы находятся в ведении службы безопасности, тяму не хватило. И это при том, что те же нанятые Роговым технари все, как один, проходили собеседование у Владимира Александровича! Ну не идиот ли?

Смирившись с собственной глупостью, из-за которой потратил несколько часов на чужую работу, я махнул рукой уже заметившему меня Гдовицкому, и тот, кивнув в ответ, не торопясь двинулся в мою сторону. Оказавшись рядом, наш штатный Самурай бросил взгляд на парящую кружку в моей руке.

– Что-то случилось, Кирилл?

– Не то чтобы случилось, просто хочу обсудить один вопрос.

– Он потерпит, пока я сделаю себе кофе? – спросил он.

Я пожал плечами. Что уж там, три часа уже ушли псу под хвост, так чего теперь минуты считать?

– Конечно, это несрочный… и довольно короткий разговор.

Гдовицкой, кивнув, скрылся за дверью столовой, чтобы вскоре вновь появиться на веранде, но уже с парящей кружкой в руке, едва ли не больше, чем моя. Усевшись на лавочку напротив, спиной к спортгородку, Самурай поставил сосуд с кофе на разделяющий нас стол и благодарно кивнул, когда я накрыл его куполом от ветра.

– Итак, что за вопрос ты хотел обсудить?

На описание проблемы у меня ушло не больше нескольких минут. Гдовицкой выслушал мой покаянный рассказ и неожиданно усмехнулся.

– В чем-то ты, конечно, прав, командир. Даже дважды, – произнес он, когда я умолк. – Действительно, кадровая служба имеет непосредственное отношение к моему заведованию, и я обязательно провожу собеседования со всеми контрактниками, поступающими на службу ро… отряду, м-да, отряду, конечно. Но вот подбор необходимых специалистов обычно проходит мимо СБ.

Я огорченно покачал головой, и этот жест не остался без внимания моего собеседника.

– Но «обычно» не значит «всегда», – усмехнулся Самурай. – Бывают обстоятельства, когда поиск нужного спеца ложится на службу безопасности. Редко, но бывает. Да и комплектованием самой службы обычно занимается ее начальник, так что можешь не печалиться, у меня есть необходимый опыт и достаточные знания. Хотя, признаться честно, нанимать кашеваров самому мне раньше не доводилось, но собеседования с ними я проводил не раз.

– Громовы нанимали кашеваров? Зачем? – удивился я.

– А ты думаешь, гвардию кормят с боярского стола? – развел руками Гдовицкой и, чуть подумав, качнул головой. – Нет, если речь идет о детях боярских, приближенных к роду, и такое бывает, но чаще для бойцов держат отдельную кухню со всем персоналом. Который, как легко догадаться, проходил обязательное собеседование со мной или моими людьми. В общем, не волнуйся, Кирилла, найдем мы кашеваров. Не такое уж это и трудное дело, поверь.

– Ну да, я три часа инфоры шерстил, – фыркнул я. – И хоть бы какой результат! Все больше повара с запросами и требованиями, да такими, будто они не работники ножа и поварешки, а как минимум звезды мировой величины с персональным листом желаний и миллионными гонорарами. Кстати, жалованье они требуют, закачаешься!

– Не там и не тех искал, – выслушав меня, выдал свое мнение Гдовицкой. – Нам же не ресторанный повар нужен, а кашевар с опытом работы в суровом коллективе, так?

– Ну да, – кивнул я.

– Значит, и искать нужно совсем по другим критериям.

– Это по каким же? – не понял я.

– Разнорабочие на вахтовый контракт с опытом работы на кухне. Бывшие нижние чины из линейных полков, недавние выпускники кулинарных училищ, готовые к работе в экспедиции, в конце концов. Понимаешь?

– М-да, действительно, не тех и не там искал, – признал я и, отхлебнув из кружки кофе, со стуком поставил ее на деревянную столешницу. – Что ж, впредь будет мне наука.

– Не расстраивайся, Кирилл. Подобные знания приходят с опытом, – проговорил Гдовицкой и, махом допив свой кофе, поднялся из-за стола. – Ладно, ты скинул эту заботу на меня, а я пойду скину задачу Марии. Ей ведь тоже надо учиться кадровому делу…

Да, с появлением в нашей дружной компании Владимира Александровича Марии тоже нашлось дело по вкусу. Гдовицкой, увидев нашу скромную приму, тем же вечером заявил, что сделает из нее толкового специалиста по общей безопасности. И я бы не удивился такому заявлению, если бы на тот момент Самурай знал фамилию своей будущей ученицы, так ведь нет… О том, кому именно приходится дочерью Мария Анатольевна Вербицкая, Владимир Александрович узнал лишь во время собеседования с ней, состоявшегося на следующий день после знакомства.

Да оно и к лучшему. По крайней мере, с того момента, как Гдовицкой взял Марию под крыло, она почти перестала давить на жалость и капать мне на мозги своими стенаниями о Леньке Бестужеве в попытках разжалобить или достать настолько, чтобы я разрешил ее возлюбленному присоединиться к нашему «отдыху» в Карпатах. Ну да, я разрешу, а потом бах-трах, и поздравляем вас, боярин Бестужев, с первым внуком. На фиг, на фиг! Мне хватило разговора с боярином, когда эта ушлая парочка свалила на меня обязанность сообщить Валентину Эдуардовичу о своих романтических отношениях!

До ужина оставалось чуть больше часа, когда Ольга ворвалась в мой кабинет и, рухнув в кресло, скинула на вычислитель первичный отчет с результатами осмотра притащенной нами утром техники.

– Первое впечатление? – спросил я, разворачивая на призрачном экране присланный документ. «Бумажки» – это, конечно, хорошо. Но если есть возможность, почему бы не выслушать мнение специалиста?

– Мусор, – пробормотала невеста, расплываясь в кресле, словно медуза. Умаялась, бедолага… – «Скорпиона» только на перетяжку с попутным восстановлением двух подов. Броня под замену вся, кроме крышки двигательной системы. Крепления кабины в хлам, нужен новый погон, вооружение… так-сяк. Привод ракетной установки требует переборки, турели в порядке, хотя один бронеколпак я бы заменила.

– Что с двигателем?

– А вот тут все неплохо. На удивление неплохо, я бы сказала, – протянула Оля. – Движок цел, периферия тоже в порядке. Заменить перебитые топливопроводы да пару рунных линий заново перепаять, и хоть сейчас в бой.

– Это все по «Скорпиону»? – уточнил я.

– По нему да… есть еще кое-какие мелочи, но это уже наведение лоска. В отчете все указано, – отозвалась Оля.

Поднявшись со своего места, я обогнул кресло, в котором устроилась невеста, и, зайдя к ней со спины, положил руки на плечи девушки. Эрзац, конечно, но лучше такой массаж, чем никакого. Ничего, вечером наверстаем.

– «Гусар»? – спросил я у прикрывшей от удовольствия глаза Оли.

Та тихонько охнула, когда мои пальцы прошлись по ее шейным позвонкам, и расплылась в довольной улыбке. Только что не заурчала… а, нет. Уже урчит.

– Тамм-мр все пр-роще. Ходовая в пом-мрядке, лобовая бр-ро-оневая плита под зам-мрену… Да, м-милый, не останавливайся. Хор-рошо-то как…

– Оля… Оленька, не уплывай. – Я на миг прекратил массировать шею и плечи невесты, и та, открыв глаза, бросила на меня недовольный взгляд. – Не надо на меня так смотреть. Нормальный массаж будет вечером, а пока докладывай дальше, что там по «Гусару»…

– Изв-вер-рг, – пробурчала она, но спорить не стала, тем более что я вновь принялся аккуратно разминать пальцами ее шею. – Ох… левое крыло ракет можно восстановить, правое цело. Оба привода тоже в порядке. Придется пошаманить над двигателем, он за спиной «Гусара» расположен, а там слабое бронирование… настолько слабое, что его минометными осколками посекло. Но ничего сложного. Сам двигатель разве что царапинами отделался, а вот рунескрипты на платах – в хлам. Их проще заменить, чем восстанавливать. В общем-то все.

– А ЛТК… опознали машины? – спросил я.

– Опознали, конечно, – фыркнула нежащаяся в моих руках невеста. – Старье прошлого века. «Чезеты» третьего поколения. Скафандры, а не ЛТК. Нет, правда, у них даже входной люк на спине имеется… но на месте пилотов я бы проектировщику этих машин свечку за здравие поставила. Черта с два они бы вылезли из современных тактиков после такого поражения. Им бы все псевдомышцы заклинило намертво, и были бы готовые неподвижные мишени, а тут… распахнули дверцы и выползли, словно бабочки из коконов.

– Восстановить сможете? – спросил я, прекращая массаж.

– Один из двух соберем… для музея. На большее они не годятся, – со вздохом сожаления проговорила Оля, явно недовольная прекращением ласки. Ничего, потерпит. Я же терплю…

– Совсем глухо? – уточнил я.

– Говорю же, Кир, это старье, антиквариат натуральный! Их даже на перетяжку не поставить. Там вместо металлических псевдомышц мешанина из рваной пневматики и полимерного тряпья. Динозавры, а не ЛТК. Правда, РСУ[13] у них хороша… и явно заточена на игру в трио с «Гусаром», – заключила девушка, тряхнув гривой русых волос.

– Ясно, – протянул я, с удовольствием наблюдая за тем, как Ольга плавно поднимается с кресла и со вкусом потягивается. Я терплю… терплю до вечера, я сказал! Эх! Мотнув головой, привожу мысли в порядок и, делая вид, что не заметил лукавого взгляда, брошенного на меня невестой, пытаюсь говорить прежним тоном. – Что по остальным находкам?

– Ничего интересного. В основном, замена деталей, хотя кое-что можно было бы восстановить своими силами, благо возможности имеются, – с улыбкой произнесла Оля. – Посмотришь в отчете, там все расписано.

– Понятно, – медленно произнес я. – Слушай, Оленька. А сможем мы втиснуть рунную оболочку «Чезетов» в какой-нибудь другой ЛТК? Поновее? Или проще будет сразу установить нашу РСУ?

– Я не смогу, да и Жорик тоже, – честно призналась она и, выдержав паузу, договорила: – Там протоколы такие же старые, как сами «Чезеты». А вот Вячеслав может. Он с такими в Пернау неоднократно сталкивался. Правда, не на тактиках, а в бортовых коммуникационных системах и старых СЭКах боевых платформ. Но разницы-то ноль.

– Замечательно. Попроси его, пусть заглянет на склад и прикинет, какие из машин могут заменить «Гусару» поддержку. А я попробую раскрутить заказчика на покупку нормальных ЛТК взамен морально и физически устаревших «Чезетов», – предложил я.

– Думаешь, он держал это старье в отряде только из-за сыгранного трио? – задумчиво протянула Оля и кивнула. – А знаешь, возможно, ты и прав. Никаких других преимуществ перед более современными ЛТК, кроме идеальной коммуникационной совместимости с «Гусаром» и спасительной дверцы в заднице, у «Чезетов» нет.

– Вот-вот. И если мы сможем предложить заказчику более современный вариант ЛТК при сохранении всех преимуществ сыгранной боевой тройки, думаю, он будет только рад.

– Расстаться с деньгами? – фыркнула Оля.

– А ты представь, в какую сумму ему встанет восстановление «Чезетов», – парировал я. – При условии, конечно, что в мире вообще найдется хоть одна компания, которая согласится возиться с этим мусором.

– М-да, согласна, – чуть подумав, отозвалась невеста. – А мы что с этими старичками делать будем?

– Поставим в ателье в качестве украшения, – пожав плечами, ответил я. – И для контраста. Представь, как рядом с ними будут смотреться современные СЭМы…

– Кир, ты умница! – Оля довольно взвизгнула и, повиснув на моей шее, наградила меня жарким и о-очень долгим поцелуем.

А я? Я терплю, я терплю… до вечера. Р-р-р!

Не вытерпел. И на ужин мы с невестой пришли позже всех. А все потому, что кое-кто нагло занял душ, и мне пришлось брать его штурмом. Взял, конечно. Но без ранений в ходе сражения не обошлось, так что теперь и спиной ни на что не опереться. Щиплет и чешется. И это при том, что Оля ногти не отращивает, с ее нынешней профессией длинный маникюр – это сущий мазохизм. А вот поди ж ты.

Эх, ладно… хорошо еще, что невеста сжалилась и обработала многочисленные царапины йодом, иначе пришлось бы идти на поклон к нашему медику и выслушивать ее подколки. А Лиза, между прочим, не зря носит фамилию Посадских. Некоторые черты характера любимой бабушки, в свете известной как Великая Мегера, у нее просматриваются весьма явно. В частности, острый и весьма ядовитый язычок, попасть на который в такие моменты я не пожелал бы и врагу. В целях тренировки и иногда просыпающегося желания догнать знаменитую родственницу по меткости раздаваемых прозвищ и точности скабрезных шуточек скромница Елизавета иногда может и перегнуть палку… и как только Вячеслав справляется, когда из его подруги начинает переть фирменное чувство юмора Посадских? Не понимаю. Он, наверное, святой… или знает какой-то секрет. А может, просто сублимирует в любимой артефакторике…

По завершении ужина Ольга, как обычно после наших «сражений» фонтанирующая энергией, утащила Жорика и Вячеслава в мастерские. Стоило им скрыться из виду, как близняшки с Лизой тут же принялись убирать со стола и мыть посуду, а Инга с Анной, взяв на прицеп Вербицкую, начали накрывать стол к чаепитию. Взгромоздили на столешницу самовар, расставили плошки со сластями и чашки для чая, после чего ученицы как-то разом оказались за столом и, изображая прилежных студенток, застыли с изготовленными «к бою» ручками над раскрытыми тетрадями.

Лекция, точно. Я же обещал им сегодня лекцию по теории Эфира! Что ж, обещания надо исполнять, верно? Вот только если девчонки всерьез рассчитывают на то, что я буду втирать им всякую историческую и философскую муть, рассказывать о существующих ныне теориях появления-происхождения-проявления Эфира в реальности… они сильно ошибаются.

– Итак, барышни. – Я окинул взглядом девиц, сидящих передо мной рядком и, заговорил тем же тоном, каким когда-то вел занятия в Центре. – Начинаем нашу первую лекцию по теории Эфира. Что это за хрень, зачем она нужна и как с ней обращаться. Итак, первое, что вы должны запомнить: Эфир – это энергия и информация. Без нее не может быть жизни и разума. Энергию можно почувствовать и направить, информацию можно узнать и понять. Точка. Вопросы есть? Вопросов нет. Отлично. На этом лекцию считаю законченной, и мы переходим к практике.

Ответом мне был не замутненный сознанием взгляд шести пар девичьих глаз.

### Глава 3. Наше дело маленькое, наше дело беличье

Переговоры с заказчиком, злым, словно сто чертей, вышли трудными, но все же к взаимному согласию мы пришли. В принципе майора можно понять: победа в недавнем бою не далась ему легко, потерять одно из четырех отделений вместе со старшиной… это ощутимый удар по боеспособности отряда и его финансовой состоятельности. Лечение раненых, уход за ними – все это и в обычных условиях стоит немало, а уж в СБТ и подавно. А тут еще и потеря боевой техники, одно сыгранное трио тактиков чего стоит. Все это я прекрасно понимаю, но работать в убыток просто не имею права. У меня тоже есть отряд, и ему тоже нужно платить жалованье. Именно поэтому спор у нас вышел весьма и весьма жаркий.

Хорошо еще, что за прошедшее время у «Гремлинов» появилась кое-какая репутация и известность, обусловленная эксклюзивностью предоставляемых нами услуг, иначе, боюсь, этот торг я бы не выиграл. Но, как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Растряс мошну заказчик и с выставленной ценой все же согласился, пусть и со скрипом.

Ну а пока мы с Гдовицким занимались текучкой, технари Рогова успели раскидать притащенную технику на детали и даже впихнули «Скорпион» на перетяжку шасси, и это не прекращая работы над СЭМами, что вскоре должны были отправиться в торговый зал ателье. Нет, я заикнулся было о том, чтобы временно бросить все силы на работу с избитыми машинами, но Ольга так глянула, что сразу стало ясно: пришедшая мне в голову идея крайне несвоевременна.

Эх, был бы рядом Георгий, он бы, может, и поддержал задумку, но тот, взяв для подмоги Вячеслава, умотал в Рахов на поиски недостающих запчастей и брони для разбитых тактиков. Вступать же в спор с невестой по такому поводу, да без поддержки главтехнаря и его заместителя, которым как-то быстро и незаметно стал вытащенный из СБТ Стрелков, мне было не с руки. Ну да и ладно, зато я добился от Оли точных сроков исполнения ремонтных работ, о которых и сообщил изрядно подобревшему заказчику.

Очередной вечер принес на Апецку суету вокруг приведенного Георгием грузовика, и целую груду новостей, частью привезенных нашим майором из Рахова… а частью пришедших на мой коммуникатор практически сразу после ужина. Своеобразная, хотя и чересчур стремительная, по моему мнению, реакция на отправленное в Москву сообщение о непотребстве, сотворенном близняшками и Лизой во время нашей утренней тренировки.

Но если разгрузка прибывшей из Рахова машины вполне могла обойтись без моего участия, то полученная информация заслуживала самого пристального внимания. И в первую очередь стоило разобраться с новостями, привезенными Роговым.

– И насколько выросли цены? – спросил я устроившегося в кресле напротив Георгия.

– Процентов на двадцать – тридцать… в среднем, – откликнулся он.

– Не самое лучшее известие. – Я поморщился и, вновь пробежав взглядом по списку доставленных Роговым деталей, еще раз сравнил его с расчетными суммами. – Это не может быть случайной флуктуацией?

– Если бы, атаман, если бы… – невесело усмехнулся мой ватажник и по совместительству номинальный майор отряда «Гремлины». – Мы с Вячком облазили все склады и частные магазины, но там словно метлой прошлись, ни болта не найти. Зато на площадке ЦС[14] появилось удивительно много всякого околотэкашного хлама.

– Занимательно, – протянул я. – Значит, считаешь, нас решили пожамкать за мягкое вымя?

– Скорее всего, – уверенно кивнул Жорик. – В Центре сидят неплохие аналитики, и у них было достаточно времени, чтобы заметить интерес неких покупателей к ранее бросовому товару, тем более что их площадку мы своим вниманием тоже не обходили. Ну и пощипать кошелек толстого купца по здешним традициям сам бог велел.

– Предложения? – Я прищурился.

– А какие тут могут быть предложения? – пожал плечами майор. – Либо поднимать цену ремонта, либо отказываться от торговли с ЦС и переходить на поставки из СБТ. В том же Мармациее есть вполне неплохая торговая зона, возможности которой с лихвой перерывают наши потребности, по крайней мере по основным позициям. Правда, в этом случае придется закладывать в стоимость ремонта доставку нужных деталей, но это не должно повлиять на конечную цену наших услуг так же сильно, как закупка на торговой площадке ЦС.

Глянув на развалившегося в кресле, уверенно вещающего Рогова, я довольно хмыкнул. Приключения и полученная должность вкупе с прилагающейся к ней ответственностью повлияли на моего ватажника в лучшую сторону. От былой стеснительности не осталось и следа, а ведь прошло едва ли больше полугода!

– А что наемничий круг?[15] – поинтересовался я.

– Молчат, – равнодушно ответил Рогов. – Их эта возня не касается ни в малейшей степени… ну почти. Все же иметь возможность гарантированно сплавить разбитую технику Центру или мучиться в попытках приткнуть покореженное железо в какой-нибудь из частных магазинов – выбор для них очевиден, не так ли?

– Полагаю, ты уже прикинул, во что обойдутся поставки из того же Сигету-Мармациея? – спросил я.

Майор кивнул.

– Первым делом, – проговорил он. – В среднем получаем прирост цены около пяти процентов, с учетом амортизации шлюпа… но есть и плюс. Если количество исполняемых заказов не изменится, то только за счет этой компенсации мы уже через год сможем заменить винтовую группу «Борея» на новую.

– Да, к тому же пять процентов – это не двадцать – тридцать… – пробормотал я.

– Точно, – откликнулся Рогов и выжидающе взглянул на меня.

– Что?

– Атаман, я могу связаться с поставщиками в Сигету-Мармациее и обрадовать их нашим интересом к тамошнему рынку запчастей и разборов тактиков? – спросил Георгий.

– Пожалуй, да, – ответил я и, глядя на довольно улыбнувшегося ватажника, не удержался от шпильки: – Ты так доволен, словно они тебе откаты налом платить обещали.

– Ну, наличка нашему отряду нужна всегда, – невозмутимо пожал плечами Рогов. Я удивленно крякнул. – А не облагаемые налогом деньги пригодятся тем более. Мало ли что мы еще покупать надумаем… мм… неодобряемое.

– Оригинальное решение, – справившись с изумлением, протянул я, глядя в незамутненно честные глаза Георгия. М-да, и ведь теперь язык не повернется его Жориком называть. Заматерел майор, хоть по виду и не скажешь. Все та же двухметровая оглобля… впрочем, если приглядеться, то видны и отличия. Форма на бывшем студенте-недоучке, пусть и не военная, сидит как влитая, выправка изменилась, ушла сутулость, да и взгляд стал куда уверенней. Хорош. – И велик ли откат?

– Десять процентов, – ответил Рогов и, шевельнув пальцами над своим коммуникатором, переслал мне файл.

Пробежавшись взглядом по открывшемуся списку и примерным суммам оценки, я покачал головой и, откинувшись на спинку кресла, задумался. Ненадолго.

– Одобряю. Здесь, в воеводстве, такие финты крутить не следует, а вот в СБТ почему бы и нет. Но, Георгий… – Я открыл глаза и уставился на майора. Тот моментально подобрался. – Никаких мутных частников. Понял? Подобные схемы разрешаю проворачивать только с постоянными проверенными торговцами Мармациея. И никак иначе.

– Понял, атаман, – кивнул тот и, чуть расслабившись, еле заметно усмехнулся. – Мне и самому так спокойнее будет.

– Вот и славно, – протянул я и, чуть подумав, проговорил: – Теперь следующий вопрос, неожиданно возникший на повестке дня. Вообще-то я думал повесить это дело на Гдовицкого, а тебя озадачить помощью нашему Самураю, но… передумал. Ты у нас майор отряда, тебе и карты в руки.

– Атаман? – вновь напрягся Георгий, явно почуявший, куда ветер дует.

– Слушай и запоминай. – Я хлопнул рукой по столу. – В конце июня мы с Ольгой, Елизаветой, Милой и Линой покинем базу. На месяц или около того. На это время общее руководство отрядом будет на тебе. Как и контроль над работами по СЭМам. С Рюминой тебя свяжет Ольга, она же отдаст твои контакты работникам ателье. Пора уже из номинального майора становиться реальным, Георгий. Пора.

– Да я же… я… – Рогов тряхнул коротко стриженной головой, словно пытаясь прийти в себя. – Атаман, я же, кроме своих технарей, никем никогда не командовал!

– Вот и попрактикуешься, – отозвался я и постарался успокоить изрядно опешившего от таких известий ватажника: – Ничего-ничего, технари, как ты сказал, и без того под твоей командой работают и вроде бы не особо косячат. В общении с заказчиками поможет Гдовицкой, я его предупрежу, охрана же остается на Толстом, тебе туда и лезть не надо. Ну а финансы… как показал наш разговор, эту тему ты тоже знаешь неплохо. Опыта нет… ну так это дело наживное, в крайнем случае у тебя всегда будет возможность связаться со мной через коммуникатор или спросить совета у того же Владимира Александровича.

– Атаман… – начал было Рогов, но я его оборвал:

– Не обсуждается, Георгий. Мне не нужна ширма в виде номинального командира «Гремлинов». Мне нужен лояльный и знающий майор отряда, которому я могу доверить важное дело. Но вот незадача, верных людей у меня не так уж много, а из тех, что есть, мало кто может и, главное, хочет тянуть этот воз. Ты – идеальная кандидатура. Еще год-другой, и из тебя получится настоящий майор наемного отряда техподдержки. Нужна только практика, и именно ее я тебе и предоставляю.

– А Вячеслав? – все же попытался трепыхнуться Рогов.

– Стрелков – одиночка. Ему проще самому что-то сделать, чем приказывать. Кроме того, не забывай, парень только-только выбрался из клоаки. Ему еще социализироваться и учиться не один год, да и тогда, мне кажется, выше заместителя по производству он не поднимется. Управление – это не его. Вот инженерия, артефакторика… это да. Остальные технари… пока я их слишком плохо знаю, и ни один из них еще не принес мне роту, так что доверить им мой отряд я не могу. Ученицы… о них мы уже говорили, если помнишь, и они вполне доходчиво объяснили, почему им нельзя становиться во главе «Гремлинов». Нет, можно было бы, конечно, натаскать Марию, но она не технарь и к тому же идеально вписалась в ведомство Гдовицкого. А Громовы и Посадская… для них отряд – это только тренинг и испытания. Практика, если хочешь. Как только закончится обучение, они тут же разлетятся по родным поместьям. Ольга – исключение и могла бы возглавить отряд после ухода близняшек и Лизы. Но ее интерес – ателье СЭМов, «Гремлины» же интересуют мою невесту лишь постольку, поскольку они будут заниматься сборкой продукции для ее детища. Про твою сестру и Анну ввиду их малого возраста я и вовсе молчу.

Майор коротко глянул на меня и, поняв, что спорить бесполезно, тяжко вздохнул.

– Принято, – буркнул он и, чуть помолчав, все же решился спросить: – Атаман, а с чего вдруг такие резкие телодвижения? Что случилось?

– Случилось, – кивнул я. – Как говорится, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– А вторая новость плоха даже на фоне только что сваленной на меня ответственности за все? – ернически отозвался Георгий. Шутник, чтоб его.

– Все субъективно, друг мой, – развел руками я. – Знаешь ведь, что русскому хорошо, то немцу смерть.

– Тогда… лучше узнавать новости в порядке их поступления, – подумав, произнес Рогов.

– Хех. – Я не сдержал довольной улыбки. – У нас кончился тренировочный полигон.

Георгий покосился в сторону окна, за которым виднелся спортгородок, построенный силами бойцов Толстого.

– Нет-нет, с городком все в порядке. Я имел в виду полигон на северном склоне Апецки, – пояснил я, перехватив взгляд майора.

Тот тряхнул головой.

– Как?! – не понял он. – Там же… там просто вытоптанная площадка.

– Была, – поправил я Рогова. – Теперь на ее месте будет пруд. Котлован под него девушки уже сделали.

– А-а… а если по-русски, атаман? – с жалобными нотками попросил Георгий.

– Ученицы на тренировке в мое отсутствие зацепились языками, – вздохнув, начал отвечать я. – Мила с Линой прошлись по отношениям Лизы с Вячеславом, та в ответ уколола их, выдав что-то вроде: «У меня эти отношения хотя бы есть…» Громовы взбеленились, слово за слово, в ход пошел Эфир и техники… в общем-то все это рассказали мне наблюдавшие за тренировкой Инга с Анютой, пока тащили на полигон. Ну а когда мы явились на место, полигона уже не было, а устроившие побоище девчонки валялись в обнимку и без сознания на дне солидной такой, слабо дымящейся ямы.

– О… они целы?

– Вполне, – кивнул я. – Целы, здоровы и вышли в потолок. И скажу честно, если от Елизаветы я уже месяца два ждал прорыва, то Громовы меня удивили… и порадовали, да. Это, как ты понимаешь, вторая новость.

– И не последняя, как я понимаю, – задумчиво произнес Георгий.

– Это уж точно, – отозвался я. – Доставив очнувшихся учениц в лазарет, я провел короткую диагностику их состояния, убедился, что с девчонками все в порядке, если не считать десятка синяков и легкого истощения, и, поняв, что все три вышли в потолок, на радостях отправил от их имени соответствующие сообщения Громовым и Посадским. Поделился, так сказать, хорошей новостью, да…

– А получилось? – с интересом протянул Рогов.

– Еще как. Меня в ответ тоже обрадовали. Сразу после ужина пришло письмо от Бестужева с приглашением на Встречу Середины Года.

– Это что такое? – не понял Георгий.

– Традиционная ежегодная встреча представителей частных школ боевых искусств, – вздохнул я. – Международная.

– Турнир стихийников, что ли? – нахмурился Рогов. Ну понятное дело, Георгий не из одаренных, и их возня ему не слишком-то интересна. Была, по крайней мере. Но не слышать о втором по величине ежегодном сборище бойцов Эфира и стихий, о котором даже я знаю?!

Впрочем, мой ватажник логичен до изумления и порой кое в чем напоминает одного небезызвестного книжного героя-сыщика, по крайней мере, как и Холмс, он вполне мог игнорировать любую информацию, не входящую в круг его интересов. Как говорится, ubi nil vales, ibi nil velis…[16] Хм, надеюсь, хотя бы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, Георгий знает?

– Что-то вроде того, – кивнул я. – Правда, программа этих самых встреч куда шире, и турнир является лишь частью мероприятия.

– И чем же ты недоволен, атаман? – пожал плечами Рогов. – Помнится, участие твоих учениц в подобном состязании было твоей целью, финальным шагом к открытию собственной личной школы, разве нет?

– Недоволен? Скорее, обескуражен, – отозвался я. – У меня, знаешь ли, были свои планы на этот год, и в них совершенно точно не было пункта об участии моих учениц в каких бы то ни было состязаниях. Я предполагал вывести свою школу в свет на следующий год, не раньше. И не на пафосной Встрече Середины Года, а на каком-нибудь турнире попроще. Меньше внимания, больше простора для действий.

– Они не готовы? – спросил Рогов.

– Ученицы? – Я невольно ухмыльнулся. – Почему же, они-то как раз готовы. А вот я… я пока нет. Но с этим уже ничего не поделаешь. Отказаться от уже полученного приглашения не получится. Без репутационных потерь, по крайней мере, а нам, как новичкам в этом «пруду», подобное совсем нежелательно. Так-то.

– Какая может быть потеря репутации, если вас там просто не будет? – В голосе Георгия послышалось искреннее недоумение.

– Заявка подана, участник не явился… значит, не уважает, испугался, солгал или просто осознал свою слабость. И в следующий раз заявку могут просто не принять. А если и примут, то негативное отношение со стороны представителей других школ гарантировано, – развел руками я. – Это называется «потеря лица». Понимаешь, Георгий, все эти сборища – наследство той же старины глубокой, что и институт личного ученичества. И кое-какие правила и отношения в них диктуются такими же седыми, трясущимися от Паркинсона традициями. Учитывая же, что добрая половина участников той же Встречи Середины Года происходит из стран Востока и Азии, где старые обычаи зачастую уважаются больше писаных законов… В общем, подгадил мне Бестужев с этим приглашением. Не со зла, конечно, но мне от этого не легче, знаешь ли.

– Все настолько плохо?

– Да не сказать, что совсем уж ах и ох, но… – Я пожал плечами и, вздохнув, договорил честно и без утайки: – Просто меня уже откровенно задолбал постоянный цейтнот. Два года живу как белка в колесе с электроприводом. Бегу и пищу. То боярские разборки, то война, то прятки с цесаревичем… Надоело. Думал, хоть в этом году удастся притормозить, оглядеться по сторонам, отдышаться, так ведь нет. Вот тебе, хвостатая, план по выработке электричества и чеши отсюда и до заката.

– В отпуск тебе надо, атаман, – сочувственно прогудел Рогов.

– Надо. Вот объявлю об открытии личной школы, возьму Ольгу в охапку, и укатим с ней в путешествие от Москвы до Харбина и обратно, месяца так на три. Чтоб только я, она и дорога под колесами платформы, – мечтательно протянул я и, покосившись на вытянувшееся лицо майора, добил: – А вы тут за нас поработаете. Ты на отряде, Рюмина в ателье…

– Атаман! – с неподдельным ужасом в голосе завопил Георгий. – Какие три месяца?! Ты же обещал, что не раньше чем через пару лет меня на отряд поставишь! У меня же опыта с гулькин хрен! И… и нам с Ольгой еще Павловский заканчивать, между прочим. А Инга? А Анна? С ними как быть?!

– Все-все, не вопи. – Я поморщился. – Уже и помечтать нельзя…

– Фух. – Рогов вздрогнул. – Напугал. Ты это… Кирилл Николаевич, больше так не шути, ладно? А то, не ровен час, брыкнусь с приступом, и амба. Ищи потом нового майора.

– Ничего, ты крепкий, выдержишь, – невесело усмехнувшись, попытался я изобразить голос будущего тестя и, заметив странный взгляд Георгия, пояснил: – Именно так мне ответил Бестужев, когда я связался с ним, чтобы обсудить это чертово приглашение. Нравится? Вот и мне не очень. А деваться-то некуда, ватажник. Пищи, но беги…

### Глава 4. Всякому делу свое время

Честно говоря, в разговоре с Роговым я почти не солгал, хотя краски пришлось сгустить, и неслабо. Отпуск, конечно, был бы весьма кстати, да и кто бы отказался?! Но, учитывая так и не разрешившуюся пока ситуацию с убийствами русских грандов, о спокойном отдыхе и беспечных путешествиях по стране мне остается только мечтать… равно как и о безоблачной жизни в России вообще. По крайней мере сейчас. Но и отсиживаться на Апецке, прячась от возможных убийц и настойчивого интереса цесаревича Михаила, мне тоже уже не с руки, так как обещанный год на исходе и скоро настанет момент, когда я буду вынужден засветиться перед его высочеством, чтобы тот не мог упрекнуть меня в уклонении от исполнения нашего договора.

Собственно, именно поэтому, узнав о выходе учениц в потолок, при разговоре с Бестужевым я настоял, чтобы мой будущий тесть устроил нашей компании приглашение к участию в любом ближайшем международном турнире боевых искусств, и чем быстрее, тем лучше. А к кому еще я мог обратиться с этим вопросом, как не к человеку, чьи связи за рубежом едва ли не обширнее, чем внутри страны?

И надо заметить, Валентин Эдуардович с блеском справился с поставленной задачей. Всего полдня ушло у господина окольничего, чтобы получить нужное приглашение на одно из самых уважаемых международных мероприятий в сфере боевых искусств, участие в котором не только позволит мне на время слинять из страны, но и даст возможность с полным на то основанием отгавкиваться от любых предложений цесаревича. А в том, что его высочество обязательно захочет удержать меня в своем поле зрения, а то и повторит попытку привлечь к тренировкам его людей, я почти не сомневаюсь.

Конечно, отъезд на турнир – вовсе не панацея и не избавит меня от проблем вообще. Зато признание права на личную школу, что последует за участием в этом мероприятии, лишит цесаревича и его карманный клуб эфирников самого мощного рычага влияния на меня и моих близких. Да, личная школа – это не то же самое, что привычная для России родовая. Но именно с них все старые боярские школы когда-то и начинались. Воспрепятствовать же традиционному процессу превращения личной школы в родовую цесаревичу будет о-очень сложно. По крайней мере до тех пор, пока государство не возьмет создание всех стихийных и эфирных школ под свой полный контроль. Вот только я сильно сомневаюсь, что из-за одного строптивого гранда власть пойдет на такой шаг.

Нет, процесс централизации обучения стихийников и эфирников уже идет… точнее, ползет, словно улитка на прогулке. Медленно, почти незаметно. А все потому, что резкое завершение процесса или даже просто его ускорение грозит вызвать разброд и шатания в обществе вообще и в боярской среде в частности. Да, после неудачного мятежа именитые присмирели и даже с пониманием и некоторой готовностью принимают урезание кое-каких своих древних вольностей, но это не значит, что они будут бесконечно терпеть нападки на их права, тем более когда вопрос касается самой сути боярства. Одним из столпов, на которых покоятся старые роды, являются собственные наработки в обращении со стихиями, передающиеся из поколения в поколение в тех самых родовых школах, и попытка государства влезть в эти наработки будет встречена в штыки, как покушение на сам институт боярства. Пожалуй, даже над евгеническими архивами и картами бояре трясутся меньше, чем над секретами принадлежащих им стихийных техник и приемов обучения.

Да, в этом случае не только вотчинники на дыбы встанут, но и служилые заартачатся. Пусть у последних нет собственных школ, принадлежащих конкретному роду, но братчины никто не отменял, и именно они содержат школы, общие для всех побратимов. Более того, поддержка такой школы является одним из важнейших обязательств любого служилого перед братчиной, а отказ в этой самой поддержке сродни предательству, со всеми вытекающими последствиями для недоумка, решившегося на такой фокус.

Кроме того, не только боярам, но и далеко не всем государевым людям такой шаг властей придется по нраву. Одаренные ведь рождаются не только среди бояр, и не все они идут в государственные школы, дающие довольно-таки куцый набор умений. Кто-то в поисках знаний идет в боярские дети, а кто-то, не желая лишиться статуса государева человека или лелея мечту о собственном титуле, ищет учебы в личных школах, основанных и принадлежащих не именитым боярам, а таким же государевым людям. Из таких вот «искателей знаний», кстати говоря, впоследствии чаще всего и вырастают новые учителя, за счет которых нередко пополняются штаты иных школ, как государственных, так и братчинных и родовых. О личных и вовсе молчу.

Конечно, последних в стране совсем немного, и вроде как процент недовольных централизацией обучения боевым искусствам в среде государевых людей должен быть крайне мал, но… одно дело, когда привилегию забирают лишь у бояр. Среди обычных подданных такой шаг, скорее всего, вызовет лишь легкое злорадство. Здесь же с великой вероятностью возникнет ситуация «А меня-то за что?», и плевать будет обывателю, что ему самому эти личные школы и в темечко не уперлись, поскольку он в них обучаться даже не собирался. Но сам факт, что государь ни с того ни с сего заворачивает гайки, прессуя верноподданных, вызовет определенное недовольство. И это будет не протест какой-то одной социальной группы. Нет, бурление пойдет и среди бояр, и среди государевых людей, разом. А это уже совсем другое дело.

В общем, как ни посмотри, не стоит овчинка выделки. Совсем не стоит. Именно поэтому после прошлогодней выходки цесаревича я и решил воспользовался лазейкой с основанием личной школы. Запретить это мне никто не может, к тому же в отличие от создания родовой школы, так сказать, с нуля превращение в нее личной школы не требует конфирмации государя, которую тот волен дать, а может и забрать за какую-нибудь провинность… или за то, что таковой посчитает. Царская милость, она такая, да. Это я очень хорошо осознаю.

Здесь же процесс автоматический, и завершится он без всяких разрешений и милостивых соизволений, как только я передам статус наставника кому-то из своих отпрысков. Минус только один – время. У нас с Ольгой и о детях-то пока речь не идет. А ведь их еще вырастить и выучить нужно, прежде чем передавать управление школой… в общем, нескоро это будет, ой как нескоро. С другой стороны, как говорил один умный и очень хитрый человек: «А там либо я помру, либо шах, либо ишак». Глядишь, пройдет время, что-то изменится к лучшему, ну а нет так нет. Сами справимся.

Ольга разбудила меня ранним утром, когда небо за окном еще только-только начало сереть. Нет, я понимаю, что сегодня важный день для нее и невеста волнуется. Но почему из-за ее мандража я должен вставать в половине шестого утра?!

И ладно бы мы потратили лишнее время на борьбу нанайских мальчиков с гурьбой нанайских девочек! Так ведь нет, стоило мне протянуть руки к манящим изгибам тела моей невесты, как та вывернулась из объятий и, вскочив с постели, умчалась в душ… где и заперлась. В самом деле, не выбивать же мне дверь в ванную?

Вздохнув, я поднялся с кровати и, посверлив недовольным взглядом серый пластик двери, поплелся в соседний модуль, где располагался не только мой кабинет, но и небольшой санузел. Управившись с гигиеническими процедурами, я прошлепал через короткий коридор обратно в спальню и, убедившись, что Ольга до сих пор не выбралась из душа, оделся в привычный полевой комбез. Коммуникатор на запястье, оружейный пояс с ругерами и кхукри на месте… вот я и готов к очередному дню.

Дожидаться Ольгу в спальне я не стал и отправился в столовую. Но не успел сделать и двух шагов от нашего модуля, как браслет на руке беззвучно задрожал. Самурай?

– Доброе утро, Владимир Александрович, – проговорил я, оставив связь в голосовом режиме. Разворачивать на ходу экран – глупая затея. Засмотрюсь, навернусь, шишку набью. Оно мне надо? – Что-то случилось?

– Доброе, атаман, – пробурчал Гдовицкой, явно давя зевок. – Ничего не случилось, просто увидел активацию твоего комма в сети и решил напомнить о нашем деле.

– Да я как-то амнезией не страдаю, – удивился я.

– И тем не менее, – упрямо произнес мой собеседник. – Напомнить о грядущем собеседовании не помешает. Тем более что Ольга до сих пор надеется набить «Борей» под завязку, а нам нужно оставить место для возможных попутчиков на обратную дорогу. Не хочу, чтобы она тебя заболтала.

– Твоя забота греет мое сердце, – фыркнул я, невольно вспомнив вечерний спор Ольги с Гдовицким по этому поводу.

Невестушка ни в какую не желала понять Владимира Александровича с его просьбой оставить свободное место в аэродине «на всякий случай». И у Ольги в этом ее нежелании была мощная поддержка всей девичьей команды. Еще бы, они же с Рождества не бывали в столице и успели основательно соскучиться по прогулкам… в лавки, магазины и пассажи. И нынче девушки планировали серьезно оторваться в предстоящем путешествии, что непременно приведет к плотной набивке и без того нагруженного шлюпа ворохом покупок.

Но и Гдовицкого можно понять! Он ведь выполняет свою работу. И пусть я не ожидал, что Самурай так быстро подберет кандидатуры на должности кашеваров в нашем отряде, но он справился и даже договорился о встрече с возможными работниками, подгадав ее к нашему визиту в Москву. Собственно, именно в надежде на то, что на обратном пути компанию нашему отряду составят новички, Гдовицкой просил Ольгу оставить свободное место в шлюпе… и потерпел оглушительное поражение. Но это же Самурай, он просто так не отступается, вот и теперь начальник службы безопасности решил зайти с другой стороны. Не удалось уболтать невесту? Будем капать на мозги жениху, глядишь, что и получится.

И ведь получится, точнее, уже получилось. Мне самому хочется поскорее разделаться с проблемой, из-за которой отряд вынужден терять время на приготовление завтраков-обедов-ужинов вместо того, чтобы тратить его на работу и учебу! И такую возможность, раз уж она появилась, я упускать не собираюсь. Лишь бы среди кандидатов нашелся нужный человек, а девчонок я уговорю умерить аппетиты, в крайнем случае отправим «лишние» покупки в Рахов вторым рейсом, вместе с бойцами Толстого, отобранными для охраны ателье во время открытия.

Поезд? Да, можно было бы воспользоваться железной дорогой как для переправки людей, так и для доставки грузов, что в Москву, что из нее. Но… Аэродин есть аэродин. Прилетел, сел, разгрузился. Загрузился, взлетел, исчез. Ищи ветра в поле. А поезд – это билеты. Билеты – это след в Рахов, а оттуда на Апецку. Оно мне надо, особенно в свете дела со смертями грандов, которое, насколько я могу судить, до сих пор так и не раскрыли? По крайней мере, ни Вербицкий, ни Бестужев ни о чем подобном не сообщали. В общем, лучше поберечься и не давать возможным недоброжелателям лишних зацепок.

Заверив Гдовицкого, что буду биться аки лев за свободное место в шлюпе, я отключил связь и, открыв дверь в столовую, направился к кофемашине.

Устроившись с чашкой горячего ароматного напитка под навесом у столовой, я сладко потянулся и, задымив сигаретой, откинулся на спинку лавки и уставился на облака, плывущие в медленно светлеющем небе. Утро, кофе, сигарета… это святое. В такие моменты меня даже Инга с Анютой не тормошат.

Вот и невестушка, завидев меня под навесом, хоть и сменила направление движения, тревожить не стала. Подкатилась под бочок, уткнулась носиком в шею и замерла. Только фыркнула недовольной кошкой, когда порыв ветра бросил в ее сторону дымок от сигареты.

– Яблоко? – пробормотала она, учуяв необычный запах.

– И мед, – лениво кивнул я. – Ведьма презентовала. Какой-то редкий сбор… нравится запах?

– Лучше, чем твои обычные вонючки, – нехотя ответила Оля и, чуть помедлив, спросила: – А когда это ты с Ведьмой встретиться успел?

– Неделю назад, – пожал плечами я. – Когда в Рахов за боеприпасами ездили, она нас с Георгием в кафе у Мазо нашла.

– Вот просто так взяла и нашла? – недоверчиво протянула невеста и вдруг укусила меня за мочку уха. Не больно, но… это было неожиданно.

– Эй, ты что творишь?! – потерев пострадавшую часть тела, воскликнул я.

– Р-ревную, – проурчала Оля.

Я покосился на нее, но, увидев легкую улыбку и озорной взгляд, вздохнул.

– Милая, она же старше тебя как минимум… – Заметив, как прищурилась моя невеста, я решил не рисковать. – Втрое! Нашла к кому ревновать.

– И все равно я ей волосья повыдергиваю, – пробормотала Оля, вновь устраивая свою голову у меня на плече. – Ишь моду взяла, чужим женихам проходу не давать! Что ей нужно было?

– Ничего конкретного, – отмахнулся я. – Ну почти. Судя по всему, Стеничи хотят привлечь наш отряд для исполнения совместного заказа. Правда, об условиях работы Илона пока ничего толком не сообщила, но, думаю, она сама еще не знает подробностей. А так… вроде бы речь идет о вскрытии старого бункера. Аккуратном вскрытии. Можно сказать, почти наш профиль. По крайней мере, Ведьма уверена, что заказчик хочет получить в своих владениях не дымящиеся развалины, а полностью ему подвластный, действующий объект.

– Думаешь согласиться? – проговорила Ольга.

– Пока не на что, – пожал плечами я. – Будет конкретный разговор и точные данные, буду думать. А до тех пор даже голову не собираюсь себе забивать бессмысленными гаданиями на кофейной гуще. И без того дел хватает… с тем же ателье, например.

– Извини, Кир, – вздохнула невеста.

– За что? – не понял я.

– Ну, я тебя разбудила ни свет ни заря, выспаться не дала… – Оля поерзала, устраиваясь поудобнее, и договорила: – Просто я очень волнуюсь. Открытие зала через два дня, а нам еще столько нужно успеть…

– Ой, как будто я не понимаю. Прекращай нервничать, Оленька. Все будет в порядке. – Я погладил невесту по голове.

– Капа звонила, она тоже уже на ногах. Собиралась ехать в ателье, чтобы наблюдать за работой монтажников…

– …и путаться у них под ногами, – продолжил я.

Ольга фыркнула.

– Я отослала ей финальный отчет по работе унистенда Рюминских верфей, – проговорила невеста. – Так что, думаю, в ателье она теперь выберется не раньше завтрашнего дня.

– Рабочие будут тебе благодарны, – с самым серьезным видом кивнул я. – А что там с этим унистендом?

– В смысле? – не поняла Оля.

– Ну как ты сама оцениваешь работу этого устройства? – уточнил я.

– Рюмины постарались на славу, – задумчиво проговорила невеста и встрепенулась. – Знаешь, со стендом для перетяжки Громовых уник работает, словно их и проектировали для работы в паре. Конечно, это не конвейерная сборка, скорость не та, но штука классная. Унику абсолютно плевать на то, какое шасси на нем собирают. Вариативность бешеная! Хочешь станину под тяжелый секстапод – пожалуйста, хочешь стенд для экзоскелета ЛТК – не вопрос. Обычные тяжи и вовсе не считаю. До сотни размерностей по каждой детали! На нем даже погон «Скорпиона» расточить можно, хочешь под диаметр «Афины», хочешь под инграмовского «Волка»[17]. Хорошая штука.

– Интересно, – протянул я.

– Что именно? – спросила Оля.

– Зачем Рюминым на верфях понадобился такой многофункциональный стенд? – Я отхлебнул из чашки кофе. – У них же имеются специализированные линии для сборки различных шасси, зачем удорожать сборку за счет использования в конвейере многофункционального станка?

– А «уник» не для того был создан, – усмехнулась Оля. – Вот если бы ты почитал документацию, знал бы, что Рюмины поставили нам почти полный набор мобильной мастерской «Трофей», созданной по заказу армейцев для ремонта трофейной боевой техники любого потенциального противника.

– Почти полный? Это как? – нахмурился я.

– Ну, милый, не думаешь же ты, что наши ушлые военные позволят продавать на сторону вычислительные блоки, с помощью которых можно как семечки щелкать РСУ тактиков, пусть даже и трофейных? – Невеста покачала головой.

– М-да… – Я почесал затылок. – Получается, Громовы поставили нам военный стенд для перетяжки искусственных мышц ТК, а Рюмины – военный же комплекс по ремонту шасси, так?

– Ну да, – легкомысленно согласилась Оля.

– Ой, чую, молчать нам об этом надо, солнце мое, – вздохнул я. – А не то найдутся доброхоты, подведут под статью за несанкционированное использование техники двойного назначения.

– Пусть попробуют, – фыркнула невеста. – У нас все задокументировано, и все разрешения в порядке… и кое-кто, между прочим, должен был бы об этом знать! Но ведь господин наставник такой занятой человек… скинул все технические бумажки на слабую девушку и думать забыл.

– Как это забыл?! Почему забыл?! – возмутился я и, усадив взвизгнувшую от неожиданности Ольгу к себе на колени, дал волю рукам, тут же скользнувшим под рубашку невесты. – Не мог я такую красивую и умную девушку забыть, зачем обманываешь, а?

– Кир-р! Пр-рек-ра-ти… Немедленно! – Надавав мне по рукам, покрасневшая Оля шумно выдохнула и скосила взгляд куда-то в сторону. Проследив за ним, я заметил выходящих из модуля зевающих технарей и с сожалением вернул невесту на прежнее место.

– Это не я девушку забыл, это девушка забыла, зачем ей нужен жених, – констатировал я.

– Дурак, – отозвалась Ольга, но тут же, словно извиняясь, ласково погладила меня по голове.

– Передашь мне документы на станки? Разрешительные, я имею в виду, – уточнил я, переключаясь на деловой тон. – Я приложу их к остальным бумагам ателье на случай, если среди покупателей попадется слишком въедливый клиент или сутяжник.

– Вечером, ладно? – поднимаясь с лавочки, проговорила Оля и кивнула в сторону открывающихся ворот подземной мастерской. – Мне сейчас будет немного не до того.

– Пойдешь терроризировать технарей, – понимающе произнес я.

– Нет, сначала – Жорика, – вздохнула невеста. – Мне нужны люди для погрузки СЭМов в шлюп, а он всех техников на заказ бросил. Придется отвоевывать.

– Помочь? – спросил я.

– А как же, – проговорила Оля и не удержалась от смешка. – Иначе опять будешь говорить, что я забыла, для чего мне нужен жених!

– Язва, – констатировал я, набирая на коммуникаторе номер Рогова.

### Глава 5. Объяснения и толкования

Москва встретила нас шумом многочисленных автомобилей и толпами людей, от которых я, признаться, почти отвык. Но, как это ни удивительно, после всех злоключений, что произошли со мной в этом суматошном городе, оказавшись на его улицах, я понял, как скучал… по его суете и спешке, самоуверенной деловитости, по реву пролетающих мимо машин и перезвону церковных колоколов, льющемуся над улицами и площадями… Черт! Да никогда прежде я не испытывал ничего подобного! Сколько себя помню, всегда стремился убраться подальше от городской суеты, и вот те нате, хрен в томате!

А еще я поймал себя на мысли, что очень хочу навестить свой дом в Сокольниках… и с сожалением вынужден отказаться от этого шага. Мало ли кто мог присматривать за ним помимо людей Бестужева, ухаживающих за простаивающим без дела владением.

– Кир…

Почувствовав толчок локтем в бок, я отвлекся от разглядывания пролетающих за окном вездехода городских пейзажей и, повернувшись к устроившейся рядом со мной Ольге, приподнял бровь в немом вопросе. В ответ невеста кивнула в сторону сидящего на переднем сиденье машины Рогова, с напряженным видом перелистывающего какие-то бумаги.

– Не знаешь, с чего вдруг Жорик таким нервным стал? Последние несколько дней от него просто спасу нет.

– У Гоши беда, – делано печально вздохнул я, предварительно убедившись, что тот нас не услышит.

– Какая? – нахмурилась Оля.

– Несколько дней назад он узнал, что не позже чем через пару месяцев его должность перестанет быть чисто номинальной, – ухмыльнулся я. – И теперь он готовится принять на себя часть реальных обязанностей командира отряда.

– О-о-о… – понимающе протянула невеста. А вот самой новости она, кажется, совсем не удивилась. Что ж, значит, не один я увидел, что Рогову пора расти над собой. – Так это ты его накрутил? Зачем?

– Георгий слишком расслабился, – вздохнув, ответил я. – Забыл, что ему предстоит в действительности руководить «Гремлинами», или попросту привык, что мы с Гдовицким тащим на себе львиную долю обязанностей по управлению отрядом, оставив ему лишь контроль над техниками, и, кажется, решил, что так будет и впредь. Вот я его и встряхнул. Мм… да, кстати, надо будет поставить в известность твоего батюшку, что идея с поездкой на Встречу Середины Года принадлежит ему, а не мне. А то проболтается ненароком перед нашим майором, некрасиво получится.

– Вот как? Значит, ты, хитрец, обманул бедного Жорика, ошарашив его новыми обязанностями и свалив вину за это на моего папу, да? – мгновенно сопоставив факты, с улыбкой проговорила Оля.

– Не то чтобы обманул… А! Чего я выкручиваюсь-то? Да, обманул, чтобы избежать ненужных, но вполне возможных проблем, заодно дал пинка Георгию, чтоб не филонил с учебой и быстрее перенимал необходимые для командира отряда знания. – Я недовольно дернул плечом и, вздохнув, продолжил «исповедь»: – Ход, конечно, не бесспорный, но терять время на его убеждение я не мог. Георгий по своей студенческой привычке просто не воспринял бы поставленную задачу всерьез, ведь до реального назначения на должность, как он думает, еще целых два года. Можно было бы просто приказать, как атаман ватажнику, но… учеба из-под палки – последнее дело. Возиться же с тем, кто не хочет учиться, мне не с руки. Взбешусь и сорвусь, близняшки тому свидетели. Догадайся с двух раз, на ком бы я отыгрался? Вот-вот. И как, оно нам очень надо перед турниром, участие в котором, между прочим, важно не только мне, но и вам? А так получилось, что мы с Роговым в одной лодке. Если уж атаман вынужден покориться обстоятельствам, то и его ватажнику не следует сетовать на несправедливость жизни. Личный пример, так сказать. И, как видишь, подействовал он весьма неплохо. Вместо того чтобы изображать страдальца и мотать окружающим нервы свои занудством, Георгий уже третий день вникает в прежде неинтересные ему дела отряда, и даже не пытается спрятаться от навалившихся обязанностей в своей уютной мастерской. Глядишь, к нашему возвращению с турнира я действительно смогу свалить на него большую часть своих нынешних обязанностей.

– А тебе не кажется, что занудный нытик в качестве командира отряда – не самый лучший выбор? – выслушав мою речь, спросила Ольга.

– Да какой он нытик! – отмахнулся я. – Георгий просто принижает свои реальные умения и знания, вот и волнуется, что не потянет дело. Все же, несмотря на весь прогресс, с уверенностью в своих силах у него пока еще не все в порядке. Но это дело наживное. Освоится в должности, еще и одергивать придется. А уж его занудство… поверь, это не самая худшая черта характера для администратора.

– Значит, ты все-таки считаешь, что из него может получиться не просто номинальный майор, а настоящий командир отряда? – спросила невеста.

– Считал и продолжаю так считать, – кивнул я. – «Лишних» обязательств, конечно, Рогов не любит, так он на свете не один такой. Подавляющее большинство людей не желает нести ответственность за что-либо, включая собственную жизнь. Но уж если Георгий взвалил на себя обязанности командира отряда, тащить будет до самого финиша. Упертый.

– Ты так убежден, что он справится?

– Уже справляется. – Я кивнул в сторону стеклянной перегородки, отделяющей пассажирский салон, за которой Рогов увлеченно возился с бумагами. – А там, где ему не хватит опыта, всегда поможет Владимир Александрович. Да и у меня коммуникатор имеется, если что, позвонит да спросит.

– А как быть с боевой составляющей? – поинтересовалась невеста. – Жорик ведь мало того, что неодаренный, так и с оружием не дружит. Да и вообще к насилию не склонен.

– Ну, это совсем не проблема, – отмахнулся я, но, заметив ожидающий взгляд Оли, все же пояснил: – Во-первых, как бы Рогов ни относился к насилию, необходимость такового в определенных случаях он понимает и, если возникнет надобность, колебаться не станет…

– А во-вторых? – потормошила меня Ольга, не дождавшись продолжения.

Хм, задумался, да… бывает.

– А во-вторых… если помнишь, в отличие от большинства наемников мы – отряд технической поддержки и боевые действия не являются нашим профилем. Потому и майор «Гремлинов» должен быть не столько боевиком, сколько понимающим в технике, толковым администратором. И если с первым у Георгия и так никаких проблем, то пробелы в администрировании он как раз сейчас и восполняет. Ну а кому воевать и руководить бойцами в нашем отряде всегда найдется, уж это я обеспечу.

– В смысле? – не поняла Оля, но, судя по ноткам настороженности, мелькнувшим в ее голосе, некий подвох в моих словах она точно почуяла.

– Ну… не одному же Рогову новые горизонты осваивать, – улыбнулся я. – Так что можешь обрадовать девчат, до окончания обучения каждая из вас пройдет через должность командира боевого отделения.

– Кир! – возмущенно воскликнула невеста.

– Что? – в тон ей отозвался я, но тут же успокаивающе похлопал невесту по лежащей в моей руке ладошке. – Не волнуйся, никто не говорит, что это будет завтра.

– Успокоил, – буркнула Оля.

– А то ж, – ухмыльнулся я и добил: – Вернемся с турнира, тогда и займемся этой стороной вашего обучения.

– Вот ты…

– Да-да? – почти с неподдельным энтузиазмом откликнулся я.

– Гад, – фыркнула невеста и демонстративно отвернулась к окну.

– За то и любишь, – развел руками я, но Ольга промолчала, продолжая изображать надувшуюся на крупу мышь. Ха.

Наш кортеж из шести черных вездеходов свернул в один из многочисленных переулков Замоскворечья и, миновав арку, прорезанную в стене старого доходного дома, вкатился в моментально оказавшийся тесным внутренний двор. Здесь машины заняли место на парковке, и водители заглушили двигатели. А мне пора укрыться отводом глаз и не отсвечивать. Незачем светиться в городских владениях Бестужевых раньше времени.

Не успели мы выйти из автомобилей, как рядом тут же оказался вертлявый, худой как щепка, сверкающий лысиной дядечка в старомодном твидовом костюме. Покрутив головой, словно в поисках кого-то, он наткнулся взглядом на только что выбравшуюся из вездехода Ольгу и, чуть не подпрыгнув на месте от радости, устремился в нашу сторону.

Попытался. Двое из бойцов Толстого, десяток которых сопровождал нас в поездке, моментально преградили путь радостному лысику. Тот опешил и замер на месте. Впрочем, уже через секунду дядечка оправился от неожиданности и, благоразумно не рискнув прорываться через мрачных громил в полном боевом обвесе, возникших у него на пути, замахал поднятыми вверх пустыми руками.

– Ольга Валентиновна! Ольга Валентиновна! – неожиданно густым басом возопил лысый. Да так громко, что даже преградившие ему дорогу охранники, кажется, попятились.

– Сергей Львович? – удивилась Оля. – Что вы здесь делаете?

– Батюшка ваш велел встретить и позаботиться о вас и вашем сопровождении, – широко улыбнулся наш встречающий и чуть виновато добавил: – Я настаивал, чтобы вас разместили в усадьбе, но Валентин Эдуардович не согласился. Говорит, вам там неуютно будет, а в городском доме и спокойнее, и соседство приятнее. Вот я…

– Лось, Мар, пропустите. Это Сергей Львович Рост, наш управляющий, – тряхнув головой, неожиданно перебила его Ольга, и охранники тут же посторонились. – Простите, Сергей Львович, привычка с пограничья.

– Ничего-ничего, я все понимаю. Батюшка ваш по молодости тоже в тех местах бывал и по возвращении вел себя примерно так же. Правда, охранники у него были размерами поменьше… да, поменьше, – смерив чуть насмешливым взглядом бойцов Толстого, покивал управляющий на ходу, а оказавшись рядом, искренне улыбнулся и, по-отечески обняв Олю, тихо проговорил-прогудел: – Здравствуй, боярышня. Выросла-то как, похорошела… жаль, матушка не видит, какой красавицей ее дочка стала. Ох, она бы порадовалась… Ну да что ж мы тут стоим? Холодно же! Идемте в дом скорее. Я уже распорядился об обеде.

– Секундочку, Сергей Львович. – Ольга обернулась к успевшим собраться рядом подругам и только-только выбравшемуся из машины Рогову. – Сначала познакомьтесь. Это Лина и Мила Громовы, это Лиза Посадская и Маша Вербицкая, Инга Рогова и Аня Стрелкова, а этот молодой человек – майор нашего отряда, Георгий Рогов, брат Инги и ватажник моего жениха, Кирилла Николаева.

– Жениха?! – удивился управляющий. – А он разве…

– Временно недоступен, Сергей Львович, временно, – сверкнула глазами Ольга, и Рост, кажется, правильно ее понял.

– Что ж… м-да… оставим, – пробормотал он и поклонился представленным гостям. – Рад знакомству, боярышни, майор.

Последнему управляющий кивнул довольно сухо, но тут же улыбнулся, увидев книксен в исполнении Анны и Инги, еле упросивших меня взять их с собой в Москву.

Мотнув головой и стерев улыбку с лица, Рост сделал приглашающий жест в сторону высоких двойных дверей, ведущих в холл небольшого, но очень оригинально выглядящего особнячка, расположившегося в глубине двора.

– Прошу в дом.

Специального приглашения для охранников не последовало, но это не помешало бойцам Толстого просочиться в особняк раньше моих учениц и Рогова. Они даже управляющего опередили, но этот колоритный персонаж и не поморщился. Одобряю.

Оказавшись в просторном холле, ученицы восхищенно заохали и закрутили головами. И было отчего. Круглое помещение украшала огромная плавно изгибающаяся лестница. Каменное кружево ее перил словно стекало на мраморный пол, а в его глянце играли блики света, сияющим потоком льющегося через высокое арочное окно с затейливым, прихотливо извивающимся виноградной лозой деревянным переплетом.

Совершенно нехарактерный для здешней архитектуры стиль… но чем-то знакомый. Впрочем, я не особый знаток, могу и ошибаться. Для меня что барокко, что рококо одинаково далеко.

– Этот дом был построен по заказу деда нынешнего главы рода Бестужевых, – зарокотал довольный произведенным на гостей эффектом управляющий. – Роман Ильич был большим меценатом и принимал живейшее участие в судьбе многих деятелей искусства своего времени. В благодарность за оказанную боярином Бестужевым протекцию при поступлении в старейшее архитектурное училище России – школу князя Ухтомского, один тогда еще очень молодой, но весьма талантливый архитектор спроектировал и построил этот особняк, сейчас заслуженно считающийся настоящей жемчужиной среди архитектурных творений начала двадцатого века. Как признавал сам архитектор, Франц-Альберт Шехтель, ни до ни после строительства этого дома ни один заказчик не позволял ему столь полно и исчерпывающе воплотить в камне и дереве свои задумки.

– Сергей Львович, – чуть укоризненно протянула Оля, и управляющий, кхекнув, сбился с высокопарного тона.

– Действительно, что это я?! Прошу прощения, дамы, господин майор, увлекся… следуйте за мной, я покажу вам ваши покои, а после пройдем в столовую, где нас ждет великолепный обед. Ручаюсь, останетесь довольны!

Управляющий городскими владениями Бестужевых имел полное право гордиться своим хозяйством. По крайней мере, вот этим конкретным особняком точно. Пока наша компания, возглавляемая Ростом, гуляла по дому, теряя в пути расселяющихся по комнатам бойцов, я никак не мог избавиться от смутного ощущения некоего диссонанса. И лишь когда мы с Ольгой остались наедине в ее покоях, до меня дошло, что именно так смущало в происходящем.

Пока мы шли следом за управляющим, я чувствовал себя как на экскурсии в музее, и было отчего. Блестящие вощеным наборным паркетом полы широких галерей, на обитых шелком стенах которых висят старинные портреты. Деревянное «готическое» кружево декоративных балок в зале с огромным камином, окнами-витражами и длинным, словно взлетно-посадочная полоса, массивным столом, окруженным двумя десятками троноподобных стульев с высоченными резными спинками. Уютная круглая башенка библиотеки, опоясанная резным балконом с дубовыми книжными шкафами в два этажа, загадочно сверкающими стеклянными створками, за которыми прячутся многочисленные тома книг с нечитаемыми в полумраке названиями… И на всю эту музейную обстановку, которой не хватало только табличек типа «Экспонаты руками не трогать», яркими пятнами ложились элементы обычного обжитого дома. Там брошенный на кресло плед и забытая на пристенной консоли книга, здесь живые цветы в вазе и открытая коробка конфет на прикроватном столике… Да, такого странного ощущения у меня не было даже в московской усадьбе Бестужевых, в бывшем боярском городке. А ведь то были настоящие белокаменные палаты середины семнадцатого века!

– Вот именно поэтому я и не люблю этот дом, – призналась Ольга. – Не представляю, как здесь можно жить.

– А по-моему, очень даже неплохой особнячок, – улыбнулся я. – Красивый и теплый.

– Красивый, – вздохнула невеста. – Но ты не представляешь, сколько людей нужно, чтобы содержать его в порядке.

– Можно подумать, в усадьбе их меньше, – пожал плечами я.

– То усадьба, в ней же не только мы живем, но и боярские дети, дружина… – Ольга махнула рукой. – А здесь и половины обитателей имения не поместится, тогда как для ухода за домом слуг требуется столько же. В общем, нерационально и накладно.

– А чего ж не продали, раз все так плохо? – удивился я.

– С ума сошел? – изумилась Ольга. – Столичный боярский дом продать? Да по Москве тут же слухи пойдут, что Бестужевы оскудели! Нет, Кирюша, на такой шаг бояре идут только от полной безысходности, и не раньше, чем фамильное столовое серебро в ломбарде окажется.

– Жестко. – Я покачал головой и поспешил сменить тему. Нет, обычаи боярства – штука интересная и нужная, но не сейчас. Есть дела поважнее. – Валентин Эдуардович когда приедет?

– Вечером обещал быть, – отозвалась Оля и, чуть помедлив, добавила: – Вместе с Леней.

– То-то будет радости Марии, – усмехнулся я.

– А тебе головной боли, – отразила мою усмешку невеста. – Мало того что батюшка прямо-таки горит желанием обсудить с тобой накопившиеся дела и вопросы, так еще и Леонид намерен добиться ученичества. Кстати, обещание оплаты учебы из отца он уже выбил, учти.

– Как будто я намерен возражать, – пожав плечами, ответил я. – Этот исход я предполагал еще год назад, знаешь ли, так что возражать даже не собираюсь. Единственное, придется отложить начало учебы до разрешения ситуации с цесаревичем. Вот легализуюсь в столице, тогда и начну новый набор.

– Один новый ученик – это уже набор, да? – поддела Оля.

– Где один, там и другой, – проигнорировал я ее подколку. – Но пока да… пока только один Леонид. Впрочем, если дела пойдут так, как я рассчитываю, то после турнира выбор может оказаться богаче.

– Для этого турнир нужно еще пройти, – нахмурилась невеста.

– А это уже ваша задача, – развел руками я. – Поэтому советую показать на Встрече Середины Года все, на что вы способны. Победы не требую, но вздумаете отсеяться раньше полуфинала… и прежние тренировки покажутся вам легкой разминкой. Так и передай остальным ученицам.

– Вот сам и передашь, за обедом, – буркнула Ольга, явно недовольная моими словами. Ну да ничего, всякая мотивация нужна, всякая мотивация важна. Переживут.

– Какой обед, милая? Ты не забыла, что меня здесь вообще нет? – Я покачал головой. – Как ты сказала управляющему? «Временно недоступен», да… Так что обедать вам придется без меня.

– К чему такие сложности, Кирюш? Здесь же все свои! – недовольно нахмурилась Оля.

– Аристарх Хромов тоже свой, но это не мешает ему быть протеже цесаревича, – заметил я. – А теперь представь, что информация о моем присутствии дойдет до командира дружины твоего отца. Стоит ли проверять, кому на самом деле принадлежит его верность… точнее, стоит ли ставить Хромова в положение, при котором у него не будет иного выхода, кроме как доложить своему сюзерену о моем появлении в доме Бестужевых? А ведь Валентин Эдуардович такой подставы ему не простит…

– Хочешь сказать, что Аристарх Макарович может предать моего отца? – вскинулась Ольга.

– Не предать, а исполнить свой долг, – поправил я невесту. – Валентин Эдуардович прекрасно знает, кому на самом деле верен Хромов, и ничуть не возражает против такого положения вещей, поскольку его собственная верность принадлежит тому же человеку. Тут, скорее, следует не Аристарха винить, а меня, как элемент, умудрившийся привнести хаос в прежде безукоризненно работавшую систему.

– Зато с тобой весело, – неожиданно заключила Оля и, ухватив меня за руку, опрокинула на кровать. – К черту обед, у меня есть идея получше!

### Глава 6. Поговорить-поистерить

За то время, что мы с Леонидом не виделись, парень изрядно вытянулся и… усох, что ли? И без того почти отсутствовавший «детский» жирок на щеках исчез без следа, зато под носом уже зазолотился легкий, юношеский пушок. Глядишь, через полгода-год придется ему бритву осваивать. В общем же было видно, что все это время Леня не валял дурака, а действительно занимался по составленной мной программе. Подвижный, жилистый боец. Точнее, пока «спортсмен», но если все пойдет как задумано… ничего, я еще сделаю из этого умника воина.

– Кирилл, может, все-таки снимешь запрет на занятия стихийными техниками? – со вздохом и печалью во взоре спросил Леня, почесывая белый пушистый живот рыжего котяры, с громким тарахтеньем дремлющего у него на руках.

Мурлыка с рваным ухом был огромен и красив, как может быть красив только находящийся в самоназначенном отпуске настоящий дворовый хищник, гроза подвальных крыс и хозяин окрестных крыш. Откуда он взялся в шехтелевско-бестужевских хоромах, я понятия не имею, но уюта старой библиотеке этот бандит определенно добавил.

– И не подумаю, – мотнул головой я. – Работы хочешь мне добавить? Не выйдет, друже. Рукомашества и дрыгоножества – пожалуйста, бег, силовая гимнастика, плавание – сколько угодно. Но никаких стихий. Максимум эфирные воздействия, и то уровня не выше новика. Но лучше бы обойтись без них. Тем более что терпеть осталось недолго. Закроем тему турнира, и я займусь твоим обучением всерьез. Поверь, разом забудешь о всяких глупых техниках.

– Вот кстати, а зачем вообще нужен этот запрет? – переключая мое внимание на себя, проговорил старший Бестужев, потягивая коньяк из круглобокого «тюльпана».

– Чтоб не пришлось переучивать, – ответил я Валентину Эдуардовичу. – Знаете, сколько времени я убил, пока сломал ученицам привычный механизм воздействия? У-у, да будь они полными нулями в стихийных техниках, за время наших занятий я бы их не только в потолок вывел, но и на мастерство в Эфире уже натаскал бы…

– Интересно, – лениво протянул старший Бестужев. – А есть ли у такого подхода какие-то преимущества перед обычным способом развития сил, помимо уменьшения времени выхода в потолок?

– Есть, конечно, – кивнул я. – Вспомните, сколько времени у вас уходило на изучение новой техники до уровня уверенного ее применения, прежде чем вы достигли пика как стихийник? А сейчас?

– Хм, с этой стороны я вопрос не рассматривал, но… пожалуй, сейчас на изучение новой техники я потрачу в разы меньше времени, чем это было до выхода в потолок. – На миг задумавшись, Бестужев качнул головой. – Но, Кирилл, я ведь тогда, как и прочие стихийники, не просто заучивал техники, но и получал необходимый опыт в их применении, что, в свою очередь, вносило разнообразие в тактику моих действий во время возможных боестолкновений. Да и сбрасывать со счетов тот факт, что каждое использование приема приближало меня к пику развития, тоже не стоит.

– А еще стоит учесть, что такая учеба вбивала рефлекс применения техники, препятствующий изучению иных приемов и усложняющий их использование, – отозвался я. – Тех же близняшек Громовых я больше полутора лет вытягивал в потолок. А если бы они не изучали стихийные техники до начала учебы у меня, справился бы за полгода. А дальше весь арсенал гридней к их услугам, учи – не хочу. Быстро и без проблем с возможной смертью от перерасхода сил. Да пусть хоть сами для себя техники сочиняют. Есть разница?

Бестужев приподнял бровь в немом вопросе: дескать, и это все? Могу его понять – навскидку разобраться, какой способ обучения эффективней, не так уж просто. С одной стороны, быстрый выход в потолок дает возможность учить техники, не оглядываясь на их сложность и энергоемкость, с другой же, сосредоточившийся на быстром развитии пропускной способности тела одаренный вынужден отказаться от изучения классических техник, поскольку на это у него просто не будет времени. То есть наработку личного арсенала, а с ним и возможных тактик боя ему придется отложить до того счастливого момента, когда тело достигнет пика пропускной способности. Впрочем, здесь есть момент, играющий на руку именно моей программе обучения, о котором Бестужев пока не в курсе.

– Валентин Эдуардович, вы – вышедший в пик старший вой, практически на грани с гриднем, и у вас имеется большая склонность к Воде, не так ли? – На невысказанный вопрос собеседника я предпочел ответить по-еврейски, то есть также вопросом. Правда, вслух. – Вот и вспомните, что будет, если применить «водяной бич», а следом за ним сразу же «каплю росы».

– «Капля» сорвется. Гарантированно. Слишком разные воздействия, – после недолгого размышления проговорил будущий тесть. – Хочешь сказать, что учеба по твоей программе нивелирует этот пробел?

– Ну, у тех же сестричек Громовых, как, впрочем, и у остальных моих учениц, такой проблемы нет. Так что да, с уверенностью могу сказать, что после выхода в потолок Лене будет просто плевать, какие техники и в каком порядке использовать, он даже сможет их изменять непосредственно в момент создания, единым усилием воли. А все из-за того, что его не будут тормозить «лишние» рефлексы, – развел руками я, отвечая на так и не высказанный вопрос Бестужева.

Не полностью, но отвечая. А тому факту, что «свободное» формирование техник возможно лишь при плавном вливании сил, а не при едином заранее сконфигурированном выплеске энергии, как учит любая стихийная школа, лучше остаться секретом будущей школы. Равно как и моему подходу к изучению Эфира, без которого добиться того самого плавного вливания сил и необходимого для этого действия контроля, по-моему, просто невозможно. Впрочем, если Валентин Эдуардович однажды решится пройти через обучение в школе своих будущих потомков, то… Но вряд ли, вряд ли он когда-нибудь пойдет на такой шаг. Взрослые, они же такие взрослые.

Хех, неужели это я сейчас подумал?

– Из всего сказанного я понял только то, что никакие техники мне в ближайшее время не светят, – вздохнул Леонид, продолжающий наглаживать дремлющего у него на коленях рыжего кота.

– Ты еще здесь? – Я сделал удивленное лицо.

– Эй! – возмутился младший Бестужев.

– Ну извини, я думал, общество Вербицкой тебе интересней, чем моя болтовня, – с улыбкой проговорил я.

– Стоп! Маша здесь? – Леонид вскочил с кресла и, провожаемый недовольным взглядом брякнувшегося на пол кота, рванул прочь из библиотеки.

Рыжий фыркнул и, плеснув вслед младшему Бестужеву легким недовольством с обещанием какой-то пакости, запрыгнул на опустевшее кресло. Покрутившись на еще хранящей тепло Леонида подушке, кот свернулся на ней клубком и, закрыв глаза, задремал, фоня ленивым умиротворением. Интересная зверушка…

– Ну что ж, теперь, пожалуй, можно поговорить и о наших делах, не так ли? – Голос Бестужева оторвал меня от наблюдения за рыжим обитателем особняка.

– А что, с прошлой беседы появились еще какие-то темы, достойные обсуждения? – поинтересовался я.

Валентин Эдуардович глянул на меня через прозрачное стекло «тюльпана» и, чему-то кивнув, вздохнул.

– Вообще-то я хотел бы продолжить разговор о твоих намерениях «засветиться» перед цесаревичем, – проговорил он. – Или ты всерьез считаешь, что, просто поставив меня перед фактом, можешь объявить тему закрытой и жить дальше как ни в чем не бывало?

– А что здесь обсуждать, Валентин Эдуардович? – Я пожал плечами. – Время на исходе, месяц максимум, и я буду обязан появиться пред ясны очи его высочества, вне зависимости от своих желаний. Иначе наш договор можно считать расторгнутым, а мне это не нужно. Совсем.

– Кирилл, ты же понимаешь, что ваш договор утратил всякую актуальность с момента смерти его гаранта, – нахмурился Бестужев.

– У меня другое мнение. – Я покачал головой. – Уж извините, но я не считаю факт смерти деда основанием для такого вывода.

– Невзирая на формальность отношения цесаревича к исполнению оговоренных условий? – прищурился Бестужев. – Согласись, с таким подходом есть все шансы, что он первым посчитает договор расторгнутым. А ты, значит, будешь продолжать считать себя связанным его условиями, так, что ли?

– Так ведь, если помните, и я с некоторых пор соблюдаю не столько дух, сколько букву заключенного между нами соглашения, – отозвался я, разведя руками. – Баш на баш, так сказать. Но до тех пор, пока полномочный представитель его величества не объявит официально о расторжении договора, я не намерен идти на нарушение его условий. Согласитесь, – скопировал я тон Бестужева, – в этой ситуации лучше не давать повода к обвинениям в нарушении собственного слова. Тем более когда такое обвинение может бросить представитель царской семьи. Мне ж тогда только из страны бежать.

– Хм, и как именно ты планируешь заявить о себе? – неожиданно сменив подход, спросил мой собеседник.

Что ж, как говорится, в эту игру можно играть вдвоем.

– Мелькну на открытии ателье перед глазами рынд, думаю, этого будет достаточно, – пожав плечами, ответил я.

– Откуда там возьмутся рынды? – недовольно скривился Бестужев.

– Ну не зря же в числе прочих мы выслали персональное приглашение для царевича Юрия? Он большой любитель тактиков и, смею думать, вряд ли захочет пропустить такое событие, как открытие первого в мире ателье, торгующего спортивными экзоскелетами.

– Вы сделали что?! – воскликнул мой будущий тесть и, разом высадив остатки коньяка из «тюльпана», ожесточенно потер ладонью лоб. – Стоп, Кирилл. Стоп. Скажи, что ты пошутил… пожалуйста.

– И не думал даже, – помотал головой я и, заметив напряженный взгляд побагровевшего собеседника, поспешил объясниться. Все же доводить будущего тестя до инфаркта я совсем не хотел. Ольга за такой «подарочек» Варфоломеевскую ночь мне устроит… и утро стрелецкой казни заодно. – Вы правы в одном, Валентин Эдуардович, встречаться с его высочеством наследником мне сейчас совсем не с руки. Говорить нам, по моему мнению, не о чем, да и отвечать на возможные претензии Михаила я не горю желанием. К тому же организовать такую встречу официально будет проблематично. Причем прежде всего для тех людей, которых я мог бы попросить о таком одолжении. Ну зачем вам, Вербицкому или Посадской такие неприятности, как недоверие представителя августейшей фамилии? А ведь если кто-то из вас придет к тому же цесаревичу с просьбой об аудиенции для меня, он не поверит, что вы не знали, где я скрываюсь, как пить дать, не поверит. Неофициально же… нет, я, конечно, могу пробраться в покои Михаила незамеченным, но в свете той славы, что ходит о грандах, его высочество почти наверняка расценит такой визит как невысказанную, но отчетливо продемонстрированную угрозу, вне зависимости от того, как сложится наша беседа. В общем, вариант со встречей лицом к лицу нам не подходит. Именно поэтому идея с приглашением его младшего брата на открытие ателье показалась мне весьма привлекательной. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

– И пастуху вечная память, – буркнул Бестужев. Чуть помолчав, он набулькал себе полбокала коньяка, втянул носом аромат крепкого напитка и, отставив «тюльпан» в сторону, хмуро взглянул на меня. – Твоя забота о моем честном имени, как и о реноме Вербицкого и Посадской, конечно, весьма умиляет… одно «но»! А собственно, когда ты намеревался сообщить о своих планах? Или считаешь, что выскочивший словно чертик из табакерки на презентации принадлежащего моей дочери ателье ее потеряшка-жених не спровоцирует у Рюриковичей того же самого приступа недоверия? И как я буду выглядеть на ковре перед цесаревичем или, того пуще, перед государем, когда один из них решит поинтересоваться моим мнением о произошедшем… а я ни сном ни духом! Просто представь себе такую картинку буквально на секундочку. Вызывает меня цесаревич или его батюшка на доклад и демонстрирует запись с открытия ателье с твоим участием… после чего вежливо интересуется: какого хрена, боярин?!

– Так откуда же вам знать, откуда я там взялся? Контактов мы не поддерживаем со времен моего «исчезновения», соответственно где я был и чем жил, вы понятия не имеете. Разве не так? Следовательно, и мое появление на открытии ателье для вас такой же сюрприз, как и для самого цесаревича.

– То есть изначально обсуждать со мной этот вопрос ты не собирался, – заключил Бестужев.

– Обсуждать? Нет. Уведомить о принятом решении… да, безусловно. Именно это я сейчас и делаю, – развел руками я.

– Принятое решение, значит… уведомить… – Валентин Эдуардович помрачнел и умолк. Надолго.

Но когда я, проклиная себя за неожиданно ставший слишком длинным язык, уже начал прикидывать, как бы вывернуться из неудобного положения, в которое я себя загнал, и извиниться перед Бестужевым, боярин наконец очнулся и окинул меня долгим изучающим взглядом. Уж не знаю, какими такими затейливыми тропами петляли мысли моего собеседника, но произнес он совсем не то, что я готов был услышать после своей короткой отповеди. По крайней мере, возмущаться моим поведением Бестужев не стал. Он лишь покачал головой и тихо проговорил:

– Самостоятельность, Кирилл, – это хорошее качество, необходимое любому мужчине и воину. Но ты должен больше доверять старшим. Ведь у них есть то, чего тебе пока недостает. Опыт. Увы, но как бы умен ты ни был, это та вещь, которая приходит лишь с годами. Не скажу, что ты часто ошибаешься, действуя по своему усмотрению, но кое-каких проблем мог бы и избежать, если бы почаще советовался со взрослыми людьми.

– Взрослыми людьми, да? – Честное слово, я сам не представлял, какой ворох картин-воспоминаний прежнего Кирилла пролетит перед моим внутренним взором после этих слов Бестужева. И вновь не удержался. Хотя сейчас меня вела вовсе не усталость и нежелание обсуждать свои решения с посторонним… пока посторонним человеком, а обида. Натуральная обида за до смерти замученного собственными родственниками четырнадцатилетнего пацана, битого жизнью так, как, пожалуй, не снилось большинству обывателей. Ни за что ни про что.

Эх, Кирюха…

– Так уж получилось, Валентин Эдуардович, что до недавнего времени взрослых людей, встречавшихся на моем пути, можно было разделить на четыре типа: тех, кто желал меня использовать, тех, кому было на меня плевать, тех, кто хотел меня убить, и тех, что уже умерли. И какой из этих категорий я, по вашему мнению, должен был бы доверять? С кем советоваться? С сумасшедшим Георгием Громовым, растившим из внука не менее сумасшедшего самоубийцу – бомбу замедленного действия, которую он намеревался рвануть под задницами ненавистных ему иезуитов? С его братьями, с подачи главы рода смотревшими на сироту-слабосилка как на пустое место? С дядюшкой, нынешним боярином Громовым, не замечавшим мальчишку до тех пор, пока тот не загремел в реанимацию с ожогами восьмидесяти процентов тела благодаря издевательствам родных деток этого ужасно занятого человека? А может, я должен был доверять его супруге, истово ненавидевшей племянника до такой степени, что однажды попыталась заживо похоронить меня в мусорном баке, зарытом в старом подмосковном карьере? Или нет, наверное, я должен был доверять старику Скуратову. Тому самому, что забыл о внуке, как только погибли его родители, и вспомнившему о родной крови, лишь когда я заявил о себе как о сильном эфирнике? Впрочем, оставим родителей и деда. Мертвые сраму не имут, а уж такие, как Скуратов-Бельский, и подавно. – Я перевел дух и договорил уже куда спокойнее: – Увы, Валентин Эдуардович, не было в моем детстве взрослых, которым я мог бы хоть в чем-то довериться, вот и соответствующей привычки не заимел. А теперь и поздно, пожалуй. Остается полагаться на свой ум и понимание, уж извините, если обидел.

– Не обидел, Кирилл, – после небольшой паузы проговорил Бестужев и невесело усмехнулся. – Хотя, признаюсь честно, ты был довольно близок к этому. Но все, что ни делается, к лучшему. Вот ты сейчас выговорился, полегчало? Можешь не отвечать, сам вижу. Ладно, закроем пока эту тему… Но прошу, Кирилл, не забывай, что я тебе не враг и не посторонний человек. Твои проблемы – мои проблемы. Я всегда тебя выслушаю и постараюсь помочь. Просто запомни это, хорошо?

– Постараюсь, Валентин Эдуардович. – Я коротко кивнул, поднимаясь с кресла.

– Ну хоть так… – пробормотал Бестужев, допил залпом коньяк и, как-то враз захмелев, махнул рукой. – Иди уже, Ольга наверняка ждет… зятек.

– Спокойной ночи, тестюшка, – отозвался я и, подхватив по-прежнему сладко дремлющего кота, открыл окно в спальню Оли.

Шастать по дому, который с приездом боярина и его наследника заполонили люди Хромова мне сейчас было не с руки. А кот? Ну… учитывая, что я и сам к коньяку приложился, да разговор с Бестужевым затянулся… в общем, рыжий был взят с собой с целью переключения внимания недовольной невесты на пушистый объект повышенной милоты.

Я покосился на рваное ухо спящего «объекта» и, прислушавшись к шуму воды, доносящемуся из ванной, вздохнул. С милотой у рыжего хвостатого не очень… зато пушистости хоть отбавляй. Может, и прокатит, а?

Когда ранним утром, за завтраком, отец попросил составить ему компанию в кабинете, Ольга только обрадовалась. Все же с батюшкой она виделась в последний раз больше двух месяцев назад и успела изрядно по нему соскучиться… да и по братцу тоже, хотя в присутствии последнего она этого никогда не признает.

Но вот чего Оля не ожидала, так это того, что после обычной беседы обо всем и ни о чем отец заведет разговор о Кирилле. Поначалу Ольга было насторожилась, но быстро поняла, что боярина волнует не сам будущий зять, а… его прошлое, о котором он хотел узнать больше… хотя бы от тех же близняшек. Что именно так обеспокоило отца, Ольга спрашивать не стала, решив поговорить об этом позже, после беседы с сестрами Громовыми… и после того, как предупредит Кирилла. Отец – это, конечно, отец, и Оля его безмерно любит и уважает, но бездумно раскрывать ему подробности жизни своего жениха она не собирается. Доверие – штука хрупкая, и разрушить его можно одним неосторожным движением, а уж сколько сил и нервов требуется, чтобы восстановить уничтоженное, у-у… Спасибо, однажды Оля уже наступила на эти грабли, и тогда от серьезной ссоры их с Кириллом спас лишь мятеж в столице, из-за которого возникшие трения быстро исчезли в водовороте захвативших их событий и переживаний.

Ольга уже неоднократно обещала себе переговорить с сестрами Громовыми об их странных отношениях с Кириллом, и просьба отца оказалась весьма кстати. Откладываемый месяцами по разным причинам разговор наконец состоялся… и девушка твердо решила, что не станет передавать отцу содержание беседы, пока не получит разрешения жениха. Уж слишком неприглядной оказалась поведанная сестрами история.

Удивительно, но близняшки даже не пытались выставить себя в ней лучше, чем были на самом деле. Они вообще были весьма откровенны в разговоре и не скрывали своей роли в травле Кирилла, которую устраивали сами и на которую подбивали старшего брата. Рассказали и о попустительстве матери, отчего-то невзлюбившей младшего Громова чуть ли не с первого взгляда, и о «слепоте» отца, в упор не замечавшего издевательств над племянником. Об оказываемой поддержке деда, с любопытством наблюдавшего за охотой на Кирилла, они тоже не умолчали.

– Да за что, почему вы с ним так?! – не выдержала Оля, когда Мила с Линой, закончив «исповедь», потерянно умолкли.

– Потому что дуры. – Слаженный ответ сестер был резким, полным гнева и бессильной злобы… на себя самих.

Лина тихо договорила:

– Мелкие, избалованные, влюбленные дуры. А теперь он нас даже не замечает. Ученицы… и только.

## Часть вторая. Неуловимость и необходимость

### Глава 1. Раз союз, два союз

Со всей нынешней запаркой мне только проникновенных разговоров о тяжкой доле влюбленных девчонок не хватало. И ведь не отвертишься теперь. Моя хитрая невеста нашла самое подходящее, с ее точки зрения, время для беседы. Утро, постель… и кофе, сейчас расплывающийся неопрятным пятном по белоснежному одеялу.

– Нельзя было хотя бы пять минут подождать? – рассматривая следы устроенного мною кофейного фонтана на постельном белье, печально спросил я Олю. Та только пожала плечами. – Ладно, понял. Когда хотела, тогда спросила… но, милая, с какого перепугу меня вообще должны интересовать их чувства, не подскажешь?

– Ну, они ведь твои ученицы, – протянула невеста, забираясь с ногами на кровать. Устроившись напротив, Ольга испытующе взглянула на меня. – И как учителя, этот вопрос касается тебя напрямую.

– Оля, солнышко мое незаходящее… – Я отставил в сторону принесенный невестой поднос с завтраком и, почесав кончик носа, тяжко вздохнул. – После некоего события мы с сестрами Громовыми достигли соглашения о нейтральном отношении друг к другу. С трудом, через кровь и слезы, но в конце концов этот самый нейтралитет был нами достигнут. Девушки влюбились? Имеют право. Но пока они не лезут ко мне со своими пламенными чувствами, это только их проблемы.

– А если полезут? – чуть помедлив, спросила Оля.

– О, поверь, я найду чем им ответить. – Судя по тому, как вздрогнула невеста, улыбка у меня вышла какой-то не такой. М-да. Бывает.

– Кирилл, тебе на самом деле плевать на их чувства? – после долгой паузы проговорила Ольга. – Вот просто плевать, и все?

– Я же не могу на них ответить, милая, – пожал плечами я. – У меня есть ты. Так к чему городить огород? А близняшки… перебесятся, успокоятся, влюбятся в кого-нибудь еще, а если повезет, то и замуж за своих избранников выйдут и будут счастливы.

– А если не перебесятся? – тихо произнесла Оля, а в эмоциях у нее такое полыхнуло… что я просто не сдержался.

– Какого черта?! Ольга, повторяю, у меня есть ты, и никакие Громовы мне не нужны! Мне нет дела до влюбленности двух садисток. Дьявол, они же меня почти убили, как ты вообще представляешь себе подобный бред?! – Заткнулся я явно позже, чем следовало. Тьфу ты!

– Я знаю, – все тем же спокойным тоном откликнулась невеста, и я самым натуральным образом опешил.

– Знаешь, значит… – справившись с изумлением, протянул я и тряхнул головой. – Тогда, дорогая, извини, но я вообще не понимаю, чего ты от меня добиваешься. Даже если оставить за скобками наши с тобой отношения, я не могу себе представить, что отвечу взаимностью тому, кто пытался меня убить, замечу, сознательно и с полной самоотдачей пытался. Или, по-твоему, я так похож на жертву стокгольмского синдрома?

– Какого синдрома? – не поняла Оля, продолжая сверлить меня испытующим взглядом.

– Сток… не важно, – опомнился я. – Что вообще мы сейчас обсуждаем?

– Наше будущее, дорогой, – ровным тоном произнесла невеста, не переставая при этом транслировать мне все возрастающее раздражение… от моей непонятливости? Вот ведь хрень какая. – Насчет убийства ты не прав. Смерти тебе они никогда не желали. Отправить на больничную койку – да. Доказать себе, что ты недостоин их внимания, – дважды да. Но убить? Тогда сестры хоть и не понимали своих чувств, но желания лишить тебя жизни у них совершенно точно не было. Более того, сестры признались, что сходили с ума от страха за твою жизнь, когда ты в последний раз оказался в медблоке.

– Это они тебе лично сказали? – Постаравшись успокоиться, я откинулся на мягкую спинку кровати и выжидающе воззрился на невесту.

– Не только, – пожала плечами Оля. – После беседы с близняшками я позвонила Алексею Громову и Гдовицкому, которые подтвердили как слова девчонок, так и мои выводы. А Владимир Александрович сказал, что не единожды докладывал старому боярину о поведении его внучек и даже предоставлял ему результаты исследований штатного психолога службы безопасности. В соответствии с его выводами Гдовицкой неоднократно предлагал убрать из поместья либо самих сестер, либо раздражающий объект, то есть тебя, пока близняшки банально не свихнулись, но старик просто отмахивался от этих предложений, а в конце концов прямо запретил докучать ему, цитирую, этой чушью.

– Ну… допустим, близняшки действительно любили меня извращенной любовью. Допустим даже, что за прошедшее время они как-то избавились от своих садистских наклонностей… – вздохнул я, чувствуя, что вроде бы только что достигнутое спокойствие испаряется, как роса под солнцем. Да и к черту! – Что с того, Оленька? Прикажешь затянуть их обеих в кровать и устроить адский секс-марафон на троих? Милая, не пугай меня. Неужели у тебя такой серьезный недостаток кальция в организме, что даже пищевой мел не помогает? Или… ты сама на них запала и теперь хочешь подобраться к ним через меня? О, да ты шалунья, оказывается. Но, знаешь, я тебя даже понимаю. Девчонки и в самом деле настоящие красавицы. Но почему именно близняшки? Лиза с Машей, например, ничуть не хуже, на мой взгляд. Или тебя заводит именно тот факт, что Громовы похожи друг на дружку, как две горошины из одного стручка?

– Дурак! – нахмурившись, выдала невеста, разом заткнув фонтан моего красноречия… но, что удивительно, обозвала без всякой экспрессии, вроде как сам собой разумеющийся факт констатировала. И это было обидно. Помолчав, словно о чем-то задумавшись, Оля покачала головой и заговорила вновь: – Нет, так мы ни к чему не придем.

– Вот и мне так кажется, – оставив язвительный тон, согласился я, поднимаясь с кровати. – Громовы – мои ученицы, и более нас ничего не связывает. Отсюда следует, что их чувства – их личная проблема.

– Кирилл, они ведь давно поняли, что к чему, и признались себе в своих чувствах. А учитывая, что напора и целеустремленности им не занимать… Что ты будешь делать, если эта проблема вдруг станет твоей? – спросила Ольга.

– Я ее решу. Быстро и эффективно. – Добравшись до двери в ванную комнату, я захлопнул ее прямо перед носом невесты, ставя таким образом точку в этом задолбавшем меня бессмысленном разговоре. На фиг всю эту чушь!

Не получилось. Когда спустя четверть часа я вышел из ванной, Ольга преградила мне путь.

– Кир, подожди. Давай договорим. Это важно… пожалуйста, – произнесла она, указывая на кресло.

Мысленно чертыхнувшись, я тяжело вздохнул и уселся на предложенное место. А Ольга тут же приземлилась мне на колени, очевидно, чтобы не удрал раньше времени.

– Говори, – кивнул я, поглядывая на настенные часы и, погладив невесту по оголенному бедру, заметил: – Только учти, что у нас осталось не больше часа до выхода из дома, а кто-то еще даже не одет.

– Успею, – отмахнулась Оля. – В крайнем случае немного задержимся. Это действительно важно, Кир.

– Ла-адно, – протянул я. За то время, что я приводил себя в порядок, злость ушла, оставив вместо себя лишь легкое недоумение, которое тоже стоило бы развеять. Что ж, послушаем…

– Знаешь, когда наша история только начиналась, я думала, что Громовы отдали тебе близняшек в обучение с прицелом на ваш брак… Не смотри на меня так удивленно, я тогда понятия не имела, какие отношения вас связывают. Потом появились Лиза с Машей, и… ну, насчет Вербицкой все быстро прояснилось, и она, как кандидатура, отпала. Но на Посадскую, по-моему, ты посматривал с вполне понятным интересом. А потом появился Вячеслав, и ты даже не попытался ее удержать! И вновь остались лишь близняшки…

– Милая, мне кажется или ты бредишь? – Я ошалело взглянул на Олю. – У меня уже есть невеста! Ольга Бестужева, не слышала о такой, нет? Какие могут быть Лины, Милы, Лизы или Маши при таком раскладе?!

– Вот! – Ольга ткнула меня пальцем в грудь. Больно, между прочим. – Я поняла!

– А я нет, – огрызнулся я, потирая ладонью место удара. – Объяснишь?

– Разумеется, – довольно улыбнулась невеста. – Ты почему-то в упор не хочешь видеть своего положения. Вспомни наш разговор об угасающих родах!

– Мм… разве это был не сон? – тихо пробормотал я, но Ольга услышала.

– Какой сон?! – воскликнула она, но тут же замялась. – Нет, ну ты действительно выглядел сонным, но… не настолько же?

– Вот ведь… дурь какая! – едва удержавшись от мата, произнес я. – И что, мне действительно придется искать себе еще жен?

– Э нет, дорогой! Без моего разрешения никаких «еще», – покачав у меня перед носом пальцем, отозвалась Оля. – И вот тут мы подходим к самой цели нашего разговора… Близняшки.

– Да ну на фиг! Убьют же в порыве любви… – аж вздрогнув от такой перспективы, ответил я, но все же поправился: – Ну, по крайней мере, попытаются точно. А я не сдержусь, отвечу адекватно… результат предсказывать, или сама догадаешься? Как считаешь, Бестужевы с Николаевыми потянут войну с родом Громовых?

– Кирилл, будь посерьезнее, пожалуйста, – вздохнула Оля. – Федор Георгиевич неглупый человек, и я ручаюсь, что, отдавая своих дочерей тебе в обучение, он рассматривал такую возможность, как ваш брак… в будущем, разумеется, когда вражда утихнет.

– Интересно, с чего бы такая уверенность? – Я смерил невесту долгим взглядом.

– Ну да, после вчерашней беседы с близняшками, их братом и Гдовицким я не поленилась и связалась с боярином Громовым. Он подтвердил мои выводы.

– То есть Федор Георгиевич прямым текстом заявил, что готов отдать своих дочерей за меня замуж? – неподдельно изумился я. – Вот так просто?!

– А чему ты удивляешься? – пожала плечами моя невеста. – Если уж он был готов отдать их тебе в боярские дети… заметь, в младшую ветвь рода, между прочим! Так почему он должен возражать против того, чтобы его дочери сохранили боярский статус? К тому же Громов прекрасно знает характер близняшек и понимает, что среди московского боярства с его традиционностью женихов им не найти. Девчонки просто не выдержат домостроя, а воевать потом с родственниками убитых ими незадачливых мужей Федору Георгиевичу точно не захочется. Но придется. К тому же в свете специфики работы ателье СЭМов и с учетом нашего сотрудничества с Гром-заводами брак с близняшками показал бы другим боярам, что мы действуем в русле традиций, а это немаловажно для такого молодого рода, как наш.

– Мрак, – вздохнул я. – Может, еще и на твоей подружке Капе Рюминой жениться прикажешь? А что? С ее родом нас тоже связывают общие интересы и договоры.

– У нее уже есть жених, – развела руками Оля и, чуть подумав, договорила: – К тому же я сильно сомневаюсь, что Рюмины согласились бы на такой союз. Слишком сильное сближение двух производителей тактиков не в интересах государства. А вызывать неодобрение государя… на такой шаг ни Рюмины, ни Громовы не решатся. Они и с нашим соглашением по оборудованию, можно сказать, по самому краешку прошлись. Делать следующий шаг к союзу… нет, не рискнут они. Точно, не рискнут.

– М-да, никаких чувств, голый расчет, и только, – делано печально покачал головой я.

– Не ерничай, – нахмурилась Оля. – Я говорю вполне серьезно.

– Вижу, – кивнул я. – И именно это меня убивает. Моя невеста на полном серьезе оценивает выгоды брака своего жениха с другими женщинами. Охренеть известия.

– Кир, ты… – Ольга на миг умолкла, но уже в следующий миг, прижавшись ко мне всем телом, обняла и почти зашептала: – Знаешь, как я счастлива знать, что тебе никто, кроме меня, не нужен? До безумия, любимый. Но… есть такое слово – «надо». Нам необходимо будет ввести в семью как минимум еще одну женщину. А лучше двух. В идеале же двух женщин из разных родов, но это уже необязательно. Увы, закон есть закон.

– И почему я раньше об этом законе не слышал? Глядишь, и не стал бы влезать во всю эту эпопею с опричниной и регентством, – протянул я, когда Ольга в подтверждение своих слов вывела на экран коммуникатора нужную статью свода законов и установлений Боярской Думы. Восемнадцатый век, древность седая-лохматая, но ведь действует же еще! Чувства, эмоции? Не, не слышали. А вот польза роду – это да, это важно. Тьфу. Я отвел взгляд от экрана.

– Я, кстати, тоже не понимаю, почему в твоем образовании зияет такой пробел. Об этих вещах в боярских семьях просвещают чуть ли не сызмальства. По крайней мере, и мне, и Леньке учитель читал соответствующую лекцию, когда нам было по одиннадцать лет. И это далеко не исключение из правил! – заметила Оля.

Почему-почему… потому что самоубийце эта информация ни к чему. По крайней мере, думаю, именно таким посылом руководствовался старый сумасшедший паук при воспитании внука своей жены.

– Слушай, Оль, а обязательно заморачиваться этой дурью прямо сейчас? – спросил я. – Нет, я понимаю, что ты только вчера узнала историю наших с близняшками взаимоотношений и теперь горишь желанием расставить все точки над «ё», но, надеюсь, ты не ждешь, что я прямо сейчас забуду все их выходки и радостно побегу в ювелирный за дополнительными обручальными кольцами?

– Нет, конечно, – пожала плечами невеста. – Но и терять время… Если рядом есть две любящих тебя девушки из хорошего рода, почему не воспользоваться таким удачным случаем? Польза-то от такого союза очевидна.

– Но я их…

Договорить Ольга мне не дала, приложив палец к моим губам.

– Понимаю, вижу. И они это понимают, поверь, – грустно улыбнувшись, проговорила она. – А теперь отбрось вопрос чувств и подумай, где, а самое главное, когда ты еще найдешь таких преданных и ценных союзников? Да, не жен, а именно союзников. Боярский брак – это в первую очередь именно союз людей, объединяющих свои усилия ради процветания одного рода, и лишь во вторую – семья в том виде, в котором ее воспринимают обыватели.

Ну да, если так посмотреть, то ситуация видится совершенно иной. Но… трудно, очень трудно заставить себя принять эту точку зрения, когда весь опыт прошлой жизни говорит о другом. Отношение к браку как к договору о совместной деятельности для меня так же непривычно, как факт узаконенной полигамии в здешнем обществе. Но ведь никуда не денешься. И как бы я ни относился к подобным вещам там, здесь они не исчезнут, а значит… придется принять и то и другое, иначе можно просто свихнуться.

– Насчет брака как делового союза я понял… но слова «Лина», «Мила» и «преданные» в одном предложении, да без единого отрицания? Как-то плохо верится в такое счастье, – улыбнулся я, кое-как угомонив мысли, скачущие в моей голове словно дикие сайгаки.

– А зря, дорогой, – не приняв шутки, кивнула Оля. – Эти две девицы за тебя и ярого порвут, и государя пошлют… куда подальше. Уж ты мне поверь.

– И тем не менее сейчас я считаю обсуждение этого вопроса бессмысленным, – кое-как переварив слова невесты, заключил я. – Рода Николаевых-Скуратовых пока нет. Вот когда появится запись в Бархатной книге, тогда и поговорим. А теперь, солнце мое, взгляни на часы и бегом собираться. До выхода из дома осталось меньше получаса. Ручаюсь, Капа тебя сожрет, если ты опоздаешь на генеральную репетицию мероприятия.

Этот разговор с Ольгой оставил раздрай в моей душе и кучу идиотских мыслей в голове. Да такой раздрай, что ни собеседования с потенциальными кашеварами «Гремлинов», ни просмотр репетиции открытия ателье так и не смогли вернуть меня в привычную колею. В результате в московский особняк Бестужевых я вернулся усталым, злым и жутко недовольным всем и всеми.

Хорошо еще, что ученицы моментально просекли состояние учителя и, захватив с собою зачитавшегося Рогова, исчезли из виду, оставив нас с Ольгой наедине. И да, как говорилось в одном старом нездешнем фильме: «Кто нам мешает, тот нам поможет». Невеста помогла. Да так, что на следующее утро я проснулся бодрым, добрым и веселым. От вчерашнего угрюмого состояния не осталось и следа. Вот что массаж животворящий делает!

Наверное, только этим и можно объяснить то, в какой фарс я превратил общение с царевичем Юрием, заявившимся-таки на открытие нашего ателье. Наверное, можно было как-то иначе дать о себе знать Михаилу, но меня понесло! Особенно когда услышал рассуждения дядьки царевича, генерал-майора Шапошникова, нацелившегося, может, в шутку, а может, всерьез познакомить своего внука с Ольгой. Мое, не замай!

Но в принципе получилось удачно. Привет передал, задачу выполнил… осталось дождаться реакции моего ушлого сюзерена. А в том, что она будет, я ни на секунду не сомневаюсь. После того спектакля, что я устроил в ателье, ручаюсь, цесаревич вызовет Бестужева на ковер, а тот обязательно сообщит мне об этом событии. Впрочем, для того чтобы узнать реакцию Михаила на мою выходку, ждать возвращения Валентина Эдуардовича из Кремля совершенно необязательно.

Было у меня опасение, что в стенах древней крепости установлены такие же глушилки эфира, как в Александровском кремле, или те, что мой будущий тесть в свое время «одолжил» у собственного ведомства, чтобы помочь мне скрыться от государева ока по пути из Москвы в Тобольск. Но нет. Маленькое, размером с ноготь, окно развернулось послушно и практически мгновенно. А уже к нему присосалась мембрана эфирного микрофона.

Рисковать я не стал и окно раскрыл в непосредственной близости к телу Бестужева… со спины, а потому увидеть, что происходит в кабинете, куда он вошел, я не мог. Зато отлично слышал голоса как самого Валентина Эдуардовича, так и его собеседника, которым оказался сам государь. М-да, весело… Кто бы мог подумать, что защиту главной царской резиденции так легко обойти? Окно не вызывает заметных возмущений, поскольку изначально подстраивается под «излучение» объекта-эталона, а «микрофон» и вовсе находится с этой стороны окна и не может быть засечен никакими фиксаторами, расположенными по другую сторону окна. Зато теперь мне отчетливо ясно, почему сильные мира сего так не любят грандов. Если уж даже главные эфирники страны в собственном доме не могут засечь такое вот проникновение, что говорить об иных людях?

От размышлений на эту тему меня отвлек голос Бестужева, в котором неожиданно послышались нотки легкого, но искреннего возмущения. И ведь даже в эмоциях фонит! Актерище…

– Государь, я бы знал, если бы моя дочь поддерживала связь с Николаевым, – гудел Бестужев.

– Уверены, Валентин Эдуардович? – тихим голосом поинтересовался его собеседник.

– Это же моя дочь, – с легким оттенком укоризны проговорил боярин.

– И невеста Николаева, которая, по слухам, любит его до беспамятства, – заметил государь. – Что ж, ладно. Оставим это. В конце концов, я даже благодарен вашему будущему зятю за то, что он наглядно показал моему сыну, чем люди отличаются от шахматных фигур. А служба в Ахтырском полку, надеюсь, закрепит это знание в его памяти навечно. Перейдем к нашим делам, Валентин Эдуардович. Какие новости из-за океана?

### Глава 2. Волки, волки!

Как бы я ни хорохорился, но забыть о том, что фактически нахожусь в бегах, мне не удалось. Это я понял, когда вернувшийся из Кремля Валентин Эдуардович поведал о своей беседе с государем и состоявшейся чуть позже встрече с готовящимся к отъезду в полк цесаревичем. Уж слишком ощутимым было облегчение, накатившее после его рассказа.

– Сегодня, так и быть, можешь переночевать здесь, – прогудел Бестужев, бросив насмешливый взгляд в сторону дочери. – А завтра, зятек, с утреца, как приедет Хромов, я обнаружу тебя в спальне дочери и выпну из этого дома прямо при челяди и дружине. У тебя, в конце концов, свой дом есть, вот там с Ольгой и милуйтесь сколько угодно.

– Будете играть обиду обманутого родителя? – догадался я, почесывая пузо довольно тарахтящего кота, имени которого я пока так и не узнал.

– Недолго, – кивнул Валентин Эдуардович. – Но у меня ведь есть повод, не так ли? Подумать только, почти год родная дочь водила за нос, не желая признаваться, что знает о местонахождении своего жениха. Да еще и умудрилась сбежать к нему под крыло, когда я искренне считал, что она занята полезным делом. Мало того, эта лиса еще и подруг на обман подбила!

– А можно и я тогда обижусь? – весело спросила Оля. – Батюшка, сатрап и тиран, спустил жениха с крыльца – чем не повод?! Обижусь и сбегу.

– Да пожалуйста, – фыркнул Бестужев. – Чай, еще помнишь, где Кирилл живет?

– Конечно, помню, – гордо кивнула Ольга, но почти тут же нахмурилась и, чуть подумав, договорила: – Только я, наверное, вечером сбегу. Не раньше.

– Да? – Валентин Эдуардович с любопытством уставился на дочь. – А что так?

– Чтобы я успел к ее приезду порядок в доме навести. Полы помыть, дорожки подмести… и так далее, – усмехнулся я, ничуть не сомневаясь в своей догадке. – Не хочет боярышня ручки в грязи марать. Невместно ей.

# Сноски

1

ЛТК – легкий тактический комплекс. – Здесь и далее примеч. авт.

2

СБТ – Свободные Балканские Территории.

3

БИЦ – боевой информационный центр, представляет собой управляющий модуль систем защиты стационарных объектов – от родовых боярских имений и подземных бункеров до пограничных укрепленных районов.

4

Тактики – сленговое название тактических комплексов, преимущественно легких.

5

Стокубовый – здесь указан не объем двигателя, а максимальное количество топлива, способное сгореть в его рабочей камере за минуту.

6

«Скорпион» – модель тяжелого тактического комплекса на секстаподах-шасси, несущая на себе артиллерийские и ракетные установки среднего класса.

7

Общепринятый стандарт ведения радиопереговоров. По сути, полностью фраза должна звучать так: «Весло, ответь Сильверу».

8

СЭК – система эфирного контроля.

9

«Флешь» – легкий тип мобильного комплекса пассивной обороны.

10

Тяж – сленговое обозначение любого ТТК.

11

СЭМ – спортивная экзоскелетная машина. Обезоруженный, лишенный бронирования ЛТК, созданный Кириллом и Ольгой.

12

Муж любечанский – отсылка к указу Иоанна Пятого, приравнявшего членов любечанской гильдии артефакторов к боярским детям.

13

РСУ – рунная система управления, она же «оболочка». Программное обеспечение, используемое в технике – от ЛТК и ТТК до боевых платформ и авиации.

14

ЦС – сокращенная аббревиатура от ЦС ЧВС – Центр содействия частным военизированным структурам. Организация, действующая в приграничной зоне Червоннорусского воеводства. Объединяет в себе торговую площадку, биржу наемников и сеть медицинских центров.

15

Наемничий круг – неформальное объединение наемников, базирующихся в городе Рахове Червоннорусского воеводства.

16

Где ты не имеешь никакой силы, там ничего не желай (лат.).

17

«Афина», «Волк» – названия моделей тяжелых тактических комплексов на секстаподах-шасси, несущих на себе артиллерийские и ракетные установки среднего класса.