Елена Паленова
Чародейка 1: Дом престарелых ведьм

Глава 1

– Что вы себе позволяете?!

– Только то, что позволяете мне вы.

Он смотрел на меня пристально, с лёгкой усмешкой, продолжая при этом расстёгивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Наверное, нужно было сказать что-то ещё, чтобы остановить это безумие, но почему-то не хотелось. Разве в моей жизни так много радостей, чтобы отказываться от них? Пусть это всего лишь сон. Пусть этот обаятельный мужчина не существует на самом деле, но я ведь имею право хотя бы на приятные фантазии?

Мне нравилось в нём всё: ленивая грация сытого кота, небрежность жестов, многозначительность предназначенных мне взглядов, ироничный изгиб чёрных бровей, чувственность губ… Рядом с ним хотелось думать только о том, чем я заслужила такое счастье. Да, он плод моего не в меру разыгравшегося воображения, зато какой! В реальности такой мне точно не светит ни за какие коврижки, так пусть он будет моим хотя бы во сне.

Отшвырнув в сторону рубашку, он сделал шаг вперёд, лишая тем самым меня путей к отступлению. А зачем отступать? Зачем бежать от желаний, которые просыпаются внутри от одного только его прикосновения? Да и куда бежать-то? В этих снах ничего нет, кроме большой кровати, страстного мужчины и беспросветной тьмы вокруг.

– Это в последний раз.

В его голосе слышалось одновременно обещание и огорчение. Тёплые пальцы скользнули по моей щеке вниз и замерли на подбородке.

– Почему? – выдохнула я, закрыв глаза и подняв лицо в ожидании поцелуя.

Он не ответил. Просто провёл большим пальцем по моим подрагивающим от предвкушения губам и…

* * *

– Ирка, проснись! Ирка! Майская, если ты сейчас не откроешь глаза, я вылью тебе на башку ведро ледяной воды!

– Интересно, где ты собираешься взять ведро? – проворчала я, облизнула пересохшие губы и с трудом разлепила непокорные веки.

– Ну хвала богам! – облегчённо вздохнула Наташка, присаживаясь на край моей постели. – Я уж думала, что ты кони двинула. Лежишь тут такая тощая и бледная… Ты на онкологию проверялась? Вообще была у врача или опять народной медициной себя гробишь?

– Была.

– И?

– Всё со мной нормально.

– Ага, я вижу, да, – не без сарказма заметила подруга. – С каких пор считается нормальным отощать за два месяца до состояния обтянутого кожей скелета? Ты на себя в зеркало смотрела?

– Нет.

Наташка одарила меня сердитым взглядом и выпятила подбородок, что могло означать только одно – блаженное пребывание в объятиях вымышленного любовника для меня окончено, и сейчас подружка будет вытряхивать из меня душу, пока досконально не выяснит, что со мной происходит.

– Подъём, Майская. Мы едем в больницу.

Ну вот, чего и следовало ожидать. Зная Наташку, как облупленную, можно было даже не сомневаться, что она сразу же развернёт бурную деятельность по моему спасению.

Мы выросли вместе. Жили в соседних подъездах, ходили в садике в одну группу, в школе сидели за одной партой и даже в институт собирались поступать один и тот же, но на этом моменте судьба решила, что пора нас разделить. Я с треском провалила вступительные экзамены, потому что влюбилась, как кошка, а подруга всё же прорвалась на одно из бюджетных мест и теперь добросовестно училась на экономиста. Или на бухгалтера… А я последний год занималась чем попало, включая попытки закончить хоть какие-нибудь курсы и найти мало-мальски приличную работу. Видеться стали намного реже, поскольку у Наташки появились новые друзья и увлечения, но если всё же удавалось встретиться, неугомонная и жизнерадостная оптимистка сразу же принималась меня воспитывать и фонтанировать идеями насчёт того, как превратить моё никчёмное существование в сказку. Вот как сейчас.

– …У меня тётка работает в областной поликлинике, так что мы тебя быстренько на ноги поставим, не боись. Майская, ты меня слышишь вообще? Или опять ушла в себя?

– Натусь, я никуда не поеду, – выдавила я из себя, чувствуя, что не смогу без посторонней помощи даже с кровати встать, не то что куда-то путешествовать.

– Это ещё почему? – нахмурилась она ещё сильнее, хотя казалось, что хмуриться дальше уже некуда.

– Не хочу.

– А чего ты хочешь? Загнуться здесь? Ну уж дудки! Вставай давай!

– Уйди, а? Пожалуйста.

Наташка с минуту буравила меня негодующим взглядом, а потом и правда ушла. Ненадолго. В кухню. Заглянула в холодильник, похлопала дверцами шкафчиков и вернулась, рассвирепев окончательно.

Следующие несколько часов превратились для меня в настоящий кошмар. Я была безжалостно стащена с кровати, вымыта, напоена горячим чаем, обряжена во что-то, что раньше было впору, а теперь висело на мне, как на вешалке, засунута в такси, доставлена в областную поликлинику и передана с рук на руки Алевтине Павловне, которая хоть и работала офтальмологом, но связи имела обширнейшие. К вечеру в моём несчастном организме не осталось ни одного места, куда бы не заглянули полчища докторов, но в итоге выяснилось, что я всего лишь страдаю затяжной депрессией. Ну и там сопутствующие – истощение, анемия и иже с ними.

– В психдиспансер не поеду, – сообщила я Наташке, обессиленно валяясь на кушетке в больничном коридоре.

– А я тебя туда везти и не собираюсь. У меня есть идея получше…

А вот это уже было из рук вон плохо. Я-то раскатала губу, что мне после многочасовых истязаний будет позволено вернуться в свою уютную квартирку, лечь на любимую кроватку и досмотреть оборванный на самом интересном месте сон, но Наташка… Она Наташка, и этим всё сказано. А в отношении гениальных идей ей вообще равных нет.

– Домой хочу, – жалобно простонала я, подозревая, что очередное путешествие в такси меня добьёт.

– Успеется, – мрачно ухмыльнулась подруга. – Сначала мы выясним, что это за депрессия такая странная на ровном месте, потом узнаем, как с ней бороться…

Я закатила глаза и поняла, что этот день закончится для меня нескоро. Меня снова заставили принять вертикальное положение, выволокли на улицу и усадили на заднее сиденье такси. За окном мелькали витрины, машины, пешеходы, дома, улочки и переулки, потом городской пейзаж постепенно сменился далёкими огнями деревень, а когда по обе стороны дороги тёмной стеной вырос лес, я вдруг почувствовала категорическое нежелание ехать туда, куда меня везут. Эдакий внутренний протест. Что-то среднее между паникой и диким ужасом.

– Куда мы едем? – уточнила я, искренне надеясь, что Наташка в свои девятнадцать лет уже переросла детское увлечение колдовством, бабками, мистикой, эзотерикой, гаданиями и прочими паранормальностями.

– Расслабься, бить тебя там не будут, – пошутила подруга, не поворачивая головы. – Просто хочу тебя познакомить кое с кем. Она хорошая тётка, душевная. Знающая.

Я мысленно взвыла, но промолчала. Можно было и раньше догадаться, что этим всё закончится. Наташка лет с пятнадцати пребывала в твёрдой уверенности, что там, где бессильны врачи, непременно виновато сверхъестественное вмешательство. Надежда на то, что с возрастом она поумнела, растаяла, как утренний туман. И сразу же захотелось позвонить родителям – уговорить их вернуться из Испании, чтобы спасти меня от этого языческого чудовища в юбке.

Бессмысленная затея – звать на помощь маму и папу. Они только и ждали моего совершеннолетия, чтобы выпустить оперившегося птенчика во взрослую, самостоятельную жизнь и удрать к тёплым средиземноморским берегам, где уже давно был куплен маленький, симпатичный домик. Теперь они греются на солнечных пляжах и наслаждаются свободой от меня, а я… Я еду к какой-то ведьме, потому что так решила моя полоумная подружка.

И это уже не в первый раз ведь. Прекрасно понимая, что родители довольно скоро оставят меня одну на произвол судьбы, я раньше потакала всем Наташкиным глупостям, чтобы заручиться её дружбой на долгие годы. Дарила ей какие-то нелепые амулеты, делала вид, что разделяю ею увлечение всей этой мистикой… Ну и кого я теперь могу винить в том, что эта глупость до сих пор не выветрилась из её головушки? Сама виновата.

Только почему-то в этот раз мне было страшно. Если раньше подобные ситуации казались мне забавной игрой, то теперь с каждой минутой внутри крепла уверенность, что неизвестная ведьма, к которой меня везут, отнимет у меня что-то важное и жизненно необходимое. Но что? Что можно у меня отнять, если единственная радость в моей нынешней жизни – это черноволосый незнакомец из снов? Его она отнимет что ли? Так он и сам вроде бы намекнул, что пора прощаться…

Я закрыла глаза и попыталась воскресить в памяти лицо мужчины, который снился мне каждую ночь на протяжении уже нескольких месяцев. Красивый. Любимый. Мой. Только мой… Захотелось снова провалиться в сон, где я смогу прикоснуться к нему и почувствовать на губах его поцелуй, позволить ему больше, чем позволяла даже своей первой любви. Он всегда был таким ласковым, нежным, страстным…

– Майская, не спать! Приехали уже.

Наташка, чтоб её черти побрали! Я ведь только начала дремать, а она снова растормошила меня и потащила куда-то по освещённой редкими фонарями дороге, не позволяя даже остановиться и осмотреться. Единственное, что мне удалось разглядеть в сгустившемся вечернем мраке – это непривычная одинаковость маленьких домиков, палисадников и ведущих к ним дорожек. Я такое только один раз видела, да и то на картинке. Для коттеджного посёлка слишком убого, а для какой-нибудь захолустной базы отдыха – в самый раз. И названия улицы нигде нет – только таблички с номерами домов.

– А подъехать прямо к дому нельзя было? – проворчала я, устав спотыкаться на каждом шагу о собственные заплетающиеся ноги.

– Сюда въезд запрещён, это закрытая территория, – невозмутимо пояснила Наташка, продолжая толкать меня в одной ей известном направлении.

– Если закрытая, то как нас сюда пустили?

– Каком кверху.

– Ясно, – кивнула я, хотя ничего не поняла.

Нужный нам домик оказался почти в самом конце улочки. Перед крыльцом силы оставили меня окончательно, и я рухнула на ступеньки, чем вызвала недовольство заботливой подруги. Увы, вверх по малюсенькой лесенке к тому моменту я могла подняться только ползком.

– Ладно, сиди здесь, – скривилась Наташка и отправилась будить обитателей жилища, в окнах которого не было даже намёка на свет.

Я слышала, как она стучала в железную дверь, как щёлкнул дверной замок и кто-то вышел на крыльцо…

– Мать честная! – раздался над головой незнакомый женский голос, и меня снова куда-то поволокли, но сопротивляться или хотя бы протестовать не было уже ни сил, ни желания.

Лесенка, тёмный коридор, дверь, ещё дверь, снова дверь… Пока я, балансируя на грани сна и реальности, пыталась сопоставить размеры махонького домика с количеством дверей и помещений, обнаружившихся внутри, меня привели в уютную спаленку, разули и уложили на короткий диванчик, который каким-то немыслимым образом увеличился в размерах так, что я смогла блаженно вытянуть ноги.

«Интересно, а глубокая депрессия подразумевает наличие галлюцинаций?» – лениво проползла в голове забавная мысль, и я тихо хихикнула.

Страх ушёл. Его больше не было. Стоило мне переступить порог этого странного дома, как все тревоги разом испарились, уступив место полному умиротворению и ощущению, что я наконец-то дома.

– Пусть спит, – сердито и, кажется, озадаченно проворчала хозяйка, после чего меня наконец-то оставили в покое, позволив устроиться поудобнее и наконец-то уснуть.

Проваливаясь в мягкие объятия сна, я слышала голоса за дверью и пыталась вникнуть в суть разговора, но реальность ускользала так стремительно, что разобрать удалось очень мало. Мы успели вовремя, и это самое главное. Я буду жить, что тоже вроде бы немаловажно. А ещё тётка, которую я так и не разглядела, говорила что-то про ведьмовскую кровь. И про каких-то инкубов, но думать об этом не хотелось совершенно. Хотелось спать. И ещё раз увидеть обаятельного героя моих снов.

Увы, этой ночью он ко мне так и не пришёл.

Глава 2

Глупее я себя ещё никогда не чувствовала. И голоднее тоже. Желудок громко и недвусмысленно требовал пищи, а я сгорала от стыда под любопытными взглядами пяти старушек и одного старичка, расположившихся на стульях напротив диванчика, на котором я проспала всю ночь. Это всё выглядело так, будто я – заморская диковинка, на которую пришли поглазеть последние жители какой-нибудь вымирающей деревеньки.

– Здравствуйте… – неуверенно выдавила я из себя и прижала руку к животу в надежде успокоить бунтующие внутренности.

– Ты хто такая? – беззлобно, с нескрываемым интересом осведомилась одна из старушек.

– Ира.

Тишина. Шесть пар глаз испытующе уставились на меня, ожидая чего-то ещё, и мне вдруг нестерпимо захотелось провалиться сквозь диван, дощатый пол и землю под ним. Вдобавок желудок снова громко напомнил о том, что последний раз видел еду дня три назад, отчего я покраснела до корней волос и сочла своим долгом извиниться.

– Завтрак только через час, – вкрадчивым голосом сообщил старичок, – но если ты заглянешь ко мне минут эдак через десять…

– Чего это к тебе? – возмутилась сидящая рядом с ним старушка, после чего сразу же переключила своё внимание на меня и ласково предложила: – В пятый домик забегай, я тебя печеньицем угощу.

И началось… Милая компания добродушных на вид пенсионеров в мгновение ока превратилась в стаю голодных чаек, отвоёвывающих друг у друга кусок хлеба. Пока они скандалили, выясняя, у кого чай насыщенней, а печенье слаще, я тихонько сползла с дивана, чтобы удрать, но переоценила свои возможности – ноги сразу же подкосились, и мои несчастные кости с громким стуком обрушились на пол. Старички притихли и снова уставились на меня с жадным любопытством.

– И не стыдно вам? – послышался со стороны двери приятный мужской баритон, и в следующее мгновение чьи-то сильные руки вернули меня обратно на диван. – Вроде и возраст почтенный, а всё как дети малые. Девушка, вы не ушиблись?

Я подняла на спасителя полные слёз глаза и предъявила ему ссадину на костлявом локте, после чего компания недовольно ворчащих старушек во главе со старичком была изгнана из помещения, а мне оказали первую помощь в виде обслюнявленного листа подорожника, растущего, как это ни странно, в длинном пластиковом горшке на подоконнике. И это странное открытие оказалась далеко не последним в череде утренних новостей.

Во-первых, спасший меня от кошмарных пенсионеров мужчина оказался врачом. Или санитаром. Или медбратом, судя по бледно-голубой униформе с традиционным колпаком. Это свидетельствовало о том, что Наташка бессовестно бросила меня в каком-то загородном лечебном или профилактическом учреждении, а сама смоталась обратно в город, не удосужившись даже объяснить мне, что это за место.

Во-вторых, что это за лечебница такая, где вместо зелёнки и пластыря доктора слюнявят подорожники, престарелые пациенты с самого утра свободно шастают по соседним палатам, а вместо привычной больничной обстановки какая-то дикая полууютная смесь мягкой и медицинской мебели. И обои на стенах в бледную розово-зелёную полосочку, словно куплены ещё в доперестроечные времена. Частная клиника мещанского пошиба?

В-третьих… С чего это вдруг меня начало раздражать то, на что ещё вчера я даже внимания не обратила бы? Что-то изменилось, как-то иначе я начала себя чувствовать, проснувшись в этом…

– А где я? – уточнила у мужчины в медицинской спецовке, который всё ещё стоял передо мной и протягивал влажный зелёный листик в качестве примочки на ссадину.

– В частном доме престарелых, – как-то уж очень весело сообщил он, подтверждая мою догадку, но потом вдруг добавил: – ведьм.

– Чего?

– Это дом престарелых ведьм, вы разве не знали? – улыбка сползла с его небритого лица, уступив место недоумению.

– Дурдом, проще говоря, – кивнула я и прилепила подорожник к локтю. – Я почему-то так сразу и подумала. Более подходящего для меня места Наташка просто не придумала бы. Ну и на этом спасибо, тут я хоть с голоду не помру. А можно мне завтрак сюда? А то я сама до столовой не дойду.

Мужчина вроде бы растерялся, но сразу же взял себя в руки, нахмурился и строгим тоном изрёк:

– Вам завтрак не положен.

– Это почему ещё? Потому что я внеплановая и в документах неучтённая?

Удивительно, но ситуация постепенно начинала меня забавлять. Судя по всему, обширные связи Наташкиной тётки распространялись далеко за пределы областной поликлиники, раз уж подруге удалось так быстро и ловко пристроить меня в нужное заведение. Спасибо, Наташенька, удружила. Рядом с чокнутыми старичками и, похоже, не менее чокнутым персоналом мне как раз будет очень комфортно.

– Сидите здесь и ждите, – сурово скомандовал мой недавний спаситель и ретировался, закрыв за собой дверь на замок. Снаружи, естественно.

– Можно подумать, я сквозь запертые двери ходить умею, – пробурчала я ему вслед и алчно покосилась на подорожники, аппетитно зеленеющие в длинном горшке на подоконнике. – Будем, значит, на подножный корм переходить… Интересно, чем таким они меня напичкать успели, что мне так весело?

– А-мнэ-у-у-у… – донеслось от двери протяжное завывание, и на одном из стульев прямо из воздуха материализовался тщедушный старичок в нелепой длинной сорочке, поверх которой лежала вызывающая искреннее уважение окладистая седая борода.

«А глюки, кажется, стали более качественными», – подумала я, вспомнив о том, как накануне прямо подо мной вытянулся в длину обыкновенный диван.

– У-у-у-у-у… – снова протянул незваный гость и подозрительно сощурился. – Что, совсем не страшно?

– Нисколечко, – покачала я головой и попыталась принять горизонтальное положение, но вытянуть ноги не получилось, потому что диванчик для моего ниже-среднего-роста оказался коротковат. – Хм… А ночью я тут как-то помещалась вроде бы…

– Это адаптивная магия, – шмыгнул носом старичок. – Расслабься и подумай о том, что хочешь спать.

– А почему бы и нет? – я прикрыла глаза, поёрзала, устраиваясь поудобнее, упёрлась ногами в округлый подлокотник и сладко зевнула. – Ой…

Диван и правда вытянулся, а под головой медленно вздулась пухлая подушка в хлопковой наволочке. И я, конечно же, не придумала ничего умнее, чем испуганно скатиться с подозрительной мебели на пол, знатно приложившись при этом о дощатый пол ещё и лбом.

– Новенькая… – удовлетворённо причмокнул старичок. – С непривычки тут все поначалу так себя ведут, так что не огорчайся. Знакомиться будем? Меня Василием кличут.

– Ира, – простонала я, отползая подальше от ненормального дивана.

– Странная ты девушка, Ира… Призраков не боишься, а от заговорённой мебели шарахаешься.

– Каких ещё призраков?

Я как раз доползла до стены и уселась, привалившись к ней спиной, когда старичок испарился со стула и материализовался рядом со мной. Тоже сидя на полу. И с таким несчастным выражением на морщинистом лице, словно на него внезапно обрушились все горести этого жестокого и безжалостного мира.

– Умер я, милая девушка, долгих двенадцать лет назад…

Поскольку проделанный на четвереньках путь от дивана до противоположной стены отнял у меня последние накопленные за ночь силы, я просто вяло ткнула в собеседника пальцем, чтобы убедиться, что он не врёт. Либо промахнулась, либо старичок действительно оказался ещё одним моим вымышленным другом. Как тот, который во сне. Только тот был молодым и красивым, а мне безумно нравилось его общество, чего о новой компании сказать было никак нельзя.

– Есть хочу, – пожаловалась я, заранее смирившись с любым диагнозом, который мне в ближайшей перспективе поставят местные мозгоправы.

– Если никому не расскажешь, что видела меня, я расскажу, как отсюда выйти, – предложил Василий.

– А смысл? Я на четырёх костях далеко удрать всё равно не смогу. И к чему такая секретность? Вы первый предложили знакомиться, я вас не звала.

– Если Порфирий узнает, что я ещё здесь, он на меня сызнова охотиться начнёт, – грустно вздохнул призрак.

– Порфирий? – у меня не было сил даже на то, чтобы удивлённо вскинуть бровь.

– Ну да, Порфирий, – снова вздохнул старичок. – Ты его видела. Сутулый такой, с крючковатым носом и недобрым взглядом.

Я почему-то сначала подумала, что речь идёт о докторе, но тот был коренастым, и с носом у него всё вроде как в порядке. Оставался только дедок из числа первых визитёров. Сутулый, да. Нос с горбинкой. И пациенту дурдома охота на призраков, наверное, больше импонирует, чем медперсоналу.

– А зачем ему на вас охотиться? – спросила, а сама подумала о том, как быстро я скатилась из затяжной депрессии в затяжные галлюцинации.

– Так брат он мне, – пояснил Василий. – Скучает, должно быть.

– А вы не скучаете?

– А чего по нём скучать, ежели это он меня со свету сжил?

– Ладно, всё, хватит, – я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, изо всех сил пытаясь вернуть поехавшую крышу на место. – Ничего этого нет. Я нормальная. Нет никаких растягивающихся диванов, ведьм и призраков. Я сейчас открою глаза, и никого рядом со мной не будет.

Покосилась вправо и сразу же встретила сочувствующий взгляд призрачно-водянистых глаз.

– Не помогает? – участливо осведомился призрак.

– Не-а, – вздохнула я.

Следующие полчаса мы поочерёдно тяжело вздыхали, а Василий несколько раз начинал даже тоскливо завывать. На мой вопрос, зачем он это делает, призрак принялся бубнить что-то о дурных привычках и тяготах загробной жизни, выпадающих на долю неупокоенных колдунов. Где-то на середине его душещипательного монолога меня сморил спасительный сон без сновидений… Нет, сновидение всё же было. Одно. То же самое, что и минувшей ночью – я, кровать и тьма. И ничего больше. Никого. Я ждала, пыталась кого-то звать… Кого, если я не знаю даже имени?

– Плохо, что не знаешь. С именем было бы намного проще избавить тебя от этого упыря.

Отлично. Ещё одно новое знакомство. На этот раз женщина. Холёная дама лет сорока с удивительными глазами цвета весенней зелени и буйной гривой чёрных локонов, придающих светло-лиловому медицинскому обмундированию какую-то особую элегантность. И колпака на голове нет, что очень правильно – нельзя прятать такую красоту под бесформенными тряпочками.

– Вы тоже призрак или настоящая? – на всякий случай осведомилась я, хотя ответ был очевиден.

– Тоже? – незнакомка удивлённо повела бровью, но потом, кажется, сообразила, о ком идёт речь, и понимающе улыбнулась. – Ах, да. Ну конечно. Василий. Надеюсь, он не пытался научить тебя превращаться в таракана, чтобы удрать отсюда через щель под подоконником?

– А мог? – настал мой черёд удивляться.

– Этот мог, – усмехнулась собеседница.

– То есть это нормально, что я вижу призраков, да? И что диваны у вас тут растягиваются под рост того, кто на них ложится, тоже в порядке вещей? И я не сумасшедшая, а это действительно дом чокнутых ведьм?

– Престарелых, а не чокнутых, – уточнила женщина, не обращая ни малейшего внимания на то, что я медленно начинаю закипать. – Да, это действительно очень необычное место с довольно странными порядками и обитателями, но, боюсь, тебе придётся привыкать к этому, если хочешь жить.

– В смысле? – я перестала скатываться в истерику, почуяв неладное.

– В прямом, – спокойно отозвалась она, поймала один из своих длинных локонов и намотала его на палец, не сводя с меня задумчивого взгляда. – Сколько уже продолжаются эти сны с красавцем, от которого ты без ума? Неделю? Две?

– Откуда вы знаете про мои сны?

– Сколько?

Улыбка сползла с её ярко напомаженных губ, и я поняла, что честный ответ в моих же интересах.

– Два месяца.

– Ого! – в зелёных глазах промелькнуло уважение. – Это ж сколько в тебе магии, чтобы инкуб мог питаться целых два месяца? Можешь не отвечать, это был риторический вопрос.

– Про магию это вы сейчас пошутили, да? – зло осведомилась я. – Или вам доплачивают за поддержание бредовых идей пациентов?

Женщина перестала излучать дружелюбие и нахмурилась, что сразу же испортило её симпатичное лицо.

– Высшие инкубы, дорогуша, никогда не оставляют в живых тех, кто пообещал им себя в качестве еды. Не знаю, о чём ты просила демонов, но оно того не стоило, поверь мне. Судя по твоему состоянию, прошлая ночь должна была стать для тебя последней, и если бы не Наталья, сегодня ты бы уже лежала в холодильнике сама понимаешь где. Тебе здесь не нравится? Ну так возвращайся назад, тебя никто не держит. Только усвой, что за пределами этих стен ты не проживёшь и суток, потому что твой демон обязан закончить начатое. Когда будешь готова к спокойной и осмысленной беседе, скажи об этом Ваське, он меня позовёт.

– А завтрак? – напомнила я, когда незнакомка уже была одной ногой в коридоре.

Она остановилась и посмотрела на меня не то разочарованно, не то с жалостью.

– Сейчас попрошу девочек, чтобы тебя накормили. И пока ты не решила, уходишь или остаёшься, постарайся не привлекать к себе внимания. У нас тут шестеро подопечных без преемников, они тебя точно с ума сведут, пока будут договариваться, кто из них тебе свои знания передаст. Сиди тихо и не отсвечивай, понятно?

– Нет, но я вас услышала.

– Вот и замечательно.

Замок щёлкнул, и я снова осталась одна в нелепой комнате, где из мебели были только странный диван, три стеклянных шкафчика и шесть стульев, оставленных пару часов назад «подопечными» этого заведения. Впрочем, одиночество моё было непродолжительным – Василий, кряхтя, материализовался почти сразу после того, как в коридоре стихли шаги моей черноволосой мучительницы.

– Это кто вот сейчас отсюда вышла? – осведомилась я у призрака, подозревая, что он может быть на меня обижен из-за разглашения секрета нашего с ним общения.

– У-у-у… – многозначительно протянул старичок. – Это хозяйка. Она туточки самая главная. Её даже я побаиваюсь, хоть живые мне и не указ. Такое может наколдовать, о чём я при жизни и мечтать-то не смел. Диван-то этот – её работа. И барьеры от посторонних сил тоже она выставляла. Я про демона-то слышал, который к тебе прицепился. Плохо это. Права Злата – нельзя тебе отсюда уходить. Сюда-то Навь не дотянется, руки коротки, а снаружи сожрут тебя демоны и не поморщатся.

– Навь?

– Угу.

– А кто это?

– Не кто, а что. Место, которого нет. Загробный мир. Демон твой оттуда. И мне туда была бы дорога, если б не стены, которые никого не впускают и не выпускают.

– Час от часу не легче… – вздохнула я. – С одним растягивающимся диваном и единственным призраком было как-то попроще. Ведьмы, демоны, магия… Ну нет, пока меня не накормят, я даже думать об этом не стану.

– На пустой желудок всегда думается неправильно, – философски заметил Василий и исчез, поскольку мне наконец-то принесли завтрак.

Овсянки вкуснее я, кажется, никогда не пробовала. Подслащённая, с маслицем, ух! Если бы при этом в голове не вертелась мысль о бессовестном инкубе, в которого я за два месяца наших встреч успела влюбиться по уши, было бы вообще замечательно.

Глава 3

Прав был Василий – на сытый желудок думается гораздо лучше, чем когда чувствуешь, как твой живот медленно, но верно прилипает к позвоночнику. Уплетая овсянку за обе щеки, я успела сопоставить хронологию событий последних месяцев моей никчёмной жизни с информацией, полученной от могущественной, как выяснилось, ведьмы Златы и пришла к выводу, что у меня точно не депрессия. Я ведь и правда пару месяцев назад просила помощи у потусторонних сил, но кроме меня и Наташки об этом никто не знал.

Наташка меня на этот смехотворный ритуал и сподвигла, если честно. Сама бы я до такого сроду не додумалась.

Началось всё с разбитого сердца, конечно же. В Пашку я втрескалась по уши ещё до выпускного. А как в него не влюбиться, если он весь такой харизматичный, что аж коленки подгибаются? Мама ещё тогда мне говорила, что добром это не кончится, да кто ж слушает родителей в семнадцать-то лет?

Это мне было семнадцать, а ему больше. Он уже университет заканчивал. Медицинский. Интерном в нашей больнице работал, когда я медкомиссию проходила для поступления в институт. Там и познакомились. Ну а дальше всё, как в сказке – свидания, цветы, мягкие игрушки, золотой кулончик в форме сердечка, поцелуи под луной, нежности в пределах допустимого… Это было в далёком марте прошлого года.

К маю наши отношения перешли на новый, более близкий уровень. В июне я с горем пополам сдала выпускные экзамены, поскольку готовиться к ним у меня времени не было – я хвостиком бегала за Пашкой и ревновала его к каждому столбу. В июле мне исполнилось восемнадцать, и родители укатили в свои испанские владения, оставив непутёвой дочурке трёхкомнатную квартиру в центре города. Я благополучно не поступила в институт, потому что Пашка перебрался жить со съёмной квартиры ко мне, и стало совсем не до учёбы – любовь же.

Август, сентябрь, октябрь… Могла бы ещё тогда сообразить, что ему не я нужна, а квартира. Сама ведь на первом же свидании разболтала, что родители меня, бедняжку, одну-одинёшеньку оставят сразу же по наступлении совершеннолетия. Наивная, доверчивая школьница…

В январе он меня бросил. Сделал предложение, я от счастья выпала в осадок и, конечно же, согласилась, а через пару дней наша любовь закончилась. Пашка вроде бы вляпался в какие-то неприятности, нужна была очень крупная сумма денег, чтобы из них выбраться, а я наотрез отказалась продавать квартиру. Вот как щёлкнуло что-то в голове – не продам, и всё тут. Посоветовала ему взять кредит, а он послал меня куда подальше, собрал вещи и ушёл.

Вообще-то мошенник из него так себе – слишком уж сырая и банальная схема развода, мог бы и получше её продумать, но почему-то поторопился. А мне всё равно обидно было. Так обидно, что я неделю рыдала в подушку, пока меня за прогулы с работы не уволили. Невелика потеря, конечно – упаковщикам в кондитерской не так уж и много платят, но всё же… Пришлось взять себя в руки и искать новую работу, потому что жить на что-то нужно было.

Устроилась прачкой в детский сад, записалась сразу на несколько бесплатных курсов, предложенных службой занятости – хотела загрузить себя так, чтобы не осталось ни времени, ни желания думать о своей безответной любви к корыстному негодяю. Родителям, которые за всё это время позвонили мне всего два или три раза, ничего не рассказывала, да они особо и не интересовались, как и чем я живу. Даже Наташке не жаловалась – стыдно было, потому что она мне неоднократно говорила, что «с этим Пашкой что-то не так». Она сразу почувствовала, что он подлец, а я любила слепо, глухо и безоглядно.

Наташа – подруга хорошая. Она всё чувствует и всё понимает. Другая бы на её месте сразу начала вещать «А я тебе говорила!», а Натуся старательно обходила эту тему, чтобы лишний раз меня не расстраивать. Она молча сочувствовала, а я держала свою боль в себе, пока однажды меня не прорвало – как раз два месяца назад, в мой День Рождения, по поводу которого она и забежала ненадолго ко мне в гости.

– У-у-у, Майская, как тебя плющит… – удивилась она тогда. – А чего раньше-то молчала? Я думала, что ты давно уже всё это из головы выбросила.

И сразу же предложила мне провести нелепый ритуал загадывания желания на перекрёстке – мол, она не первый год уже этим пользуется, и всегда всё сбывается. И условия простенькие: во-первых, это работает только в День Рождения; во-вторых, нужно загадывать что-нибудь реально исполнимое; в-третьих, желание будут воплощать в жизнь какие-то языческие боги, поэтому нужна жертва в виде одной капельки крови именинника.

До полуночи оставалось всего десять минут, мы обе были уже далеко не трезвыми, немедленно погрузились в лифт и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, сотворили задуманное прямо во дворе нашего дома, сочтя выезд в арку Т-образным и вполне подходящим случаю перекрёстком.

– Хочу забыть Пашку, – шмыгнула я носом, зажмурилась и воткнула в палец иголку.

– По-твоему, это реально исполнимое желание? – недоверчиво нахмурилась Наташка.

– Ага, – уверенно кивнула я. – Я ни разу не против частичной амнезии. Вот пойду завтра утром на работу, а мне кирпич на голову – бац! И последнего года в памяти будто бы и не было. Реально же?

– Тогда надо было амнезию на год и заказывать, а не вот это вот…

Второе желание языческие боги не выполняют, да и за полночь уже перевалило, поэтому мы там же, во дворе, допили то, что прихватили с моего скромного праздничного стола, обменялись пожеланиями доброй ночи и разбежались по домам.

В ту ночь в мои сны впервые пришёл ОН и пообещал, что заставит меня забыть обо всём. Красивый. Сильный. Ласковый. Страстный. Такой, с каким можно даже саму себя забыть.

Утром я обнаружила, что совершенно не помню, чем закончились вчерашние посиделки с подругой, а встать и пойти на работу просто не могу – перебрала. К тому времени я уже работала на оптовке комплектовщицей заказов, и директору моё внезапное недомогание категорически не понравилось. Частная лавочка с наплевательским отношением к трудовому законодательству – больничные не оплачиваются, просроченная продукция списывается в счёт зарплаты персонала, ну и так далее в том же духе. Понятное дело, сочувствовать мне там никто бы не стал, даже если бы я реально заболела.

А я и заболела. Непонятно чем, но на следующее утро еле добрела до ванны и осознала, что работать в таком состоянии не смогу. Снова позвонила на работу, где мне сказали без больничного листа на глаза не показываться. А зачем больничный, если его всё равно не оплатят? Для отчётности? Но в поликлинику я всё-таки пошла. Про позавчерашние возлияния распространяться не стала и была безумно рада, когда терапевт обнаружила у меня признаки начинающейся простуды.

На следующий приём к доктору я пойти не соизволила, потому что с трудом передвигалась по квартире. Вызвала врача на дом и получила на руки направление в стационар, где через неделю написала отказ от госпитализации – в результате бесконечных обследований у меня обнаружился только авитаминоз, лучше от лечения не становилось, а с работы меня благополучно уволили, о чём директор сподобился сообщить мне по телефону.

Мне всё время хотелось спать, потому что реальность давила и заставляла страдать, а во сне я чувствовала себя лёгкой бабочкой с тоненькими крылышками, трепещущими от нежных прикосновений сногсшибательного мужчины, который и во сне-то далеко не каждой девчонке может присниться. А мне снился. Каждую ночь. И только рядом с ним я чувствовала себя по-настоящему живой.

Понимала же, что это неправильно. Просыпалась, заставляла себя есть, умываться… Пыталась снова вызвать врача, но куда-то сунула телефон, который благополучно разрядился, и найти его в бардаке, который я развела в своей квартире за месяц, было нереально.

Каждый мой сон тогда начинался одинаково – я отталкивала того, к кому меня тянуло и телом, и душой. Возмущалась, просила оставить меня в покое, сопротивлялась, но ОН всегда добивался своего, сметая все мои протесты единственным прикосновением губ. Я тонула в нём. Принимала его. Брала и отдавала всё, что мы могли дать друг другу. Просыпалась, говорила себе, что нужно как-то с этим бороться, что это уже переходит все границы, и пора взять себя в руки, но потом опять проваливалась во тьму и оказывалась в объятиях того, о ком мечтала втайне даже от самой себя.

А потом мне вообще расхотелось просыпаться, двигаться, думать и жить. Неприятно это признавать, но черноволосая дама с красивым именем Злата права – я действительно обращалась к потусторонним силам с просьбой. Только вот напрочь забыла о том, что делала это. И я понятия не имела, что это за боги такие, которые могут исполнять желания, а Наташка, судя по всему, вообще не в курсе, куда лезет.

Странно было это осознавать, но всего одна ночь и утро, проведённые в заведении, именуемом домом престарелых ведьм, вернули меня в реальность. Правда, не в такую, к какой я привыкла, но ведь нельзя отрицать очевидное – из меня и правда кто-то вытягивал жизнь на протяжении целых двух месяцев, и это могло закончиться весьма плачевно.

Об инкубах и суккубах я и раньше слышала. Точнее, читала и в кино видела. Не везде о них одно и то же рассказывают, но сводится всё к тому, что они, во-первых, демоны-соблазнители, а во-вторых, питаются жизненными силами своих жертв. Всё, как в моём случае. Получается, я заключила с этим демоном что-то вроде сделки и подписалась под ней каплей своей крови. С него – отсутствие у меня воспоминаний о Пашке, с чем этот обаятельный чёрт успешно справлялся. Ну а с меня, получается – моя бессмертная душа. Да уж, загадала желаньице, ничего не скажешь.

И так выходит, что я свою часть сделки не выполнила, потому что доесть меня этот коварный тип не успел, и соглашение на этом оказалось расторгнутым – про Пашку-то я вспомнила в итоге. Осталось только выяснить, правильно ли я всё поняла. Поди разбери, что там у этих демонов на уме. И надо как-то решать эту проблему, потому что нехорошо пользоваться гостеприимством добрых людей дольше необходимого. Не могу же я всю жизнь провести непонятно где в компании призрака, ведьм и прочих неведомых соседей, которых в принципе существовать не может.

– Тебя отсюда никто не гонит, – послышался сбоку знакомый голос.

Я открыла глаза и повернулась к Злате, которая, помимо всего прочего, оказывается, ещё и мысли читать умеет. Добраться до заколдованного дивана мне недостало сил даже после завтрака, поэтому я всё ещё сидела на полу, прислонившись к стене, а рядом со мной со скучающим видом почёсывал свою седую бороду призрак Василий.

– Вы говорили про магию, которая во мне… – обратилась я к ведьме, удобно расположившейся в кресле, до размеров которого немыслимым образом сократился диван, будь он трижды неладен.

– Об этом я и пришла с тобой поговорить, – кивнула Злата, глядя на меня так пристально, словно пыталась увидеть что-то внутри, а не снаружи. – Что ты знаешь о своих предках?

– Им на меня плевать с высокой колокольни.

– Я не об усыновителях твоих говорю, а о настоящих родителях, их родителях, родителях их родителей и так далее, – нахмурилась она.

– Чего? – я тоже нахмурилась, а Василий присвистнул и превратился в слух. Буквально. Только что рядом со мной сидел безобидный старичок, а теперь вдруг вместо него в воздухе замаячило ухо размером с корыто, на что Злата не отреагировала вообще никак. Я бы тоже не стала обращать на это внимания, если бы зрелище не получилось до отвращения натуральным. Скривилась и сдвинулась немного в сторону, чтобы оно хотя бы меня не касалось.

– Ясно. Ты не в курсе, – ведьма недовольно поджала губы, откинулась на спинку кресла-дивана и постучала пальцами по подлокотнику. – Ну а о подруге своей ты что знаешь?

Я предпочла промолчать, подозревая, что снова продемонстрирую свою неосведомлённость в том, что эта черноволосая дама явно считала очень важным. Ухо тем временем подкралось поближе к ней и сразу же получило затрещину по хрящу сверху.

– За что?! – возмутился Василий, приняв прежний облик и обиженно выпятив нижнюю губу.

– За неуместные шутки, – пояснила Злата. – Кыш отсюда, пока я Порфирия не позвала!

Призрак показал ей язык, проворчал что-то про недостойное обращение с почтенными стариками и растаял в серебристой дымке, осыпавшейся на пол горсткой сразу же исчезнувших блёсток.

– Зачем вы с ним так? – насупилась я, и в зелёных глазах ведьмы промелькнуло удивление. Видимо, я слишком быстро смирилась с существованием призраков, потому что другого объяснения для её реакции у меня не нашлось.

– Ну, если ты заступаешься за неупокоенных духов, хотя сама даже на ноги встать не можешь без посторонней помощи, значит, я в тебе не ошиблась, – усмехнулась она.

– А вы считаете, что раз вы сильнее, то вам всё можно?

– Я не только сильнее, Ирина, но и старше на несколько столетий, так что в споре с Васькой, кто из нас кого должен больше уважать, я определённо выйду победительницей.

– Дедовщиной попахивает…

Понимание, что я уже второй раз ни с того ни с сего начинаю хамить этой вроде бы доброй и гостеприимной женщине, немного запоздало. Злата снова посуровела, но в этот раз хотя бы не собралась уходить, как случилось при первой нашей встрече час назад. Она просто несколько минут молча сверлила меня сердито-убийственным взглядом, а потом сокрушённо покачала головой.

– Так мы с тобой каши точно не сварим. Давай начнём сначала? Тебя зовут Ира, меня Злата, и с этим всё понятно. Пока ты тут завтракала, я неожиданно для нас обоих выяснила, что мы, оказывается, родственницы…

– Час от часу не легче, – вздохнула я и прикусила язык, чтобы несдержанностью на язык не создать о себе ещё более нелестного мнения. В конце концов, это в моих интересах помалкивать и вести себя идеально, потому что где-то за пределами этих стен меня уже наверняка разыскивает ненасытный демон с целью добить.

– Нравится тебе это или нет, дорогуша, – криво усмехнулась Злата, – но у нас с тобой есть общий предок…

– Если кажется, креститься надо.

Это, видимо, было последней каплей, потому что ведьма изобразила, что закрывает рот на замок. Она на себе изобразила, а я вдруг почувствовала, что лишилась голоса.

– Так-то лучше, – удовлетворённо заключила она и закинула ногу на ногу. – Итак… Я не имею ни малейшего понятия, кем ты мне приходишься, и выяснять это не буду, но в том, что у нас с тобой одни и те же корни, сомнений нет. Объяснять тебе, откуда мне это известно, я тоже не собираюсь. У меня есть сила, знания, бессмертие и это уютное местечко, куда тебя притащила твоя глупая подружка. У тебя, Ирина, есть только сила, которая запрятана так глубоко, что даже я её не вижу. Зато её видит и чувствует инкуб, который сейчас ошивается кругами поблизости. Он чует тебя и не уймётся, пока в тебе теплится жизнь. Могу предложить два варианта на выбор: либо ты остаёшься здесь навсегда и даёшь клятву на крови, что не попытаешься сбежать, либо я решу эту проблему менее гуманным способом, и ты составишь компанию Василию в его неупокоенном бытие. Отпустить я тебя не смогу, уж извини, потому что не хочу лишаться своего бессмертия. Высшие инкубы – единственные существа, способные убить бессмертную ведьму. У нас с тобой одна кровь, несмотря на почти четыреста лет разницы в возрасте. Если ты выйдешь отсюда, скрытая в тебе сила проделает брешь в защитных барьерах, и твой демон сначала тебя прикончит, а потом явится за мной раньше, чем я восстановлю защиту. Наша с тобой магия для него – редкий деликатес. Мне это не надо, дорогуша. Я жить хочу. И я, помимо всего прочего, отвечаю за стариков, которые доживают здесь свой век. Это мой дом. Мой маленький мир. Мои правила и порядки. Надеюсь, я доходчиво изъясняюсь?

– Более чем, – ляпнула я, хотя намеревалась хранить в секрете тот факт, что её лишающее дара речи колдовство длилось всего несколько мгновений.

Злате это очень сильно не понравилось, и она ушла, повторив напоследок предупреждение, что если я попытаюсь удрать, на этом мой жизненный путь и закончится. И хорошо, что ушла, потому что эта женщина по какой-то причине меня с самого начала нашего знакомства дико раздражала.

Я – отпрыск какого-то ведьмовского семейства. Мои родители на самом деле мне не родные, а приёмные. Во мне скрыта сила, которую не видит и не понимает бессмертная колдунья. Факт моего пребывания здесь ставит под угрозу дальнейшую жизнь целого ковена. Ничего себе утречко… Может, я всё-таки спятила?

– Если бы всё это было по-настоящему, я бы на её месте просто без разговоров свернула мне шею, – подумала вслух и обнаружила, что Василий снова сидит рядом с таким видом, будто знает какую-то тайну, которой ему не терпится со мной поделиться. – Что? Я ещё чего-то о себе не знаю?

– Марта предсказывала, что рано или поздно здесь объявится родственница Златы, и всё перевернётся с ног на голову, – заговорщицки прошептал призрак и уверенно закивал в подтверждение своих слов.

– И кто у нас Марта?

– Оракул. Провидица. Она всё про всех знает и в будущее заглянуть может, но от старости у неё с головой в последнее время немного не того… – он покрутил пальцем у виска и вздохнул. – Поэтому никто не принимает её пророчества всерьёз.

– Я не собираюсь здесь ничего переворачивать. Я домой хочу.

– Вряд ли у тебя это получится. Если Злата сказала, что не отпустит, значит, так и будет. Она и чары покорности наложить может, если потребуется.

– Потрясающе. Господи, неужели это всё происходит со мной на самом деле?

Василий дёрнулся, будто я неожиданно влепила ему пощёчину, и исчез, а по комнате вдруг прошёлся маленький вихрь, взметнув в воздух облако пыли, моментально набившейся мне в рот и в нос. Пока я отплёвывалась, чихала и старательно протирала глаза, вокруг что-то шуршало, скрипело и громыхало, а потом звуки стихли, и пыль рассеялась. Я обнаружила, что сижу на прогнившем полу в какой-то развалюхе с заколоченными окнами. По перевёрнутому и облезлому диванчику, напоминающему тот, на котором я недавно вроде бы спала, с громким писком снуют мыши, а в грязных ошмётках, свисающих со стен, с трудом угадываются полосатые обои.

– Вот это больше похоже на правду, – скривилась я и стряхнула с руки наглого паучка. – Осталось только как-то выбраться отсюда и спросить у Наташки, с какой целью она бросила больную меня в этих руинах.

Глава 4

Попытка передвигаться на двух ногах, как это делают все нормальные люди, успехом не увенчалась, и я решила, что выпендриваться и кому-то что-то доказывать в пустом, заброшенном доме не имеет никакого смысла – встала на четвереньки и поползла к лестнице, где меня ждал очередной неприятный сюрприз. Не знаю, сколько лет эти руины сиротливо гнили посреди леса, но доски на ступенях подпортились основательно. Вдобавок на улице шёл дождь, и с потолка накапало множество разного размера лужиц, что делало моё путешествие ещё более экстремальным.

Грязно. Мокро. Холодно. И я, такая красивая, одетая только в футболку и постоянно сползающие с меня спортивные штаны, самозабвенно ползу на карачках вниз, подметая спутанными космами скользкие, хлипкие ступеньки. Медленно ползу, осторожно, опасаясь проломить скрипящую подо мной конструкцию и навсегда остаться где-нибудь там, внизу, в сыром подвале, который в этом «особнячке» наверняка выглядит ещё более ужасающе, чем то, что находится на поверхности.

Здоровая злость вкупе с желанием поскорее встретиться с Наташкой и высказать подруге всё, что думаю по поводу её обо мне заботы, подбадривали меня примерно до середины первого лестничного пролёта, где я с полчасика отдышалась и поползла дальше. Руки замёрзли. Поскольку я не планировала побег из уютного тепла своих галлюцинаций в промозглость сентябрьского дня, то, естественно, обуться не удосужилась, и босые ноги замёрзли тоже. Да что уж там… Я вся замёрзла, только в тот момент мне было не до жалости к себе – инстинкт самосохранения гнал наружу из кошмарного строения куда-нибудь к асфальтированной дороге, по которой хотя бы раз в день проезжают сердобольные граждане в машинах с включенными печками.

Как в мультике про Масленницу – раз, два, три четыре… Нет, всё-таки быстро передвигаться на четырёх конечностях способны только те представители животного мира, которых природа специально так устроила. Вдобавок я умудрилась напороться ладонью на ржавый гвоздь, что было совсем уже некстати.

Лестница, крошечный холл, заветная парадная дверь… Закрытая, естественно. И наверняка заколочена снаружи несколькими досками. Сидя на грязном полу, я старательно пинала её закоченевшими ногами до тех пор, пока не поняла, что это бесполезная трата сил и времени.

– Помогите кто-нибудь! – истошно завопила, давясь слезами, и пнула ещё раз.

* * *

– Ты прав, она действительно там.

– Я не глухой.

– И?

– Это ловушка, Лерц. Я не пойду туда.

– Тогда твоя ведьма приберёт эту девчонку к рукам.

– Злата не моя и никогда моей не станет.

– Но она-то думает иначе. Посмотри, сколько усилий только ради того, чтобы тебя заполучить. Это которая уже по счёту нора?

– Я не считал.

– А зря. Ты хотя бы понимаешь, что будет, если твоя мышка встанет на её сторону?

– Да, ведьма пробьёт для себя путь в Навь, и я не смогу спрятаться от неё ни в одном из миров. Я помню, Лерц, и знаю, что на самом деле стоит за всей этой благотворительностью. Айрин не будет ей помогать.

– Ты уверен?

– Более чем. Она найдёт способ выбраться оттуда.

– И что потом?

– Я её отпущу.

– Почему? Она ведь нужна тебе.

– Лерц, я не смогу сделать это с ней, понимаешь? Айрин… Она… Нет, только не она.

– Ясно, дружище. Ты влюблён. Что ж, тем хуже для тебя, потому что времени на поиски другой подходящей ведьмочки у тебя уже почти не осталось.

* * *

Я их слышала. Не разбирала, о чём речь, но этот бархатный, глубокий голос спутать с другим было просто невозможно. Айрин… Только этого мне не хватало. Развлекаться с вымышленным красавцем во сне – это одно, а осознавать реальность его существования – совсем другое.

Во рту пересохло, по спине поползли мурашки размером с грецкий орех, и я на четвереньках рванула куда-то вглубь дома, мечтая только об одном – найти какой-нибудь укромный уголок, забиться туда и стать невидимой. Это у меня сил нет даже на ноги встать, а у моего-то преследователя они есть. К тому же, он там не один. Вдвоём им ничего не стоит выломать дверь, вытащить меня отсюда за шкирку и…

А что «и»? Зачем я им, если всё это было просто игрой моего воспалённого воображения? Ведь теперь нет ничего – ни ведьм, ни призраков. И демонам, получается, тоже взяться неоткуда. А если он не демон? Если он обычный человек? Бывает же так, что люди снятся друг другу, а потом неожиданно встречаются? Или не бывает? И почему я решила, что это именно он? Только потому, что похожий мужской голос произнёс имя, которым в романтических снах называл меня непонятно кто? А если это и правда он? Вдруг демоны умеют в настоящих превращаться? Как там Пашка говорил? До постановки подтверждённого обследованием диагноза врач должен исходить из худшего. Что может быть хуже реального демона? Даже эта стервозная Злата в разы лучше, потому что она мне хотя бы выбор предоставила, а этот если до меня доберётся, то точно пиши пропало.

Разбираться, что реально, а что нет, было некогда – нужно было прятаться. Жаль, что я не опоссум, а то бы просто грохнулась на пол, прикинулась мёртвой и начала вонять, чтобы все от меня отстали. Ну почему Наташка не могла просто отвезти меня домой и оставить там доживать последние часы? Вот вечно она лезет, куда не просят, со всей этой мистикой.

А прятаться-то, как выяснилось, было негде. По пустым комнатам первого этажа гулял сквозняк и сновали мыши. Мебели, как таковой, не обнаружилось. Межкомнатные двери отсутствовали или криво болтались на ржавых петлях и сиротливо поскрипывали, грозя зашибить неуклюжую гостью, ползающую туда-сюда с совершенно безумным взглядом. Обратно на второй этаж я бы вряд ли забралась, а вот спуститься в подвал – запросто. Легла на живот и, цепляясь руками за ступени, съехала вниз, пересчитав при этом рёбрами все неровности. Зато быстро и практически бесшумно. Только вот дверь под лестницей оказалась запертой на здоровенный навесной замок, а чуть повыше под чьими-то ногами уже скрипели прогнившие старые доски.

Я не слышала голосов или того, как они открыли входную дверь, но постепенно приближающийся звук шагов был таким отчётливым, что сомнений по поводу присутствия в доме кого-то, кроме меня, не осталось. Сердце заколотилось с невероятной скоростью, в ушах зашумело, перед глазами заплясали серые мушки, и я поняла, что прямо сейчас впервые в своей жизни потеряю сознание от страха.

– Ну что? Убедилась, что по эту сторону моих владений тебя не ждёт ничего хорошего? – раздался сверху насмешливый голос Златы, и мой мозг наконец-то принял решение ненадолго отключиться.

Не могу сказать с уверенностью, что это был именно обморок. Я просто скользнула в спасительную тьму, но уже в следующее мгновение вынырнула из неё – в тёплой комнате с розово-зелёными полосатыми обоями. На диванчике, услужливо растянувшемся на длину моего роста. В дверном проёме, прислонясь плечом к косяку, стояла ухмыляющаяся черноволосая ведьма и медленно постукивала по ладони чем-то вроде свёрнутого трубочкой пергамента.

– Я не пыталась убежать, оно как-то само получилось, – сразу же начала оправдываться я, вспомнив, чем была чревата попытка побега из этого гостеприимного местечка.

– Я знаю, – кивнула Злата, подвинула один из стульев поближе ко мне и уселась на него, закинув ногу на ногу. – Это я вывела тебя за внутренний барьер, чтобы ты могла понять, что тебя не обманывают.

– Внутренний барьер? – ухватилась я за первую попавшуюся тему, потому что не хотела сразу же переходить к обсуждению вопроса моего дальнейшего пребывания где бы то ни было. Такое надо на свежую голову решать, а не тогда, когда тебя трясёт от только что пережитого ужаса и непонимания происходящего.

– Всё это, – ведьма развела руки в стороны, демонстрируя, что говорит об окружающей нас действительности, – называется Ивилирион. Это один из крошечных блуждающих миров между Явью и Навью. Мыльный пузырёк, сквозь который видно одно, но внутри находится совершенно другое. Ты только что была на этом самом месте, но только не внутри, а со стороны Яви. В реальности это просто старая, полуразвалившаяся усадьба, со всех сторон окружённая лесом. Объект архитектурно-исторического наследия, не подлежащий сносу, но при этом никому не нужный. А здесь, внутри, всё совсем по-другому. Здесь это не полторы сотни квадратных метров гнилья, а что-то вроде небольшого санатория с отдельными домиками для постояльцев и административным корпусом для сотрудников. Чтобы защитить тех, кто здесь живёт, от любой опасности извне, вокруг Ивилириона создан наружный барьер, сквозь который сюда без моего ведома не может просочиться ни одно обладающее магией существо из Яви и ни одна нереальная тварь из Нави. А внутренний барьер нужен для того, чтобы престарелые колдуны и ведьмы, частенько забывающие о самоконтроле, не нарушили своим случайным колдовством естественный для Яви порядок вещей. Если коротко, то я берегу твой мир от нас, а нас – от твоего мира и Нави. Ты же слышала демонов снаружи?

– Да, но вы сказали, что это была реальность, а Василий говорил, что демоны живут в Нави…

– Явь и Навь всегда вместе, Ирина. Это сложно понять, но со временем ты разберёшься, что к чему. Надеюсь, теперь мне не придётся принимать в отношении тебя крайние меры? Ты дашь клятву не покидать мой мир?

– А демоны могут становиться реальными?

Я снова попыталась уклониться от важного решения, поскольку не хотела, чтобы оно было поспешным. Злата это заметила, и её лицо на одно короткое мгновение исказила гримаса недовольства. Всего миг, после которого пухлые алые губы снова растянулись в улыбке, но мне и секунды хватило, чтобы понять, что на меня всеми возможными способами старательно давят, подталкивая в нужном направлении. Пока что она пытается добиться желаемого пряниками, но если я продолжу упорствовать, то и кнутом наверняка не погнушается.

– Не погнушаюсь, – подтвердила ведьма и улыбнулась ещё шире. – И да, демоны иногда выбираются в Явь, хотя делают это крайне редко. Но ты была за барьером, поэтому слышала их со стороны Нави.

– Не думала, что это так неприятно, когда кто-то читает твои мысли, – скривилась я, окончательно запутавшись в её теории совмещения миров.

– Я обязана понимать, чего от тебя ждать. Если ты дашь клятву, в ментальном контроле не будет необходимости, и я оставлю все твои мысли тебе. Ну а до тех пор придётся потерпеть.

О, а вот и мелкий шантаж. Хочешь свободу мысли – откажись от свободы передвижения. И очень вовремя это всё – жертва напугана, измучена и ничего не понимает. С другой стороны, а что мне терять? Если всё это происходит со мной на самом деле, то в этом маленьком мирке под защитой ведьмы мне действительно будет лучше, чем там, где я никому не нужна, кроме Наташки. А если я схлопотала раздвоение личности и нахожусь сейчас на перепутье между нормальностью и безумием, то от меня в этом случае вообще ничего не зависит. Доктора меня вылечат, и клятва, данная вымышленной ведьме в состоянии глубочайшей неадекватности, потеряет свою силу и смысл.

– Хорошо, я клянусь, что останусь здесь и не буду предпринимать попыток сбежать, – я шмыгнула носом и честно посмотрела в глаза собеседницы.

– Навсегда останешься, – уточнила она.

– Угу.

Злата развернула пергамент, который в длину оказался чуть больше полуметра, и растянула его вертикально перед моим носом. Я бросила на древний документ быстрый взгляд и резко села, изумлённо выпучив глаза.

– Это что, кровь?

– Да, этот документ подписывается кровью. Символы в большом кругу сверху содержат в себе смысл клятвы. Видишь толстую линию, которая расходится вверх на три тонких? Этот символ означает путь магии. Маленькие значки вокруг пути символизируют верность, преданность, послушание, покорность и самоотдачу. В древности такой договор заключался на период обучения между колдуном или ведьмой и их учениками. Я внесла небольшие изменения, потому что у Ивилириона другое назначение. У здешних обитателей нет учеников, преемников и последователей. Оставив под этой клятвой свою кровь, ты отдашь свой жизненный путь не мне или кому-то ещё, а всему этому миру. Если бы ты заключала этот договор со мной, в центре круга располагалось бы моё имя, а здесь стоит знак Ивилириона.

– Это вот этот вот треугольничек с кляксой внутри? – сощурилась я, разглядывая рисунок.

– Это не клякса, а капля крови.

– Вашей?

– Да, моей, но это не значит, что я намерена взять тебя в рабство, – начала раздражаться Злата.

– А вот эти вот все отпечатки? Это всех, кто здесь живёт?

– Да. Всех, кто когда-либо принимал решение здесь остаться.

– А были такие, кто рискнул отказаться?

Меня снова начало заносить, но это получалось как-то неосознанно. Вроде ведь уже решила, что останусь, но нет, почему-то моё подсознание упорно пыталось вывести ведьму из себя. Злата на мой вопрос отвечать не стала, но я ответа и не ждала – не хотелось убеждаться в том, что она способна прикончить глупца, вздумавшего пойти наперекор её желаниям и принципам.

– И все эти люди здесь живут? – уточнила недоверчиво и, поморщившись, потыкала большим пальцем правой руки в сочащуюся ранку от гвоздя на левой ладони.

– На самом деле их не так уж и много, – успокоилась Злата, удовлетворённо наблюдая за тем, как я оставляю свой отпечаток рядом с другими. – Со стариками ты, насколько мне известно, уже познакомилась. Их шестеро. Есть ещё Марта. Она из своего жилища никогда не выходит, но это не мешает ей пудрить мозги остальным. Степана ты видела. Он у нас тут единственный мужчина в расцвете сил, и на нём, соответственно, вся мужская работа. Сестрёнки Ася и Яся тоже на подхвате – прибраться, завтраки-обеды, стирка, ну и прочее хозяйство. Они близняшки. Яся, кстати, тебе завтрак приносила. Ну и Василий, который всего лишь дух, что освобождает его от клятвы, но покинуть Ивилирион из-за барьеров этот несносный призрак всё равно не может.

– Всего двенадцать, считая вас и теперь ещё и меня? А остальные? – я кивнула на отпечатки, которых на пергаменте было не меньше сотни.

– Остальные умерли, – безразлично пожала плечами ведьма, подула на мой свеженький отпечаток и свернула документ трубочкой.

– А их призраки тоже здесь? Как Василий?

– Нет, – на губах Златы наконец-то засияла искренняя улыбка. – Раньше были здесь, и ты не представляешь, чего мне стоило с ними справляться. А потом появились Порфирий с Василием, и стало намного спокойнее.

– Почему? – подозрительно нахмурилась я.

– Потому что Порфирий у нас – пожиратель неупокоенных душ. Он за счёт этого и жив до сих пор. Переваривает остаточную магию усопших в жизненную энергию и в ус не дует. Ему уже почти триста лет, хотя выглядит всего на восемьдесят.

– А, так вот почему он на брата охотится? Чтобы и его переварить?

– Именно так, но это моё упущение. Не подумала, что, когда призраки закончатся, Порфирий начнёт на живых коситься. Только тогда спохватилась, когда девчонки обнаружили, что Васькино тело уже остыло.

– Ужас.

– Согласна, но всегда есть то, чему не научишься, пока не совершишь досадную оплошность. Дай сюда руку.

– Зачем это? – напряглась я, инстинктивно сжав кулаки и сунув их за спину.

– Рану твою залечу, – усмехнулась Злата.

– Подорожник я и сама прилепить смогу, – недоверчиво покачала я головой и покосилась на подоконник, где в горшке зеленели целебные листочки.

– А это ты тоже подорожником исправлять собираешься?

Она встала, отодвинула стул в сторону, положила на него свиток и руками нарисовала в воздухе арку, бормоча при этом что-то невнятное. Передо мной сразу же заискрились серебристые точки, количество которых стремительно увеличивалось до тех пор, пока сверкающая пыль не образовала приличных размеров напольное зеркало.

Лучше бы я в него не смотрела, честно. Скелет кикиморы в грязных лохмотьях. Было такое впечатление, что это не я там отражаюсь, а швабра, которой в дождливый день ступеньки на входе в торговый центр протирали. Костлявая, как смерть, которую на картинках рисуют. Волосы всклокоченные, глаза опухшие, вся в царапинах и ссадинах… Да уж, такое подорожниками вряд ли исправишь. Я аж прослезилась, так мне себя жалко стало.

– А можно мне в душ, что-нибудь переодеться, перекись и пластырь? – прохныкала жалостливо, тем самым демонстрируя отказ от магического и наверняка быстрого приведения меня в удобоваримый вид.

Злата вздохнула, но навязывать мне свои целительские способности не стала. Она просто лёгким мановением руки переместила зеркало к стене, где оно превратилось в арочный проход в другое помещение.

– Там душ и уборная. Спецовка и полотенца в шкафчике. Из комнаты не выходи пока, отдыхай, а завтра с утра я тебя с Мартой познакомлю. Сиделкой при ней пока что будешь, чтобы другие со своим наследием к тебе не приставали.

– А… – я открыла рот, чтобы спросить, почему тут все ходят в медицинской одежде, откуда Наташка знает о существовании этого мирка, какие тут правила и так далее, и тому подобное.

– Всё завтра, – отмахнулась от меня ведьма и ушла, не забыв прихватить с собой свиток, подтверждающий мою пожизненную принадлежность миру с красивым названием Ивилирион.

– Ну и ладно, – проворчала я ей вслед и тоскливо уставилась на проход в санузел, прикидывая, смогу ли осилить путешествие длиной в несколько шагов. Метра три до арки… Далековато, конечно, но главное ведь – это сила намерения, правда? Я час назад и не такие подвиги совершала.

Глава 5

Не знаю, всегда у них живая вода из душа течёт, или это Злата всё-таки втихаря какую-то целительную магию добавила, но мне понравилось. Во-первых, улучшилось настроение и самочувствие. Усталость как рукой сняло, и назад в комнату я уже возвращалась почти вприпрыжку, на ходу подворачивая бледно-лиловые штанины своего нового одеяния. А во-вторых, на мне не осталось ни единой царапины. Даже жуткая рана на ладони затянулась, хотя на её месте и остался шрам. Треугольный такой шрамик с непонятно откуда взявшейся родинкой в центре – прямо как знак Ивилириона, который на клятвенном документе нарисован был. Маленькая пометочка на случай, если я вдруг забуду, в каком из миров пообещала остаться навсегда. Ну да и пёс с ней. Не болит – и то хорошо.

И даже неважно, что вода в душевой течёт из маленького грозового облачка, а регулируется простыми вопросами «А потеплее нельзя?» или «Вы меня сварить решили что ли?» – желаемый результат ведь достигнут, причём превосходящий все ожидания. Впалые щёчки порозовели, карие глазки заблестели, поцарапанная кожа стала нежно-бархатистой, а спускающиеся до талии волосы приняли привычный сияюще-каштановый оттенок, неожиданно быстро высохли и улеглись мягкими волнами – ну красотка же, если немножко мяса на костях нарастить.

– Если бы ещё костюмчик по размеру… Ой. Здравствуйте.

Сидящий на диване Порфирий оглядел меня долгим изучающим взглядом с головы до босых ступней и кивнул в ответ.

– Вы меня ждёте, да? – уточнила я виновато, потому что провела в душе довольно много времени, а старичка, наверное, Злата с каким-то важным поручением прислала.

– Жду, – снова кивнул он, ссутулился, упёрся локтями в коленки и положил квадратный подбородок на сцепленные в замок пальцы.

И всё. Больше ни слова.

– А зачем вы меня ждёте? – подозрительно сощурилась я минут через пять, когда многозначительность тишины стала невыносимой.

– Слышал краем уха, что ты вот-вот отойдёшь к праотцам, попрощаться пришёл, но, видимо, неверно истолковал слова хозяйки.

Порфирий вздохнул так разочарованно, что мне стало не по себе. По мою душу неупокоенную он пришёл, вот оно как!

– А вы не могли бы в точности повторить, что именно по этому поводу сказала Злата? – я нервно сглотнула, заподозрив неладное.

– Что тебя разорвёт от любопытства.

– Так это же метафора!

– Я уже понял, да. Жаль, – старичок причмокнул, сглотнул слюну, тяжело вздохнул и побрёл к двери, бросив мне через плечо: – Но ты всё равно на чай заходи. Хоть посплетничаем.

– Ага, спасибо, – закивала я, искренне желая больше никогда не встречаться с этим дедулей, потому что он вызывал у меня неприятное ощущение быстро приближающейся преждевременной кончины.

Ну вот, такое хорошее настроение коту под хвост. Лучше бы Василий заглянул, с ним с ума сходить веселее. Увы, Василия я в тот день больше так и не увидела, зато имела честь поближе познакомиться с малочисленным «персоналом» этого милого пансионата для колдунов и ведьм.

Сначала пришёл Степан и привёл с собой… маленький журнальный столик, который сначала забавно прыгал по комнате и брыкался, чем-то напоминая шустрого козлёнка, а потом утихомирился, застыл, и на этом волшебное одушевление неодушевлённого закончилось.

Факт моего приобщения к ковену подействовал на Степана благотворно – здоровяк буквально излучал дружелюбие, перестал мне выкать, стал невероятно разговорчив и даже ободряюще хлопнул меня по плечу со словами: «Не боись, тут ты будешь как у мамули за пазухой», после чего раз тридцать извинился, помог мне встать и заботливо отряхнул с моего одеяния несуществующие пылинки. Спасибо хоть ключицу не сломал своей лапищей.

Ему тридцать пять. Крупный, коренастый, немного неуклюжий. Медведь, проще говоря. В этот раз он явился без головного убора, и мне наконец-то довелось увидеть, как выглядит стрижка «площадка». Раньше я её только на картинках видела. В сочетании с аккуратной рыжей бородкой – очень даже ничего, между прочим, только под неё бы нос поуже, а не такую картошку в поллица, как у Степана.

И да, смирившись наконец-то со своей участью, я буквально лопалась от любопытства, поэтому привалилась плечом к двери, чтобы мой новый друг не мог улизнуть, и с невинным видом учинила ему маленький допрос. Совсем чуть-чуть, а то вдруг испугается и передумает впредь делиться со мной интересностями.

Собственной магии в Степане оказалось с гулькин нос, но, как выяснилось, в Ивилирионе вся сила общая, и в общественно полезных целях ею можно пользоваться неограниченно. До того, как Стёпу нашла Злата, он работал грузчиком на каком-то медицинском складе и к медицине как таковой отношение имел весьма посредственное. Разведён, потому что раньше имел склонность увлекаться горячительными напитками и буянил.

Спросила в шутку, не он ли снабдил здесь весь «персонал» медицинской одеждой, и узнала, что это из-за милой старушки Изы, которую ведьма умыкнула из психиатрической лечебницы, куда бедолагу сбагрили бессовестные родственники. К докторам и прочему медперсоналу Иза относится с безграничным доверием и уважением. Можно даже сказать, с опаской. А поскольку она склонна к мелким магическим пакостям, спецовки – единственный способ обезопасить себя от пожилой хулиганки. К тому же, бойкая старушка и остальных «пациентов» убедила в неприкосновенности врачей, а Злата этому только порадовалась и сразу же установила правило – все, кто здесь работает, а не доживает свой век, с подъёма до отбоя должны ходить исключительно в медицинских костюмах, чтобы не тратить магию этого мира на персональную защиту. Умно, практично и экономно, Злата молодец.

Про мои новые обязанности Степан ничего не знал, наколдовать мне мобильник и ноутбук отказался, потому что в этом мире от них толку никакого из-за отсутствия сотовой связи и Интернета. Зато правил здесь оказалось выше крыши, а режим дня вызывал уныние.

Подъём в шесть. Отбой в десять. Завтрак в восемь, обед в тринадцать, ужин в восемнадцать. Чаёвничать можно в любое свободное время и с кем угодно, но гостеприимством стариков лучше не злоупотреблять, потому что они все коварные и очень хотят заполучить для себя преемников. Для ведьм и колдунов это естественная потребность, а отсутствие возможности её удовлетворить здорово их нервирует.

– А почему им нельзя иметь преемников? – не поняла я. – Ведь можно же найти кого-нибудь подходящего.

– Это ты, Иришка, лучше у Златы спроси, – уклончиво ответил Степан и покосился на дверь, намекая на то, что пора заканчивать нашу беседу. – Я как-то не привык подвергать сомнениям и критике решения руководства, поэтому извини, не в курсе.

Возникшая на этом неловкость заставила меня отпустить собеседника – если напрягся, то начнёт осторожничать и избегать общения, а мне не хотелось с первого же дня портить отношения с немногочисленными новыми коллегами.

Обалдеть! Да я же фактически на работу устроилась! Воображение быстро нарисовало мне разворот газеты с коротким объявлением большими белыми буквами на синем фоне: «Требуется сиделка для чокнутой провидицы. Медицинское образование не требуется. Питание и проживание предоставляются. Обращаться к Наташке». С ума сойти! Правда, испытательный срок у них тут жутковатый и контракт странноватый, но в целом-то всё так и есть – я теперь сотрудница волшебного дурдома, спрятанного где-то между реальностью и небытием.

Полагаю, у мозга всё-таки есть какой-то лимит на объём перевариваемой за день информации, и я этот лимит уже исчерпала. Слишком много нового и необыкновенного для одной маленькой меня. Да что для меня – подобное ни один нормальный, здоровый человек за такой короткий отрезок времени не переварит, а я по жизни не особенно нормальная, и здоровой меня в тот момент можно было назвать с большой натяжкой.

Вскоре после ухода Стёпы ко мне пришли знакомиться близняшки Ася и Яся – скромные четырнадцатилетние сиротки, допрашивать которых мне было совестно, да и не готова была я к дополнительной порции чудес. Девчонки явились узнать, что я хочу на обед. Оказалось, что они только завтрак готовят на своё усмотрение, а для обеда и ужина предварительно собирают пожелания. Я, конечно же, удивилась, как можно вдвоём приготовить так быстро такое количество блюд, ведь вкусы-то, хотелки и диеты наверняка у всех разные, но они только дружно хихикнули в ответ и хитро переглянулись.

Симпатичные малявки, но уж очень похожие. Одинаковые рыжие косички. Одинаковые лисьи мордашки. Даже глаза одинаковые каре-золотистые, поэтому я сразу же отказалась от попыток разобраться, как этих веселушек различать.

Болтать со мной девчонкам было некогда, что избавило меня от необходимости придумывать способ избежать их любопытного внимания. Попросила овощной салатик, пюрешку с котлеткой и яблочный сок. Предложила заглянуть ко мне после ужина, чтобы познакомиться поближе, после чего они одарили меня одинаковыми многообещающими взглядами и, хихикая, отправились выполнять свои обязанности.

Наверняка разговорить их и вытянуть побольше удивительных фактов о новом для меня окружении было бы просто, но, кажется, у целебных свойств воды из душевой тучки имелся определённый срок действия. Я медленно, но верно снова начинала чувствовать себя усталой и разбитой. Второй раз идти в душ не хотелось, поэтому я просто свернулась калачиком на диванчике и обвела сонным взглядом комнатушку, в которой за одно короткое утро случилось так много удивительного.

Из шести остался только один стул, и я припомнила, что остальные забрал Степан, когда удирал от не в меру любопытной меня. На лакированной столешнице маленького журнального столика непонятно откуда появились графин с водой и высокий стакан на стеклянном подносе. На подоконнике по-прежнему зеленел подорожник. За матовыми стёклами белых медицинских шкафчиков тоже что-то зеленело, но мне лень было вставать, поэтому решила, что загляну туда после обеда. Под окном рос какой-то густой куст с оранжево-красными листьями, а клочок неба над ним был затянут серой пеленой сентябрьского неба. В голове полный хаос, а в душе – пустота и неприятное ощущение, что я что-то сделала неправильно.

Ну да, если сравнивать мою жизнь вчера и сегодня, то получается, что я потеряла намного больше, чем приобрела. Там у меня были только квартира с растущими долгами по квартплате, Наташка и сплошные разочарования, но я была свободной. А что теперь? Теперь у меня вообще ничего нет. Да, эта жизнь куда интереснее и удивительнее, хотя я ещё даже не прикоснулась к ней и ничего не понимаю. Да, здесь миленько, если не наступать никому на хвост. Возможно, впереди меня ждёт ещё более увлекательное будущее, но почему я тогда чувствую себя так, словно у меня отняли что-то важное?

Нет, не так. Я сама, добровольно отказалась от чего-то важного. Вот только знать бы, ради чего.

Почему Злата держит стариков в крошечном мирке вдали от большого мира, где они наверняка могли бы найти для себя преемников и спокойно дожить остаток своих дней? Если им от этого плохо, то какой в этом смысл? Да, это благородная цель – защищать человечество от того, что могут натворить ведьмы, пребывающие в старческом маразме, но… Почему нельзя позволить им передать знания? Ведь тогда они уже не смогут наколдовать что-нибудь непоправимое. Сколько отпечатков на том пергаменте? Сотня? Две? Это больше похоже на охоту, чем на заботу. Найти старика, который ещё не успел заиметь себе наследника, привести его в Ивилирион, дать ему с комфортом провести здесь последние годы или месяцы жизни, а потом скормить его неупокоенную душу пожирателю, чтобы… Чтобы что? Зачем она это делает?

Девчонки принесли обед, но я прикинулась спящей, потому что не хотела, чтобы они виделя меня такой задумчивой. Актриса из меня никудышная, и скрыть изменения в настроении мне вряд ли удалось бы, а они наверняка потом доложили бы Злате, что новенькая, кажется, начала сомневаться в правильности принятого решения.

Как-то уж очень быстро всё это случилось. Даже стремительно. Надавили здесь, поднажали там, показали безрадостность перспектив в реальности, поманили магическими тайнами – всё, клиент готов, бери тёпленьким. И сразу все такие добренькие стали, заботливые и общительные…

Нет уж. Фигушки. Это в любви я полный профан и не понимаю, когда меня любят, а когда используют, но сделать из меня наивную дурочку в других отношениях не получится. Пока я не буду доподлинно знать, во что вляпалась, никаких обещаний, клятв и уступок с моей стороны они больше не дождутся. А если Злата нагло подслушивает эти мысли, хотя обещала больше не делать ничего такого, то пусть знает, что не на ту напала. Только бы сил поднабраться и не наделать новых ошибок, а то в моём нынешнем состоянии мне и собственный приговор подсунуть можно – подмахну, не глядя.

Глава 6

Я проспала обед. Проспала ужин. Проснулась в кромешной тьме с твёрдой уверенностью, что умру, если немедленно не съем что-нибудь. Вдобавок на мне лежало что-то тяжёлое, тёплое и определённо живое, и от этого открытия сердце начало медленно двигаться в направлении пяток.

– Эй… Ты кто? – нерешительно потыкала пальцем в мягкое нечто, которое зашевелилось и уставилось на меня красными угольками глаз.

Оно не предпринимало попыток напасть, укусить или как-то ещё мне навредить, а просто лежало у меня на груди и смотрело так, словно темнота не была ему помехой. Кошка? Кошки же хорошо видят в темноте, но у них не бывает таких жутких глаз. Или бывают?

– Слезь с меня, пожалуйста.

Нечто вроде бы склонило голову набок, потаращилось на меня ещё немножко, а потом и правда начало медленно стекать с меня куда-то на край дивана. Не сползать, а именно стекать – я чувствовала, как тёплая субстанция движется по мне, просачивается в пустое пространство между рукой и рёбрами, скользит под рукавом спецовки на край дивана… Как змея.

– Мамочки, – вполголоса озвучила темноте своё мнение по данному поводу и ринулась через всю комнату к выключателю, который видела днём на стене возле двери.

Выключатель оказался нерабочим, дверь запертой, а красноглазое нечто продолжало смотреть на меня с дивана, не издавая ни единого звука. И на улице, как назло, было темно настолько, что я даже очертания окна не различала.

– Т-ты ведь не ж-желаешь мне зла? – от страха я начала заикаться, но, кажется, зря, потому что неведомая тварь оказалась разумной и отрицательно покачала головой. – Л-ладно. А г-говорить ты умеешь?

Снова отрицательное покачивание. На дрожащих ногах я медленно двинулась вдоль стены к проходу, ведущему в санузел, чтобы попытаться включить свет там, но на месте арочного проёма ничего не было – пальцы нащупали только шершавые обои и стоящий чуть подальше шкафчик. Я сползла вниз по стене и молча уставилась на светящиеся в темноте глаза.

Я на них, а они – на меня.

Я моргнула, а они – нет.

Я показала им язык, а они подозрительно сощурились.

Ну и что это такое? Мне же страшно, чёрт побери. Зачем меня пугать, если я и так уже на всё согласилась? Или Злата всё-таки подслушала мои мысли и таким образом решила меня наказать?

– Не знаю, кто ты, но…

Договорить я не успела, потому что неожиданный и очень громкий сигнал тревоги заставил меня испуганно вскочить на ноги и… проснуться. В комнате стоял предрассветный полумрак, на диване, конечно же, не было никакой неведомой зверушки, а проход в стене позади меня оказался на месте, и я первым делом нашарила рукой выключатель, чтобы впустить в этот утренний кошмар хоть немного света.

Щёлк!

– Доброе утро! – поприветствовал меня из-за задёрнутой шторки в душевой голос Василия.

– И вам не кашлять, – проворчала я в ответ, вытирая рукавом выступивший на лбу пот. – Не знаете, по какому поводу тревога?

– Это будильник.

– Ничего себе будильник… Так ведь и инфаркт схлопотать недолго, – я мысленно пожелала много нехорошего тому, кто изобрёл такой способ побудки, и осторожно заглянула за шторку. – А что вы там делаете?

– Добавляю в облачко немного восстанавливающей магии, а то оно тоже, знаешь ли, не бесконечное, – деловито пояснил призрак и тряхнул руками, брызнув мне в лицо прохладной водой.

– А разве такими делами не Степан занимается? – удивилась я.

– У Степана сегодня другие дела, они с Варварой в лес ушли ещё затемно.

– Зачем?

– Много будешь знать – борода вырастет. Вот прям как у меня, – Василий потряс у меня перед носом своей густой и длинной бородой, просочился сквозь шторку и прочапал в комнату, оставляя за собой на полу мокрые следы. – Умывайся пока, а я тебя туточки подожду. Разговор есть.

Я пожала плечами, достала из шкафчика свежее полотенце и обрадовалась, обнаружив на полке аккуратно сложенный, чистенький комплект спецодежды, поскольку тот, который был на мне, уже успел испачкаться. Ну да, я неряха. У каждого свои недостатки. И у меня оправдание есть – мне кошмары красноглазые снятся, от которых я лунатизмом страдаю и со страху потею, как в парилке, чего раньше за собой никогда не замечала.

Подставив лицо душевой тучке, я попросила у неё тёпленькой воды и с наслаждением прикрыла глаза, чувствуя, как мягкие струи смывают с меня напряжение и наполняют тело удивительной лёгкостью. Всё-таки есть в них специальная магия, да и Василий только что признался, что её в эти тучки регулярно добавляют. А сон… Да ну его! С кем не бывает? Я вчера таких ужасов натерпелась, что в ночных кошмарах после этого нет ничего удивительного. Эх, дожить бы до завтрака, а то так кушать хочется, что и подорожник скоро за салатные листья сойдёт.

Шкафчики! Я вспомнила, что хотела заглянуть в них ещё вчера, поэтому быстро закончила свою гигиену, намотала на голову полотенце, влезла в спецовку, которая на этот раз оказалась мне впору, и отправилась выполнять задуманное в надежде обнаружить за стеклянными дверцами что-нибудь съедобное. Увы, зря торопилась – шкафчики оказались забиты какими-то зелёными вещами, свёрнутыми рулончиком и перевязанными бечёвкой.

– Ты чего там ищешь? – удивлённо поинтересовался Василий.

– Еду. Я проспала вчера обед и ужин.

– Ну так девочки знают, они пораньше тебе завтрак принесут, – успокоил меня удобно примостившийся на диванчике старичок. – А там только одёжи для погребения, больше ничего нетути.

– Для погребения? Ярко-зелёные? – я недоверчиво покосилась на Василия и взяла в руки один из свёртков.

– Ну так магия-то у всех туточки природная, земляная, – пояснил призрак.

– И меня в таком хоронить будут?

– Это уже пользованные одёжи, потому здесь лежат и скручены по-особому, а тебе новую дадут, как помирать надумаешь.

Я брезгливо скривилась, вернула погребальный атрибут обратно в шкафчик, закрыла дверцы и вернулась в душевую, чтобы помыть руки. Ощущение было премерзкое – будто я только что покойника потрогала. Даже выяснять не хотелось, зачем Злате этот жуткий склад нужен. И рядом со всем этим я почти безмятежно дрыхла половину вчерашнего дня и всю ночь! Бр-р-р…

Пока старательно соскребала с рук мочалкой неприятные впечатления, слышала, как кто-то пришёл и почти сразу же ушёл, после чего мой нос уловил доносящийся из комнаты аромат свежеиспечённых булочек. Я чуть слюной не захлебнулась, пока вытирала руки и бежала завтракать. Плюхнулась на стул и напала на еду с таким остервенением, словно меня год не кормили.

Следуя своей философии о неправильности мышления на пустой желудок, Василий терпеливо ждал, когда я закончу запихивать в себя всё съестное, что оказалось на тарелках, а я исподтишка наблюдала за ним и пыталась понять, о чём он хочет со мной поговорить. Тщетно. Голова всё ещё пухла от обилия полученной накануне информации, но того, что мне было известно, оказалось катастрофически мало для построения хоть каких-нибудь предположений.

Ну вот чего от меня может быть нужно призраку колдуна, запертому в междумирье и не имеющему возможности упокоиться? Я ведь ещё пока здесь никто. Даже если верить Злате, и во мне действительно есть какие-то магические силы, я ими всё равно пользоваться не умею. И не факт, что научусь. Может, призракам тоже преемники нужны? Поди разбери всю эту колдовскую братию, чего от них ждать. А я слово себе дала, что не буду ни на что соглашаться, пока не пойму, как здесь всё устроено.

– Уф-ф-ф… – сыто выдохнула, допив сладкий какао, откинулась на спинку стула и погладила заметно увеличившееся пузико. – Всё хорошо, но я теперь, кажется, не встану. Объелась. Ну так о чём вы хотели со мной поговорить?

– Потребуй у Златы, чтобы она меня отдала тебе в услужение, – выдал Василий и состроил умоляющую гримасу. Даже руки сложил в молитвенном жесте, будто был уверен, что я имею право что-то требовать у хозяйки целого мира, пусть даже и такого маленького.

– Это как? – недоверчиво нахмурилась я.

– Ну-у-у… Просто попроси, чтобы я при тебе был.

– Зачем?

– Так ты же новенькая и оттого любопытная, а я всё про всё и всех тут знаю. Помогать тебе стану советами и рассказывать, что к чему. А мне своя выгода. У меня ежели хозяин будет, то Порфирий меня без спроса не тронет, а ты ведь добрая, ты ему не разрешишь меня поглотить, да?

– Какая-то рабская психология у вас, Василий. Хозяева, услужение…

– Ну так а иначе-то никак, – развёл он руками. – Туточки порядки такие. Это у вас тама демократия и цивилизация, а здеся даже электричество поддельное, магическое, хоть и похоже на настоящее.

– Э-э-эм-м-м… Так, стоп! – у меня глаза начали съезжаться в кучу от нового потока необычных сведений и появилось стойкое ощущение, что моей наивностью и неосведомлённостью снова пытаются воспользоваться в каких-то непонятных мне целях. – А как же Злата, Степан и девочки? Старушки, в конце концов. Почему именно я? Я думала, что Злата тут главная, и все ей подчиняются. Она что, не может приказать вашему брату оставить вас в покое?

Старичок насупился и послал мне обиженно-сердитый взгляд. Но задумался, что могло означать только одно – он действительно собирался взять меня нахрапом, пока я ещё пребываю в состоянии блаженного неведения относительно тонкостей отношений внутри этого колдовского социума. Неприятно. Какие-то интриги, тайны, коварство, недомолвки… Неужели здесь всегда так? Да если я всё ещё пребываю в своём уме, то от такой атмосферы точно спячу, причём довольно быстро.

– Хорошо, я скажу, – созрел наконец-то Василий, хотя выглядел он при этом так, будто я вытянула из него нужную мне информацию под пытками.

Он расплылся в воздухе мутным пятном и начал говорить одно, а в пространстве передо мной зыбчатая масса складывалась в фразы совершенно другого содержания.

– Злата изначально отдала меня Порфирию…

«Ничего не спрашивай и не говори, она нас слышит».

– …Ей всё равно, сейчас он меня поймает и переварит или завтра. Её эта игра в кошки-мышки только забавляет…

«Марта предсказала, что ты войдёшь в Навь. Я хочу пойти с тобой».

– …Степан с Порфирием дружат и в шахматы по субботам играют, для меня это не вариант…

«Я придумаю способ говорить с тобой не таясь, но на это нужно время. Не отказывай мне, пожалуйста».

– …А близняшки малы ещё, мой братец их запросто заморочить может, чтобы своего добиться…

«Я только хочу закончить свой путь так, как полагается всем смертным. Я тебя не обманываю».

– …Старухи меня недолюбливают. Вот и получается, что окромя тебя мне обратиться не к кому.

– А Марта? Вы же с ней, кажется, на короткой ноге? – уточнила я.

– Ну так она же не в себе, – пожал плечами принявший привычный облик старичок и вздохнул. – Она мне не защита. Даже узнаёт не всегда.

Он выглядел таким жалким и несчастным, что я чуть снова не приняла необдуманное и поспешное решение. Ну жалостливая я, да, и ничего поделать с этим не могу. Я бы и котят всех брошенных к себе в квартиру стаскивала, если бы зарабатывала достаточно, чтобы их прокормить, а тут не котик даже, а человек, хоть и давно мёртвый.

– Я подумаю, – ответила уклончиво, чтобы и надежды не давать, и не отказывать при этом.

– Спасибо, – разочарованно шмыгнул носом Василий. Видимо, рассчитывал на немедленное согласие с моей стороны.

– У вас на удивление современная речь для трёхсотлетнего старика, – заметила я, уходя от неприятно ощутимой неловкости.

– Ну так Аська с Яськой в школу же ходят, вот и учат нас, стариков, всему, чего сами там узнают. Поправляют, ежели чего неверно скажешь. К грамоте-письму нынешнему приобщают.

– В школу? А как же подписка о невыезде за пределы этого мира? Или они клятву не давали?

– А им клятва и не нужна. Они ведьмы-неразлучники с одной душой на двоих. Пока Аська тут со всеми магическими способностями сидит, Яська знаниями обогащается. Потом наоборот. По очереди, в общем. В миру-то все только одну девчонку знают. Что их две, не ведает никто. Одна к другой всегда возвращаются, потому что погибнут друг без друга. Вот Злата и сделела так, чтоб одна здесь находилась, а другая могла связь с Явью поддерживать, учиться, и наоборот.

– Хм… И барьеры защитные от этих путешествий туда-сюда не страдают? – подозрительно сощурилась я, припомнив, что Злата рисовала жуткие картины вторжения демонов в Ивилирион, если мне вдруг вздумается сбежать.

– Близняшки без магии в Явь ходят, – пояснил Василий. – Вся магия у той остаётся, которая здесь сестрицу дожидается.

– И органы опеки не смущает, что четырнадцатилетняя девочка живёт в руинах? Как эти близняшки вообще сюда попали? Что сиротки они, это мне известно, но вот…

Старичок неожиданно как-то весь съёжился, побледнел, попрозрачнел и беззвучно исчез.

– Паяц старый, – раздался за моей спиной насмешливый голос Златы. – Отдала я его, как же. Про то только упомянуть забыл, что без равновесия полумиры существовать не могут.

– Доброе утро, – повернулась я к ведьме и хотела встать, но она жестом позволила мне не делать этого и расположилась на диване, который сразу же сократился до размеров кресла. Фантастическое зрелище, но я, кажется, уже начала привыкать к этим мебельно-пространственным трансформациям и даже привычных мурашек на руках не почувствовала.

– Доброе, – кивнула мне Злата.

В этот раз на ней был белый медицинский халатик, подчёркивающий изящность фигуры и открывающий взгляду длинные стройные ноги, обутые в кремовые балетки. Волосы она собрала в подобие причёски на макушке, и я заметила, что вверху кончики ушей у моей «госпожи» чуть-чуть заострённые. Не настолько, как у сказочных эльфов рисуют, но всё равно необычно.

– Можешь не озвучивать то, о чём тебя просил этот хитрый лис, я и так всё слышала.

– А обещали больше не читать мои мысли, – упрекнула её я.

– Так я и не читала, я ваш разговор слушала. Это у меня, уж извини, природный дар и служебная необходимость. Придётся тебе привыкнуть, что я всегда знаю, кто, где и о чём здесь говорит.

– А как же личное пространство? Иногда ведь и посекретничать хочется.

– Обо мне?

– Да вообще, – я обобщающе развела руками, не понимая, как можно жить в условиях постоянного подслушивания.

– Есть заклинание защиты от посторонних ушей, и я научу тебя им пользоваться, когда мы пробудим спящие в тебе силы, – пообещала мне ведьма и добавила: – Но это в том случае, если я буду полностью тебе доверять. На данный момент здесь это заклинание под запретом.

– То есть вы никому не доверяете?

– Так врут же все, – весело улыбнулась Злата. – Даже Васька, хотя я ему уже не указ. Здесь всё держится на абсолютной гармонии. Если есть чёрное, то должно быть и белое. Если есть что-то из Яви, то должно быть и что-то, принадлежащее Нави. Присутствие неупокоенного духа уравновешивает связь Ивилириона с реальностью. Если не станет Василия, мне придётся где-то добывать другого призрака. Такие миры очень хрупкие, их по-другому не сохранить. До Василия здесь был другой дух, но я его прятала, чтобы Порфирий ненароком не разрушил то, что существует уже несколько столетий. Ну а потом появился Васька, и его брат полакомился прежним хранителем равновесия. Поверь, мне далеко не всё равно, чем закончится эта охота на призраков теперь, но Василию отлично удаётся прятаться на протяжении уже двенадцати лет, поэтому я и не вмешиваюсь.

– А вы разрешите то, о чём он просил? – осторожно уточнила я.

– Чтобы он под твою защиту пошёл? Да на здоровье, только с ним надо держать ухо востро. Уж очень ему хочется в Навь уйти и упокоиться, но он, сама понимаешь, здесь мне нужен.

– Спасибо.

– Да не за что на самом деле, – усмехнулась ведьма. – Как бы тебе не пришлось пожалеть о том, что встала между братьями. И не забывай, что Порфирий теперь тебя за врага считать будет.

– Супер. Я здесь только второй день, а у меня уже есть призрак-слуга и враг в лице его брата-пылесоса. Всю жизнь мечтала, – вздохнула я, признавая, что снова вляпалась, хотя собиралась быть очень осторожной.

– А что касается близняшек… – Злата понизила голос и бросила короткий взгляд на дверь, отчего та с грохотом захлопнулась, а я с перепугу чуть не свалилась со стула. – Они должны были погибнуть. Обе. У них не только магия одна на двоих, но и жизнь. Была авария, которая забрала у них родителей. Девочкам по шесть лет было тогда. Асю выбросило через окно. Она сильно пострадала, но её ещё можно было спасти, а вот Яся… Я разделила между ними магию и жизнь. Яську с их общей магией забрала сюда и выходила сама, потому что врачи её не спасли бы. Она тоже числится погибшей, хотя тело так и не нашли. А Асеньке я отдала почти всю их общую жизнь и чуть позже удочерила девочку по всем вашим законам. В Яви у них есть дом. Он же – точка выхода для девчонок отсюда. Они не связаны с этим миром клятвой, потому что их магия и так принадлежит Ивилириону – я очень много дала её Ясе, чтобы позволить им обеим выжить. Они могут полностью передавать друг другу магическую силу, но если умрёт одна, то за ней сразу же уйдёт и вторая. Жизнь у них так одна на двоих и осталась.

– А как вы оказались на месте аварии?

Это был логичный и безобидный вопрос, и я удовлетворилась бы любым банальным объяснением, но Злата почему-то стрельнула в меня недобрым взглядом, поджала губы и встала, направившись к выходу из комнаты.

– Идём, я познакомлю тебя с Мартой. Она уже ждёт нас, а обо всём остальном ещё будет время поболтать. И мой тебе совет – поосторожнее выбирай источники информации, потому что здесь она зачастую оказывается недостоверной. Васька, вылезай. С нами пойдёшь. Заодно объявлю всем, что твоя никчёмная, болтливая душонка теперь принадлежит Ирине.

Я, конечно, наивная, но не настолько, чтобы не понять, что с несчастным случаем, лишившим девочек семьи, что-то нечисто. Сама Злата к этому руку приложила или просто следила за ними и ждала удобного момента, чтобы заграбастать необычных детишек себе – какая разница? Если не ответила прямо, значит, есть что скрывать.

Да уж. Теперь мне этот маленький мирок нравился ещё меньше, хотя я и до этого не пылала к нему особой любовью.

Глава 7

Если бы я знала… Но как я могла это знать? Я была здесь, внутри крошечного магического мирка, балансирующего на хрупком равновесии бытия и небытия, а он – где-то далеко-далеко в нереальности, за пределами всего, что мне казалось настоящим. Я с округлившимися от любопытства глазами смотрела вокруг себя и жадно поглощала новые знания, а он сходил с ума от осознания того, что я дала клятву принадлежности Ивилириону. Я пыталась привыкнуть к особенностям новой жизни, а он искал способ вернуть меня назад просто ради того, чтобы я жила. Я ненавидела его, а он… Но я не знала этого, поэтому просто цеплялась за то, что имею, и радовалась каждому новому дню так, словно прошедшая ночь могла стать для меня последней.

Прошла неделя с того дня, как я впервые увидела Ивилирион таким, какой он есть – единственная улица малюсенькой деревушки, а вокруг только лес. Позже Василий рассказал мне, что все тропинки в этом лесу ведут обратно к жилью, и там даже заблудиться невозможно. Куда ни пойдёшь – вернёшься назад. Логично, чёрт побери.

К Марте мы пошли не сразу. Сначала Злата остановилась на крылечке «административного» домика – единственного, на котором не было номера, но внешне точно такого же, как и все остальные – и спокойно начала рассказывать в пространство перед собой, что, дескать, с этого дня новенькая приставлена к Марте, а неупокоенный дух Василий переходит в её полное распоряжение и под её защиту. В моё, то есть, распоряжение и под мою защиту.

Говорила ведьма не особенно громко, но у меня сложилось впечатление, что деревушка сплошь утыкана мегафонами, усиливающими приятный голос настолько, что уши закладывало. «Судя по всему, половина бабулек глухие, если иначе донести до них информацию нельзя», – подумала я тогда, болезненно морщась от очень уж громкого звука.

Василий после этого немедленно проникся ко мне безграничной благодарностью, доверием и всем, чем ещё можно было проникнуться в отношении спасителя от посягательств братца-душееда. Он буквально приклеился ко мне и начал всюду таскаться следом, на ходу давая пояснения ко всему подряд, рассказывая забавные истории из своего трёхсотлетнего прошлого, перевирая сплетни, но успевая при этом выполнять мелкие поручения мои и Златы. Дай ему волю, он и ночью бы болтал без умолку, поэтому пришлось предупредить, что если мне не давать спать, то я делаюсь ну о-о-очень злой.

Порфирий всей душой возненавидел нас обоих. И Злату тоже, хотя ей он своё отношение демонстрировать опасался. Старушки, узнав, что я отдана Марте, потеряли ко мне всякий интерес. Ну а Марта…

Прелесть, а не бабуля! Пышущая здоровьем, круглая, розовощёкая, жизнерадостная… Больше всего меня поразили её чёрные, как смоль, косы, спускающиеся чуть ли не до колен – каждая толщиной в руку Степана. Пока я глазела на это счастье и пыталась представить, переломится ли у Марты шея, если она перекинет это великолепие на спину, старушка нацепила на голову нелепый фиолетовый тюрбан со страусиным пером под массивной серебряной брошью, сцапала мою левую руку своими пухлыми пальцами, внимательно изучила знак, который появился там после подписания мной клятвенного документа, и заявила, что от меня нужно немедленно избавиться. После этого между Мартой и Златой случилось не слишком продолжительное препирательство, и было принято решение поселить меня в расположенном напротив и временно пустующем домике номер восемь, поскольку выделять мне комнату в своих хоромах старушка наотрез отказалась. К счастью, другие бабулечки всего этого не видели, а то наверняка бы снова устроили разборки, у кого из них мне было бы жить комфортнее.

Злата проводила меня в моё новое жилище и объяснила, что внутри всё работает на адаптивной магии. Она сказала, что я могу сделать столько комнат, сколько захочу, менять планировку и интерьер по своему усмотрению, превратить имеющуюся мебель в любую, какая мне по душе, а мешковатые балахоны в шкафу трансформировать хоть в водолазные костюмы с ластами, если в них мне будет удобно коротать свободное от обязанностей сиделки время. И всё это исключительно силой мысли и желания.

Как именно всё это делается, она мне не объяснила – видимо, хотела оценить масштабы моих способностей и фантазии. Злата ушла, а я, конечно же, сразу принялась за дело, несмотря на бурные протесты, предостережения и нытьё Василия, который минут через десять в ужасе сбежал. Не знаю, что он там наговорил Степану, но тот примчался со скоростью спешащей на пожар команды спасателей, восхищённо присвистнул и вернул всё, как было.

Ну да, криворукая. Я никогда и не претендовала на звание «Мисс Дизайнер интерьеров». Я и так без подробной инструкции за несколько минут успела преобразовать то, что было, во вполне себе пристойную нору в стиле «а-ля постапокалипсис» – почти как в моей квартире перед тем, как Наташка меня оттуда утащила сюда. Ну и ладно. Зато после этого мне хоть внятно растолковали, как надо, а как не рекомендуется.

Потом был обед в компании Марты – Злата решила, что нам лучше сразу начать привыкать друг к другу. Как будто я бездомный щеночек, которому нравится бродячая жизнь, а Марта – сварливая тётка, ненавидящая собак, но при этом нам самой судьбой велено быть вместе. Ужас. Мы молча ели и сверлили друг друга недоверчиво-подозрительными взглядами, а Василий в это время складывал в наши головы презабавную историю о том, как они с Порфирием однажды повадились на русалок охотиться.

Находиться при Марте мне полагалось с утра после завтрака и до ужина, но обязанности так никто и не озвучил. Просто быть с ней, и всё. При этом моя подопечная постоянно фыркала, всячески демонстрировала мне брезгливое пренебрежение и наотрез отказывалась со мной разговаривать. В первый день я сдержалась и промолчала, но когда то же самое началось и на следующее утро, меня прорвало.

– Если вы и дальше намерены так себя вести, то я лучше у Златы попрошусь в ученицы к Изе, – пригрозила я Марте, отчего она сразу же затряслась в конвульсиях.

Я, естественно, насмерть перепугалась и попыталась оказать ей посильную первую помощь, но Василий шепнул мне на ушко: «Это она так смеётся», и я разозлилась ещё сильнее.

– По-вашему, это смешно?!

Не знаю, как так получилось, но я силой мысли превратила тюрбан на её голове в ведро с водой. Перевёрнутое. Хорошо, что не представила себе что-нибудь похлеще. Наковальню, например. Оставила старушку изумлённо обтекать, а сама ушла к себе в домик и сидела там до тех пор, пока Василий не сообщил, что несносная вредина готова к диалогу. Это было уже после обеда, который я пропустила, поскольку еда подавалась в домик Марты для нас двоих.

К моему безграничному удивлению, Марта попросила девчонок, чтобы они не забирали мою порцию, а оставили с подогревающей магией. Пришлось поблагодарить, хотя мне и хотелось вывернуть тарелку супа туда же, куда недавно опрокинулось ведро.

– Не смотри на меня так, – сердито проворчала толстушка, подвигая ко мне блюдечко с кусочком тортика, выпрошенное у Аси и Яси специально для меня в знак примирения. – Я тебе зла не желаю. Глупая ты, потому как молода ещё. Нельзя тебе здесь. Уходить надо.

– Я же клятву кровью подписала, – чуть не подавилась я компотом. – Да и в любом случае там меня демон сожрёт.

– Лучше уж демон, чем так, – вздохнула Марта, и аппетит у меня пропал окончательно.

– Почему?

На этом интересном месте у внезапно подобревшей старушки случился приступ пророческого ступора. Она застыла, как изваяние, выпучила глаза и дурным голосом известила нас с Василием, что сейчас будет дождь. Минут через пять её отпустило, и, взглянув на безоблачное небо за окном, старушка принялась оправдываться:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.