Юлия Риа
Из стали и пламени

© Ю. Риа, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Глава 1

Запах дыма защекотал нос. Я поморщилась, несколько раз моргнула, возвращая зрению четкость, увидела серый потолок над головой – и рывком села.

Что?.. Где я?

Судя по каменным стенам и низкому своду, в пещере.

В стороне, ближе к выходу, горит костер. Над ним котелок, черный от сажи. Подо мной шкуры северных волков; чуть позади меховая куртка, скрученная валиком. Кажется, ее использовали как подушку. Причем для меня. Грудь стянута повязками, левая нога зафиксирована двумя палками и туго перемотана. Осторожно, стараясь избежать ненужной боли, я ощупала ее и уверилась – кости вправлены.

Боги, что произошло? Откуда эти раны? Я ведь уходила из Ордена невредимой! А потом… потом…

В памяти замелькали обрывки недавних событий.

Горы. Снегопад, поваливший на декаду раньше срока. Злой ветер, царапающий лицо. И я, поднимающаяся все выше. Тяжелый дайгенор – оружие и гордость любого охотника – привычно оттягивал руку. Выбившиеся из косы волосы лезут в лицо. Наверное, из-за них я не сразу увидела дракона. А может, причиной всему метель. Не знаю. Наверняка скажу лишь одно: когда я наконец разглядела алый силуэт, нападать из засады было уже поздно – дракон тоже меня заметил.

Все, что случилось после, превратилось в набор смазанных образов. Я помню массивный спинной гребень и отливающие золотом когти. Помню, как пыталась, но никак не могла ранить проклятое чудовище, как нацелилась на брюхо, не защищенное роговой чешуей. И как отлетела назад, сбитая с ног мощным хвостом. Последнее, что отпечаталось в памяти, – нестерпимая боль в ноге и мой крик.

А теперь я здесь, в пещере. Заботливо уложенная на шкуры и со вправленными костями. Но кто помог мне? Неужели…

Губы дрогнули в улыбке.

Да! Я знала, что братья из Ордена не бросят меня! Наверняка они и убили чудовище! Ух, правда, придется объясняться перед отцами, почему я не сделала этого сама. Но, уверена, они поймут – никто из послушников не одолел бы алого дракона.

Шорох шагов заставил отвлечься от мыслей и повернуться ко входу. Пришел мужчина. Высокий, широкоплечий, с густыми каштановыми волосами, заплетенными в тугую косу. Из одежды лишь штаны грубого пошива, заправленные в сапоги, да жилетка на тонкой шнуровке.

Хм, не похоже на облачение охотника. Вольный наемник?

– Спасибо, что спас меня от чудовища, – поблагодарила я искренне, когда он приблизился. Вспомнила рассказы о наемниках и добавила: – Для меня будет честью вернуть долг жизни.

– От чудовища?

Тонкие губы искривились в холодной усмешке. Он опустился на корточки, ухватил меня за подбородок жесткими пальцами, потянул на себя.

Сердце дрогнуло.

Иначе! Охотники и наемники двигаются иначе! В их движениях нет этой неуловимой тягучести, когда даже молниеносное движение выглядит плавным.

– Посмотри мне в глаза, – приказал он. – Что ты видишь?

Все мое естество отказывалось подчиняться. Взгляд против воли скользнул вниз, к расстегнутой жилетке, и замер на глубоких порезах, пересекающих грудь. Еще свежих. Слишком знакомых, чтобы ошибиться. Такие рваные края может оставить лишь одно оружие. Дайгенор.

От внезапной догадки спина покрылась холодным потом.

– Посмотри на меня! – рявкнул незнакомец, и на этот раз я подчинилась.

Медленно подняла взгляд, отмечая волевой подбородок, хищные черты лица, прямой нос и… темно-зеленые глаза с вертикальными зрачками. Я дернулась, попыталась высвободиться из цепких пальцев. Однако стоило шевельнуться, как незнакомец с силой сжал мое левое бедро. По ноге молнией прострелила боль. Еще терпимая. Но стоит ему сместить ладонь на несколько сантиметров вниз, и боль станет невыносимой.

– Ты дракон? – несмотря на страх, дрожи в моем голосе не прозвучало.

– А что, много вариантов? Ну же, охотница, не разочаровывай меня. Ты ведь уже все поняла. Так почему спрашиваешь?

Я упрямо поджала губы.

– Что, думаешь, убью тебя? – Зеленые глаза насмешливо блеснули. – Поверь, хотел бы – давно бы уже это сделал.

– Тогда почему?

– Почему ты до сих пор жива?

Я кивнула.

– В отличие от вас, мы не убиваем невинных. – Поймав мой непонимающий взгляд, дракон пояснил: – Ты еще не окропила себя нашей кровью, – кивком головы он указал на мое плечо, виднеющееся через прореху на рубашке. – Охотникам ставят клеймо за каждого убитого дракона, верно?

Я снова кивнула. Он недобро прищурился.

– Что, не задалась первая охота?

Отпустив мою ногу, дракон поднялся и подошел к котелку. Зачерпнул из него что-то жестяной кружкой и, вернувшись, протянул мне.

– Пей, – приказал он коротко. – Иначе волью силой.

Я не пошевелилась, лишь прожгла чудовище полным ненависти взглядом.

– Ты сама напросилась…

Снова присев рядом, он намотал мою косу на кулак, с силой дернул назад. Вскрикнув, я запрокинула голову – и едва не захлебнулась льющейся в рот жидкостью. Задергалась, попыталась высвободиться, но без толку. Дракон держал крепко.

– Пустое упрямство будет тебе дорого стоить, – холодно произнес он, отпуская мои волосы. – А теперь спи. Твоему телу нужны силы.

– Почему ты…

Договорить я не успела. Веки сомкнулись, я начала заваливаться набок, но прежде, чем отключиться, ощутила сильные мужские руки, удержавшие меня от падения.

* * *

Первое, что я ощутила, придя в себя, была слабость. Тело будто окаменело, руки казались неподъемными, даже веки и те поддались с трудом – приподнялись лишь наполовину. Я украдкой огляделась.

Дракон сидел ко мне вполоборота, обнаженный по пояс, – ноги скрещены, спина прямая. Света костра не хватало, чтобы разглядеть все; но то, что могла, я изучала со всей тщательностью. Отливающую золотом кожу, старые рубцы на спине, видимые жгуты вен, напряженные мышцы. Мощный, зараза. Одолеть такого будет непросто даже лучшим из охотников. А уж мне, раненой, – и вовсе невозможно. Проклятье!

От котелка, уже снятого с огня, поднимался густой пар. Чувствовался горьковатый запах незнакомых трав. Дракон тихо рыкнул, будто недовольный тем, что собирается сделать, запустил длинную деревянную ложку в котелок, выудил комок чего-то вязкого, темно-зеленого. Несильно отжал и приложил к рваной ране на груди. Новый рык – протяжнее и ниже первого – отозвался во мне мелкой дрожью. Только совсем не от страха.

Очень давно, еще в первый год служения Ордену, я сорвалась со скалы. Не слишком высокой, но все же достаточно опасной, чтобы при падении рассечь плоть до ребер. До сих пор с содроганием вспоминаю обеззараживающие примочки, тугие перевязки и мази. Казалось, каждое лекарское средство служило лишь одной цели – заставить меня заново прочувствовать глубину того разочарования, что охватило праведных отцов. А разочарованы они были безмерно. Еще бы! Я ведь обещала забраться на самый верх, а в итоге сорвалась, не достигнув даже середины.

Пальцы невольно дернулись и сжались в кулаки.

В тот день я пообещала, что больше никогда не подведу Орден. Стану достойной. И шесть кривых шрамов пониже груди стали молчаливым напоминанием о моей клятве.

Я снова посмотрела на спину дракона – широкую, мощную, со следами прошлого. Интересно, давал ли он похожие клятвы? Или, как дикий зверь, лишь следует инстинктам?

– У тебя тяжелый взгляд, охотница, – бросил он, не поворачивая головы. – С таким ты никогда не нападешь из тени.

В первую секунду я растерялась. Мне казалось, дракон не заметил моего интереса. Но уже в следующую взяла себя в руки: широко открыла глаза и посмотрела не прячась.

– Чего ты хочешь от меня?

Вопрос заставил его хмыкнуть, отложить ложку и повернуться.

– Чтобы ты выжила.

– Зачем?

– Чтобы вернулась к своим и рассказала о нас: что мы не звери, как вы привыкли считать. Что если на нас не нападать, мы не станем убивать в ответ. Что нам не чуждо милосердие.

– Пытаешься меня задурить? Думаешь, я поверю твоим словам, чудовище?

– Не словам – действиям.

Поднявшись, он достал из котелка еще один комок непонятной зелени и, роняя на пол пахучие капли, зашагал ко мне. Я дернулась. Попыталась сесть, но слабые руки не дали опереться на них и отползти.

– Чудовища не помогают людям, – процедила сквозь зубы.

– Верно. И я докажу тебе, что драконы – не те, кем вы привыкли нас считать.

Вместе с последним словом он прижал к моей ноге горячий влажный ком. Кожу обожгло. Причем так сильно, что сдержать крик не вышло. Инстинктивно я ухватилась за дракона непослушными пальцами, подалась вперед. А он, что удивительно, не оттолкнул. Напротив, обхватил меня поперек спины, притянул ближе, давая опору, и помог пережить момент слабости.

– Теперь выдыхай, охотница.

Он опустил меня обратно на шкуры и отошел. Я проследила взглядом за его рукой, дернувшейся к ранам на груди.

Дайгенор – опасное оружие. Опаснее меча или лука. Оно не просто травмирует тело – оно отравляет его. Лезвие дайгенора обрабатывают заговоренным настоем шесть полных лун подряд. И старинный рецепт знают только праведные отцы.

Однажды – больше по глупости – я сцепилась с Айкиром, братом по Ордену. До сих не знаю, совпало так или Айкир все подстроил, но рукоять моего дайгенора надломилась. Я едва успела отвести его в сторону – лезвие лишь краем скользнуло по голени. Не сделай я этого, лишилась бы ноги, а так отделалась всего тремя неделями в лекарском крыле. Тогда же я узнала, каково это – когда закипает кровь в оставленной дайгенором ране. И сейчас, разглядывая рваные края порезов на груди дракона, будто заново переживала дни после схватки с Айкиром.

– Корни хладовой травы, – произнесла я быстро, опасаясь, что, если замешкаюсь хоть на секунду, то передумаю. – Завари их с корой калины, остуди и…

– О, надо же, охотница делится со мной рецептами снадобий, – дракон насмешливо скривился. – Не стоит. Ваши средства бессильны против нашей крови.

Не сводя с меня взгляда, он коснулся открытых ран, намочил пальцы в собственной крови и встряхнул рукой, роняя тяжелые капли на пол. Камни, на которые они упали, зашипели. В воздухе запахло серой.

– А это? – я кивком указала на зеленые разводы на смуглой коже.

– А это наши снадобья, охотница. И их рецептами я делиться не стану. Спи.

Будто следуя этому приказу, веки налились тяжестью. Пришлось мотнуть головой, чтобы прогнать сонливость. Затем я снова посмотрела дракону в глаза.

– Чего ты хочешь на самом деле?

– Я уже сказал. К утру метель успокоится, и ты отправишься к своим. До тех пор нам придется терпеть общество друг друга. Но не бойся – я не наврежу тебе. Ты покинешь эти горы в целости, клянусь Первопредком.

– Я не знаю, кто это, – нахмурилась растерянно.

– Нестрашно. Достаточно того, что знаю я.

* * *

Несмотря на уверенность дракона, метель не утихла ни к утру, ни к следующей ночи. Наоборот, лишь набирала силу. Как и жар, лижущий мое тело. Поначалу я не обратила на него внимания: списывала то на слабость, то на близость костра. Но к вечеру стало понятно: это лихорадка.

Дракон покидал пещеру дважды. В первый раз он ушел утром, чтобы через несколько часов вернуться с тушей горного алькарда. Увидев добычу, я не сумела скрыть удивления. Да и как иначе? Трудно сохранить невозмутимость, когда в нескольких шагах от тебя бросают на пол огромное серо-голубое тело с тонкими полосками на шкуре. Мощные витые рога загибались назад, словно крендели, раздвоенные копыта отливали серебром. Именно из-за них алькардов еще называют сребровыми арисами.

Шкуру с алькарда дракон содрал всего в несколько движений, чем вновь удивил меня. При этом – готова поклясться – он едва сдерживал самодовольную улыбку! Но ни один из нас не проронил ни слова. О чем думал дракон, не знаю. Я же не могла заставить себя смотреть на что-то, кроме него. Взгляд словно приклеился к сильному мужскому телу. Раз за разом возвращался к ранам от дайгенора, виднеющимся сквозь распахнутую жилетку; скользил вдоль рук со жгутами вен, очерчивал контур лица.

Как же так вышло, что никто в Ордене не знает о способности драконов менять облик? И почему никто из чудовищ не попытался выйти на общение раньше? Или…

Пугающая мысль вонзилась в меня иглой.

Или дракон со мной играет?

Кот Мадека – одного из старейших отцов Ордена – тоже всегда забавляется с мышами, прежде чем задушить их. Я сама видела с полдюжины раз. Правда, вмешаться посмела лишь единожды, и за это провела ночь в яме с крысами. Тремя. Их хватило, чтобы не давать мне сомкнуть глаз: приходилось отбиваться от наглых созданий до самого рассвета. Урок я усвоила и больше никогда не мешала любимцу Мадека играть с добычей.

Сейчас же я вдруг почувствовала себя той самой мышью, угодившей в лапы к коту. Что будет, когда он наиграется?

Беспокойство крепло от часа к часу. Вместе с ним креп жар. Мысли становились ленивыми и неповоротливыми, как старая кухарка Найра, хорошо готовящая лишь тушеную картошку. Удивительно, но, несмотря на то что последний раз я ела еще в Ордене, голода не было. Даже воспоминания о стряпне Найры не раздразнили аппетита. И когда дракон, разделав тушу алькарда, кинул несколько крупных кусков на горячий от огня камень, я не ощутила ни капли интереса. Только продолжила следить за драконом.

Сам он тоже часто поглядывал на меня. Причем с каждым разом хмурился все сильнее. Когда он поднялся и, ничего не говоря, покинул пещеру, я не испугалась. Хотя, пожалуй, стоило бы. Однако жар будто выжег из меня не только силы и голод, но даже страх.

Я проводила дракона мутнеющим взглядом, отвернулась и ненадолго прикрыла глаза. По крайней мере, так мне показалось… В себя я пришла от громкого треска ткани. Дернулась, вырываясь из марева темноты, и повернулась на звук.

Дракон был здесь. Не знаю, куда он уходил и когда вернулся, но сейчас сидел на корточках у моей ноги. Судя по ощущениям, штанину он порвал. Словно в подтверждение моей догадки, ноги коснулись чужие пальцы. Несильно сжали. Скользнули выше, надавили… и тут же исчезли, стоило мне закричать. От внезапной боли я на миг ослепла. А когда пришла в себя, то подавилась воздухом, потому что там, где еще недавно были пальцы дракона, теперь меня касались его жесткие горячие губы.

– Что… что ты делаешь? Прекрати…

Мой голос прозвучал слабо, жалко. Но, к счастью, настаивать не пришлось – дракон отстранился, сплюнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Твоя кровь горит. Если за ночь тело не сможет успокоить ее… – он не договорил.

Я криво дернула уголком рта, без слов понимая все, что не было озвучено: если к утру жар не спадет, я умру. В груди похолодело.

Охотников с первых дней учат, что наш век недолог. И мне казалось, я давно смирилась с судьбой. Но сейчас, лежа на полу пещеры посреди Пайтенских гор, поняла, что не готова умирать. Случись это еще сутки назад – в бою, с зажатым в руке дайгенором, – я бы не побоялась. А вот так – медленно, неотвратимо, угасая, точно огарок свечи, – не хочу.

– Тогда в нашем поединке дракона и человека победа останется за тобой, – несмотря на страх, мой голос прозвучал твердо, как и подобает истинной дочери Ордена.

Дракона такая стойкость разозлила. Он наклонился, впился в меня взглядом, словно иглами, и процедил:

– Что, охотница, собственная жизнь ничего для тебя не значит, раз так спокойно говоришь о смерти? Или в вашем Ордене учат именно этому – покорно принимать судьбу?

– Горячку крови не вылечить. Если боги будут милостивы, мое тело само ее погасит; если нет – значит, мой срок настал. Или что, у чудовищ есть зелья, творящие чудеса? – спросила я, не пряча издевки.

Гнев дракона вызвал во мне ответную ярость. Зачем он заставляет меня озвучивать прописные истины? Чтобы напомнить о скорой кончине? Или хочет подарить пустую надежду, а потом потешаться, наблюдая, как я цепляюсь за нее? Не выйдет. Пусть я не прошла новое рождение, но по духу я охотница. И если пришел мой час, я встречу его как подобает. С честью.

Дракон не ответил. Рыкнул, опаляя дыханием кожу, и одним плавным движением поднялся.

– Моли своих богов о помощи, охотница. И если они тебя услышат, ты никогда не узнаешь, какими могут быть зелья чудовищ.

Глава 2

Боги отвернулись от меня. Я поняла это ближе к ночи, когда почти ослепла от жара. Взор размылся, окружающий мир превратился в пятно смазанных красок. И только тени от костра оставались четкими. Они шевелились, подбирались ко мне, словно дикие звери, замирали перед прыжком. И вместе с ними замирала я. Дух охотницы требовал действий; слабое, налившееся тяжестью тело – покоя. Противоречия выматывали почти так же сильно, как и жар.

Пропитавшаяся по́том одежда липла к коже. Хотелось содрать ее, остаться почти нагой под редкими порывами ветра, задувающими в пещеру. Под ними становилось легче, пусть и ненадолго.

Несколько раз я проваливалась в беспамятство. Выныривала из него, точно из болотной топи, и увязала вновь. Иногда, очнувшись, я чувствовала прикосновения дракона – он что-то прикладывал к моей ноге, чем-то смачивал лоб. Дважды снова прижимался ртом к ране и сплевывал отравленную жаром кровь.

В себя я пришла в предрассветных сумерках. Очнулась и вдруг поняла: это последнее пробуждение. Как у погибающей птицы, которая находит силы встрепенуться еще лишь раз. И, кажется, дракон тоже это понял.

Он сидел рядом. Смотрел на меня пристально, почти не моргая, и хмурился.

– Твои боги оказались глухи, охотница, – заметил он, стоило нашим взглядам встретиться. – Но мои все слышат.

– Ты молился за меня? – я тихо усмехнулась.

Пусть сил во мне, как в той птице, осталось лишь на рывок, но я взлечу. В последний раз. И дракон не увидит моего страха перед падением.

– Нет. Но я поклялся Первопредку, что ты вернешься к своим.

– Что ж, значит, ты поспешил.

Дракон оскалился. Пальцы на его руке вдруг стали удлиняться и утолщаться, наливаться темным золотом. В тусклом свете костра блеснули когти. Их движение вышло стремительным: словно золотая молния сорвалась и исчезла, оставляя после себя ощутимый запах. Только не свежести, а драконьей крови. Оскал дракона стал шире – как у хищника, готовящегося к нападению.

И оно последовало.

Я не успела ни дернуться, ни уклониться, когда он резко вскинул руку и прижал кровоточащий порез к моим губам. Зеленые глаза полыхнули алым, и все во мне оборвалось. Я была готова умереть от жара. Была готова к тому, что дракон раздерет когтями мое горло. Но не к тому, что он решит отравить меня своей кровью.

В памяти взметнулись цветные образы. Наша с драконом схватка, мой удар дайгенором по мощной груди; брызги крови на кожаном доспехе, и шипение, с которым тот начал сгорать. Пришлось быстро скидывать его, а самой кувырком уходить от атаки. Вспомнилось, как задымились камни от попавших на них капель, а в воздухе запахло серой. И когда драконья кровь хлынула мне в рот, боюсь, я не сумела скрыть ужаса во взгляде.

* * *

Сначала вернулось ощущение жара, за ним пришло чувство тяжести. Никогда прежде собственное тело не казалось мне таким неподъемным. Я попыталась шевельнуть рукой – не вышло. Попыталась сжать пальцы в кулак или хотя бы открыть глаза – без толку.

Неужели забвение именно такое? Вечность в неопределенности, в неспособности даже увидеть, что творится вокруг. Тысячи дней лежать и не знать, как изменился мир после твоей смерти. Только вслушиваться в звуки, пытаясь по ним догадаться, что происходит. Вот сейчас я отчетливо различала треск костра, приглушенный шорох каменной крошки, шаги…

– Просыпайся, охотница, – низкий, чуть рычащий голос прозвучал пугающе близко.

Инстинкты вздыбились, словно шерсть у кота на загривке. Дракон! Дракон рядом! А я лежу перед ним беззащитная, как ягненок!

– Ну же, охотница, хватит изображать немощь! Неужели в твоем Ордене все такие неженки?

Насмешка стеганула вожжой. В груди полыхнуло, челюсти свело. Окажись сейчас меж ними кусок выделанной кожи – не вырвешь.

– Может, стоит наведаться туда и проверить?

В Орден? Где десятки необученных послушников? Мои братья и сестры?

Мысли еще летели, одна сменяя другую, а в груди уже родился рык. Пусть не такой низкий, как у дракона, но сильный, неистовый. Я потянулась навстречу – дракону, моей ярости, желанию защитить своих. Веки на мгновение сжались – и поднялись.

– Не смей!

– Наконец-то. Долго же пришлось тебя будить, – недовольно заметил дракон и развернулся к костру. – Ты даже слабее, чем я думал.

Все во мне натянулось, как тетива. Я уставилась в широкую спину, готовая спустить стрелу ненависти, но замерла, увидев повязку на его руке. С трудом повернув голову, отыскала взглядом камни с выжженными неровными углублениями – местами, куда упали капли драконьей крови. Потом осторожно облизнула губы. Соленые.

– Почему я жива?

Дракон посмотрел на меня искоса, однако отвечать не стал. Взял жареного алькарда, оторвал небольшой кусок и вернулся.

– Ешь, – приказал коротко, прижимая мясо к моему рту. – Если сил жевать нет – скажи, я помогу.

Я скрипнула зубами. Он издевается?

Не сводя яростного взгляда, я вцепилась зубами в мясо и пусть с усилием, но принялась жевать сама. Дракон криво ухмыльнулся. Вернулся к костру, опустился в метре от него и уставился в огонь.

Минуты на две пещеру окутала тишина. Потом дракон заговорил:

– Люди не умеют контролировать свою кровь. Вы тратите ее в битвах, проливаете, принося клятвы, и платите ею за ошибки. Но при этом не можете вытравить из нее болезнь. Нам же это под силу. Пока я контролирую свою кровь в тебе, ты не умрешь.

Сказанное мне не понравилось. Осознание, что теперь моя жизнь зависит от дракона, – тем более.

– И что теперь? – спросила я, с трудом проглотив плохо прожеванный кусок.

– Дождемся, когда метель успокоится. Потом отправимся в Северные Гнезда. Наше поселение, – пояснил дракон, стоило мне нахмуриться. – Гррахара – старейшая из нас – сумеет тебе помочь.

– Но… ты же сказал…

– Что ты жива, пока моя кровь в тебе. Но чтобы контролировать ее, я должен быть рядом. Если уйдешь к своим, я утрачу контроль, и ты умрешь. Сгоришь изнутри.

Дракон говорил о жаре, но меня от его слов сковало изморозью.

– Поэтому нам нужна Гррахара. Когда мы окажемся в Северных Гнездах, я вытравлю из тебя свою кровь, а Гррахара вылечит твою.

– И ты так легко допустишь человека в поселение драконов? Охотницу?

В ответ кривая ухмылка.

– На этот счет не переживай: покинув Северные Гнезда, ты не отыщешь дороги обратно. И привести других охотников не сможешь. Мы не убиваем без нужды, но и поставлять шею под ваши дайгеноры не станем. А сейчас поспи, охотница. Твоему телу нужно свыкнуться с драконьей кровью.

Я нашла в себе силы кивнуть. Несколько секунд не сводила с дракона взгляда, обдумывая все, что он для меня сделал. И решилась.

– Кинара, – выдохнула тихо. – Меня зовут Кинара.

Темные брови едва заметно изогнулись, выдавая удивление дракона. Однако уголки губ приподнялись в намеке на улыбку.

– Спи, Кинара, – произнес он так же тихо.

И я действительно заснула.

* * *

Метель не успокаивалась еще два дня. Лишь на третий плотная пелена снежной завесы рассеялась, уступив место чистому небу. За это время мы почти прикончили алькарда. По большей части ел дракон. Ко мне аппетит возвращался очень неохотно. Только колкие замечания да напоминания о слабости могли заставить меня есть. И дракон нагло этим пользовался.

Он так и не назвал своего имени. Ко мне же обращался то Кинара, то охотница, будто не мог определиться: относиться ко мне как к члену Ордена, истребляющего его вид, или как к человеку, с которым оказался связан. Я часто ловила на себе его задумчивые взгляды. Видела хмуро сведенные брови, подмечала напряженные позы. Он никогда не садился ко мне спиной, чаще вполоборота. И одна часть меня ликовала, видя в этом признание – дракон опасается меня, чувствует угрозу! Но другая терзалась сомнениями.

С первого часа пребывания в Ордене нам неустанно повторяют основные истины: драконы – чудовища, не знающие жалости. Они кровожадны и яростны. Убивая их, мы оберегаем покой жителей Равьенской империи. Но сейчас, в этой пещере, я вижу не чудовище, а живое создание, которому не чужды другие эмоции помимо ярости. Того, кто может быть заботливым, верит во что-то и чтит принесенные клятвы.

А еще я вижу мужчину. Сильного, опасного, со внутренней мощью, которую невозможно не почувствовать. Будь он человеком, любая из женщин была бы счастлива пойти за него, родить ему крепких сыновей, готовить ужин и согревать постель.

Может, поэтому нам не рассказывают, что драконы могут менять обличье? Чтобы не сбивать молодняк с пути? Пусть охотниц в Ордене немного – чаще праведные отцы выбирают сыновей, – но мы есть. Хватит одной инакомыслящей, чтобы выбить камень в основании нашей веры.

Дракон фыркнул. Поймал мой хмурый взгляд и насмешливо качнул головой.

Я прищурилась.

– Что тебя так развеселило? – спросила требовательно.

– Ты, охотница. Громко думаешь.

На секунду я оторопела.

Драконы могут слышать мысли? И теперь он знает, что я… что я… оценивала его как мужчину?!

Стыд прокатился по телу обжигающей волной. Я вскинулась, невольно схватила тонкую ветку из тех, что были принесены для костра, и подалась вперед. Но дракон, будь он проклят, даже не напрягся! Сидел все так же расслабленно: ноги скрещены, колени разведены, плечи опущены. И взгляд… насмешливый, потешающийся.

– Я решил, ты думаешь о своем Ордене. Но, судя по реакции, в твоей голове блуждают совсем другие мысли. Расскажешь какие?

– Не твое дело, дракон.

Я раздраженно откинула ветку в костер. Пламя полыхнуло, выплюнуло в воздух сноп алых искр и затрещало, пожирая сухую кору. Жар от костра лизнул мои без того горящие щеки.

Меня не готовили к такому. Убивать чудовищ? Да. Быть готовой самой пасть в бою? Снова да. А вот оказаться связанной кровью с одним из них, делить ночлег и еду… Нет, к такому я не готова. Возможно, окажись дракон женщиной, было бы проще. Но он мужчина – не брат по оружию, не наставляющий отец, а незнакомец. Чужак. И одно то, что он заставляет меня думать обо всяких глупостях вроде сыновей и постели, усложняет все.

В Ордене закаляют наши тело и дух. Учат контролировать плотские порывы, хотя и не возбраняют им следовать, если это не мешает выполнению долга. По крайней мере, мужчинам. Каждый из братьев несколько раз в луну уходит в город и возвращается лишь со следующим рассветом. Отцы с пониманием относятся к желаниям своих сыновей.

С дочерями они держатся строже, опасаясь, что, раз уйдя, мы не вернемся. И сколько бы мы ни уверяли, что никогда не променяем дайгенор на кухонный нож, нас не слышат. Нет, силой не держат – все же служение Ордену должно идти от сердца, – но перед каждым выходом охотницы в город у нее забирают оружие, оставляют лишь горсть медяшек и заставляют выпить густой отвар из поземника. Вкус у него преотвратный: горький, вяжущий, тягучий. Но сестры всегда соглашаются. Еще бы! Ни одна не хочет затяжелеть и лишиться дайгенора.

Я же, как не прошедшая новое рождение, в городе не бывала. Но, по правде сказать, никогда особо и не рвалась – тренировки с дайгенором интересовали меня куда больше, чем ночные похождения. В какой-то момент я даже решила, что боги благословили меня на безразличие к мужчинам. Теперь же поняла, как ошибалась.

Поначалу я была уверена, что не свожу с дракона взгляда, потому что он чудовище, враг, и следить за ним – первейшее правило охотницы. Но дракон спас меня, доказал, что не несет угрозы. А значит, и следить за ним не надо. По крайней мере, так рьяно. Однако взгляд будто прилип к мощной фигуре.

Я просто не могу перестать его рассматривать! Не могу не подмечать, как светится смуглая кожа в отблесках костра. Как напрягаются мышцы на руках, когда дракон скручивает и ломает толстые ветки. Как длинная коса, украшенная мелкими цветными камешками, тяжело спадает на пол, если дракон наклоняется низко-низко. В такие моменты все во мне замирает. Натягивается до звона, как струна, и будто чего-то ждет.

Проклятье!

Я не сдержала тихого рыка, схватила другую ветку и принялась тыкать ею в костер, вороша угли.

– Здесь достаточно тепла, – заметил дракон, не сводя с меня пристального взгляда.

Я зыркнула в ответ, но тут же отвернулась. Сейчас я не готова играть в гляделки с драконом.

– Тебе, может, и хватает. Мне – нет.

– Не ври, маленькая охотница.

Тихая усмешка заставила вскинуться и все-таки встретиться с ним взглядом. В глубине зеленых глаз плясали искры – то ли отблески костра, то ли пламя самого дракона.

– В тебе моя кровь, с ней не замерзнешь. И завтра, когда мы отправимся в Северные Гнезда, тебе не будет холодно.

Я недоверчиво прищурилась. Что-то мне не понравилось в его словах. Но что именно?

Ответ я получила уже на рассвете.

Затушив костер, дракон собрал вещи, скрутил шкуры в тугой узел, сдвинул один из камней у дальней стены и запрятал все в небольшое углубление. Потом вернул камень на место.

Я следила за его действиями и чувствовала, как в груди разливается разочарование. За минувшие дни ведь ни разу не задумалась, откуда здесь котелок, шкуры, несколько грубо вырезанных мисок… А еще охотница! Если бы сейчас кто из отцов меня увидел – отвернулся бы.

Дракон будто что-то почувствовал. На секунду остановился, кинул на меня беглый взгляд и зашагал к выходу.

– Ты умирала, Кинара, – заметил он, не поворачивая головы. – В таком состоянии мало кто отличается наблюдательностью. Не изводи себя пустыми укорами.

В два спешных шага я нагнала его и пристроилась по левую руку.

– Снова подслушиваешь мои мысли?

– Может, и так, – он улыбнулся. – А может, у тебя слишком живая мимика.

Мы вышли из пещеры.

Ночь почти истаяла, уступив место серости. Большинство звезд погасло, но горсть самых ярких еще мерцала на небосводе драгоценными камнями. Под их светом снег искрился холодным отблеском.

– Вон там ровно, – дракон жестом указал правее. – Ты должна лечь на спину в центре той площадки.

– Зачем?

– Чтобы мне было удобнее тебя взять. Ты же не думаешь, что мы отправимся в Северные Гнезда пешком?

На секунду я оторопела. Отступила на шаг, чтобы лучше видеть лицо дракона, и неверяще на него уставилась. Он это серьезно?! Хочет, чтобы я, охотница Ордена праведных, полетела? На нем?!

– Ну же, Кинара, смелее. Бояться нечего.

– Это не страх, дракон, а разумная осторожность.

Мой ответ его развеселил.

– Обещаю, что не уроню. Охотниц я не носил, но с коровами проблем не возникало. Все оставались довольны.

– Коровы тебе сами об этом сказали?

Я недовольно дернула плечом и зашагала в нужную сторону. Полететь на драконе? Легко! И вовсе я не боюсь! Вряд ли это страшнее, чем подъем по отвесной скале.

Оказавшись на месте, я легла на спину. Снег с хрустом смялся под моим весом, мягко принял в свои объятия. Удивительно, но холодно не было. Я лежала, зарываясь пальцами в белоснежную крошку, и не ощущала ни стылых покалываний, ни сковывающего мороза. Ничего. Интересно, об этом ли говорил дракон?

Я подняла ладонь и уставилась на белую кожу. Если порезать палец и капнуть кровью на снег – что будет? Растает ли он, как от драконьей крови? Или лишь напитается цветом? А может, никакой особой магии нет? И дракон просто обманул меня, а я, как деревенская дурочка, поверила на слово? Тогда, получается, никакой связи нет… Я могу сбежать.

Однако додумать я не успела. Низкий, протяжный рев заставил вздрогнуть и посмотреть вверх – на гигантскую тень, что стремительно приближалась. Мощные крылья хлопали, создав ветер и сбивая им верхний слой пухляка. Толстые когти отливали золотом в рассветных лучах. Огромная лапища опустилась поперек моего тела, придавила на мгновение, глубже погружая в снег, и рывком дернула вверх. Когти, щелкнув, сомкнулись. Сильные, покрытые чешуей пальцы сжались крепче, чтобы не выронить ношу – меня.

Каждый взмах крыльев ощущался упругим толчком. Видела я мало: мощную шею дракона и стремительно светлеющее небо. Повернуться не получалось, да и, признаться честно, не хотелось. Я замерла, словно статуя, только сердце гулко билось в груди. Даже сквозь рев ветра я отчетливо различала его удары, слышала шум крови в ушах.

Холодный воздух забирался под одежду, трепал волосы, ударяя ими по лицу. Проклятье! Надо было крепче затянуть ремешок на косе! Будто подслушав мои мысли, ветер сорвал с волос завязку. Рыжие пряди взметнулись точно пламя, застлали взор. Пришлось перестать изображать статую и несколько раз мотнуть головой, сбивая их с лица.

Зря я пошевелилась, ой, зря! Когда взгляд случайно упал вниз, я едва сдержалась, чтобы не завизжать. Горы остались далеко внизу. Причем так далеко, что, если вдруг дракон разожмет лапу, падать я буду долго. Стоило только представить, каково это, и меня затошнило. Я мысленно взмолилась, чтобы Северные Гнезда оказались где-нибудь поблизости, и путь до них занял бы не больше часа. Но нет. Мы летели почти день. Целый световой день в напряжении, немом страхе перед высотой и собственной беззащитностью!

Когда дракон резко ушел в пике, я не закричала – сжалась так, что свело мышцы, зажмурилась до боли. Даже дышать перестала! Упругий толчок, мягкое скольжение меж пиками скал и… падение.

Я пролетела совсем немного, даже испугаться не успела. По крайней мере, не сильнее, чем раньше. Снег смягчил удар, взлетел холодным пухом и укутал меня почти с головой. Я осторожно ощупала себя, уверяясь, что в порядке, медленно села. По правде говоря, хотелось тут же вскочить, предстать перед драконами истинной дочерью праведных, несокрушимой охотницей!.. Но тело слушалось плохо. Мышцы ныли, шея казалась свинцовой, проклятые волосы лезли в лицо.

– Рроак Нейдр ках Ольдрайк! – раздался чей-то недовольный голос.

Я обернулась и увидела невысокую крепкую женщину с седыми косами, перетянутыми ремешками. Несмотря на холод, на ней была лишь меховая жилетка со стоячим воротником да темно-синее платье из плотной ткани.

– Рроак Нейдр ках Ольдрайк! – недовольно повторила незнакомка, наступая на дракона, принесшего меня. – Потрудись-ка объяснить, с какой это стати ты притащил сюда человека? Да еще и деву! Взыграла память крови?

– И я рад тебя видеть, Гррахара, – улыбнулся дракон.

Не обращая внимания на недовольство, он приблизился и заключил ее в крепкие объятия. Потом тихо – так тихо, что я едва разобрала, – произнес:

– Она охотница, Гррахи. И она нужна нам.

Глава 3

Услышанное мне не понравилось, заставило отодвинуться от драконов. Бежать глупо – сейчас, в их землях, да еще и безоружная, я неспособна дать отпор. Но и скрыть желание оказаться хоть немного дальше, я не смогла.

Гррахара смерила меня внимательным взглядом. Вытянутые зрачки на миг расширились, став почти круглыми, потом вновь сжались в нитку. На лице застыло удивление.

– В ней твоя кровь, Рроак.

– Да. Давай я отведу Кинару в дом, а потом мы с тобой обо всем поговорим.

Стоило ему назвать меня по имени, и удивление Гррахары стало еще заметнее. Секунды три она всматривалась в лицо Рроака, потом кивнула:

– Я буду ждать. Но прежде, чем ты придешь, советую встретиться с парящими. Тебя долго не было, пошли слухи… Успокой свой народ.

– Конечно.

Рроак повернулся ко мне. В несколько шагов оказался рядом и протянул руку. Вот так просто. Будто равной.

Успокой свой народ…

Я задрала голову, встречая его взгляд. Увидела едва заметный кивок и, доверившись, вложила пальцы в широкую ладонь. Поднялась плавным движением и зашагала рядом. Несмотря на ломоту в мышцах, спину держала прямо. Я охотница! Ни один дракон не увидит моей слабости! Никогда! Ни один… кроме Рроака.

Он вел меня по узким улочкам, больше похожим на козьи тропы. Шел неспешно, явно давая осмотреться, и я беззастенчиво пользовалась выпавшим шансом.

Северные Гнезда поразили. Это оказался и не город, и не деревня – нечто среднее, удивительным образом приютившееся на ровных площадках между пиками скал. От одной к другой вершине изогнутыми луками протянулись каменные мосты, в небо устремились серые башни, широкими языками над ущельями зависли уступы для приземления ящеров. Дома были добротные, двух- и трехэтажные. Цветные покатые крыши, как пояснил Рроак, позволяли драконам увидеть Северные Гнезда издалека.

Вдоль улиц выстроились столбы с массивными чашами наверху. В каждой горел огонь, разгоняя вечерний сумрак. И если посмотреть вдаль, ряд столбов превращался в алую ленту, освещающую все уголки поселения.

Мы миновали три гнутых моста, пропетляли по узким улочкам и оказались перед огромным зданием: не дворец, но и не просто дом. Массивное, оно будто вросло одним боком в скалу, протянулось вдоль нее вверх, разветвилось толстыми башнями и открылось широкими балконами-террасами. На стенах едва заметно мерцала вязь незнакомых символов. Шпили венчали чаши, похожие на уличные, но более изящные. И в них тоже горел огонь.

Я остановилась. Замерла как вкопанная и разглядывала, разглядывала, разглядывала. Даже боль в шее почти не ощущалась – настолько меня захватила красота драконьего города.

– Впечатляет?

Рроак встал рядом.

– Невероятно! Как вы смогли построить… такое? – Я восторженно взмахнула руками, не в силах подобрать слов.

– Мы все же драконы, Кинара. И можем больше, чем люди. Пошли.

– Туда?

Рроак тихо хмыкнул.

– Нет. В чертог тебе нельзя. Эту ночь проведешь в моем доме, а завтра решим, как лучше поступить.

Я повернулась к Рроаку и встретила его внимательный взгляд. Дракон будто готовился отбиваться от моих возражений или возмущения. Но я лишь пожала плечами. Провести ночь в его доме? Легко. Мы уже делили ночлег. И пусть по людским понятиям это неприлично, здесь чужая земля. И чужие порядки. Если Рроак решил привести меня к себе – значит, на то есть причины.

– Хорошо. В какую сторону идти?

Он снова усмехнулся и зашагал правее. Я двинулась следом.

Мы отдалились от чертога улицы на три, остановились у большого дома, тоже одной стеной вросшего в скалу. Рроак в два шага взлетел на крыльцо и гостеприимно распахнул дверь.

– Вы не запираете жилища?

– Нет. Зачем бы? Дракон никогда не украдет у другого дракона. Проходи.

Внутри оказалось уютно. Почему-то, глядя на горы и камень вокруг, я думала, что и убранство будет таким же серым, колючим. Но я ошиблась. Стоило переступить порог, и нос защекотало ароматами дерева, меха, теплой кожи, пряностей.

Коридора здесь не оказалось – мы попали сразу в гостиную. Просторную, если не сказать огромную, комнату освещало несколько ламп. Причем не привычных масляных, а диковинных – с языками пламени, пляшущими под граненым стеклом. Два больших дивана стояли друг напротив друга, между ними вытянулся деревянный стол на низких ножках. В стороне замерли шкаф с реечными дверцами и внушительных размеров сундук. У камина, в котором Рроак уже разжигал огонь, приютились кресла.

– Пойдем, покажу, где можно помыться. Переоденешься пока в мои вещи, а к завтрашнему утру, уверен, Гррахи пришлет кого-нибудь с платьем, – распорядился Рроак, когда поленья занялись.

Я кивнула и без лишних вопросов двинулась за хозяином дома на второй этаж. Душу терзали сомнения. Почему он так любезен с охотницей? Ради чего? Просто доказать, что драконы не чудовища, как мы привыкли считать? Или его планы хитрее?

Не хотелось думать, что я по глупости попалась в расставленную ловушку, но и отрицать очевидное глупо. Я здесь, в поселении драконов, связана кровью с одним из них. Наивно полагать, что это череда случайностей. Да еще та фраза, сказанная Гррахаре… Что же ты задумал на самом деле, дракон?

* * *

Умывальня дракона нашлась в конце коридора. Большая, добротная, с лоханью – такой огромной, что в ней легко могли поместиться два человека; с круглым зеркалом, длинной лавкой и узким шкафом.

– Мыльная паста, зубной порошок, настой мяты, полотенце, сменная одежда… – На каждую вещь Рроак указывал жестом. Последней его внимания удостоилась металлическая цепочка, свисающая с потолка над лоханью. – Вода. Дерни раз – польется. Дерни два раза – остановится.

Я опасливо приблизилась к цепочке. Посмотрела на нее. Бросила недоверчивый взгляд на Рроака.

– Это драконья магия?

– Не совсем. Скорее драконья любовь к удобству.

Он усмехнулся и вышел. Я снова огляделась. Подошла к двери, задвинула засов. Отогнала мысль, что при желании Рроак вынесет эту деревяшку одним ударом. Скинула грязную одежду и, забравшись в лохань, мужественно потянула за цепочку. Тут же с потолка полилась вода: не сплошным потоком, как водопад, а струями, будто ливень. В первую секунду я настороженно замерла, но быстро расслабилась. Когда сестры поливают голову из ковша выходит хуже – выплескивается сразу много и брызжет во все стороны, а так получается аккуратно. Даже жаль, что в Ордене до такого не додумались.

Я купалась долго. Вымылась до скрипа, аккуратно стерла размокшие корочки, образовавшиеся на месте порезов, – с драконьей кровью они заросли всего за ночь – и выбралась из лохани. Чистые вещи, сложенные стопкой, нашлись на краю лавки. Я взяла светло-серую рубаху, поднесла ее к лицу и замерла, ощутив запах мыла, ветра и дыма – самого Рроака. Интересно, я тоже запахну им, если надену его вещь?

Мысль отчего-то взволновала. А следом за волнением пришла злость.

Да что с тобой, Кинара?! Успела поддаться драконьим чарам? Забыла долг охотницы и принесенные клятвы?

Нет. Не забыла.

Рроак – дракон, враг. И я не стану видеть в нем никого иного.

Кивнула, утверждаясь в этих мыслях, и принялась одеваться.

Рубаха оказалась мне по колено. Влажные волосы я кое-как разобрала пальцами и оставила распущенными. Вернув баночки на место и сложив грязную одежду стопкой в углу комнаты – чинить и чистить ее сейчас не было ни сил, ни желания, – я вернулась в спальню. Села на кровать, прислушалась… Тихо.

Инстинкты охотницы не давали расслабиться. Остаться в доме врага безоружной, почти нагой – стыд и позор для любой дочери Ордена! Не выдержав, я поднялась и на цыпочках вышла в коридор. Снова прислушалась. Глянула вниз – на щели между полом и дверьми. Темные. Значит, кроме меня никого. Уже хорошо.

Однако внутреннее напряжение не спадало. Отвечая ему, я прокралась к лестнице и тихо, кошачьей поступью спустилась. Выглянула из-за угла. Убедилась, что гостиная тоже пуста, и двинулась дальше. Неужели дракон ушел? Ушел и оставил врага в своем доме? Какая беспечность! Никто из охотников так не поступил бы.

Дальше по коридору нашелся кабинет. Шкафы с книгами, пара кресел, сундук, большой стол, заваленный свитками… Пальцы закололо от желания заглянуть в них. Если я все правильно поняла, Рроак тут главный, а значит, в его бумагах хранится столько полезной информации, сколько Орден не получал и за десятки лет!

Я должна все выведать! Должна!.. Но ноги будто приросли к полу.

Рроак ни разу не воспользовался моей слабостью, хотя возможностей было предостаточно. Так могу ли я поступить столь подло?

Совесть жалила, словно овод, требовала развернуться и уйти. Дух охотницы настойчиво толкал вперед, напоминая о принесенной Ордену клятве. Противоречия разрывали. Я замерла перед открытой дверью не в силах двинуться ни вперед, ни назад.

Проклятье! Нет, не могу. Я добуду сведения для Ордена, но другим путем. Не пробираясь в кабинет Рроака, словно крыса в чужую кладовую.

Стоило принять решение, и чувство тяжести в груди исчезло. Я глубоко вздохнула, улыбнулась, довольная собой, и только хотела отойти, как меня резко дернули вбок. Крутанули и с силой впечатали спиной в стену. Удар вышиб воздух, отозвался темными пятнами перед глазами.

Я не сразу поняла, что происходит и кто на меня напал. К счастью, натренированное тело среагировало само: я замахнулась кулаком, целясь куда-то вверх, и, пока правую руку перехватили, левой ударила чужаку под ребра. Раздался шумный выдох. Но уже в следующую секунду оба моих запястья с силой сжали. Развели в стороны и зло, явно стараясь сделать больно, ударили ими по деревянной обшивке стен.

Я зашипела. Тряхнула головой, прогоняя мельтешащие перед глазами точки, и без страха посмотрела на разъяренного дракона.

Кем бы он ни был, он уступает Рроаку в росте и ширине плеч. Но в их чертах проскальзывает что-то неуловимо похожее: оттенок волос, линия скул и подбородка, резкость во взгляде. А вот сами глаза другие – темные, почти черные. И только вокруг зрачка, повторяя его вытянутую форму, пульсирует золотой контур.

– Вздумала шпионить, дрянь?

От низкого, вибрирующего голоса волоски на теле встали дыбом. Инстинкты охотницы завопили об опасности, кровь вскипела, точно молоко на огне. Однако внешне я сумела сохранить спокойствие.

– Ничего подобного, – даже в интонации не проскользнуло и тени захлестнувших меня эмоций. – Хотела, – ответила честно, – но не стала.

Дракон оскалился. Наклонился ниже, коснулся щекой моей щеки и, обжигая дыханием ухо, рыкнул:

– Думаешь, тебе кто-нибудь поверит, охотница? Все знают о подлости вашего племени.

Охотница? Он знает, что я из Ордена. Откуда? Подслушал, как и я, разговор Рроака и Гррахары? Или ему сказал сам Рроак?

– Но я ничего не тронула!

– Никто не поверит, – повторил он хрипло. – Никто.

Я напряглась. Дернула головой, пытаясь отстраниться, и задержала дыхание. От дракона шел резкий неприятный запах, как от горящего торфяника.

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты убралась из Северных Гнезд.

Дракон выпрямился и медленно, взглядом предупреждая, что дурить опасно, отпустил мои руки. Я так же медленно их опустила. Горящие от сильной хватки запястья трогать не стала. Не сейчас. Не при драконе.

– Я не могу.

– Почему?

– Я…

Горло вдруг пересохло, и вытолкнуть из себя звук не получилось. Будто сами боги не позволили мне рассказать о крови Рроака, бегущей по моим жилам.

– Не знаю дороги, – ответила после секундной заминки. – И не уверена, что смогу ее найти. Пайтенские горы опасны для людей. Даже охотники редко поднимаются выше перевала. А сейчас, после недавней метели… Скорее уж я сверну шею, свалившись в прикрытую снегом расщелину, чем безопасно спущусь к предгорьям.

Взгляд дракона изменился – стал еще более внимательным, цепким. Все внутри меня сжалось, словно пружина. Казалось, только тронь – и она распрямится. И тогда либо дракон кинется на меня, либо я, позабыв про осторожность, на него.

Мы замерли друг напротив друга. Одинаково напряженные, собранные. Одинаково не спешащие верить. С Рроаком я почти забыла, что между людьми и драконами нет мира. Мы враги, бьющиеся насмерть уже многие поколения. И я была непозволительно глупа, доверившись ему. А ведь инстинкты охотницы пытались образумить меня: заставляли сомневаться, вслушиваться во фразы, сказанные полушепотом, подмечать детали. Так почему же я решила, что Рроак на моей стороне? Или мне захотелось, чтобы это было так?

– Тебя останавливает только это?

В голосе дракона – холод и презрение. И они куда понятнее, чем неожиданная помощь Рроака.

– Да.

Дракон медлит. Едва заметно морщится. Видимо, мой запах ему приятен еще меньше, чем мне – его. Так и должно быть. Так правильно. Ведь мы – враги.

– Хорошо, – раздраженно, явно через силу выплевывает он. – Я отнесу тебя к перевалу. И даже не убью. Но только если ты скроешься с моих глаз быстрее, чем я передумаю.

На самом краю сознания мелькнула мысль о крови Рроака во мне и о том, что может произойти, окажись я далеко. Но я отмела ее. Хватит! У меня нет причин верить Рроаку на слово. Да, он спас мне жизнь… но правда ли это? Вдруг мое тело само погасило жар, а дракон лишь разыграл представление, воспользовавшись моей горячкой? Вдруг никакой привязки не существует, и меня обманули? Да еще та фраза Рроака о том, что я нужна драконам… Нет, лучше вернуться к праведным отцам и братьям по оружию. Рассказать им обо всем, что мне довелось увидеть, помочь осознать, что драконы не дикие звери. И этим исполнить желание Рроака.

– Договорились, – я первой протянула руку и не поморщилась, когда дракон с силой ее сжал.

Сборы много времени не заняли. Надевать грязные рваные вещи на чистое тело не хотелось, но становиться воровкой, пусть и такой мелочи, как чужая рубаха, хотелось еще меньше. Одевшись и заплетя волосы в тугую косу, я спустилась вниз.

– Ты долго, – недовольно заметил дракон. – Иди за мной. И чтобы тихо!

Спорить я не стала. Выскользнула следом, накинула тяжелый капюшон, пряча под ним приметные медно-рыжие волосы, и легко подстроилась под быстрый темп дракона.

В этот раз я почти не смотрела по сторонам. Послушно пропетляла узенькими переулками – даже не улицами! – и остановилась, когда мы вышли на широкий уступ. Снег серебрился на нем под светом толстобокой луны. Длинные тени надежно укрывали наши силуэты, но стоит взлететь – и заметить нас станет проще. Хотя мы же не в людских поселениях. Тут, поди, дракон в небе шума не вызовет.

Я выслушала скупые указания спутника, проворно добежала до выбранного места и легла. Почти сразу свет луны заслонила огромная тень, мощные лапы вдавили меня в снег, щелкнули когтями за спиной. Рывок – и мы взлетели.

Этот дракон двигался не так плавно, как Рроак. Да и под порывами ветра ему было заметно тяжелее. Однако он упрямо махал черными крыльями.

Каждый охотник знает: чем дракон больше, тем он сильнее. И чем ближе его цвет к цвету пламени, тем выше шанс, что он может это самое пламя изрыгать. Но одно дело – знать, помнить из рассказов отцов или зачитанных до дыр трактатов, и совсем другое – увидеть разницу вживую.

Ящер Рроака был огромным, алым; с бело-желтым, как самое яростное пламя, спинным гребнем; с шипастым хвостом и вытянутыми, отливающими золотом когтями. Тогда, увлеченная битвой, я не думала о его красоте. Сейчас вдруг поняла, что это так. Зверь Рроака величественен и прекрасен.

Этот же дракон больше напоминает уголь. Еще тлеющий, но уголь. Черное тело, темно-красный гребень, пепельно-серые когти. Слабый… Слабый зверь, слабый человек. Такой не посмеет напасть в честном бою, только исподтишка. Вот и сейчас он уносит меня к перевалу явно против решения Рроака. Хорошо, что мне это на руку.

А на руку ли?

Мысль обожгла, словно раскаленное масло.

Да, я должна вернуться в Орден. Да, мотивы Рроака вызывают вопросы. Но не поспешила ли я, усомнившись в одном драконе, довериться другому? Или все дело в том смятении, что Рроак зародил во мне?

В Рроаке я вижу сильного мужчину, спасителя, защитника – кого угодно, только не врага. А это неправильно. Он дракон. Чудовище. А я… А кто я?

Проклятье! А я – последняя идиотка!

– Эй, – заорала во все горло, пытаясь перекричать ветер, – поворачивай! Обратно! Давай обратно!

Но дракон меня то ли не услышал, то ли не захотел услышать.

Страх забрался под кожу. Раньше он всегда вымораживал меня, но сейчас кровь вскипела. Вспенилась брагой и ударила в голову. Перед глазами поплыло, горло стянуло тугим узлом дурноты. Я попыталась задышать чаще, но узел лишь подскочил еще выше, едва не задушив. Дрожь прострелила десятками, сотнями молний. Снова и снова, удар за ударом. Тело задергалось, и даже вся выдержка охотницы не помогла совладать с собой. Уголок рта защекотало чем-то тягучим и липким. Захотелось коснуться, стереть это, но руки не слушались.

Ускользающим сознанием я вдруг с опьяняющей ясностью поняла: Рроак не лгал. Я действительно умру, если мы окажемся далеко друг от друга. Однако вместо обреченности эта мысль вызвала радость. Глупую, отчаянную, невозможную. Но какая-то часть меня возликовала, поняв, что Рроак был со мной честен. И в затухающем разуме мелькнуло сожаление, что я не успею извиниться.

Прости, что не поверила тебе…

Всего одна фраза, но даже ее я не успела произнести – жар стал нестерпимым. Последнее, что я увидела, прежде чем провалиться в темноту, – алая молния, прострелившая совсем рядом.

Глава 4

Чужой взгляд прошил насквозь. Словно сотни стрел, выпущенные в одну цель, разом достигли точки. Я дернулась – и открыла глаза.

Рроак смотрел на меня. Смотрел хмуро, с алыми всполохами во взгляде.

– Я мало сделал для тебя, охотница? Не сумел убедить в своих намерениях? Не спас? Не помог? Не привел к своим? Всего этого оказалось недостаточно, чтобы ты мне поверила?

Каждое слово звучало отрывисто, сквозь зубы, выдавая бешенство Рроака. Однако все во мне вскипело от неуместной радости. И оттого заставить себя говорить спокойно было особенно трудно, но я справилась.

– Я охотница, дочь праведных отцов, присягнувшая Ордену. И я…

– Должна ненавидеть нас, так? Уничтожать? Пронзать наши сердца? – он схватил меня за руку и прижал мою ладонь к своей груди, где в клетке ребер, взволнованно и часто, билось сердце. Сильное, яростное, горячее. – Неужели вбитые догмы так сильны, что ослепили тебя?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.