# World of Warcraft. День Дракона

Ричард Кнаак

В туманные, смутные времена прошлого Азерот был населен множеством дивных созданий. Загадочные эльфы и храбрые, стойкие дворфы жили в относительном мире и согласии с племенами людей – до тех пор, пока нашествие демонического воинства, звавшегося Пылающим Легионом, не нарушило безмятежности Азерота, не сокрушило ее без остатка. Ныне орки, драконы, гоблины и тролли борются за господство над разрозненными, враждующими между собой королевствами, и все это – часть грандиозного, чудовищного замысла, призванного решить судьбу всего мира Warcraft.
Ужасающие волнения среди величайших волшебников мира вынуждают бродячего мага Ронина отправиться в нелегкий, полный опасностей путь во владения орков, в самую глубь Каз Модана. Так Ронин и обнаруживает масштабный, чреватый серьезными последствиями заговор, превосходящий мрачностью все, что он только мог себе вообразить, – угрозу, которая побудит его заключить рискованный союз с древними созданиями воздуха и огня, чтобы Азерот увидел новый рассвет.

MAINSTREAM

представляет книги по игровой вселенной WORLD OF WARCRAFT:

ОРИГИНАЛЬНЫЕ РОМАНЫ

Кристи Голден «Военные преступления»

Уильям Кинг «Иллидан»

Кристи Голден «Перед бурей»

Мэделин Ру «Восход теней»

ОФИЦИАЛЬНЫЕ НОВЕЛЛИЗАЦИИ:

Кристи Голден «Варкрафт»

Кристофер Голден «Варкрафт: Дуротан»

СЕРИЯ «ЛЕГЕНДЫ BLIZZARD»:

Ричард А. Кнаак «День Дракона»

Кристи Голден «Повелитель кланов»

Джефф Грабб «Последний Страж»

Ричард А. Кнаак «Трилогия Войны Древних. Книга первая. Источник Вечности»

Ричард А. Кнаак «Трилогия Войны Древних. Книга вторая. Душа Демона»

Ричард А. Кнаак «Трилогия Войны Древних. Книга третья. Раскол»

Кристи Голден «Рождение Орды»

Аарон Розенберг «Темный прилив»

Аарон Розенберг, Кристи Голден «По ту сторону Темного портала»

Кристи Голден «Артас. Восхождение Короля-лича»

Ричард А. Кнаак «Ярость Бури»

Кристи Голден «Раскол. Прелюдия катаклизма»

Кристи Голден «Тралл. Сумерки Аспектов»

Ричард А. Кнаак «Волчье сердце»

Кристи Голден «Джайна Праудмур. Приливы войны»

Майкл О. Стэкпол «Вол’джин. Тени Орды»

ГРАФИЧЕСКИЕ РОМАНЫ:

Крис Метцен, Пол Корнелл «Варкрафт: Узы братства»

Людо Луллаби, Уолтер Симонсон «World of Warcraft. Книга 1»

Уолтер Симонсон, Джон Бьюран, Майкл Боуден «World of Warcraft. Книга 2»

Луиза Симонсон, Уолтер Симонсон, Майкл Боуден «World of Warcraft. Книга 3»

Майк Коста, Поп Ман, Уолтер Симонсон «World of Warcraft. Книга 4»

Микки Нельсон, Людо Луллаби, Тони Вашингтон «World of Warcraft. Испепелитель»

Микки Нельсон, Людо Луллаби, Тони Вашингтон «World of Warcraft. Проклятье Воргенов»

Майк Коста, Ник Гудж «World of Warcraft. Темные всадники»

Дуг Вагнер, Джереми Раапак «World of Warcraft. Клятва на крови»

Антология «World of Warcraft. Истории»

МАНГА:

Ричард Кнаак, Трой Лютер и др. «Легенды. Том 1»

Ричард Кнаак, Дэн Джолли и др. «Легенды. Том 2»

Ричард Кнаак, Дэн Джолли и др. «Легенды. Том 3»

Ричард Кнаак, Дэн Джолли и др. «Легенды. Том 4»

Ричард Кнаак, Кристи Голден и др. «Легенды. Том 5»

Дэн Джолли, Росио Зуччи «World of Warcraft. Рыцарь смерти»

Пол Бенджамин, Росио Зуччи «World of Warcraft. Шаман»

Ричард А. Кнаак, Чжэ Хван Ким «Warcraft. Трилогия Солнечного Колодца. Охота на дракона»

Ричард А. Кнаак, Чжэ Хван Ким «Warcraft. Трилогия Солнечного Колодца. Тени во льдах»

Ричард А. Кнаак, Чжэ Хван Ким «Warcraft. Трилогия Солнечного Колодца. Земли призраков»

* * *

Richard A. Knaak

WORLD OF WARCRAFT: DAY OF THE DRAGON


© 2021 by Blizzard Entertainment, Inc.

Все права защищены.

Day of the Dragon, World of Warcraft, Diablo, StarCraft, Warcraft и Blizzard Entertainment являются товарными знаками и/или зарегистрированными товарными знаками компании Blizzard Entertainment в США и/или других странах. Все прочие товарные знаки являются собственностью соответствующих владельцев.

## Глава первая

Война… Одно время некоторым из Кирин-Тора, конклава магов, правившего небольшим государством под названием Даларан, казалось, будто мир никогда не знал иной жизни, кроме нескончаемого кровопролития. Вначале, до заключения Лордеронского Альянса проблемой были тролли, а когда род людской, наконец-то, сумел совладать с этой гнусной напастью, из жуткой бреши в самой ткани мироздания на земли людей хлынула первая волна орочьих войск. Поначалу казалось, что этих жутких завоевателей не остановить никому, но мало-помалу чудовищная резня переросла в томительно затяжное, вялотекущее противоборство. Битвы выигрывались измором. Многие сотни гибли с обеих сторон, и все – словно бы напрасно. Так год шел за годом, а Кирин-Тор не видел этой войне конца.

Но вот, наконец-то, положение изменилось. Потеснив Орду, Альянс с течением времени сумел и разгромить врага наголову. Даже великий орочий вождь, легендарный Оргрим Молот Рока, оказался не в силах остановить наступающих, и в итоге капитулировал. Уцелевших завоевателей, за исключением парочки кланов, отколовшихся от остальных, согнали в особые поселения, под надежную охрану военных отрядов, возглавляемых лично членами ордена Рыцарей Серебряной Длани. Впервые за многие-многие годы долговечный мир начал выглядеть чем-то вполне достижимым, а не пустопорожней мечтой.

И все же… и все же управлявший Кирин-Тором совет не покидала тревога. Оттого-то высшие из высших и собрались в Воздушной Палате, называемой так потому, что выглядела она, будто зал без стен – одно только непрестанно меняющее облик небо, клубящиеся облака, да быстрое, точно здесь ускоряло свой бег само время, коловращение света и тьмы за спинами мастеров волшебства. Твердым и незыблемым казался лишь серый каменный пол, украшенный ромбовидным символом единства четырех стихий.

Незыблемыми здесь не выглядели даже сами волшебники. Облаченные в темные плащи, скрывавшие не только фигуру, но и лицо, и словно бы рябившие в воздухе в такт, в унисон движению неба, они так же могли показаться со стороны не более чем иллюзией. Это были мужчины и женщины, но разглядеть, кто есть кто, представлялось возможным лишь когда кто-либо говорил: в такие минуты лицо оратора становилось отчасти, без особых подробностей, но все-таки различимым.

На этом собрании присутствовали шестеро – шестеро старейших, хоть и не обязательно самых талантливых. В предводители Кирин-Тора избирались обладатели ряда достоинств, и магия являлась лишь одним из них.

– В Каз Модане творится что-то неладное, – громогласно объявил первый, на миг явив взорам лицо, обрамленное бородой. Сквозь его тело неспешно струились, плыли мириады созвездий. – Невдалеке от пещер, либо в самих пещерах, занятых кланом Драконьей Пасти.

– Поведай лучше о чем-нибудь, нам еще неизвестном, – проскрежетала вторая, вероятно, женщина преклонных лет, однако по-прежнему сильная волей. Сквозь ткань ее клобука на мгновенье блеснула луна. – Все знают: после того, как воины Молота Рока сложили оружие, а вождь их бесследно исчез, тамошние орки остались одними из немногих упорствующих.

Словами ее первый маг явно был не на шутку обижен, однако, храня спокойствие, отвечал:

– Что ж, ладно! Возможно, другая новость заинтересует тебя куда больше. По-моему, Смертокрыл снова взялся за старое.

Вот это привело в изумление всех магов до единого, не исключая и женщины преклонных лет. Ночь разом сменилась днем, однако никто из волшебников, давно привыкших к причудам Воздушной Палаты, даже глазом по этому поводу не моргнул. За плечами третьего, явно не поверившего словам первого, потянулись вдаль перистые облака.

– Смертокрыл мертв! – возразил этот третий, единственный, кто отличался от прочих хоть какой-то склонностью к полноте. – Смертокрыл рухнул в море после того, как этот самый совет вместе с сильнейшими нашими магами нанес ему смертельный удар! Против такой силы не устоять ни одному дракону на свете, даже ему!

Некоторые согласно закивали, однако первый стоял на своем:

– Ну, а тело его куда подевалось? Смертокрыл – далеко не обычный дракон. Он представлял собою такую угрозу, в сравнении с коей Орда – детские шалости, еще до того, как гоблины укрепили его чешую пластинами адамантовой брони.

– Но чем ты можешь подтвердить, что он по-прежнему жив? – подала голос другая женщина, очевидно, пребывавшая в расцвете юности, не столь опытная, как прочие, однако достаточно могущественная, чтобы стать членом совета. – Чем?

– Хотя бы гибелью двоих красных драконов, двоих из потомства Алекстразы. Только их сородич, причем исполинских размеров, мог разорвать их на куски подобным образом.

– Но на свете есть и другие большие драконы!

Вокруг поднялась буря, засверкали молнии, однако потоки хлынувшего с неба ливня не коснулись ни членов совета, ни даже пола. В мгновение ока гроза миновала, над головами волшебников вновь ослепительно засияло солнце, но первый из Кирин-Тора не проявил к этому зрелищу ни малейшего интереса.

– Ты, очевидно, ни разу не видела Смертокрыла в деле, иначе подобного тебе и в голову бы не пришло.

– Может статься, ты прав, – вмешался в разговор пятый. Эльфийские черты его лица, мелькнув под опущенным капюшоном, исчезли из виду даже быстрее мимолетной грозы. – А если так, новость твоя, действительно, немаловажна. Однако сейчас нам вряд ли стоит уделять ей внимание. Если Смертокрыл жив и ополчился на род сильнейшей из своих соперников, нам это только на пользу. В конце концов, Алекстраза – по-прежнему пленница клана Драконьей Пасти, а ее отпрыски уже который год помогают этим оркам сеять на землях Альянса смерть и разорение. Неужто мы все так скоро забыли о трагической гибели Третьей кул-тирасской флотилии? Подозреваю, лорд-адмирал Дэлин Праудмур не забудет ее никогда. В конце концов, нападение этих исполинских алых чудовищ на Третью флотилию стоило ему жизни старшего сына, не говоря уж о командах шести огромных боевых кораблей. Если эта черная тварь действительно разорвала на куски двух красных драконов… да Праудмур его за такое только медалью пожалует!

С этим не стал спорить никто, даже первый из магов. Всесокрушающая атака драконов оставила от грозной Третьей флотилии лишь щепки да несколько обезображенных трупов средь волн. Однако лорд-адмирал Праудмур, нужно отдать ему должное, без колебаний распорядился построить новые боевые корабли взамен погибших и продолжил войну.

– Вдобавок, как я уже говорил, нам сейчас просто не до того. В сложившейся ситуации у нас хватает других, более неотложных дел.

– Ты, верно, об Альтеракском кризисе? – пророкотал бородатый маг. – Но отчего эта затяжная грызня Лордерона со Стромгардом должна волновать нас сильнее возможного возвращения Смертокрыла?

– Оттого, что теперь в их спор вмешался и Гилнеас, а вес в Альянсе он имеет немалый.

И вновь прочие маги слегка встрепенулись – даже безмолвный шестой, а маг, отличавшийся от остальных легкой склонностью к полноте, сделал шаг в сторону эльфа.

– Какой интерес Генну Седогриву ввязываться в свару двух других королевств из-за этого ничтожного клочка земли? Ведь Гилнеас находится на самом кончике южного полуострова, от Альтерака – дальше всех остальных!

– И ты еще спрашиваешь? Возможно, Седогрив и придерживал собственные войска, пока орки не подступили вплотную к его рубежам, но к главенству в Альянсе стремился с самого начала. А Теренаса, короля Лордеронского, побуждал к действию только затем, чтобы ослабить военную мощь Лордерона, и вот результат. Теперь Теренас держится во главе Альянса благодаря разве что нашим стараниям да открытой поддержке адмирала Праудмура.

Соседствующие королевства, Альтерак и Штормград, не ладили между собой с первых же дней войны. Торас Троллебой поддержал Альянс всей военной мощью Штормграда. Для горного королевства, граничащего с Каз Моданом, это был самый разумный ход, да и в стойкости воинов Троллебоя не мог усомниться никто. Если бы не они, орки смяли бы большую часть войск Альянса еще в первые недели войны, что наверняка сулило Альянсу совсем иной, куда более скверный исход.

Альтерак же, напротив, что ни день, распинаясь о мужестве, о святости общего дела, бросать в бой собственные войска отнюдь не спешил. Подобно Гилнеасу, он ограничивался символической поддержкой, но если Генн Седогрив руководствовался амбициями да эгоизмом, то лорд Перенольд, по слухам, придерживал силы из трусости. Даже в Кирин-Торе с самого начала задались вопросом, не думает ли Перенольд как-либо поладить с Молотом Рока в случае, если Альянс, сокрушенный неумолимым натиском Орды, падет.

Что ж, эти опасения оказались не напрасными и даже сослужили впоследствии добрую службу. В самом деле, союзников Перенольд предал, но, к счастью, подлость его была пресечена на корню. Услышав о ней, Теренас живо ввел в соседнее королевство войска Лордерона и объявил в Альтераке военное положение. В те дни, во время войны, возражать против этого не счел уместным никто, а уж Штормград – особенно. Однако теперь, с наступлением мира, Торас Троллебой заявил, что за принесенные ради общего дела жертвы Штормград по всей справедливости должен получить всю восточную часть земель вероломного соседа.

Теренас видел судьбу Альтерака иной. Он все еще выбирал, раздумывал, не стоит ли присоединить Альтерак к собственному королевству, или лучше возвести на альтеракский трон нового самодержца… разумеется, во всем поддерживающего Лордерон. Однако Штормград в борьбе с врагом показал себя верным, непоколебимым союзником, а о взаимных симпатиях Тораса Троллебоя и Теренаса знал весь мир – это-то и делало их политические разногласия особо прискорбными.

Между тем, Гилнеас, всегда державшийся среди прочих западных государств особняком, подобными узами с кем-либо из конфликтующих сторон связан не был. И Кирин-Тор, и король Теренас прекрасно понимали, что Генн Седогрив решил вмешаться в дело не только ради укрепления собственного престижа, но, вероятно, ради исполнения давних грез об экспансии. Один из племянников лорда Перенольда после измены бежал в Гилнеас, и Седогрив, по слухам, прочил его в преемники дядюшке. База в Альтераке не только открыла бы Гилнеасу доступ к ресурсам, отсутствующим в южных землях, но и послужила бы прекрасным поводом отправить туда через Великое море свои военные корабли. Что, в свою очередь, вовлекло бы в уравнение и Кул-Тирас: владычество на море эта морская держава оберегала крайне ревниво.

– Да это же расколет Альянс на части, – весьма выразительно проворчала молодая волшебница.

– Ну, до подобных страстей дело еще не дошло, – заметил волшебник-эльф, – но в скором будущем дойти вполне может. Вот потому-то нам сейчас и не до драконов. Если Смертокрыл жив и решил возобновить мщение Алекстразе, я лично препятствовать ему даже не подумаю. Чем меньше в мире драконов, тем лучше. В конце концов, их времена миновали.

– Я слышал, – раздался в покоях новый голос, без каких-либо интонаций, неведомо даже, мужской или женский, – некогда эльфы с драконами были союзниками и даже добрыми друзьями.

Эльф повернулся к последнему из шести магов – худощавому, долговязому, с виду казавшемуся едва ли не призраком.

– Уверяю: все это сказки, не более. Якшаться со столь чудовищными тварями? Нет, до этого мы не унизимся никогда.

Солнце и облака уступили место луне и звездам, и шестой маг слегка поклонился, словно бы признавая за собою вину.

– По-видимому, те, кому я доверился, ввели меня в заблуждение. Прошу прощения.

– Ты прав, – пророкотал бородатый волшебник, обращаясь к пятому. – Все эти политические разногласия необходимо решить миром. Согласен: этим нужно заняться прежде всего. Но и происходящее в Каз Модане мы без внимания оставить не можем! Прав я насчет Смертокрыла, или же ошибаюсь, а пока каз-моданские орки держат королеву драконов в плену, покой страны под угрозой!

– Тогда нам нужно отправить туда наблюдателя, – вмешалась женщина преклонных лет. – Который будет присматривать за происходящим, а тревогу поднимет лишь в случае, если положение станет критическим.

– Да, но кого? Сейчас нам нужны все до единого!

– Один подходящий есть, – возразил шестой маг, плавно шагнув вперед. Лицо его оставалось в тени даже в то время, когда он раскрывал рот. – Вспомните о Ронине.

– О Ронине?! – взорвался бородатый маг. – О Ронине?! После того, последнего провала он даже одежд мага носить недостоин! От него бед куда больше, чем пользы!

– Да, ненадежен он, ненадежен, – согласилась женщина преклонных лет.

– Бродяга, – буркнул маг с легкой склонностью к полноте.

– Сомнителен.

– Преступник!

Подождав, пока все остальные не выскажутся, шестой неторопливо кивнул.

– И единственный умелый волшебник, без которого мы обойдемся в сложившемся положении. Кроме того, его задача – всего лишь разведка. К любому потенциальному кризису он даже близко не подойдет. В обязанности ему будет вменено наблюдать обстановку и докладывать обо всем нам, не более.

Возражений не последовало.

– Уверен, – добавил темный маг, – урок пошел ему впрок.

– Будем надеяться, – проворчала старшая из женщин. – Возможно, с последней задачей он справился, но это стоило жизни большинству его спутников!

– На сей раз пойдет он один, не считая проводника, что доведет его до границы подвластных Альянсу земель. В Каз Модан он шагу не ступит. Зрительный шар позволит ему наблюдать издали.

– С виду – проще простого, – согласилась младшая из дам. – Даже для Ронина.

Эльф резко, отрывисто кивнул.

– Тогда давайте на том и порешим, и оставим, наконец, эту тему. Возможно, если нам повезет, Смертокрыл проглотит Ронина, подавится им и сдохнет, и мы сможем со спокойной душой забыть об обоих навеки. Ну, а сейчас, – добавил он, оглядев остальных, – я вынужден настаивать, чтоб мы, наконец, сосредоточились на вмешательстве в Альтеракский вопрос Гилнеаса. Как мы с вами можем разрядить обстановку?


Так, опустив голову, сосредоточенно смежив веки, он ждал уже третий час. Покои освещал лишь неяркий свет, струившийся словно бы отовсюду разом, да и глядеть вокруг было особенно не на что. Сбоку стояло кресло, которым он так и не воспользовался, а позади, на стене из толстого камня, висел гобелен с затейливой вышивкой – золотым всепонимающим оком на фиолетовом фоне. Под оком устремлялись вниз, к земле, острия трех кинжалов, также вышитых золотой нитью. Во время войны знамя и символы Даларана гордо реяли среди прочих знамен Альянса, пусть даже не всякий член Кирин-Тора исполнял свой долг с полной отдачей.

– Ронин, – прозвучал словно бы отовсюду и ниоткуда голос, лишенный каких-либо интонаций.

Под густой огненно-рыжей челкой блеснули яркие, изумительно зеленые глаза, устремленные в темноту. Некогда один из соучеников-подмастерьев сломал Ронину нос, а он, при всем своем мастерстве, так и не озаботился его выправить, однако на вид Ронин был вполне симпатичен: крепкий, волевой подбородок, угловатые, резкие черты лица… Постоянно приподнятая бровь придавала ему саркастический, насмешливый вид, не раз навлекавший на Ронина гнев наставников – тем более, что манеры его выражению лица вполне соответствовали.

Высокого роста, стройный, в элегантных полуночно-синих одеждах, он выглядел весьма впечатляюще даже в глазах прочих волшебников. Однако бунтарского духа в нем вовсе не чувствовалось, пусть даже последнее его задание стоило жизни пятерым добрым людям. Выпрямившись, расправив плечи, он ждал, вглядывался во мрак: откуда заговорит с ним окликнувший?

– Ты вызвал меня, и я ждал, – не без толики нетерпения в голосе прошептал рыжеволосый чародей.

– Тут уж я ничего поделать не мог. Самому пришлось дожидаться, пока этот вопрос не поднимет кто-то другой, – ответил, выступив из темноты, высокий волшебник, укрытый плащом с капюшоном – тот самый, шестой член высшего совета Кирин-Тора. – Вот и дождался.

Тут в глазах Ронина впервые блеснуло некоторое оживление.

– И что же с моим наказанием? Испытательному сроку конец?

– Да. Ты удостоен возвращения в наши ряды… при условии, что согласишься немедля взять на себя некое важное дело.

В голосе молодого мага явственно зазвучала горечь.

– Они до сих пор настолько верят в меня? После гибели тех, остальных?

– Кроме тебя, им поручить это некому.

– Вот это куда больше похоже на правду. Следовало бы самому догадаться…

– Возьми.

Окутанный тенью маг протянул Ронину тонкую, затянутую в перчатку руку ладонью кверху. Внезапно на ладони его появились два блестящих предмета – крохотный шар из изумруда и золотой перстень, украшенный единственным черным камнем.

Ронин в той же манере протянул вперед руку… и оба предмета повисли в воздухе над его ладонью. Подхватив их, он внимательно осмотрел оба.

– Зрительный шар узнаю, а вот это, второе… Чувствую: вещь силы немалой, но, кажется, не агрессивного свойства.

– Ты весьма смышлен, Ронин, потому-то я и решил тебя поддержать. Назначение шара тебе известно, а перстень послужит защитой. Ты отправляешься туда, где еще существуют орочьи чернокнижники. Этот перстень поможет уберечься от их охранных ухищрений… правда, и нам, как ни жаль, наблюдение за тобой затруднит.

– Значит, я пойду туда сам по себе, – протянул Ронин, саркастически улыбнувшись своему покровителю. – Ну что ж, хотя бы еще кого-нибудь погубить шансов меньше!

– Кстати о спутниках. По крайней мере, до порта пойдешь не один. К тебе приставят проводника из эльфийских следопытов.

Ронин согласно кивнул, хотя сопровождающие, а особенно – из следопытов, ему явно не требовались: с эльфами он всю жизнь ладил из рук вон плохо.

– Ты так и не сказал, в чем состоит задача.

Окутанный тенью маг подался назад и словно бы опустился в огромное кресло, невидимое взору младшего из чародеев. Сложив «домиком» затянутые в перчатки руки, он замолчал и задумался.

– От снисхождения к тебе, Ронин, они далеки, – наконец сказал он. – Кое-кто из совета даже подумывал навечно изгнать тебя из наших рядов. Возвращение нужно заслужить, а для этого задание необходимо исполнить буковка в буковку.

– Послушать тебя – это отнюдь не легко.

– Речь идет о драконах… и еще кое о чем. На их взгляд, такое дело под силу только волшебнику твоихспособностей.

– О драконах…

При первом же упоминании о крылатых исполинах брови Ронина сами собой поднялись кверху, а голос, несмотря на всю его склонность к самонадеянности, прозвучал неуверенно, точно во времена ученичества.

Драконы… одно упоминание о них внушало большинству молодых магов благоговейный ужас.

– Да, Ронин, о драконах, – подтвердил его покровитель, слегка подавшись вперед. – И твердо запомни вот что: кроме совета и тебя самого об этом задании не должна знать ни одна живая душа. Даже твой проводник из следопытов. Даже капитан корабля Альянса, что высадит тебя на берег Каз Модана. Обмолвившись хотя бы словом о возлагаемых на тебя надеждах, ты можешь поставить все наши планы под угрозу срыва.

– Да, но суть-то в чем?

Зеленые глаза Ронина сверкнули огнем. Похоже, дело ему предстоит невероятно опасное, но и награда вполне очевидна. Возвращение в ряды магов и несомненное изменение репутации в лучшую сторону… а между тем ничто не возвышало волшебника в Кирин-Торе быстрее, чем репутация, хотя ни один из совета старейших никогда не признал бы сего грубого факта вслух.

– Тебе предстоит отправиться в Каз Модан, – не без колебаний ответил его собеседник, – а там немедля принять необходимые меры к вызволению из орочьего плена королевы драконов,Алекстразы…

## Глава вторая

Больше всего на свете Вериса не любила ждать. Другие народы обычно считают, будто терпением эльфы превосходят даже горные ледники, но молодые, вроде нее, всего год, как закончившей ученичество у следопытов, в этом смысле ничуть не отличались от людей. И вот теперь она уже третий день дожидалась волшебника, которого ей предстояло проводить к одному из восточных портов на побережье Великого моря. Волшебников она обычно уважала – насколько любой эльф может уважать человека, – но этот не внушал ничего, кроме раздражения. Вериса всей душой рвалась к сестрам и братьям, стремясь помочь им в охоте на орков, еще не сложивших оружия, помочь выследить их, кровожадных зверей, всех до единого, и отправить на встречу с давно заслуженной смертью… однако первым ее серьезным заданием оказалась роль няньки при каком-то дряхлом, скорбном умом и явно забывчивом старике-маге, а этого новоиспеченная следопытка вовсе не ожидала.

– Еще час, – пробормотала Вериса себе под нос. – Жду еще час и ухожу.

Но тут ее стройная, каурой масти эльфийская кобылка негромко, едва различимо фыркнула. Многие поколения скрещивания произвели на свет лошадей, намного превосходящих обычных сородичей во всем – по крайней мере, народ Верисы в этом нимало не сомневался. Хозяйку кобыла понимала без слов, и то, что со стороны могло показаться всего лишь обычным лошадиным вздохом, заставило Верису немедля вскочить на ноги и вскинуть лук с длинной стрелой, наложенной на тетиву.

Однако окрестные заросли сохраняли полный покой. Ничто вокруг не сулило опасности. Нападение орков или троллей здесь, в глубине территории Лордеронского Альянса? Нет, это вряд ли! Бросив взгляд в сторону небольшой таверны, места назначенной встречи, Вериса увидела только мальчишку-конюха, несущего к стойлам сено, однако лук опускать не спешила. Нечасто ее кобыла подавала голос, если вокруг безопасно. Может, бандиты?

С этими мыслями следопытка, не спеша, повернулась кругом. Растрепанные ветром пряди длинных, серебристо-белых волос упали на глаза, однако это ничуть не мешало ее острому взору. Миндалевидные, цвета чистейшей небесной лазури, глаза Верисы примечали любое, самое незначительное движение среди листвы, а длинные остроконечные уши, торчащие из-под густых волос, слышали даже шорох крыльев бабочки, опустившейся на цветок невдалеке…

Вот только что же могло встревожить кобылу, Вериса понять никак не могла.

Быть может, неведомый враг, испугавшись ее, предпочел улизнуть? Подобно всем эльфам, выглядела Вериса весьма впечатляюще, и сама это сознавала. Выше многих людей, в кожаных сапогах по колено, в штанах и блузе цвета лесной листвы, в дорожном плаще цвета коры дуба… Руки ее защищали перчатки длиною почти до локтя, ничуть однако не мешавшие стрелять из лука либо пускать в ход висевший у пояса меч. Стройное тело и округлую грудь ее защищала прочная, надетая поверх блузы, кираса, безупречно подогнанная по фигуре. В таверне один из местных совершил ошибку, восхитившись ее девичьей красотой, не обратив никакого внимания на красоту воинскую… Что ж, он был под хмельком – иначе, вполне вероятно, воздержался бы от неучтивых предположений, и потому отделался всего-навсего парой сломанных пальцев.

Кобыла фыркнула вновь. Смерив ее раздраженным взглядом, Вериса раскрыла рот, дабы высказать лошади все, что о ней думает, но…

– Полагаю, ты и есть Вериса Ветрокрылая, – внезапно раздался негромкий, но на удивление звучный, приятный голос сзади, со «слепой» стороны.

Прежде, чем незнакомец успел сказать еще хоть слово, Вериса направила острие стрелы прямо ему в горло. Спусти она тетиву – стрела пробила бы шею новоприбывшего насквозь, навылет.

Но, как ни странно, это смертоносное обстоятельство не произвело на него ни малейшего впечатления. Смерив его взглядом – что, надо признать, оказалось не столь уж неприятной задачей, эльфийка сообразила: незваный гость может оказаться только тем самым волшебником, которого она здесь и ждет. Теперь-то ей стали понятны и странное поведение кобылы, и собственная неспособность заметить его появление вовремя.

– Ты – Ронин? – спросила, наконец, эльфийка.

– А что? Не оправдал ожиданий? – с легкой, едва уловимой насмешкой откликнулся он.

Опустив лук, Вериса слегка расслабилась.

– Мне, человек, было сказано «волшебник», а более – ничего.

– И мне было сказано «эльфийская следопытка», а более – ничего. Стало быть, в этом смысле мы с тобою на равных.

С этими словами он взглянул на Верису так, что она едва снова не вскинула лук.

– Не совсем. Я жду здесь третий день! Три драгоценных дня потеряны даром!

– С этим я ничего поделать не мог. Был занят необходимыми приготовлениями.

На этом волшебник умолк, и Вериса махнула на все это рукой. Подобно большинству людей, этот, очевидно, не заботился ни о ком, кроме себя самого, а раз так, ее счастье, что дольше ждать не пришлось. Одно удивительно: как Альянсу удалось одержать верх над Ордой, когда в его рядах столько подобных этому Ронину?

– Ну что ж, если хочешь добраться до Каз Модана, лучше всего отправиться в путь немедля, – сказала эльфийка, бросив взгляд ему за спину. – Где твой конь?

В ответ она едва ли не ожидала услышать, что коня у Ронина нет, а сюда он добрался исключительно благодаря небывалому могуществу… но в таком случае ему бы и проводник до порта не потребовался. Волшебник, несомненно, был наделен множеством впечатляющих возможностей, но и силе его волшебства имелись пределы. Вдобавок, немногое известное Верисе о его задании наводило на определенные подозрения: похоже, ему придется пустить в дело все, чем он располагает, только чтобы остаться в живых. С чужаками земли Каз Модана обходились неласково. По слухам, орочьи шатры там были украшены черепами множества храбрых воинов, а в небесах постоянно несли караул драконы. Пожалуй, сама Вериса не пошла бы в такие края без армии за спиной: конечно, она – не трусиха, но и не полная дура.

– Привязан у поилки возле таверны, миледи. Пусть вволю напьется: сегодня мы уже проделали немалый путь.

Этот титул в устах волшебника мог бы показаться Верисе лестным, если б не легкий оттенок сарказма в его голосе. Кое-как смирив раздражение, она повернулась к своей кобыле, убрала лук со стрелой и принялась готовить лошадь к походу.

– Моему коню не помешало бы отдохнуть еще малость, – напомнил волшебник, – да и мне – тоже.

– Ничего, спать в седле ты вскоре привыкнешь… а аллюр я для начала задам такой, чтобы твой конь сумел восстановить силы. Слишком уж мы долго медлили. Немногие, знаешь ли, из кораблей – пусть даже кул-тирасских – с радостью отправятся в Каз Модан только затем, чтоб доставить туда разведчика из волшебников. Если ты в скором времени не доберешься до порта, капитаны вполне могут рассудить, что им хватает других дел, куда более важных и куда менее самоубийственных.

К немалому ее облегчению, спорить Ронин не стал – просто нахмурился, развернулся и двинулся назад, к таверне. Провожая волшебника взглядом, Вериса всем сердцем надеялась, что соблазн выпустить ему кишки прежде, чем им придет время расстаться, окажется не слишком велик.

Странным, однако ж, казалось Верисе его задание… Да, населенный драконами и их хозяевами-орками, Каз Модан являл собой нешуточную угрозу, но ведь у Альянса имелось немало других, лучше обученных разведчиков и в его границах, и неподалеку. Следовало полагать, дело Ронину предстояло не слишком серьезное, иначе Кирин-Тор ни за что бы не рискнул отправлять туда этого самонадеянного наглеца. А впрочем, хорошо ли они обдумали положение, выбирая именно его? Не могло же среди них не оказаться кого-либо более умелого – и, кстати, надежного? В этом маге с первого взгляда чувствовалась непредсказуемость нрава, которая вполне может привести к катастрофе.

Хотя… к чему сомнения? Кирин-Тор решение принял, и командование Альянса явно с ним согласилось, иначе Верису не послали бы его провожать. Уж лучше выкинуть эти заботы из головы. Все, что от нее требуется – доставить подопечного к кораблю, а после Вериса сможет отправиться своей дорогой. А что там сделает или не сделает Ронин после их расставания – да какая ей, в конце концов, разница?

В пути они провели четыре дня, ни разу не столкнувшись с опасностью страшнее нескольких назойливых насекомых. В иных обстоятельствах путешествие могло бы показаться просто-таки идиллией… вот только за все эти дни Ронин и его провожатая обменялись разве что парой слов. Правда, волшебник о том вовсе не сожалел: все помыслы Ронина были сосредоточены на опасном задании, ждавшем его впереди. Как только корабль Альянса высадит его на берег Каз Модана, он останется сам по себе, один в землях, не только кишащих орками, но и патрулируемых с воздуха их пленниками-драконами. Нет, трусом Ронин вовсе не был, однако пыток и медленной, мучительной смерти себе отнюдь не желал. На всякий случай благодетель из Совета Шести снабдил его последними сведениями о передвижениях сил клана Драконьей Пасти. Да, Драконья Пасть наверняка держит ухо востро – особенно если черный исполин Смертокрыл, как сообщили Ронину, действительно жив…

Но, сколь бы опасным ни казалось порученное магу задание, назад Ронин поворачивать не собирался. Ему дали возможность не только оправдаться, но и подняться повыше в иерархии Кирин-Тора. За это он на всю жизнь останется благодарен покровителю, которого знал только по имени – Крас. Впрочем, имя наверняка было вымышленным, что среди членов Совета Шести – дело вполне обычное. Правителей Даларана выбирали втайне от всех, о возвышении их знали только другие советники, тогда как даже возлюбленные о нем и не подозревали. К примеру, голос благодетеля Ронина мог оказаться совсем не похожим на настоящий… а пол – отнюдь не мужским.

Опознать некоторых членов внутреннего круга было вполне возможно, но Крас оставался загадкой даже для своего прозорливого протеже. Впрочем, если уж начистоту, с некоторых пор истинное лицо Краса заботило Ронина лишь в самую последнюю очередь – главное, с его помощью юный волшебник мог добиться желаемого.

Однако все его желания останутся несбыточной мечтой, если он не доберется до корабля.

– Далеко еще до Хасика? – спросил Ронин, подавшись вперед в седле.

– Еще, по меньшей мере, три дня пути, – не оборачиваясь, вкрадчиво ответила Вериса. – Но не волнуйся: таким аллюром в порт мы прибудем вовремя.

Ронин вновь выпрямился. Вот и вся их беседа – всего лишь вторая за сегодняшний день… Пожалуй, хуже путешествия в компании эльфа оказалось бы только общество одного из угрюмых, замкнутых Рыцарей Серебряной Длани. Невзирая на неизменную учтивость, паладины, как правило, отнюдь не скрывали, что магию полагают неизбежным злом, без коего они в другое время вполне бы обошлись. Последний рыцарь, с которым Ронину довелось повстречаться, недвусмысленно дал понять, что свято верит, будто после смерти душа мага навек отправится в ту самую темную бездну, где томятся мифические демоны древних времен. Насколько чиста душа Ронина в иных отношениях – это-де дело десятое.

Предвечернее солнце опустилось чуть ниже верхушек деревьев, на озаренную ярким светом траву впереди легли длинные черные тени. Границу лесов Ронин надеялся миновать до наступления темноты, но нет, засветло явно не успеть. Не в первый уж раз принялся он листать в памяти карты, пытаясь не только определиться с текущим местоположением, но и убедиться в правоте спутницы насчет оставшейся части пути к кораблю. Опоздание на встречу с Верисой было неизбежным следствием стараний разыскать необходимые припасы и компоненты. Теперь Ронину оставалось только надеяться, что задержка не поставила под угрозу выполнение поручения.

Освободить королеву драконов…

Для некоторых – задача непосильная, невыполнимая, для большинства же – верная смерть. Что ж, браться за подобные задания Ронину доводилось и во время войны. Ясное дело: освободив королеву драконов, он, по меньшей мере, лишит оставшихся орков самого грозного их оружия… вот только обстоятельства достичь столь монументальной победы не позволят ни за что.

Ронин понимал: большинство членов совета надеется на его поражение. Избавившись от него, они надеются стереть черное пятно с истории ордена. Поручение их – штука обоюдоострая: если он преуспеет, они придут в восторг, но если оплошает – только вздохнут с облегчением.

Однако Красу Ронин вполне мог доверять. Могущественный волшебник первым пришел к нему с вопросом, уверен ли его юный протеже в своей способности совершить невозможное. Ведь если Алекстраза не обретет свободу, Каз Модан навеки останется в руках клана Драконьей Пасти, и пока тамошние орки находятся в союзе с Ордой, будет воодушевлять, тянуть к себе обитателей охраняемых людьми поселений. Между тем, сейчас возобновление войны не нужно никому. Сейчас Альянсу и собственных внутренних распрей довольно.

Тут размышления Ронина прервал недолгий раскат грома, но, подняв взгляд, он обнаружил в небе лишь парочку облаков – белых, пушистых, как вата. Нахмурившись, огненно-рыжий чародей бросил взгляд в сторону эльфийки, намереваясь спросить, слышала ли гром и она.

Второй, еще более грозный раскат заставил все его тело до последнего мускула напрячься.

И в этот миг Верисапрыгнула прямиком на него: невероятно, но следопытке удалось, извернувшись в седле, оттолкнуться и броситься в его сторону.

Землю накрыла огромная тень.

Врезавшись в мага всей тяжестью тела, закованного в броню, эльфийка выбила Ронина из седла.

Все вокруг содрогнулось от оглушительного рева, над землею пронесся вихрь сродни торнадо. Чувствительно ударившись оземь, волшебник услышал сквозь внезапную острую боль резкий, пронзительный визг своего жеребца, но в следующий же миг визг, захлебнувшись, стих.

– Лежать! – рявкнула Вериса, перекрикивая рев и свист воздуха. – Лежать!

Однако Ронин поспешил извернуться так, чтобы увидеть небо, но вместо него взору мага предстало инфернальное зрелище.

Небеса над головой заслонил собою дракон цвета буйного пламени, сжимавший в передних лапах все, что осталось от его лошади и дорого обошедшихся, тщательно собранных в дорогу припасов. Целиком проглотив останки мертвого животного, алый исполин устремил взгляд на крохотные, жалкие фигурки внизу.

Между тем зловещего вида клыкастое зеленокожее существо с боевым топором в руках, сидевшее на плечах зверя, выкрикнуло приказ на некоем лающем, резко звучащем языке, и указало прямо на Ронина.

Разинув пасть и выпустив когти, дракон стремительно понесся к магу.


– Благодарю ваше величество за уделенное мне время, – исполненным силы и понимания голосом заговорил рослый черноволосый аристократ. – Возможно, нам еще удастся справиться с этим кризисом, и ваши благие дела не пропадут даром.

– Что ж, лорд Престор, если так, – отозвался его собеседник, бородатый, значительно старше говорившего, облаченный в величественную, белую с золотом королевскую мантию, мужчина, – и Лордерон и Альянс будут вам весьма благодарны. Только ваши труды и вселяют надежду на то, что Гилнеас со Штормградом еще способны внимать голосу разума.

Сам – человек, сложением вовсе не хрупкий, рядом с рослым, широкоплечим собеседником, Теренас чувствовал себя слегка подавленным.

Молодой человек улыбнулся, являя взору безупречные зубы. Сумев отыскать особу вида более царственного, чем лорд Престор, Теренас был бы весьма удивлен. Короткие, тщательно уложенные волосы цвета воронова крыла, дочиста выбритое лицо, ястребиные черты коего вселяли трепет в сердца многих придворных дам, живость ума, манера держаться, намного превосходящая изысканностью манеры любого из принцев Альянса – неудивительно, что человек этот сумел покорить всех заинтересованных в альтеракском вопросе, включая даже Генна Седогрива. По словам не устававших дивиться всему этому дипломатов Теренаса, гилнеасский правитель, не в силах устоять перед обаянием Престора, пусть изредка, но от души улыбался!

Одним словом, для юного аристократа, о коем еще пять лет назад никто слыхом не слыхивал, репутацию гость короля составил себе – просто на удивление. Родом он был из самого высокогорного, самого отдаленного уголка Лордерона, однако мог претендовать и на родство с королевской династией Альтерака. Крохотное имение Престора уничтожил во время войны один из драконов, так что в столицу он пришел пешком, без единого лакея, который помогал бы ему одеваться. Столь отчаянное положение вкупе с успехами, достигнутыми по прибытии ко двору, были достойны книги волшебных сказок. И, что еще более важно, его советы не раз выручали короля в трудные времена, включая те мрачные дни, когда поседевшему монарху пришлось вести споры насчет дальнейшей судьбы лорда Перенольда. Сказать откровенно, решающим фактором в этой истории стал именно Престор. Именно он придал Теренасу мужества, вдохновил его захватить Альтерак, а после установить там военное положение. Необходимость противодействия вероломному Перенольду Штормград и прочие королевства вполне понимали, но к удержанию его владений Лордероном по завершении войны отнеслись безо всякого одобрения. И вот теперь, наконец-то, Престор оказался тем самым человеком, которому по силам все всем объяснить и убедить союзников согласиться с любым окончательным решением!

В недавнее время эти обстоятельства побудили стареющего прославленного монарха задуматься над возможным выходом, который наверняка ошеломит даже его весьма проницательного собеседника. Передавать Альтерак ставленнику Гилнеаса, племяннику Перенольда, Теренас не собирался. Идею раздела означенного королевства меж Лордероном и Штормградом он тоже разумной не полагал: такое непременно прогневает не только Гилнеас, но даже Кул-Тирас. О полной аннексии Альтерака также не могло быть и речи.

Но что, если передать королевство в надежные руки человека, внушающего всем восхищение, и, вдобавок, явного поборника мира и единства? И, кстати заметить, весьма способного (если король Теренас хоть что-либо в этом смыслит) к управлению государством, а кроме того – несомненно, верного друга и союзника Лордерона на веки вечные…

– Нет, в самом деле, Престор!

Потянувшись кверху, король хлопнул куда более рослого собеседника по плечу. Росту в Престоре насчитывалось почти семь футов, причем был он, хоть и строен, но вовсе не худосочен. И синий с черным мундир сидел на нем просто великолепно – герой войны, с какой стороны ни взгляни!

– В самом деле, тебе очень даже есть, чем гордиться… и награду ты заслужил немалую! Поверь, твою роль во всей этой истории я забуду нескоро!

Престор откровенно засиял, по всей вероятности, полагая, что наградой ему послужит восстановление крохотных владений, и Теренас решил до поры не лишать мальчугана сей скромной мечты: то-то забавную он состроит мину, когда король Лордеронский предложит ему стать новым владыкой Альтерака! Не каждый же день человеку доводится вдруг стать королем… если, конечно, он – не наследный принц.

Почетный гость Теренаса отсалютовал королю, с изысканной грацией поклонился и покинул покои монарха. После его ухода старый правитель, сдвинув брови, задумался о том, что шелковые портьеры, золотые канделябры и даже мраморный пол безукоризненной белизны в отсутствие юного аристократа не делают комнат светлее. Воистину, среди множества ненавистных придворных, стаями слетавшихся во дворец, лорд Престор выделялся – ярче некуда. Вот человек, на которого всякий безбоязненно может положиться, человек, достойный всяческого доверия и уважения. Ах, если бы родной сын Теренаса был больше похож на Престора…

Король почесал в бороде. Да, кандидат превосходный. Уж этот-то вернет стране былую честь и в то же время восстановит согласие среди государств Альянса. Новая, свежая кровь!

В продолжение этих мыслей Теренас вспомнил о дочери, Калии. Еще дитя, но вскоре, несомненно, превратится в красавицу. Быть может, однажды, если дела пойдут, как подобает, они с Престором смогут укрепить дружбу и союз династическим браком?

Да, Теренас сейчас же отправится к советникам и изложит им свое монаршее мнение. В этом вопросе – он был уверен – с ним согласятся все. С кем-либо, питающим неприязнь к юному аристократу, Теренас еще не встречался.

Престор, король Альтеракский. Только представить себе, какое будет лицо у друга, когда тот узнает, какая его ожидает награда…


– Вижу на губах твоих тень улыбки – кто же, осмелюсь спросить, встретил ужасную, кровавую, неприглядную смерть, о ядоноснейший?

– Избавь меня от своего острословия, Крилл, – откликнулся лорд Престор, закрывая за собою огромную железную дверь.

Наверху, в старом шале, отведенном ему гостеприимным хозяином, королем Теренасом, несли караул отобранные лично Престором слуги, дабы в дом не явился непрошеный гость. Их господину предстояло немало дел, и, хотя никто из слуг знать не знал, что происходит внизу, в подземельях, каждому дали понять: нарушение покоя лорда Престора будет стоить им жизни.

Впрочем, чьего-либо вторжения Престор не ожидал и был уверен, что эти лакеи скорее умрут, чем ослушаются приказа. Наложенные на них чары – разновидность заклятья, благодаря коему король и весь его двор прониклись таким восхищением к хваткому беженцу – места для задних мыслей не оставляли, а эффективность сих чар Престор оттачивал многие годы.

– Покорнейше прошу простить меня, о князь лицемерия! – проскрежетало низкорослое, жилистое создание, стоявшее перед ним.

В голосе коротышки явственно чувствовалось нечто проказливое, безумное, нечеловеческое – что вовсе не удивительно, так как собеседником Престора был гоблин.

Макушка гоблина едва доставала до пряжки пояса молодого аристократа, отчего некоторые могли бы счесть его, худощавого, зеленокожего, противником слабым, не из серьезных. Однако его обнаженные в бесшабашной улыбке клыки были длинны и исключительно остры, едва ли не раздвоенный язык – кроваво-ал, а в узеньких желтых глазках без видимых зрачков поблескивали искорки веселья – веселья того самого сорта, что порождают забавы вроде отрывания крылышек мухам или же рук подопытным. Голову гоблина, от затылка до низкого лба, украшала жесткая, тускло-коричневая, буйным гребнем торчавшая кверху шерсть.

– Однако причины для праздника у нас имеются.

Некогда здесь, в подвале, хранились съестные припасы. В те дни прохлада земли сообщала вину во множестве бочек как раз ту самую, требуемую температуру. Ныне, однако же, благодаря кое-каким техническим ухищрениям Крилла, просторное подземелье казалось жерлом бушующего вулкана.

Потому-то лорд Престор и чувствовал себя здесь, как дома.

– Для праздника, о владыка лукавства? – захихикал Крилл.

Хихикал Крилл часто – особенно в предвкушении какой-нибудь грязной работы. Двумя основными страстями изумрудно-зеленого гоблина были эксперименты и членовредительство, а посему он при любой возможности старался совместить первое со вторым. Вся дальняя половина подвала была занята верстаками, флягами, порошками, странными механизмами и собранной Криллом коллекцией разнообразной жути.

– Да, Крилл, для праздника, – подтвердил Престор, не сводя с гоблина угольно-черных глаз. Под его всепроницающим взором Крилл разом прекратил улыбаться и оставил насмешливый тон. – Тебе ведь хотелось бы в нем поучаствовать, не так ли?

– Да… господин.

Облаченный в мундир юный аристократ, не спеша, набрал полную грудь жаркого, спертого воздуха, и на угловатом лице его отразилось явное облегчение.

– А-ах-х-х, как же мне этого не хватало…

Но в следующий же миг его черты обрели прежнюю жесткость.

– Однако я должен подождать. Действуй лишь по необходимости, а, Крилл?

– Как скажешь, господин.

На губах Престора вновь заиграла улыбка – улыбка весьма и весьма зловещего свойства.

– Представь: перед тобой, вполне вероятно, стоит новый король Альтеракский.

Узкоплечий, но мускулистый, гоблин склонился едва ли не к самому полу.

– Слава его царственному величеству, королю См…

Внезапный лязг заставил обоих бросить взгляд вправо. Из-за стальной решетки, ведущей в старый вентиляционный ход, появился гоблин поменьше. Ловко выбравшись из отворившегося проема, новоприбывший поспешил к Криллу. Под пристальным взглядом Престора веселая, дружелюбная улыбка, озарявшая его уродливую физиономию, разом угасла.

Подбежав к Криллу, второй гоблин что-то шепнул в его огромное остроконечное ухо. Крилл, зашипев, небрежным взмахом руки велел малышу убираться, и новоприбывший снова исчез в вентиляции, за открытой решеткой.

– Что там еще?

Голос юного аристократа звучал ровно и безмятежно, однако тон ясно давал понять: с ответом гоблину лучше не мешкать.

– А-а-а! О милосердный, – заговорил Крилл, снова расплывшись в бесшабашной улыбке, – похоже, сегодня удача на твоей стороне! Подумай: уж не побиться ли тебе с кем-нибудь об заклад? Ведь звезды, определенно, благоприятствуют…

–Что там еще?

– Кто-то… кто-то задумал освободить Алекстразу.

Воззрившись на гоблина, Престор умолк и молчал так долго, что Крилл съежился и втянул голову в плечи. Да, тут-то его гоблинской жизни наверняка и конец… а жаль. Сколько еще хотелось устроить экспериментов, сколько опробовать бомб и прочих взрывных устройств…

И в этот миг черный великан перед ним разразился хохотом – хохотом звучным, мрачным, не слишком естественным.

– Великолепно, – кое-как сумел выдавить лорд Престор меж двумя приступами смеха.

С этим он протянул вперед руки, словно бы вознамерившись изловить самый воздух. Казалось, пальцы его невероятно длинны и едва ли не увенчаны острыми когтями.

– Просто великолепно!

Он хохотал и хохотал, и гоблин Крилл мало-помалу успокоился, расправил плечи, едва заметно покачал головой, дивясь странному зрелищу.

– И этоменя зовут спятившим, – проворчал он себе под нос.

## Глава третья

Казалось, огонь охватил весь мир.

Выругавшись, Вериса вместе с волшебником откатилась в сторону и едва увернулась от струи пламени, внезапно выпущенного алым исполином, несущимся вниз. Не задержись Ронин с отправкой в путь, подобного ни за что не случилось бы! К этому времени они уже добрались бы до Хасика, где Вериса рассталась бы с ним навсегда. А вот теперь оба, вполне вероятно, вот-вот расстанутся с жизнью…

Да, Верисе было известно, что каз-моданские орки до сих пор время от времени посылают драконов сеять с небес ужас в пределах мирных (во всех остальных отношениях) землях врагов, но отчего же наткнуться на одного из них не посчастливилось именно ей со спутником? Ведь в эти дни драконов стало намного меньше, а земли Лордерона необъятны!

С этими мыслями она бросила взгляд на Ронина, поспешившего углубиться в заросли. Ну, разумеется! Все это как-то связано с тем, что ее спутник – волшебник. Остротой чувств драконы превосходят даже эльфов, и кое-кто утверждает, будто они – в определенных пределах – способны чуять магию. Правда ли это, нет ли, а виноват в столь катастрофическом повороте событий он, волшебник. Орк со своим драконом явился сюда не просто так, а именно по его душу.

Очевидно, Ронину пришли в голову те же самые мысли, так как он со всех ног поспешил в противоположную от Верисы сторону и живо скрылся из виду в лесной чаще. Следопытка насмешливо фыркнула. Волшебники никогда не годились для боя в первых рядах. Конечно, атаковать противника издали или со спины – дело нехитрое, но, встретившись с врагом лицом к лицу, они…

Ну да, конечно, его-то дракон и искал!

Крутой вираж – и дракон устремился за скрывшимся в зарослях человеком, а смерти чародею Вериса отнюдь не желала, что бы о нем про себя, лично, ни думала. Однако, оглядевшись вокруг, среброволосая эльфийка так и не сумела понять, каким образом могла бы ему помочь. Ее кобыла пропала вместе с конем Ронина, а с нею канул в драконью пасть и любимый Верисин лук. Теперь при ней оставался лишь меч – против такого разбушевавшегося титана оружие непригодное. Вериса еще раз огляделась вокруг в поисках чего-либо полезного, но ничего подходящего не нашла.

Что ж, выбора не оставалось. Следопытка, Вериса чувствовала себя обязанной спасти от гибели даже этого чародея – и неважно, какой ценой. Между тем, возможный способ спасения его жизни ей пришел в голову только один. Ладно. Делать нечего…

– Я здесь! – завопила эльфийка, выпрыгнув из укрытия и замахав руками над головой. – Эй, ты, отродье ящерицы! Я здесь!

Однако дракон ее вовсе не слышал: все его – теперь Верисе, наконец-то, удалось опознать в нем самца – внимание было приковано к горящему лесу внизу. Где-то там, в этом пекле, боролся за жизнь Ронин, а дракон изо всех сил старался прикончить его наверняка.

Выругавшись, эльфийская воительница еще раз огляделась и отыскала увесистый камень. Человеку затея Верисы показалась бы практически невыполнимой, но для нее еще оставалась в пределах возможного. Главное, чтобы рука оказалась такой же верной, как пару недолгих лет назад.

Замахнувшись как следует, Вериса метнула камень прямо в голову алого исполина.

Расчет ее был точен, однако дракон внезапно вильнул в сторону, и Верисе на миг показалось, что камень пролетит мимо цели. Но нет, пусть в голову ее снаряд и не попал, но отскочил от кончика ближнего к следопытке перепончатого крыла. Конечно, ранить огромного зверя Вериса даже не надеялась: камень против драконьей чешуи – это же просто смешно. Рассчитывала она всего-навсего привлечь внимание чудища к себе.

И привлекла.

Необъятная голова немедля повернулась в ее сторону. Раздраженный помехой, дракон возмущенно взревел, и сидящий на нем орк что-то неразборчиво ему прокричал.

Заслонивший полнеба крылатый силуэт резко лег набок, сворачивая к Верисе. Да, отвлечь врага от злополучного мага ей вполне удалось.

«А дальше что?» – мысленно упрекнула следопытка саму себя.

Развернувшись, эльфийка со всех ног помчалась прочь, хотя заранее знала: опередить чудовищного преследователя у нее нет ни единого шанса.

Дракон снова обдал местность струей огня. Верхушки деревьев над головой разом вспыхнули, горящие сучья, рухнувшие на землю впереди, преградили Верисе выбранный путь. Пришлось следопытке, не мешкая, свернуть влево, нырнуть в заросли, еще не охваченные огнем.

«Еще немного, и ты умрешь, – сообщила Вериса самой себе. – И все – из-за какого-то никчемного мага!»

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки рев заставил Верису оглянуться. Красный дракон настигал ее и уже тянул вниз одну из когтистых лап, дабы схватить бегущую следопытку. Верисе тут же представилось, как эта лапа вот-вот раздавит ее, переломав все кости, или, что еще хуже, отправит в ужасную клыкастую пасть, а там уж дракон разжует ее либо проглотит целиком.

Однако, едва смерть оказалась от нее в считаных дюймах, дракон внезапно отдернул лапу, принялся корчиться на лету, скребя когтями собственное же брюхо, бока, спину – все, до чего мог дотянуться, пустив в ход все четыре конечности. Казалось, исполинскую тварь вдруг одолела невероятной силы чесотка. Напрасно орк-всадник старался обуздать зверя: теперь дракон повиновался ему не более, чем одной из тех блох, что словно бы причиняли ему столько мук.

Вериса замерла на месте, не в силах отвести от дракона глаз. Такого зрелища ей в жизни видеть не доводилось! Дракон судорожно дергался, корчился в воздухе, пытаясь облегчить зуд, и метания его раз от раза становились все лихорадочнее. Погонщик-орк едва держался в седле. «Что же, – невольно подумалось эльфийке, – могло причинить чудовищу такие…»

Ответ сорвался с губ в виде негромкого шепота:

– Ронин?

И в тот же миг, как будто Вериса, произнеся имя мага, призвала его к себе, словно дух, Ронин остановился прямо перед ней. Рыжие волосы чародея были порядком растрепаны, темное одеяние превратилось в измазанные грязью лохмотья, однако пережитые злоключения его, похоже, ничуть не напугали.

– По-моему, нам лучше уходить подобру-поздорову, пока еще можно, а, эльф?

Повторного предложения Верисе вовсе не требовалось. На этот раз первым пошел Ронин. При помощи некоей магии, неких волшебных хитростей, он повел обоих сквозь пылающий лес, и даже Вериса, обученная следопытка, не сумела бы справиться с этой задачей лучше. Ронин вел ее тропами, которых эльфийка даже не замечала, пока те не оказывались у нее под ногами.

Все это время дракон носился над лесом, терзая когтями собственную шкуру. В очередной раз взглянув вверх, Вериса отметила, что он ухитрился до крови разодрать бок. Ну да, драконьи когти – одна из немногих вещей на свете, способная справиться с броней драконьей чешуи… От орка на его спине и следа не осталось: должно быть, в какой-то момент клыкастый воин не смог удержаться и рухнул вниз, о чем Вериса ничуточки не сожалела.

– Что ты проделал с драконом? – едва переводя дух, прохрипела она.

Сосредоточившийся на поисках границы пожара, Ронин даже не оглянулся.

– Нечто, сработавшее вовсе не так, как было задумано! Ограничиться одним только сильным зудом я в виду не имел!

Очевидно, злился он на себя самого вполне искренне, но следопытка – в кои-то веки! – прониклась к нему невольным уважением. Что ни говори, а маг обратил верную гибель в возможное спасение… если, конечно, им удастся выбраться из огня.

Дракон позади громогласно ревел, вне себя от ярости на весь белый свет.

– А долго оно будет действовать?

Тут Ронин, наконец, замедлил шаг, развернулся к ней, и то, что Вериса увидела в его взгляде, встревожило ее до глубины души.

– Нет. Далеко уйти не успеем.

Оба удвоили скорость. В какую сторону ни сверни, повсюду их окружал огонь, однако вскоре им наконец-то удалось достичь границы пожара и вырваться из пламени туда, где в атаку на них устремились только клубы убийственно едкого дыма. Кашляя, спотыкаясь на каждом шагу, оба двинулись дальше, искать тропку, ведущую навстречу ветру: ветер поможет, оттеснит дым и огонь назад.

И тут оба вздрогнули от нового рева, исполненного не страданий, но лишь ярости и жажды мщения. Обернувшись назад, волшебник со следопыткой взглянули на алую громадину, парящую над лесом невдалеке.

– Чары развеялись, – без всякой на то необходимости сообщил Ронин.

В самом деле, чары мага развеялись, и Вериса сразу же поняла: дракон точно знает, кто виноват в его злоключениях. Взмахнув огромными перепончатыми крыльями, зверь устремился прямиком к ним – с явным намерением поквитаться за все.

– А еще одного заклинания на такой случай у тебя нет? – крикнула Вериса на бегу.

– Может, и есть! Но здесь я бы к нему прибегать не стал! Может и нас заодно прикончить!

Как будто у дракона в планах значилось что-то другое… Оставалось только надеяться, что Ронин найдет способ выпустить на волю смертоносные чары прежде, чем оба они угодят в брюхо чудовища.

– До Ха… До Хасика еще далеко? – спросил волшебник, едва переводя дух.

– Дальше некуда.

– А еще поселения между нами и Хасиком есть?

Вериса задумалась. Одно такое местечко на ум ей пришло, вот только ни названия его, ни назначения припомнить не удавалось. Вспомнилось только, что до него отсюда около дня пути.

– Есть кое-что, но…

Драконий рев снова заставил обоих вздрогнуть. Над головами мелькнула тень.

– Если у тебя вправду имеется заклинание, которое может помочь, по-моему, дальше тянуть с ним не стоит.

Вериса вновь пожалела о пропавшем луке. Будь оружие при ней, эльфийка попробовала бы бить по глазам хоть с какой-то надеждой на успех: возможно, внезапная слепота и боль обратили бы чудище в бегство.

Вдруг Ронин остановился, развернулся лицом к смертельной угрозе, с неожиданной для волшебника силой стиснул в ладонях плечи едва не столкнувшейся с ним Верисы и отодвинул эльфийку в сторону. Глаза его буквально засветились, замерцали огнем. Следопытка слыхала, что такое порой случается с очень сильными магами, но воочию ничего подобного прежде не видела.

– Молись, чтобы нас самих не накрыло, – проворчал Ронин.

С этими словами он протянул руки вперед и вверх, развернув навстречу красному дракону ладони, и что-то забормотал. Язык этот Верисе был незнаком, но звучал так, что спина сверху донизу покрылась мурашками.

Ронин свел руки вместе, снова заговорил, и…

Из-за облаков показались еще три крылатых силуэта.

Вериса ахнула. Рослый волшебник умолк, прерывая заклятье. Казалось, он готов был проклясть небеса, но тут эльфийка поняла, что за создания кружат над головой их ужасающего врага.

Грифоны! Мускулистые львиные тела, орлиные головы, могучие крылья… и всадники в седлах.

Увидев их, Вериса вцепилась в плечо Ронина.

– Остановись! Не делай ничего!

Маг полоснул ее полным раздражения взглядом, однако согласно кивнул, и оба вновь обратили лица к врагу. Дракон заслонял собою полнеба.

Молниеносная атака грифонов застала крылатого исполина врасплох. Теперь Вериса смогла узнать и их седоков, хотя никакой надобности в том не имелось. Верхом на диких грифонах летали лишь дикие дворфы с далекого Заоблачного пика, из полной опасностей высокогорной страны, что лежит за эльфийскими землями, за Кель’Таласом… и только эти умелые воины на могучих крылатых зверях могли устоять против дракона в воздушном бою.

Намного уступавшие алому гиганту в величине, грифоны брали свое за счет огромных бритвенно-острых когтей, способных разорвать драконью чешую, и клювов, глубоко впивавшихся в укрытую ею плоть. Вдобавок, и по небу они летали быстрее, проворнее, закладывая столь крутые, резкие виражи, что ни один дракон не мог за ними угнаться.

Сами дворфы тоже не просто правили крылатыми скакунами. Несколько выше, стройнее своих «земных» сородичей, горные дворфы ничуть не уступали им в силе мускулов. Излюбленным их оружием для патрулирования небес были легендарные буремолоты, однако эта троица предпочла вооружиться огромными двулезвийными боевыми топорами на длинных рукоятях, коими воины-дворфы орудовали с отменной легкостью. Выкованные из металла сродни адаманту, их лезвия разрубали даже защищенные чешуей черепа алых чудовищ. Согласно слухам, одним-единственным метким ударом подобного топора великий наездник на грифонах по имени Курдран поверг наземь дракона куда больше этого.

Крылатые звери заплясали в воздухе вокруг врага, вынуждая его то и дело оглядываться по сторонам, чтоб видеть, кто из противников опаснее прочих. Конечно, орки выучились остерегаться грифонов с первых дней войны, однако оставшееся без седока чудовище несколько растерялось, не понимая, как быть. Немедля воспользовавшись сим обстоятельством, дворфы принялись наскакивать на врага и в следующий же миг отступать, разъяряя дракона сильней и сильней. Длинные бороды и косы горных дворфов реяли на ветру, воины с гор буквально смеялись в лицо грозному противнику, и их громогласный хохот окончательно вывел дракона из себя. Алый исполин без всякого смысла замахал когтистыми лапами, сопровождая сии бесплодные атаки струями пламени, бьющими во все стороны.