Анастасия Ликс
Служба Высшей Справедливости. Портовый Город

Глава 1

– Мелисса, девочка, давай не стой, пора уже и за стол, чай все заждались.

Невысокая миловидная женщина, бормоча себе под нос о молодости, суетилась на  кухне. Кухня была небольшая, собственно, как и само жилище. Маленький двухэтажный домик, немного покосившийся, где-то по углам поросший мхом и плющом, стоял на окраине городка. Возле дома был дворик, где с удовольствием и радостью бегала детвора, кидаясь снежками, а рослый мужчина с косматой бородой громко хохотал.

– А ну все за стол! Хватит уже! – женщина властно крикнула, открывая дверь на улицу и, выпуская клубами пара тёплый воздух из дома, а вместе с ним и аромат жаркого.

Ребята  резко остановились, ведя носиками в сторону домика.

– Обееееееед! – закричала самая маленькая девочка с серо-черными косичками, забавно торчащими из-под шарфа. Два раза повторять не пришлось, вся орда голодной детворы рванула в дом. Мужчина, басисто усмехаясь, медленно пошёл следом за ними.

На дворе стоял второй месяц осени: время первых снегов, первых настоящих морозов. Снег украсил всё вокруг белыми гирляндами, заставляя природу блистать, будто покрытую мелкой россыпью алмазов.

В доме было шумно. Дети  носились со второго этажа на первый, не давая никому спокойно ходить. Каждый раз Мелиссе приходилось смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на кого-то из младших.

В доме жили шестеро: тётушка Мэй, её супруг Рисс и трое их детей – Нора, самая младшая, и её два старших брата – близнецы Росс и Расс, а также племянница тётушки – Мелисса.

– Мелисса, золотце, поухаживай за дядюшкой и малышами. А я пока пирог из печи достану.

– Хорошо, тётушка, – Мелисса задумчиво встала, аккуратно наложила дяде жаркого, положила зелени, которую он так не любил – считал, что не козёл, и траву эту есть, незачем, значит. Когда девушка мягко поставила громадную чашу перед дядей, тот лишь басисто фыркнул:

– Опять ты мне траву эту пихаешь. Ну, вот скажи мне, Мелисса, я что, совсем на козла похож али на барана?

– Нет, дядюшка, ты волк, самый сильный и большой, – девушка улыбнулась, глядя как дядины серые, как пепел, глаза довольно прищурились.

– Шутишь всё, родная.

– Пап, ты, правда, самый сильный? – спросила малышка Нора.

– Не то чтобы, – уклончиво ответил дядя Рисс, – но посильнее многих буду.

Тётушка Мэй влетела в столовую как вихрь:

– А вот и пирог, с почками и печенью, как вы любите, мои хорошие, – она глянула на супруга, тот  как раз схватил листки зелени и собирался их выкинуть. – А ну ешь, живо! – она прошептала, но так грозно, что перечить никто не стал.

Дядя нахмурился, но съел траву в один присест, а детвора и вовсе уткнула носики в тарелки и на мать не смотрели. Они-то свои порции зелени уже выкинули. Мелисса же молча, ела и траву, и пирог, и жаркое – всего понемногу. Девушка была высокой, и видно сразу, что она не дочь тётушки. Её волосы мягкими волнами падали на плечи, а цвет какой был –  все заглядывались да завидовали: чистый пепельно-белый цвет, ни у кого такого не было. А вот глаза были как у тёти: такие же серые, пронзительные, смотрели глубоко внутрь, но не холодные, а тёплые, добрые.

Когда все было съедено и  убрано, дядя звучно произнес:

– Пора Мелисса, пошли, надо для малышне одежду забрать, не будут же зимой голым хвостом сверкать.

Дети радостно забегали вокруг отца  хороводом.

Мелисса напряглась. Выходить в город она не любила, и было почему.

– Дядюшка, мне обязательно с вами? – нотки мольбы зазвучали в голосе девушки.

– Да, – отрывисто рыкнул тот. Как бы ему не хотелось защитить Мелиссу от осуждающих взглядов да бесконечных перешептываний, он знал, что это невозможно. А значит выхода два: всё время прятаться или с достоинством проходить мимо, не обращая внимания: – Нечего бояться. Эти блохастые тебе ничего не могут сделать. А трусить все могут. Но ты сильная, девочка моя, так вот и не трусь, чай не заяц в кустах сидеть, а волк, пусть и с небольшими трудностями! – последнее слово он произнес как-то особенно, так мягко, что Мелисса невольно улыбнулась.

Трудности у неё были уже давно. Каждый маленький оборотень спит и видит, как придёт день его первой трансформации. Это самый важный день! И вот представьте себе: ночь, полная луна, с десяток ребят в лесу с трепетом ждут своего первого обращения. Вожак стаи и старейшины, молча, и с напряжением наблюдают со стороны. Луна выходит на свой пик и тут начинается!

Тревожные возгласы подростков, крики боли, ошметки кожи и одежды повсюду, кровь, стремительными каплями летящая от каждого. Первая трансформация всегда самая болезненная и самая долгая, так что слушать эти возгласы и мольбы о прекращении с каждой минутой становится тяжелее.

Проходит несколько часов, и вот перед глазами стоит первый из всех, неистовый, огромнейших размеров волк. Шерсть цвета ночи, в серых глазах появляется та самая золотинка вокруг зрачка, что совершенно точно дает понять – трансформация окончена.

Прошло немало тяжёлых и адски болезненных часов прежде, чем все новоиспеченные волки выстроились в ряд перед вожаком.

– Очень хорошо, – довольно рычал вожак стаи Руфус, осматривая каждого нового волка, его гордости не было предела, стая становилась мощнее.

И тут он дошёл до конца линейки, и мягко говоря, челюсть вождя упала наземь.

– ЭТО что!? – Руфуса накрыла гневная волна. – Это как понимать, во имя чёртовой луны?!

Думаете, чего он так взбесился? А вот чего! Перед его глазами стояла Мелисса. В человеческом обличье, неизменном. Трансформации не было, она не стала волком.

По лицу девочки струились горькие слезы. Вытирая лицо рукавом, она смотрела на вождя своими серыми глазами, полными отчаяния.

– Полукровка, – резко заявил кто-то из старейшин.

Руфус что-то невнятное прорычал яростно, молниеносно развернувшись, он двинулся прочь, напоследок бросив:

– Трансформация окончена. Уходим.

Старейшины с нескрываемым презрением поглядывали в сторону Мелиссы. Волки разбежались в разные стороны. Девочка осталась стоять одна, глотая горькие слезы. Не выдержав, она упала на колени и прикрыла лицо руками. Сколько она там просидела, никто не знал. Под утро, дядя и тётя нашли её, свернутую калачиком, на холодной траве.

Долгие годы Мелиссу преследовало отвратительное воспоминание той ночи. Этот позор ей не дали забыть. Для всего города она стала изгоем, от которого шарахались, которого избивали по закоулкам, которого презирал каждый в этом треклятом городишке.

Она стояла на крыльце, прогоняя в памяти эту боль, в ожидании дядюшки. Глаза предательски начало щипать, но за годы издевок она научилась прятать слезы, прятать боль и обиду.

– Ну, идем, – отрывисто скомандовал Рисс, возвращая Мелиссу из бездны воспоминаний.

Глава 2

Городишко, где жила Мелисса, был небольшой. В Приземье были города и больше, но оборотней там было не так много. Они предпочитали жить стаей и подальше от остальных. А после случая с Мелиссой многие стаи и вовсе позакрывали свои города, даже охрану начали выставлять. Справедливости ради и времена стали не спокойными.

Проходя по улочкам, девушка  с каждым разом всё отчетливее чувствовала желание уйти из этого города.

Дядя с тётей поймут, и им легче стало бы. Они бы смогли нормально в город заехать, а не жить на окраине. Мелиссу посещала эта мысль все чаще и чаще. Больше всего она хотела даже не уехать, а откровенно удрать в Портовый город, возле Бухты Заброшенных Кораблей. Там никто не спрашивал кто ты, откуда, какой ты расы. Всем просто было плевать. Да и публика там разная: от чистокровных людей до полуорков и нежити всякой. Но уехать она туда могла только, если вождь Руфус даст согласие покинуть стаю. А он отчего-то совсем не торопился этого делать, он знал то, чего не знал никто.

Если бы ее мама была здесь, она бы уговорила его отпустить девушку, Мелисса была  уверена в этом. Ну что тут скажешь. Тётя и дядя опасались отпускать её туда, где одни пираты и демонюги всюду шныряют. Как-то раз, Мелисса в отчаянии сказала, что убежит туда сама, так дядюшка Рисс запер её на неделю и не выпускал.

– Пришли, золотце, подожди здесь, я мигом, – дядюшка быстро зашёл в небольшую лавку  мастера Обриуса. Его семья поколениями шила одежду для всего города, они были весьма почитаемым семейством. Вождь лично заходил к ним за одеждой для своей семьи. Ценник, конечно, у мастера Обриуса был, как у гномов, высокий, но зато одежда всегда была качественной, многое могла пережить и служила всегда долго.

Мелисса огляделась вокруг. Маленькие лавчонки вверх и вниз по улице, детишки бегали туда-сюда, важные и не очень оборотни шли по своим делам. Город жил дальше, вот только девушка смотрела на это всё и радости не видела, только презрение осталось к этому месту в её глазах.

– Да вы посмотрите, кто тут ошивается? Никак сама Мелисса-грязнушка.

Знакомый голос: мерзкий, с высокими капризными нотками, лениво тянущий каждое слово. Даже не поворачиваясь, Мелисса знала кто это. Младшая дочь вождя, Рита, мелочная, капризная дрянь, но красивая до нельзя.

– Что это ты  тут делаешь, чернь проклятая? Неужто решила волком стать? – Рита издевательски посмеивалась,  а свора её поклонников мерзко хихикала. – Забыла что ли где твоё место, мразь?

Мелисса молчала. Она очень много сил тратила на то, чтобы ничего не ответить. И несмотря на то, что волком она ещё не обернулась ни разу к двадцати пяти годам, способности-то  у неё были. Но дядюшка сказал, никому не показывать их, чтобы не изгнали. О, только адская тьма знала, каких усилий стоило девушке молча стоять, просто стоять.

– Ну что же ты молчишь, грязненькая дрянь? – Рита медленно возникла прямо перед самым носом Мелиссы. Взгляд «милой» дочери вождя упал на шарф ручной вязки: – Откуда золото берешь на такую одежду? Неужели кто-то согласился в нашем городе тебя замуж взять? – Рита резко потянула шарф Мелиссы на себя. – Возьму себе, как подарок от тебя, моя молчаливая уродочка.

Терпение Мелиссы лопнуло. Этот шарф мастер Обриус подарил ей за спасение его маленьких волчат. Ему было много лет, но выглядел он как новый. Девушка резко схватила Риту за руку, глаза Мелиссы медленно наливались кровью от ярости. Ярости за все годы обид и издевательств. «Выгонят? Да плевать!» – пронеслось в её голове.

– Отдай – выговаривая каждую букву, Мелисса сжимала руку обидчицы сильнее. Вся её свита резко отошла назад, храбрости связываться не было.

Рита скорчилась от боли, слова вымолвить не могла, лишь тихонько поскуливала, но шарфа не отпускала.

– Отдай, дрянь, немедленно, – Мелисса говорила тихо, почти что шипела. Её серые глаза сузились, она сжимала руку Риты сильнее до тех пор, пока не раздался гулкий хруст перелома костей. Та взвыла от боли. Взвыла на всю улицу.

Из магазина мастера Обриуса выбежал дядюшка Рисс. Он побелел.

– Отпусти, пойдем скорее, – он хрипел, его могучий бас пропал. Он схватил Мелиссу за руку, потянул шарф из руки Риты: – Бежим, скорее.

Мелисса очнулась от нескончаемого гнева только на подходе к дому.

– О чем я тебя просил?! – нервно воскликнул  дядя Рисс. – Что я тебе говорил, девочка моя?

– Никого не трогать, силу не показывать, – хмуро отозвалась  племянница.

– А ты что? – стоя уже возле дома, оборотень тряс пакетом, задыхаясь уже не от бега, а от гнева. – Ты хоть представляешь, что будет, когда вождь Руфус об этом узнает???

И тут до Мелиссы дошло. Изгнания ей не избежать. За свою любимую младшенькую красавицу, Руфус горло перегрызет всем. К тому же, это было не первое предупреждение для Мелиссы.

На самом деле, не все в городе её ненавидели. Она многим помогала, сердце у нее было там, где надо. У Мелиссы была одна особенность – она не боялась огня, он её не жёг, как остальных, а лишь грел, как родную. Так она и спасла малышей мастера Обриуса. Как-то давно, мелкие проказники забрались в закрытую таверну, чего-то там начудили, но выбежать не смогли. Хозяин таверны поставил смекалистую защиту, зайти можно – а вот выйти…. Начался пожар, старая таверна горела быстро, лет ей было много, древесина прохудилась. И вот стоит мастер Обриус со своей женой перед таверной, они поздно прибежали, а сделать ничего не могли. А Мелисса не стала стоять, огонь её не пугал. Она вошла и вышла через несколько минут, держа мелких нарушителей на руках. Дядюшка Рисс слезно умолял никому об этом не говорить. Если бы вождь узнал, что она в родстве с огнем, точно бы изгнали, если не хуже. Ведь почти все в городе считали, что Мелисса обычный человечек, неприметный такой, слабенький, хиленький человечек.

Но себя в руках держать Мелисса не всегда могла, видимо, как говорила, тетушка Мэй, волчье все-таки что-то есть. Гнев иной раз было не унять. Так, она однажды сломала хребет тому, кто ее избил по приказу Риты. Долго парнишку лечили, восстанавливали. Тогда все списали на то, что нападавший неудачно упал, вот и получилось, что хребет себе  раздробил. Но Руфус сразу понял, что к чему, и тогда Мелиссу предупредил:

– Мне проблемы в стае не нужны. Вокруг тебя, Мелисса, масса непонятностей всегда да загадочных историй. Еще одна – и ты вылетишь из стаи вместе с больными во время Чистки!

Остаток дня  Рисс и Мэй места себе не находили. Всё ждали, когда же охрана Руфуса за Мелиссой придет. Тетя знала, что вождь такого не оставит. Заснули они с дядюшкой поздно, всё переговаривались на кухне сидели, шептались о чем-то.

Мелисса вообще глаз не могла сомкнуть. Где-то глубоко внутри трепетала надежда, что её изгонят, и не придется всё это терпеть. Где-то глубоко в душе, Мелисса мечтала  стать свободной и уйти туда, где никто не будет осуждать. Уснула она не скоро, спала плохо, дергаясь от каждого шороха.

Утро наступило, а вместе с ним и тревожный крик тетушки Мэй прилетел в комнату Мелиссы.

– Золотце, вставай!

Девушка медленно открыла глаза. Солнце ярко било  в глаза, морозный воздух наполнил комнату за ночь, от чего вылазить из-под одеяла не хотелось вдвойне.

– Надо было окошко-то закрыть, – младшенькая Нора спокойно зашла в комнату Мелиссы и аккуратно села на край кровати. –  Мелисса, а ты, правда, вчера Рите руку сломала?

Девушка резко села на кровати:

– А ты откуда знаешь?  –  пребывая в легком шоке от такой осведомленности двоюродной сестры, Мелисса быстро проснулась и даже взбодрилась.

– Подслушала вчерась, – без всяких угрызений совести ответила Нора.

– Даааа, – протянула девушка, собирая свои пепельно-белые волосы в хвост. – Я случайно, ты так никогда не делай, – Мелисса сказала это на автомате. Норе еще учиться здесь, так что не очень хотелось подавать дурной пример.

– Ой, да ладно, сестрица, вот ты эту дребедень давай моим братьям будешь задвигать, а?

– Так, во-первых, прекрати так разговаривать. Тетушка Мэй тебе за такое рот с мылом вымоет, – Мелисса проговорила это медленно, оторопев от наглости малышки. – А во-вторых, я тебе правду говорю, тебе так делать не стоит, если хочешь жить в этом городе без проблем.

– Серьезно? – Нора рассмеялась громко и звонко. – Мелисса, ты думаешь, кто-то рискнет ко мне подойти? У меня два старших брата, причем не самых маленьких. Волки статные будут, за ними уже девчонки носятся.

И то была правда. Расс и Росс пошли в дядюшку Рисса. Крупные, сбитые, плечи широкие, высокие, с угрожающим оскалом вместо улыбки. Нора с ними всегда гордо ходила, носик задирала так высоко, что ног не видела своих.

– К тому же, у меня сестра  изгой, от меня все шарахаются, – из ее уст это звучало так гордо.

У Мелиссы комок в горле застрял. Вот так её и любила семья тетушки. За всё – за достоинства и недостатки, просто потому, что она, Мелисса, была их родней. Они любили её за то, что она просто есть.

– Так, – сглотнула слезы девушка, выходя из небольшой ванной комнатки и вытирая лицо полотенцем, – пошли, давай завтракать. А то никакая крутизна от тетушки не спасет.

И тут же раздалось снизу:

– Девочки, а ну живо на завтрак. А то клянусь черной луной, будете драить весь дом зубными щетками!

Нора глянула на Мелиссу, обе дружно захихикали и побежали наперегонки вниз.

Дядюшка Рисс пил чай, листая газету.

– Хммм, – задумчиво протянул он, – я думал, об этом трубить будут во всех газетах. А тут ни слова.

– Может, простят?

– Да нет, – сказал Рисс, – зная Руфуса, в день Чистки будет объявление. Надо собирать тебя, Мелисса.

– Что? – Нора бросила ложку мимо тарелки, от чего каша разлетелась по столу. – Да как так-то?

– Ты опять подслушивала!? – тетушка Мэй начинала свирепеть, медленно поднимаясь со своего места. – И нечего мне тут кашей разбрасываться!

– Это несправедливо! Мелисса самая добрая и всем помогает, а они её выгонят!? – малышка не обращала внимания на слова матери.

– Пошли, – Росс, старший брат девчушки и один из близнецов, резко встал, прихватив пару бутербродов с собой, и выволок Нору за шкирку с кухни, несмотря на её крики и протесты. Его близнец, Расс, захватил кувшин с молоком и тут же исчез.

– Мелисса, родная, до Чистки три недели, тебе надо подготовиться, – тетя с тревогой в голосе снова опустилась на свой стул.

– Руфус тебя предупреждал. И мы тут уже ничего не можем поделать. Но зато можем тебе немного помочь, чтобы ты не пошла голой-босой. Я любил твою мать, пусть она не мне сестра была, а Мэй, но Мию сложно было не любить – она была доброй, светлой. Помогала всякому, кто нуждался. И в стае ее любили. Руфус все слюни на нее пускал, да только не для него она была.

Дядюшка Рисс встал, отодвинул половицу под своим стулом, что-то достал оттуда и вернул все на место. Затем повернулся и протянул Мелиссе кожаный мешочек.

– Мы знали, что так будет, – горько признался оборотень. – Рано или поздно ты бы не сдержалась, это точно.

– Сколько могли, столько собрали, – сказала Мэй, начиная плакать.  – Мастер Обриус собрал тебе одежду, тоже понимал, что если кто узнает о том, что ты можешь, долго тебе тут не быть.

Нора влетела на кухню и кинулась обнимать Мелиссу.

– Сестрица, я вырасту, выучусь, стану женой вождя и верну тебя обратно, честное слово.

– Да не дури ты, – Расс рыкнул из-за двери.

– Ты, девочка моя, не волнуйся, я отправлю весточку одному знакомому в Портовый город. Там публика всякая конечно, но зато он даст тебе работу и кров. Должен он мне еще с молодости, – голос дядюшки Рисса, наполненный жалостью, звучал сипло, вместо могучего баса.

– Спасибо вам, – Мелисса обнимала Нору, которая рыдала ей в юбку. Молча, подошли близнецы, обняли ее со спины. Тетушка Мэй прижалась к мощной груди своего супргуа. Вот так, в гнетущей тишине, под тихие всхлипывания маленькой волчицы, они просидели несколько часов, а может и больше.

Глава 3

– Да ну, ты серьезно, что ли!? – знатный высокий мужчина с копной темно-рыжих волос пребывал в негодующем настроении.

– Нид, хватит визжать как девица, – устало ответил ему другой мужчина, черноволосый, чуть  крупнее, более высокий и шире в плечах. Он сидел за столом и просматривал какие-то документы, то и дело что-то в них отмечая, и раскладывая по разным стопкам. Его глаза яркого голубого цвета с темно-синей каймой по краям бегали по строчкам, а в уголках глаз залегли небольшие морщинки, указывая на его усталость.

– Что значит, хватит визжать? Какого лешего мне за ними дерьмо разгребать? – рыжий мужчина резко дернул рукой, от чего бокал вина, стоявший перед ним, опасно пошатнулся. Он подхватил его легким движением и продолжил: – То есть они наворотили дел, а мы теперь должны все исправлять?

– Хватит жужжать, чешуйчатый, – с нескрываемым раздражением произнес, второй мужчина, перелистывая документы.

– А то, что… это, простите, когда это я начал жужжать? – тот, кого называли Нидом, медленно направился в сторону того, кто сидел за столом. – Нив, ты говнюк. Такой запал сорвал, я бы сейчас с сотню орков раскидал.

– Ага, а победила бы тебя бабочка, –  издевательски усмехнулся Нив.

– Ой, рот закрой, рогатый, я хотя бы от нежити не шарахаюсь.

– У меня есть основания, они всякие мерзкие болячки переносят, а бабочки тебе что сделали? – угрюмо парировал мужчина, не отрывая головы от кипы бумаг.

– Так, ладно, что у тебя там? – Нид резко сменил тему, делая внушительный глоток вина.

– Какая-то хрень, – честно ответил черноволосый мужчина. – Понять не могу, какого черта наш уважаемый гном до избиения опустился, не последний гном, кстати.

– Может фамильное что-то украли?

– Не вижу ничего такого. Надо еще раз с ним и его женой поговорить.

– Ты можешь мне объяснить, нормально только, почему тебе каждый раз причину надо знать. Многие пишут просто – потому что украл, например.  И он доволен. Нет же, ты один сидишь сутками изучаешь и ищешь ответ на вопрос “почему”.

– Потому что ни ты, ни я не являемся молодым бестолковым сбродом. Это, во-первых. Во-вторых, мы подаем пример как НАДО делать, – он с нажимом выделил слово “надо”. – А в-третьих, хватит уже спрашивать одно и то же, достал.

Нив отшвырнул бумажку к остальным и откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

– Пошли, поедим? – рыжий весело направился к двери.

– Да, ты прав, голодным как-то не работается.

– Заодно гномов навестим, узнаем, что и как.

– А ты разве ложь не почувствовал?  – Нив схватил плащ с вешалки и поравнялся с рыжим красавцем.

– Скрывать и лгать – две разные вещи. Все что-то скрывают, мне тысячи лет не хватит, чтобы разобраться, кто и что утаивает от меня.

– Твоя правда.

Двое мужчин покинули небольшое каменное здание, и вышли на оживленную улицу. Несмотря на поздний час, было людно и шумно. И не удивительно, первые снега всегда были поводом для веселья и гуляний.

Нидхегг, мужчина с волосами цвета темной меди и глазами, похожими на два изумруда, шел, весело оглядываясь по сторонам и подмигивая красивым девушкам. Нивалис – длинноволосый брюнет, с волосами, аккуратно собранными в низкий хвост и глазами цвета ледяного айсберга, шел, молча, задумавшись.

Интересно, что же он украл у гнома такого, что он сорвался с места да отмолотил того так, что переломал почти все кости? Нивалис двигался вперед на автомате: до их излюбленного места, где кормят вкуснее всего, он мог дойти с закрытыми глазами.

– Хорошего вам вечера, красавицы! – Нидхегг помахал рукой группке молоденьких девиц, весело захихикавших, когда мужчина отвесил им еще и низкий поклон.

Честно сказать, эти двое были красавцами в полной мере: высокие, широкоплечие, с правильными чертами лица, притягивающими взглядами и невероятно красивыми глазами. Каждая девушка, женщина, девочка оглядывалась на них и ждала хоть малейшего знака в их сторону. Нид, конечно же, не прочь и подмигнуть, и поклон отвесить. А вот с Нивом дела обстояли не так радужно. Ему не было дела до таких мелочей. Для естественных желаний у него была парочка знакомых. Кстати, одна замужем была – эльфийка – с ней он встречался чаще всего, в перерывах между работой.

– Да отвлекись ты, Нив, посмотри какие красотки, и они уже наши.

Нид толкнул друга плечом в плечо и Нив опомнился:

– Что ты сказал?

– Ау, – помахал Нид перед носом у друга руками, – ты видишь тех красоток? Говорю, подмигни и они наши.

– Ага, есть идем.

– Ты, капец, какой ты кайфолом, а… ненавижу такие загадки. Ты становишься занудой, каких поискать.

– А ты из великого дракона превращаешься в потаскуна, который ни одной юбки не пропускает, – Нивалис тихо парировал.

– Что ты сказал, мелочь рогатая, а? – уши Нидхегга начали краснеть от недовольства.

Черноволосый мужчина в плаще снова издевательски усмехнулся, и не глядя на друга, продолжил идти. Что-то в деле гнома не давало ему покоя. Гномы – народ зажиточный, относительно спокойный, в меру веселый, в меру грозный. Они могут легко и просто всучить вам какую-нибудь безделушку и требовать за нее оплату, но чтобы опускаться до рукоприкладства… таких случаев немного, можно по пальцам пересчитать. Это не гоблины, которые чуть что,  сразу хватались за оружие и дальше следовали агрессивные переговоры, в результате которых вы, вынуждены, были бы отдать даже последние штаны.

– Что же там произошло? – тихо проговорил мужчина.

Нидхегг уже догадался, что его неуемный энтузиазм останется без внимания, пока Нивалис во всем не разберется.

– Для Палача, Нив, ты слишком любопытен. Никто не лезет в эти мелочи. Никто не стремится узнать правду. Всем плевать, главное соблюдать основной принцип работы. И, кстати, в Академии тебе об этом достаточно долго говорили.

Нивалис медленно перевёл взгляд на лучшего друга, отметив, что последний очень недоволен его сосредоточенностью на деле, а не на прогулке.  А вот что сказать, он не знал. Да и что тут скажешь, ведь дракон прав.

– Ты бы лучше помог, – Нив выдавил из себя подобие улыбки, но и то получилось лишь одним уголком губ, и выглядело, прямо сказать, угрожающе, а не радостно.

– Аааааа… да ладно тебе. Если ты хоть разочек оставишь дело без внимания, никто и не заметит, – рыжеволосый мужчина ухмыльнулся. – Но, так уж и быть. Великий и мудрый тебе поможет.

С этими словами, Нидхегг замедлил шаг, довольно улыбаясь, но продолжил уже серьёзным тоном:

– Вспомни, с чего всё началось. Нам пришел вызов, – Нид изобразил жестами письмо, – где было написано "Гном избил полуэльфа". Подробностей, кстати, не было, что странно. Напомни, написать жалобу на Отслеживающих, совсем обнаглели уже. Так вот, – вернулся он к воспоминаниям, – мы с тобой прибыли на место через тридцать секунд, не больше. Что мы увидели? Перед домом сидела плачущая гномиха, жена почтенного Ферира Бронценоса. Сам же гном стоял в нескольких метрах с окровавленными руками, перед ним лежал избитый светлый альв-полукровка, лежал и не двигался. В доме были дети, это я учуял. Дети, кстати, не особо боялись. Я учуял скорее даже не страх, а тревогу и некую радость что ли, сам не разобрал, если честно.

Нидхегг остановился. Теперь ему и самому стало интересно, что к чему.

– Сквозь слезы, жена гнома рассказала, что господин "светлая задница полу-эльф", – он с нажимом произнес фразу, давая понять своему товарищу,  что это цитата дословная,  – прибыл к её мужу за заказом, за который, кстати сказать, было уплачено ровно. Работа была срочная, господин дал на него два дня, но прибыл раньше, – Нидхегг прикрыл глаза, приложил пальцы к вискам, вызывая воспоминания, чтобы не ошибиться. – Цитирую: "Мой почтенный супруг умчался в подвал, он же мастерская, доделывать, оставалось-то немного, только отшлифовать, ну и так по мелочи". А потом она замялась.

Рыжеволосый резко остановился. На самом деле, просто встал, как вкопанный. Спину выпрямил, плечи раздвинул, глаза его расширились. Чувство досады от того, что сразу не понял в чем дело, теперь грызло дракона изнутри.

– Так, я понял, что не так. Я списал всё на истерику. Вот я дурааак! – Нид прикрыл глаза, потирая виски.

Его друг терпеливо ждал. Он не желал прерывать Нидхегга, зная, что его раздражало, когда кто-нибудь, пусть и лучший друг, его перерывал. Нивалис ждал. Терпеливо, не произнося ни слова. Стоял рядом, сохраняя тишину и давая возможность дракону сосредоточиться.

– Итак, – медленно проговорил рыжий, – то, что я принял за истерику и невозможность связать два слова, была попытка скрыть истину и отвлечь нас от происходящего, – Нидхегг двинулся вперёд. – Нам срочно нужно туда. Поговорить с ними обоими.

Чуть помедлив, дракон в человеческом обличье повернулся к своему другу, недобро сверкнул глазами и произнес достаточно тихо:

– Вот поэтому, я терпеть не могу во всём этом ковыряться. Все вечно что-то скрывают. Десяти жизней дракона не хватит и половины разгрести.

Нивалис понимающе улыбнулся и жестом предложил двигаться дальше. До таверны осталось пару шагов. Им обоим нравился Портовый город, нравилось здесь работать. Не всё, конечно, было гладко и просто, но, по крайней мере, всё не так удручающе, как в Приземье. Там, если разбираться в каждом случае, можно погрязнуть в расследовании любовного характера надолго. По распределению, после Академии, Нивалису и Нидхеггу досталась территория Портового Города и часть Приземья, но скоро, как говорил Нивалис, им отдадут Приземье полностью, так хорошо они работали.

Двое мужчин открыли скрипучую дверь в таверну. Перед глазами предстал совсем другой мир. На улице было спокойно, весело, даже слегка романтично. А вот внутри таверны…

Публика была здесь разношерстная. В углу заседали пираты, которые, видимо, только сошли на берег. За барной стойкой сидели распутные красавицы вокруг главного бандита Портового Города. Чего-чего, а развлекаться он умел. Его звали Бернард, для всех он был Берни "Холодный Глаз". Но друзья называли его Бернард, и бандит принимал это за честь и уважение. Между прочим, так и было. Было в нем то, чего не было у многих в этом городе. Он был справедлив и честен, по меркам бандитов, конечно.

В таверне было много народу в этот вечер: от пиратов до полукровок орков и троллей. Кто-то пировал, кто-то глушил печаль выпивкой, кто-то встречался с клиентами. Под потолком таверны висели клубы разноцветного дыма. Официантки сновали туда-сюда, разнося еду и выпивку клиентам. Жизнь здесь бурлила.

Хозяин таверны, Владмир, помахал друзьям рукой. Это был невысокий мужчина, лет сорока-сорока пяти, с лысиной на макушке, добрыми глазами и улыбкой без пары передних зубов, потерянных ещё в молодости.

– Чего изволят, господа Нивалис и Нидхегг? Ужин? Или выпить за раскрытое дельце?

Да, Владмир и почти все в этом городе, кто когда-нибудь видел Нива и Нида, считали, что они частные сыщики.

– Мы желаем ужин, – перекрикивая толпу беснующихся невдалеке сирен, Нивалис почти перегнулся через стойку, – и немного выпить. Нам надо подумать.

Хозяин понимающе кивнул. Жестом он показал им столик, в углу от стойки,  в самом тёмном углу. Это был их любимый столик, большой, из темного дерева, с полукруглым диваном. Для них он всегда был свободен. Мужчины протиснулись и уселись, ожидая ужина. Говорить Владмиру, что они хотят, не было смысла. У хозяина таверны был тайный дар – он всегда знал, что желали съесть клиенты. Так что они просто ждали, ничего не говоря, намереваясь сначала поесть, обдумать всю ситуацию, а потом уже делать выводы и заключения.

Улыбающийся хозяин появился минут через двадцать, продираясь с подносом в руках сквозь толпу клиентов. Он поставил перед молчаливыми господами два керамических горшочка с ароматным грибным супом и удалился. А через минуту вернулся с отбивными, зеленью и отварной картошкой на гарнир и бутылкой вина. И не какого-нибудь, а одного из лучших. Знаменитое Бражское вино, слегка пряное, но очень легкое, хорошо подходящее для размышлений.

– Приятного аппетита, уважаемые господа, – Владимир улыбнулся и исчез среди посетителей.

Нидхегг открыл, было, рот что-то сказать, но увидев задумчивый и слегка отрешенный взгляд друга, тут же передумал. Нивалис очень не любил, когда беседа начиналась во время приёма пищи. Так что, его лучший друг просто продолжил поглощать еду с невероятной скоростью, тем самым ускоряя темп приёма еды Нива. Когда они разобрались с отбивными, таверна изрядно опустела.

– Ну что же, – довольно изрек Нид, поглаживая живот, – теперь давай размышлять.

Нивалис долил в бокалы вина и проговорил негромко:

– Давай начнём с того, что мы вообще помним о гномах.

– Можно повесть написать " Что мы знаем о гномах", – шутка вызвала приятную улыбку не только у говорящего рыжеволосого мужчины, но и у его собеседника.

– Итак, – начал свои рассуждения Нивалис, – из всего, что нам рассказывали о гномах, я помню почти всё. Но главное, они вовсе не жадные, как думают многие, они справедливые. Справедливость у них возведена в полный абсолют.

Нидхегг согласно кивал головой, делая небольшой глоток вина.

– По мнению каждого гнома, – продолжил Нив, – у всего есть своя определённая цена. Например, десять монет стоят материалы, десять монет стоит работа гнома. Поэтому за изготовленную вещь он возьмёт ровно двадцать монет, не больше и не меньше.

– Кстати да, – согласился дракон, – ни лесть, ни угрозы, ни даже недостаток золота у покупателя не заставят гнома изменить цену. А если же гномам предложат сверху оговоренной суммы, то это всё равно, что гном получит милостыню. А это оскорбление хуже всего для любого из них.

– Ну да, давая кому-то золото, которого он не заработал, мы тем самым подчёркиваем невозможность этого кого-то заработать самостоятельно. То есть, грубо говоря, такое действие говорит, что этот кто-то лоботряс и бездельник, – Нивалис допил бокал вина и подал знак Владмиру нести еще бутылку.

– Гномья гордость – предмет обсуждений уже долгие века, – сосредоточенно изрек Нидхегг, ставя пустой бокал на стол.

– Это я к чему, – протянул черноволосый мужчина, сидевший напротив Нидхегга, поглаживая подбородок, – гномы мстительны, причём их мстительность происходит от обостренного чувства справедливости. Око за око и всё такое, – торопливо говорил Нив. – Гномы могут мстить и не за себя. За близких, например.

– Или же, – и тут Нидхегг понял к чему клонит его друг, – заступиться за слабого! Тем более, если абсолютно уверен, что последний не в состоянии восстановить справедливость самостоятельно! – он аж подпрыгнул на месте, так был рад, что они приближались к сути всего дела, которое отняло у них так много времени.

– Знаешь, что меня удивило? – Нивалис внимательно посмотрел на собеседника напротив. – Где справедливость, там и честность. Гномы ненавидят лгать и, собственно, не лгут. С детства их учат, что ложь – самое бессмысленное занятие.

– Они не лгали, Нив. Они просто не стали говорить, а мы и не спрашивали, что произошло, когда мастер Ферир был в мастерской, – Нидхегг угрюмо вглядывался в свой бокал.

Нивалис резко поднялся, бросил на стол пригоршню монет, кивнул Владмиру в знак благодарности. Нидхегг тоже подскочил.

– К мастеру Фериру?

Нивалис ничего не сказал. Но в ту же секунду вокруг него заискрились льдинки и, через мгновенье, он исчез, оставив после себя лишь несколько снежинок на столе. Нидхегг выругался, потому, как друг удалился опять, не сказав ни слова, и последовал за ним, скрываясь в волнах чёрно-белого пламени.

Глава 4

Мужчины появились посреди небольшого дворика, где несколько дней назад обнаружили гнома. Было темно, хоть глаз выколи. Первый снег радостно хрустел под ногами двоих господ. Перед ними стоял обычный домик. Как и положено в городе, два этажа, чердак, красивая крыша, дымоход. Всё как у всех.

Свет горел на первом этаже, и небольшой лучик виднелся из самого маленького окошка ниже уровня земли за лестницей.

– Она не спит, а он работает, – тихо произнес рыжий.

Оба двинулись в сторону входной двери. На этот раз перед дверью лежал коврик, а на нём древние руны-обереги.

– Это что за форменное издевательство? – удивился Нивалис.

Нидхегг только грустно усмехнулся. Такие руны помогут против обычных грабителей, взломщиков, не самых сильных магов, но против долгожителей сего мира – вещь бесполезная.

Нивалис постучал в дверь и позвонил в колокольчик. Ничего не произошло. Он постучал ещё раз. Они услышали торопливые шаги, но услышали их позади себя.

– Господа сыщики? – немного удивлённо проговорил гном. – Чем обязан в такое время?

Время действительно было позднее, совсем не для визитов, но у Палачей этот факт всегда вызывал лишь улыбку. Ведь для них время не существенно, важна лишь жизнь.

– Давайте зайдем в дом, мастер Ферир. Думаю, вы понимаете, что нам надо поговорить, – голос Нидхегга звучал твёрдо.

Гном прошёл мимо них, открыл дверь и жестом пригласил их в дом:

– Думаю, вы правы, – тихо проговорил мастер, глотая ком в горле.

Жена мастера сидела на кухне, шепча себе под нос, но завидев двух величайших господ, тут же утерла слезы передником. Атмосфера наступила угнетающая. Суровые взгляды двоих друзей сопровождали суетливую беготню гномьей супруги.

– Ох, какая честь, господа. Желаете ли чаю, вина? Может быть, кушать хотите? – голос её слегка подрагивал, дыхание было прерывистым, глаза красные от слез, но она пыталась улыбаться.

– Нет, госпожа Ирет, – Нивалис сказал строго. – Мы здесь по делу. Я слушаю вас.

Он сделал ударение на последнее слово, присел на стул и уставился на обоих. Госпожа Бронценос сжимала в руках передник, а мастер гном, обнимая жену, печально смотрел на двух мужчин, восседавших напротив в ожидании.

– Вы поймите правильно, господа, – начала супруга мастера торопливо, – он не хотел… он…

– Я сам, родная, – гном усадил жену за стол, а сам, наливая себе вина, стал тихо говорить. – Вы вряд ли поймёте гнома, господа. Так что не буду утруждать вас нашими обычаями, историей и всем таким. Мы же люд простой, зарабатываем честным трудом, – Мастер Ферир повернулся к Нивалису и Нидхеггу лицом, глаза его были полны такой скорби и печали, что словами не передашь. – Я в тот вечер и не думал, что полукровка придёт. Он дал сроку два дня, а пришёл на следующий день же после оформления заказа. Сами понимаете… . В общем, я ушёл в мастерскую, шлифовка дело такое, одно неверное движение и придётся ещё слой металла снимать. Так что процесс не самый быстрый. И вот тишина вроде, а тут слышу, жена кричит. По топоту слышу, дети наверх побежали. Я выскочил, в доме его не было, смотрю в окно, а там этот стоит… – сколько презрения гном вложил в последние слова, столько трудно себе представить. – Стоит во дворе, машет своим ножичком кривеньким,  али кинжальчиком, зубочистка и только, тьфу. Так вот, машет он перед носом у девчушки маленькой, соседской. У неё ни матери, ни отца. Одна бабка воспитывает, мы вот чем можем, тоже помогаем. Так и в гости к нам ходит на чай каждый день. А ежели нужно чего, так я лишний заказик возьму и золотцем подсоблю. А этот упырь лохматый,  пьяный  видимо или что, совсем видать не разобрал, кто перед ним стоит, машет своей зуботыркой да орёт: “Убью, сила нечистая, убью!”. Так у меня сердце кровью и облилось,  что тут скажешь. Взял дубинку да выбежал, стукнул его сзади, чтобы хоть немного ростом со мной поравнялся, да и бить стал, уму-разуму учить. А девчушка-то, Кирочка, сразу домой убежала. До сих пор выйти боится.

Нивалис тяжело вздохнул. Ему стало не по себе. Он начал понимать, что происходит. Кто-то настолько сильно желал запутать его и дракона, что пошел на массу уловок. Хотя, к сожалению, Нивалис пока не понял истинных мотивов происходящего.

– А на глаза этого оголтелого вы не смотрели? – резко спросил Нидхегг, он задумался о том, же, о чем думал его друг.

– Так как же не смотрел, смотрел ясно дело. Я же гном, а не орк, в глаза обидчика смотрю! – мастер Ферир гордо выпятил грудь. – Да глаза у него мутные были, причём в прямом смысле-то. Как дымкой какой завешаны, так что ли. Взгляд пустой был. Как неживой вроде.

Нидхегг нахмурился. Нивалис тоже особой радостью не отличился.

– У нас таких уже случаев пять или шесть, – Нив медленно проговорил, потирая подбородок, начинавший зарастать щетиной. – В каждом одно и тоже описание провоцирующих вот такие случаи. Бестолковый вид, стеклянный взгляд, будто не живой, глаза, как белой плёнкой затянуты. И самое главное, пытаются кого-то убить, орут примерно одно и то же.

Нидхегг поднялся и, не издав ни звука, направился к двери. Его друг двинулся за ним. Тишина в доме мастера Бронценоса стала не просто угнетающей, а давящей на сознание. В воздухе повис страх. Оба друга чувствовали это, но пока что, ничем помочь не могли.

– Что же с ним будет? – воскликнула сквозь слезы госпожа Ирет, её голос срывался на истерику.

Но двое мужчин ничего не ответили, лишь вышли за дверь. Сквозь ночную тишину из дома доносились глухие рыдания супруги мастера. Ночь уже перестала быть такой красивой, какой казалась по прибытии. Теперь, вся местность, освещаемая бледным светом луны сквозь тучи, говорила лишь о безысходности ситуации. Даже тихий вой ветра, будто пел прощальную песню.

Друзья вышли на тропинку перед домом гнома.

–Тебе не кажется, что это уже не смешно? – Нидхегг хмурился, в глазах плясал жуткий огонь, тот самый, которым драконы жгли города, уничтожали замки и свергали целые империи.

Нивалис ничего не ответил, но, как и его друг, он понимал, что до добра это всё не доведёт. Больше всего Нивалиса раздражал тот факт, что всё происходило на территории, вверенной ему и дракону. А это всё равно, что прийти и плюнуть им в лицо прямо на пороге их дома.

– Найти бы этого упыря, который так развлекается. Я б ему что-нибудь подправил, – Нивалис хмуро глянул вперёд. – Как бы ни было неприятно, а гному придётся заплатить за его доброту, – от того, что придётся таким образом восстанавливать баланс, мужчине стало тошно. Иной раз принцип их, Палачей, работы “Наказание соразмерно преступлению” было очень непросто выполнять, особенно, когда выяснялись все детали произошедшего.

Выражение лица Нидхегга сменилось с гнева на грусть. Противное, мерзкое чувство бессилия раздражало дракона. Через секунду его поглотило черно-белое пламя. Нивалис простоял еще несколько минут, глядя на кромешную тьму, а затем исчез в россыпи льдинок, съедаемый сомнениями.

На следующее утро Нивалис зашёл к другу в дом. Драконы себе никогда ни в чем не отказывали, богатства они не скрывали, своей натуры тоже, скорее даже выставляли напоказ. Нидхегг проживал в роскошном доме в самом почитаемом районе Портового Города. Здесь жили только самые богатые представители этого местечка. В этом же районе проживал тот самый Берни "Холодный Глаз", мэр города, несколько высокопоставленных чинов. А еще здесь жили самые богатые представительницы очень древней профессии. Район шикарный, спокойный, красочный.

Дом дракона выделялся. Но не украшениями или живой изгородью, хотя и этого было в избытке. А указанием на того, кто тут живёт. Флаг с драконом и гербом рода Нидхегга развивался прямо перед огромными воротами. Зайдя на территорию дома, Нивалиса встретил дворецкий семейства Нидхегга. Довольно забавный малый, хоть и вампир. Чувство юмора у него было отменное, манеры на уровне, а самое главное, он единственный, кроме Нивалиса, кто мог шутить, подстегивать и издеваться над господином драконом.

– Господин Нивалис, – радостно произнес дворецкий Авиджа, торопливо шагая по дорожке от особняка, – как я рад, что вы прибыли. А то наш с вами дорогой господин Нидхегг не желает просыпаться.

Нивалис широко улыбнулся. Авиджа жестом пригласил мужчину пройти в дом. Правда, ещё дойти надо было. Дворецкий был прекрасным дополнением к этому особняку. Три этажа, готическая архитектура, красиво оформленный фасад. Внутри дом выглядел, как дворец – шикарная мебель, обтянутая шелком и парчой, картины предков Нидхегга развешаны по всему дому, ковры на полах, витражи вместо прозрачных привычных стёкол в окнах, картины на потолках, описывающие события давних времен. И постоянные ароматы дорогих парфюмов на первом этаже.

– Авиджа, где этот хвостатый опять спит? – Нивалис снял плащ и передал дворецкому.

– О, господин изволит спать на полу в большой гостиной на втором этаже.

– Будь добр, подай нам завтрак, – Нивалис пошёл на второй этаж.

Пока он поднимался, до него доносилось, как Авиджа бухтит себе под нос, как может дракон великого рода Железного Крыла быть таким непристойным дуралеем. Когда Нивалис поднялся, он был шокирован и несколько минут стоял на месте с открытым ртом, будучи шокированным от удивления.

– И как только сил хватает или чего там… – растерянно прошептал Нив.

Нидхегг растянулся на полу, благо в человеческом обличье, абсолютно голый, а вокруг мирно сопели сирены, в количестве пяти штук.

Нив прикрыл лицо руками, глубоко вздохнув. Кстати, этих же самых сирен он вчера перекрикивал в таверне. По всей гостиной валялись перья, и не из подушек, стоило бы заметить. Мужчина осторожно двинулся вперёд, пытаясь дойти до друга, при этом, не наступив ни на одну из дам.

Зная, как драконы не любят холод, у мужчины уже был план, как разбудить соню. Добравшись до рыжего, Нивалис поднес руку ко рту, прошептал пару слов, и в руке появилась ледяная роза. Встав прямо над драконом, Нив поднес руку так, чтобы его ладонь была прямо над грудью спящего. Он убрал аккуратно ладонь, оставив ледяную розу, испускающую пар, висеть в воздухе. Нивалис тихо, по-шпионски, отошел в самый угол, щёлкнул пальцами и роза приземлились чётко в центр груди Нидхегга.

Через пару секунд раздался истошный крик дракона.

– Какого….?!??

Нивалис тихо смеялся в углу.

– АВИДЖА, ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТИ ДРАЛИ! НЕСИ СЮДА СВОЮ КЛЫКАСТУЮ ЗАДНИЦУ!

Нидхегг орал от неожиданного холода, а ледяная роза, распускавшая лепестки на груди дракона, ещё и прилипла и никак не желала отваливаться.

– Мой господин, что…

– Я тебе сейчас устрою что! Я твою морду кровососную размажу по потолку, упырь ты драный! Ты че творишь, огрызок магии, а?

Авиджа в удивлении отпустил тележку с завтраком, а затем чопорно ответил, выговаривая чётко каждое слово, будто чеканя монетку:

– Мой господин, к вашему сведению и к моему большому разочарованию, я не обладаю магией льда. О чем я вам напоминаю в тысяча семьсот двадцать четвертый раз.

И тут до недовольного мужчины дошло. Он разорался ещё  громче, от чего стены сотрясались,  а проснувшиеся сирены, испуганные и первыми воплями, выбежали из гостиной, сверкая пятками.

– Нив, мелочь рогатая! Демонюга убогая, чтоб тебе в Аду сковородкой били по ушам, козлина!

Нидхеггу, наконец, удалось стряхнуть розу, упавшую на пол с высоты роста рыжеволосого господина и та разлетелась на сотни маленьких льдинок, тут же испарившихся. Нивалис громко хохоча, вышел из угла.

– Доброе утро, господин чешуйчатый зад, – Нив низко поклонился, издевательски усмехаясь.

– Ой, да пошёл ты!

Недовольный таким пробуждением, раздраженный дракон отправился в ванную комнату, смывать с себя последствия бурной ночи. Авиджа же принялся прибираться в комнате, собирая ошметки ткани, которые когда-то были чьей-то одеждой, бюстье, разорванные корсеты и прочую ерунду, оставшуюся от сирен. Нивалис помог дворецкому собрать пустые бутылки из-под вина и шампанского.

– Авиджа, завтрак неси, – недовольно буркнул Нидхегг, выходя из ванной, перетягивая полотенце и заправляя его краешек.

– Если мой господин откроет свои глаза, то он увидит, что господин Нивалис уже распорядился о завтраке и тот ждёт вас на тележке, и я бы даже успел сервировать стол, если бы мне не пришлось собирать вот это все, – вампир выразительно посмотрел на охапку тряпок в своих руках.

Авиджа, хоть и привык к вспыльчивому нраву хозяина, все равно  был весьма недоволен, скрываемый кучей ткани. Выходя, он слегка подтолкнул тележку ногой в сторону молодого господина. Дракон остановил медленно катившуюся тележку, изящно подхватывая тарелки и ставя их на стол. Его друг поставил всё остальное – стаканы, графин сок, чайник чая и тосты с джемом из серебрянки, кисло-сладкой ягоды, растущей только в Приземье и на Портовой территории.

– Вижу ночь прошла на ура, – Нивалис сделал внушительный глоток апельсинового сока.

– Отвали, прихвостень адский.

Друзья приступили к завтраку. Как и положено, ели молча, иногда переглядываясь. За окном блистало солнце, освещая невероятной красоты витражи на окнах в той самой большой гостиной. Солнечные лучи будто оживляли драконов, изображенных на виражах. Такое утро должно было принести только радостные события, по крайне мере, дракон на это надеялся, похрустывая тостом с джемом.

Глава 5

Для Мелиссы дни тянулись медленно. Время будто нарочно решило замедлиться. Вокруг уже навалило снега, воздух пропитался морозом, ветер становился сильнее и холоднее. Деревья повсюду были укрыты белым снежным одеялом.

В доме тетушки Мэй и дядюшки Рисса поселилась грусть. Звонкий смех пропал, дети перестали играть во дворе. Всё свободное время семья проводила вместе, дома, в разговорах и рассуждениях. Малышка Нора стала часто плакать, близнецы Расс и Росс ходили угрюмыми, особенно, когда возвращались из школы. Отец семейства, Рисс, представитель старого рода волков, особой улыбчивостью тоже не отличался. О тёте Мэй можно было ничего не говорить, печаль поглотила её настолько, что та стала рассеянной,  отчего еще больше расстраивалась.

Дядюшка Рисс, как и обещал, отправил письмо знакомому в Портовый Город, с просьбой о небольшой помощи.

– Дорогой, ты думаешь, Владмир не откажет? – тетушка Мэй теребила полотенце в руках.

– Он? Нет. Сердце у него на месте. Я ему всё в письме рассказал.

Мэй уселась рядом с супругом, тот обнял её за плечи.

– Ну что ты? Владмир за ней присмотрит. К тому же, он полукровка, наполовину домовой, ты помнишь? – тихо приговаривал Рисс, пытаясь успокоить жену.

– Угу, – продолжала всхлипывать тетушка.

– Родная, перестань, – дядя обнял её как можно нежнее и с таким теплом, что хватило бы согреть весь городок. – Она сильная девочка, она справится. Ей нужна эта свобода.

– Она наша девочка, Рисс, так же, как и остальные. Она еще мала, чтобы во всем разбираться самой. Да и опасно в том городе, – Мэй еле сдерживала слезы. Воспоминания о том, как она не уберегла сестру, нахлынули, как волна.

– Перестань, дорогая. Всё будет хорошо.

Мелисса слышала каждое слово. Она шла на кухню за молоком для Норы и печеньем для близнецов, но вовремя остановилась. Глаза снова защипало. Она утерла рукавом наворачивающиеся слезы, горько улыбнулась и вошла на кухню.

– Нора хочет молока, а близнецы – печенья.

Она тихо взяла всё необходимое и пошла наверх. Девушка знала, что дальше будет только хуже. И может пора уже подумать о том, чтобы уйти раньше? Может не стоило дожидаться этого позора всего семейства? Если она убежит, Руфус не сможет объявить при всех, что она изгнана и не опозорит тётю и дядю.

Поглощенная мыслями, она запнулась о последнюю ступеньку и чуть не выронила всё, что несла в руках.

– Детка, ты в порядке? – услышав шум, подала голос снизу тетушка Мэй.

– Да, всё хорошо, запнулась просто.

Мелисса пошла дальше в комнату, откинув все мысли. Она знала, что, скорее всего, каждый в этом доме уже думал о варианте, который ей только что пришёл в голову. Но никто его не озвучивал – тетя с дядей из осторожности, а мелкие – просто потому, что они маленькие ещё и их всё равно никто не будет слушать.

В комнате Мелиссы царил бардак. Стоя на пороге своей же комнаты, девушка с подносом в руках смотрела на необычную картину. Нора разъяренная, морща нос, с растрепанной головой стояла на кровати и рычала негромко. В нескольких метрах от нее стояли Расс и Росс, немного удивленные.

– Так, мне еще тут спать, между прочим! – Мелисса нарочито сурово нарушила тишину.

Нора села и улыбнулась, поправляя растрепавшиеся косички. Близнецы бросили подушки на пол:

– Это она начала! – с притворной обидой воскликнул Расс.

Нора опять оскалилась:

– Да что ты такое говоришь, выхухорь блохастый… – и вместе с этими словами, запустила в брата небольшой, но плотной подушкой четко в лоб.

– Нора, прекрати, – Мелисса поставила поднос на столик, рядом с кроватью. – Давайте ешьте, время перекусить, – девушка повернулась к маленькой девчушке, поправляя прядку волос, свалившуюся на нос. – Не обзывайся на брата.

Братья тихо посмеивались, похрустывая овсяным печеньем. И было от чего. Малышка Нора никогда не сдерживалась, говорила всё, что думала. И, по правде говоря, никто особо ее за это не наказывал и не ругал, только пальцем грозили и все, потому что младшая всегда знала, когда и что она могла сказать, и, главное, когда надо было остановиться. Она вообще смышленая была.

– Мелисса, мы в город пойдем? – вдруг спросил Росс, вытирая рукавом молоко с лица.

– Не знаю, Росс, я не хочу. Осталось совсем немного времени, лишний раз туда ходить и светиться не хочется.

– Долго ты будешь сидеть затворником? – Нора начала старую песню. – Ты крутая, тебе нечего бояться. Почему ты тут прячешься?

– Милая, давай не бу…

– А когда мы будем? – уже не выдержал Расс, он был самым сдержанным, молчаливым среди них всех, но и его терпение лопнуло. – Когда ты будешь с нами об этом говорить? Думаешь, раз мы маленькие, мы ничего не понимаем, не видим и не слышим? – голос одного из близнецов плавно переходил с рыка на крик. – Сколько ты еще будешь все в себе держать?

Росс одернул брата. Но Расса это не остановило, он продолжал, выплескивая накопившуюся ярость:

– Ты думаешь, если будешь об этом молчать, тебе станет легче? Нам станет легче? Думаешь, если ты и мама с папой будете молчать, мы ничего не узнаем? Так вот, я раскрою тебе маленький секрет, мы с Россом в школу ходим, все знаем и слышим. И знаешь, что? Если родители этой бредятиной прикрываются, мол, защищают нас, ну ты-то хоть не прикидывайся и не ври нам!

Расс сжимал руки в кулаках, дышал тяжело, щеки его раскраснелись, сверкая глазами, глядел на Мелиссу. Он ждал, правда, сам не понимал чего. То ли, чтобы старшая сестра что-нибудь ответила ему в ответ, то ли, чтобы дала ему затрещину. В комнате повисла напряженная тишина. Мелисса глубоко вздохнула, села на кровать и посмотрела на всех троих.

– Расс, ты должен понимать, эта не тема для разговора, – Расс хотел уже что-то возразить, но Мелисса подняла ладонь вверх, давая понять, что она его выслушала и теперь её черед задвигать монолог. – Но, ты прав. Пытаться что-то утаить от вас в таком маленьком городишке, где все друг друга знают – бессмысленно. По правде говоря, никто не утаивает, просто не знают, как вам все это сказать, под каким соусом вам всё преподнести, чтобы вы не возненавидели это место.

Девушка перевела дыхание. Нора спокойно ела печенье, а близнецы внимательно слушали. Расс начал медленно остывать, сев возле Норы. Малышка нежно взяла его за руку.

– Я бы хотела вам сказать всё, что вы хотите услышать. Но не могу. Я обещала нашим родителям, что буду молчать, – она подняла руку, показывая, чтобы Расс даже не начинал все опять. – И да, ты можешь дуться сколько тебе влезет, – она посмотрела на насупившегося близнеца, – но так будет лучше. На этом тема закрыта. Закрыта, – девушка выразительно посмотрела на уже набравшего в грудь воздуха, чтобы возразить Расса. – А теперь марш на улицу, помогите дяде. Нора, мы с тобой на кухню.

Недовольный Расс, задумавшийся Росс, жующая Нора и тяжело вздыхающая Мелисса – эта процессия вышла из комнаты девушки и направилась вниз. Как и ожидала старшая, тетя Мэй уже суетилась на кухне, что-то сыпала в чашки, мешала, а дядя Рисс пошел на улицу колоть дрова. Не говоря ни слова, близнецы вышли на улицу, накинув теплые меховые куртки. Мелисса и Нора двинулись на кухню. Завидев их, тетушка сразу выдала им список поручений.

Каждый был занят своим делом. Думать о чем-то грустном, просто не было времени. Собственно, на то и был расчет. Время пролетело, как один миг. Вечер пришел быстро, окутывая сумерками окрестности. Ужин прошел в полном молчании, никто не хотел ничего озвучивать. У каждого были свои мысли, каждый был увлечен только своими раздумьями.

Пришло время сна. Младшие отправились по своим комнатам. Где-то через час, в доме повисла полная тишина, младшие уснули, только и слышно было, как сопят. А Мелисса, тетя Мэй и дядя Рисс все так же сидели на кухне. Вдруг раздался глухой стук в дверь. Все трое напряглись. Глава семейства с беспокойством в глазах встал и пошел открывать дверь. Тетушка Мэй проводила его испуганным взглядом и схватила Мелиссу за руку.

– Проходи, друг, – донеслось из прихожей. Гость зашёл не сразу. Из прихожей доносился глухой шёпот дяди Рисса и прибывшего в их дом гостя. О чем они говорили, сложно было разобрать.

На пороге кухни возник гном с огромной седой бородой, аккуратно расчесанной и заплетенной в косички. Мастер Обриус пришел не просто так, на плече у него висела довольно увесистая кожаная сумка.

– Я вам вот, – пыхтя, поставил на пол сумку, гном проговорил, – одежду принес. Тут, конечно, немного, но на первое время пожить в Портовом Городе хватит. И вот еще…

Мастер подошел к Мелиссе и положил ей в руку кожаный мешочек с фамильным гербом гнома. Девушка едва сдерживала слезы. Тетушка тихо охнула.

– Мастер… – тихо выдохнула Мелисса.

– Не надо мне тут, – гном сурово и четко прервал девушку, намекая, что это обсуждать он не собирается. – Ты спасла моих детей. Этот долг ничем не уплатить. Это меньшее, что я могу, – он посмотрел печальными глазами на девушку, а потом повернулся к дяде, – я пойду, если кто увидит, будет нехорошо. Окольными путями шел.

Мастер и Рисс, не глядя друг на друга, вышли с кухни. Мелисса осталась стоять, как вкопанная. Она будто смотрела на все со стороны, будто всё это происходило не с ней.

– Девочка моя, не стой. Скорее ступай наверх, собирай вещи, бери только самое необходимое.

Мелисса, ничего не понимая, двинулась наверх, ноги плохо слушались, были как ватные. Сердце стучало так быстро, будто готово было выпрыгнуть из груди. В голове буря мыслей, тонна вопросов. Она кидала в дорожную сумку только все, что попадалось под руку без разбора. Комната плыла, как в водовороте. Пошатываясь, она спустилась вниз, при этом держась за перила, чтобы не свалиться со ступенек.

Её ждали тетя и дядя.

– Так, – сказал Рисс хрипло, – пора.

– Что? Что происходит? Почему? – Мелисса говорила тихо, но она догадывалась, что услышит в ответ.

Тетя взяла ее руки в свои:

– Девочка моя, ты думаешь, мы не знаем, что ты хочешь уйти? Мы все поняли уже давно. Но не в этом проблема.

– Мастер Обриус, гном высокопоставленный, слышит и видит многое. Мы с ним договорились  –  если вдруг он узнает что-то, он придет. Тебя не будут выгонять из стаи, – Рисс помолчал мгновение, тяжело вздохнул и выдал. – Мастер Обриус подслушал, как Руфус разговаривал со своей супругой в его ателье, он прикажет казнить тебя перед всеми в качестве примера тем, кто посмеет загрязнить кровь стаи. Поэтому, пока никто не узнал, ты должна бежать.

– Пойдешь лесной тропой до Великой дороги, оттуда рукой подать до Портового города. Иди быстро, не оборачивайся, не останавливайся, не смотри назад. Ни с кем не говори, никому не доверяй, – тетушка говорила быстро, докладывая в сумку Мелиссы бутерброды в дорогу.

– Вот адрес, – Рисс протянул девушке клочок пергамента. – В Портовом Городе, в самом центре стоит таверна “Изумрудный Котелок”, ее хозяина зовут Владмир. Передашь ему это, – дядя протянул Мелиссе орден, небольшой, похожий на звезду, но что-то в нем было особое. – Он всё поймет.

– Готова? – тетушка спросила со слезами на глазах.

– Но… а как же вы? У меня еще столько вопросов… – горячие слезы потекли по щекам девушки.

– Некогда, родная. Мы не знаем, сколько у нас времени, сутки, может двое, а может до рассвета.

Мелисса медленно надевала пальто с овчинным мехом, все еще не понимая толком, что происходит. Все было, как в тумане. Откуда-то издалека слышался голос дяди:

– Мелисса, не смотри назад, запомнила? – Рисс тряхнул девушку за плечи. – Пойдешь по лесу – не смотри назад, только вперед, поняла? Ответь.

– Да, – вяло сказала Мелисса, – пойду по лесу – не смотреть назад.

– Доберешься до таверны, Владмир даст нам знать, сама не пиши. Вся связь только через него, поняла?

– Да, дядюшка, – и тут слезы хлынули из ее глаз. Оказывается, уходить было не так-то и просто, как она думала.

Дядя прижал её к груди, поглаживая волосы. Тетушка обняла их обоих.

– Тише, моя маленькая, не плачь. Ты справишься. Ты сильная, как твоя мать. Она никому не дала себя сломить, даже Руфусу. И ты не давай.

Тетушка всучила еще один кожаный мешочек, тот, который Рисс раньше доставал из-под половицы.

– Посмотри на меня, – глава семейства взял худенькое личико Мелиссы в свои огромные ладони, – твоя мать, Мия, отдала жизнь за тебя. Она была сильной, как зимний ветер. Руфус её не простил за отказ тогда, не простил и тебя сейчас за сломанную руку младшей. Ты не просто полукровка, ты напоминаешь ему о прошлом, о том, что ему отказали ради другого. Так что тебе будет лучше и спокойнее там, у Владмира. Но не здесь. Мы дали слово твоей матери, что сбережем твою жизнь, не дадим ему угробить тебя. Мы тебя любим. Помни это. А теперь тебе пора.

Он поцеловал Мелиссу в лоб. Слезы продолжали бежать по ее лицу, но уже не от страха и отчаяния, а от осознания, сколько любви Мэй и Рисс ей подарили. Тетя обняла ее еще раз. Мелисса схватила сумку мастера Обриуса, свою дорожную сумку и вышла на улицу. Ночь встретила её морозным ветром, яркой луной и серебристым снегом. Девушка быстрым шагом направилась в сторону леса. Деревья приветливо покачивались, приглашая ее войти в лес и не думать ни о чем. А тетушка и дядюшка остались стоять в дверях, пока ее силуэт не исчез среди деревьев. Пока она шла, Рисс все повторял:

– Не смотри назад, не смотри назад, дорогая…

Глава 6

Мелисса шла вперед так быстро, что даже сил не было думать о чем-то. В голове был только круговорот мыслей, но ни одна не задерживалась на месте. Все плыло. Лес в глазах девушки превратился в одну сплошную затуманенную кашу. Сколько времени прошло, она не знала. Но помня наказ дяди и тети, она не останавливалась. Выносливость волка давала ей возможность идти долго и уверенно.

На самом деле вокруг всё было тихо. Деревья тихонько колыхались от ветра, зверей и птиц не было слышно. Девушка позволила себе чуть сбавить шаг и оглядеться по сторонам. В ярком свете луны, все казалось таким холодным, но при этом безопасным. Даже самые темные уголки леса не вызывали страха или тревоги. Порой она вглядывалась в темноту, и ей казалось, что кто-то оттуда смотрит на нее. Но Мелисса всё списывала на игру лунного света. Больше всего ей понравилась та самая опушка леса, где проходила трансформация. Не смотря на жуткие и горькие воспоминания, место было очень красивое. Опушка была окружена деревьями, аккуратно растущими в шахматном порядке, будто кто-то так сделал специально.  Сама опушка была идеально круглой формы и  засыпана снегом, а в свете луны казалось, что это блестящий ковер.

– Как красиво, – прошептала она, глядя на высокие деревья, укрытые снегом и освещаемые светом луны.

– Конечно, тут красиво, не город же.

Мелисса остановилась на месте и судорожно принялась осматриваться по сторонам. Голос. Это что, галлюцинации?

– Ты чего встала, иди, давай. Тебе что сказали дядя с тетей?

– Ага…

Девушка двинулась вперед, медленно озираясь, пытаясь понять, кто говорит.

– А вы кто? – Мелиссе стало интересно, кто с ней говорит.

Тишина, никто не отвечал. Путница решила, что это все-таки были галлюцинации. Просто показалось, может от того, что слишком быстро шла или от стресса.

– Дух леса, – ответили откуда-то издалека нежным, приятным, женским голосом, таким обволакивающим и успокаивающим. – Ты иди, не отвлекайся, я тут рядом.

– А вы следите за мной?

Раздался звонкий смех, такой чистый и мягкий, как у малышки Норы. Потом опять тишина.

– Твои дядя и тетя помолились духам леса, чтобы ты спокойно и без приключений дошла до Великой дороги. Вот, – констатировал голос, – выполняю их просьбу.

– А можно тебя… вас… увидеть?

– Можно.

Голос ответил быстро. Но ничего не произошло. Мгновенье, одно, другое, ничего не происходило. Мелисса смотрела то налево, то направо, шагая дальше, и, уже начиная думать, что обидела чем-то духа.

– Ты, главное, не думай о плохом, – голос раздался откуда-то сбоку, но уже звучал не так как раньше. Он звучал приземленно, а не разносился по лесу эхом.

Мелисса чуть подпрыгнула, повернула голову в сторону и увидела идущую рядом девушку в белых одеждах с длинными светлыми волосами, украшенными цветами.

– Смотри вперед, Мелисса, – дух говорила спокойно, продолжая смотреть вперед.

– Ого… – Мелисса выдохнула. – Я думала, вы никогда не показываетесь никому.

– Мы не показываемся таким, как Руфус, злым, жадным… Ты – другое дело. Показаться тебе, это честь.

– Почему честь? – девушка не особо понимала, о чем речь.

– О, в этом тебе предстоит только разобраться. Я не могу тебя лишить удовольствия и радости открытий.

Дух произнесла последние слова довольно строго. Мелисса поняла, что можно даже не пытаться, все равно ничего не скажет. Поэтому она отвернулась от воплощения сути леса и продолжила путь. Они шли вместе долго. Рядом с духом Мелисса совсем успокоилась. Девушка задумчиво осматривала каждое дерево, украшенное морозными узорами.

Наступал рассвет. Солнце лениво поднималось, рассыпая позолоту на верхушки деревьев, окрашивая небо в цвет ягодного зефира. Солнечные лучи начали весело играть на снегу под ногами идущих девушек, от чего все вокруг переливалось радужным свечением.

Они все шли и шли… Молча.

– Осталось недолго, – вдруг тихо произнес дух.

Мелисса посмотрела на девушку, а потом снова вперед. На удивление, молчание не напрягало. Почему-то в компании этого духа, она смогла немного разобраться в своих мыслях.

За всю свою жизнь, ей не было так страшно. Кто мог подумать, что Руфус настолько злопамятный? Как можно так ненавидеть кого-то, что будешь наказывать его или её детей за решения, принятые когда-то давно? Но больше всего Мелиссу интересовал другой вопрос, по какому такому праву Руфус желает казнить её? Зачем вообще казнить за любовь? Подумаешь, любовь случилась не с кем-то из стаи, а с кем-то вне стаи. Что тут такого?

– Перестань так много думать, ты не даешь себе отдохнуть от грустных мыслей, от этого теряешь концентрацию.

Дух продолжала идти, не глядя по сторонам.

– Скажи, а вы все видите, что в лесу происходит?

– Да.

– А ты видела… ну… много лет назад…

– Твой день трансформации? Да. Это мы привели твоих дядю и тетю, чтобы они забрали тебя домой, – в голосе духа прозвучала мягкость.

Мелисса ничего не говорила дальше. Ей стало стыдно. И старое чувство позора вдруг снова подкатило.

– Не стоит стыдиться, – проговорила тепло дух. – Здесь нет твоей вины. Здесь нет ничьей вины.

Мелисса ничего не ответила. Просто шла вперед. Солнце уже приближалось к зениту, когда путница в очередной раз поправила сумки и снова окинула взглядом местность. Только сейчас она обратила внимание, что проснулись птицы и животные. Все пришло в движение. Лес ожил. Где-то там, вдалеке раздавалось пение птиц, эхом доносившееся до её ушей. Поблизости было слышно, как кто-то квохчет, шуршит, копошиться, фыркает.

Для себя Мелисса сделала еще одно открытие – никто не желал ее убить или съесть. А то старухи в городе постоянно говорили, что в лесу нежить живет. Детей не пускали сюда играть. На трансформацию шли во все оружие. А оказывается, лес приветлив и дружелюбен, особенно при солнечном свете. Краем глаза она заметила, что дух что-то шепчет.  Девушка в белых одеждах поманила кого-то рукой. Из-за огромного дерева выскочил заяц с небольшим мешочком, он отдал его духу в руки и ускакал обратно, поджав большие уши.

– Это тебе поесть в дорогу, – дух протянула мешочек Мелиссе.

– Спасибо, – оторопела она.

Мелисса приоткрыла мешок, а там были ягоды, орехи и немного меда. Она улыбнулась. Это было приятно. Она достала ягодку серебрянки и тут же съела.

– Мммм, вкусно. Она не такая, как у нас в городе.

– У вас она не так выращивается, – просто ответила дух.

– А как тебя… вас зовут? – Мелисса понимала, что надо было раньше об этом спрашивать, может, поэтому они молчали всю дорогу.

– Ридна. Дух леса. Зелигена.

– Мелисса. Очень приятно.

Ридна улыбнулась. Они шли дальше. Деревья начали расступаться перед девушками, открывая глазам Великую дорогу.

– Вот мы и пришли, – сказала Ридна, ее голос снова разносился эхом по лесу.

– Уже? – Мелисса немного расстроилась. В компании духа идти было не так страшно.

– Иди вперед по Великой дороге. До Портового Города мы тебя проводим, но уже будем смотреть издалека. А там… – дух немного замялся, – там ты будешь сама по себе.

– Спасибо, Ридна. Изобилия вашему лесу и мирных путников.

Мелисса двинулась вперед, выходя на широкую дорогу. Она ощущала легкое присутствие духа, чувствовала, как за ней наблюдает все живое от птиц до самых маленьких животных. Девушка открыла мешочек, подаренный зайцем, и, идя по дороге, жевала ягоды.

Дорога была ровная, заезженная. По обеим сторонам красовался живописный лес. Грусть медленно отступала. Мысли о том, как там без нее тетя, дядя и младшие тоже оставались позади. Ей не пришлось уговаривать себя, что без нее им будет легче. Это была правда.

– Не смотри назад, – эхом донесся до нее голос духа.

Интересно, почему именно это и дядя, и дух повторяли ей без конца?

***

Мелисса добралась до нужной ей таверны без приключений, что не могло не радовать. Она толкнула скрипучую дверь. В помещении было пусто, посетителей еще не было. На удивление, пахло чем-то цветочным, свежим, хотя Мелисса ожидала унюхать стойкий запах алкоголя и табака. За стойкой стоял мужчина с тряпкой в руках и улыбнулся, завидев девушку.

– Мелисса, а я ждал тебя только завтра, – мужчина вышел из-за стойки, аккуратно пряча тряпку куда-то вниз, и направился к ней. – Пойдем, я тебе комнату приготовил. Не дворец, конечно, но жить можно.

– А как вы меня узнали? – девушка двинулась за хозяином, осторожно глядя на мужчину перед ней.

– По глазам и выражению лица. Твоя мать всегда так на нас с Риссом смотрела. Глаза полные доброты и милая улыбка. Ох, что ж это я, давай сумки-то.

Владмир взял сумки, после чего повернулся и сказал:

– Орден не доставай, спрячь и никому не показывай. А то проблем не оберемся.

– Так, а зачем же дядя мне его дал? Он велел передать… – удивилась девушка.

– Магия, моя хорошая. Я орден учуял сразу, как ты зашла. Это ещё одна причина, почему я тебя узнал.

Они поднялись на второй этаж, где было комнат восемь по обе стороны. Мужчина открыл ключом ближайшую дверь справа и вошел внутрь. Комната была маленькая, но светлая. Огромное окно, слегка прикрытое полупрозрачными бежевыми занавесками с цветочным узором, открывало вид на центральную улицу Портового Города. Справа от окна стояла кровать, одноместная, укрытая плотным лоскутным покрывалом. Возле кровати была прикроватная тумбочка, а следом за тумбочкой, вплотную к окну стоял небольшой стол. В левом углу был небольшой шкаф, на дверце которого висело овальное зеркало.

– Ты, это, не серчай, девушек таких тут отродясь не жило. Так что я, как мог, обустроил. Все вычистил, так что не бойся. Ванная у тебя тут отдельная ото всех. Замок заговоренный. Без приглашения могу только я войти. Магия старая, на всех действует.

Мелисса, улыбаясь, кивала в знак благодарности. Почему-то слова застряли в горле. Ей здесь нравилось. Все было такое уютное, почти как дома. Не хватало только шума младших, суеты тетушки и басистого смеха дядюшки.

– Ты давай, сегодня отдохни, а завтра на работу выходи. Буду платить тебе двадцать золотых в месяц, оплата небольшая, конечно, но достойная. За комнату платить не надо. А вот еду, одежду и все прочее сама себе будешь покупать, – Владмир наконец сообразил поставить сумки на пол.

– Я могу сегодня начать работать, – Мелисса сняла пальто и повесила на вешалку у двери.

– Нет, отдохни, походи по городу. Только ходи по Центральной улице и возвращайся до темноты, поняла?

– Поняла. Спасибо вам. Мне тут все очень понравилось. Спасибо за заботу.

Владмир широко улыбался. Добрая это была улыбка. Домашняя. Мелисса чувствовала, будто к дяде в гости приехала. Она принялась раскладывать вещи. Одежду мастера Обриуса всю повесила в шкаф. Мешочки с золотом спрятала под половицу, как дядя учил, взяв оттуда пару монет на всякий случай.

– Новая жизнь! – она сказала это сама себе, смотря в зеркало и поправляя растрепавшиеся с дороги волосы.

Заперев комнату, она спустилась вниз. Владмир с кем-то разговаривал, громко смеясь. Когда Мелисса зашла в общий зал, мужчины замолчали. Рядом с Владмиром стоял не то гном, не то просто человек невысокого роста, она так и не поняла.

– Мелисса, знакомься, это наш повар, Красверг. Его жена и дочь тут недалеко живут и работают в цветочном магазине.

– Очень приятно, – девушка улыбнулась и протянула руку.

– И мне, – прохрипел человечек. – Чего ты так смотришь?

– Простите, я не… я… я…

– Да ладно тебе, – улыбнулся Красверг. – Я наполовину гном, наполовину человек. Не пугайся. Приходи вечером, ужином накормлю.

Полугном улыбнулся, и, расправив широкие плечи, насвистывая неизвестную Мелиссе мелодию, отправился на кухню.

– Раз ты собралась гулять, зайди, пожалуйста, в лавку “Темная роза” у площади и забери приправы для Красверга. Он переживает, что они не успеют сегодня сами занести. А у нас тут есть господа, которые очень любят блюда с этими приправами.

Согласно кивнув, Мелисса взяла записку из рук Владмира и вышла за дверь. Портовый Город предстал для неё в самом лучшем свете – оживленный, шумный, яркий, романтичный, будто девушка попала в одну из тех сказок, которые ей когда-то на ночь рассказывала тетушка. Она вздохнула полной грудью и, светясь от радости, сделала первый шаг к жизни на свободе.

Глава 7

Нивалис ждал в холле, пока его друг одевался. Он в очередной раз рассматривал картины, которые разместились на стенах. На них были запечатлены дни великих сражений драконов с эльфами за территории и знания. Прадедушка Нидхегга, дракон Игнис Великий, был хранителем магии драконов. Его уважали и почитали, как главу рода и ордена, хранящего многовековые знания. Но никто до сих пор не знает, как погиб Игнис, кто к этому причастен и какой был мотив. Нидхегг очень не любил, когда ему напоминали об этом. Вспоминая эту историю, мужчина сразу становился злым и агрессивным. Каждой своей чешуйкой он жаждал выяснить имя того, кто убил его прадедушку. Но ответ на этот вопрос сейчас был от него также далек, как и десять столетий назад. Поэтому портрет Игниса Великого висел в самом дальнем углу.

– Господин просит еще пару минут, – хихикнул Авиджа.

Широкоплечий мужчина устало вздохнул, что-то буркнул себе под нос и вышел на улицу. Было тепло, хотя ветер дул морозный. Нивалис раздумывал, что же ему делать с гномом. С одной стороны, пора отдать отчет в отдел Наказаний. А с другой, он не был полностью уверен, что гном виноват.

– Ну, ты идешь? Долго мне тебя ждать? – издевательски подначивал Нидхегг друга, выйдя из особняка.

Нивалис ничего не ответил, только глянул на него исподлобья.

– Куда идем? – дракон был, на удивление, в хорошем настроении, несмотря на резкое пробуждение.

– Надо в отдел Отслеживающих зайти. Хочу посмотреть, когда вся эта муть началась.

– Ооооо, дааааа, я им по мозгам еще пройдусь, – Нидхегг оскалился. – Пешком пойдем? Или по-царски? – он подмигнул другу.

– Давай пешком, – сказал Нивалис, двинувшись к воротам.

– Пешком так пешком, полюбуемся на красоту.

Нивалис сразу понял, о чем речь. Под красотой понимались дамы, желательно те, кто не прочь провести с Нидхеггом ночь. Выйдя за ворота, друзья свернули в сторону площади. Отдел Отслеживающих находился в здании стражи города. Для всех – это был отдел аналитики угроз. Для любого палача, работенка в этом отделе была не пыльная. Принимаешь вызов о преступлении, фиксируешь, отправляешь команде на проработку. В отделе работали специально обученные привидения, призраки и духи.

– Ты еще не отправил отчет в Отдел Наказаний? – Нидхегг резко встал на месте.

– Нет, пока что хочу разобраться во всем, – Нивалис поравнялся с другом.

– А знаешь… – дракон задумался, – я согласен. Что-то мне не нравится вся эта история. Сейчас я даже начинаю думать, что гном не виноват в принципе.

– Меня посетила забавная мысль… – Нивалис начал медленно шагать в сторону площади. – А что если на преступника накладывают Заклятие Взаимодействия? Помнишь, как оно действует? Заклинают одного, и кто первый коснется его, получает вторую волну заклятия. Причем вторая волна – безвредна. А вот первая – летальна.

– Ты хочешь сказать, что вскоре все наши преступники окажутся в земле? – Нидхегг выглядел немного шокированным.

– Не исключено. Я же говорю, надо разбираться. Если мы правы, то кто-то усовершенствовал заклятие. И первая волна теперь отложенного действия.

– Как быстро мы получим нарушение баланса? – с неподдельным интересом спросил дракон.

– Не знаю, мой друг, даже просчитать не могу.

За разговором, друзья не заметили, как пришли к зданию стражи города. На входе стояли двое молодых, видимо, только поступивших на службу, парней. О том, что они новобранцы, говорил цвет их формы. Только поступившие на службу носят темно-зеленую форму с желтыми нашивками. Старый знакомый Нивалиса, начальник стражи, служил уже больше двадцати лет. У него была красивая белая форма, как у всех начальников и нашивки красного цвета. Обычно, новобранцам оружие не давали. Но в последние пару лет, преступления в городе стали происходить чаще и все начальники согласились, что можно охране выдать не только амулеты электрошока, но и оружие. Заговоренные копья, отравленные, чаще всего сонным отваром, кинжалы – вариаций была масса. Этим двум новеньким повезло, им достались заговоренные копья, не практично, но зато действенно. Обычно, после встречи с такими копьями, преступники впадали в глубокий сон.

– Господа, вы по какому вопросу? – один из молодых выставил руку вперед, упираясь в грудь Нидхегга и останавливая его.

– В Отдел аналитики угроз, – сухо ответил дракон, недовольно скалясь. Он хмуро посмотрел на новобранца, а затем медленно перевел взгляд с его лица на руку, упиравшуюся в грудь.

– Вам нужно предъявить документы, – второй стражник перегородил путь Нивалису, который так же хмуро глядел на обоих новобранцев, начиная злиться.

Желая, поскорее отделаться от молодого пополнения, Нидхегг резко запустил руку в карман за бумагами. Но неопытный страж, истолковал его действия по-своему. Следующие секунды были настолько наполнены событиями, что уплотнились в один миг.

В ответ на движение Нидхегга, молодой стражник выставил заговоренное копье в положение “наготове”, но адреналин, ударивший в кровь человека, не позволил совершить вызубренное на тренировках действие идеально. Оружие прошло ниже, чем следовало, угодив наконечником четко в левое плечо дракона. Но, к удивлению солдата, его противник не упал без сознания под действием сонного отвара, а лишь переменился в лице, теряя последние намеки дружелюбия.

Нивалис, еще мгновение назад, стоявший в стороне, оказался рядом с другом, обхватил рукой древко копья и резко дернул оружие, вырывая его наконечник из плеча Нидхегга. В следующую долю секунды, он столь же резко прекратил движение копья и стражник, еще не пришедший в себя от осознания бесполезности магического заговора, не смог совладать с разнонаправленными импульсами от рывков и выпустил копье из рук. Сбитый с ног еще первым движением Нивалиса, парнишка потерял последнюю точку опоры и пролетел несколько метров, пока не встретился со стеной. Этот удар выбил сознание из тела неопытного стража, и он провалился в беспамятство.

Второй страж, для которого эта сцена пролетела в мгновение ока, быстро понял, что справиться с двумя неизвестными ему не удастся и нажал на кнопку охраны. Но после того, как разъяренный Нидхегг обернул свой взор на него, стражник растерял последние крупицы храбрости и начал отступать. С каждой секундой, дрожь, от приближающейся неизбежной участи, растекалась все сильнее по телу. Через несколько шагов страж выронил свое оружие и все, на что хватило его сил, закрыться трясущимися руками от надвигающегося противника.

Нидхегг, ярость которого, подобно стремительно расползающемуся по сухой траве огню, нарастала быстро, неспешно сближался со стражником. С каждым шагом его изумрудные глаза медленно наливались ярким пламенем, что лишь усиливало панику молодого стражника. Драконы такого не прощают, и рыжеволосый не был исключением. Он уже почти определился с тем, как именно простится с жизнью человек, до которого оставался буквально шаг, когда между ним и съежившимся у стены стражником встал Нивалис.

– Успокойся.

Нивалис уперся ладонью в грудь дракона. От руки черноволосого мужчины медленно расползался лед тонким слоем по груди Нидхегга. Лед добрался до раны дракона, остудил ее и прикрыл. Глаза дракона снова стали глубокого насыщенного изумрудного цвета.

– Убил бы… – прорычал дракон, злобно скалясь и делая шаг назад.

Выбежала охрана, но оружие они доставать не стали. К друзьям вышел мужчина с пышными усами и в белой форме и красными нашивками, начальник стражи, Колин МакРаф.

– Господа, – МакРаф сделал легкий кивок в сторону Нидхегга и Нивалиса. – Не расскажете, что тут? – он озорно улыбался, поглаживая усы.

– Как тебе сказать, Колин, – начал Нивалис, – нервы у твоей молодежи ни к черту.

– Мне бы в твоей кабинет, МакРаф, – Нидхегг говорил отрывисто, сдерживая свою злость всеми силами.

– Идем, – начальник стражи открыл дверь, пропуская друзей вперед. – Вы, – скомандовал он одному из своих подчиненных, выбежавших вместе с ним, – возьмите этих двоих… одаренных и отправьте в крыло лекарей. А сюда выставить новый пост.

Раздав приказы, Колин МакРаф отправился к зданию стражи. Перешагнув порог строения, он громко хлопнул уличной дверью и пошел по темным коридорам до своего кабинета. Дойдя, он услышал, как рычит дракон. Открыв дверь своего кабинета, он увидел как Нидхегг, сидя без рубашки, недовольно выдает оскорбления в адрес молодого поплнения. Его рана была по-прежнему затянута льдом, так процесс регенерации драконьей плоти был менее болезненным.

– Все время забываю, что охранные амулеты и магия для вас ерунда, – МакРаф прошел до своего кресла, по дороге снимая мундир и кидая его на стул возле стенки.

– Колин, – медленно произнес Нивалис, осматривая рану друга и прослеживая процесс регенерации, – ты с детства помнишь, что на Нидхегга магия в принципе почти никакая не действует, он дракон. А для меня магия такого уровня как укус комара.

– Да уж, – начальник продолжал поглаживать усы, – вы в отдел аналитики?

– Именно.

– Не пугайте молодежь, хорошего вам дня! – Колин проводил их взглядом и снова принялся перебирать дела новобранцев.

Нидхегг на ходу натянул рубашку с дыркой и следами крови в месте прокола, после Нивалис подал ему пальто. Выходя из кабинета МакРафа, дракон все еще продолжал выказывать недовольство произошедшим и о тем, что молодые пошли совсем не те, слишком быстро пугаются, слишком нервные. Все стражники, которых друзья встретили по пути вниз до отдела Отслеживающих,  шарахались от рычащего Нидхегга. И неудивительно. Сейчас он был жутко зол, от него за километр веяло яростью. А рядом шёл Нивалис, взглядом уничтожая любого, кто сейчас дернется в их сторону.

“Отдел Аналитики Угроз” гласила табличка, обитая позолотой на хлипкой двери. Нивалис слегка надавил на дверь, и та открыла проход в очень темное помещение, где все было затянуто легкой белесой дымкой. Дымка – результат пребывания в одном помещении духов, призраков и привидений.

– Эй, Линдинет, – громко окликнул Нидхегг одного из призраков, – а где иллюзия?

– Сняли-с, господин Нидхегг, – призрак грустно вздохнул. – Ставим только тогда, когда нужна острая необходимость. Например, когда начальники с проверкой идут. А так всё отлажено, дорогой господин Нидхегг. Мы отправляем бумажные отчеты наверх и нам обратно так же отправляют.

– Линдинет, окажи услугу, – начал Нивалис, – мне нужны все вызовы, как с мастером Фериром. Все похожие.

– Сделаем-с, господин Нивалис. Кстати сказать, дражайшие господа, таких вызовов было много. Сам лично принимал-с. Странно то, что особого описания случаев не было, так что вызов, который я вам отправил, был коротким, как и все остальные. Но отчеты, которые мы получали от палачей все как под копирку. Преступник …

– Дай догадаюсь, – перебил Нивалис, тяжело вздыхая и уже понимая, что прочтёт в отчетах, – бестолковый вид, стеклянный взгляд, будто не живой, глаза, как белой плёнкой затянуты.

– Совершенно верно-с, дорогой господин Нивалис. Всё именно так. И что странно, – отметил призрак, – большинство преступников были взяты на контроль и вскоре все погибли. А до смерти не помнили ничегошеньки. Вот так вот-с.

– А когда все это началось? Когда пришел первый такой вызов и поступил первый отчет? – Нидхегг наконец подал голос.

– Хммм…– призрак принялся перебирать бумаги, – примерно с месяц назад, господин Нидхегг.

– Ладно, – подытожил Нивалис, – сделай мне копии всех вызовов и отчетов. Почитаем.

– Извините, уважаемые господа, я не вижу вашего отчета. Вам нужно…

– Пока нет, – яростно прорычал дракон, он все не мог успокоится. – До окончания разбирательства с этой белибердой никакого наказания гному и никакого отчета.

– Но, его величество будет весьма расстроен-с.

– Сам с ним поговорю, – буркнул недовольно Нивалис.

– Хорошо-с, – призрак протянул стопку папок с вызовами и отчетами.

– Беспробудного тебе дня, Линдинет, – отсалютовал призраку Нидхегг.

– И вам призрачного, господа.

Друзья вышли на улицу. В лицо подул морозный ветер. Держа папки под мышкой, Нивалис предложил другу перекусить в “ Изумрудном котелке”. Нидхегг тут же согласился. Регенерация забирает много энергии, даже на такую мелкую рану, так что сейчас дракон был голоден настолько, что съел бы целого кабана.

Глава 8

Мелисса рассматривала каждый закоулок. И неудивительно. Она никогда не выезжала дальше своего городишки в Приземье.

– Сколько ярких красок… – прошептала девушка.

Каждый дом был своего цвета, чем ближе к площади, тем приятнее и ярче цвета. В каждом доме на первом этаже было что-то интересное – лавки с украшениями, кондитерские, бары или таверны,  типа “Изумрудного Котелка”, пекарни, магазинчики одежды, аксессуаров. И, естественно, было много разных людей и существ, все вокруг шумели.

В честь начала зимы, на самой площади открылась ярмарка. Столько разных ароматов Мелисса никогда не чувствовала – от самых пряных кексов до ароматов свеженапечатанных газетных и книжных изданий. Девушка хотела зайти туда, но уже после того, как заберет приправы.

В поисках нужной лавки, Мелисса обошла всю площадь по кругу. Наконец, она увидела магазинчик с невероятно красивой черной вывеской с узорами из белого металла и надписью с завитушками “Темная Роза”. Вывеска висела над мощной дубовой дверью, украшенной такими же узорами.

Мелисса с усилием толкнула тяжелую дверь. Как только она вошла внутрь, зазвонил колокольчик. Навстречу девушке из другого помещения из-за специальной перегородки вышла пожилая хозяйка. Человек, узнавая запах, отметила Мелисса для себя. Женщина выглядела великолепно. Копна седых волос была завязана в тугую косу, украшенную серебрянными бусинами. Поверх шелкового платья на женщине был шерстяной платок с теми же завитушками, что на двери и вывеске.

– Доброго дня, – сказала хозяйка. – Нана Гридж, а вы кто? Раньше я вас не видела, – женщина протянула руку, мило улыбаясь.

– Мелисса, я теперь работаю у Владмира в “Изумрудном Котелке”. Он просил забрать приправы для Красверга, – от волнения девушка выпалила ответ так быстро, что хозяйка поняла лишь последние несколько слов.

– Ах, Красверг… Минутку.

Женщина вышла в ту самую комнату за перегородкой, из которой пришла, а через минуту вернулась с красивым бумажным пакетом.

– Держи. Мы, и, правда, могли не успеть. Мой сын еще не вернулся со смены. Надолго ты здесь? – Нана с любопытством разглядывала Мелиссу.

– Не знаю, госпожа Гридж. Надеюсь, да. Мне здесь нравится.

– Ну что ж, тогда мы еще увидимся. Доброго тебе вечера, – Нана улыбнулась, но как-то загадочно.

– И вам.

Мелисса вышла из лавочки с непонятным ощущением, что увидит эту женщину еще не раз. Она уже было двинулась вперед, на площадь, чтобы наконец-то увидеть ярмарку. Как вдруг врезалась в кого-то. Раздался глухой стон, за которым последовало несколько ругательств.

– Юная леди, вам не мешало бы смотреть по сторонам, – голос рыжеволосого высокого мужчины звучал немного раздраженно.

И неудивительно. Мелисса врезалась Нидхеггу прямо в заживающее плечо, которое всё еще его беспокоило, потому что рана только затягивалась. Резкая боль волной прошла по телу мужчины, оставляя неприятное ощущение.

– Простите, простите пожалуйста, я… я…– Мелисса подняла голову и увидела только яркие изумрудного цвета глаза, слегка нахмуренные.

Прошло несколько секунд, а может и минут прежде, чем ее прервали.

– Нид, все в порядке? Ты идешь? – черноволосый мужчина с широкими плечами, массивным торсом, скрываемый плащом, стоял чуть поодаль, ожидая друга.

– Иду, – коротко ответил Нид, быстро отводя глаза от девушки.

Мелисса не могла выйти из оцепенения. Сколько она простояла, глядя вслед тому самому мужчине с темно-рыжими волосами и глазами, похожими на два самых красивых изумруда на планете, она не знала. Спустя какое-то время она пришла в себя, тряхнула головой и уже хотела отправиться на ярмарку, как осознала, что начинает темнеть и уже пора обратно. Её быстрый шаг почти срывался на бег. Она торопилась скорее в таверну, ее не покидало чувство опасности вокруг.

Мелисса ворвалась в таверну, как смерч. Владмир слегка удивленно взглянул на нее, но увидев пакет с приправами, кивнул ей на кухню. Девушка, пытаясь отдышаться, зашла на кухню, сняв предварительно пальто и повесив себе на руку.

– Мастер Красверг, – позвала она, сквозь шум кастрюль, сковородок и крики.

– О, Мелисса, ты вовремя. Давай обмен, ты мне приправы, я тебе – ужин? – Красверг как-то хитро на нее смотрел, и Мелисса увидела нечто особое, гномовское, такой же хитрый прищур она видела у мастера Обриуса, когда тот договаривался с дядюшкой Риссом о цене.

– А давайте, – так же хитро улыбаясь, протягивая пакет, ответила девушка, позабыв о недавнем инциденте. Приятные ароматы жареного мяса, вареных овощей, свежеиспеченного хлеба и разных булочек пробудили в ней зверский аппетит.

Красверг положил пакет в уголок, а сам протянул Мелиссе поистине огромный поднос с едой. Баранье жаркое, печеный картофель, салат из овощей и зелени с топленым маслом, пряные печенья с корицей, чай с лимоном и серебрянкой – это все уместилось на подносе.

– Как поешь, позвонишь в колокольчик, Алрика заберет посуду и поднос.

Мелисса взглянула на Алрику. Длинное узкое личико, маленький почти незаметный носик, огромные ресницы, скрывающие почти полностью черные глаза – тифлинга легко перепутать с обычным человеческим подростком, ведь это обычные люди, по сути, только с примесью демонической крови. Тифлинги почитали демонов, а те, в свою очередь, даровали им долгую жизнь. Алрика помахала девушке маленькой ладошкой и продолжила увлеченно помешивать глазурь в кастрюле.

– Спасибо, – Мелисса медленно вышла за дверь и отправилась к себе.

Красверг проводил ее заботливым взглядом, потом повернулся к молоденькой девчушке:

– Глаз с нее не своди, кабы не случилось чего, девчонка-то красивая.

Алрика, глядя на Красверга, кивнула, и продолжила украшать миниатюрный кекс глазурью.

***

Мелисса наелась так, что сил хватило только на то, чтобы позвонить в колокольчик. А дальше… она провалилась в глубокий сон. Не самое простое путешествие и весь день на ногах отняли у нее много сил. Она и не знала, что наступила ночь. Почему-то в Портовом Городе луна светила ярче. Крыши домов были настолько светлыми под луной, что казалось, будто за окном день, а не ночь.

Когда Алрика поднялась забрать поднос с посудой, она увидела, как девушка лежит на кровати, укрываясь своим же пальто.

– Вымоталась, – констатировала Алрика, улыбаясь увиденной картине.

Она взяла пальто Мелиссы и повесила на вешалку, аккуратно стянула с нее сапоги. Кое-как достала из-под спящей красавицы лоскутное покрывало и накрыла её. После тихо удалилась вместе с подносом и пустой посудой.

Мелисса видела прекрасный сон. Горы, укрытые туманом, огромные драконы, летавшие в разные стороны, их чешуя преливалась на солнце. И глаза. Те самые глаза, два изумруда. Они манили к себе. Они говорили: "Иди ко мне". И Мелисса была готова прыгнуть в этот изумрудный омут и забыться. Но затем все резко изменилось. Изумруды превратились в настоящее пламя, съедающее жизнь вокруг. Пламя было, как настоящее – яркое, жаркое, дышать стало трудно. Испугавшись во сне, девушка подскочила наяву. Мелисса огляделась. Она была в той самой комнате, на втором этаже таверны “Изумрудный Котелок”, никакого пламени не было. За окном уже рассвело, солнце приветливо сияло ей в окошко. Солнечные зайчики, как озорные огоньки, скакали по комнате, то и дело перепрыгивая с овального зеркала на пол и обратно.

Приведя себя в порядок, она спустилась вниз. Владмир уже был за стойкой, принимая товар – разные зелья, бутылки, склянки, продукты.

– Доброе утро, красавица, выспалась? – Владмир искренне улыбнулся.

– Да, спасибо. Я хотела узнать, что …

– Что будешь тут делать? – хозяин задумчиво читал накладную. – Будешь за баром стоять. Здесь все просто – нужно будет тебе до вечера запомнить, что есть что, где какие бутылки стоят, где какие бокалы. Руки мне развяжешь, больше успевать буду.

– О, а как же все это выучить? – Мелисса в недоумении смотрела на стеллаж за спиной Владмира, он был почти два метра в высоту и примерно столько же в ширину. На каждой полке толклись бутылки разного вида, сделанные из стекла разного цвета.

– Держи, – Владмир, не отрывая взгляда, подал ей слегка обветшавшую папку с пожелтевшими листами пергамента внутри, – заходи сюда, учи, смотри, я пока все приму.

Мелисса прошла на место Владмира, открыла папку, сдула пыль и принялась изучать разные виды алкоголя и зелий. Кроме этого, там же были рецепты разных коктейлей. Некоторые были простые, а некоторые – при неправильном смешении – взрывоопасными. Но и это еще не все – в задачу Мелиссы входило заваривать кофе и чай разных видов и сортов. Особенно ей понравился рецепт мятного чая на травах с бренди. Спросив разрешения у хозяина, она попробовала его приготовить по инструкции. Пока она копошилась за стойкой, Владмир и Красверг суетились в самом баре, Алрика убирала столы, мыла пол и чистила посуду.

– Я сделала чай! – победоносно вскинула руки Мелисса и известила всех. Для неё это было нечто особенное, маленькая победа в поле, где она ничего не знала.

Алрика улыбнулась, Владмир и Красверг подошли к стойке и взяли по чашке.

– А бренди где? – удивленно разглядывал свою чашку Красверг.

– Тут что-то другое, Алрика, ну-ка, иди, попробуй. Что-то мягкое, легкое, освежающее… – Владмир сделал еще глоток и прикрыл глаза.

– Кажется, это апельсин и лайм, – неуверенно проговорила Алрика, делая ещё один небольшой глоток.

– Я добавила к мяте сок лайма и немного цедры лимона, думала, немного разбавить рецепт… – Мелисса неуверенно смотрела на остальных.

– Бодрит, – выдал полугном.

– А неплохо, – сказал хозяин таверны, – хороший будет чай, сейчас добавим в меню.

Через пару минут чай закончился, и все снова приступили к своим обязанностям. Мелисса с огромным усердием изучала старые листы пергамента, сверяла реальные бутылки и склянки с теми, что нарисованы на листах. Запоминала все старательно. Некоторые рецепты чая, кофе, бодрящих зелий, сонных отваров, она помечала, чтобы потом попробовать улучшить.

Мелисса очень быстро втянулась в жизнь таверны. К вечеру, когда начали приходить первые гости, Мелисса почти освоилась. Единственное, что её пугало – это огромное количество клиентов. Девушка боялась, что сделает что-нибудь не так, от этого ее постоянно потряхивало. Все, кто проходил мимо, желали Мелиссе удачного первого вечера.

– Главное, не бей бокалы! – весело подмигнул мастер Красверг, проходя мимо со стопкой постиранных полотенец.

Владмир наблюдал за Мелиссой украдкой. Как и просил дядя Рисс, хозяин таверны отправил ему весточку сразу же, как девушка прибыла. Владмир был согласен с ним в том, что  Меллису стоило загрузить работой, чтобы ей некогда было думать о грустных мыслях, о скором побеге из родного города, об оставшихся братьях, сестре, дяде и тёте. До прихода первого гостя, нужно было натереть стойку, протереть каждый бокал, приготовить лёд и необходимые фрукты, закипятить воду – Мелисса так сосредоточилась на своем первом дне работы, что даже не обратила внимания, как наступил вечер. В таверне зажегся большой свет, люстра освещала только центр помещения, отчего столики в углу находились в приятном сумраке. Обычно, за такими столами сидели те, кто не хотел, чтобы их видели, или парочки за романтическим ужином, или те, кто, как Нивалис и Нидхегг работали или обсуждали дела. Мелисса добавила небольшой штрих и зажгла у себя на стойке несколько свечей с ароматами ванили и мяты.

– Готово.

Девушка собрала волосы в высокий хвост, поправила свою униформу. Теперь она полностью была готова встречать гостей, выполнять заказы и провести первый день на высокой ноте.

Глава 9

На следующий день Нивалис и Нидхегг, как обычно, вечером, пришли ужинать в таверну. На улице было темно, но в свете фонарей на тротуаре, было хорошо видно гуляющих. Народу в зале таверны было не так много, как в прошлый раз. Владмир сразу проводил их в самый темный угол, за их любимый столик.

– Ничего не чувствуешь? – спросил Нидхегг. Он обеспокоенно осматривал посетителей таверны.

– Есть такое, что-то знакомое, – Нивалис ответил, не глядя на друга, он был занят отчетами.

Через полчаса Владмир принес сырный пирог и луковый суп, а затем вернулся с двумя тарелками запеченного кабана с зеленью и абрикосовым сидром. Нивалис ел и задумчиво изучал папку за папкой. Нидхегг к еде вообще не притронулся, он искал глазами в таверне того, кто вызывал его обеспокоенность.

– Нид, ешь, – угрюмо проговорил Нивалис.

Дракон начал есть, медленно, всё глядя в глаза посетителей, осматривая каждого с ног до головы. Он никак не мог понять, что творится у него внутри. Но это чувство, будто что-то внутри ворочается, случилось у него днем, когда он столкнулся с той девчушкой с серыми глазами, такими пронзительными, что он не смог отвести взгляд.

– Владмир, – окликнул хозяина Нив.

– Слушаю, господин Нивалис, – Владмир молниеносно подлетел к столу двух господ.

– Принеси нам, пожалуйста, облепиховое пиво и … – он посмотрел на Нидхегга.

– Лимонный мед, – сухо выдавил дракон.

– Хорошо, сейчас будет.

Владмир отправился к стойке и принес небольшой листочек Мелиссе. “Облепиховое пиво х 1, лимонный мед х 1, столик в углу” – четко было выведено на листочке. Девушка так волновалась в свой первый день, что хозяин был вынужден поставить Алрику рядом, чтобы ничего не случилось. Тифлинг помогала и добрым словом поддержки, и подсказками, а где-то и сама выполняла заказы.

– Вон тот, пузатый бутыль на третьей полке, – шепотом говорила Алрика.

Мелисса трясущимися руками налила пинту облепихового пива и взяла бутылку с широким горлом в форме ромба на подставке из желтого стекла, поставила все это на поднос.

– Бокал под лимонный мед, – прошипела тифлинг.

Девушка охнула, схватила бокал и медленно понесла поднос со всем содержимым за столик в углу.  Подойдя, она увидела двух господ, их запах показался ей знакомым. Темноволосый мужчина изучал документы так сосредоточенно, что даже глаз не отрывал.

– Ваше облепиховое пиво и лимо… – Мелисса не успела договорить.

Второй мужчина поднял на нее глаза, и она их узнала. От неожиданности девушка выронила поднос, на котором оставался бутыль меда. Нидхегг легким и быстрым движением подхватил летящую на пол бутылку и поставил ее перед собой.

“Вот оно что…” – подумал он про себя, отводя взгляд от глаз красавицы и осматривая ее с головы до пят.

– Новенькая? – Нивалис пробормотал, не поднимая головы.

– Да, господин, – еле дыша, ответила Мелисса. – Извините, мне пора…

Девушка пулей убежала за стойку, села на пол и зажала лицо руками.

– Ты чего? – Алрика подбежала к ней. – Испугалась тех двоих в углу?

– Не знаю, – выдавила из себя девушка.

Она сидела, не двигаясь, вспоминая сон. Это пламя… “Соберись, Мелисса, соберись” – она глубоко вздохнула и встала, ноги были ватные, колени немного тряслись, голова шла кругом.

– Эй, красотка, бутылку бледного вина и опаловый грог, три пинты.

Мелисса посмотрела на Берни и, молча, принялась наливать три пинты грога. За этим нехитрым занятием, она задумалась, что здесь делает этот господин? Как он узнал, что она тут работает?

– Милашка, торопись, – Берни постучал по стойке.

– Да, конечно, – Мелисса уже поставила опаловый грог и несла бутылку вина.

– О ком думаешь? – Бернард окинул девушку взглядом. – Не обо мне ли часом?

– Да нет, что вы, – Мелисса выпалила ответ на автомате, а когда осознала, что сказала, прижала руки ко рту, в ужасе распахнув глаза.

– Хм, честная. Уважаю, – угрюмо проговорил бандит и ушел за свой столик, прихватив заказ.

Нидхегг не сводил с Мелиссы взгляда. Было что-то такое в ней, что не давало ему покоя. Она пахла волком, она была волком. Но что-то было не так. Дракон, закончив с ужином, посмотрел на друга, решив отвлечься от своей загадки:

– Нашёл что-нибудь?

– Всё одинаково, – недовольно проговорил Нивалис, – везде всё одно и то же. Но есть кое-что. Все преступления совершаются только тогда, когда у нас с тобой вызовов нет или их мало, так что мы точно их подхватим. Будто кто-то нарочно их нам создаёт. Нид, что случилось? Ты будто не здесь, а где-то там… .

– Нивалис, есть в ней что-то такое…

– Да-да, ты хоть знаешь, сколько раз я это слышал за последние сто лет? А Авиджа сколько раз это слышал… – Нивалис скептически посмотрел на друга, откладывая папку в сторону.

Нидхегг не успел ничего ответить. Рядом с левым плечом Нивалиса что-то заискрилось. Искры белого цвета расширялись, образуя небольшой круг, немного освещая тёмный угол, где сидели друзья. Это был маленький портал. С той стороны донесся знакомый голос Линдинета.

– Мои дражайшие господа, мне жаль беспокоить вас в такой прекрасный вечер, но у нас непредвиденная ситу… – призрака самым наглым образом оборвали на полуслове.

– Что там у тебя, не тяни резину, – Нидхегг перевалился через стол, пытаясь заглянуть в небольшой искрящийся круг.

– Господа-с, нападавший в деле мастера Ферира найден мёртвым на окраине Портового Города, со стороны Бухты, подробностей нет, – Линдинет недовольно пробурчал.

– Давай вызов, – Нивалис напряжённо протянул руку.

– Нет вызова, – всё ещё недовольным тоном ответил Линдинет. – Сообщаю вам по старой дружбе, мои дорогие-с. Я дам ориентир на метку, на месте уже господин МакРаф.

– Спасибо, Линдинет.

Друзья резко встали из-за стола. Нидхегг оставил десять золотых монет, оплачивая не только сам заказ, но и оставив щедрые чаевые Мелиссе и Владмиру, которые обслуживали столик. Он подумал, что раз это первый день девушки, стоит её поощрить хотя бы за то, что не вылила весь лимонный мед ему на штаны. Попрощаться с хозяином они не успели, времени было совсем мало. Нидхегг растворился в языках черно-белого пламени, а Нивалис исчез в россыпи льдинок. Когда Мелисса подошла к их столу, чтобы, по настоянию Алрики, предложить что-нибудь ещё, она нашла лишь горсть золотых монет, снежинки на столе и ни следа присутствия двух господ.

– Владмир, – она быстро подбежала к хозяину таверны, после того, как унесла на кухню грязную посуду и бокалы. – Смотри сколько золотых! – девушка радостно положила на стойку перед мужчиной десять монет.

– Ого, твои первые чаевые, и какие! – Хозяин похлопал в ладоши, громко смеясь. – Это тебе господа Нидхегг и Нивалис оставили?

– Я не знаю кто, – смущённо ответила девушка, поправляя выпавшую из общего хвоста прядку волос, – это были двое мужчин, они сидели за тем столиком, – Мелисса указала на тёмный угол.

– Ну, все, порадовалась и хватит, – с притворной суровостью проговорил Владмир. – Вечер ещё не окончен.

Мелисса, окрыленная своим первым небольшим успехом, не смотря на откровенное фиаско, летала по залу, щебеча с каждым клиентом. Она искренне и широко улыбалась всем, кто только заходил, и каждому, кто уже сидел в зале. Настроение будто поменялось, её напряжённость от присутствия рыжеволосого красавца ушла, в таверне стало уютнее и даже светлее. Даже Бернард, сидя в центре зала угрюмым и недовольным, рыча на всех, улыбнулся, глядя, как она витает по залу, лёгкими движениями, разнося бокалы, готовя ароматный чай с мятой и цитрусовыми. На удивление, её тревога исчезла, прибавилось уверенности, она смеялась над каждой шуткой, что слышала в зале.

– Так радуется, – Алрика, протирая посуду, выглядывала в окошко в двери с кухни в зал.

– Так ты себя вспомни, первые чаевые же, – Красверг добавлял те самые приправы, которые накануне принесла Мелисса из "Темной Розы". Он напевал старую поварскую песенку и притопывал ногой.

Последним клиентом в этот вечер стал Берни "Холодный Глаз". Он изрядно выпил, но вёл себя достаточно сдержанно и почтительно. Бандит сидел, теперь уже, за стойкой и рассматривал дно своего бокала. На удивление, он не отправился домой в компании красавиц, как он обычно это делал. Он не ушёл домой в компании сомнительных персон. По какой-то непонятной причине, и это было удивительным откровением и для самого Берни, он остался в таверне до последнего.

Владмир многозначительно кашлянул и перевёл взгляд с Мелиссы на Берни. Последний понял, что пора уже уходить.

– Доброй ночи вам, сударыня, – он отвесил не очень уверенный поклон, затем повернулся к хозяину. – И тебе, Владмир, спасибо и до завтра.

Бернард, шатаясь, вышел на улицу. Лицо его обдало морозом,  это немного протрезвило головореза. На улице его ждали охранники, которые сопроводили бандита домой. Владмир закрыл дверь за Бернардом на замки и засов. Выдохнув, поскольку день выдался непростой, хозяин таверны направился к себе в спальню, находившуюся на первом этаже.

За окном была глухая ночь. Каждый шорох ветра чётко слышался и эхом разносился по улочкам города. На улице никого не было, кроме Бернарда и его охранников, которые шли домой, их пение еще некоторое время было слышно в таверне. Чуть позже пошёл снег, мягкими хлопьями застилая крыши домов белым покрывалом. Снег шёл, не останавливаясь до самого утра, а как только солнце взошло, весь город заискрился разноцветными алмазами снежинок.

***

В то же самое время, глубокой ночью, когда весь город засыпал, Нидхегг и Нивалис прибыли на место, где нашли труп преступника. Бухта Заброшенных Кораблей – место безлюдное, здесь давно уже никто не живёт, даже самые отчаянные отшельники. Повсюду были разбитые о рифы корабли, разного размера, принадлежавшие разным народам. Здесь были и пиратские галеоны, и драккары, и фрегаты стражи, и каравеллы людей. Обломками был заполнен весь песчаный берег. С первого взгляда казалось, будто здесь была ожесточенная битва, такие сильные были повреждения у кораблей. Но все это были происки прошлых поколений сирен. Это сейчас им запрещено применять свои прекрасные голоса для заманивания моряков в свои ловушки. А сотню или две лет назад, они только этим и жили. Тех, кто выжил в кораблекрушениях, сирены брали в рабство.

Среди обломков, пахнувших сыростью, смешанной с запахом водорослей, лежал труп светлого альва, посиневший и, кое-где, то ли надкусанный крабами, то ли повстречавшийся с вековыми кораллами на глубине моря. Подходя ближе, друзья учуяли запах разлагавшегося тела, прикрываемый морской солью и водорослями, от чего легче не становилось. Рядом с телом уже бегал отряд криминалистов. МакРаф стоял в сторонке, прикрывая рукой рот и сдерживая рвотные порывы.

– О, а вот и вы, – еле смог выдавить из себя Колин. – Ваш утопленник?

– Думаешь, утопили? – Нидхегга запах никак не трогал, он держался уверенно и спокойно.

– Думаю, прыгнул сам. Пока что криминалисты ничего не нашли, ничто не указывает на насильственную смерть, – МакРаф выпалил ответ, как скороговорку, боясь, что запах попадёт в рот и тогда его точно стошнит.

Нивалис подошёл к телу полукровки, провел рукой в воздухе, будто зачерпнул невидимой воды, а затем сделал выпад этой же ладонью, отодвигая воздух от себя. Перед ним и Нидхеггом появилось призрачное изображение утопленника при жизни, последние несколько минут.

– А че так мало!? – Нидхегг удивленно крикнул, подходя к другу. – Ты что, заклинание забыл?

– Это максимум, дальше нет ничего, – Нивалис сам был в недоумении. Обычно заклинание показывало от нескольких часов до нескольких дней.

Последние несколько минут альва, которые хранило его сознание – это прыжок с самой высокой точки бухты в беспросветную глубь моря. Нидхегг медленно обошел труп снова, взяв небольшой сучок и сдвигая одежду на груди полукровки. На всю грудь у утопленника красовалась чёрная метка – две змеи, одна пожирает другую. Нивалис, увидев это, резко подошёл к МакРафу и прошептал:

– Уводи людей, живо.

Колин даже не думал сопротивляться. Он громогласно скомандовал всем собрать свои вещи, как можно быстрее и покинуть место преступления.

– Нидхегг, бухти свое заклинание, – Нивалис быстро двигался к другу от МакРафа.

Дракон стоял у трупа и шептал слова древних, поглаживая рукой воздух, как морскую гладь. Но он не успел договорить, как метка на груди альва вспыхла фиолетовыми искрами, раздался звук, будто где-то подожгли фитиль. Через секунду труп исчез. Даже горстки пепла не осталось. Остался лишь запах сожженной ткани и горелых водорослей.

Нидхегг и Нивалис смотрели на пустое место, секунду назад бывшее утопленником. Они стояли посреди песчаного берега бухты, будто просто вышли на прогулку. Со стороны моря дул приятный ветерок, задорно играя с волосами мужчин.

В эту же секунду, рядом с левым плечом Нивалиса заискрился воздух. Белые искры медленно расширились в круг, но уже достаточно большой, чтобы можно было пройти обоим друзьям. В искрящемся портале виднелся встревоженный Линдинет, он метался из угла в угол, ожидая увидеть господ.

– Господин Нивалис, Господин Нидхегг, – голос призрака срывался на истерику, – они пропали!! ВСЕ ПРОПАЛИ!!!

Друзья переглянулись и, ни секунды не думая, вошли в портал. Оказавшись по ту сторону, мужчинам предстала картина, которую они видели всего раз. Духи, призраки, привидения – все летали, как сумасшедшие, в воздухе повисли десятки искрящихся белых кругов больших и маленьких.

– Линдинет, отставить панику! – скомандовал Нивалис. – Четко и по делу. Кто пропал?

– Все!!! – истошно орал призрак. – Трупы всех преступников исчезли! В морге никого нет!

– Отчёты о вскрытии есть? – Нидхегг недовольно осматривал комнату, в таком шуме сосредоточиться было невозможно.

– Да, всё тут, я сразу же все вам приготовил-с, как только узнал.

– Молодец, впал в панику после, – Нивалис одобрительно хмыкнул.

– Господин Нивалис, господин Нидхегг, он вас вызывает. Вызывает прямо сейчас! – Линдинет показывал на кроваво-красный рубин в оправе из золота, лежащий на столе призрака рядом с отчетами о вскрытии. Камень светил ярко, добавляя в унылую комнату, покрытую белой завесой, красноватого свечения.

Друзья ничего не стали говорить. Они оба подошли к камню, но прежде чем коснуться, Нивалис прихватил папки с отчетами. Как только они прикоснулись к рубину, их закружило в черно-красном водовороте. Ощущение после использования королевского портала не самые приятные. В этом водовороте, дракона кидало  из стороны в сторону, мотало по кругу, подбрасывало то вверх, то вниз. Нидхеггу никогда это не нравилось. А Нивалису было все равно.

Они стояли у входа в исполинский замок, который был покрыт пеплом и золой. Было немного душновато от того, что под ногами кое-где проглядывалась лава сквозь почерневшую землю. Пахло горелым. Повсюду эхом прокатывались крики, мольбы, истошные вопли душ, оставшихся в этом забытом месте. Друзья медленно пошли к замку, дорога была неровная,  вся в ухабах.

Они вошли в замок, проходя сквозь огромную дверь. Мужчины немного удивились тому, что увидели. Перед их глазами предстал король Ада, в человеческом обличье, в ярких шортах-бермудах, солнечных очках и соломенной шляпе.

– Нивалис, мой дорогой, – елейно начал владыка, снимая очки, – ты представляешь, лежу я на шезлонге,  под солнцем, отдыхаю со своей женой и тут … – он резко сжал очки в руке, те хрустнули и разлетелись на осколки. – Ко мне открывается портал, а оттуда призраки в панической атаке визжат мне о том, что начали пропадать трупы преступников. Как это понимать?

Король Ада стоял, скрестив руки на груди, ожидая ответа. Нидхегг смотрел на него и, невольно, принял такую же позу. Нивалис задумчиво потирал подбородок, думая, что ответить.

– Так ладно, пошлите, – Владыка тронулся с места и пошёл наверх по крутой лестнице. – Супруга меня убьёт. Нив, ты знаешь, что она про тебя сказала?

– Заноза в заднице? – предположил Нидхегг.

– Именно так. И не дракон, который, по идее, должен доставлять уйму проблем, находясь в звании Палача. А мой племянник! Демон льда, Рыцарь, чтоб его… – Его Величество продолжал ругаться.

Они дошли до опочивальни Владыки. Тот скинул с себя человеческую одежду и … отправился в ванную комнату. Оттуда друзья услышали недовольный рык.

– Давай свою историю. У тебя пятнадцать минут, а потом мы с тобой будем плавать по реке Смерти, это если нам повезёт, и Мора сейчас успокоиться.

– Госпожа Мора осталась отдыхать? – Нивалис внимательно изучал первый попавшийся отчёт о вскрытии.

– Нив, прекрати так тётку называть, – Его Величество вышел из ванной, потирая голову полотенцем.

– Угу, – промычал Нив, все еще читая бумаги.

– Так, давайте, кратко и по делу.

Его Величество Инферрус расположился на кожаном диване с вышитым вручную узором. Нивалис и Нидхегг уселись напротив в кресла с такой же вышивкой. Друзья изложили все за пять минут, спокойно высказав ещё при этом свои соображения. Владыка задумчиво кивал головой, где-то ухмылялся, где-то недовольно рычал. Повисла тишина, только и слышно было, как Нивалис шуршит листами пергамента в папках, а Нидхегг ёрзает на кресле, перегибаясь и заглядывая в те самые документы.

– Ждём, – резко сказал Инферрус. – Посмотрим, что дальше будет. Наказания не назначать. Души и тела спровоцированных обезопасить. Нивалис, это лично тебе на контроль. Потом расскажете что и как. А у меня отпуск. Всё.

Его Величество встал, подошёл к шкафу, несколько минут стоял и разглядывал человеческую одежду, а затем напялил просторную футболку и шорты по колено, взял новые очки и уже знакомую соломенную шляпу.

– Тёте Море привет, – пробормотал Нивалис.

Инферрус только махнул рукой. Ему, как и всем в этом мире, тоже хотелось отдохнуть и хоть немного провести времени наедине со своей второй половинкой. Он исчез. Владыку поглотили языки красноватого пламени.

– Идём? А то мне тут не очень комфортно, – сморщил нос дракон.

Нивалис кивнул, собирая все бумаги в кучу. Нивалис сказал два слова "патриа виверэ". В эту секунду возле двоих мужчин воздух раскололся, искря небольшими молниями,  издавая характерный треск. Это был портал до дома дракона. В целях безопасности, магию в замке и на территории его величества могли использовать только сам Владыка и члены его семьи. Поэтому Нидхегг быстро скользнул в портал. Нивалис последовал за ним, оборачиваясь и проверяя, не забыл ли чего.

Глава 10

Мелисса проснулась, чувствуя запах свежего снега. Окно она не закрывала на ночь никогда, ей всегда было жарко, хотя раньше ей за это не раз выговаривала тетушка, а теперь никто не напоминает об этом. Девушка выглянула в окно и увидела огромные белые хлопья, падающие с небес и сверкающие под лучами солнца, наполовину спрятавшегося за тучами. Она молниеносно умылась, оделась, заплела хвост и побежала вниз. Владмир стоял за стойкой, погруженный в изучение накладных.

– О, ты вовремя, доброго утра, – хозяин заведения широко, но устало улыбнулся, – у нас сегодня праздник. У Бернарда день рождения, будет много гостей, таверна закрыта почти для всех посетителей, – он хотел было сказать, что Нивалис и Нидхегг исключение, но выслушав с утра рассказ Алрики о реакции девушки на них, решил промолчать. – Тебе и Алрике предстоит тяжёлое утро, много всего подготовить нужно.

– Хорошо, – Мелисса ответила быстро и без раздумий.

– Тогда одевайся, вы сейчас отправитесь на рынок, нужно столько всего купить, – Владмир протянул ей список.

Девушка взяла скрученный в свиток аккуратный лист пергамента в руки и пробежалась по нему глазами:

" Крысиные хвосты для холодца – 100 штук, кролик для жаркого – 5 штук, вырезка кабана для запекания – 5 штук, козьи бока для жарки – 10 штук, курица на пирог, разделанная- 10 штук, раки для бульона – 20 штук". Мелисса поморщилась  от нескольких наименований.

– Все остальное привезут сюда, – Владмир поставил подпись на накладной.

Мелисса надела пальто, свернула список обратно в свиток и сложила в карман, потом села ждать Алрику. Тифлинг не спешила выбегать с кухни. Через несколько минут, девушка услышала, как Алрика торопливо кричит:

– Сейчас, заготовку в холодильник поставлю.

Пока Мелисса ждала тифлинга, она осматривала таверну. Ночью или утром, она не знала точно, Владмир оставил ей на прикроватной тумбочке пять золотых с запиской "Поздравляю!". Девушка думала о том, что нужно купить что-то для праздника, все-таки день рождения – особый повод для радости, к тому же, Бернард сам сказал, что уважает её за честность. Вот она честно и сделает бандиту небольшой подарок. Мелисса думала о том, чтобы украсить потолок заведения гирляндами и растянуть навесную табличку с поздравлениями. А ещё подумала о цветах, но тут засомневалась,  не перебор ли это будет. Поглощенная раздумьями, она только краем глаза заметила, как неслышно подошла Алрика.

– Идём? – тифлинг весело улыбалась, поправляя шапку с бубоном и тёплый шерстяной шарф с узором из ромбиков.

Девушки вышли из таверны, весело хихикая, обсуждая предстоящий вечер. Они шли по улицам, даря свои красивые улыбки каждому прохожему. До рынка идти было недолго, он находился на другой стороне площади, за вереницей ярко-желтых домов.

– Алрика, а ты золото у Владмира взяла? – растерянно спросила Мелисса, поправляя нервно шарф мастера Обриуса. Она-то и не вспомнила об этом.

– Конечно! – тифлинг похлопала по внутреннему нагрудному карману, который топорщился, но из-за огромного шарфа этого не было видно.

Дойдя до рынка, Мелисса достала свиток. Она решила, что стоит начать с самого странного – крысиных хвостов. У прилавка с чудоковатым хозяином, девушки пробыли недолго. Пахло ужасно, а выглядело ещё хуже. Так что Мелисса схватила пакет с крысиными хвостами и, быстро откланявшись, обе красавицы побежали дальше, улыбаясь сквозь зубы. Со всем остальным у девушек не было проблем. Они закупились буквально за полчаса, может чуть больше. И при этом по дороге, Мелисса уговорила Алрику сходить в магазинчик разных украшений для дома и выбрать что-нибудь для общего зала таверны.

Довольные девушки вышли с рынка и отправились в магазин декора и украшений, который находился недалеко от рынка, в нескольких домах. Мелисса на три золотых монеты накупила уйму всего – колпаки на головы для празднующих, гирлянды,  плакат с поздравлениями, фейские огоньки, несколько банок с блёстками разных цветов, чтобы украсить мебель.

– Пошли, купим цветы в таверну, – Алрика, обреченно вздохнув, смирилась с энтузиазмом Мелиссы.

Они дошли до ближайшей цветочной лавки, владелицей которой была жена Красверга, Лорилла. Она собрала на оставшиеся две золотые монеты пять шикарных букетов из разных цветов. Увидев, что девушкам цветы осталось разве, что в зубы взять, да и не унесли бы они, даже будь руки свободными, такое количество цветов, она сказала, что отправит их через час с курьером в таверну, когда тот вернётся.

Поблагодарив хозяйку цветочного, девушки отправились обратно в "Изумрудный Котелок". Причём Мелисса шла спокойно, для неё это была и не тяжесть вовсе. А вот тифлинг пыхтела и бурчала что-то себе под нос. Владмир уже ждал девушек возле входа в заведение. Увидев навьюченного, как ослика тифлинга, он выбежал навстречу и схватил половину сумок Алрики. Мелисса же спокойно донесла свое до кухни, не моргнув и глазом.

Она сняла пальто и направилась к стойке, где её уже ждал Владмир.

– Так, делай заготовки для "Дыхания дракона" и драконьего кофе.

Мелисса немного растерялась, такие напитки простые люди не пьют.

– А для кого это? – она смущённо поинтересовалась.

– Бернард пригласил двух особых гостей, хотя они и так бы пришли сегодня ужинать, – хозяин отмечал в длинном списке то, что уже куплено. – Господа Нидхегг и Нивалис по праздникам очень любят особый коктейль "Дыхание дракона", – он подумал, что в таком настроении Мелисса не испугается двоих друзей. – Только смотри, будешь смешивать, ничего не перепутай,  а то бабахнет, будь здоров. Советую заранее смешивать бутыль литра на три. А драконий кофе – это для них же, к десерту.

– А давно вы знакомы? – девушка достала папку, чтобы посмотреть рецепты обоих напитков.

– Да, давненько, лет сто точно. А что такое? – Владмир оторвал взгляд от пергамента и поднял глаза на девушку. – Алрика говорит, они тебя напугали…

– Вы поймите правильно, – начала Мелисса, заминаясь и краснея, – я не то, чтобы совсем испугалась, не знаю, что это было.

– Да ты не бойся, они господа приятные, улыбчивые, когда дело заковыристое не попадается. Любят шутить и мастера фокусов, – мужчина улыбнулся той самой домашней улыбкой и снова принялся ставить галочки и крестики в длинном списке.

Мелисса кивнула головой и начала читать рецепт "Дыхания дракона". От того, что она прочла у неё мурашки пошли по коже. И было от чего. Сам по себе коктейль не сложный – всего-то три ингредиента,  но зато каких, если их налить не в том порядке, все взорвётся. Сначала нужно залить драконье вино, вот оно-то и взрывоопасно. Затем нужно добавить немного  газированного сока мяты и последним добавляется ягодный сироп. Мелисса очень осторожно залила все ингредиенты в бутыль на три литра и поставила стоять в прохладное место, обложив бутыль сухим льдом по кругу, чтобы точно ничего не случилось.

С драконьим кофе было проще – Мелиссе предстояло добавить в обычный кофе драконьего вина. Казалось бы, все просто, но была маленькая загвоздка. Если не выпить сразу, вино начнёт закипать и в итоге будет небольшой взрыв. Так что наливать придётся прямо перед господами, а от этой мысли у девушки пересохло в горле.

Алрика принесла с кухни мешки из лавки украшений, но завидев, как Мелисса держит в руках пустой бутыль от драконьего вина, положила сумку у стойки и быстро убежала на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.

– Это что такое? – Владмир с интересом начал выкладывать из сумки декор для праздника.

– О, это я купила на то золото, что вы оставили меня на тумбочке, – щеки у Мелиссы вспыхнули.

– Ох, дорогая, ты уверена? – мужчина вздохнул, с одной стороны,  понимая желание девушки обустроить праздник, как дома, с другой стороны, он не был уверен, что все поймут.

– Да, – мягко, но уверенно сказала девушка.

– Ну, тогда иди, украшай, если с коктейлем разобралась, – Владмир весело подмигнул ей и отправился на кухню, давая ей возможность развесить украшения.

Мелисса радостно выбежала из-за стойки и принялась за работу. Колпаки для посетителей она поставила прямо у входа, чтобы каждый входивший сразу брал себе один и надевал на голову. Гирлянды она разместила по всему залу на стенах, а плакат с надписью "С днем рождения" она разместила прямо напротив входа, чтобы Берни заметил, только войдя в таверну, и обрадовался. Фейские огоньки, похожие на светлячков, закупоренные в банках, она расставила на каждый стол. Где-то по две баночки огней, где-то больше. Они создавали приятное тёплое освещение, и можно было не зажигать общий свет в таверне.

Пока Мелисса все развешивала и расставляла, приполз курьер с цветами. Причём действительно приполз, потому что те самые пять букетов, которые она купила, были не просто красивыми. В каждом будете было не меньше ста цветков. Девушка радостно встретила курьера, поблагодарила его и принялась украшать цветами всё помещение – она поставила их на столы, развесила их небольшими букетиками на стены к гирляндам и уместила их на стойке. А из оставшихся Мелисса собрала один огромный букет Бернарду в подарок и добавила туда немного блёсток,  чтобы эта красота ещё и сверкала. Кстати, про блёстки она не забыла, ими она посыпала все цветы, гирлянды, фейские огоньки, столы, стулья, стойку – всё посыпала.

Когда Владмир вошёл в зал, он открыл рот от восхищения. Таверна была похожа на небольшой островок зачарованного леса – фейские огоньки приятно и тепло освещали зал, повсюду были цветы, искрящиеся от блесток и огоньков. Не хватало только пения птиц, плескания русалок и мягкого топота животных.

– Ну как? – Мелисса чувствовала себя неловко, а вдруг никому не понравится.

– Ого, – тифлинг влетела в общий зал и застыла на месте, глаза её расширились и засияли от удивления и радости. – Так красиво… – прошептала девушка, хлопья огромными ресницами.

Владмир стоял, осматривая искрящуюся красоту в зале. Он не мог сказать ни слова, он просто смотрел на этот, теперь, волшебный зал, и не мог поверить своим глазам. Его поразил тот факт, что немного любви, теплоты и доброты превратили это место – таверну, где большая часть посетителей – бандиты, жестокие и угрюмые – в нечто настолько прекрасное. Хозяина таверны посетила одна незатейливая мысль: "Как же она похожа на Мию". На него нахлынули воспоминания первых дней пребывания в этом месте. Мия приехала по делам в Портовый Город, а заодно и заглянула к Владмиру на огонёк. Она предложила помочь ему, ведь когда он только выкупил это место, здесь не было ничего, кроме толстого слоя пыли, грязи и паутины по углам. За несколько дней мать Мелиссы превратила это место в дом. Уютный дом. Вот и сейчас он смотрел, как дочь его подруги, которой уже давно нет на этом свете, сделала невероятное – создала волшебство на ровном месте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.