Инна Семёнова
Фабрика Искусств

Глава 1

– Вы к кому? – грубо вопросил широкоплечий охранник.

– Я по объявлению, – заметно оробела я, но отступать не планировала.

Да и некуда было, если откровенно. Просто это было единственное место в городе, где требовались работники по моей профессии с возможностью обучения, то есть наличие опыта было желательным, но необязательным условием. Это меня более чем устраивало, потому что, обойдя весь город в поисках трудоустройства, я везде неизменно слышала одно и то же: “Требуются специалисты с опытом работы не менее пяти лет”. А где взять тот опыт, если ты вчерашний выпускник Академии Магических Искусств? Да еще в дипломе твоем обозначена такая профессия, которой уже не существует практически – специалист по Художественной магии.

Сказать, что мы работники очень узкого профиля, значит, ничего не сказать. Вообще магов осталось всего ничего, а художественным даром владеют и вовсе единицы. Группа художников в Академии набиралась всего одна и совсем не большая, на восемнадцать человек. А по сему, выпуск адептов по данной профессии осуществлялся раз в пять лет. Вот так вот. Нашей братии было действительно очень мало. А сейчас, в начале нового тысячелетия, когда в нашу жизнь неожиданно, но как-то очень стремительно, ворвались новые технологии, магия, к сожалению, уже стала практически не нужна. И бедным несчастным молодым кадрам становилось очень сложно найти работу по специальности.

Тем не менее, на каждом даже самом маленьком предприятии имелся представитель данной совсем не востребованной профессии. Это было как дань древней традиции. Технологии технологиями, а специалист по Художественной магии должен быть, тут как ни крути. С другой стороны, если в организации уже такая единица присутствует, так зачем им еще одна, тем более, вчерашняя адептка с нулевым опытом. Откуда берется опыт у молодого кадра? Правильно. Его ж наработать нужно! Но во всех учреждениях желали видеть художника-профессионала. Замкнутый круг какой-то!

В общем, то место, куда я пришла, было последним в моем списке. Если и здесь ничего не получится, даже не знаю, что буду дальше делать. Потому что домой мне возвращаться категорически не хотелось. А потому я прокашлялась, собралась с духом и решила упорствовать.

– Мне бы в отдел кадров, – постаралась придать голосу побольше решимости.

– По какому вопросу? – нет, это не охранник, а дознаватель какой-то.

– Так я же вам сказала – по объявлению, насчет работы, – напомнила я.

– Художественная магия? – продолжал выпытывать этот совсем не охранник.

– Да, – подтвердила я.

Широкоплечий грубиян оглядел меня с головы до ног, особое внимание уделил моей груди, а так же задержался на линии бедер, от чего мои щеки залились румянцем.

– А вы знаете, – охранник наконец вернул свои бестыжие глаза на уровень моего лица, как и положено, – наш уважаемый господин директор на эту должность людей отбирает сам. Лично.

Я сглотнула. Это что за намеки?! Похлопала ресницами на дознавателя. Нет. Не может быть. Просто показалось. Наверное, усталость сказывается. Но на всякий случай решила уточнить:

– Что вы имеете в виду под словами “выбирает лично”?

– Ну как же, – мужик пошленько усмехнулся, – вы какие-нибудь свои работы с собой принесли? Нет? Тогда вы должны будете продемонстрировать нашему шефу свое умение… в этой области. Мы должны будете ему доказать, что можете… пользоваться Художественной магией. И всячески показать господину директору свой… дар. Наш шеф очень избирателен в этом вопросе, – снова оценивающий взгляд на меня, – он уже многих отверг. Ходят тут всякие… бездарности, только драгоценное время отнимают.

У меня по спине пробежал холодок. Что-то мне все это перестает нравиться. Странная какая-то контора. Везде, где я была ранее, предлагая себя в качестве работника, до господина директора вообще не доходило. Кадровичка обычно требовала мой диплом, внимательно его изучала. Потом задавала несколько наводящих вопросов. И вот как раз на вопросе об опыте работы в данной области меня всегда и срезали. Никому не нужен был совсем зеленый работник. А тут даже в кадры не пустили, дипломом не поинтересовались. Сразу к шефу направили. Непонятно.

Мне в душу закралось нехорошее предчувствие, но я его подавила усилием воли. Вспомнила, что отступать мне таки ж некуда. Решила попытать счастья. Ну поговорю с самим директором. Что здесь такого? Не съест же он меня. В конце концов, сейчас белый день, кругом полно народа. И, выбросив все глупости из головы, я попросила:

– Тогда будьте так добры, проводите меня к вашему господину директору, пожалуйста.

Широкоплечий нагло ухмыльнулся:

– Ну идемте, если настаиваете.

Меня пропустили через турникет. Затем задержали у стойки. Другой охранник, с бандитской рожей, медленно провел детектором вдоль моего тела, просматривая с головы до пят на предмет обнаружения неизвестно чего.

– А что вы ищете? Оружие? – попыталась пошутить я, желая разрядить обстановку.

Меня смерили надменным и совсем не смеющимся взглядом. Потом и вовсе на полном серьезе спросили:

– А у вас оно в наличии?

Я опешила. Вообще-то свободно носить оружие с некоторых пор запрещено законом. У нас с этим строго. За такое можно и в шахты угодить. С другой стороны, я что, похожа на вооруженного грабителя?! Но тем не менее, я честно ответила:

– Нету.

– Это хорошо, – безэмоционально ответил охранник-дознаватель.

Потом все же соизволил добавить:

– Но вообще-то, проверка больше при выходе нужна.

Вот проклятые шестеренки! Я что, иду устраиваться на военный завод?! Вдохнула, выдохнула в попытке успокоиться и взять себя в руки. Полегчало.

– Так вы меня проводите к шефу? – вырвала я охранника из глубоких раздумий, напоминая о цели своего визита.

– Угу, – неопределенно буркнул тот, нехотя отрывая взгляд от моей груди, – пойдемте.

За мной и моим провожатым с громким лязгом захлопнулась дверь, выпуская нас на территорию завода. Впереди маячили громоздкие грязно-серого цвета строения. На много метров ввысь устремились, выпуская едкий черный дым, многочисленные красные кирпичные трубы.

Охранник повел меня к одному из зданий, нарочно близко прижимая к бетонной стене, в попытке избежать столкновений с роботами-погрузчиками. Их здесь было много. Управлялись они из кабины оператором-механиком, который то и дело активно выкручивал различные рычаги, нажимал на кнопки.

По территории с помощью этих самых погрузчиков перевозились какие-то огромные катушки, или, скорее даже, рулоны, завернутые плотной оберточной бумагой. Были также непонятного вида кубы в металлических каркасах, наполненные белой мутной жидкостью. А еще коробки. Множество коробок с изображением лисы на каждой. Их грузили в стоящий у дальних ворот вагон.

С интересом озираясь по сторонам, я следовала за провожатым. Вход в здание, где по моим предположениям должны были находиться кабинеты, располагался с обратной стороны. Охранник-дознаватель указал мне на довольно крутую железную лестницу, притулившуюся сбоку здания, и проронил:

– Кабинет господина директора на втором этаже. Секретарю скажете, что по объявлению пришли. Она вас дальше проводит.

– Спасибо, – кивнула я растерянно, задирая голову вверх и нервно соображая, как буду взбираться на каблуках и в пышной юбке по крутой лестнице, ступени которой состояли из сплетенных в сетку тонких прутьев.

Где-то на середине пути не выдержала, обернулась. Наглый охранник все еще стоял внизу. И хотя он быстро отвернулся и сделал вид, что его тут не стояло, и вообще, он уже ушел. Пошленькую ухмылочку я таки ж разглядела. И невольно покраснела, осознав, какой вид этому грубияну открывался. И тут еще назло мне, на радость охраннику, ветер рванул легкую ткань кружевных юбок. Вот проклятье! Этот, снизу, наверняка даже повязки от чулок разглядел. Стало совсем как-то невесело.

В три быстрых шага преодолев оставшиеся ступеньки, юркнула за дверь. И оказалась в довольно просторном помещении с широкими окнами, из которых струился мягкий дневной свет.

Почти всю стену под окнами занимал огромный стол с полукруглой фигурной столешницей. От стола подняла голову и внимательно посмотрела на вошедшую меня молоденькая симпатичная блондинка. Приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, вы к кому? – вопросила секретарь приятным мягким голосом.

Я даже расслабилась на мгновение и с ответной улыбкой сказала:

– Добрый день. Мне бы к господину директору.

– По какому вопросу? – тем же приветливым голосом уточнила миловидная блондинка.

– По объявлению насчет работы, – заторопилась я, – претендую на должность специалиста по Художественной магии.

– Господина директора сейчас нет на месте.

Я расстроилась. Вот зачем этому невоспитанному охраннику нужно было водить меня за нос, рассказывать всякие байки. Какой смысл мне было подниматься в кабинеты по той ужасной лестнице, если начальства нет? Почему сразу не отослали?

Блондиночка, все это время наблюдавшая за мной, вклинилась в поток моих грустных мыслей, видно, пожалела меня, тихо уточнила:

– Он где-то на территории. Вы присядьте, пожалуйста, подождите. Господин директор скоро будет.

С надеждой взглянула в фиалковые глаза девушки. И снова удостоилась теплой улыбки.

– Спасибо, – с облегчением поблагодарила я, быстро огляделась по сторонам и, опустившись на краешек стула с мягкой спинкой, приготовилась ждать.

Минуты потянулись со скоростью садовой улитки. Так как ожидать вообще не люблю, то через какое-то время я откровенно заскучала. Я уже успела до мелочей изучить всю приемную комнату. Помещение было высотой в два этажа. На верхнем – с одной стороны имелись комнаты со стеклянными стенами, а с другой были отдельные кабинеты с плотно закрытыми дверями и табличками на них. Со стороны стеклянных комнат ни разу никто не спускался. А вот из кабинетов довольно часто выходили мужчины.

Проходя мимо стола миловидной блондинки, иногда задерживались, чтобы перекинуться парой незначительных фраз. Иные шутили и откровенно пытались флиртовать с девушкой. Та всем приветливо улыбалась и всегда отшучивалась. Представители сильного пола, все как один, искоса бросали заинтересованные взгляды на меня. Но никто никаких вопросов не задавал. Кто я такая и зачем пришла, не спрашивал. Каждый следовал строго по своим делам.

Несколько раз тишину нарушал неприятный, резкий, пронзительный звонок. Да, здесь в приемной, имелся самый настоящий, дисковый, переговорный аппарат. Ерина, так называли блондинку мужчины, аккуратно снимала трубку и громко разговаривала. Чаще всего просила перезвонить, извинялась за отсутствие руководства. А один раз заговорила не на имперском, а на международном языке! Причем общалась девушка довольно свободно.

После этого я стала с уважением поглядывать на нее. Оказывается, в этой белокурой головке под маленькой, кокетливо сдвинутой набок шляпкой, прячутся обширные познания в языках. Лично я могла похвастаться лишь набором стандартных, тупо вызубренных фраз на международном. У нас-то в основном на имперском все изъясняются, а иностранные языки никто не учит, за ненадобностью.

Когда в приемной становилось совсем уж тихо, я четко ощущала под ногами какой-то гул. Где-то из глубины доносились лязгающие звуки, тупые удары и постоянное шипение.

В первый раз, когда услышала это, в испуге посмотрела на Ерину. Однако, девушка с фиалковыми глазами ободряюще улыбнулась мне и никак странные звуки не прокомментировала. Ну, если она такая спокойная, тогда я, кажется, догадываюсь, что там может скрываться внизу.

Я томилась. Уже сотню раз сменила позу на жестком, поначалу казавшимся таким удобным, стуле. Ожидание затягивалось. Я уже хотела подняться и сказать секретарю, что приду в другой день. Но девушка, как почувствовала мой настрой, с очередной теплой улыбкой поинтересовалась:

– Вы чай пить будете?

Первой реакцией было поблагодарить и отказаться. Но Ерина выглядела такой искренней в тот момент. Так что я просто согласно кивнула. Девушка грациозно поднялась, плавно обогнула длинную столешницу, на мгновение задержалась у огромного, до пола, зеркала в золоченой раме, поправила выбившийся из-под шляпки локон. Затем направилась к неприметной двери в глубине помещения.

Уже у самого входа обернулась и по-заговорщицки мне подмигнула, поманила к себе. Я была весьма удивлена таким поведением секретаря, но интерес все же победил. Быстро поднялась и заторопилась к ней. Девушка придержала мне дверь, пропуская в маленькую, но довольно комфортную и обустроенную кухоньку, и тихонько затворила за собой.

– Присаживайся. Можно на ты? – поинтересовались у меня.

– Да, конечно, – я улыбнулась.

По возрасту мы с Ериной точно погодки. И сама она такая приятная и располагающая к себе. Так к чему церемонии?

– Познакомимся? Как твое имя?

– Хельга, – представилась я. – А как тебя зовут, я слышала. Ерина?

– Да, – просто ответила блондинка, уже занимаясь приготовлением чая.

Девушка была здесь на своей территории, это было заметно в каждом движении. Она ни на секунду не задумалась, где что лежит. Достала из шкафчика небольшой ярко-красный кофейник, насыпала заварки. Затем повернулась к очагу. Там уже стоял большой металлический чайник. Ерина деловито покрутила рычаги. Снизу резко и мощно вырвалась струя раскаленного пара. Чайник вскипел вмиг.

Заполнив заварник кипятком, блондиночка прикрыла его белоснежным полотенцем и принялась раскладывать сахарные кусочки по чашкам. Чашки, если их можно так назвать, были примечательные. Сами круглые и прозрачные, они плотно сидели, как в гнездышках, в ажурных металлических каркасах с ручкой для пальца.

Я присела на низкий подоконник. И, пока Ерина занималась чаем, успела оценить открывающийся с высоты вид на территорию завода.

Внизу кипела деятельность. Сновали роботы-погрузчики, бесконечно перекатывали, переносили, перетягивали что-то. Рядом суетились рабочие. Было интересно за ними наблюдать.

Внезапно мое внимание привлекла мужская фигура. Его нельзя было не заметить. Просто этот человек настолько сильно выделялся среди серой массы работников, что глаз неизменно останавливался на нем. Нет, одет он был в такую же серую робу с фосфоресцирующими полосками на спине и груди. Но уверенная стать, мощный разворот плеч, широко расставленные ноги, гордая посадка головы. Вот могу поспорить, что это не простой работяга.

– Ерина, а кто этот человек? – осторожно обратилась я блондинке.

Девушка подошла и тоже глянула в окошко. Усмехнулась. Затем повернулась ко мне и с лучезарной улыбкой объявила:

– А это и есть наш уважаемый господин директор.

– Господин директор занимается погрузками наравне с рабочими?! – не поверила я.

– А наш шеф вообще большой оригинал, – хихикнула секретарь, присаживаясь рядом со мной на подоконник. – Он иной раз любит слиться с толпой. А еще больше ему нравится, когда его принимают за простого рабочего, его это забавляет.

– А какой он человек вообще? – невольно заинтересовалась я.

– Ээ-э, – протянула Ерина и как-то странно на меня покосилась.

Затем и вовсе поднялась, быстро выглянула из кухни, убедилась, что в коридоре никого, плотно прикрыла дверь и прошептала:

– Вообще-то характер у нашего руководства сложный. Должна тебя предупредить, что человек он прямой и может задавать тебе на собеседовании весьма странные вопросы. Не тушуйся и не бойся. Отвечай точно и честно.

– А какие такие странные вопросы могут прозвучать? – заволновалась я.

– Ну, например, как зовут твою бабушку? Или сколько лет твоим родителям?

– Это имеет какое-то отношение к моей работе? – изумилась я.

– Никакого, – подтвердила блондиночка, – однако, наш господин директор желает в подробностях знать, кого берет на работу. И умение рисовать иногда играет для него не главную роль.

Вот как?! Честно говоря, не ожидала такого услышать. Как можно взять человека на должность, которой он совсем не соответствует? Ведь способность к Художественной магии это действительно дар. Если у человека нет к этому склонности, такому нельзя просто научить! Я нахмурилась. Все мои сомнения и страхи, возникшие после разговора с охранником по поводу трудоустройства на этом заводе, вернулись вновь и прочно обосновались внутри.

– Не бойся, – заметила мое состояние Ерина. – Ты должна ему понравиться, – в фиалковых глазах девушки промелькнуло что-то такое совсем не понятное.

Нервно сглотнув, я глянула еще раз в окошко. Господина директора уже там не наблюдалось. Вздохнув, вернулась к столу, присела. Обхватила двумя ладошками свою чашку в металлической оплетке. Потянула носом, вдыхая терпкий цитрусовый аромат, кажется, бергамота, пригубила напиток. И зажмурилась от удовольствия.

– Это невероятно вкусно! – похвалила я блондиночку и поинтересовалась: – Насколько я понимаю, это очень редкий и дорогой сорт чая, где вы его достали?

– Шеф привез, – отмахнулась секретарь. Потом со смешком, добавила: – Хозяин о нас заботится.

Неожиданно раздался пронзительный звонок. Мы обе вздрогнули, а Еринка в одно мгновение подскочила и выбежала из кухни.

Я с наслаждением сделала последний глоток чая, поставила чашку, разгладила юбки и тоже вышла в приемную.

Секретарь опустила трубку переговорного аппарата на рычаги и с улыбкой повернулась ко мне.

– Сейчас придет, – объявила девушка.

И не успела я перевести дух, как где-то лязгнула сталь, громыхнули цепи. Повернулась на резкий неприятный звук и увидела, как из проема, одним уверенным движением открывая тяжелую решетчатую дверь, выходит рабочий. Хотя нет, не рабочий, конечно же. Просто он одет в такую же серую форму. А в остальном… довольно высоко вздернут подбородок, слишком властная поступь, и взгляд с превосходством, пронизывающий, хищный. В каждом движении этого человека ясно читалось, кто здесь хозяин. В помещении внезапно стало абсолютно тихо.

– Господин Лиссан, – блондиночка вышла из-за стола навстречу директору, – к вам пришли, специалист по Художественной магии, – и кивнула на меня.

Господин директор повернул голову в мою сторону, иронично вздернув темную бровь. Быстро оглядел меня с макушки до пяток, кивнул каким-то своим мыслям и произнес:

– Жду у себя, – взгляд на наручные часы, – через пятнадцать минут.

И, утратив всяческий интерес ко мне, развернулся и направился в сторону кабинетов.

Я проводила взглядом широкоплечую фигуру, невольно залюбовавшись легкой, уверенной походкой господина директора. Затем вопросительно взглянула на Ерину. Та неожиданно мне подмигнула и с улыбкой поведала:

– Я же говорила, ты ему понравишься.

Непонятно чем взволнованная я, бессильно опустилась на стул.

Следующие пятнадцать минут, как мне показалось, длились больше часа. И я вздохнула с невероятным облегчением, когда секретарь наконец произнесла:

– Можешь подниматься. Дверь в торце коридора.

– Спасибо, – поблагодарила я и направилась к лестнице.

Этот подъем был вовсе не такой экстремальный, как на улице, что невероятно порадовало. Нормальные широкие ступеньки, покрытые керамической плиткой, как и весь пол на втором этаже. А к директорскому кабинету вела красная ковровая дорожка, которая существенно приглушала стук каблуков. Тоже неплохо.

Пока шла по коридору, успела вспомнить, что шеф явился вовсе не с улицы. А значит, в приемную можно попасть и другим путем. Но не успела я поразмышлять на эту тему, как ковровая дорожка закончилась, и я уткнулась в дверь с надписью “Господин Вальд Николес Лиссан. Директор”.

Вдохнула-выдохнула, попыталась успокоить опять почему-то расшалившиеся нервы. Затем постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Господин директор восседал за массивным столом из черного дерева, откинувшись на стул с высокой спинкой, и крутил в руках перьевую ручку, блеснувшую золотым острием. Сейчас я бы ни за что не спутала этого человека с простым работягой. В меня вперился пронзительным острым взглядом руководитель, настоящий хозяин. И никакого серого комбинезона на нем уже не было. Впрочем, равно как и приличествующего должности директора строгого костюма, что меня немного смутило. Он был одет в ярко-алый кожаный колет с множеством золотых пуговиц, ремешков, заклепок и молний.

– Доброго вам дня, господин Лиссан, – проявила я вежливость и взгляд не отвела.

– Доброго, – сухо ответили мне, – рассказывайте.

– Что? – изумилась я.

– Рассказывайте, – с нажимом повторил господин директор, – зачем пришли?

– Как? – я опешила от такой постановки вопроса.

Но потом вспомнила напутствие Еринки и все же ответила, причем честно:

– Пришла на работу устраиваться.

– Зачем вам работа? – вопросы один страннее другого.

– Деньги нужны, – решила озвучить самую вескую причину я.

Господин Лиссан подался вперед, словно желая поближе меня рассмотреть. Несколько мгновений внимательно изучал мое лицо, затем произнес:

– А что, вас некому содержать?

На это я не нашлась что ответить. Только нахмурилась и возмущенно поджала губы. Вообще-то в приличном обществе таких вопросов не задают. А господин директор моего возмущения как будто даже не заметил, продолжал выпытывать:

– Родители у вас есть?

– Есть.

– Живут где? В трущобах?

Метнула на господина дознавателя испепеляющий взгляд. Он даже не впечатлился. Как можно такое спрашивать?! Какое ему вообще дело?

– Я угадал, да? – на губах господина промелькнула ехидная усмешка.

Молчу, кусая губы. Что-то мне уже совсем не нравится этот допрос.

В следующую секунду господин Лиссан грациозно поднялся, обошел стол и приблизился ко мне.

– Дар у вас есть? Рисовать умеете? – снисходительно поинтересовались у меня.

От возмущения у меня просто голос пропал. Но я все же нашла в себе силы утвердительно кивнуть.

– Показывайте, – с немалой долей скепсиса произнес господин директор и положил передо мной на стол плотный белоснежный лист, ручку с золотым пером, поставил чернильницу.

Недоуменно смотрю на него. Этот человек настолько далек от художественной искусства, что даже не знает, что это совсем не те предметы, с помощью которых творится магия?!

– Господин Лиссан, – собирая остатки самообладания в кулак, обратилась к руководству я, – а что мне с этим делать?

– Нарисуйте что-нибудь, – невозмутимо ответили мне, – или хотя бы напишите свое имя, если не сможете нарисовать.

И я разозлилась. Как можно судить о человеке, лишь только взглянув на него? Вообще странный какой-то этот господин директор. Задает неудобные вопросы, а про работу вообще ни слова не сказал. Даже на диплом не взглянул, а он у меня, между прочим, с отличием. И с какой стати он сделал вывод, что я ничего не умею?

В следующую секунду я решительно подошла к директорскому столу, смело уселась в высокое кожаное кресло. Разгладила перед собой лист. Ручку и бесполезную чернильницу отодвинула прочь. Вместо нее достала из сумочки свое волшебное художественное перо. То самое, которое выбирает себе каждый адепт-художник еще на первом курсе, при поступлении в академию. Это перо у каждого уникальное и, в идеале, будет служить одному человеку всю жизнь.

Свое перышко, моего незаменимого волшебного помощника, я очень любила. Острое, тоненькое, с ярким красным хвостиком. Оно всегда меня беспрекословно слушалось. Вот и сейчас, едва я установила волшебный инструмент на листе и активировала привычным жестом, перышко вздрогнуло и принялось выписывать на бумаге замысловатые кренделя.

Я подняла взгляд на господина директора. На его лице отразилось легкое удивление, левая бровь поползла вверх. Но я не отвлекалась. Мое перо тем временем все танцевало, вырисовывая крючки и завитки. Когда лист был полностью заполнен, повинуясь моему приказу, перышко остановилось и послушно прыгнуло в мою ладонь. Я же поднесла руку к письму, поставила острие в самый центр и активировала заклинание.

И случилось чудо. Впрочем, самое обыкновенное чудо, которое может сотворить каждый маг с художественным даром. Картинка ожила. Каждая строчка зажила своей жизнью. Из всего письма я выбрала лишь нужные мне буквы, остальные медленно уползли за край листа. Буковки соединились в красивую витиеватую надпись и заискрились горным хрусталем на солнце.

Более чем довольная своей работой, подняла взгляд на руководство. И натолкнулась на абсолютно насмешливый, полный превосходства взгляд.

– Я вас что написать просил? – прозвучал ироничный вопрос.

– Имя, – нахмурилась я.

– Чье имя? – издевательство в голосе.

– Ой!

Я снова взглянула на свое творение и неудержимо залилась краской. Надпись гласила: “Господин Вальд Николес Лиссан. Директор, задающий странные вопросы”. Как так получилось?! Наверное, из-за эмоционального всплеска мое художественное перышко выхватило из головы совершенно не ту мысль. Я расстроилась.

А господин Лиссан совсем наоборот. Похоже, моя ошибка его позабавила. Он усмехнулся и задал следующий, совсем уж неожиданный вопрос, который откровенно поставил меня в тупик:

– Вы замужем?

С бесконечным удивлением смотрю на него. А в глазах господина директора появился какой-то хищный блеск. И вообще, какой он, оказывается… интересный мужчина. Я бы даже сказала, красивый. Такая очень мужественная красота, влекущая, словно огонь, притягательная. Упрямый подбородок, брови вразлет, а глаза серые, цвета стали. Как зачарованная, не в силах отвести от них взгляд, я прошептала:

– Нет.

– Жених есть?

И я вернулась с небес на землю. Несколько раз моргнула, отгоняя непонятное наваждение, и вспомнила, где я нахожусь, зачем пришла и с кем разговариваю.

– Есть, – выдохнула я с… сожалением?

Выражение лица господина директора изменилось. В одно мгновение стало каким-то отстраненным, надменным, а брови нахмурились. Некоторое время в кабинете царила абсолютная тишина. Потом слова у некоторых все же нашлись:

– Жених имеется, значит, – кажется, господин директор начал злиться. – Так вы сейчас замуж начнете выскакивать, детей станете рожать. Какой из вас работник? Зачем мне вас брать?

От такой резкой смены настроения руководства я была в шоке, если быть честной. А потому не сразу нашлась что ответить. Но мне работа действительно очень нужна, а это место мой последний шанс. А потому я глубоко вдохнула и решила быть откровенной:

– Жених у меня есть. Только замуж выскакивать в ближайшее время я не начну, потому что разрешение на брак еще не получено и… это вообще процесс очень длительный, – вдаваться в подробности не хотелось, а поэтому я перешла к сути: – Так что работа, тем более по профессии, мне очень нужна, – попыталась придать голосу больше убедительности. –  И я действительно обладаю даром и рисовать очень люблю. У меня диплом с отличием, – выдвинула последний аргумент я.

– Какой там у вас диплом, мне не очень интересно, – оборвал меня господин директор. – То, что рисовать вы умеете, я понял.

Он некоторое время молчал, внимательно изучая мое лицо, потом его взгляд как-то неожиданно спустился на уровень груди. Да меня всю оценивающим взглядом окинули, словно я лошадь на ярмарке. Наконец, господин Лиссан озвучил свое решение:

– Дам вам испытательное задание, если справитесь, возьму вас на работу.

– Что я должна сделать? – охрипшим от волнения голосом поинтересовалась я.

– Вы должны мне нарисовать эскизы. Чем больше будет идей, тем лучше. Вы их сможете потом использовать в вашей работе. Только есть одно условие, – с этими словами он подошел к своему столу, место за которым я по-прежнему занимала, уперся кулаками в столешницу, и произнес загадочное: – Рисунок должен быть бесконечным.

Изумленно похлопала ресницами, судорожно соображая, что бы могли значить эти слова.

– Больше вас не задерживаю, – деловым тоном произнесло руководство, – жду с результатами.

– Временные рамки? – тихо спросила я, поднимаясь и обходя стол.

– Не ограничены. Но в ваших интересах сделать все как можно быстрее. Всего хорошего.

На негнущихся ногах я проследовала за дверь. Вышла из кабинета и тяжело привалилась к стене. Такая слабость внезапно накатила. Только сейчас поняла, насколько перенервничала, пока общалась с директором. Достала платочек, вытерла вспотевшие ладошки, обмахнула пылающие щеки, несколько раз глубоко вдохнула и только потом направилась вниз.

Еринка встретила меня пытливым взглядом, вскочила из-за стола, приблизилась и горячим шепотом поинтересовалась:

– Ну, как все прошло?

– Не очень, – с тяжелым вздохом вынуждена была признать я, – кажется, уважаемому господину директору я совсем не понравилась.

– Не может быть! – изумилась блондиночка. – Я была уверена, что он тебя возьмет. Ты как раз в его вкусе… То есть, я хотела сказать, что господин директор непременно оценит дипломированного специалиста, – тут же исправилась девушка.

Я была откровенно расстроена и на ее оговорку не обратила совершенно никакого внимания. Сказала лишь:

– Вашему шефу диплом не очень то интересен.

– Он так сказал?

– Да.

– А что еще он сказал?

– Дал испытательное задание, – призналась я.

Еринка просияла:

– Вот видишь! Не все так плохо. Если бы ты ему совсем не понравилась, шеф не стал бы это скрывать.

И мне тут же вспомнились слова руководства: “Какой из вас работник? Зачем мне вас брать?” Но я промолчала. Мысли плавно переключились на самого господина директора, его появление, и я спросила у блондинки совершенно иное:

– Ерина, а из этого здания другой выход есть?

И получила ответ:

– К сожалению, гостевой выход у нас только один, вот этот, – и мне указали на дверь, в которую я входила с улицы.

Мысленно застонала. Но все же нашла в себе силы поблагодарить секретаря за помощь, за чай и, попрощавшись, направилась к двери.

– С заданием шефа справишься? – спросила напоследок блондиночка.

– Не знаю, – грустно, но честно призналась я.

– Удачи. Возвращайся, – также с ноткой грусти протянула Еринка.

***

С территории завода выбираться пришлось самостоятельно. Никто не горел желанием меня проводить, и тем более никто не предложил свою помощь. Хотя, с какой стати им помогать мне?

В общем, кое-как спустилась по крутой железной лестнице, крепко ухватившись за перила. Затем прошла по открытой площадке, каждый раз уворачиваясь от вездесущих роботов-погрузчиков. Наконец-то добралась до проходной. Меня встретили дружными оскалами два охранника – дознаватель и бандит. Дознаватель не преминул поинтересоваться:

– Ну, что сказал вам уважаемый господин директор?

– Испытательное задание дал, – не видела смысла скрывать я.

– Аа-а, – многозначительно протянул охранник, – ну, понятно.

Мне ничего понятно не было. Было единственное желание, поскорее отсюда уйти. И вообще, неприятный осадок на душе от всего этого остался.

Глава 2

Вся в грустных мыслях о несправедливости жизни и размышлениях насчет бесконечных рисунков, сама не заметила, как добрела до оживленной улицы с проезжей частью. И остановилась на углу в ожидании, когда подъедет паробус. Вообще-то здесь было недалеко, всего пара кварталов, но, учитывая, как долго я ожидала господина директора, мое отсутствие уже явно заметили и начали нервничать. Особенно Вик, его бесит, если я где-то задерживаюсь.

К моей великой радости ждать долго не пришлось. Буквально через пару минут подъехал большой красный мобиль, и я как раз успела вскочить на последнюю ступеньку, крепко ухватившись за поручень.

Через два квартала так же на ходу легко спрыгнула и зашагала по мощеной дороге.

По центральной улице среднего кольца я ходить любила. Здесь даже в темное время суток всегда было достаточно светло и относительно безопасно. Но стоило лишь свернуть в проулок, сразу начинались рабочие кварталы, где вечером из всех фонарей горела лишь парочка, в самом начале и в конце длинной улицы.

Впрочем, даже это было не самым страшным. В третьем круге города, или кольце, как его называли в простонародье, располагались трущобы. Вот там было действительно жутко. Худые картонные домики с жестяными крышами тесно жались друг к дружке, узкие проулки часто заканчивались тупиками. Заблудиться среди однообразного пейзажа было проще простого, а потому из среднего сословия в трущобы мало кто забредал. Даже стражники там бывали не часто.

Но был и другой город. Первый круг, первое кольцо, для избранных. Самые богатые кварталы, где буквально все утопало в роскоши. Огромные многоэтажные дома подпирали верхушками небо. Ходили слухи, что некоторые из них даже поднимаются над плотным слоем смога, висевшего над городом во все времена года. И что, мол, оттуда можно разглядеть настоящие облака и голубое небо. Не знаю. Там я ни разу не была. Вообще мало кто из моего окружения был в том районе. В первый круг вход только по пропускам и строго по делу. Так что попасть туда было не так-то просто. Что, впрочем, неудивительно. Там проживало высшее сословие, далеко не всеми уважаемые господа буржуи. Самый богатый слой населения. Они не терпели всякое отребье на своей территории. Поэтому город условно, а с некоторых пор и реально, с помощью тяжелых железных ворот, делился на части.

Я проживала во втором кольце. Настоящая золотая серединка, в меру богатые, в меру бедные, мы относились к людям среднего класса. У некоторых, кто побогаче, имелась прислуга. А дома у нас в основном двух-трехэтажные, часто на несколько квартир. В одном из таких серых скучных домов я и жила.

Поднимаясь по лестнице с широкими пролетами, затем нажимая дверной звонок, я уже знала, что первой фразой, которую услышу, будет:

– Где была?

Вик, как всегда, недовольно насупив брови и подозрительно прищурив глаза, принялся за допрос.

– Насчет работы ходила, – отвечаю как можно спокойнее.

– Опять?!

– Да, опять, – подтверждаю я, начиная терять терпение.

Вик мое раздражение заметил, тут же смягчился, подошел, нежно обнял за плечи.

– Снова отказ? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес парень.

Вздохнула. Он прижал чуть крепче. Я осторожно выпуталась из объятий и пошла мыть руки. Едва вышла из ванной, в коридоре снова столкнулась с Виком. Как оказалось, меня ждали.

– Идем обедать, мама уже все приготовила.

– Скорее ужинать, – бросив взгляд на большие напольные часы, произнесла я.

Парень не стал спорить. Мы прошли на кухню. Меня усадили, придержав стул, затем Вик обошел стол вокруг и уселся напротив.

Пожелав приятного аппетита, я взялась за нож и стала отрезать маленький кусочек очень ароматного, политого красным соусом, невероятно сочного стейка. Затем обмакнула в соус и, отправив кусочек в рот, принялась тщательно жевать. Посмотрела на сидящего напротив парня. Он почему-то не ел, хотя, как мне показалось, взгляд у него был более чем голодный. Я улыбнулась и кивнула ему на тарелку, ешь, мол, остынет. Вик хмыкнул, неохотно оторвал от меня взгляд и наконец-то принялся за еду.

– Когда ты прекратишь это? – как бы между прочим через некоторое время задал вопрос Вик.

– Что? – спросила я, уже догадываясь, о чем идет речь.

– Эти глупые поиски ненужной работы, – подтвердил мои предположения парень.

Я сразу не ответила. Доела последнюю ложечку риса с овощами. Взяла чашку, отпила глоток, затем задала свой вопрос:

– Вик, у тебя мечта есть?

На меня взглянули с ехидным прищуром. Пристально изучили мое лицо, немного дольше положенного задержавшись на губах. Затем все так же взглядом обласкали ключицы и плечи и остановились на груди с явным предвкушением. Потом Вик взял меня за руку, зачем-то пощекотал мою ладошку. А когда я эту самую ладошку попыталась отнять, сжал крепче и притянул к своим губам, поцеловал пальчики и хрипло произнес:

– Есть. Я хочу как можно быстрее получить разрешение на брак и жениться на тебе.

Опустила глаза. Дождалась, пока Вик прекратит меня целовать, забрала свою руку и вернулась к вопросам.

– Я этого тоже очень жду, – призналась я, – но, Вик, как ты представляешь дальнейшую нашу жизнь?

– Обычно, – невозмутимо ответил мне парень, – как все живут – ты, я и куча детишек.

– А где мы будем жить? – не унималась я.

– Здесь.

– С твоей мамой?!

– Да.

Я скривилась.

– А что тебя не устраивает? – возмутился мой жених.

Вот в том то и дело, что не устраивает.

Пока я училась, проблема жилья не стояла. Для всех нуждающихся адептов предоставлялось общежитие. Однако после выпускных экзаменов проблема стала действительно острой. Решение нашлось внезапно. Той весной я познакомилась с Виком. Парень стал настойчиво ухаживать за мной и, едва я получила свой заветный диплом, сделал мне предложение. В статусе невесты я имела полное право проживать в семье жениха. Пока молодые не получат разрешение на брак, такое не считалось зазорным.

Только вот была одна проблемка. Мама моего жениха. За те два месяца, что прошли в бесплодных поисках работы, я успела достаточно изучить будущую свекровь, чтобы сделать однозначный вывод: всю оставшуюся жизнь я с ней жить точно не хочу.

– Вик, – осторожно обратилась я к парню, – а ты не думал о покупке своего дома?

– А зачем? Мы живем на всем готовом. К тому же, покупка жилья стоит денег, а где нам взять такую сумму?

– Вот поэтому я и ищу работу, – подвела итог беседы я.

Парень снова недовольно поджал губы и надолго замолчал.

Я уже успела завершить с ужином, отложила салфетку, встала и поинтересовалась:

– Не хочешь прогуляться перед сном?

– Пойдем, – нехотя отозвался недовольный Вик.

***

Вышли в сумерках. Темнело довольно быстро, по земле пополз холодный серый туман. Я поежилась и поплотнее укуталась в легкий летний плащик. Хорошо хоть ботинки вместо туфель додумалась надеть.

Мы чинно вышагивали по широкой пешеходной улице, ярко освещенной с обеих сторон газовыми фонарями. Я опиралась на согнутую в локте руку своего жениха и глазела по сторонам. Вик вальяжно размахивал тростью и пару раз уважительно приподнял шляпу при встрече знакомых.

На улице становилось все холоднее.

– Может в кафе зайдем погреться? – не выдержала я.

– Замерзла? – только сейчас сообразил Вик и тут же обнял за плечи.

До ближайшей кофейни было всего лишь пара шагов. И я с облегчением шагнула в теплое помещение, и сразу погрузилась в атмосферу уюта, вдохнула невероятно манящий запах кофе, корицы и сладкой выпечки.

Кофейня была очень маленькая, всего на несколько столиков. А вот привычных стульев здесь не было. Были маленькие уютные диванчики на двоих. Я с удовольствием устроилась между подушек, с улыбкой взглянула на Вика. Получила ответную улыбку в ответ. А в следующий момент вздрогнула от громкого окрика:

– Эй, человек!

– Вик, – укорила я парня, – мы ведь никуда не спешим, зачем кричать?

– Если не обратить на себя внимания, они век не поторопятся, – парировал жених.

Я нахмурилась. Через минуту явился подавальщик, принял заказ и с поклоном удалился. Вик потянулся к моей руке, накрыл своей, потом начал мягко поглаживать ладошку. Я упрямо и молча уставилась в окно.

Нас не заставили долго ждать. Вскоре передо мной уже дымился горячий напиток. Потянула носом, наслаждаясь приятным ароматом только что сваренного кофе с молочной пенкой сверху, густо посыпанной тертой корицей. Перед Виком поставили маленькую чашку с классическим крепким черным кофе без сахара.

Обняла двумя руками свою чашку, согревая руки. Потом стала задумчиво изучать окружающий интерьер. Взгляд скользнул по кирпичной стене, задержался на широких окнах в форме арки. На подоконниках стояли масляные лампы, излучая теплый мягкий свет, что делало помещение еще более уютным. Отметила, что в кафе мы остались единственными посетителями, и снова вернулась к своему напитку. Стала разглядывать чашку. Какой тут интересный узор опоясывает горлышко. Если медленно поворачивать по кругу, орнамент кажется бесконечным.

Бесконечным?! В мозгу что-то щелкнуло. Точно! Ну конечно же! Неужели все вот так просто?

– Хельга, ты слышала, что я спросил? – вернул меня к реальности недовольный голос Вика.

– Что прости?

– О чем ты думаешь? – нахмурил брови жених.

– Сегодня господин директор фабрики дал мне испытательное задание, – оживленно начала рассказывать я, – и мне сейчас пришла в голову мысль, как его сделать!

Вик моей радости не разделил, проворчал лишь:

– Эта твоя Художественная магия. Все вы, художники, со странностями.

– Вик, зачем ты так говоришь? Магия – это чудесно! – восторженно выдохнула я.

– Угу, только очень скоро ее полноценно заменят современные технологии, чему я рад, признаюсь.

– Я так не думаю, – оспорила его точку зрения, – магия это магия, она всегда будет востребована.

– Ну, знаешь, – возразил мне жених, – можно создать механической робота, который будет рисовать все твои рисуночки.

– Можно. Но в этих, как ты выразился, рисуночках, никогда не будет души, – ответила я. – Только с помощью Художественной магии можно создать настоящий, живой рисунок, который будет жить своей жизнью. А если зарядить его парочкой нужных заклинаний, будет излучать определенные эмоции.

На меня снисходительно посмотрели.

– Все равно, ваша магия скоро никому не будет нужна.

– Мне магия всегда будет нужна, – нахмурилась я.

– А мне ты нужна, – хрипло прошептал Вик, снова касаясь губами моих пальчиков. – Пойдем домой?

– Пойдем, – вздохнула я.

***

Я расслабленно лежала в ванной, нежась в облаках пушистой пены. Внезапно дверь открылась, и вошел жених. Очень нагло и совсем без спроса.

– Вик! – возмутилась я, подтягивая к груди побольше пены.

– Я, – с наглой улыбкой подтвердил он и поинтересовался: – Спинку потереть?

Я все так же возмущенно открыла рот, в диком желании выставить его вон. Но взглянула парню в лицо и рот закрыла. Потом подумала и… согласно кивнула. Парень подошел, сел на бортик ванной, взял губку и принялся тереть мне спину. Хотя, честно говоря, это больше походило на какой-то эротический массаж. Движения становились все более плавными, чувственными. Затем Вик и вовсе отбросил губку и начал поглаживать просто руками. Помассировал шею, плечи, лопатки. Прикосновения были нежными, ласковыми. Было приятно, я даже расслабилась. Но внезапно рука Вика как бы невзначай переместилась на мою грудь.

Реакция была мгновенной. Я подскочила и хлестко ударила по рукам некоторых не в меру наглых. Вик конечности свои убрал и расхохотался.

– А чего ты испугалась, я же ничего еще не сделал.

Хмуро смотрю на него, поджав губы от злости. А жених решил покачать свои права:

– Все равно это все уже мое.

– Не твое. Мы же договорились после свадьбы, – решила напомнить на всякий случай.

– Осталась дурацкая формальность, – возразил Вик.

– И все же, ты обещал, – продолжила я.

– Ладно, не бойся, уже ухожу, – покладисто согласился жених.

Ласково провел ладонью по щеке, горячими губами коснулся лба и действительно ушел. Я с облегченным вздохом откинулась на спинку.

Немного успокоилась, затем быстренько домылась и, поплотнее укутавшись в теплый махровый халат, выскользнула из ванны чтобы тут же спрятаться в своей комнате. Потом подумала и впервые за два месяца проживания в этом доме крепко заперла дверь.

Стоя в одной рубашке и босиком посреди комнаты, я решала дилемму: лечь спать или попробовать оформить на бумаге все мысли, что крутились в голове. А мыслей было много. Еще тогда в кафе у меня ужасно чесались руки порисовать, но было не время, да и место не очень подходящее.

Дилемма была решена увы не в пользу сна. Я решительно потопала за своим художественным пером. Потом достала стопку плотной бумаги, уселась за стол возле окна и активировала волшебный инструмент. С этого мгновения мир потускнел и отошел на второй план. Сейчас для меня существовала только магия, она привычно наполняла меня силой, переполняла, ища выход. Творилось волшебство.

…Когда я была маленькой, у нас под окном был разбит крошечный палисадник. Совсем небольшой клочок земли. На нем мы с мамой выращивали цветы. Ранней весной, едва сойдет снег, показывались белоснежные, с тонкими фиолетовыми прожилками, осторожные крокусы. Позже они сменялись нарядными, с ярко-оранжевой серединкой, нарциссами и ранними розовыми тюльпанами. К середине весны зацветали плотными, шаровидными, достаточно крупными соцветиями пестрые примулы. Разворачивали свои игольчатые лепестки нежные маргаритки…

Очень кстати вспомнился наш с мамой нарядный цветник. Я улыбнулась при этом воспоминании и перевела взгляд на своего помощника – перышко. Уже много листов бумаги было расписано, и на всех цвели цветы. Они были словно живые, некоторые даже с капельками росы на лепестках. Я была довольна. Очень красиво получилось. Я даже залюбовалась.

Теперь необходимо было сделать рисунок бесконечным. Я взяла один из листов с цветами и соединила противоположные края в форме трубочки. Перышку своему дала команду нарисовать золотистый вензель прямо на шве.

Когда рисунок был готов, я снова развернула лист. Теперь половина вензеля находилась внизу, а вторая вверху. А в центре распускались цветы. Я улыбнулась и удовлетворенно кивнула. Затем приступила к следующему рисунку.

От работы меня отвлек тихий щелчок поворачивающейся дверной ручки. Я вздрогнула и только сейчас почувствовала, как замерзли босые ноги, да и руки тоже. И вообще, я в одной рубашке на голое тело, но нахожусь вовсе не в теплой постели. Занимаясь любимым делом, я так увлеклась, что совсем потеряла счет времени.

Быстро сложила разрисованные листы стопочкой, зачехлила художественное перо, все это спрятала в выдвижном ящике стола и снова уставилась на дверь.

Ручка вновь дернулась, но так как я заперлась изнутри, дверь, естественно, не открылась. Это ночного посетителя не остановило. Ручку дернули еще более решительно. Но мне открывать, как и показывать, что я не сплю, совсем не хотелось. Более того, я тихонько, на цыпочках прошла к кровати и улеглась под одеяло.

В следующее мгновение раздался стук в дверь. И сразу негромкий, но явно с нотками раздражения голос Вика:

– Хельга, ты спишь?

Натянула одеяло на голову и решила, что будет лучше не открывать вовсе. Потом все же высунулась из-под одеяла, прислушалась. Вик еще пару минут потоптался у двери, затем послышались удаляющиеся шаги. Я вздохнула с облегчением, расслабилась и через какое-то время незаметно уснула.

***

Утром, едва открыла глаза, в голову сразу пришла мысль, что необходимо сходить на фабрику прямо с утра. Очень хотелось показать свою работу господину директору. Настроение как-то сразу улучшилось. Бодро подскочив с кровати, я побежала умываться.

Закончив с водными процедурами, я улыбнулась своему отражению в зеркале. И так как настроение было по-прежнему замечательное, мне даже захотелось побаловать себя на завтрак чем-нибудь вкусненьким, например, хрустящими гренками с медом и ягодным джемом.

Вернувшись в комнату, я быстро переоделась, причесалась на скорую руку и поскакала в кухню. Там меня уже ждали. А вот я вовсе не ожидала никого здесь увидеть, особенно в такое время.

– Доброе утро, – механическим голосом поздоровалась я со свекровью, понимая, что утро сегодня не такое уж и доброе.

– Заходи, дорогая, – слащаво произнесла будущая родственница. – Я уже приготовила завтрак.

Передо мной на стол опустили широкую тарелку с размазанной по ней жидкой овсянкой. Поставили стакан теплого молока.

– Ээ-м, – протянула я нерешительно, – вообще-то, я хотела сегодня сама приготовить себе завтрак. Я…

– Не говори глупостей, – раздраженно оборвала меня свекровь. – Уже все приготовлено. Садись и ешь. Я не намерена с тобой возиться. Мне на службу срочно бежать нужно.

Со мной возиться и не надо. Я в состоянии сама все приготовить, и не хуже вас между прочим. Но вслух конечно же я ничего этого не сказала. Кухня была ее территорией, и делиться ни с кем свекровь не спешила.

Нехотя присела на стул. Настроение стремительно начало портиться.

И тогда в кухню вошел Вик. Я его не увидела, так как сидела спиной к двери, скорее почувствовала.

Мать Вика ласково улыбнулась при взгляде на сына. И тут же засуетилась, ставя на стол еще один прибор, добавляя кашу. Затем недовольно покосилась на меня, отметила, как я неохотно ковыряюсь в тарелке, хмыкнула.

– Приятного аппетита, сынок, – произнесла женщина и вышла из кухни, оставляя нас с женихом наедине.

А Вик все так же стоял в дверях и шагнул в кухню, только когда мать удалилась. Я все это время просто физически ощущала на себе его тяжелый взгляд. И немного напряглась, когда он приблизился. Но не обернулась, старательно делала вид, что сосредоточилась на завтраке.

Однако когда горячее дыхание опалило висок, а затем губы аккуратно, но очень чувственно прихватили мочку уха, игнорировать жениха дальше уже не было никакой возможности. А настойчивые бесстыдные губы Вика уже спускались на шею, оставляя за собой влажную дорожку из быстрых поцелуев. Пока не достигли очень чувствительного места у основания шеи и надолго задержались там.

Внезапно послышался звук падающей на тарелку ложки из моих вмиг ослабевших рук. Вик не обратил на это никакого внимания, продолжая меня целовать.

Поцелуи в шею я любила. Кожа мгновенно становилась до боли чувствительной. Каждое прикосновение, словно слабый удар током. Пронзительно, ярко. По спине бежала приятная дрожь. В животе отзывалось что-то горячее, жаркое.

– Хельга, – прошептал Вик, отрываясь от шеи, возвращаясь к уху. – Ты зачем заперла дверь в свою комнату сегодня ночью?

На последнем слове голос заметно повысился.

– О… Вик, – запинаясь произнесла я, в лихорадочном поиске подходящих слов для правдоподобного вранья. – Этто… я даже не заметила… ннаверное… машинально заперлась.

Парень уцепился за подбородок и повернул мою голову на себя. Такое положение было достаточно неудобным и даже немного болезненным. А он еще решил меня поцеловать.

А вот поцелуи в губы мне не совсем нравились. Особенно такие. Когда вместо нежного касания одна сплошная агрессия. И его язык, настойчиво пытающийся прорваться в мой рот, вовсе не ласкает, а словно завоевывает новую территорию, ставит на мне свою печать. Неприятно.

Дернула головой, освобождаясь из захвата, глубоко вдыхая такой необходимый мне сейчас воздух.

– Вик, прекрати! – возмущенно вскочила со стула и отошла от жениха на приличное расстояние. – Что на тебя нашло?

Парень удерживать не стал, руки сразу опустил и даже взгляд отвел.

– Прости. Я напугал тебя вчера, да?

Вздохнула. Немного помолчала, кусая губы, потом тихо попросила:

– Просто не делай так больше.

– Ладно, прости.

Вик шагнул ко мне, осторожно взял за руку, погладил ладошку, поднес к губам, нежно целуя каждый пальчик.

– Давай завтракать, – перевела я разговор в другое русло, забрала свою ладошку, вернулась к столу. – Я еще раз на фабрику сходить хочу.

Вик ничего не ответил, но я заметила, как гневно сверкнули его глаза, со злостью поджались губы.

С завтраком покончили быстро и в абсолютном молчании. Уронив салфетку, я торопливо поднялась из-за стола и отправилась к себе.

Глава 3

Через пару минут я уже шагала по мощеной дороге к остановке паробуса, прижимая под мышкой папку с рисунками.

По пути как обычно глазела по сторонам. На дворе последние дни лета. Было еще достаточно тепло, но в воздухе уже ясно ощущалось свежее дыхание осени, особенно с утра. Скоро наступит сезон дождей, бесконечная сырость, и из дома без зонта уже не выйдешь. А пока можно пользоваться достаточно погожей погодой, поэтому поверх платья я накинула на плечи лишь легкую меховую накидку.

Привычно подъехав два квартала на красном паробусе, я соскочила с последней ступеньки и свернула в проулок. Благо фабрика располагалась недалеко от центральной улицы, а не в глубине рабочих кварталов, как большинство заводов, вот, кстати, еще один плюс.

В этот раз входя на проходную я чувствовала себя уже более уверенно.

– Вы к кому? – грубо спросил уже другой, незнакомый мне охранник, но такой же широкоплечий. Лицо у этого было более спокойное, только весьма хмурое.

– Я к господину директору, – спокойно так отвечаю.

– По вопросу? – охранник нахмурился еще больше.

– Художественная магия, – терпеливо повторяю заученную фразу.

– Аа-а, – понятливо протянул широкоплечий, – он что, ожидает вас?

– Да, – уверенный ответ.

Охранник хмыкнул, скользнул по мне быстрым взглядом и дозволил:

– Проходите. Куда идти знаете?

– Знаю. Провожать не нужно, – поспешно вставила я.

Усмехнулся. И нажал какой-то рычаг. Турникет открылся. Я прошла.

В этот раз на предмет оружия меня никто не обыскивал, что, надо признаться, порадовало.

Оглушительно громыхнув, за моей спиной закрылись ворота. Я огляделась, припоминая к какому зданию необходимо идти. Вспомнила, что нужно держаться вдоль бетонной стены, и смело шагнула на территорию завода.

Открытую площадку пересекла довольно быстро. А вот ненавистную и опасную решетчатую лестницу, снова одолела с трудом. Едва поднялась, с облегчением ввалилась в приемную.

За столом на своем месте все так же сидела Ерина. Как только хлопнула входная дверь, девушка машинально подняла голову от стола и приветливо улыбнулась. Момент узнавания, и в следующую секунду прозвучало удивленное:

– Хельга! – похоже, девушка была искренне рада меня видеть. – Ты пришла! И так быстро! С заданием справилась?

– Угу, – я улыбнулась блондиночке в ответ и продемонстрировала папку с эскизами. – Привет, Ерин. Господин директор на месте?

Секретарь радостно закивала.

– Сейчас доложу, – девушка схватила трубку переговорного аппарата.

Кстати, я только сейчас заметила, что на столе у секретаря их целых два. Невероятно. Должно быть, один для внутренней связи с руководством.

Пока я размышляла, Ерина уже успела пообщаться с господином директором и радостно мне сообщила:

– Ждет. Поднимайся.

Немного взволнованная, крепко прижимая к груди папку, я поторопилась наверх в кабинет господина Лиссана.

Быстро протопала по красной ковровой дорожке. Постучала и снова вошла, не дожидаясь ответа.

Он сидел на своем месте, только в этот раз откинувшись в кресло с высокой спинкой и закинув ноги на стол. У господина директора были ботинки на грубой рифленой подошве, с высокой шнуровкой и множеством ремешков. Узкие черные кожаные штаны обтягивали длинные ноги. А полурасстегнутая свободная белоснежная рубашка открывала на груди господина золотой медальон на толстой золоченой цепи.

Мой взгляд невольно задержался на полуобнаженной груди господина директора. Через минуту я осознала, куда так беззастенчиво уставилась и смутилась. Оторвала взгляд от загорелой мужской груди. Посмотрела господину Лиссану в лицо. Меня встретили насмешливым, ехидным, вполне самодовольным взглядом, уголок его рта дрогнул в улыбке. И я поняла, что мой долгий оценивающий взгляд заметили, и смутилась еще больше.

– Доброго дня вам, господин Лиссан, – беря себя в руки, вспомнила о вежливости.

– Доброго, – весело отозвался господин директор, и через некоторую паузу поинтересовался: – Принесли что-нибудь?

– Да. Вот, – я протянула свою папку, стараясь смотреть куда угодно, только не в лицо мужчине, сидящему напротив.

Господин директор ноги со стола убрал, весь подобрался и потянулся за папкой. Когда я передавала ему эскизы, наши пальцы случайно встретились. И я невольно подняла взгляд на господина Лиссана. В его глазах уже не было насмешки. Взгляд потемнел, а я как завороженная все не могла от него оторваться. И мы вдвоем держались за папку, он с одной стороны, я с другой. Внезапно я почувствовала, как его палец нежно провел по тыльной стороне моей ладони. Я вздрогнула и разжала пальцы. И взгляд опустила в пол.

А господин директор как ни в чем не бывало уселся обратно за стол. Раскрыл папку.

– Ну, посмотрим, чем вы нас порадуете, – скептически произнес господин Лиссан.

И стал по одному вынимать рисунки. Я затаила дыхание. А лицо господина директора, как назло, не выражало ни единой эмоции. Я уже устала от томительного ожидания и нетерпеливо спросила через некоторое время:

– Ну, что скажете?

Директор вскинул левую бровь. Еще раз пролистал все эскизы и вынес вердикт:

– Для глубинки или трущобы пойдет.

– Как? – я опешила.

Что он такое говорит? Ему что, не понравилось? Почему? Я же точно знаю, что нарисовала хорошо. Даже отлично. Что не так?

– Суть вы уловили верно, – продолжал между тем критиковать мою работу директор. – И схема составлена вполне грамотно. Но! Сам рисунок. Выглядит дешево.

Я расстроилась. Стало обидно. И досадно между прочим. Очень жалко стало потраченных сил и времени на все эти рисунки. Да и листы для художественных работ нынче не дешевы, так что… Не удержалась и шморгнула носом. Я уже хотела забрать свои работы и уйти от этого господина подальше и никогда больше его не видеть.

Но господин Лиссан мое настроение явно почувствовал, и мой порыв отметил, потому что следующей его фразой было:

– Вы приняты.

– Что? – с расстройства я подумала, что ослышалась.

– Я беру вас на работу, – уверенно подтвердил свои слова господин директор.

Мало того, он все мои рисунки достал и переложил к себе в стол, а мне вернул уже пустую папку.

Затем вынул из кармана ключи, открыл верхнюю полку в столе, и передо мной на столешницу легла стопка крупных купюр.

Ошарашенно перевожу взгляд с господина Лиссана на деньги и обратно.

– Работать начнете со следующей недели, – невозмутимо произнесло руководство. – Меня здесь завтра уже не будет, я улетаю в командировку. Так что пока делаете эскизы дома. А вот со следующей недели начнем плотно с вами работать, – и взгляд на меня такой… предвкушающий, что ли. – Это, – господин директор указал на стопку купюр, – ваш аванс, – меня вновь с головы до ног окинули цепким оценивающим взглядом и неожиданно добавили: – Купите себе новое платье.

И я убрала руку, уже было протянутую к деньгам. Посмотрела господину директору прямо в глаза. Задала внезапно заинтересовавший меня вопрос:

– Простите, а чем вас не устраивает мое платье?

На меня еще раз скептически посмотрели и невозмутимо ответили:

– Да пока все устраивает. Вы работать сперва у меня начните, – и через небольшую паузу добавили: – Ну, а когда уже будет какой-нибудь результат, тогда и займемся вашим внешним видом.

Ничего не поняла, если откровенно. Что ему не нравится-то?!

– Ладно, – явно заметив мое замешательство, произнесло руководство, – берите деньги, идите работайте. Кстати, вы вкурсе что производит наша фабрика?

Кстати да. В безумном стремлении найти хоть какую-то работу для себя, я даже не удосужилась поинтересоваться, что же выпускает это предприятие. А сейчас как-то было неловко перед господином директором от своей весьма скудной осведомленности, а потому я скромно промолчала. Но уважаемому господину Лиссану мой ответ, похоже, не требовался. Потому что он быстро поднялся и направился к шкафу. Открыл стеклянную дверцу, достал оттуда массивную книженцию и бухнул ее передо мной на стол.

– Ознакомьтесь.

Я подошла ближе и осторожно приоткрыла толстую кожаную обложку предложенного мне фолианта. И с изумлением застыла. Это была не книга. Вовсе нет. Это был настоящий каталог с образцами продукции. Подняла удивленные глаза на директора. Тот кивнул, подтверждая, что я не ошиблась, и стал объяснять:

– Да, мы производим декоративные покрытия для стен. Сейчас это входит в моду. Кроме того, они гораздо дешевле обычной, классической драпировки тканями, поэтому и пользуются большим спросом. Контингент у нас весьма широкий, – продолжал просвещать меня господин Лиссан. – В трущобах тоже живут люди и хоть изредка, но делают ремонт в своих халупках. Для них мы выпускаем самый дешевый вид покрытия, на неочищенной тисненой бумаге. Нам нельзя выбрасывать эту категорию покупателей из вида, ведь они тоже приносят нам доход, – господин директор хитро прищурился на меня: – Здесь и пригодятся ваши цветочки. Там народ такое любит. Особенно, учитывая жуткий дефицит земли в городе в последнее время. – Руководитель сверкнул глазами цвета стали, наклонился ближе и по-заговорчески тихо произнес: – Но наша цель другая – мы хотим, чтобы наша продукция украшала стены в самых шикарных апартаментах в первом кольце города. Я хочу выпускать такие покрытия, которыми не побрезгует и мэр города, или даже сам правитель. – Внимательный, пронизывающий взгляд мне прямо в глаза и безапелляционное: – Поэтому я требую от вас, чтобы рисунок выглядел дорого, даже на первый взгляд, богато, шикарно. Вам это понятно?

И я, которая все это время не отводила глаз от господина директора, четко осознала масштаб поставленной передо мной задачи. Замысел и размах руководства был поистине грандиозным. Сразу чувствовалось, что у этого человека, стоящего сейчас передо мной, есть четкая цель и дикое желание достичь ее. И неожиданно для себя я тоже загорелась этим его азартом. Словно на каком-то подсознательном уровне перехватив это чувство прямиком от господина Лиссана. И мне это внезапное чувство очень даже понравилось.

С самого детства я любила экспериментировать, постоянно увлекалась чем-то новым. И мне захотелось попробовать свои силы прямо здесь и сейчас. Поэтому я утвердительно кивнула все еще ожидающему ответа руководителю и абсолютно уверенно произнесла:

– Да, я поняла вас.

– Хорошо, – деловито произнес господин Лиссан, будто даже и не сомневался в положительном ответе. – Жду вас в начале будущей недели с новыми эскизами.

Господин директор снова уселся в кресло и занялся просмотром документации, давая понять, что разговор окончен. Мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и выйти из кабинета.

Ерина встретила меня с горящими от любопытства глазами:

– Ну что?

Я широко улыбнулась:

– Берёт.

– Хельга! – Еринка схватила меня за руки и интенсивно их затрясла. – Это же просто замечательно! – и не замедлила поинтересоваться: – Завтра к нам?

– Через неделю, – с улыбкой ответила я.

– Аа-а, – понимающе протянула девушка, – господин директор не хочет, чтобы ты начинала без него? Что ж, вполне объяснимо.

– Слушай, Ерин, – обратилась я к секретарю, – а что за пунктик у вас на счет внешнего вида? Господин Лиссан намекнул, вернее даже прямо сказал, что мне необходимо купить новое платье. Здесь что, какая-то особая форма?

– Да нет, – задумчиво надула губки блондиночка, – формы у нас нет.

– А что не так с моим платьем? – осмелилась задать терзавший меня вопрос.

– Ну, – девушка замялась, бегло осмотрела меня с головы до ног и все же высказалась: – Понимаешь, наш уважаемый директор, он ведь не просто так занимает должность. Господин Лиссан владелец этой фабрики. Это его детище. Он вкладывает в предприятие душу и от всех работников требует того же.

– Понятно, – растерянно произнесла я, – так а платье здесь причем?

– Ну, – Ерина явно стала подбирать слова в попытке объяснить мне что-то важное, – понимаешь, наш хозяин, он коренной житель первого кольца. Он с детства привык жить в роскоши и поэтому стремится везде, даже здесь, на работе, окружить себя красивыми вещами. – И резко перевела тему: – А что, у тебя какие-то трудности с покупкой нового платья?

Я еще больше растерялась.

– Вообще то нет, – я похлопала ресницами и все же решила продолжить разговор, – я только хотела поинтересоваться на счет формы…

– Конкретной формы у нас нет, – затараторила секретарь, искоса поглядывая наверх, где находились кабинеты. – Так что ты можешь носить все, что тебе вздумается. – Потом, немного поразмыслив, девушка вполголоса добавила: – Но ты уж постарайся ему понравиться.

– Ясно, – произнесла я, хотя на самом деле ясно мне ничего не было. – Ладно, Ерин, я пойду, не буду отвлекать тебя от работы.

Девушка снова просияла:

– Ждем после выходного!

– Угу, пока, – буркнула я, уже открывая дверь на лестницу.

И вот что-то мне во всем этом не понравилось. Только я так и не поняла, что именно.

Уже на последней ступеньке лестницы я вспомнила про деньги, что не глядя засунула в сумочку. И мне до ужаса стало интересно, сколько же мне заплатил уважаемый господин директор? Не долго думая полезла в сумочку, принялась считать прямо там, внутри, не вынимая купюр.

Пересчитала. Не веря своим глазам уставилась на довольно внушительную стопочку. Сглотнула. Поняла, что видимо где-то ошиблась и стала считать заново, очень внимательно, едва слышным шепотом, проговаривая про себя цифры.

Сумма получилась такой же. Я не ошиблась. Две сотри суверенов! Невероятно! Если это только аванс, какая же тогда будет у меня зарплата?! Мысли понеслись вскачь, лихорадочно теснясь в голове, обгоняя друг друга. Да за эти деньги я могу купить полдюжины платьев! Или полмесяца питаться в лучшей ресторации! Или… о, боги! Да на эти деньги я могу снять комнату в спальном районе второго кольца! Или… через полгода накопить первоначальный взнос и взять в банке долгосрочный заем на квартиру.

У меня прямо голова закружилась от всех открывающихся передо мной возможностей. И улыбка уже не сходила с лица. Так, улыбаясь, я и покидала территорию фабрики. На проходной краем уха услышала за спиной громкий шепот охранников: “Берёт”. Пряча усмешку, молча вышла за дверь.

***

До оживленной улицы долетела словно на крыльях. Настроение было чудесным, домой идти совсем не хотелось. Поэтому я пересекла проезжую часть и направилась в сторону торговых кварталов.

В этой части города я бывала не часто. И сейчас просто спокойно шла и любовалась яркими вывесками торговых лавок. Интересовалась богатым ассортиментом разнообразной продукции, выставленной в широких стеклянных витринах. Хотелось купить все и сразу. Даже руки чесались.

Не удержалась. Привлеченная одуряющим запахом свежей выпечки, заглянула в кондитерскую и купила таки себе хрустящую булочку с корицей и орешками, густо посыпанную белоснежной сахарной пудрой. Решила съесть лакомство прямо на ходу, на улице, на глазах у всех. С аппетитом вгрызаясь в свежайшую ароматную булочку, радовалась непонятно чему, как маленькая.

Вот так, не спеша, я брела по торговому кварталу, пока среди ярких витрин мое внимание не привлекла одна единственная.

Да. Там были платья. Из дорогих тяжелых тканей, нарядные, вызывающие, роскошные. Просто мечта любой девочки! Вот и я не смогла пройти мимо. Стояла и любовалась этими великолепными нарядами несколько долгих минут. И так купить хоть одно захотелось, до ужаса просто. Охваченная каким-то внезапным порывом, я решительно шагнула ко входу в лавку.

Звякнул колокольчик. И я оказалась в царстве шелков, кринолинов и бархата. Мне навстречу с приятной улыбкой вышла молодая девушка, видимо продавец. Быстро оглядела меня с головы до ног, ее улыбка медленно увяла.

– Чем я могу вам помочь? – холодновато, вновь нацепив дежурную улыбку, поинтересовались у меня.

Мне стало неловко. Отчего-то именно сейчас как-то особенно остро ощутилось, как убого смотрится мое довольно поношенное, хоть по-прежнему аккуратное и чистенькое платьице, рядом с представленными в этой лавке богатыми убранствами.

Однако терять лицо вовсе не хотелось, поэтому, вскинув повыше подбородок, я лениво поинтересовалась:

– Уважаемая, сколько стоит это платье? – и указала на первое попавшееся в витрине.

– Полторы сотни суверенов, – оскалилась продавец.

Я сглотнула, мысленно ужаснулась ценам, но, продолжая удерживать на лице маску безразличия, перешла к следующему наряду:

– А это?

– Две сотни, – совсем уже ласково ответили мне и поинтересовались: – Вы ищете что-то конкретное?

Но я уже ничего не искала и никого не слышала. Меня привлекло кое-что другое. Я прикоснулась к плотной, тяжелой ткани, осторожно провела по ней рукой, почувствовала, как ощутимо колется вплетенная в узор золотая нить. Развернула идеальные складки к свету. Сверкнув перламутровым блеском, ткань слегка изменила свой цвет. Какой же здесь невероятно красивый рисунок. Удивительно!

Внезапно в голове возникла шальная мысль. А что если взять этот рисунок, да повесить на стену. Точно! Ведь драпировка стен тканями – это классика. Так зачем далеко ходить, зачем изобретать велосипед? Вот оно! Все уже есть, только нужно это все взять и применить как следует.

– Простите, – продавец дернула меня за рукав. Кажется, она уже не в первый раз у меня что-то спрашивает.

– М-мм? – отозвалась я, выныривая из своих мыслей.

– Будете брать? – повторила свой вопрос девушка.

– Да, – я утвердительно кивнула, – буду. Сделайте мне, пожалуйста, нарезку вот этих тканей, – я ткнула в понравившиеся мне узоры и уточнила, глядя в расширившиеся от удивления глаза продавца: – Думаю отреза шириной в локоть будет достаточно.

Девушка продолжала хлопать ресницами, явно не зная, что на это ответить.

– Это ведь не проблема? – невозмутимо спросила я у нее. – Сколько  это будет стоить?

– Одну минутку, сейчас уточню, – все еще странно на меня поглядывая, продавец удалилась в подсобное помещение.

Через несколько минут я абсолютно счастливая, с плотным увесистым рулончиком тканей в фирменном бумажном пакете, с изрядно полегчавшим кошелем и массой новых идей в голове радостно шагала по улице.

Уже на окраине торговых кварталов я заглянула в скромный маленький магазинчик уважаемой госпожи Данес. Я часто покупала себе обновки именно здесь, еще со времен Академии.

– Доброго дня вам, – поздоровалась я, едва шагнула в полутемное помещение.

От прилавка на меня подняла взгляд полноватая женщина. И на ее розовощеком лице сразу расцвела приветливая улыбка. Госпожа Данес конечно же узнала меня.

– Хелечка! – женщина плавно выплыла из-за стойки. – Давно тебя не видела. Здравствуй, детка. Покупаешь что-то, или так в гости заглянула к старой тетке Данес? Как твои дела?

Я улыбнулась и обрадовала добрую женщину:

– Новый наряд нужен. Я на работу устроилась.

– Да что ты? Нашла таки ж место? Умница! А у меня как раз привоз новый вчера был, – женщина засуетилась, – сейчас что-нибудь тебе подберем недорогое и удобное.

Да, именно этим критерием я пользовалась для покупки вещей. Какая у бедного студента стипендия? Даже при отличных оценках мизерная. А одеться хотелось. Вот поэтому было именно так – недорого и удобно.

Госпожа Данес повела меня вглубь своей лавки и стала показывать новинки. Она предложила мне на выбор несколько новых юбок. Я выбрала две, средней длины, широкого покроя, из плотной шерстяной ткани. Все-таки лето уже почти закончилось. К юбкам мы с госпожой Данес подобрали две белоснежные блузки со скромным вырезом, украшенным пышными рюшами. А еще мне захотелось приобрести плотный кожаный корсет на крючках и заклепках. Надевалась такая вещь поверх блузки, плотно обхватывая стан, подчеркивая талию. Дополнительное тепло опять-таки. И застегивалось это чудо спереди, что меня очень порадовало, кстати – не нужно лишний раз просить Вика или будущую свекровь о помощи. Ну и последней моей покупкой были сапоги из тонкой кожи с высокой, довольно плотной шнуровкой. А небольшой очень устойчивый каблучок просто меня покорил.

С госпожой Данес мы распрощались очень довольные друг другом. Обвешанная покупками, я вышла из магазинчика и огляделась. А время то уже, по ощущениям, послеобеденное. А у меня с утра между прочим только одна булочка в рационе присутствовала. И сразу такой голодной себя почувствовала, даже живот подвело. Решила более нигде не задерживаться, поторопилась на остановку паробуса.

***

Дверь открывала своим ключом. На мои настойчивые звонки, как ни странно, никто не ответил. Ну, может, все еще на работе. Тихонько чертыхаясь себе под нос, заволокла пакеты в прихожую и ссыпала все свое добро на пол. Разулась, сбегала в ванну вымыть руки. По пути заглянула в комнаты, никого не обнаружила и с радостью поняла, что я дома одна. Какое счастье!

Вдохнула, выдохнула, с радостной улыбкой быстренько занесла пакеты к себе в комнату, прикрыла дверь и поскакала на кухню. Наконец-то и я побуду здесь хозяйкой!

Так, что у нас тут имеется? Я полезла в шкафчики, заглянула в холодильник. Из всего увиденного поняла, что по-быстрому могу приготовить лишь омлет. Чем и занялась, кстати. Есть хотелось жутко. А когда голод был утолен, на меня нашло вдохновение. Так захотелось приготовить что-нибудь вкусненькое. Вот Вик и свекровь с работы вернутся, а я их покормлю, порадую.

Ненадолго задумалась. Что у нас есть такое, несложное в приготовлении. И чтобы было сытно. Ага, вот филе возьмем да и порежем мелкими кусочками, обжарим на сковородке. Морковку можно добавить, мама всегда добавляла морковь. Затем я всыпала сырой рис, залила двумя стаканами кипятка. И задумалась, глядя на побулькивающую кашу. А что если к этому всему еще горсть изюма добавить? А что? Должно быть вкусно.

Кастрюльку с мясной кашей запихнула доходить в духовую печь. А тем временем заварила в большом чайнике ароматный травяной чай. Он когда настоится,  особенно вкусный.

В двери щелкнул замок. Я вздрогнула. Нервно оглянулась, успела ли я прибрать на кухне, расставить все по своим местам, как было. Убедившись, что все в порядке, быстренько сорвала с себя фартук и пошла встречать домочадцев.

Вик, едва ступил на порог и увидел выходящую меня из кухни, тепло улыбнулся и раскинул руки для объятий. Не смогла сдержать ответной улыбки. Подошла к нему и крепко обняла. Люблю обниматься. Вот так просто, и без всяких поцелуев. Вик нежно погладил по спине и отпустил, отстранился.

– А чем это так вкусно пахнет? – потянул носом парень. – Уже вернулась мама?

– Нет, – я загадочно улыбнулась, – это я готовила. Мой небольшой эксперимент. Иди умывайся и приходи на кухню. Хочу, чтобы ты попробовал.

Вик поднял левую бровь и слегка нахмурился. А я с радостью побежала накрывать на стол.

Расстелила белоснежные салфетки, поставила квадратные тарелочки. Причем приготовила для Вика место за столом на мягком диванчике, а не на жестком стуле, спиной к двери. Насыпала моей экспериментальной мясной каши. Та легла на тарелку аппетитной пестрой горкой.

В кухню зашел Вик и удивленно застыл на пороге. Я просияла и похлопала по диванчику.

– Присаживайся, – и пододвинула жениху блюдо собственного приготовления. – Приятного аппетита.

Парень хмыкнул, сел за стол, принюхался к тарелке. Затем взял приготовленную ложку, набрал немного, недоверчиво покрутил перед носом и понес ко рту.

Сидящая рядом я следила за Виком, затаив дыхание. Парень тщательно все прожевал, задумчиво глядя куда-то в потолок, снова хмыкнул, качнул головой и… принялся есть с большим аппетитом.

– Ну как? – с затаенным дыханием спросила я.

– М-мм, – протянул парень, – вкусно! Ты что-то добавила?

– Угу, – с хитрой улыбкой ответила я.

– Хельга, это действительно очень вкусно! – искренне похвалил меня Вик и неожиданно признался: – Даже у мамы так не получается.

Я хихикнула и тоже взялась за ложку. Почему-то было очень важно услышать его мнение. И от того, что моя стряпня понравилась, вдруг так хорошо на душе стало, светло и очень радостно.

– Как ты сходила на фабрику? – с напускной ленцой спросил вдруг жених, когда тарелки уже почти опустели.

– Ой! Замечательно сходила! – я счастливо улыбнулась. – Меня берут! Даже аванс выплатили, представляешь?

– Да-а? – казалось, Вик был искренне удивлен, а еще немного… раздосадован что ли. Впрочем, может, просто показалось.

– Да, – подтвердила я и не удержалась, похвасталась: – Я купила себе новую юбку.

– Так много дали денег? – между бровей Вика залегла напряженная складочка.

Я кивнула.

– Ну, что ж, это хорошо, – вздохнул мой жених.

Только радости в его голосе совсем не слышно было. И произнес он это таким тоном, словно только что, вот прямо сейчас, утратил что-то очень для него важное.

– Вик, что не так? – нахмурилась я, почувствовав его настрой.

– Ничего.

Продолжаю смотреть ему прямо в глаза. На моем лице застыл немой вопрос.

– Я был сегодня в администрации, – похоронным тоном произнес Вик. – Рассмотрение нашей заявки на брак отложили на неопределенный срок.

– Как отложили? – опешила я.

– Без объяснения причин, – грустно вздохнул Вик.

Вот это вообще было как-то странно. Заявку на брак могли рассматривать долго, все проверять, перепроверять. Бесконечно изучали родословную человека, поднимали архивы. Проверяли правоохранительные органы. Проводились различные тесты на совместимость и много еще всякой чепухи. Отказы иногда случались. Но как правило, всегда давались четкие разъяснения причины отказа. Паре вручалась целая стопка различных документов. А вот чтобы так просто отложили рассмотрение на неопределенный срок, о таком я раньше не слыхала. И я вдруг с ужасом осознала, что…

– Вик, я больше не могу у тебя жить?

Парень исподлобья, хмуро взглянул на меня.

– Не паникуй, – твердо заявил он мне. – Официального отказа не было. Значит, ты можешь оставаться у меня в качестве невесты сколько угодно долго, пока идет рассмотрение заявки. Ну и что, подумаешь, отложили. Мы терпеливые. Подождем, да?

И он посмотрел на меня уже совсем другим взглядом. С надеждой. И так жалко его стало. Я взяла своего несостоявшегося жениха за руку.

– Конечно, подождем, – улыбнулась я.

Вик с благодарностью поднес мои пальчики к губам.

– Хельга, – произнес повеселевший Вик, – я тут подумал, ты не хочешь заняться перепланировкой нашей квартиры? Нарисуешь проект, ты же любишь рисовать. И у тебя это неплохо получается.

В полнейшем изумлении гляжу на него. Потом у меня возник закономерный вопрос:

– А что скажет твоя мама?

– Беру ее на себя, – усмехнулся парень.

Я улыбнулась и покачала головой:

– Поговори с ней.

– Хельга, я полностью доверяю твоему художественному вкусу, – на полном серьезе ответили мне. Парень поднялся из-за стола, обвел рукою окружающее пространство и объявил: – Можешь планировать здесь все, что тебе взбредет в голову. Учитывай, что ты будешь здесь жить, делай все для своего удобства.

С улыбкой поднялась, подошла и легко поцеловала парня в щеку.

– Спасибо за заботу, Вик.

Затем я собрала всю посуду и запихнула тарелки в паровой очистительный шкаф. И только когда все было убрано на место, а я вытерла последнюю крошку со стола, ответила:

– Конечно, я нарисую проект. Это должно быть интересно. А с мамой все же поговори.

***

Я сидела, скрестив ноги, на кровати в своей спальне и задумчиво глядела в окно. Там, цепляясь за острые углы серых мрачных домов, мутное, в плотной пелене смога, медленно падало к невидимому за крышами горизонту солнце. Небо окрасилось в непривычный желто-оранжевый цвет.

Настроение было каким-то подавленным. И вроде бы все хорошо на первый взгляд, но вместе с тем что-то тревожило, не давало покоя.

Рассмотрение заявки на наш брак почему-то отложили. Эта информация совершенно не желала укладываться в голове. А если будет отказ, что тогда? Я как-то уже успела привыкнуть к мысли, что буду с Виком. Другого исхода почему-то даже и в мыслях не было, а сейчас… Я была в растерянности, если откровенно.

Единственное, что радовало сейчас, так это то, что с работой, кажется, наконец-то наладилось. Хотя и здесь волнений хватало. Господин Лиссан. Этот весьма странный директор фабрики. Смогу ли я удовлетворить его требования, оправдать ожидания? Вот только и на этот вопрос ответ я получу не сразу. Придется ждать еще целую неделю. Тоска.

Я вздохнула и, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, принялась за работу с тканями. Разложила все на столе, тщательно, в свете газовой лампы, изучила узор. Затем приготовила бумагу, достала свое любимое перышко, установила на листе, активировала и начала рисовать.

Как всегда, окунувшись с головой в любимое дело, я перестала замечать окружающее. Меня ничто уже не отвлекало и не тревожило. Творилась магия. Я старалась до малейшей детали повторить на бумажном листе узор из ткани. Вообще, рисовать с натуры всегда гораздо проще, чем выдумывать что-либо из головы. Поэтому и рисунки сейчас у меня получались почти с фотографической точностью.

Сложность была лишь в том, чтобы замкнуть рисунок. Сделать его бесконечным, повторяющимся, чтобы не было швов и разрывов. Над этим пришлось немного попотеть. И пусть не с первого раза, но я все же справилась.

Наконец первый рисунок был готов. Я торжественно водрузила его на стол и отошла полюбоваться издали. Идеально! Точная копия. Я была собой заслуженно горда.

Одно плохо. Я когда увлекаюсь, абсолютно теряю счет времени. Вот и сейчас, лишь взглянув в окно, с ужасом осознала, что там уже не закат, а едва занимающийся рассвет. Ночь прошла, а я и не заметила.

Я вскочила, быстренько сложила художественный инструмент и рисунки, все припрятала в выдвижном ящике стола и нырнула с головой под одеяло в надежде хоть пару часиков поспать.

Как ни удивительно, меня наутро никто не разбудил. Когда я поднялась, время уже близилось к обеду. Умывшись и перекусив, решила время зря не терять и пошла снова работать, пока есть вдохновение. К тому же работа помогала не думать ни о чем, что меня более чем устраивало на данный момент.

О проекте, предложенном Виком, пока не размышляла. Нет, я конечно понимала, что он от всей души и для меня старался. Вот только почему-то я была на сто процентов уверена, что мама его инициативу не одобрит. И как выяснилось позже, я оказалась права.

К вечеру, уже заканчивая второй рисунок, я решила сделать небольшой перерыв и отправилась попить чаю. И вот, проходя по коридору мимо одной из комнат, я стала невольной свидетельницей разговора.

– Мам, она ведь закончила Академию Магических Искусств, их этому учили.

– Я все понимаю, сынок, и ни на мгновение не сомневаюсь в компетентности Хельги в этом вопросе, – в голосе свекрови явно проскальзывают нотки раздражения, – только ты и меня, пожалуйста, попытайся понять. Мы с твоим отцом много лет обустраивали этот дом. Я уже привыкла ко всему здесь и менять ничего не планировала.

– Мама, но Хельга тоже теперь будет жить в этом доме. Я хочу, чтобы ей было комфортно, – все еще пытался спорить Вик.

– Сынок, ты не забывай, этот дом и небольшой счет в банке – это все, что осталось нам от твоего отца. Своими деньгами можешь распоряжаться как хочешь, но дом я прошу оставить в том виде, как он есть, – женщина перешла на повышенный тон.

Я удивленно приподняла бровь от неожиданной информации. А мне про свой счет в банке Вик ничего не рассказывал. Тем временем спор продолжался, но я уже заранее знала, что у моего жениха шансов мало.

– Мам, ты подумай хорошенько. Мы давно уже не обновляли интерьер. А Хельга предложит очень хорошее и функциональное решение, я ее знаю.

И тут свекровь сменила тактику.

– Вик, в этом доме все осталось так, как было при твоем покойной отце, – женщина громко всхлипнула. – Мне дорога здесь каждая мелочь, как память о нем.

Я горько усмехнулась и осторожно, на цыпочках двинулась в сторону кухни. Дальше можно не слушать. Битва проиграна. Я оказалась права.

Глава 4

Неделя ожидания, хоть и показалась бесконечно долгой, все же наконец закончилась. Тему переделки дома Вик больше не поднимал, и я молчала. Зато я успела перерисовать и оформить в бесконечность все узоры с тканей. Получилось очень здорово, мне нравилось. Даже Вик, несмотря на его скептическое отношение к Художественной магии, мою работу одобрил. Теперь осталось угодить руководству фабрики.

Настал этот очень важный для меня день. Немного взволнованная, я собиралась с особой тщательностью. Юбка была идеально разглажена, блузка сияла ослепительной белизной, кожаный корсет туго обтягивал фигуру, подчеркивая тонкость талии.

Вик зашел в мою комнату, когда я уже зашнуровала второй сапог. Встал на пороге и застыл. Я почувствовала его взгляд и подняла глаза.

– Ты что, собираешься в этом идти на работу?! – прорезался парень.

Я непонимающе похлопала ресницами, оглядела шнуровку, одернула юбку, и вопросительно уставилась жениха.

Тот скривился, решительно подошел и положил руки мне на талию. Затем его пальцы медленно двинулись вверх. Корсет заканчивался под грудью, эту самую грудь очень красиво подчеркивая. Именно там руки Вика и застыли. Я тут же сбросила его наглые ладони и вопросила:

– Вик, в чем дело?

– Ты в зеркало на себя смотрела? – гневный вопрос.

– Смотрела. Дважды, – отвечаю, уже теряя терпение.

– И ты пойдешь в этом?

– Да! А в чем дело? – все еще пытаюсь понять причину его недовольства.

– Хельга, – угрожающе начал жених, – я не желаю, чтобы все вокруг таращились на твою грудь и твою талию, затянутую вот в это!

Я демонстративно закатила глаза. На что услышала гневное:

– Переоденься!

Я тяжело вздохнула, вывернулась из объятий и вышла из комнаты. Вик остался стоять, где стоял. Оказавшись в коридоре, я прихватила уже приготовленную папку с эскизами и рулон с тканями, и уже собиралась выйти за дверь, но в последний момент меня довольно ощутимо схватили за локоть.

– Хельга! – до крайности возмущенный голос Вика.

– Вик, прекрати, пожалуйста, я уже опаздываю, – и, резко высвободив руку, я шагнула за порог.

Решила пройти до фабрики сегодня пешком, проветрить голову и успокоиться. Да, я злилась. И что это такое было, хотела бы я знать? Вот только сцен ревности в наших отношениях и не хватало!

А мне было очень сложно сейчас между прочим. Привычная студенческая жизнь к большому сожалению закончилась. И вот я уже иду не в знакомую и ставшую родной за пять лет обучения Академию, а на совершенно незнакомую фабрику с чужим коллективом и руководством с непонятными претензиями. И мне сейчас лишний нервоз совершенно ни к чему, и без того волнительно и страшно. Эти собственнические замашки Вика иногда просто бесят! Мне сейчас не выяснение отношений нужно, а совершенно иное – поддержка и участие. Я тяжело вздохнула.

 “Вот скоплю денег, – мстительно подумала я, – куплю билет на аэростат и полечу к маме”.

Я мечтательно представила, как однажды ворвусь в родительский дом, прямо с порога крепко обниму и расцелую мамочку, потом в свою очередь распахнет мне навстречу объятия папа, а я прижмусь к такой надежной, широкой груди. И только стоило об этом подумать, на душе сразу стало тепло и очень уютно. Я даже немного успокоилась, тихонько улыбнулась сама себе и уже вполне беззаботно зашагала по улице.

На проходной быстро прошла знакомую процедуру вопросов – куда, к кому и почему, затем пробежала по территории и поднялась в приемную.

Ожидаемо, за столом в комнате сидела знакомая блондинка. Едва взглянув на вошедшую меня, Ерина просияла:

– Привет! Поздравляю с первым рабочим днем! – и тут же поинтересовалась: – Как настроение?

– Волнительное, – призналась я, – привет, Ерин.

Девушка сочувственно улыбнулась и сходу предложила:

– А пойдем чай пить.

– Не откажусь, – улыбнулась в ответ.

Секретарь выпорхнула из-за стола и направилась на кухню. Я вошла за ней в уютное помещение и сразу заняла место за круглым столиком, чтобы не мешать Еринке хозяйничать.

Наливая ароматный крепкий чай из красного заварника, блондиночка поведала:

– Можно немножко расслабиться, пока господина директора нет. Начальство обычно позже приходит.

Я притянула к себе кружку, наполненную янтарной жидкостью, обняла ладонями. Металлическая оплетка, в которой плотно сидела стеклянная чашка была горячей, но не обжигающей. Приятное тепло, от которого мои холодные руки очень быстро согрелись. Я с наслаждением отпила ароматного, невероятно вкусного чая, и действительно почувствовала, как отпускает волнение. Удивительный напиток.

– Ерина, – обратилась я к секретарю, – а ты покажешь мне мое рабочее место?

– О! Конечно, пойдем, – с готовностью ответили мне.

Мы вдвоем поднялись на второй этаж и завернули в противоположную от кабинета директора сторону. Как раз к тем самым помещениям со стеклянными стенами.

Блондиночка широким жестом открыла передо мной стеклянную дверь. И, как только я вошла внутрь, торжественно объявила:

– Вот твое рабочее место, Хельга!

Я с удивлением распахнула глаза. Кабинет, или правильнее сказать, художественная студия, был большой и очень светлый. Широкие, от пола до потолка окна открывали вид на урбанистический пейзаж. В середине помещения стоял шестигранный стол, заваленный различными образцами. Вообще образцы были повсюду: на специальной стойке, на шкафах, на столах и даже на полу имелась парочка длинных полотен.

А самым неожиданным для меня было то, что в студии уже кто-то был. Две девушки сидели к нам спиной, лицом к окну и, похоже, работали. Потому что перед ними лежали большие, раза в два больше обычного художественного листа, планшеты, на которых они что-то рисовали. Нарисованные черточки, точки и линии тут же отображались на широких экранах, стоящих перед художницами.

Я опешила. На фабрике уже есть две художницы! Две! А зачем же тогда взяли меня?! На обычном предприятии хватало и вовсе одного художника. А тут уже работают двое, а я, получается, третья. Какой в этом смысл? Я нахмурилась и закусила губу. Но обдумать эту мысль не успела.

Ерина бодро шагнула в светлое помещение и громко кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Девочки! Я к вам еще одного художника привела, знакомьтесь.

Вот только теперь увлеченные работой девушки оторвались от своих планшетов и синхронно обернулись. Нас наконец заметили.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, а Ерина как ни в чем не бывало схватила меня за руку и потащила в центр кабинета.

– Вот, – громко объявила секретарь, указывая на меня, – это Хельга. С сегодняшнего дня она будет работать с нами.

На меня заинтересованно смотрели в четыре глаза. Потом одна из девушек представилась:

– Таниса.

– Натали, – последовала ее примеру вторая.

– Рада знакомству, – улыбнулась я.

– Девчонки, – Еринка вдруг заторопилась, – вы тут все покажете новенькой, а я вниз побежала, боюсь, господин директор явится, а меня на месте нет, скандал будет, – и девушка стремительно повернулась на каблучках, и убежала.

А я осталась.

– Ну что ж, – произнесла Натали, поднимаясь со стула, – раз я старший художник, введу тебя в курс дела. Что наша фабрика производит уже знаешь?

– Да, господин Лиссан показывал мне образцы, – подтвердила я.

– Хорошо. А как рисунок замкнуть в бесконечность разобралась?

– Да.

Натали хмыкнула, и последовал очередной вопрос:

– Ты заканчивала Академию, да?

– Да, – снова положительный ответ. И тут уже у меня возник вопрос: – А как можно работать художником, не умея рисовать?

– О, поверь, очень даже можно! – почему-то рассмеялась девушка.

А я изумленно продолжаю смотреть на нее, у меня просто слов не было. Натали мое удивление заметила, немного стушевалась и заговорила о другом:

– Вот здесь, – она обвела рукою студию, – мы проводим большую часть времени. – Натали указала на рабочие столы. – Вот этот твой.

Я осмотрела свое будущее рабочее место. Ну что ж, неплохо. Широкий крепкий стол, удобное кресло. А за окном раскинулся вид на утопающий в сизом мареве город. Что удивительно, ощущение, будто смотришь на все свысока, хотя поднималась я только на второй этаж. Наверное, здесь поработали с пространственной магией.

Мне полагалось сидеть за средним столом, между двумя другими художницами. Ну и в этом есть свой плюс, можно будет общаться сразу с обеими девушками. Единственное, что меня привело в недоумение, так это расположенный на столе передо мной планшет с механическим пером. И огромный экран, еще одна техническая новинка, с которой я раньше не сталкивалась. Вот проклятье! У них здесь все механическое! А я-то привыкла иметь дело с живыми магическими потоками.

– Ты не работала за экраном ранее? – Натали оказалась на редкость проницательной.

Я сглотнула и утвердительно кивнула, вынужденная признать, что таки да, не работала. Девушка снисходительно улыбнулась.

– Ладно, первое время посмотришь, как работаем мы, со временем научишься.

И я к своему ужасу осознала, что Вик, кажется, на самом деле был прав, когда говорил мне, что магию скоро полностью вытеснят современные технологии. Сталь, пар и различные механические устройства заполонят собою весь мир, а магия уже никому не будет нужна. Стало как-то совсем печально.

– Что загрустила? – уже Таниса решила вступить в разговор. – Раз господин директор тебя взял, значит потенциал есть. Справишься. А пока можешь работать так, как вас учили в Академии, как ты привыкла.

– Если хочешь, можешь посмотреть образцы продукции, может, что для себя почерпнешь, – снова Натали.

Несмотря на снисходительный тон явно с нотками превосходства в голосе, тем не менее, предложением старшего художника я решила воспользоваться. И пошла по периметру огромного кабинета, разглядывая полотна, аккуратно прикасаясь к ним пальцами, чтобы прощупать рельеф, заглядывая в полки. Через какое-то время увлеченных поисков непонятно чего, оглянулась на своих коллег. Девушки, утратив ко мне интерес, снова занялись своей работой. Я вздохнула.

Внезапно где-то внизу лязгнула сталь, громыхнули цепи. Затем еще один резкий неприятный звук, словно где-то опустили решетку.

Я вздрогнула, сердце учащенно забилось. Повернулась к двери в волнительном ожидании, прислушалась.

С первого этажа доносились голоса. Ерину я определила сразу, а второй голос был явно мужской. О чем говорят, к сожалению, разобрать так и не удалось. Потом внизу стало тихо, а в направлении нашего кабинета послышались уверенные стремительные шаги.

Еще задолго до того как за стеклом мелькнул силуэт, я уже знала, кто войдет в эту дверь.

– Всем привет, – с ходу врываясь в студию, произнес совсем не стандартное приветствие господин директор.

Из уст руководства такое панибратство для меня слышать было, мягко говоря, странно и как минимум непривычно.

Удивленно похлопав ресницами, я с небольшой задержкой ответила традиционное:

– Доброго дня.

Две другие художницы не растерялись. Похоже, для них такое обращение не было в новинку. Дружно произнеся: “Здравствуйте” девушки как ни в чем не бывало продолжили работать, с удвоенным усердием нанося на планшеты штрихи и точки.

– Ну что, принесла что-нибудь? – господин Лиссан обратился ко мне.

Наверное, потому что я стояла к нему ближе всех и работой была не увлечена. А может причина была иной, особо размышлять было некогда.

– Да, – я кивнула и, быстро оглянувшись по сторонам, проследовала к столу в центре студии.

Взяла свою папку, аккуратно стала вынимать из нее эскизы и раскладывать их в рядок. Мельком бросила взор на господина директора. Тот стоял, заинтересованно выгнув черную бровь, и оценивающе разглядывал мои работы. Последними я вынула отрезы тканей и водрузила их рядом с рисунками. И только после этого, закусив губу, с волнением посмотрела на руководство.

Тот хмыкнул, дернул головой и потянулся к… ткани.

– Сама придумала? – искоса взглянул на меня шеф, крутя в пальцах образец.

– Взять узор с ткани? Да, – подтвердила я.

Волнение нарастало. Неужели опять не угодила?!

– М-да, – протянул господин Лиссан, – должен признать, идея хорошая. Молодец.

У меня от сердца отлегло. Ему понравилось! В этот момент я имела полное право собой гордиться. Приятно, когда твою работу ценят.

– Так, смотрите все! – неожиданно обратился господин Лиссан к моим коллегам, слегка повысив голос. – Она всего первый день на работе, а уже сколько принесла мне идей. А вы сидите тут месяцами над одним рисунком!

И что-то мне в таком обращении совсем не понравилось. Я невольно скривилась. Зачем он так явно ставит меня в пример? Разве это хорошо? Ведь девушки, видимо, очень опытные и работу свою хорошо знают, а я…

Перевела настороженный взгляд на художниц. На лице Натали не отразилось ни единой эмоции. А вот у Танисы заметно дернулась щека и глаза чуть прищурились.

А между тем господин директор ловко сложил все мои работы, а также отрезы тканей, засунул все это себе под мышку и направился к выходу. На полдороги остановился, обернулся и кивнул мне:

– Идем со мной.

Я оглянулась на своих коллег, те продолжали делать вид, что увлеченно работают и ничего не замечают вокруг. Дернув плечом, я развернулась и последовала за директором.

– Напомни-ка мне, как тебя зовут? – бодро шагая по коридору в сторону своего кабинета, спросил господин Лиссан.

– Хельга, – просто представилась я, решив, что моя фамилия начальству не очень-то интересна.

Так и оказалось. Мне рассеянно кивнули, принимая ответ, и ускорили шаг. Я почти побежала за ним.

В своем кабинете господин директор надолго не задержался. Лишь сгрузил все мои работы к себе на стол. Затем обошел его вокруг, открыл одну из выдвижных полок, вынул мой первый рисунок с цветочками и торжественно вручил его мне.

– Начнешь с этого, – заявил шеф. – Рисунок необходимо разделить по цветам.

– Зачем? – не поняла я.

– Для чего это нужно сделать, я тебе сейчас покажу, пойдем.

И господин Лиссан дотронулся до моего локтя, осторожно выпроваживая меня за дверь. Едва мы вышли из кабинета, я отошла от господина, потому что близкое нахождение рядом с начальством меня, мягко говоря, смущало. Даже ладошки от волнения вспотели. Господин директор спокойно отпустил мой локоть и устремился вперед, я пошла следом.

Когда мы спустились на первый этаж, я заметила изумленный взгляд нашего секретаря. А шеф невозмутимо направился в конец коридора, где за решетчатой дверью был, как я уже догадалась, подъемный механизм.

Одним уверенным движением господин Лиссан отодвинул решетку и шагнул внутрь довольно тесной кабинки. Я застыла на пороге в нерешительности. Взглянула на руководство, тот с нетерпением на меня. И, видя мою заминку, властно кивнул, приглашая войти следом.

Оглянулась на Ерину, встретила до крайности удивленный взгляд девушки, потом снова посмотрела на хозяина фабрики. Тот нахмурился и сложил руки на груди.

– В чем дело, у вас клаустрофобия? – раздраженно вопросил господин Лиссан.

– Н-нет, – нерешительно протянула я.

– Тогда заходите, – уже теряя терпение повысил голос директор.

Я невольно вздрогнула и поспешила зайти внутрь.

Нет, кажется, клаустрофобия у меня все-таки имеет место быть. Потому что оказаться в замкнутом пространстве в непосредственной близости с незнакомым мужчиной, пусть даже этот мужчина является моим шефом, было как-то страшно. Тем более что отодвинуться на приличное расстояние не было никакой возможности. Кабинка была рассчитана явно только на одного взрослого человека. И вот сейчас господин Лиссан находился настолько близко, что я даже ощущала запах его парфюма. Стало совсем неловко. Невольно вжалась в стенку. На меня посмотрели с высоты своего роста, уголок рта директора дернулся в улыбке, а в глазах блеснул озорной огонек.

Пара неловких моментов, и господин директор одним уверенным движением опустил рычаг. Кабинка дернулась. Очень резко дернулась между прочим. А так как места здесь было до неприличия мало, а толчок был довольно сильным, я не устояла и всем телом впечаталась в своего нового шефа.

– Ой, простите, – пробормотала до крайности смущенная я.

Что удивительно, господин Лиссан ругаться не стал. Более того, меня тактично отлепили от себя и придержали за плечи, помогая устоять на ногах.

– Простите, – расстроенная своей неуклюжестью повторила я.

– Да ничего, – с хитрой улыбкой произнесло руководство. Потом задумчиво добавило: – Надо будет поручни здесь приладить.

Мне показалось, или надо мной искренне потешаются? Но не успела я с этим разобраться, как подъемник остановился.

Господин Лиссан привычным жестом отодвинул тяжелую решетку и первым вышел из кабинки. Я с облегчением шагнула следом.

Меня резко обдало потоком горячего воздуха, будто из печи. И тут же в нос ударил резкий неприятный запах какой-то химии. А ко всему прочему добавился оглушающе громкий, лязгающий звук, который, перекрывался равномерным гулом исправно работающих механизмов. Я испуганно оглянулась вокруг. По всей видимости, спустились мы с господином директором прямо в цех.

– Идем, – перекрикивая шум, позвал за собой шеф и направился к одному из проходов.

Я поспешила за ним, с интересом озираясь по сторонам. А вокруг были нагромождения каких-то непонятных конструкций с массой рычагов, шестеренок, разномастных труб и вентилей. Время от времени из некоторых труб вырывались клубы пара, что-то постоянно дребезжало, громыхало и бряцало.

Я сейчас находилась в состоянии крайней взволнованности. Но вместе с тем все здесь было невероятно интересным, даже захватывающим. Откровенно говоря, я еще никогда не видела производство изнутри.

Господин Лиссан между тем ловко маневрировал среди механизмов, дважды сворачивал, обходя препятствия, так что я едва не потеряла шефа из вида. Наконец мы оказались в довольно просторном помещении с высоченным потолком.

– Вот она, моя красавица! – с какой-то особой гордостью произнес господин директор и широким жестом указал мне на колонну из механических устройств, занявших собою всю длину этого далеко не маленького помещения.

– Что это? – со смесью изумления и восхищения протянула я.

– Это наша новая печатная машина, – охотно пояснили мне.

– Вот это вот все одна машина?! – не поверила я.

– Да, – гордо заявил господин директор, – видишь, какая мощь?

Да уж. Это действительно была мощь. Таких невероятно огромных механизмов, высотой в два этажа и длиной вряд-ли меньше полусотни шагов, я еще ни разу в жизни не видела. Я с восхищением принялась разглядывать этого исполина.

– Ладно, – шеф был явно доволен произведенным на меня эффектом, – ты еще до этой крошки не доросла, идем дальше.

И меня потянули к боковому проходу. Мы еще пару раз свернули, потом прошли по какому-то узкому переходу, где головой можно было легко задеть потолок. И оказались в другом помещении, сравнительно небольшом. Здесь тоже имелся механизм, хотя и более скромного размера.

– Вот для печати на этой машинке ты будешь готовить свой первый рисунок, – объявили мне и пояснили: – Здесь мы изготавливаем самые дешевые покрытия на простой неотбеленной бумаге.

Господин Лиссан снова взял меня под локоток и повел вдоль работающего механизма.

– Как я уже тебе сказал, твой рисунок нужно разделить по цветам. Чем ты и займешься в ближайшее время. Вот, посмотри, для чего это нужно.

Заинтригованную меня подвели ближе к устройству и указали на крутящийся барабан, под которым внизу была некая ванночка с краской.

– Видишь, – обратился ко мне господин директор, – каждый вал переносит на полотно свою краску. На этой машине четыре вала, значит тебе нужно разделить рисунок на четыре краски. Но чтобы в итоге, при наложении цветов один на другой, собрался твой исходный рисунок.

И с этими словами шеф уверенно направился к другому краю механизма. Я поспешила за ним.

– Вот что получается, посмотри, – продолжал инструктировать меня господин Лиссан. – Здесь готовое полотно скручивается в рулон. Потом он отправится на размотку и в упаковку. Поняла?

Неопределенно кивнула. Честно говоря, у меня уже голова шла кругом от поступившей новой информации и новых впечатлений.

Но я сумела-таки собраться с мыслями и уже хотела задать руководству уточняющий вопрос по поводу моей работы, как меня самым бессовестным образом прервали.

Дело в том, что из-за поворота совершенно внезапно вылетел рабочий в низко надвинутой на лоб кепке и в огромных, в пол лица, закопченных защитных очках.

– Господин Лиссан, – впопыхах обратился этот человек к директору, – там неполадки в механизме, ваше присутствие и консультация как руководителя для принятия решения требуются. Пожалуйста, идемте скорее.

И шеф, к моему священному ужасу, в одно мгновение совершенно забыл обо мне и помчался за рабочим! А я осталась! Одна! В совершенно непривычном для себя месте! В цеху, рядом с огромными, вполне опасными для неискушенного человека работающими механизмами. Я в растерянности огляделась по сторонам. И как назло, ни одного рабочего в пределах видимости! Даже не у кого дорогу обратную спросить. Я нервно сглотнула, судорожно соображая, как буду выбираться отсюда. Ведь господин Лиссан ничего не сказал! Как надолго он ушел? Вернется ли за мной? И что мне теперь делать?!

Несколько минут стояла в полной растерянности. Затем глубоко вдохнула, выдохнула, немного поразмыслила и решила, что будет благоразумнее шефа все же дождаться здесь. А пока решила поближе познакомиться с работающей машиной. Справедливо рассудила, что, раз механизм запущен, рано или поздно кто-нибудь обязательно явится проконтролировать его работу. Вот я и поинтересуюсь у этого кого-то, как попасть обратно в кабинеты.

Медленно двинулась вдоль машины. Честно говоря, если бы господин Лиссан не показал мне того первого исполина, я бы и этой “малышкой” была сильно впечатлена. Просто все познается в сравнении, а этот механизм был сам по себе довольно внушительным.

Я насколько могла, попыталась понять принцип его работы. Вот вначале огромный рулон желтовато-серой бумаги постепенно разматывается в полотно, затем оно проходит по крутящимся направляющим между аршинными валами. На каждый из них каким-то образом подается краска. А потом полотно исчезает в каком-то, я бы сказала, шкафу. Но от этого шкафа шел такой жар, что я сделала для себя однозначный вывод, что это печи, ну или сушки. Не знаю, как правильно их назвать.

Я подошла, желая разглядеть поближе, каким образом получается отпечаток от вала на бумаге. Как интересно. А вал, кажется, совсем не металлический, как можно было предположить. Потому что вовсе не было характерного для металла блеска. А из чего он? Я наклонилась и…

В следующее мгновение меня пребольно схватили за локоть и с силой дернули назад.

– Жить надоело?! – хрипло прорычал кто-то совсем рядом.

С колотящимся сердцем обернулась и уставилась прямо в горящие от злости глаза нависающего надо мной мужчины.

– Что? – в испуге переспросила я.

– Я спрашиваю, вам жить надоело? Какого черта вы сунетесь в работающий механизм? Вы как здесь оказались? Почему не в рабочей одежде? – продолжал злиться мужчина.

– Я… ну… – совсем растерялась от такого напора я.

– Новенькая? – догадались некоторые.

Растерянно кивнула и опасливо попятилась от этого агрессивного рабочего. А, судя по знакомому серому комбинезону и низко надвинутой на лоб кепке, это был именно один из рабочих. Но мне отойти не дали. Удержали за руку. Более того, рывком вернули на прежнее место рядом с собой. Меня такое обращение не устраивало вовсе, и я решительно попыталась освободить свою руку. Однако попытка успехом не увенчалась. У этого рабочего хватка была просто таки железной.

Невольно скривилась от боли и подумала, что на локте наверняка останется синяк. У меня кожа нежная.

– Отпустите меня, пожалуйста, – твердо потребовала я.

А рабочий, все это время хмуро разглядывающий меня, наконец-то сообразил, что делает мне больно. Но тем не менее, сперва он решительно оттащил меня подальше от работающей машины и только тогда отпустил мою руку.

Невольно потерла локоть.

– Простите, – уже более миролюбиво пробормотал этот сумасшедший рабочий.

Нахмурившись, смотрю на него. И как-то невольно отметила, что парень то молодой совсем. К тому же, не искаженное злой гримасой лицо сейчас было довольно приятным. Я бы даже сказала, симпатичным. Задумчиво сделала вывод, что парень мой ровесник, ну может чуть старше по возрасту. Лет двадцать пять, не больше.

– Вы наверное заблудились, – предположил молодой человек и вздохнул. – Что ж, это понятно. Новеньким первое время сложно ориентироваться в цехах среди машин.

В ответ я жалко улыбнулась.

– Мне только одно непонятно, – продолжал между тем рабочий. – Вы инструктаж по технике безопасности проходили?!

Кажется, он снова начал злиться.

– Н-нет, – вынуждена была признаться я.

После этого на меня очень строго посмотрели. Мне под таким взглядом даже стыдно стало от того, что я какой-то там инструктаж не прошла. Хотя постойте, мне никто об этом даже не заикнулся. Так что это вовсе не моя вина! А потому я гордо вскинула голову и уже более уверенно взглянула на незаслуженно в чем-то обвиняющего меня человека.

Парень еще какое-то время внимательно изучал меня пристальным взглядом холодных голубых глаз. Но так и не обнаружив признаков раскаяния на моем лице, странный рабочий вздохнул и укоризненно покачал головой.

И совершенно напрасно, кстати. Совесть меня не мучила. Меня сюда привел шеф, следовательно, он и должен был позаботиться о моей безопасности. А он меня одну оставил! Бросил значит! А я же не виновата, что тут вокруг столько всего интересного, и хочется все рассмотреть поближе, и даже пощупать.

– Ладно, пойдемте, – уже совершенно спокойно произнес парень и направился вдоль машины.

Пошла за ним. А что делать? Еще не известно, когда господин Лиссан вернется, не ночевать же мне тут.

Уже подходя к первому повороту, молодой человек снова заговорил:

– Вообще-то без инструктажа к нам на нижние уровни спускаться строго запрещено. Тут опасно. Откуда вы взялись здесь?

– Меня господин директор привел, – чуть помедлив, откровенно ответила я.

– Да-а?! – изумился парень.

Затем резко развернулся ко мне и принялся тщательно изучать. Начал с макушки. Оценил длину волос, потом заглянул в глаза, скользнул по линии скул, подбородку, чуть дольше задержался на губах. Сглотнул. Затем очень медленно, словно нехотя, его взгляд оторвался от моих губ и снова вернулся на уровень глаз. Мне почему-то стало неловко.

– Уважаемый, – стараясь казаться уверенной, обратилась я к рабочему. – А не могли бы вы уже наконец меня проводить на верхний уровень, а еще лучше на территорию, боюсь, я не знаю дороги.

– Вас серьезно привел директор? – решил переспросить этот странный парень, напрочь игнорируя мою просьбу. – Тогда почему вы были возле машины одна?

– Дело в том, что уважаемого господина директора другой рабочий увел. Там у них что-то срочное стряслось, и шеф убежал вместе с ним, – с досадой пояснила я.

Парень хмыкнул и заметил:

– Значит действительно дело неотложное. Ну что ж, господин Лиссан хозяин хороший, порядок быстро наведет.

Я согласно кивнула. А мой случайный знакомый вдруг неожиданно ехидно поинтересовался:

– А с каких это пор господин директор водит своих девочек по цехам? – меня снова окинули взглядом с головы до ног и с коварной улыбочкой уточнили: – Тем более, таких привлекательных.

Я смутилась. Пожала плечами, мол, откуда мне знать, я вообще первый день на фабрике.

– Так вас не затруднит меня проводить? – в попытке сгладить неловкость уточнила я.

– Не затруднит. Идемте, – после некоторой паузы тяжело выдохнул рабочий и направился к одному из проходов.

Я заторопилась следом.

Мы оказались в том самом узком коридоре, где я шла еще нормально, а вот сопровождающему меня парню пришлось основательно голову наклонить, чтобы не задеть макушкой потолок.

Чтобы нарушить тягостное молчание, я задала вопрос:

– А почему запрещено спускаться на нижние уровни?

– Потому что здесь опасно, – с расстановкой, как для маленькой, пояснили мне, – я же сказал!

– Тогда почему…

Закончить фразу мне не дали. Неожиданно я оказалась прижата спиной к холодной шершавой поверхности, а с обеих сторон от меня уперлись кулаками в стену сильные руки, словно заключая в клетку.

– Да все потому, – прорычал рабочий, почти касаясь своим носом моего, – что если бы вы, дорогая леди, еще немного ближе склонились над крутящимся валом, я бы уже не успел вас выхватить.

Потрясенно захлопала ресницами, не в силах вымолвить хоть слово. Даже испугаться забыла.

– И остались бы ваши очаровательные кудряшки вместе с вашим скальпом на том самом барабане, – угрожающе прошипели мне.

Содрогнулась всем телом, в ужасе осознавая, что могло произойти. И что, кажется, этот молодой рабочий просто напросто спас мне жизнь. М-да, в технике безопасности у меня имеется основательный пробел. А мужчина как ни в чем ни бывало продолжил:

– В следующий раз, когда будете спускаться к нам, советую тщательно подготовиться. Нам несчастные случаи на производстве не нужны.

Сглотнув, кивнула. Меня тут же выпустили из капкана своих рук и отошли на приличное расстояние.

Вздохнула с облегчением и, так как рабочий уже зашагал дальше по коридору, побежала за ним, стараясь при этом держать максимальную дистанцию.

Через пару поворотов молодой человек остановился, дожидаясь меня. И заметив мой настороженный взгляд, как-то совсем неожиданно тепло улыбнулся.

– Простите, что напугал вас, – покаянно произнес он.

Я кивнула, принимая извинения. А рабочему было этого мало.

– Давайте я вам покажу кое-что, – мне по-мальчишески подмигнули, – в компенсацию за ваш испуг.

– Давайте, – как зачарованная выдохнула я.

Мужчина блеснул в темноте белозубой улыбкой и свернул к неприметной двери.

Через мгновение мы оказались в просторном помещении. Здесь возле стен стояли огромные, размером с ванну, емкости с темно-коричневой водой. Мне стало очень любопытно, что в них. Однако в свете последних событий подойти и разглядеть все поближе я побоялась. Тем более что возле этих странных ванн мы не задержались. Молодой рабочий быстро провел меня в смежную комнату.

Обстановка в этой комнате отдаленно напоминала простой кабинет. Только здесь, как и во всех помещениях, в которых мне удалось побывать на нижнем уровне, напрочь отсутствовали окна. Да и откуда им здесь взяться, мы же, судя по всему, под землей.

Парень чувствовал здесь себя по-хозяйски. Должно быть, это и есть его рабочее место. Стол, стул, в углу небольшой диванчик. А вот все остальное пространство комнаты было заполнено различными металлическими конструкциями. По большей части хламом. Но среди всего этого металлолома имелись и механизмы. Я с любопытством огляделась. И какие механизмы! Это были настоящие произведения искусства! Здесь были выполненные в странной технике животные, и птицы, и даже цветы! Но все это было такое… невероятное! Настолько удивительные причудливые были формы! Сказочное… промелькнуло в голове правильное слово.

Затаив дыхание подошла к ближайшему экспонату. Он представлял собой широко расправившую крылья птицу. Казалось, еще вот-вот, одно мгновение, и она взлетит. Так захотелось прикоснуться к ней. Я оглянулась на парня и, получив одобрительный кивок, осторожно притронулась к этому невероятному творению.

Все перья этого чудесного создания были сделаны из тончайших металлических пластин, лапки и крылья на крохотных шестеренках, сверкающие черными бисеринками глаза казались живыми.

– Нравится? – тихо спросили у меня над ухом.

– Да! – выдохнула я. – Это невероятно! Вы сами их делаете?

– Угу, это что-то вроде хобби, – с улыбкой ответил парень.

– Здорово! – не смогла удержать восхищенного возгласа я. – Все эти механизмы достойны занять место на выставке.

Молодой рабочий рассмеялся:

– Вы мне льстите, это все безделушки.

– Вовсе нет, – совершенно серьезно возразила я.

Парень, все еще улыбаясь, протянул руку к столу. И в ту же секунду в его ладонь прыгнул маленький металлический шарик.

Маг! Осознание было мгновенным. Мой знакомый рабочий – маг! Надо же, как неожиданно.

А тем временем кусочек металла плясал и подпрыгивал на широкой раскрытой ладони. Я завороженно следила за магом. А парень, искоса бросил взгляд на меня, заметил мой восторг, и его губы дрогнули в улыбке. Он чуть склонил голову к левому плечу.

В следующее мгновение металл потек. Шарик расплылся в блинчик, затем из него стали формироваться крохотные лепестки. И вот уже на ладони мага расцвел небольшой, размером с брошь, удивительной красоты цветок. И этот крохотный бутончик протянули на раскрытой ладони потрясенной мне.

Я взяла это поистине маленькое произведение искусства. И восхищенно уставилась на мага.

– Это вам компенсация за моральный ущерб, – с теплой улыбкой произнес парень.

– О! Она восхитительна, – прошептала я, разглядывая крошечную розочку.

Говоря откровенно, мне еще не доводилось встречать столь потрясающей работы. Брошка была выполнена настолько искусно, с ювелирной тонкостью, что даже прожилки на лепесточках были видны. Это была работа действительно талантливого мага. И мне вдруг захотелось вдохнуть жизнь в этот бутончик. Ну хоть малую толику. Поэтому, недолго думая, я обратилась к силе. Зачерпнула из источника. Потом осторожно прикоснулась кончиками пальцев к холодным лепесткам и… Розочка расцвела! Действительно бутончик расцвел! Засиял красками, заискрились на листьях капельки росы.

Я услышала, как рядом со мной судорожно вздохнули. Подняла глаза на рабочего. И встретила ничем не прикрытый, абсолютно искренний, откровенно восхищенный взгляд. И глаза парня сейчас были наполнены какой-то необыкновенной теплотой. Несколько мгновений я смотрела в это открытое лицо, а мои губы сами собой растянулись в улыбке. И парень не смог сдержать ответной. Однако его улыбка, тоже очень теплая и искренняя, кстати, очень быстро увяла, а маг ровным тоном, но с заметным оттенком грусти, сухо поинтересовался:

– Художественная магия?

– Да, – настороженно ответила я, и не постеснялась спросить: – А что не так?

– Ничего, – буркнул парень и нахмурился, закусив губу.

Почувствовала себя неловко. Хотя я своей реакции объяснить ничем не могла, если честно. Может из-за резкой смены настроения мага мне стало не по себе, а может, причина была иной, я так и не разобралась. Но здесь и сейчас, глядя на хмурого парня, мне и самой сделалось чуточку грустно. Наверное, в моей памяти теперь навсегда останется тот недолгий, но такой искренний, бесконечно теплый, восхищенный взгляд. Я опустила глаза в пол и тяжело вздохнула.

– Можно мне ее оставить? – осторожно поинтересовалась я у мага, указывая на розочку-брошь.

– Конечно, – вернулся в прежнее беззаботное состояние молодой рабочий, – я ведь для вас ее сотворил.

Я аккуратно приколола бутончик высоко на груди в складках ткани. Ни за что с ним не хотелось расставаться. Мне нравилось! Это было поистине маленькое произведение искусства. Бросив украдкой взгляд на мага, краем глаза заметила мимолетную улыбку, которая вспыхнула и тут же погасла.

– Вы проводите меня на верхние уровни? – спросила я, чтобы заполнить неловкую паузу.

– Да, конечно, – спохватился рабочий, – пойдемте.

Мы снова вышли в цех к работающим машинам. Здесь было настолько шумно, что разговаривать возможности особо и не было. Но как только мы свернули к одному из боковых проходов, я все же задала интересующий меня вопрос:

– Ваш дар – это управление металлами, верно?

– Да, – просто ответили мне.

Мы немного помолчали, продолжая неспешно идти, в этот раз огибая загромоздившую проход огромную металлическую конструкцию. Я задумчиво изучала стальной каркас и как бы между прочим заметила:

– С вашими способностями вы могли бы подыскать себе более интересную работу. Чем вы вообще занимаетесь на этой фабрике?

На меня бросили короткий взгляд с высоты своего роста и охотно ответили:

– Я начальник цеха гальваники.

Заинтересованно посмотрела на него и не удержалась от следующего вопроса:

– А что делают в вашем цеху?

Парень хмыкнул.

– Мы изготавливаем валы для производства. Самая основная и ответственная работа лежит на нас, как видите. Не будет печатных форм, не будет работать машина.

– Ясно. А можно еще один вопрос? – решилась я, так как заметила, что мы уже приближаемся к подъемному механизму.

Этот подъемник, кстати, был несравнимо, в разы больше того, в котором спускались в цех мы с господином Лиссаном. Наверное, это грузовой, догадалась я. Ведь должны же они каким-то образом поднимать продукцию на поверхность. А тот одноместный, видимо, персональный для уважаемого господина директора. Что ж, резонно.

– Что за вопрос? – вырвали меня из раздумий.

– О, – я припомнила, о чем хотела еще спросить этого рабочего, – скажите, пожалуйста, а на той машине, где вы меня… – тут я от неожиданного волнения гулко сглотнула и прокашлялась.

– Я понял, о чем вы, продолжайте, – подбодрил меня маг.

– Так вот, я о той машине, – справившись с волнением, продолжила я. – Скажите, а из какого материала все-таки там печатные валы? Мне просто интересно, – добавила я, потупившись.

Однако, к моему удивлению, морали на счет моего неосмотрительного поведения читать мне никто не стал, и даже не отправили инструктаж по технике безопасности проходить.

– Так интересно? – насмешливо переспросили у меня.

Я робко улыбнулась и утвердительно кивнула.

Парень хмыкнул и задумчиво произнес, как бы ни к кому конкретно не обращаясь:

– Первый раз встречаю девушку, настолько интересующуюся тонкостями производства.

Удивленно смотрю на него. И в голове тут же возник следующий вопрос:

– А что, остальные художницы процессом печати не интересуются?

Маг отрицательно качнул головой и ответил:

– Я же говорю, господин директор не водит своих девочек по цехам.

После таких слов я нахмурилась. Как-то все очень странно. И художниц здесь уже две в наличии, но зачем-то взяли еще и меня. И процесс печати никому не показывали, а меня вот, пожалуйста, в первый же день на экскурсию в цех повели. Непонятно. Зачем?

– И все же, – вернулась я к теме разговора, – из чего сделаны печатные формы на той машине? Они ведь не металлические, я права?

– Да, не металлические. Они из каучука.

– Вот как? – я изумилась. – Мягкие формы?

– Угу, – охотно подтвердили мне, – причем они гораздо дешевле металлических. Но и сама продукция, выпускаемая на этой машине, дешевая. Так что, вот.

– А еще вопрос, – решилась я, – вы сразу догадались, что я новенькая, но при этом утверждаете, что господин директор художниц по цехам не водит, тогда за кого вы меня приняли?

– Я решил, что вы новая колористка, – со вздохом пояснил маг.

– А чем занимаются колористки? – просто любопытно было.

– Смешивают краски конечно же, – ответили мне.

У меня было еще много вопросов, но сопровождающий меня молодой рабочий уже открывал решетку подъемника и заходил внутрь. Я не медля шагнула следом. Здесь места было предостаточно, что меня откровенно порадовало. И поручни! Не зря господин Лиссан обмолвился об этой необходимой детали подъемника. Я тут же крепко ухватилась за них руками и приготовилась к толчку. Маг посмотрел на меня, удовлетворенно хмыкнул и опустил рычаг.

Кабина дрогнула, но я, естественно, удержалась, я ведь уже была готова к подобному. И никакой клаустрофобии у меня нет, кстати. На этот раз никакого дискомфорта от такого способа передвижения я не ощутила. Или тут дело в другом. Может, дело в компании? Просто от этого человека, который стоит сейчас напротив меня, никакой опасности не исходит. Я почему-то ему полностью доверяю. Да я бы и жизнь ему свою доверила, если уж быть откровенной. Хотя ничего о нем не знаю вовсе. Первый раз со мной такое. Кстати, я даже не знаю, как его зовут.

– Простите, а как вас зовут? – вопрос сорвался с губ прежде, чем я осознала, каким образом можно истолковать мои слова.

Маг ведь может запросто подумать, что я каким-то образом проявляю к нему интерес. И я своего порыва совершенно смутилась.

Однако парень к моему искреннему удивлению и радости повел себя совершенно галантно, как истинный джентльмен. Моих розовых щек он позволил себе не заметить, и ответил просто, без всяких подтекстов.

– Господин Ивар Фоллс к вашим услугам, – при этом парень чуть приподнял свою кепку. Причем так, будто у него на голове не простой рабочий головной убор, а по меньшей мере дорогой буржуйский цилиндр.

Надо же, тоже господин. И вид такой важный! Я не удержалась и прыснула. За что получила в ответ широкую и светлую улыбку.

И тут подъемник остановился. Но парень не спешил открывать решетку.

– А как вас величать? – спросил он, все еще улыбаясь.

– Мое имя Хельга, – ответила я.

– Очень красивое имя, – вполголоса произнес маг уже абсолютно серьезным тоном, совсем без улыбки.

– Спасибо, – прошептала я, не в силах отвести взгляда от бесконечно голубых глаз Ивара.

“Удивительный цвет глаз”, – как-то отстраненно подумала я. И действительно, они были не просто голубые, как летнее небо где-нибудь далеко за городом, где пока еще нет над головой вечного сизого облака смога. Глаза были оттенка колотого льда на озере под ярким зимним солнцем. С такой зеленоватой радужкой по краю. Очень красивые.

В следующий момент парень отвел взгляд, дернул головой и одним резким движением поднял решетку.

Я вздрогнула и оглянулась. Подъемник вынес нас на поверхность. Правда, мы оказались чуть в стороне от здания, где располагались рабочие кабинеты.

– Вон туда вам идти, – подтвердил и так очевидное парень и указал в нужную сторону.

А сам шагнул обратно к подъемнику. И все так же, резким, нервным движением, будто намеренно торопился уйти, опустил решетку и нажал рычаг. Кабина дернулась и поехала вниз.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила я своего провожатого.

Но парень уже не услышал. Он вообще на меня больше не смотрел. Стоял нахмурившись, упрямо глядя в пол.

Я тоже нахмурилась и, прокручивая в голове все случившиеся события, сделала для себя вывод, что в поведении Ивара есть какая-то странность, загадочность.

Очевидно, он парень очень ответственный. Вон как разозлился, что я инструктаж по технике безопасности не прошла. И спас меня, предотвратил несчастный случай, за что я ему была бесконечно благодарна. Меня передернуло от мысли, что мой первый рабочий день на фабрике вполне мог оказаться последним.

И еще, Ивар – маг, причем с очень сильным даром. Все же управление металлами очень серьезно и полезно, это не какая-то вам Художественная магия. И потом парень очень удивился, когда я ему сказала, что меня привел господин Лиссан, и как-то странно на меня посмотрел. И вообще, то ли разозлился, то ли расстроился, узнав, что я владею художественной магией. А почему?

Дальнейшие мои рассуждения были прерваны громким возгласом:

– Вы уже здесь!

Я подняла глаза и увидела спешащего мне навстречу господина директора. Оказывается, погруженная в свои мысли, я сама не заметила, как уже добрела до нужного мне здания и остановилась у лестницы на второй этаж.

– А я уже семь человек отправил на поиски вас, – выдал господин Лиссан, приблизившись. – Почему вы отошли от машины?

И взгляд такой, обвиняющий во всех смертных грехах. Я даже немного растерялась, а едва открыла рот, чтобы ответить и хоть как-то оправдаться, как меня бесцеремонно перебили:

– Ладно, нашлись – хорошо. Все, ступайте наверх! – господин Лиссан был явно чем-то до крайности раздражен.

Растерянно похлопала ресницами на руководство. А чего он злится-то? Ничего же не случилось. Что не так?

– Ну чего вы стоите?! Тратите время попусту! Марш на рабочее место! – рявкнул господин директор.

Я вздрогнула, торопливо кивнула и поспешила убраться. Вот только быстро по этой треклятой лестнице никак не получалось. Ступеньки почти вертикальные, очень крутые, да к тому же из тонкой решетки. Жуть.

И тут меня охватило чувство дежавю. Я почувствовала на себе взгляд! Вспомнилось, как бесстыдно таращился мне под юбки охранник, когда я пришла сюда первый раз. В следующий момент я резко обернулась и с замиранием сердца глянула вниз.

Внизу никого не наблюдалось. Я выдохнула с невероятным облегчением. Все же господин директор не такая похотливая сволочь, как тот охранник. Это радует.

Я вошла в приемную и придержала за собою дверь, помня о том, что она имеет свойство громко хлопать. И тем не менее, мой приход заметили.

– Хельга! – тихонько воскликнула Ерина, поднимаясь из-за стола и выходя мне навстречу. – Ты где была? Тут тебя все обыскались! Господин директор вернулся один и, узнав, что тебя на месте все еще нет, поставил всех на уши, – затараторила девушка.

– Так меня один рабочий из цеха и вывел, – вклинилась я в словесный поток миловидной блондинки.

– Ух! – девушка оглянулась по сторонам и прошептала: – Быстрее беги к себе. Директор злой очень, сейчас ему на глаза лучше не попадаться.

Кивнула, это я уже поняла, и побежала наверх.

***

В нашем рабочем кабинете-студии было все без изменений. Художницы усердно работали, не отрывая глаз от экранов. Я тоже уселась за стол и примерилась к механическому перу. Покрутила в руках этот непривычно тяжелый для меня инструмент с множеством кнопок и выемок. Попробовала провести этим чудо изобретением по планшету.

На экране отразилась толстая, кривая, дрожащая линия, будто рисовал не художник, а пьяный маляр. Вот проклятье! И как мне с этим технологическим чудом работать?!

Оглянулась на девчонок. У них получалось! И линии ровные и контур четкий. Досадно. Значит, я что-то делаю не так. А как надо?

– Натали, – обратилась я к девушке, что сидела слева от меня. Она все же старший художник, должна помочь. – Можешь объяснить мне, как всем этим управлять?

Художница нехотя оторвалась от работы, встала и подошла ко мне. Посмотрела в мой экран, усмехнулась:

– Перо держи крепче. Не как художественную кисть, а как обычную ручку или карандаш. Ставь его прямо, контролируй нажим.

Вот же ж! Я резко выдохнула. Это мне что, теперь заново рисовать учиться что ли? Просто слов нет!

– И еще, – между тем продолжала инструктировать меня Натали, – перед тобой панель с кнопками, видишь? Здесь можно масштабировать изображение на экране. Можно придвинуть рисунок ближе, чтобы разглядеть в мельчайших деталях, вот так, – она нажала кнопочку с плюсиком. – Или же отодвинуть подальше, – теперь была нажата другая кнопка, с минусом. – Вот сейчас виден весь твой рисунок целиком.

– Ох, сколько же тут этих кнопок! – не удержалась от возгласа я. – И наверное каждая с какой-то определенной функцией?

– Конечно, – улыбнулась Натали.

– А ты можешь мне показать?

– Я то могу, конечно, – после небольшой паузы с заметным снисхождением ответили мне, – только вряд ли ты что-нибудь поймешь. Каждая художница вырабатывает свой собственный метод работы, свой стиль, свои приемы, так что… Просто садись и делай. Со временем знание само придет.

Все ясно. Значит, учить меня никто не будет. Стало немного обидно. Хотя… Позицию девчонок, наверное, тоже можно понять. Зачем им растить себе конкурента? А ведь как ни горько это осознавать, я им действительно конкурент. Дружбы здесь не будет, и взаимовыручки я тоже не увижу наверняка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.