Я хочу жить!
Даже в последний день стоит начать…
Тамара Фисенко

© Тамара Фисенко, 2021

ISBN 978-5-0055-2617-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не герой

Есть у меня один знакомый, друг детства, которого зовут, скажем, Виктор. Редко мы с ним встречаемся, в основном, случайно. Зато часто общаемся в сети. Здорово, что интернет придумали! Даже не представляю, как бы мы друг друга находили? Как бы узнавали об успехах одноклассников, сослуживцев, родственников и их детей?

Начну сначала. Мои родители работали на Чукотке. Я там родилась, училась в школе, а когда мне исполнилось шестнадцать, мы переехали на Кубань. В отпуск с родителями мы ездили сюда же к многочисленным маминым сёстрам и братьям. Останавливались часто в доме дедушки и бабушки. У них во дворе много ребятни собиралось: семья многодетная, потому и внуков много. А ещё детвора собиралась со всего квартала и играла, то в прятки, то в «Казаки-разбойники»… Я была, наверное, самая маленькая, и в «серьёзные» пацанские игры меня не брали… Но, зато, я могла за ними наблюдать! Помню, с детства нравился мне один мальчик, очень он красивый был. Да, именно его звали Витя. Жил он в угловом доме нашего квартала, бегал вместе со всеми, босой по пыльным тропинкам улицы с красивым названием «1 мая». Был он года на четыре старше меня, а от других мальчишек и моих братьев отличался не только, как я считала, красивым лицом, но и низким, хрипловатым от природы, голосом.

Приезжали на юг мы только на время отпуска родителей, а отпуск, к сожалению, был один раз в три года. Так что, не часто мы виделись с роднёй, а здешние друзья за это время успевали меня забыть. Забывал и Витя.

Время шло. Мне исполнилось шестнадцать. Тем летом мы переехали на Кубань, навсегда покинув мой маленький, но такой родной и незабываемый северный город.

Один из моих братьев женился. На свадьбу собрались все родственники и соседи. Пришёл поздравить молодых и Виктор. Я сразу его узнала, причём, по голосу! А он на меня и внимания не обращал… Хотя потом, всё же, увидел и пригласил на танец… Тогда у него за плечами уже был Афганистан…

В то время многие ребята с нашей улицы попали служить именно туда, так сказать, выполняли интернациональный долг. К счастью, все вернулись! Вот только об Афгане никто из них рассказывать не хотел…

Через два года мы с Виктором увидимся на традиционном вечере встречи выпускников в школе: просто поздороваемся… А ещё через год мы каким-то немыслимым образом встретимся в Ростове, где я буду отрабатывать практику, а он приедет на сессию в Авто-дорожный техникум. Он даже пригласит меня на свидание и будет ждать в назначенном месте… А я не приду… У меня найдутся тысячи причин: я стеснялась всех парней, я не была готова к каким бы то ни было отношениям, я не знала о чём с ними говорить и как себя вести, но самой главной причиной было… моё плохое зрение… Я боялась, что не увижу, не узнаю его в толпе прохожих… А если он увидит меня вот такую слепую, растеряную… Вдруг, я буду глупо выглядеть, так, что он и не захочет подойти? Мы снова потерялись…

А через год опять встретились! Он пришёл ко мне в гости, когда я жила в ростовском общежитии связи и работала на почтамте. Удивительно, но мы просто сидели и разговаривали, пили чай с шоколадными конфетами, которые он принёс… Витя называл меня Шоколадным Томиком из-за моего необъяснимого пристрастия к шоколаду…

– Том! Ты одна? Замуж не собираешься?

Я не могла ответить на этот вопрос серьёзно и пошутила:

– А как красивой и умной мартышке выйти замуж, когда вокруг одни крокодилы? Вить, ну ты же не зовёшь!

И может быть наш разговор и дошел бы до какого-то признания или ознаменовал бы нашу дальнейшую дружбу… но это было общежитие, причём, в основном, девчачье… На следующий день он придёт при параде: с букетом и шампанским… А я? А я с утра уеду к маме на выходные… и узнаю обо всём слишком поздно… Мне потом расскажут соседки, что он был очень расстроен, не застав меня дома. А сердобольная и общительная Юлька предложит разделить с ней шипучий благородный напиток, а потом и постель… При этом она расскажет, что всё, сказанное мной, было шуткой и насмешкой над ним… Проснувшись в чужой комнате в объятьях малознакомой девчули, Виктор подумает, что совершил такую ошибку, которую ему не простят и исчезнет надолго…

Был поздний вечер. Мы с мужем торопясь из гостей домой к своему маленькому сыну, оставшемуся на пару часов у бабушки, запрыгнем в абсолютно пустой, наверное последний, автобус… Вдруг громкий низкий голос объявит в микрофон: " Просьба Шоколадному Томику подойти к кабине водителя! Повторяю…» Мы пообщались и посмеялись с Виктором и с мужем втроём пока ехали домой. Будет ещё одна встреча в автобусе, но это будет так же, простой разговор двух, с детства знакомых, людей…

Как-то, задержалась в гостях с маленькой дочкой. Вызвала такси:

– И куда это в такой поздний час такие шоколадные девчата едут? – пробасил водитель красной «копейки». Поболтали, пока ехали. Оказалось, что Виктор уже не работает на автобусах. Он рассказывал, что попал в страшную аварию, чуть не потерял ноги, еле их спасли. Дошло до того, что к его матери пришла соседка и просила отдать ей его новые кроссовки: «Да зачем они ему? Ног-то, считай, уже, нет!» Я тогда обратила внимание, что он сидел в машине зимой в комнатных тапочках. Жить как-то надо было: таксовал, потом работал дальнобойщиком. Вся жизнь в дороге!

Ну а потом мы общались в интернете. Я поняла, что человек, если не в рейсе, то обязательно пьян. Однажды он умудрился меня разозлить своими нетрезвым словами и «предложениями». Я решила тоже подшутить… Начала общаться с ним сразу с двух разных страничек в «одноклассниках»: это было НЕЧТО! Так я не смеялась много лет! «Обе девушки» со своих страниц предлагали ему свидание, он растерялся… и обеим ответил «да»! И вот одна «подъезжает на такси», а вторая сама едет за рулём… А он не знает что делать… Причём, его даже не смутило, что одну из них зовут Таис Афинская!))) И. Ефремова читать некогда! Лучше же выпить и закусить! Самое смешное было, когда через пару дней я застала его трезвым и рассказала о своей проделке! Сначала он не верил и мне пришлось доказывать, читая дословно сообщения «обеих прелестниц»… Долгое молчание вдруг прервалось таким громоподобным смехом, что я непроизвольно отбросила от себя сотовый телефон… Шутка удалась!

Я не знаю, чем он занимался дальше, с кем и как жил, возможно его сильно задела моя насмешка, но мы стали общаться в интернете крайне редко. Возможно, это общение так бы и сошло на нет…

…Однажды он позвонил. Какой-то, абсолютно чужой голос, медленно выговаривая короткие фразы, делая длинные паузы, пытался мне что-то рассказывать. Я не поняла больше половины, хотела было снова, как и раньше, отругать его за возобновление дружбы с алкоголем… Но это было что-то другое… Вот его рассказ:

– Когда работал в «дальнобое», зарабатывал хорошо. Живу один. Деньги есть, копятся на карте. Сумма уже хорошая была. Шёл я зимой по центральной улице нашего города. Был немного «выпимши»… Уж сейчас и не вспомню, на что мне понадобилось деньги с карты снять? Зашёл в банк, снял тысяч семьдесят… Иду дальше. Помню, что до здания полиции дошёл. А дальше всё обрывками… Никак их в общую картину происшествия не могу сложить… Вроде меня в полицию кто-то завёл, потому, что я был, якобы пьян… Так я чуть-чуть выпил!… Потом меня кто-то бил, били сильно… Вот только нашли меня на улице, возле полиции… Потом, оказалось, что меня били до того, как я оказался в полиции… Короче, я не знаю, как это было… Не могу понять… А карманы пустые! Деньги все исчезли… Может ещё от банка за мной кто-то шёл? Не знаю… Потом вот помню, что врач был, голову мою смотрел… А вот как дома оказался, опять не помню… Ещё на кухне рыбу на стол свежую положил, хотел пожарить. Есть, помню, хотелось. Но голова так сильно болела, что я решил прилечь, отдохнуть немного, а потом заниматься готовкой. Сколько по времени я «отдыхал», не знаю…

Соседи по лестничной площадке почувствовали запах тухлятины, бьющий в нос, из моей квартиры. Вызвали полицию, слесаря, открыли дверь… Оказывается, это была вонь от протухшей на кухонном столе рыбы… А я лежал на кровати… Все подумали – труп… А потом выяснили, что живой, но без сознания. Погрузили в «скорую», отвезли в реанимацию… Там и пришёл в себя, хоть и не сразу… Оказалось, что мне проломили кости черепа и произошло кровоизлияние… Инсульт, короче… И теперь я инвалид… Речь нарушена, ходить могу, но очень медленно, движения ограничены. Долго лежал в больнице. Все удивлялись, как только жив остался? Да… Если бы рыба не протухла раньше, то, наверное, протух бы я…

С тех пор мы общаемся в сети чаще. Я спрашивала его, почему он не обратился в полицию? Ведь тех, кто это с ним сделал, надо найти! Они должны понести наказание за то, что лишили человека нормальной жизни! За то, что чуть не убили.

– Вить, ты же воин-афганец! У вас ведь и организация есть! Неужели всем всё-равно? Ну, хотя бы с лечением пусть помогут!

– Томик ты Шоколадный! Я же говорил, что был выпивший! А потом из-за инсульта я ничего не помню, никого не видел… Полиция? Кого и как они должны искать? Да и афганцы чем мне помогут? Я ведь не герой! Вот мне пенсию назначили по инвалидности… С социальной службы женщина приходит, помогает. Сослуживец один тоже помогает… Деньги, что накоплены были, давно ушли… на лечение, на жизнь, на оплату квартиры… Врач говорит, надо операцию делать, пластину металлическую в голову ставить, тогда, вроде, на мозг так давить не будет и будет легче… А я и не знаю теперь, будет ли?

Первый шаг к пропасти

Мне было сорок, когда впервые мое здоровье дало сбой. Просто замучили головные боли. Я думала, что это из-за того, что работаю с красками и растворителями. Подошёл очередной мой рабочий отпуск, и я решила обследоваться в местной поликлинике.

Первые несколько дней отпуска я, практически, просто спала… Мне хотелось находиться в горизонтальном положении, иногда просыпаться, чтобы попить воды и снова спать… «Попробовать сон в разных позах!» – отвечала я на вопрос о том, чем бы я хотела заняться в нерабочее время. Было лето. Стояла невероятная жара. Есть вообще не хотелось! Но, я заметила, что стала… поправляться, что ли? Я и так почти ничего не ела, но стала ограничивать себя ещё и в жидкости. Эффекта не было. Я поняла, что не толстею, а отекаю… Так прошла неделя отпуска. Уже и не помню по какому поводу меня вызвали на работу, я приехала, прошла в кабинет начальницы: «Том, что с тобой случилось? Тебя что, муж избил?» «Нет, конечно! С чего вы взяли?» Я привычно повернулась в сторону зеркала, в которое смотрелась тысячу раз за годы работы… И тут я увидела своё опухшее лицо, пару лишних подбородков, вместо талии – «спасательный круг» и ужасные тёмно-синие круги под глазами… В этот момент я решила с походом к врачу не затягивать!

На следующий день я, свежая и чистая, после душа, собрав документы, устремилась в поликлинику… К какому врачу идти я точно не знала, решила проконсультироваться в регистратуре.

– А что у вас, собственно, болит? – спросила молодая симпатичная медсестричка.

– Да, понимаете, в общем… ничего, – чуть подумав, ответила я, и не успев продолжить, услышала:

– А что же вы тогда от нас хотите? – удивлённо вскинув брови громко произнесла она.

– Понимаете, я не знаю, к какому врачу мне надо. Я сильно отекаю. И голова болела.

– Так пить меньше надо, чтобы таких симптомов не было! – эту фразу она уже не говорила, а кричала. Очередь, собравшаяся за мной, нервно зашевелилась, послышалось недовольное «ходють тут алкаши проклятые!», кто-то уже пытался отодвинуть меня от окошка регистратуры. Как-то, сами собой у меня потекли слёзы.

– Вот талон, идите к невропатологу! – сурово, но уже тише произнесла регистраторша.

И я пошла… Рассказала всё о себе врачу. Она меня выслушала, постучала молоточком по коленкам… Здорова! Я вернулась в регистратуру, опять встала в очередь.

Следующий талон дали к кардиологу: там меня опять выслушали, померили давление.

– Ну, давление повышенное, но не критично! Здорова!

Опять очередь в регистратуру и талон к терапевту.

– Болей нет. Температура в порядке. Кашля, насморка, учащенного сердцебиения, поноса, запора и т. д. нет! Здорова!

– Доктор, я отекаю, задыхаюсь, мне не хватает воздуха…

– Сейчас жара, всем плохо! У меня у самой.., – дальше она перечислила все свои болезни, которые я не запомнила.

Я вышла из кабинета. Время приёма скоро закончится и поликлиника закроется, врачи разойдутся по домам. А я так устала, но так и не выяснила что со мной происходит… По щекам от бессилия уже ручьями текли слёзы. Я не могла, почему-то, их остановить… По коридору, цокая каблуками, быстрым шагом двигалась врач-невропатолог:

– Ты ещё здесь? – строго спросила она меня, обращаясь на «ты». В это время из своего кабинета вышла терапевт:

– Кого ты тут ждёшь? – она тоже обратилась ко мне и, взглянув на свою коллегу, добавила, – Работать не хочет, думает, мы ей сейчас больничный нарисуем и она дальше «отдыхать» пойдёт!

Произнося слово «отдыхать», она приставила указательный палец к своей морщинистой шее, чуть нажав на горло. Люди, стоявшие у кабинетов врачей, повернулись посмотреть на меня… Все подумали, что я – алкоголик! Но это было совсем не так! Когда-то давно (мне было 23 года), я для себя решила, что алкоголь мне вреден и полностью отказалась от него. Меня невозможно заставить или уговорить выпить, потому что я так решила! А эти все люди смотрели на меня и думали, наверное, «с виду неплохо одетая женщина, причёска, туфли, сумка… украшения… и так! пьёт, что даже врачи её гонят от кабинетов, как собаку…» Стало так обидно, я хотела что-то ответить, но вдруг почувствовала, что не могу говорить… Как будто в челюсти что-то замкнулось, а рот был набит кашей… «Меня приняли здесь за «алкашку»! -я отошла к открытому окну и не могла отдышаться… Всё-таки, вытерев слёзы и взяв себя в руки, я снова зашла в кабинет невропатолога (кстати, она была и заведующей поликлиники!) уже без очереди и сказала ей, что свои домыслы нужно держать при себе и я пришла сюда за помощью, а не за унижением и издевательствами, напомнив, что пришла во время своего отпуска! Говорить было тяжело, в затылке что-то неприятно щёлкало. Мне казалось, что мои челюсти перестали смыкаться, что я не в силах внятно выговаривать слова…

– Иди отсюда! – грубо произнесла заведующая, а потом громче, -освободите кабинет!

Выйдя, я снова подошла к окну. Воздуха! Воздуха! Ну почему так душно! Мне уже надоели собственные слёзы! Сколько можно течь?!

Ощутив вибрацию в сумке, достала телефон: «Да!»

Звонила одна из сестёр моей мамы, самая молодая моя тётушка, Любовь Фёдоровна. Спросив меня о самочувствии мамы и вообще о делах, заметила, что с моим голосом что-то не так. Я попыталась объяснить, что меня не хотят не только лечить, но даже выяснить причину происходящего со мной. На что она предложила мне прийти к ней прямо сейчас. Поскольку жила тётушка недалеко, я пошла…

Мы сели за стол пить чай. В гостях у тёти случайно оказалась её родственница по мужу Нина. Нина была медсестрой с большим медицинским стажем. Тётушка поинтересовалась подробностями моего недомогания, а ее гостья внимательно на меня смотрела и тоже слушала.

– Девочка моя! – обратилась ко мне Нина, когда я закончила, – У тебя со щитовидкой проблемы! Ты отекаешь, обижаешься даже на незначительные замечания, плачешь по поводу и без? Почему тебя не направили к эндокринологу?

Я не знала ответ на этот вопрос. Более того, я не знала кто такой эндокринолог! Тётушка, как всегда, собрала «подарочек от зайчика» моим, уже довольно взрослым, детям и проводила меня до такси.

На следующий день я решила начать бороться со своим состоянием! И, для начала, выпила таблеточку мочегонного… Ну, чтобы отёки согнать… А что? Многие женщины так поступают! И прилегла…

Звонок Любовь Фёдоровны разбудил меня именно в тот момент, когда я в лучах летнего яркого солнца, обдуваемая лёгким бризом, проходила вдоль кромки прибоя и чуть прохладная морская волна касалась своими пенными языками моих горячих ступней…

– Через полчаса. Кабинет номер (…) Врач… (ФИО). Быстро собирайся. Тебя ждёт врач.

– Тётечка Любочка! Я в ближайшие пару часов… нетранспортабельна…

– А вот это меня не интересует.

Когда голос в трубке стих, я поняла, что деваться некуда… Это был приказ. Возражения и оправдания не принимались. Мне пришлось быстро собираться, бегая каждые три минуты в туалет, вызывать такси и мчаться к врачу. У кабинета под номером (…) сидела довольно большая очередь. А у двери стояла средних лет женщина, по видимому, первая в очереди. Своей, скажем так, не маленькой грудью она закрывала вход в кабинет. Когда я подошла к двери, она, окинув меня с ног до головы совсем не добрым взглядом, не дожидаясь вопроса, ответила: «Приёма ещё нет. Занимайте очередь!» Я, конечно, попробовала ей сказать, что меня ждут, но речь опять меня подвела… В это время дверь открыли изнутри, и бедная женщина, чуть не улетев через порог, была поймана вышедшим врачом:

– Вы Фисенко? – спросила врач у опешившей женщины.

– Я Фисенко, – еле промямлила я и зашла в кабинет.

Оказывается, что врач- эндокринолог, по звонку и личной просьбе моей тёти, вышла из отпуска на этот час, чтобы принять меня, совершенно бесплатно в свободном на время кабинете. Я с трудом рассказывала свои проблемы. Опять на каком-то этапе речи потекли слёзы… Мне было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю… Доктор спокойно записывала что-то в мою медицинскую карту. Закончив писать и закрыв карту, она, наконец, сказала: «Сейчас Вы поедете домой, соберёте необходимые вещи и вернётесь обратно или завтра к семи утра. Я ложу Вас в стационар. Со щитовидкой шутки плохи! А дома Вы не сможете просто лежать, спать и ничего не делать. Женщина, обычно, дома не отдыхает: то стирка, то уборка, то занятия с детьми… А Вам сейчас нужен отдых и лечение.» Мне очень не хотелось в больницу, но и вот так существовать тоже не хотелось.

На следующий день к семи утра я уже была в приёмном покое городской больницы. Как я поняла, мне подгоняли дозу гормона щитовидной железы, которая «отказалась работать». Кололи, в основном, успокоительное, чтобы я больше спала и отдыхала. Отёки сошли в первую неделю. Речь восстановилась. Оказывается то, что мне мешало говорить, тоже было отёком шеи и лица. Постепенно я выходила из состояния «амёбы», перестала постоянно плакать. Через двадцать один день я выписывалась из больницы нормальным человеком. Я была очень благодарна всему медперсоналу больницы: все были такими добрыми, чуткими, внимательными.

Мне был прописан гормон щитовидной железы пожизненно… Однажды доктор уже в другой больнице, консультируя меня перед операцией (совсем по другому поводу), объяснит мою ситуацию:

– Что такое болезнь щитовидной железы? Как Вам объяснить? Вот, представьте, Вы падаете в пропасть! Очень быстро, с ускорением! Но, принимая препарат, Вы, в общем-то, так же продолжаете туда падать, но немного медленнее…

Впоследствии я, по примеру подруги, решу, что я уже много гормонов «съела», и на время перестану принимать лекарство. К чему приведут эти эксперименты со здоровьем, я, возможно, расскажу позже. Но, предупреждаю сразу, никогда не делайте как я!

Шаг второй

Мне 45. Я работаю художником в интернате для детей-инвалидов. Рисую на стенах внутри здания: в классах, холлах, игровых комнатах. Рисую для детей сказки, чтобы хоть чуть-чуть разбавить их полусонный «бежевый мир». Новое начальство загружает всё больше работой: я уже не просто оформитель, но и строитель. Приходиться, по настоятельным просьбам руководства, иногда работать в выходные. Правда, директор после выполненных заданий даёт отгулы. Но, перенапряжение, всё же, присутствует.

В сентябре съездили на три дня на море. Почему-то не почувствовала себя отдохнувшей… Утром просыпалась, как-будто работала всю ночь на разгрузке кирпичей… В начале октября было ещё очень тепло, солнышко грело, дождей не было… Моя племянница тогда попала в аварию. А следом за ней через две недели и я отправилась в больницу. Я не знаю точно, что привело меня к инфаркту… Может, загруженность на работе и дополнительная вечерняя подработка… А может неприятности дома… Может быть я устала от неправильных, ненормальных, унизительных отношений с мужем… Может переволновалась за племяшку… И, вполне возможно, что моё решение не принимать прописанный мне препарат, тоже сыграло свою роль в этом страшном для меня спектакле… А что, всё же, самое главное? Теперь-то, я знаю! Наплевательское отношение к своему собственному здоровью! Невнимание к самой себе! Нежелание наблюдаться у врача.

После больниц и операции я, конечно, принимаю все лекарства, прописанные мне пожизненно… Теперь я поняла, что себя, своё здоровье нужно беречь в первую очередь. Правду говорят, что когда здоровье есть, его не замечаешь, но очень хорошо чувствуешь, когда его теряешь…

– Доктор, что теперь со мной будет? – задала я вопрос после выписки.

– Всё будет хорошо! Принимай то, что прописано. Не нервничай. Наблюдай за давлением. Чаще отдыхай и береги себя. Особо не раскисай, ещё поживёшь!

Шаг

Вот …пропасть

А внизу река,

Её крутые берега…

Три шага разделяли нас,

Два сделаны…

Шагнуть сейчас?

Упасть?

Под воду,

Прям ко дну…

Так жить я больше не могу…

Моя душа уже кричит…

И сердце плачет… и болит…

Шаг сделан.

Я иду ко дну…

Но я жива!

Что я творю?…

Вернуться? Как?

Поддержки нет…

Вода закрыла

Солнца свет…

От дна я с силой оттолкнусь

И на поверхность вновь вернусь

И в виде «лёгкого пера»

Мне руку вдруг подаст судьба…

Шаг третий… или?

Мне 54. Большая часть жизни уже позади. Восемь лет я уже не работаю. Могла бы, если бы не «попросили» с предыдущей работы. Как поступили-то подло, я считаю… Принимали художником-оформителем в интернат, я бы смогла опять также и продолжать. Но, со временем, работы и обязанностей добавляли, а оплату всё забывали. В итоге, художник, которого брали изначально, стал уже не нужен.

После операции только вышла на работу, и началось: перевели на полставки, утром приди покажись, уходя тоже к начальству зайди. Зачем ходить туда-сюда? У меня времени рабочего 4 часа! Я лучше делом займусь! А руководство, как мне тогда казалось, сошло с ума в своих порывах отличиться…

– Тома, иди подрисовывать заборные плиты. Скоро комиссия! Всё должно выглядеть! – командовала новая строгая начальница, которая совсем недавно была тихой, милой Светочкой – рядовым бухгалтером.

– Так дождь же! Плиты мокрые! Да и травы около них по колено! В траве ещё и змеи ползают…

– Ничего не знаю! Должно быть покрашено к понедельнику!

– Вот дождь закончится, подсохнет там, траву скосят, а потом я лучше в выходной приду и дорисую. Как всегда и делали, – сказала я и пошла помогать строителям в ремонте кабинета старшей медсестры. Сняли старые обои, вынесли мусор. Девчата на лесах стоят, я им плинтуса намазываю шпатлевкой и подаю, они к потолку их лепят. Работа идёт. Все при деле. Раза три заглянула начальница. Хозяйка кабинета полдня ходила, наблюдая, как продвигаются дела. Через пару-тройку дней вызывает директор:

– Мне тут сказали, Тамара Геннадьевна, что Вы начальства не слушаетесь. Работать отказались…

Вот это его обращение на «Вы» ничего хорошего не сулило. Объяснила. Рассказала. На пальцах показала.

– Работа сделана? Посмотрите: всё покрашено. Задание выполнено в срок? Я Вас перед комиссией подвела? Нет. Я всё сделала, как и всегда. А Вы сами стали бы в дождь у себя дома, скажем, забор красить?

– Но мне вот докладную принесли о Вашем отказе от работы… – настаивал директор.

– Покажите. Кто её написал?

Вот, почему-то, он не стал показывать мне эту бумагу, но пригласил моих двух непосредственных начальниц тоже зайти в кабинет.

– Тома, но ведь ты не выполнила моего задания! Ты повозмущалась и ушла. Ты в эти дни не работала.

– Интересно, а кто же тогда всё покрасил? И Вы же сами видели, чем я занималась, когда шёл дождь! – в этот момент я посмотрела на вторую даму. Она молчала и не смотрела мне в глаза.

А Светочка всё распалялась:

– У тебя вот и два прогула имеются!

– Я предупреждала, что была вызвана на консультацию в Краевую больницу. Вы за месяц до события об этом знали! И потом, – тут я перевела взгляд на директора, – Вы же сами мне отгулов неделю обещали, когда с больничного вызывали на работу?

Разговор закончился ничем. Директор потребовал от меня объяснительную. В ответ я попросила показать мне докладную и поняла, что никакой докладной нет. Это было чисто психологическое давление. От меня хотели избавиться. Я не перестала бы уважать своё начальство, если бы оно прямо и честно сказало бы, что «ты, девочка, своё отработала, ты нам больше не нужна, пиши „по собственному“ и иди домой»… Но пытаться меня вот так, обвинять в придуманных нарушениях, это был перебор!

Выйдя из кабинета директора, я направилась на проходную. Мой рабочий день был закончен. За мной семенила Светочка и уговаривала, по-хорошему, написать объяснительную.

– Я на себя писать ничего не буду! Объяснительная пишется на докладную, а её нет. Как у тебя, Света, совести на это всё хватает? И есть ли она у тебя?

Она всё бежала за мной и что-то щебетала. Я её уже не слышала. Сердце стучало так, что готово было вырваться из груди. Я старалась успокоиться и ровно медленно дышать, подавляя слёзы, готовые вот-вот брызнуть из глаз.

Я напишу это треклятое заявление… Я пожалею своё уставшее сердце… Не захочу снова попасть в реанимацию и на операционный стол…

Когда-то, работая в этом интернате, готовясь к праздникам, сочиняла поздравительные стихи, частушки, песенки, которые наша, ранее дружная, хозчасть исполняла со сцены. Это было здорово! И у меня всё получалось! Мне нравилась моя работа, она приносила мне удовлетворение и радость. Мне жаль того времени…

Я пыталась после найти работу, даже какое-то время стояла на учёте в «трудоустройстве». Но я была инвалидом, работу мне даже не искали и не предлагали… А вскоре отменили мою «инвалидность» и я осталась без средств к существованию. Мой «бумажный», как выяснилось, муж не захотел обо мне заботиться и содержать. Так я оказалась на самом дне… Нет, я не начала пить, не ушла «странствовать» с бомжами… Меня очень поддерживала моя старенькая мама и мои золотые дети. Они помогли выжить, не опустить руки.

Сейчас я пытаюсь оттолкнуться от того дна, в котором оказалась. И если старт в моей жизни был не особо удачным, то к финишу, надеюсь, я приду достойно!

Муж

Со своим мужем я познакомилась случайно. Были майские праздники, так любимые всеми русскими людьми. Было жарко. Я, совсем недавно вернувшаяся с учебы и практики из Ростова, еле-еле устроившись санитаркой в детскую стоматологическую поликлинику, ни друзей ни знакомых, практически, не имела. По специальности оператор связи в нашем городе работы не было. Да и вообще, 90-ый год, безработица, устроиться даже санитаркой было сложно. Спасибо, добрый человек помог (о нём я не буду здесь писать, может когда-нибудь…).

Так вот, май… Я жила с мамой в станице, а работать ездила в ближайший город, где с семьёй проживал мой родной брат. В праздник, когда все гуляют, жарят на природе и во дворах аппетитно пахнущие дымком шашлыки, мне совсем не хотелось сидеть дома и я поехала к брату. У него уже был накрыт во дворе небольшой столик. Тут же рядом играли дети. За столом сидела подруга Лиды, жены моего брата, Наташа. Она переживала, что её муж, который в данный момент находился на работе, её потеряет, потому что не знает о том, что она в гостях. И тогда чуть выпившая компания, в составе моего брата Аркадия, его жены Лиды, её подруги Натальи и, собственно, меня, решила сходить за её мужем к нему на работу. А работал он составителем поездов на территории станции, которая находилась в центре города, рядом с домом брата. Пришли мы на вокзал, нашли Наташиного мужа Колю. Стоя на перроне, я разглядывала старое, но очень красивое здание нашего вокзала. Ярко светило солнце, приходилось рукой закрывать глаза от его света. Коля уже переодевался в маленьком помещении для составителей, которое находилось тут же, на перроне вокзала, общаясь по рации с машинистом тепловоза, работающим по станции, его начальником. Вдруг голос в рации спросил Колю: «Это тебя на перроне ждут?» Коля ответил: «Да, меня.» «А что за девушка такая? Знакомая?» Коля засмеялся: «А что, понравилась?» «Познакомишь?» – не унимался машинист.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.