Человек, лишившийся прошлого,

Поставлен перед необходимостью

Заново определять своё место в мире…

От автора

Пролог

Такого унижения лорд-адмирал Джеймс Стюарт, он же герцог Йоркский, не испытывал никогда. В течение последнего месяца он добивался высочайшей аудиенции со своим старшим братом. Но Чарльз, известный миру как король Англии, Шотландии и Ирландии, Карл II Стюарт, как будто бы позабыл о его существовании. Их и без того не безоблачные отношения еще больше омрачили трагические события, произошедшие в Дуврском проливе, несколько месяцев назад. Полный разгром прославленного в многочисленных сражениях королевского флота Royal Navy, всего тремя кораблями странной конструкции флота тринидадцев, поставил Англию на грань катастрофы. А ведь виновным считают именно его – сэра Джеймса. Теперь Чарльз припомнит ему всё! И женитьбу на женщине не благородного происхождения и ярой католичке Анне Хайд против его воли, пусть даже, после, король всё же дал согласие. Затем последовавший, после смерти первой жены, переход в иную веру. Католические пристрастия Джеймса, из которых он не делал тайны, вызывали недовольство как части палаты лордов, так и англичан в целом, не желавших видеть наследником престола католика. Тут, в его нынешнем положении, не поможет даже всецелая поддержка тайного совета CABAL Ministry¹, тем более если учесть тот факт, что после катастрофы в проливе, «Союз пяти», как ещё называли тайный совет, начал раскалываться из-за возникших разногласий во внешней политике между герцогом Бэкингемом и 1-м графом Арлингтоном.

И вот теперь, когда все же Король снизошел для того чтобы принять наконец, по его мнению, провинившегося родственника, он, герцог Йоркский, обладающий суровым и властным характером, испытывал такое унижение что в пору было наложить на себя руки, чем выслушивать всё это. Разговор между ними протекал далеко не так как бы он сам этого желал. И, некогда относительно свободно чувствуя себя в обществе короля, своего старшего брата, сейчас он стоял, смиренно опустив голову, чувствуя себя морально полностью раздавленным. Хорошо, что кроме них в тронном зале Уайт-холла больше никого не было. Да и тот факт, что Чарльз принимал его, Джеймса, именно в тронном зале как постороннее лицо, прибывшее на официальную встречу, ничего хорошего не сулило.

Переминаясь с ноги на ногу, но с подчеркнутой суровостью на лице, герцог безуспешно пытался оправдываться:

– Дорогой мой брат, считаю нужным прояснить что я....

– Что ты идиот! – готовый сорваться на крик произнес король, – ты тупица, Джеймс!!!

– Ваше Величество, я понимаю…

– Ничего вы не понимаете!!! – продолжал Карл Второй, перейдя на более официальный тон, но и не ослабляя повышенной ноты, – Вы прекрасно знали, чего стоят эти тринидадцы и всё же решили рискнуть своей никчемной жизнью и жизнью своих подчиненных. По вашей милости милорд, Англия фактически лишилась военного флота! Главной ударной силы флота! От Royal Navy остались лишь жалкие огрызки на рейде в порту Бристоля, да понемногу в иных портах! Не сегодня так завтра, слышите герцог, благодаря вашей непроходимой глупости, голландские стервятники, с молчаливого одобрения этого мальчишки Виллема, могут высадиться на берега Англии! – он выдержал секундную паузу и произнес несколько натянуто повышенным тоном – Англии, Джеймс!!!

Это заставило герцога на мгновение вжать голову в плечи, при этом он почувствовал себя беспомощным и ничтожным человеком в этом большом и несправедливом, особенно к нему, мире. Но всё же он довольно быстро сбросил с себя неприятное наваждение и, взяв себя в руки, твёрдым голосом ответил:

– Но, вы же знаете, что наш дорогой Виллем не пойдет против семьи, а если и решится, то наша армия всё ещё сильна и даст достойный отпор взорвавшемуся выскочке, какой бы он…

Но король закончить фразу ему не дал:

– Любому??? О дорогой Джеймс, ты наверно позабыл о разбойничьем нападении этого старого прохвоста де Рюйтера на наши корабли в устье Темзы? Тогда он, при желании, мог спокойно дойти и до Лондона! Никто ему не препятствовал! И лишь божественное проведение спасло бедных горожан от унижений и смерти. А то что несколько тысяч лучших солдат Англии, всем сердцем преданных своему королю, были брошены этим малодушным лягушатником Луи, и полностью разбиты голландцами и бранденбуржцами?! И разве ты не знаешь, что наши доблестные «милитари» не смогли удержать Белфаст, где противостояли всего лишь сброду ирландских разбойников? Которые ухитрились-таки полностью блокировать город, как со стороны суши, так и с моря!

– Дорогой Чарли, Ваше Величество, – начал было Джеймс, но король его перебил:

– Пошел вон!!! – голос Карла Второго прозвучал уже спокойно, но подчеркнуто твердо!

– Не понял… – в глазах Джеймса Йоркского читалось недоумение, перемешанное с неподдельным удивлением.

– Вон!!! – Вскочив с тронного кресла закричал король.

На крик в тронный зал ввалилась ничего не понимающая стража, тут же застыв в дверном проёме неподвижными болванчиками по стойке смирно.

– Проводите герцога, – уже спокойно, едва уловимо кивнув головой в сторону младшего брата, сказал охране Карл Второй.

Герцог на несколько мгновений замер, пристально вглядываясь в бледное лицо брата, затем медленно развернулся к парадному выходу и, словно старец, шаркая подошвами дорогих кожаных туфель по гранитному полу, поплелся прочь. Больше ему нечего сказать. С этой минуты он не мог предугадать, как сложится его дальнейшая судьба. Спасёт ли его то, что в жилах Джеймса течет кровь великой династии Стюарт. Да и король не преминул внести в его грешную душу ещё больше смятения, громко окликнув:

– И помни, Джеймс, я ещё ничего по тебе не решил! Не надейся, что тебе всё сойдёт с рук! Наказание неминуемо, и только мне решать каким оно будет! – на несколько мгновений наступила гнетущая тишина прежде чем до герцога снова долетели слова брата, – без спросу Лондон не покидай, если не хочешь оказаться в Тауэре! Можешь идти…

Со скрипом закрылись тяжелые парадные двери, и король Англии Карл Второй обессилено свалился в кресло. Его руки с золотыми перстнями на пальцах безвольно повисли на обитых дорогим шёлком подлокотниках. Он, тяжело вздохнув, откинул голову назад и прикрыл глаза. Столько всего навалилось за прошедшие месяцы. Отовсюду поступают новости одна хуже другой. А всё началось с появлением этих странных пришельцев, прибывших на железном корабле из другого мира и обосновавшихся на острове Тринидад. Сначала эти проходимцы неплохо потрепали испанцев и французов и заставили весь Новый Свет бояться их и уважать. Причём нагло прибрали себе и остров, принадлежавший испанской короне. Вслед за этим череда неудач коснулась и бедной, доброй Англии, приведя к потере большей части колоний в Новом Свете. Всё из-за нерадивости тамошних губернаторов и неуемных аппетитов самих тринидадцев. Но, как оказалось, это было только начало. Новость о появлении у ирландцев, казалось бы, из ниоткуда, боеспособных сил армии и флота, прозвучала как гром среди ясного неба. Последовавший разгром Royal Navy и предательство недавних союзников лишь усугубило положение.

Дернул же его чёрт пойти на тайный союз с Людовиком. Ведь по большому счету эта война ему была не выгодна. Более того, ранее, Англия состояла в тройственном альянсе с Голландией и Швецией, заключенным между ними в январе 1668 года, как раз в оборонительных целях, чтобы остановить экспансию Франции в войне за южные Нидерланды, которые еще называли не иначе как Испанские Нидерланды. Правда, альянс образовался при давлении большинства лордов английского парламента, а не по желанию самого Чарльза. Этот факт также в какой-то мере стал одной из причин для тайного союза с Францией, заключенный в Дувре в июне 1670 года при посредничестве его сестры Генриетты Анны, тайной любовницы Луи Бурбона. Основательно сыграла свою роль и крупная сумма денег в 2 миллиона ливров выплаченная Версальским двором, лично ему, Карлу Второму.

А ведь как всё хорошо начиналось. В конце марта 1672 года флот Royal Navy начал успешные боевые действия против голландского флота. А по негласному договору с Людовиком XIV, уже в мае войска французской армии, возглавляемой маршалом Франции виконтом Анри де Тюренном, должны были форсировать Рейн и захватить бранденбургские города герцогства Клевского, являющиеся эдаким буфером Соединённых Провинций, вместе с городами Северной Рейн-Вестфалии в придачу. Но Людовик почему-то тянул и в войну вступать не торопился. А после разгрома английского флота тринидадцами в Дуврском заливе, всё резко изменилось, и далеко не в пользу Карла Второго. Новость о разгроме Royal Navy заставила Людовика XIV отказаться от плана вторжения, а спустя несколько дней Луи вдруг бросил английские полки на растерзание голландским и бранденбургским армиям на севере Лотарингии, и ушёл обратно во Францию. В начале июля статхаудером Нидерландов стал Виллем Хендрик, принц Оранье-Нассау, кузен Карла Второго. Но и эта новость была не из хороших, так как молодой Виллем Оранский-Нассау не стал просить мира у Англии. Наоборот, он составил коалицию с Австрией и Бранденбургом для продолжения войны против английской короны, а по сути блокады Британии с моря. После этого произошло вообще что-то невообразимое, Людовик объявил об отказе от претензий на Южные Нидерланды, признав на них право за Виллемом III Оранским.

Кульминацией этому стало заключение Маастрихтского договора о мире и торговом сотрудничестве между Людовиком, Виллемом, королем Испании Хуаном Третьим, Курфюрстом Бранденбургским Фридрихом Вильгельмом и несколькими мелкими князьями Священной Римской Империи, включая свободный город Гамбург.

Но и на этом беды не закончились. Казалось бы, надежный союзник – Швеция, нанесла удар в спину. По сути, ещё мальчишка, Карл XI Пфальц-Цвейбрюккен, признанный Рикстагом совершеннолетним и способным на самостоятельное правление, первым делом объявил о разрыве союзнических отношений с Англией и заявил о полной поддержке нового Маастрихтского договора, а так же о том что Швеция и далее будет оставаться гарантом Вестфальского мира, соглашения, заключенного в 1648 году и напрямую затрагивающего интересы Священной Римской Империи, Испании, Франции, Швеции, Нидерландов и их союзников в лице князей Священной Римской Империи. А после всего этого военный флот Швеции начал безнаказанно обирать английские торговые суда пересекающие Северное море. Ирландское море блокировал новый ирландский флот, в Кельтском море и в Английском канале английских купцов обирали голландцы. Досаждали и перебравшиеся из Нового света в Европу пираты разных мастей. Над Англией повисла угроза надвигающегося голода. Внутри самой страны, с каждым днем росло недовольство простых граждан, угрожающее перерасти в новую революцию. А стремительно пустеющая казна не давала возможности быстро пополнить военный флот новыми кораблями.

Так просидев неподвижно несколько секунд, терзаемый тяжелыми мыслями, Карл Второй, вдруг встрепенулся, как будто кем-то потревоженный, встряхнул головой и произнес спокойно, но громко и твердо:

– Выходите, мистер Каррингтон, я знаю, что вы здесь!!!

Из-за ширмы, прикрывающей потайной выход, расположившейся у дальней стены зала, прямо напротив парадного входа, вышел высокий мужчина средних лет, облаченный в богато расшитый золотом камзол и, остановившись в трех метрах от короля, склонил голову в почтенном приветствии августейшей особы.

– Вы всё слышали? – спросил Карл Второй.

– Лишь отчасти, – ответил Мэттью Каррингтон, личный соглядатай короля, и извиняющимся тоном добавил, – прошу простить меня, Ваше Величество, что я стал невольным свидетелем вашей беседы с Его Высочеством.

– Ничего страшного… – вздохнул тот и спросил, – С чем вы пришли на этот раз?

– Прошу высочайшего позволения довести до Вашего Величества информацию о положении дел на сегодняшний день, – произнес Каррингтон и, дождавшись разрешения, продолжил – наши агенты в Гамбурге докладывают, что послы, так называемой, Русской Америки, на прошедшем съезде ганзейских городов, кстати, созванном по их же инициативе, предложили создать новый Ганзейский союз вместо затухающего старого. Значительно расширить его состав и составить новый Большой Ганзейский статут на равных условиях. При этом торговая палата тринидадцев готова направить, а скорее всего уже направила своих представителей для установления торговых связей со Швецией и Московией… Также есть сведения из Кадиса о том, что правителем Тринидада адмиралом Кортесом и королями Испании, Новой Испании и Перу окончательно утвержден Устав Содружества Испанских Наций что говорит о формировании нового союза, и, прошу это заметить, как торгового, так и военного! – Мэттью снова выдержал короткую паузу и продолжил – Ваше Величество, если дело пойдет так и дальше, то государство пришельцев, Русская Америка, в довольно скором времени обречено стать империей, по мощи с которой не сравнится весь наш мир, вместе взятый.

– А что именно вы, можете предложить?

– Ваше Величество, всегда всё можно исправить. Войну мы ещё не проиграли и, чтобы у нас был хоть малейший шанс выйти из неё победителями…

– Войну мы проиграли, – перебил его король, – проиграли унизительно и глупо. Мне же теперь придется идти на заключение мирного договора, причём на условиях моего дорогого кузена Виллема, хочу я этого или нет. В ином случае мы можем получить новую революцию и нового Кромвеля. А я, по примеру моего отца, могу взойти на эшафот! Но лично вас я ни в чём не виню, мистер Каррингтон, вы сделали всё что могли, вы преданно служили мне и Англии.

– Что же, Ваше Величество, договор так договор, пусть наши противники будут уверены в своей победе над нами, а мы тем временем, с Вашего высочайшего позволения, затеем большую игру, суть которой не просто подорвать доверие тринидадцев к их новым ганзейским друзьям, но и посеять между ними недоверие и недопонимание, а в идеале заставить их враждовать между собой. После чего воспользоваться этим для того, чтобы заключить военный союз с Русской Америкой и предложить ей нашу военную помощь, – Каррингтон как-то по-особенному выделил название нового государства и это не ускользнуло от внимания Карла Второго.

– О какой ещё военной помощи вы говорите? Ведь вы меня сами убеждали в абсолютной непобедимости этих пришельцев!!! С чего вы решили, что они будут нуждаться в нашей помощи?!

– Ваше Величество, у тринидадцев несокрушимый флот, довольно сильная армия, но, по не до конца понятным мне причинам, они стараются избегать баталий на суше. Ранее я связывал этот факт с малочисленностью и в слабой подготовке их солдат, но как потом выяснилось армия у них, по мощи, не уступает их флоту, да и о её малочисленности уже говорить не приходится так как точных данных у нас сейчас, к сожалению, нет. Вероятнее всего причина в особой заботе о своих солдатах со стороны адмирала Кортеса. Я не могу утверждать наверняка, но есть довольно большие шансы что пришельцы из другого мира пойдут на союз исключительно в желании сохранить жизни своих солдат, используя наши силы при боевых действиях на суше. А этот союз в первую очередь может открыть перед нами просто неисчерпаемые возможности!

– Ну и как вы это собираетесь осуществить?

– Ваше Величество, представьте себе, что в скором будущем может произойти ряд событий, которые сыграют Англии на руку. К примеру, на ряд небольших портовых городов недавно утвержденного Содружества Испанских Наций произойдут варварские нападения кораблей, скажем так, приватиров действующих под флагами наших противников, в том числе и Франции, а, как потом станет известно, напрямую поддерживаемых Виллемом Оранским и королём Франции. Сразу за этим, к примеру, произойдет покушение на мистера Леонардо Кортеса и желательно успешное, так как я считаю, что с возможным его приемником будет проще договориться. Адмирал имеет непререкаемый авторитет среди пришельцев и с его смертью они неизбежно перегрызутся в борьбе за власть. А организовано покушение будет, скажем, группой ганзейских купцов или людей им сочувствующих, недовольных расстановкой распределения цен на основные товары ввоза и вывоза в пользу Содружества, а я более чем уверен, что именно такое распределение цен на товары и будет в их новом торговом союзе! Ведь не настолько же глупы эти тринидадцы, чтобы отказываться от большей прибыли в отношении к остальным. Главное, чтобы пришельцы во всё это поверили и поверили безоговорочно.

– Насколько мне известно, вы уже один раз организовывали покушение на этого Кортеса, но безуспешно, – перебил его король.

– Да, Ваше Величество. Но тогда Кортесу невероятно повезло. По имеющимся у меня сведениям, пуля, выпущенная исполнителем, угодила в фамильную бляху на перевязи адмирала. Но удачным будет покушение или нет, не так важно. Главное, убедить тринидадцев в том, что за этим стоят их новые друзья. В прошлый раз мне не удалось их поссорить с испанцами из-за ряда допущенных мелких ошибок. Но, Ваше Величество, разрешите мне продолжить, – Каррингтон чуть склонил голову, таким образом выказывая своё почтенное смирение перед монархом и, получив высочайшее разрешение, продолжил, – также следует организовать посольство в Форте-Росс, которое должно состоять только из людей достойных исключительного доверия. Их задачи: Во-первых, принести извинение мистеру Кортесу за весьма досадное происшествие в Дуврском заливе и, если потребуется, пообещать передать в их руки виновного… Ваше Величество, вполне возможно, что лорд-адмиралом придется пожертвовать, – он замолчал и взглянул в лицо короля, ожидая его реакции на столь дерзкое, по отношению к августейшей особе, предположение. Но у Карла Второго не дрогнул ни один мускул на лице.

А Каррингтон продолжил:

– Нужно попросить об организации посольства Вашего Величества в Форте-Росс. По нашим данным, сейчас в столице Тринидада, находятся только представительства стран Содружества. Посольство, главным образом, нам нужно для того, чтобы наши доверенные лица оказались в нужное время в нужном месте! Но до наступления этого самого момента они не должны знать об истинном значении своей миссии. Исключительно для их же блага. Более детально разработанный план я могу предоставить вам позже.

Король встал с тронного кресла, подошёл к своему соглядатаю и, по-отечески похлопав его по плечам, произнес:

– Что же, мистер Каррингтон, предоставляю вам исключительные полномочия и если ваша игра принесет положительные плоды, то я вас щедро вознагражу.

– Спасибо за доверие, Ваше Величество! – ответил тот, – разрешите удалиться?

– Идите, друг мой!

Мэттью Каррингтон сделал шаг назад и, откланявшись, покинул зал.

Карл Второй вернулся на своё место, прикрыл глаза и снова углубился в свои мысли. В тронном зале на несколько минут повисла гнетущая тишина. Только едва доносился шум сквозняка под потолком:

– Большая игра, говорите вы! – сказал в пустоту король Англии. – Право сказать, очень даже занятно…

Он взял со столика сонетку – колокольчик с длинной ручкой, и потряс им перед собой. По залу прокатился пронзительный колокольный звон, эхом отражаясь от каменных стен и от этого только усиливаясь. Не заставляя себя ждать, словно из-под земли, появился придворный камердинер, человек преклонного возраста, и учтиво поклонился своему королю.

– Скажи-ка мне, Монти, покинул ли дворец герцог Йоркский? – спросил его Карл Второй.

– Никак нет, Ваше Величество, Его Высочество ещё во дворце.

– Немедленно разыщите герцога и передайте ему моё распоряжение явиться ко мне. Есть ему дело достойное, в искуплении грехов своих перед Англией и перед богом!

Часть первая: Негоциант с Тринидада

1

Из записной книжки Юрия Топалова

Запись от 1-го мая 1673 (7181) года

«Меня зовут Топалов Юрий Алексеевич. Я состоятельный человек и являюсь негоциантом на службе у правительства Русской Америки. Владельцем личного небольшого торгового флота, благодаря которому имею возможность вести торговлю по всей акватории Карибского моря. Я счастливый семьянин. У меня молодая и прекрасная жена по имени Микаэла и двое очаровательных детей… Старший сын Иван, пяти лет от роду, является мне пасынком, но он стал мне ближе чем родной! К слову сказать, к моменту моей встречи с его мамой, собственно, Ивана называли по-другому – Хуаном. Но со временем как-то само собой так получилось, что испанское имя Хуан было вытеснено славянским аналогом, так как этому никто не возражал, то Хуана стали звать Иваном. Мальчик растет смышленым и уже бойко разговаривает как на русском, так и на испанском языках, правда постоянно смешивает слова в забавные словосочетания, чем всех нас веселит, не давая заскучать, но ведь ему ещё только пять лет! И как не сказать о моей единокровной доченьке Софье?! Недавно девчушке исполнилось два годика, но дочь не в меру подвижная и для своих лет очень сообразительная. А, когда я отдыхаю от своих торговых дел и нахожусь дома, этот маленький разбойник в юбочке, просто не слезает с моих рук.

И, черт побери, у меня шикарная асьенда в пригороде столицы!

Смело можно сказать, что у меня есть всё чего только можно пожелать! Кроме одного: у меня нет прошлого. Ну, если не считать тех пяти лет проведенных здесь на Тринидаде. Более того, я ещё даже не РОДИЛСЯ! Ещё не появились на свет мои родители, ровно, как и бабушки с дедушками и прадедушками и пра, пра, пра… Но я существую! Здесь, в настоящем. В нашем настоящем… В моем настоящем.... Скажете такого не может быть? Может, уверяю вас!

А вот теперь можно возвращаться и к моменту моего рождения, ибо нужно последовательно рассказать всю мою историю и, хочу надеяться, что сие повествование вам будет интересно.

Родился я в.... Нет, не правильный оборот речи, ведь это время ещё не настало. Поэтому, начну так: на свет я появлюсь (хотя, сейчас это может быть уже спорно…) через 301 год, в одно пасмурное весеннее утро 1974 года от рождества христова в родильном доме имени Н.А. Семашко, славного города-героя Ленинграда и, являясь самым обычным ребёнком, какими-либо талантами обладать не буду, впрочем, как и большинство советских детей той, ещё не наступившей эпохи.

Мама моя по профессии повар, будет воспитывать меня одна. Мне же, ещё малышу, она будет рассказывать, что мой папа – космонавт! Он выполняет очень ответственное задание нашей Советской родины. Только лишь когда мне исполнится 14 лет, она расскажет, как мой славный папа – «космонавт», услышав от мамы «радостную» весть о том, что он, собственно, скоро станет счастливым отцом, оперативно «растворится» на просторах «бесконечной вселенной», после чего о его персоне мы больше так никогда не услышим, о чем лично я ни капельки не жалею.

Среднюю школу, в которой я буду учиться средненько, ничем не выделяясь, закончу в последний год существования Советского Союза, или того, что ещё называли Советским Союзом, а служить пойду уже новому независимому (не ясно, правда, от кого) государству Российской Федерации. Присягу принимать буду в качестве матроса Тихоокеанского флота. Тут мне, в своём роде, подфартит, так как отправят меня по распределению в школу младших специалистов, а потом на эсминец «Вдохновенный» на должность судового кока. Где и прослужу оставшиеся два с половиной года. Именно в годы своей службы я познакомлюсь с человеком, который гораздо позже сыграет в моей жизни главную роль и благодаря которому… или вопреки, я окажусь в составе команды рейдера «Тезей» в качестве того же судового кока или его помощника. Это, как и с какой стороны посмотреть. К дембелю дослужусь до звания старшины 2-ой статьи. Конечно «дослужусь» это громко сказано, в то время звания запросто покупались. Мне, матросу, две лычки на погонах стоили бутылки армянского коньяка, на большее, увы, моих флотских накоплений не хватило.

В середине 90-х я буду рассчитывать только на себя. Отучусь на повара-кондитера и буду работать поначалу в различных дешёвых кафе вернувшего себе историческое имя великого города Санкт-Петербурга, со временем доберусь до должности повара 6 разряда в ресторане «Арагви», самом известном фешенебельном ресторане северной столицы.

Семью я так и не заведу. Несмотря на огромное количество всевозможных романов и любовных похождений, я так и не встречу ту, которая запала бы не только в сердце, но и в душу. А ещё, банально, буду опасаться брать на себя ответственность за кого-то ещё кроме себя. Такое уж времечко тогда, в далёком будущем, будет.

В первом десятилетии ХХI века я с головой окунусь в коммерцию и открою сеть дешевых кафе под маркой «Сheap Lunch». Поначалу дело пойдет в гору и уже через год я приобрету трехкомнатную в 108 «квадратов» квартирку в элитном квартале на Крестовском острове. Ну а далее классика жанра… Не поделился с кем надо, обидел важных людей и… Весь бизнес в сточную канаву, да судебные приставы в дверях некогда роскошного жилья.

Тогда-то и появится Володя, тот самый сослуживец по «Вдохновенному». В Питер он приедет чтобы решить какие-то свои насущные проблемы и вспомнит о своем флотском друге. Сам Владимир Свечин, человек на редкость постоянный, посвятит всю свою жизнь двум вещам: вкусной и здоровой пище, а также романтике моря. Словом, посветит себя профессии судового кока без остатка. По этой причине он так и не заведет семью и свой угол предпочитая тесную каюту вместо просторного жилья.

Когда он зайдёт ко мне в гости, то застанет меня в помятом и нереспектабельном виде, с отекшим от запоя лицом и видом запойного пьяницы желающего сиюминутно опохмелиться. Он выставит на стол бутылку хорошего Дербентского коньяка и, сделав нарезку из дешевых сосисок (всё что окажется в моем холодильнике, куда, к слову, мыши будут «ходить вешаться» массово), пригласит меня за стол. Впрочем, меня долго упрашивать и не нужно будет!

Потом он станет рассказывать о своих текущих делах, о контракте, подписанном с каким-то крюинговым агентством под броским наименованием «See Eagle». Будет жаловаться, что конторка эта «так себе» с подмоченной, местами, репутацией. И тут же уверять, что контракт, с ними заключенный, очень даже стоящий. И что, как только решит все свои дела в Питере, то махнет на завод «Океан», который находится в городе Николаеве, к месту ремонта, так сказать, траулера «Тезей».

Володя начнет расписывать мне все достойные перспективы от этого контракта и будет уговаривать отправиться вместе с ним, уверяя, что сможет договориться с работодателем о заключении выгодного контракта со мной, таким нерадивым, но превосходным кулинаром, на должность судового кока. Будет убеждать меня в том, что если не соглашусь, то сопьюсь окончательно. В чем, скорее всего, будет прав.

Немного поломавшись и взвесив все «за» и «против», попутно сделав вывод, что хуже не будет, я соглашусь с другом, но без сильного энтузиазма и особо не веря в то, что Вовкин наниматель с ним согласится.

Не знаю куда там Свечин будет звонить, что говорить своему работодателю и как будет убеждать его в необходимости оформления на работу моей персоны, но уже меньше чем через неделю компания «See Eagle» заключит со мной, весьма выгодный, по их убеждению, контракт. Вот так я и окажусь в команде траулера «Тезей», который, впрочем, к выходу из дока, меньше всего будет походить на траулер.

Я далеко не ученый, чтобы рассуждать на тему теории струн, о многослойности вселенной, множестве измерений и законах всевозможных сингулярностей. Поэтому о том, что судно «Тезей» окажется, по сути, большой машиной времени я, как и весь экипаж, за исключением узкого круга посвященных, узнаю лишь по факту, когда мы все в одночасье лишимся своего прошлого.

О том, что с этим рейдером что-то не так, я начну подозревать практически сразу, как окажусь в доке где судно находилось на переделке. Мои подозрения ещё более усилятся, когда вдруг «Тезей», уже находясь у берегов Нигерии, приняв на борт массу вооружения, причем очень даже не слабого, вдруг изменит курс и отправится в Карибское море. С кем воевать на карибах с таким вооружением я откровенно понимать не буду. Лишь после стычки с американским военным фрегатом и оказавшись в первой половине 18 века, нас в общих чертах введут в курс дела. Поначалу особых волнений не будет, ведь мы знаем, что вернемся обратно, да еще не с пустыми руками. Да и потом, когда прольются реки крови испанских морячков, а ко дну пойдут их галеоны, заранее распотрошенные и избавленные от драгоценного груза, волнений тоже не слишком прибавится.

И только когда «Тезей» провалится в солнечный январский день 1668 года из ясного утра августа 1914 года, после стычки с германским крейсером «Карлсруэ», нам придется… Стоп!

Теперь время менять оборот речи: Нам пришлось сильно обеспокоиться! На тот момент мы ещё не осознавали, что потеряли своё прошлое и не понимали, что приобрели новое будущее. Будущее, которое мы будем прогибать под себя.

Общую концепцию развития на неопределённое будущее наметили уже на первом общем собрании. Решение основать базу на острове Тринидад было принято единодушно, хотя были и другие предложения, но наличие на острове нефтяного месторождения и близость к материку с его природными ресурсами все же перевесило. Радовало то, что никто не сломался и не ударился в панику. Более того, все с энтузиазмом принялись обрисовывать свое видение будущего и предлагать различные конструктивные предложения и идеи.

Уже с первых дней нашего пребывания на рейде в заливе Пария, у берега селения Конкерабия, нынешнего города Форт-Росс, столицы Русской Америки, когда экипаж «Тезея» большую часть времени проводил на борту, я, скооперировавшись со Свечиным, принялся бороться за общие симпатии местного населения. А попросту мы решили построить и открыть свой кабачок и, особо не мудрствуя, назвали его просто – «Арагви», в честь знаменитого элитного ресторана грузинской кухни города Санкт-Петербурга, в котором я какое-то время, имел честь поработать. Правда задумка открытия кабачка не была чисто моей идеей и преследовала несколько целей, как явных, так и тайных. Но главная цель – это завоевать благосклонность простого населения, чем мы и занялись, составляя из доступного списка продуктов превосходное меню, где главным блюдом, снискавшим небывалую популярность у местных обывателей, стал шашлык!

Так было положено начало нашего освоения Нового Света. А дальше понеслось!

г. Форт-Росс.»

Лучи утреннего солнца пробивались через неплотные шторы, заполняя золотистым светом все уголки небольшой уютной спальни. Сухой майский воздух, проникая через приоткрытое окно, щекотал ноздри. Юрий открыл глаза, сгоняя с себя остатки ночных сновидений и осмотрелся. Рядом, лежа на боку и удобно примостившись головой на его плече, тихо посапывала Мика. Длинные черные волосы его жены распластались по подушке, а милое личико лучилось вселенским умиротворением. Полежав некоторое время неподвижно Юрий, стараясь не разбудить любимую, аккуратно освободился от её объятий и осторожно поднялся с постели.

Он подошел к окну, слегка отдёрнул штору и сразу же отметил про себя, что его верный слуга Маноло, снова забыл распорядиться закрыть на ночь оконную раму в спальне хозяев. Добродушный старикан стал в последнее время слишком забывчивым. С улицы доносился разноголосый шум. Город Форт-Росс уже проснулся и жил своей размеренной жизнью. Юрий прикрыл окно и вернулся к кровати. Осторожно, опасаясь неловким движением потревожить сон любимой женщины, поправил простыню, укрывая неприкрытые прелести жены. Затем склонился над обворожительным личиком, едва дыша и слегка касаясь своими губами, поцеловал Мику в раскрасневшуюся щёчку. Стараясь не шуметь, он поднялся, накинул на себя легкий сатиновый халат, затянул пояс и вышел из спальни.

Маноло, который являлся управляющим асьендой, он нашёл на первом этаже в гостиной. Тот, в полголоса, что-то объяснял служанке Люсии, пожилой метиске, активно жестикулируя руками. Но, заметив Юрия, он жестом ладони, отослал её на кухню, а сам поспешил навстречу хозяину дома:

– Доброе утро, дон Хорхе! – Маноло расплылся в улыбке, – Как вам спалось этой ночью?!

– Спасибо, спалось неплохо. Но могло быть и лучше, если бы кто-то не забыл закрыть окно в нашей спальне!

Маноло на мгновение замялся, но тут-же сменил тему начавшегося диалога, дабы уйти от им же допущенной неприятной, хотя и малозначимой, оплошности:

– А тут едва только рассвело, прибыл посыльный от сеньора Кампоса, но я не стал вас будить, велел всё на словах передать мне.

Юрий ответил добродушной улыбкой, но осуждающе покачал головой:

– Маноло, я не раз тебе говорил, всё что касается новостей от Бернардо Кампоса для меня очень важно!!!

Управляющий асьендой сеньор Маноло, уже глубоко пожилой человек, не просто уважал своего хозяина Юрия Топалова, а боготворил его. И было за что.

Юрий встретил своего будущего управляющего три с половиной года назад в портовом городе Картахене-де-Индиас, куда он, тогда ещё не слишком опытный купец, прибыл налаживать торговые связи.

Молодой негоциант Юрий Топалов увидел перед собой грязного, одетого в лохмотья, нищего старика, в глазах которого была отрешённость, пустота и безразличие к себе.

Маноло обитал на задних дворах припортовых таверн, где за объедки со стола выполнял для хозяев забегаловок всю самую грязную и непотребную работу. Частенько бывал бит нетрезвыми посетителями этих заведений, о чем свидетельствовали разбитые в кровь губы, заплывшие синюшней опухолью глаза и большое количество синяков и ссадин на руках и ногах.

К слову сказать, подобных персонажей хватало во всех прибрежных городах Карибского моря, но почему-то именно Маноло разбудил у Юрия жгучее чувство жалости и сильное желание помочь.

Из рассказов местных обывателей, которые знали бедного старика только поверхностно, он узнал, что Маноло, якобы бывший мелкий торговец из Марокайбо, где у него когда-то находился роскошный дом и жила большая семья. В общем, он был при деле и счастлив. Но, после последнего набега банды пиратов, он лишился всего, а сам как будто, то ли был продан в рабство, где провел несколько лет, то ли был в неволе у самих пиратов, пока они его не выбросили в Картахене за ненадобностью. Но подтвердить эту историю, ровно, как и опровергнуть, никто не мог, включая и самого Маноло. Тот не помнил даже свою фамилию, не говоря уж о собственном прошлом. Хотя сам Топалов подозревал, что бедный старик и не хотел ничего помнить, предпочитая забыть весь этот ужас, который ему пришлось пережить. Забыть всё то прошлое, в котором навсегда остались ушедшие в небытие все близкие ему люди. И забыл.

В общем, ещё будучи в Картахене-де-Индиас, взял он старика под свою опеку. Отмыл, приодел и подлечил. Местные только посмеивались, да язвили за спиной по этому поводу, абсолютно не понимая этого странного и чудаковатого пришельца. Впрочем, при нем все помалкивали, опасаясь его задеть, от греха подальше. Ну их, этих пришельцев. С ними связываться, себе дороже.

После, когда прибыли в Форт-Росс, Юрий окружил Маноло заботой и вниманием. И, о чудо, старик начал «оживать». В глазах появился блеск и желание жить дальше. Он всюду сопровождал своего спасителя и выполнял различные мелкие поручения. А когда в жизни Юрия появилась его любовь – Микаэла и они перебрались в построенную для них на средства молодого государства просторную асьенду, у Маноло проявился талант управляющего, и он легко вжился в эту роль. Теперь уже старик старался опекать и оберегать своего дона Хорхе, как он, с отцовской любовью, называл Юрия. И даже если Топалов уходил в море по своим торговым делам, тот обязательно его сопровождал. Так и повелось, дома Маноло исполнял роль управляющего асьендой, а на корабле выступал в качестве управляющего по продовольственно-хозяйственной части. Исполнял он свои обязанности очень даже недурно, лишь иногда допуская малозначимые ошибки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.