Кати Беяз
Мемуары ведьмы 4

Введение

Сбор трав закончился как по команде. Ровно в полдень мы отложили мешки с гербарием и вышли на открытую поляну. Теперь, когда солнце заняло зенит, мы подошли к группе людей, что образовали круг. Те разомкнули руки, впустив нас и не только нас. Круг из участников ночного шабаша разрастался, пока не превратился в гигантский хоровод. Мы заняли всю поляну и, закрыв глаза, подняли вверх лица и руки.

Поначалу я ничего не видела, не ощущала ни малейших изменений, когда вдруг глаза заволокло золотом. Его блеск и мощь слепили, проникали в тело и входили в самую землю. Поток бежал словно река, и я чувствовала, как наполняются теплом мои ноги, бёдра и живот. Затем принялась наполняться грудь – тот сосуд для топлива, который будет питать меня весь год; ресурс, который определит не только запас моих жизненных сил, но и мощь моей магии. Я могу пополнять его каждый день, но лишь сегодня я способна сделать этот сосуд больше и вместительнее, а значит, и масштабнее будущие возможности для магии.

«Питать тело надо начинать снизу, – учила бабушка. – Только если бутылка полнится со дна, она устойчива и сможет наполниться доверху. Но если каким-то образом напитать лишь её горлышко, то от малейшего толчка сосуд качнётся и упадёт!»

Золотой дождь проходил сквозь каждую частицу моего тела, всех моих тел. По коже лёгким ветром разносилось приятное волнение. Внезапно я ощутила, как на макушке открывается что-то незримое. Становясь всё сильнее, поток закручивался в вихрь, и уже очень скоро я поняла, что каждый из нас на этой поляне раскрутил свою собственную воронку. Теперь эти вихри сходились, образуя нечто поистине грандиозное. Воздуховорот затягивал, и в какой-то момент мне стало тяжело держаться на ногах. А когда раздался хор из множества голосов, я содрогнулась всем телом.

Их язык мне не был знаком: непохожий на колдовской и не родня английскому, он звучал так, словно немец, который обучал эту группу людей, сильно шепелявил и в придачу картавил. С последним словом я почувствовала, как полегчало моё тело, а дальше… А дальше я могла поклясться – я вправду оторвалась от земли.

На это Катрин лишь хитро улыбнулась, когда уже в машине я рассказала ей о своих ощущениях от обряда.

– Что это был за язык? – чуть дождавшись момента, когда можно будет прервать ритуальное молчание, вопросила я.

– Кельтский, – пояснила Катрин. – Самые сильные викканские заговоры принесены из далёкого прошлого, когда без ведьм не обходилось ни одно важное событие. Именно благодаря их знаниям мистические кельты захватили почти всю Западную Европу, дойдя до Турции. С тех времён сохранились такие заклинания, что не каждому под силу обуздать силу древних слов.

Замолчав, я надолго задумалась. Что же важнее – знания и мудрость, которыми всегда были полны учения моей бабушки, или безусловная сила, которая в самом деле творит чудеса? Я не говорю про исцеление радикулита и нейтрализацию любовного приворота. Я говорю о поистине необъяснимых вещах, способных изумить любого, и это в век сверхразвитого научного прогресса.

Мы покидали окрестности Мэнсфилда. Совершенно безоблачное небо внезапно затянулось низкими грозовыми облаками, и уже через мгновение по ветровому стеклу заколотили крупные капли.

– Снова дождь, – недовольно цокнула Шерил. – Может, разогнать?

Она обратилась к Катрин, но вопрошающе посмотрела на небо.

– Не стоит… Пусть смоет всю лесную мошкару, что облепила нас ещё вчера, – отозвалась ведьма и включила дворники.

Рапсодия

Глава 1

Дверь скрипнула, и звякнул колокольчик.

– Добро пожаловать! – раздалось из темноты по-английски.

Когда глаза привыкли, я рассмотрела у прилавка улыбчивую брюнетку пышных форм с сочными губами цвета вишни. Лера тут же подошла к ней и обменялась особым викканским приветствием. Я сдержанно кивнула, без стеснения рассматривая это уникальное место.

На высоких стеллажах, что доходили до самого потолка, пестрели ряды стеклянных банок, всевозможных форм свечи, семейства магических кристаллов, доски для колдовских обрядов, брикеты с разноцветными порошками и книги. Много книг, старинных и свеженапечатанных, с пёстрыми и довольно сдержанными обложками, с переплётами из кожи змеи и даже с узорами из полудрагоценных камней – от толстенных томов, полных магических знаний, до тоненьких брошюр, рассказывающих доступным языком всего об одном ритуале, который можно выполнить самостоятельно в домашних условиях.

Если по левую руку товары годились только для подготовленных к колдовству людей, то по правую стеллажи буквально трещали от готовых снадобий и резных флаконов. Тут было всё что душе угодно: любовные привороты, эликсиры молодости, средства от бессонницы, чаи для вещего сна, исполнения желаний и многого другого. Зачастую фигуристые сосуды не были подписаны по назначению, а вместо инструкции красовались странные, порой даже зловещие названия.

Среди порошков под названиями «Демон похудения», «Бес обжорства», «Жрица любви» и «Чужое счастье» я разглядела старинную шкатулку с безобидной на первый взгляд надписью «Рапсодия». Рука сама потянулась к миниатюрной бронзовой защёлке, когда внезапно за спиной раздался крик:

– Кира, нет! Не трогай её!

В то же мгновение я отдёрнула руку.

– Она словно манит, чтоб кто-то рано или поздно открыл её… – Других оправданий у меня не нашлось.

– На это и рассчитано, – засмеялась Катрин, хозяйка колдовской лавки.

– Но что внутри?

– Рапсодия, – пожала плечами она.

Я перевела удивлённый взгляд на Леру.

– Там навязчивая мелодия. Она звучит с открытием шкатулки, но не прекращается с её закрытием. Её слышит лишь открывший ларец – тот, кого рапсодия постепенно сводит с ума, – хладнокровно пояснила викканка.

– Так это лавка чёрной магии? – растерялась я, пятясь к занавешенной бархатной шторкой двери как можно дальше от бесконечно заставленных полок.

Лера перевела мой вопрос Катрин, как вдруг комната наполнилась звенящим смехом.

– Магия не имеет цвета. – Новоявленные подруги завели уже знакомую мне с детства песню.

– Да, я знаю… Цвет имеют лишь людские мысли. Но разве мысль свести кого-то с ума навязчивой мелодией может прийти в голову светлому человеку?

– По-разному бывает. – Лера отчего-то опустила глаза. – У каждого представленного здесь магического действия есть противодействие. И есть своя цена! – Девушка потянулась к пузырьку с зельем и, аккуратно сняв с полки красный флакон, продемонстрировала наклейку на обороте. – Вот тут написано, что ждёт человека, применившего данное зелье в действии. Это – его расплата! И если человек покупает зелье, то принимает свою расплату совершенно осознанно.

– Не понимаю, зачем вообще давать человеку возможность творить зло?

Лера бросила короткий взгляд на Катрин и вполголоса произнесла:

– Но если они обращаются не к нам, то идут за помощью к бесам и демонам. А это в разы хуже. Не так ли?

Я ничего не ответила, когда вдруг она напористо спросила:

– Хочешь здесь работать?

– Работать? – нахмурилась я.

– Ты не ослышалась! Работать!

– Но кем?

– Изготовителем зелья! – Она сощурила неестественно зелёные глаза.

Предложение настолько обескуражило, что я лишилась дара речи.

– Чего тут думать? – тем временем удивлялась Лера. – Узнаешь множество новых рецептов, свои Катрине подскажешь. Максим твой весь день пропадает в спортивном клубе, а я весь день пропадаю здесь.

– Здесь?! – воскликнула я.

– Ну да. Этот магазин принадлежит Катрин, но обслуживаю покупателей именно я. Она слишком сильная ведьма, чтоб сидеть весь день за прилавком. – Лера повернулась к викканке, расплывшись в наигранной улыбке.

Как только я сказала заветное «да», моим глазам открылось тайное помещение – самое сердце колдовской лавки. В отличие от таинственного полутёмного салона, лаборатория по изготовлению магических рецептов больше напоминала стеклянный парник с умопомрачительным разнообразием живых трав, кустарников и цветов. Посреди всего этого великолепия стоял огромный дубовый стол, полный стеклянной и глиняной посуды. Над столом свисала полка с рецептурниками, рядом стояла тележка с колбами-пробниками и настоящий колдовской чан – правда, с электрическим приводом вместо костра.

– Это же рай! – сорвалось с уст.

– Да, – заулыбалась Лера. – Как видишь, изнутри это место наполнено светом.

С того момента все мои дни занимала расшифровка иностранных рецептов, вечера полнились долгожданными встречами с Максом, а ночи – долгими разговорами с Лерой. Моя соседка по комнате много шутила, увлекательно рассказывая о новых клиентах, с которыми успела познакомиться за день – об их жизненных обстоятельствах, подтолкнувших прибегнуть к магии, превратностях судьбы и тайных желаниях. Но к сожалению, а может, и к радости, я почти всегда засыпала раньше, чем заканчивалась очередная история.

Через две недели я полностью освоилась на новом месте. Некоторые рецепты были похожи на бабушкины, но некоторые имели совсем иную природу и выполнялись далеко не всегда исключительно из растений. Произносимые над зельем заклинания также были отличны от тех, что наш род из поколения в поколение копил в колдовской книге. Теперь мои слова над чаном звучали иначе – и неудивительно, ведь являлись смесью латинского и кельтского языков.

Лера помогала по первому зову, но вскоре принцип работы стал понятен. Я добавила на полки колдовской лавки некоторые новые мази по бабушкиным рецептам, которыми Катрин в итоге осталась очень довольна.

Дни начинались рано, а заканчивались из-за Лериной болтовни слишком поздно. По обычаю мы готовили завтрак для Максима и отца семейства, провожали их в спортивный центр и собирались в город. Ровно в пять минут восьмого к остановке подъезжал красный автобус, который вёз нас на улицу Мелроу. Пройдя всего пять минут по узким мощёным дорожкам, мы оказывались на месте. Тогда каждая из нас погружалась в свою комфортную среду обитания. Лера не могла жить без общения и чужих проблем, я же была счастлива наедине с растениями и в беседах с книгами.

Однажды вечером, не дослушав её историю про старинный отвар, что выгонял из дома неупокоенных духов, я уснула. Точнее, закрыв глаза, я поняла, что Лера внезапно замолчала. Такое с ней нечасто бывало, поэтому я вновь подняла усталые веки. Но подняла ли? Комната оказалась пуста.

Обрамлённая лишь тёмными силуэтами громоздких предметов, просторная спальня теперь казалась необжитым пространством. Некоторую мебель покрывали светлые, местами рваные простыни; с углов довольно плотными клоками свисала паутина, а на полу просматривался толстый слой пыли.

Лето в Англии не отличается жарой. Мы оставляли ставни лишь слегка приоткрытыми, но теперь я созерцала настежь открытое окно. В дуновениях ночного ветра перед ним развевалась незнакомая глазу и изрядно потрёпанная временем занавеска. Она манила, звала в тщетных попытках оторваться от карниза.

Я встала и лёгкими шагами приблизилась к окну. Туман покрыл поле и вылез на дорогу. Он подобрался к испещрённой проворным плющом изгороди, явно замыслив в один из дней проникнуть в дом.

Вдалеке чернело сухое дерево – отличительный пейзаж окраины нашего маленького провинциального городка. Окутанное туманом, оно словно пронзало плотный ночной воздух своими кривыми ветками. Оно пугало. Однако вопреки чувствам, я отодвинула занавеску и вылезла в окно, свесив над хвойными кустами босые ноги. Прыгать не хотелось, и я попыталась взлететь. Оттолкнувшись ступнями от кирпичной кладки, я вовсе не взлетела. Ментальное тело показалось в разы тяжелее обычного. Воздух незримым прессом придавил к земле, и, приближаясь к колючим кустам, я даже на секунду подумала, что по ошибке приняла обычный мир за астральный.

Но кусты не ударили обрубленными ветками по щиколоткам, не ободрали открытые руки и плечи. Я ступила сквозь низкий тис и, минуя железные прутья ворот, вышла на дорогу.

Лёгкий ветер гнал обрывки облаков по полю, обнажая мощный ствол дерева, когда я заметила близ него силуэт. Мне стало не по себе и на мгновение обдало волной страха, пока я не узнала ночную гостью.

– Бабушка! – Я подбежала и тут же обняла её.

– Слушай внимательно, – тут же перешла к делу она. – Место это под колдовским колпаком…

– Так вот почему так тяжело! – перебила я её. – Это плохо?

– Как и всё в викканстве: с одной стороны, хорошо, с другой – плохо. Но я здесь не поэтому. Предсказание оповестило, что вскоре ты встретишься лицом к лицу с очень сильной ведьмой. Тебе надо остерегаться, потому как именно тебя захотят использовать в качестве щита.

– Щита? Но от чего?

– От колдовского проклятия, разумеется, – пожала плечами бабушка, словно я задала невероятно глупый вопрос.

– Я не понимаю…

– Через три дня на этом же месте! – успела произнести встревоженная ведунья, прежде чем раствориться в воздухе.

Я открыла глаза. Над полем восходило солнце. Я сидела на кровати, полная тревожных мыслей.

«Неужели Лера предаст меня после всего, что мы пережили вместе? После всего, чем я рисковала ради её спасения и освобождения души её матери?»

Переведя взгляд на её кровать, я вздрогнула всем телом – викканка изучала меня пронзительным взглядом.

– Доброе утро! – предательски глупо заулыбалась я.

– Плохие сны? – пытливо произнесла она.

– Нет, нет… Просто…

– Просто что?.. – Лера приподнялась на острых локтях.

– Просто этот дом во сне выглядел иначе…

– Иначе? – Она высоко подняла рыжие брови.

– Мебель вокруг покрывали рваные простыни, и, казалось, дом пришёл в запустение. А двор…

– …Покрыл плотный туман, – перебила она, перевернувшись на спину.

– Да… Что это за место?

– Ты видела дух этого дома… – спокойно произнесла Лера, на этот раз разглядывая потолок вместо меня.

– Дух? Здесь есть духи?

– Нет, Кира. Я не о призраках в доме, я о самом доме.

– Не понимаю, объясни…

– Этот дом живой, понимаешь?

Отчего-то эта фраза вызвала во мне жуткое чувство, словно я оказалась в утробе монстра.

– Лера, я не понимаю – как дом может жить?

– Так же, как оживают предметы посредством магии или избытка человеческих эмоций. А порою и того и другого.

– И как же проявляется жизнь этого дома? – Я обняла колени и упёрла в них подбородок, понимая, что теперь вряд ли снова усну.

– Проявляется всегда по-разному. Дом может прятать предметы, издавать звуки, может даже будить среди ночи, если в окрестности пожаловал чужак. – Она выдержала поучающую паузу. – Дом может питать жизнью или, напротив, отнимать все силы.

На этом я решила прекратить расспросы об ожившем доме, что сторожит по ночам свои земли, в страхе выдать бабушкин визит.

Вскоре наш день закрутился в привычном ритме. Чувствуя некоторое недоверие к Лере, что зародилось прошлой ночью, я старалась не докучать разговорами. Да и она на удивление с самого утра не обладала прежней болтливостью. Напряжение между нами росло, и лишь оказавшись один на один с книгами в своей магической лаборатории, я с облегчением выдохнула.

На повестке дня стояло изготовление очередной порции мази для лечения акне, рецепт которой я изобрела ещё весной. Успев подготовить травяные настои основ, я, к немалому удивлению, вновь увидала в дверях Леру.

Она влетела в лабораторию и поднесла к моему носу колбу из тёмного стекла, полную какого-то порошка.

– Понюхай это! – возбуждённо зашептала она.

– Что это? И зачем? – Я покрутила колбу в руках.

– Доверься мне! Просто понюхай…

Я очень не любила викканское «доверься мне» – оно слишком часто в действительности означало «доверяй, но проверяй».

– Ну же?! – торопила Лера.

Несмотря на бабушкины предупреждения, я сдалась и, поднеся узкое горлышко к носу, вдохнула.

Вещество показалось обычной золой, а после экспресс-ритуала ровным счётом ничего не изменилось. Но только не для Леры. Она подняла меня с места и буквально выпихнула за дверь – в тёмный салон торгового зала.

– А теперь смотри, – успела она прошептать на ухо.

Близ высокого шкафа, полного колдовских книг, стояла фигура. Её неестественно тонкие руки простёрлись к одному из рецептурников и ловко ухватились костяшками пальцев за переплёт. Она поднесла книгу к настенной лампе и следом обратила своё лицо к свету.

Я не удержалась и вздрогнула – её кожа обвисла уродливыми волнами, под глазами чернели обмякшие синяки, а глаза затянула мертвецкая пелена. Её губы почти исчезли в бесконечных складках потерявших цвет покровов, а подбородок почти сравнялся по остроте с носом.

– О Боже, – тихо прошептала я.

– Что? Что ты там видишь?

– Мои юные леди… – зашипела посетительница.

Лера вздрогнула, но послушно подошла к гостье. Я же оцепенела, не имея сил отвести полный удивления взгляд. Но когда её рыбьи глаза уставились в ответ двумя бездушными точками, я решила скрыться из вида.

В лаборатории меня затрясло. Не веря глазам, я всё ещё испытывала странное чувство ужаса, граничащее с любопытством.

Лера не заставила себя ждать.

– Она ушла, она ушла, – шептала викканка, закрывая за собой дверь. – Ты заметила что-нибудь необычное?

– Необычное? – смутилась я. – Что может быть необычнее ходячего трупа?!

– Трупа, значит! Я так и знала!

– Тут не надо знать, довольно увидеть! – Моему удивлению не было предела. – Там же предпоследняя стадия разложения налицо. И заметь – это ты подходила её обслуживать, я лишь наблюдала издалека.

– Она распространяет специальный аромат, заставляющий людей видеть её иначе.

Теперь пришло время удивляться мне.

– О чём ты говоришь?

– О том, что я её вижу иначе!

– Так почему бы тебе самой не вдохнуть ту золу, что ты дала мне, и не взглянуть на неё по-другому?

– Я не могу, – развела руками Лера. – С первым вдохом колдовского аромата начинается её магия – магическое действие, от которой мы с Катрин пока что не нашли противодействия. Но мы знали! Мы всегда знали, что за этой обворожительной блондинкой кроется кто-то другой.

– Обворожительной блондинкой!

Такое определение заставило меня нахмуриться и надолго оставить приготовление мази.

Глава 2

Лаборатория погрузилась в тишину. Я осматривала полки с книгами, размышляя о визитёрше, а Лера, скрестив на груди руки, бродила из угла в угол.

– Послушай, – заговорила я, – почему бы не оставить её в покое?

– Что? – замерла Лера.

– Пусть она колдунья, пусть водит всех за нос своим ароматом, однако она ведь никому не причинила вреда! Зачем нам с ней бороться?

– Хм, – улыбнулась уголком рта викканка, – меня эта воровка лиц мало волновала, пока… – Лера внезапно замолчала.

– Пока что?

Моя подруга запрокинула голову и внезапно сжала кулаки.

– Пока отец не начал ухаживать за ней, – выпалила Лера.

– Отец? – недоверчиво нахмурилась я. – Валерий Степанович?

– Да, да, он самый… Валерий Степанович, наш с Максом отец… Гуляка, каких свет не видывал.

– Но там, в России, осталась его жена… И мать Максима, – уже намного тише произнесла я.

– Вот именно, она там, – Лера театрально вытянула руку предположительно на восток, – в России, а наша красотка тут, под боком. Молись, чтобы Максим не пошёл в папашу.

Ничего не ответив на это, я лишь потупила взор.

– И что ты собираешься делать?

Лера покидала лабораторию, и этим вопросом я застала её в дверях.

– Я? Не знаю, – процедила она. – Но что будешь делать ты? – Викканка вздёрнула тонкие брови.

– О чём ты?

– Дылов-старший пригласил эту особу сегодня домой на ужин, – бросила Лера и вышла в торговый зал.

Я осталась одна. Работа не шла. В голове тревожными вестниками кружились слова бабушки, но разум упорно отказывался верить в заговор.

Там, в полумраке колдовской лавки, во мне поселился страх. Его нельзя было впускать, но я впустила. Впустила, так как не была готова увидеть всё то, что увидела. И теперь он тонкой змеёй извивался в душе, заставляя время от времени трепетать нутро.

– Отпусти страх, слышишь? – твердила бабушка. – Это слишком сильное чувство, чтоб суметь унюхать магию.

– Унюхать магию? – хмурилась я. – Разве мы её не творим?

– Это зависит от её разновидности. – Бабушка приложила указательный палец к губам и призвала к молчанию.

Комнату наполнил терпкий запах рябины и хвойной смолы, когда дна пиалы коснулся ритуальный чай. Я поднесла к лицу глиняную кружку и сделала глубокий вдох. Сейчас все желания из сердца должны уйти. И когда оно снова опустеет, я смогу его наполнить – сначала чайным ароматом, а потом заветным желанием.

– Есть магия дела, – лишь после третьего глотка продолжила бабушка. – Эту магию мы сотворяем. Мы даже способны подчинить себе магию времени, но магия судьбы… Это нечто, не поддающееся контролю и тем более непосредственному вмешательству.

– Но почему? – не удержалась я.

– Причина тому – сопоставляемые силы. Ты можешь поднять на дороге камень и бросить его в поле. Ты можешь сдвинуть булыжник. Человек даже способен проделать тоннель в горе, но никому ещё не удалось остановить вращение Земли. Всё дело в разнице сопоставляемых сил…

Я молчала. Моё сердце наконец опустело. Я больше не ощущала тоски, страха, счастья – ничего из известных мне чувств. Не было интереса к суете окружающего мира, более того – я даже не чувствовала в этот момент любви к Максиму. Всё исчезло, растворилось в травяном зелье.

– Магия судьбы – это не контроль над судьбой, как многие наивно полагают. – Бабушка закрыла глаза, вдыхая насыщенный пар. – Магия судьбы – это превосходная степень чувствительности. То состояние, когда ты, подобно зверю, точно знаешь о приближении порывистого ветра и вовремя определяешь, расправить свои паруса или сложить.

– Но разве это не предвидение?

– Нет, – отрезала ведунья. – Это состояние полёта – полёта на таких высотах, откуда видны все дороги. Ведь только увидев их бесконечное множество, ты сможешь выбрать нужную тебе – ту самую, что приведёт к мечте. Понимаешь?

– Расскажи, расскажи мне, как достичь таких высот!

– Не всё сразу. Для начала нужно преодолеть страх. Это самая высокая стена и самая крепкая из всех. Страх новых открытий, страх поражения, страх стать лучше или хуже, или стать кем-то другим… В нас взращивают страх с раннего детства, устанавливают блоки на самый крепкий цемент, чтобы никто и никогда не снёс эту стену. Потому как человек без страха превращается в настоящего мага, творца своей жизни, вершителя судьбы…

Я заслушалась. Всё, что она произнесла, казалось мне красивым и сложным узором. Таким, который я могла наблюдать, изучать, запоминать, но никогда не смогла бы за ней повторить…

– Если обретёшь бесстрашие в сердце, станешь поистине неуязвима, – продолжала она.

– Но, бабушка, на свете ведь столько всего! Как же возможно совсем ничего не бояться?

– Есть один простой способ, – внезапно заявила ведунья.

– Какой?

– Принять вероятность любого исхода в грядущей череде событий…

– Что? – нахмурилась я.

– Прими смиренно любой из возможных исходов, и больше не останется ничего такого, чего бы стоило бояться. Если внутренне ты принимаешь абсолютно всё, страх не находит отклика в душе и уходит.

– Получается, нужно принять даже возможную смерть? – не сразу, но всё же уточнила я, когда столь радикальные мысли улеглись.

– Не устами родной бабушки, но устами ведуньи я настоятельно рекомендую тебе сделать это в самую первую очередь…

Ещё пару месяцев назад эти слова показались бы мне воплощением жестокости. Они были лишены каких-либо чувств, словно вовсе не человек говорил их. Но теперь наставления бабушки звучали совсем по-другому.

– Что ж, – выдохнула я. – Что бы сегодня ни случилось, я должна быть внутренне готова ко всему!

Если придётся ужинать в компании трупа, главное – не выдать себя и чтобы ужин не попросился обратно.

Мне полегчало. Неприятный трепет пропал, и спустя некоторое время я даже снова взялась за работу.

Незаметно подкрался вечер. Застыв на мгновение перед каменным домом, что, кажется, впускал меня лишь из вежливости, я ступила на вымощенный двор. Его комнаты озарились искусственным светом, а наполовину раздвинутые шторы придали окнам хитрый прищур. Черепичная крыша давно потеряла любые из оттенков терракотового и плотно обросла пятнистым мхом. Каждую весну сюда приезжала служба по чистке крыш, но каждую осень мох нарастал в том же количестве. Стены из крупного булыжника покрылись узором из густого плюща. Дом жил. И чтобы узреть это, не надо быть ведьмой – достаточно было оставаться внимательным гостем.

Лера уверенным движением всадила в индейку кулинарный термометр и отправила в духовку. В коридоре хлопнула дверь, и вскоре на пороге кухни появился Максим. Он довольно улыбался, держа в руках удлинённую бутылку красного вина.

– Готовите? – Максим поставил вино на стол и украдкой поцеловал меня.

– Тебе не кажется это странным? – шепнула я.

– Что именно? – смутился он. – У отца всегда было много друзей.

– И подруг, – прошипела Лера, кинув на стол смятое полотенце.

– Вы что, думаете, они… – Макс махнул на дверь в гостиную.

Лера ничего не ответила. Она лишь глубоко вздохнула, достала с полок тарелки и наградила ими брата, как вдруг раздался звонок входной двери. Мне стало не по себе. Весь день я готовилась к этому моменту, собираясь с силами, когда в один миг от тонкой трели в животе расползся ненавистный страх.

– Сюзан, дорогая! – зазвучал довольный голос Валерия Степановича.

Нарезая овощи, я не спешила оборачиваться и уж тем более выходить к гостье.

– Ах, Валери! Вы здесь живёте? Мы ведь только утром виделись в лавке Катрин.

Последовала пауза. Мой нож завис над доской для резки, как вдруг Лера запела дифирамбы Сюзан – человеку, которого всерьёз планировала извести. Слова бабушки повисли ярмом на шее. Викканка искусно врала – врала врагам, друзьям и всем без исключения. Отчего же тогда ей быть честной со мной?

«Не выходить! – планировала я. – Сослаться на плохое здоровье, делать что угодно, но не выходить!»

– Давай я тебе помогу! – влетел на кухню Макс.

– Вон те блюда готовы, – указала я на сервировочный поднос. – Их забирай. Но я… Макс, я закончу салат и поднимусь к себе.

– Что? – остановился он. – Нет, так не пойдёт, Кира! Я собирался рассказать отцу о наших отношениях.

– Сегодня?

– Да, этим вечером!

Он посмотрел на меня так, словно боялся, что однажды своей тяжестью я спущу на дно все его чувства.

– Так что? Тебя ждать? Или этот семейный разговор ты тоже намерена пропустить?

– Я иду…

В приглушённом свете сидела Сюзан. Её костлявые плечи покрыло шёлковое платье, неспособное скрыть ни единого трупного уродства. Она поправила облезшими костяшками пальцев безжизненные волосы и повернула лицо. Когда появилось остриё жёлтого хряща, что в анатомии называется носом, меня сначала бросило в жар, а затем в холод. Я потупила взгляд, глупо улыбнулась и дрожащими руками опустила на стол миску с салатом. Максим выдвинул мне стул, и я впервые села ужинать рядом с ним вместо Леры.

Валерий Степанович рассказывал умилительную историю их с Сюзан знакомства, Максим в преддверии тоста наполнял бокалы, а Лера не сводила с меня любопытствующего взгляда.

– За нашу прекрасную гостью!

– Нет, нет, – смущалась она, – лучше за этот прекрасный дом и таких гостеприимных хозяев!

Все приподнялись. Мой бокал качнулся к бокалу Сюзан, а глаза предательски застыли на обнажённой кости в обрамлении дряхлой кожи. Я скользнула вверх до локтя, что торчал хрящом из прорвавшихся связок и сухожилий, а дальше шли пятна запёкшейся крови, почти чёрные вены и обезображенная шея. Наполовину оголённая челюсть приняла вино, что словно кровь омыла трупный язык. Подгоняемый рвотой ужин пополз наверх. Последнее, что я увидела, прежде чем покинула гостиную, это дряблые веки Сюзан. Они поползли на заплывшие бельмом глаза, имитируя зловещий прищур.

– Тебе нехорошо? – догнал Макс.

– Да, – отмахнулась я, зажимая рот.

Он ждал меня у ванной. В глазах читалась тревога.

– Это отвар… Новый отвар! – спешила я заверить Максима.

– Ты что, их на себе пробуешь?

– Ну что ты, нет, конечно, – устало улыбнулась я.

– Зачем ты вообще взялась за эту работу?

Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

– Хочу быть полезной. Хочу учиться чему-то новому.

– Учись, но не во вред себе…

Мне было нечего ответить. Я лишь уткнулась в плечо любимого и вдохнула его запах. Он расслаблял и успокаивал лучше любого из известных мне рецептов.

– Ты снова видела оживший труп вместо Сюзан? – усмехнулась Лера.

– Именно так. И если она будет приходить чаще, мне не скрыть от неё правды…

– Ты должна постараться, – безразлично ответила она. – По крайней мере, пока мы не придумаем, как разоблачить обманщицу.

Я не хотела ввязываться в это противостояние, но спорить с Лерой мне хотелось ещё меньше. Закрыв глаза, я отпустила мысли и погрузилась в сон. Казалось, прошла всего пара минут, когда голос викканки сменился звенящей тишиной. Я подняла веки и осмотрелась вокруг. В темноте вновь различались очертания старинной мебели в облачении рваных простыней и паутины. Я опять видела тайное пространство этого дома, быть может, даже самую его душу.

«Там, у сухого дерева, меня должна ждать бабушка…» – Я поспешила к окну.

Бесстрашный прыжок в колючие кусты, и я стояла во дворе дома. Несколько воздушных шагов – и я за воротами. Дорогу укутал плотный туман. Он поднялся до крон деревьев и заволок невысокий забор из камня. Я сделала шаг к полю, когда близ автобусной остановки показался тонкий силуэт. Она стояла, высматривая меня, выслеживая в другом мире. Возможно, даже в том, где была гораздо сильнее. Её туловище изогнулось, и, шатаясь, она двинулась ко мне перебирая конечностями, словно проворный паук, завидевший добычу. Остолбенев всего на мгновение, я сорвалась с места и ринулась в поле. Добежав до чёрного ствола, я наконец обернулась. Взгляд беспорядочно метался по застланной туманом земле, пока я не подняла глаза. Лишь тогда я нашла её уродливый силуэт, что поднимался к открытому окну спальни по стене дома Дыловых.

Глава 3

Я совсем растерялась, в ужасе наблюдая паучиху, которая проворно влезла в окно спальни.

«Бежать, будить весь дом!» – мелькнула мысль, и я сделала шаг вперёд.

– Не спеши, – раздался позади голос бабушки.

– Но она ведь… – Я замолчала от досады, указывая на дом.

– Ты одна с ней не справишься. – Ведунья держала в руках две глиняные кружки. – Присядь, выпьем чаю.

– Чаю? А паучиха?

– Я не думаю, что она собирается кого-то сегодня убить. Возможно, испить немного жизни…

Мы сели у подножия дерева, облокотившись на его грубую кору. Я различила в напитке запахи шиповника и мяты.

– Как ты смогла с собою принести всё это? – удивилась я.

– Ты ещё помнишь запах и вкус этого чая, поэтому я могу тебя им напоить. В этот мир мы можем пронести с собой лишь то, что хорошо знаем.

Я сделала глоток одного из любимых напитков.

– Бабуль, кто она такая?

– Это морок, – спокойно ответила бабушка.

– Морок?

– Да. Существо, умеющее морочить людям голову. Вы уже узнали, посредством чего она это делает?

– Лера сказала, что Сюзан распространяет магический аромат…

– Что ж, умно!

– Но я её видела такой, какая она есть…

– Правда? – сощурилась бабушка.

– Перед тем как встретиться с ней, Лера дала мне понюхать какую-то золу. И после этого я узрела вместо женщины ходячий труп.

– Ходячий труп, говоришь… – Бабушка перевела пытливый взгляд на дом.

– Что это значит, бабуль? – от любопытства подпрыгнула я.

Мне надо было разузнать как можно больше прежде, чем она снова исчезнет. Лишь здесь я поняла: единственный человек на всей земле, кому я доверяю, – это моя бабушка.

– Значит, что она очень старый морок, имеющий в прошлом множество обличий? Получается, она даже не колдунья! Выходит, она вовсе не человек?

– Разумеется, она не человек! Она паучиха! – искренне удивилась моим расспросам бабушка. – Это второй морок, которого я видела за всю свою жизнь.

– А кем был первый?

– Богомолом, – сморщилась бабушка. – Огромным и жутким богомолом…

– Откуда они только берутся?

– Отсюда!

– Как это?

– Находят лазейку между мирами и…

– Как? Как они её находят?

– Это происходит с последним вздохом умирающего человека. В этот момент приоткрывается дверь, где сквозь щель может просочиться морок.

– Так он вселяется в мёртвое тело?

– Нет, не вселяется. Он водит труп, как кукловод водит свою марионетку. Весь фокус лишь в том, что никто не видит паука за спиной Сюзан, ведь он из другого мира.

Мне и до этого рассказа было не по себе, а после и вовсе стало дурно. Тем временем в тёмном окне снова показались изогнутые конечности.

Наблюдая за жуткой картиной, как не по-человечески пластичные ноги ощупывают стену, я задала свой последний вопрос:

– Но зачем им все эти игры с трупами? Разве не проще залезать по ночам в открытые окна?

– В окно-то влезть можно, но толку от этого будет мало, если человек не пригласил гостя в своё сердце…

На этой фразе паучиха окончательно вылезла из спальни и побежала вниз по стене. Её брюхо казалось теперь набитым, а движения менее быстрыми. Я сжалась, прячась в туман и стараясь не выдать себя.

– Сытая, – констатировала бабушка. – К тебе не пойдёт…

На этой фразе она исчезла, а паучиха, перемахнув через забор, скрылась в темноте дорог.

Наутро Валерий Степанович слёг. Ещё вечером он был бодр и полон сил, а сегодня не смог встать с кровати. Макс отправился на тренировку один, а Лера пожелала остаться с отцом.

– Сегодня тебе обслуживать посетителей, – равнодушно заявила она.

– Но, Лера! Ты прекрасно знаешь – я не справлюсь с работой в торговом зале, – взмолилась я.

– Хм, – обдала она меня скептическим взглядом, – пожалуй, и вправду не справишься. Позвоню лучше Катрин.

Свыкшись с этой предвзятостью, я уже не обращала внимания на её грубости и тем более не злилась на Леру. Возможно, у неё в жизни было больше причин, чем у меня, чтобы выработать подобную привычку нападать и держать оборону.

Она ушла к отцу, держа в руках сосуд с душистым отваром.

Солнце косыми лучами просочилось сквозь густую крону высоких деревьев и заиграло на прозрачных занавесках. Я обняла кружку утреннего кофе и зажмурилась от удовольствия. С лёгким порывом ветра ворвался шелест деревьев и этот запах, знакомый с детства. Я закрыла глаза и вмиг перенеслась в наш деревенский дом. Он наполнял меня силой, он был моей точкой отсчёта в этой череде бесконечных событий.

– Отец совсем плох. – Лера звучно поставила на стол по-прежнему полную пиалу. – Надо торопиться, а я ума не приложу, какое заклинание она применила.

– Нет никакого заклинания. – Мне не хотелось открывать глаза, и я продолжила, не размыкая век. – И Сюзан не ведьма…

Я почувствовала затылком, как викканка сверлит меня взглядом.

– Откуда знаешь?

– Это морок… Я видела её без того трупного тела, что она таскает с собой.

– Морок… – Лера плюхнулась на стул.

Приоткрыв глаз лишь для того, чтоб посмотреть на её недоумение, я продолжила:

– Паучиха, если быть точной. Этой ночью она забралась по стене и влезла в дом, в который её так любезно пригласили. А затем испила сил своего воздыхателя.

– Морок… – повторила Лера.

Её взгляд метался по кухне, не имея сил остановиться на чём-то одном.

– Приходилось сталкиваться? – Я дала ей время оправиться, прежде чем задать этот вопрос.

– Нет, – замотала она головой. – Но Катрин! Возможно, она…

– Моя бабушка… Однажды она видела морок – это был гигантский богомол.

– Я, пожалуй, лишь слышала о них противоречивые рассказы, – задумчиво протянула Лера, отыскивая в уголках памяти давно забытую информацию. – Морок приходит из тумана, напуская на людей ложь и обман. Он способен принимать разные обличья, так что на самом деле никто не знает, как это существо выглядит… Паучиха или богомол, но, скорее всего, ни то и ни другое. – Викканка развела бледные ладони и вновь скрестила руки на груди.

– Хм. – Я пригубила кофе и взглянула в окно. – Судя по всему, никто из нас не знает, что делать с Сюзан…

Лера ничего не ответила. Спустя минуту она вскочила на ноги и, покидая кухню, крикнула: «Одевайся!»

Мы снова ехали в лавку Катрин. Теперь, когда я вышла на улицу всего часом позже обычного, слепило яркое летнее солнце. Красный автобус, прибывший строго по расписанию, подобрал нас и повёз по зелёным алеям. Живые тоннели – неотъемлемое оформление английских дорог. В непогоду эти сплетённые в купол ветки укрывают от ветра и дождя, а в ясный день пропускают игривые лучи. Я укуталась в мягкую кофту из тонкой шерсти; несмотря на новое столкновение со сверхъестественным, мне было спокойно, уютно и тепло.

– Морок… – повторяла Лера.

Я почти не слышала её, растворившись в прохладном утре. Ловя солнечные зайчики, я поняла, что больше не боюсь. Из сердца ушёл страх. Пусть не весь и пусть не навсегда, но это состояние было самым удивительным из всех, что мне когда-либо открывались.

Дверной колокольчик разделил солнечную улицу с мраком колдовской лавки.

– Лера! – Катрин вышла из-за прилавка и обняла подругу. – Как твой отец? Ему лучше после отвара?

– Он отказался пить, – замотала головой викканка. – Но Кира утверждает, что мы имеем дело не с колдовством…

– А с чем же? – Катрин перевела на меня удивлённый взгляд.

– Она полагает, что это морок…

– Я его видела!

– Да, Кира видела нечто, похожее на паучиху. Существо появилось из тумана и забралось по стене нашего дома в спальню к отцу. А после… – запнулась Лера, – после эта паучиха вылезла с полным брюхом… Кира видела со стороны, и, исходя из опыта её бабушки, мы имеем дело именно с мороком в обличье насекомого.

– Когда-то давно я видела одно из таких созданий. – Катрин зашагала к двери, ведущей в лабораторию, и мы последовали за ней. – Вот в этой книге, – она взяла с полки коричневый потрёпанный переплёт, – прописана классификация астральных существ и методы взаимодействий с ними.

– Взаимодействий… – нахмурилась я. – Мы что, собираемся с паучихой взаимодействовать?

– Нам ничего не остается – сущностей из астрального мира нельзя убить… Но их можно прогнать, – добавила Лера, – или договориться.

– С мороком договориться нельзя, – вмешалась Катрин. – Это низкая субстанция.

– Это злой дух?

– Нет, это не дух, и его неправильно называть злым…

– Нельзя? Паучиха таскает с собой труп человека, наводит на всех морок, а после выпивает жизненные силы, и её нельзя назвать злой? – возмущалась я.

– Послушай, – расплылась в улыбке Катрин. – Морок – низший тип. Вот и всё. Это и есть его самая красочная характеристика. Все низшие типы, независимо от классификации или происхождения, являются хищными одиночками. Они различны лишь степенью силы, интеллекта и способностей. Эти существа проявляют холод и натуру, подобно насекомым, поэтому наше сознание часто интерпретирует их сущность в образы похожих существ. Любовь, сострадание и милосердие полностью им чужды. Однако это не значит, что они злые и заслуживают смерти. Это всего-навсего означает, что они не обладают высшими чувствами. Паук в саду не имеет никаких высших чувств – он не является злым лишь потому, что ловит мух и живьём заготавливает их на зиму, или потому что ест красивых бабочек. Он – паук, и действует согласно своей природе. Он плетёт невидимую сеть, ловит жертв и убивает их, чтоб выжить. Вот морок. – Она опустила взгляд в книгу и провела пальцем по абзацу. – Один из низших жителей. Никто не знает его истинной природы и формы. Чаще всего это одиночки, но способны к охоте стаями. В случаях проникновения в наш мир группой охотников вымирали целые деревни. Не брезгуют скотом, чрезвычайно опасны для новорождённых – выпивают их силы за одну ночь. Диалог с ними бесполезен. Охота на морок сложна и полна неожиданностей. Охотник должен знать три вещи: это дикая природа астрального мира, а значит, от неё можно ожидать всего; морок будет биться до последнего и уйдёт лишь тогда, когда не сможет насыщаться; это существо в экстренных ситуациях способно считывать образы своих преследователей и перевоплощаться в них.

– Этого нам ещё не хватало! – выпалила Лера.

Из торгового зала раздался дверной колокольчик, а вслед за ним голос Сюзан:

– Где вы, дорогие мои?

Викканки подняли головы.

– Я встречу её. – Катрин положила на стол книгу и вышла из лаборатории.

– Доброе утро, дорогая! Что привело вас к нам в столь ранний час?

– А где девочки?

На этой фразе тяжёлая дверь закрылась, и мы с Лерой переглянулись.

– Жертва… – зашептала Лера. – Нужна жертва…

– Что? О чём ты говоришь?

– Надо принести жертву – тогда откроется просвет между мирами, и мы выпихнем туда Сюзан, точнее, морока, что стоит за её спиной. Пошли!

Лера схватила меня за руку и потянула к заставленному шкафами углу. Прекрасно изучив до этого лабораторную комнату, я сейчас удивлялась возникшему из ниоткуда платяному шкафу, которого ранее никогда не замечала. Викканка открыла скрипучую дверцу, и внутри я увидела ещё одну дверь. Та вела в подсобное помещение, что располагалось за кассой.

После яркого света подсобка погрузилась во тьму, и лишь позже я различила вытянутую комнату, напрочь лишённую окон. Вдоль длинной стены располагались прямоугольники стеклянных террариумов. Тусклый свет озарял каждый из них, порою выдавая местоположение одного из обитателей. Я замерла, стараясь не двигаться. Рядом со мной сидел огромный мохнатый паук. Нас разделяло толстое стекло, но меня неминуемо бросило в ужас. Я попятилась, различив шевеление – в террариуме по соседству обедала мышью крупная змея. Из её искорёженных добычей челюстей безвольно висел тонкий хвост и обмякшие лапы, что время от времени всё ещё подёргивались. Чуть выше в покрытых мхом камнях пряталась чёрно-жёлтая крупная ящерица. Весь её вид говорил о чрезвычайной ядовитости создания, в чём, собственно, можно было не сомневаться. Да, иногда мы используем в зельях яды. Да, это разнообразные комбинации – от яда растительного происхождения до ядов насекомых и животных. Но я и понятия не имела, что всё это хранится здесь, прямо за моей спиной.

– Она только поела, теперь будет легче с ней управиться. – Лера склонилась к гремучнику.

– Ты что, собираешься её…

Я не закончила фразу. Всё мое нутро задрожало, когда я наконец различила перед ёмкостями с живностью ритуальный столик. Никто не торопился смывать с него кровавые брызги, ровно так же никто не прятал небольшой острый топор, которым обезглавливаются здесь жертвы.

Лера подняла на меня глаза. В её лице читалось непонимание. Чем больше я погружалась в мир магии, их магии, тем больше понимала, сколь размыта здесь граница добра и зла. Возможно, там на горизонте, куда мне ещё предстоит дойти, добро и зло смешиваются воедино, порождая нечто необузданное, мощное, – нечто такое, что более невозможно разобрать на составляющие и чем практически невозможно управлять.

– Когда услышишь стук, – викканка взяла в руки топор, – следи за воздухом. Где-то в ореоле пары метров возникнут мелкие белые искры. Следи внимательно, ты не должна их упустить. Как только засечёшь – толкай Сюзан со всей силы в искры. Именно там истончается мир, чтоб принять свою жертву, а заодно и забрать всех своих обитателей.

– Хорошо. – Мой голос сорвался на хрип.

Нажав плечом на дверь, я вышла в торговый зал, где сразу встретилась лицом к лицу с Сюзан. Её правый глаз заплыл чёрным кровяным сгустком, а в нижней челюсти завелись черви. Отвращение душным облаком поднялось из живота и обвилось вокруг горла. В следующее мгновение я услышала стук топора. Я слышала его не одна – Катрин чуть заметно покосилась на дверь, а Сюзан повела заплывшим глазом в сторону подсобки. Внезапно в одном из тёмных углов почти над самой головой мертвеца появились быстрые искры. Еле уловимые, они мерцали тут и там, пока не собрались в прозрачную вертикаль. Казалось, вот-вот кто-то раздвинет тонкие стенки мрака, обнажив сверкающую материю иного пространства.

«Толкай», – кто-то приказал в голове.

Вытянув руки, я рывком приблизилась к Сюзан и замерла, разглядывая уродливые выемки в грудной клетке. Под тонкой тканью блузки просматривались чёткие линии сломанных костей, где спустя секунду появилось быстрое шевеление паразитов.

Мне сделалось дурно. Казалось, если я дотронусь до неё, то потеряю сознание. Из последних сил я двинулась и пихнула труп; удар пришёлся в плечи. Жуткий хруст заставил закрыть глаза, когда я ощутила её цепкую хватку. Я сглотнула и подняла трепещущие веки. Она стояла совсем близко: её правая рука повисла на тонких слизких жилах, а челюсти сомкнулись в оскале. Отодрав одну за другой костяшки правой кисти, а потом и левой, я звучно выдохнула и что было мочи ударила её в грудь.

Заплетаясь и теряя равновесие, Сюзан зашла в мерцающее пятно, а я попятилась к двери. Последнее, что я увидела – как она пронзила меня мертвецким взглядом. Её обезображенный рот с повисшими линиями некогда пухлых губ беззвучно произнёс: «До встречи…»

Я сделала ещё шаг, как вдруг меня окутал непроглядный мрак.

Глава 4

Я всё пятилась, пока не зашла в подсобку. Здесь не было Леры, а свет, озарявший террариумы, погас. Странный зелёный туман расползался пятном из угла в угол.

«Что произошло?» – металось в мыслях.

Поверх кроссовки что-то проползло, коснувшись щиколотки могильным холодом. Я онемела. Всмотревшись в темноту, я заметила шевеление. Оно приходилось на всю поверхность пола и исходило от извивающихся змей.

«Сколько же вас тут погибло?» – кто-то снова довольно громко озвучил догадки.

Грудь сдавил страх, а в пальцах неприятно покалывало. Одна небольшая кобра поднялась над всеми и, раздув капюшон, угрожающе зашипела. Я завертела головой, стараясь различить свободное от змей место, но тщетно. Мой взгляд скользнул по чёрному прямоугольнику дверного проёма – туда, где должна быть дверь и где её отчего-то сейчас не было. Торговый зал озарился зловещим красным, а в его отблесках появились тонкие лапы паучихи.

«Я в астрале! – констатировало парализованное ужасом сознание. – Но как? Как я сюда попала?»

Выяснять времени не было, надо было скорее уносить ноги. Я дотянулась до террариумов и ступила на табурет. Тот пошатнулся, но не упал. Окончательно вскарабкавшись на него, я затылком почуяла взгляд морока. Упёршись мерзкими конечностями в стены, паук завис под потолком. Его неморгающий взгляд помутневших глаз застыл в хищном прищуре. Я поняла –морок собирается атаковать. Различив в темноте дверь лаборатории в ореоле зелёного света, я опёрлась о стену и дотянулась до ручки. Паучиха приблизилась в ту же секунду. Быстро перебирая изогнутыми ногами, она оказалась совсем рядом, когда я открыла дверь и выскользнула на свет.

Не сразу осознав, где очутилась, я принялась пробираться сквозь заросли колючих кустарников. Лишь мгновение спустя я поняла, что именно так жило пространство моей лаборатории. Оно насквозь проросло живительной силой природы и её магией.

Чёрная тень настигала, шурша позади травой и нагоняя плотный туман. Одно из деревьев, казалось, выросло прямо из стены и протянуло извилистые корни к моему рабочему столу. Я не заметила и споткнулась о них. Позади раздался неприятный хруст, а ноги стянули тугие нити паутины. Она крутилась вокруг меня, сплетая тягучей слюной, – как паук крутится вокруг мухи, угодившей в его сети.

Мне стало душно. Я хваталась за стебли, тщетно пытаясь отползти. Но любое шевеление лишь злило хищника, и морок работал быстрее.

– Отпусти меня, – взмолилась я.

В ответ существо лишь обдало смердящим дыханием.

– Прошу тебя…

Тягучая слюна потянулась из отвратительной пасти – паучиха нависла надо мной.

«Кого я прошу? Ничего не поможет…» – размышляла я, когда впереди мелькнула чья-то тень.

«Наверняка это бабушка!»

Морок узрел гостя и вытянул несоразмерно маленькую голову вперёд. Внезапно нечто вылетело из листвы и упало где-то недалеко в траве. Я вытянула руку, стараясь дотянуться, но паучиха оказалась быстрее. Она кинулась к вещице и, откопав её в гуще луговых колосьев, подняла над землёй. Не больше увесистого камня, тёмная округлая шкатулка была тем самым наваждением с навязчивой рапсодией.

– Не открывай! – крикнула я, замерев в наигранном ужасе.

Хотя в силу обстоятельств ужас не был таким уж и наигранным, я не имела понятия, как сработает колдовство музыкой; не знала, как после этого поведёт себя морок.

Глаза сжались до узких щелей, и в следующее мгновение она с лёгкостью смахнула резную крышку. На зеркальной поверхности закрутилась изящная балерина. Деликатный механизм сработал, и миниатюрные молоточки принялись отбивать до боли знакомую мелодию. Я была уверена, что когда-то, где-то, от кого-то уже слышала этот простой мотив, но никак не могла припомнить сей момент.

Паучиха покрутила шкатулку и швырнула её туда же, откуда та недавно прилетела. Вещь ударилась о стену и разлетелась на части. Для меня всё стихло, но только не для морока. Он всё ещё слышал ту музыку, что извлекал магический предмет. Его голова вертелась из стороны в сторону в попытках найти источник, которого теперь не было вовсе. Рапсодия проклятьем поселилась в голове паучихи, и та принялась метаться по лаборатории. В конце концов её проворные лапы схватили меня за ноги, и я повисла над травой. Она несла меня над шипящими змеями, над полом колдовской лавки, что был покрыт светящимися магическими символами, и над треснутым асфальтом разбитых улиц сумрака.

Я чувствовала, как теряю силы, отдаляясь от знакомого места и своего тела; чувствовала, как тщетны мои попытки запомнить её извилистый путь. Морок нёс меня над разрушенными зданиями вдоль покосившихся стен сначала высоко над землей, а потом, ловко пробежавшись по отвесной стене, спустился под землю – в сырые коридоры подземелья. Здесь смердело гнилью и нечистотами, здесь по углам ютились серые безликие тени. Одна из них застыла, словно почуяв живого, и увязалась за нами.

Тёмный тоннель сменялся другим. На дне посередине прорытой канавы заблестела зеркальная гладь чёрной воды. Лапы паучихи глухим звуком перебирали по стенам, изредка, но всё же шлёпая по лужам. В какой-то момент я поняла, что она отбивает мелодию всё той же навязчивой песни. Рапсодия не покидала головы морока – она осталась там, досаждая звучанием.

Вскоре в потолке появился узкий лаз. Паук вытянул конечности и влез в неимоверно тесное пространство. Мои плечи с трудом вместились в проход, движение замедлилось. Здесь не хватало воздуха, и, даже не имея физического тела, я захотела в ту же секунду вырваться из этого донельзя сжатого пространства.

Наконец охотница втащила меня в своё логово. Больше похожая на грязную яму, выемка имела округлую форму. На потолке виднелись ржавые крюки, на один из которых я вскоре была мастерски подвешена.

Морок не находил себе места. Он жался к стенам, нервно дёргая лапами, а после рывком подлетал ко мне, всматриваясь своими мёртвыми глазами, явно позаимствованными у Сюзан. Я молчала.

«С мороком нельзя договориться, – звучали в голове слова бабушки. – Морок всё равно обманет!»

Где-то неподалёку потолок совсем отсырел. С его бугристой поверхности монотонным звуком закапала вода. Звук лишал остатка сознания, погружая в гипнотический транс. Темнота окутала, и я провалилась в странное состояние, подобное физическому сну.

– Эй, просыпайся!

Шёпот вернул меня в душную нору. Перед лицом блеснул выразительный взгляд серых глаз. Я не сразу узнала его. И лишь когда он спустил меня с крюка, я различила в незнакомце колдуна.

– Ты?

Он резал старинным ножом паутину, высвобождая мои ноги; совсем не говорил со мной, работал быстро и с тревогой поглядывал в сторону – туда, где под потолком висел белый кокон. Сплетённый наспех, местами он казался прозрачным. Сквозь мутные стенки различалось сложенное в несколько раз тело паучихи. Она чуть покачивалась, настукивая о стенки временного убежища до боли знакомую мелодию.

– Вставай! – зашептал колдун, протягивая широкую ладонь.

Я взяла его за руку, и рядом с ним мои страхи испарились. К сожалению, ненадолго. Он подвёл меня к тесному выходу, отпустил руку и тихо шепнул:

– Теперь сама!

– Что? Лезть туда? Я даже дороги не знаю…

Буквально вцепившись в рукав его плаща, я не имела сил сдвинуться с места.

– Мне нельзя тут оставаться, да и тебе не советую. – Он аккуратно расцепил мою хватку и снова подтолкнул к дыре.

Затаив дыхание, я вгляделась в устрашающую черноту.

– Но, послушай… – Когда я вновь повернулась, колдун пропал, словно его не было вовсе.

Волна страха накрыла меня с новой силой. Желтоватый кокон качался сильнее – паучиха явно учуяла гостей. Я сунула одну ногу в лаз и, зацепившись за край, опустила другую. Сжав плечи, я провалилась вниз. Ноги скользили, ладони тоже, и только тело двигалось слишком медленно, чтоб сие действо можно было по праву назвать побегом.

Наверху послышалось шевеление – паучиха раздирала свой кокон, готовая вернуть добычу. Уподобившись червю, я принялась быстро ёрзать, и через мгновение упала в смердящую воду.

Отряхнувшись, я осмотрелась: по углам всё так же суетились призрачные тени. Почувствовав мой взгляд, безликие замерли, а после начали медленно подбираться. Из норы полетели ошмётки грязи – паучиха в бешенстве пыталась покинуть гнездо.

«Бежать!» – прозвучала команда.

Но куда?

Внезапно я почувствовала тонкую, еле уловимую нить знакомого запаха – так пахла колдовская лавка, в особенности самодельные свечи, и моя лаборатория. Повинуясь чутью, я нагнулась, ловя искомый аромат. Позади раздалось тяжёлое дыхание морока.

Я не оборачивалась. Мои ладони припали к земле, а ноги вытянулись в свойственной животным стойке. Я поняла, что принимаю облик своего тотема – волчицы. Лишь так мне было под силу отыскать верный путь и оторваться от паучихи.

Перевоплощение случилось мгновенно, либо выпало из памяти. А дальше я ощутила быстрый бег, свободу передвижения и безупречность ориентации в запутанном царстве подземелий. Тонкая нить знакомого аромата усилилась в разы, и, повинуясь инстинктам, я более не анализировала своих действий.

Взбежав по груде камней, я оказалась на поверхности. Позади, чуть поспевая, гнался морок. Лишь завидев искривлённые чёрные лапы, я взлетела по лестнице, затем в окно и снова вниз по накренившейся стене.

Уже очень скоро, тяжело дыша, я стояла у колдовской лавки. Я не чувствовала там своего тела; отчего-то я точно знала – оно больше не там. По пустой улице волочился уставший преследователь. Морок выбился из сил, был изнеможён не только физически. Рапсодия сводила существо с ума.

– Она там! – Я стояла на двух ногах, указывая головой на дверь магазина. – На обороте шкатулки – расплата за освобождение от колдовства.

На этот раз я не убегала. Зная дорогу домой, я спокойно пошагала по тёмным аллеям непомерно разросшихся деревьев.

Позади зазвенел дверной колокольчик. Погоня прекратилась.

Вскоре улицы приняли прежний вид; они почти не изменились, и мне даже показалось, что я в реальном мире вместо астрала, когда вдруг старый дом за низким каменным забором чуть заметно шевельнулся. Я остановилась и нерешительно повернулась к зданию. Вековой старинный особняк отбивался лианами плюща от чёрных теней. Те вставали с колен и царапали камень неестественно длинными руками. Они цеплялись за стебли и стремительно взбирались к окнам, когда растения отсоединялись от каменной кладки и стрясали тварей на землю. Дом сопротивлялся. Возможно, он противостоял им каждую ночь, изо всех сил оберегая своих жителей.

Я побрела дальше, стараясь более не привлекать внимания. Однако дом по другую сторону дороги заставил мои руки холодеть, а ноги снова броситься в бег. Плотной толпой вокруг него скопились души мёртвых и все как один смотрели вверх на единственное горящее окно. Возможно, там, высоко, кто-то взывал к ним, а возможно, видел их, и оттого не мог спать по ночам.

Когда на горизонте появилось сухое дерево, в груди затрепетала радость – я добралась. У низкой ветки в тревоге бродила бабушка, и, вбежав в высокую траву, я окликнула её.

– Нашёл! Он нашёл тебя! – вскрикнула она и прижала меня к груди.

– Ты знаешь про него? – отшатнулась я. – Знаешь про колдуна?

– Разумеется, знаю… – заулыбалась бабушка. – Я послала его за тобой. Никто из нас не смог бы тебя найти там. Но он… Теперь он житель этого мира, много лет это место – его дом.

– Ты послала его?

– Да! Тебя не было три дня, и я заволновалась.

– Три дня?

Моему удивлению не было предела.

– Кира, никто не торопился тебя освобождать. Ты была лишь приманкой…

Бабушка опустилась к подножью дерева и призвала меня сесть рядом. Что говорить, такие новости обескуражили.

– Не понимаю, – замотала я головой, – что же произошло там, в колдовской лавке?

– Это ты мне расскажи, – развела руками ведунья. – Меня там не было…

– Лера сказала, что нужно принести жертву, открыть астрал и толкнуть Сюзан на границу миров…

– Она всерьёз предложила толкнуть морок на границу миров? – всё больше хмурилась бабушка.

– Да, – пожала плечами я. – Они не понимали, с кем имеют дело. И Лера и Катрин всерьёз думали, что Сюзан – ведьма.

– Господи! – Ведунья закрыла лицо руками. – Дитя ты ещё малое! Такая, как Катрин, никогда не спутает морок с ведьмой, ровно так же как и Лера быстрее подыграет ей, чем скажет правду. Они провели тебя! Искусно провели! Морок уходит по своему желанию. Это его мир, и когда мы здесь всего лишь гости, он – законный хозяин.

– Но как же искры? Там были искры – предвестники открытия астральных дверей! – воспротивилась я.

– А ты уверена, что они были там, а не за твоей спиной?

– Но я видела…

– Мираж! Это был мираж, – отрезала бабушка. – Такое мог и морок сотворить, и сама Катрин. Это мог быть даже обычный фокус, не имеющий к сверхъестественному ровно никакого отношения.

– Да как же так?

– Ты одна в этом мире. Запомни это! У ведьмы нет друзей, нет союзников. У ведьмы есть только её род.

– Но как же колдун? Разве он не друг тебе или мне? – Мой голос отчего-то дрогнул при упоминании его.

– Колдун – наш род, – вздохнула бабушка. – Твой прапрадед, если быть точной.

Я не верила своим ушам. Как хорошо, что эта правда открылась мне лишь после того, как я встретила Максима. Расскажи бабушка раньше, и я бы не собрала воедино своё сердце – оно бы разбилось от таких новостей на мелкие осколки.

– Так вот откуда притяжение, – буркнула я.

– Что? – повернулась бабушка.

– Нет, ничего… Так как ты с ним связалась?

– С кем? С колдуном?

– Да, с ним, с ним… – Я глубоко задышала, пытаясь освободиться от странной тяжести, что поселилась в груди.

– Это долгая история, а ночь подходит к концу. Тебе лучше торопиться в дом.

Я бросила на бабушку тревожный взгляд. Она всё поняла и, хитро улыбнувшись, добавила:

– Завтра я поведаю тебе эту историю, обещаю!

Туман почти рассеялся, а конец поля окрасился в розовый. Я перешла дорогу и ступила на мелкий щебень. Силы покинули, и, попытавшись взлететь, я рухнула в колючий кустарник. Ещё усилие, и снова напрасно…

– Эй! – обратилась я к дому. – Знаю, ты не рад моему приезду, но я пытаюсь быть приятной гостьей. Оберегаю твоих жильцов…

Каменный особняк слегка качнулся и приблизился, стараясь услышать мою речь.

– Ты бы не мог меня поднять своим плющом? Я выбилась из сил, сражаясь с той паучихой, что взбиралась в твоё окно.

Сражением мой побег назвать было крайне сложно. Но лишь так может сразиться мотылёк, попавший в сеть к пауку. Другого сражения у этих существ по их природе быть не может.

Одна из длинных лиан, усыпанная тёмными листьями, оторвалась и нависла надо мной. Недолго думая, я ухватилась за неё и вознеслась над землёй.

Солнце резало глаза.

– Эй, как ты?

Максим заботливо отжал полотенце и положил мне на лоб.

– Как я? – Губы иссохли, а язык совсем не поворачивался.

– Твой жар спал, но ты сильно стонала всю ночь.

– Жар? – Я всё ещё не понимала, о чём говорит мой возлюбленный.

– Ты подхватила воспаление лёгких. Приезжал врач, выписал лекарства. Ты много спала и часто бредила.

– Я ничего не помню…

– Совсем ничего? – В комнате появилась Лера.

С трудом переведя на неё глаза, я постаралась нахмуриться, но не смогла. Она же выглядела весёлой и бодрой. Лера присела к кровати, взяла мою руку и заулыбалась.

– Я рада, что ты пришла в себя… Макс, ну-ка принеси ей чаю!

Тот словно послушный пес сорвался с места и убежал на кухню.

– Почему? – Я сдвинула брови и слабо мотнула головой.

– Никто не смог бы, кроме тебя… Ни я, ни Катрин… – Она запнулась, и на мгновение мне показалось, что её всё же гложет совесть. – Никто из нас не имеет родовой помощи. Моя мать покинула меня, и ты была тому свидетельницей. Катрин – первая ведьма, у неё нет предшественников. А там… Там одному нельзя. Пропадёшь. Понимаешь?

– Понимаю… – Я отвернулась в окно.

– Не время дуться, – потрепала она моё плечо. – Что морок? Он под заклятием рапсодии?

Я резко повернулась. Конечно, это была она! Мелькнула тенью, кинув шкатулку. Видела, что я в беде, но не спешила помочь.

– Да! – выпалила я. – Сходит с ума в своём коконе…

Мне ничего не стоило сказать правду, но я не стала этого делать. Есть законы природы, по которым живёт любой из миров. Хищник не заслуживает смерти лишь оттого, что он хищник. И его жертве противоестественно уподобляться убийце, чтобы спастись. А если так всё же случается и жертва становится хищником, то она тем самым нарушает естественный баланс – баланс добра и зла.

Анатасия

Глава 1

«Он сидел в полумраке, сложив на столе изящные руки, – начала свой рассказ бабушка. – Я остановилась в дверях, пытаясь рассмотреть незнакомца. Сама знаешь – мало кто способен проникнуть в наш дом, да ещё и вот так, посреди ночи.

– Не бойся, Валентина. – заговорил гость. – Проходи, присядь.

Я отодвинула стул и заняла непривычное для себя место – там, где всегда сидят мои посетители, но не я сама. В какой-то момент его лицо озарилось тем светом, что излучают магические знаки нашего дома в мире сновидений. Тогда-то я его и узнала – это был колдун.

– Что забыл здесь?

– Пришёл поговорить. – Он лишь заулыбался в ответ на моё негодование.

– Тогда говори! – выпалила я.

– Объясни мне две вещи… – начал он, и я тут же пронзила его строгим взглядом. – Как так получилось, что Кира без твоего ведома ходит в тайный мир, созданный моей магией?

– О чём ты? – хмурилась я.

– Разумеется, ты не знала, – сдержанно улыбнулся он. – Тогда вопрос второй: что это за существо бродит по ночам вокруг твоего дома?

Он неторопливо повернулся и указал пальцем на окно. Я тут же вскочила и подбежала к цветастым занавескам. Взглянув в щель, я заметила высокую фигуру с длинными, до жути мне знакомыми ветками-руками.

– Анатасия, – чуть различимо пробубнила я.

– Кто? – взвёл брови колдун.

– Это демон, которого мы с подругой вызвали ещё в детстве…

– Ещё в детстве? – Ночной гость подался вперёд.

– Да, в моём детстве…

– Слава богу, не в моём, – артистично отмахнулся колдун. – И что? – поразмыслив, продолжил он. – Ты не пыталась его изгнать?

Я ничего не ответила и вновь отвернулась, высматривая бродячую тень. Детские страхи – самые сильные. Неважно, сколько тебе лет, – кровь в жилах буквально леденеет, когда ты встречаешь призраков прошлого. Весь опыт, все знания мгновенно исчезают, уступая место панике и чувству незащищённости, вгоняющему в самый настоящий ужас. И даже сейчас, взирая на Анатасия из своего дома, я испытывала ту самую дрожь, что испытала много лет назад. Мне не надо было объяснять подобные чувства колдуну – тот и так всё прекрасно понимал, иначе не пришёл бы сюда.

– Но какое тебе до всего этого дело? – обернулась я. – Ты собрал по щепкам свой дом, ты снова жив и прекрасно выглядишь, как я погляжу. Сотни лет почти не отпечатались на твоём бледном лице…

Осмелев, я поднялась со стула и взглянула ему в глаза. Я в сей же миг отшатнулась – там, в их глубине, в потаённой части его души мелькнул странный свет. Он никогда не был мне родственником, но всегда был одной крови с тобой, Кира! По дедушке, по Василию… И та старинная история любви всегда относилась не к ветке кузенов, а к его собственной линии.

Колдун сверлил горящим взглядом, пока я пятилась к стене.

– Так ты пришёл за ней?

– Не за ней, а для неё. – Яркий огонь его глаз погас.

Он махнул подолом плаща, встал со стула и подошёл к окну. Без малейших опасений, что демон увидит его, маг отдёрнул штору и вгляделся в залитый лунным светом пейзаж. Его красивый профиль озарился серебряным ореолом, а волосы глянцевыми волнами отразили свет луны.

– Нужно что-то делать с ним, – сощурившись, тихо произнёс он.

– Что? – насупилась я, скрестив на груди руки.

– Прогонять в ад, Валентина! Не чай же с ним пить…

Это было самой разумной, но и самой пугающей мыслью. Я не совсем понимала, как союз живого и неживого сработают в изгнании демона. Ко всему прочему, я всё ещё не доверяла колдуну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.