Юлия Флёри
Маша и её друзья

Пролог

Мы заблуждаемся. С самого детства и до глубокой старости верим тому, что нам говорят, придумываем и додумываем то, чего нет, идеализируем других и стараемся соответствовать этим другим сами. Мы меняемся, чтобы подстроиться под социум, чтобы быть как все, чтобы не стать изгоем.

Всё начинается ещё с пелёнок, когда родители говорят нам есть кашу, иначе не вырастешь; со школы, когда обещают: «учитесь и вас ждёт светлое будущее»; с института, когда заверяют: «вы делаете неоценимый вклад в свою успешную жизнь».

Так и случается, что мы приходим во взрослую самостоятельную жизнь неподготовленными, слепыми котятами, ведь всё это время так никто и не сказал, что нужно бороться. Буквально за всё! А за право быть собой, нужно отдавать много больше, чем казалось прежде. И приходится выгрызать, вырывать своё благо зубами, когтями.

Есть те, кто это понимает и меняется, скорее всего, не в лучшую, но точно в более практичную сторону, а есть те, кто так и остаётся добрым и светлым, тем, кто заблуждается, потому что хочет заблуждаться.

– Мария Владимировна, ждут только вас. – Выговаривала по телефону сдавленным шёпотом секретарь.

– Да, да, я понимаю, конечно… – Прозвучало отстранённо и сухо. Маша очередной раз отвлеклась на улыбчивую девочку со светлыми косичками, что выглядывали из-под тёплой шапки, и улыбнулась ей в ответ.

– Мария Владимировна, вы меня слышите?

– Прекрасно вас слышу, Оленька. – Заверила Маша и неуверенно закусила нижнюю губу. – Передайте Самсонову, что прийти не смогу, отчитаюсь позже. – Усмехнулась.

– Но вы срываете контракт! – Буквально прошипела секретарь.

Маша так поняла, что Самсонов на подходе и, в подтверждение своих мыслей, услышала в трубке мужской голос.

– И где прикажете гулять? – Прозвучало строго. Вздох нетерпения в трубке заставил улыбнуться шире.

Она знала, что тот стоит сейчас, пытаясь унять явное раздражение. С одной приподнятой бровью, уперев руку в бок, нервно жуёт губы, впрочем, как и всегда, когда нервничает.

Улыбнулась, но теперь уже своим мыслям. Сколько лет они знакомы? Кажется, целую вечность, а Самсонов всё такой же. Хотя, наверно, это дело привычки и так даже лучше. Всегда заешь, чего от человека ожидать, а чего не стоит. Их совместная жизнь была до чёртиков стабильна и события происходили, будто в вечном недостатке кислорода, в дефиците такого необходимого глотка свежего воздуха. И вот сейчас, когда Маша смотрела на эту девочку, а в руке сжимала трубку, выслушивая в ней недовольное сопение любимого мужчины, решение нашлось, решение пришло, решение стукнуло в голову, словно солнечный удар. И наступило время поставить в затянувшейся истории точку. Ту самую, с которой начинается новая жизнь.

– Я буду через час. И нам предстоит серьёзный разговор. – Выдохнула Маша и утвердительно кивнула самой себе. Самсонов глухо зарычал.

– Маш, не сейчас, прошу! – Выдавил он из себя грозно, но тут же смягчился. – Давай, приезжай… Они меня скоро съедят. – Пожаловался, явно оглядываясь по сторонам, так звучал его голос. Маша неодобрительно качнула головой.

– Час, Самсонов, всего один час.

– Ты хотя бы делом занята? – Спросил, казалось бы, деловым тоном, на самом же деле лишь давал ей возможность на реабилитацию в собственных глазах, и Маша не подвела. Утвердительно кивнула.

– А когда было иначе? – Заявила строгим тоном, но тут же заливисто рассмеялась. – Я строю планы. – Свой смех пояснила. – На будущее. И мне оно видится непременно светлым.

– Ну да, конечно. А что…

– Я приеду через час. – Осадила, не позволяя задавать вопросы, сбивать с нужного настроя, и нажала на клавишу сброса вызова.

Маша вскинула голову, глядя на серое февральское небо и глубоко вздохнула. К этому решению, казалось, она готовила себя всю сознательную жизнь. Только вот «момент» наступил как-то неожиданно, что ли… Вот, совсем недавно, буквально минуту назад, она размышляла над тем, как увеличить годовой оборот в два раза, а теперь её мысли витают где-то высоко-высоко. И от мыслей этих легко на душе и хочется улыбаться.

Последний раз она глянула на девчушку, что скакала, играя в размытые утренним снегом классики, встала с цветастой лавочки, на которую опустилась, чтобы «перекурить», и сделала первый шаг навстречу мечте. Теперь она знает, что делать, и пора взять быка за рога в прямом смысле этого слова, ведь Самсонов бык по восточному гороскопу, так что может готовиться: маленькие рыбки наступают.

С Дмитрием Сергеевичем Самсоновым она была знакома лет двенадцать. Десять из них официально являлась его девушкой, шесть – невестой. И нельзя сказать, что такие затянувшиеся «отношения» кого-то из двоих не устраивали. Нет, условно их можно смело считать состоявшейся парой, но сегодня Маша вдруг поняла, что просто жить вместе – совсем не то, чего она хотела. Да, как любая нормальная женщина она хочет стабильности в отношениях, и пусть этой стабильности у неё выше крыши, но пора бы и определиться! Пожениться, в конце концов, родить детей, которых она всегда очень любила, но из-за постоянной занятости на работе не могла себе позволить.

Работа. Как много это слово значит в её жизни… Да что там много, работа – это и есть её жизнь. С шести тридцати утра она в он-лайн режиме решает текущие вопросы, с девяти часов в офисе контролирует добрую половину дел, после обеда и до самого вечера встречи с партнёрами, банками, кредиторами и так девять лет без выходных и отпуска. И всегда рядом был Самсонов. Ну, как рядом… Он владелец компании, он её бессменный руководитель, связующее звено между миром большого бизнеса и простыми смертными. Именно с подачи его, некогда влиятельного отца, была создана небольшая контора по продаже компьютерной техники, а позже и по её разработке. И Дима принял такой подарок. Принял и сразу же взял себе в помощники талантливую девочку Машу, что вместе с ним училась в институте, что смотрела на него большими голубыми глазами и верила каждому сказанному слову.

На сегодняшний день небольшая фирма стала вполне себе приличной компанией с именем, возможностями и, что самое главное, перспективами. Девочка Маша стала Марией Владимировной Калюжной, финансовым директором, правой рукой, а, по совместительству, и рабочей лошадкой, что готова тянуть ровно столько, сколько на неё повесят. И нельзя сказать, что жизнью своей она недовольна, но вот это глупое положение вечной невесты, с которого смеются все друзья и знакомые, прилично поднадоело!

Вот как-то вдруг Маша поняла, что в подвешенном состоянии болтается в воздухе и всё ещё не может относиться к разряду жены, но уже давно перешагнула звание постоянной любовницы. А вот Дмитрия Сергеевича такое положение, казалось бы, устраивало совершенно. Проверенный человек, который прикроет спину. Не украдёт… да и всегда под рукой! Регулярный секс, определённая порция заботы и кофе по утрам. «Свободные отношения» – именно так он позиционировал эту связь. Его устраивал и статус, и положение, и то, что невеста обладает собственной квартирой, где частенько и ночует, так как привыкла жить одна. Её нестандартное мышление, бесспорный ум и умение выкручиваться из любой ситуации не раз спасали компанию от банкротства.

Ещё тогда, в самом начале, он ни разу не пожалел, что выбрал именно её. Вот такую неприметную, скромную, улыбчивую. И ревновать её никогда не приходилось, но не только оттого, что доверял безгранично, но и потому, что Маша обладала самой что ни на есть заурядной внешностью. Сексуальность проявлялась, только когда она работала. Вот тогда – да. Он хотел её, когда видел в деловом костюме, когда понимал, что в её голове проскакивают сотни финансовых схем и операций, когда идёт мысленный подсчёт прибыли и глаза сияют неповторимым блеском. А так… невысокая, худенькая, в повседневности выбирала свободный стиль в одежде, минимум косметики, а поход в кино предпочитала пафосному ресторану. Безусловным плюсом было и то, что мужики на неё не бросались, а если точнее, то принимали за «своего парня». С мужчинами Маша предпочитала дружить. Именно таких вот друзей, к которым можно не ревновать, насчитывалось несметное количество, и в этом была лишь одна неприятность – все поголовно на дух не переносили самого Самсонова. Впрочем, такое чувство было взаимным.

Всегда ответственная, подготовленная, сегодня она преподнесла сюрприз: не явилась на подписание важного контракта по поставке дорогостоящего оборудования, а назойливые корейцы до последнего пытали, куда же делась девушка, что вела их контракт «от» и «до», и разве кому-то объяснишь, что у неё случился ПМС?

Иногда, очень редко, Маша так же слетала с тормозов и пыталась расставить все точки в нужном месте, но Самсонову удавалось отбиваться, отговариваться, и возвращать её в привычные рамки. И сегодня он совершенно точно знал, о чём будет идти непростой разговор. Это случалось нечасто… Раз в год, от силы два, но такие моменты нужно было пережить, перетерпеть, и он морально подготовился.

Официальная часть прошла, и напряжение ушло вместе с ней. От нехитрого банкета партнёры отказались, ссылаясь на занятость, и предпочли откланяться, а вот Маша подоспела вовремя: как только он откупорил бутылку марочного коньяка.

– А вот и наша Рыбка. – Устало улыбнулся Дима и продолжил незатейливое занятие.

Скрупулёзно оценив чистоту бокала, плеснул туда янтарной жидкости и вдохнул аромат.

– Прекрати меня так называть. – Поморщилась Маша и небрежно швырнула сумочку на офисный диван. Тут же бесцеремонно стащила с ног узкие сапожки, размяла ладонью затёкшую шею, выдавая стон блаженства и, глядя на мужчину, поморщилась снова.

Зная, что бокал Самсонов в сторону всё равно не отставит, не стала лишний раз напоминать о тотальной непереносимости напитка и, увеличивая расстояние, чтобы даже запах не улавливать, с разгона плюхнулась в директорское кресло, предлагая самому директору присесть где-нибудь неподалёку.

– Никогда не понимал, почему твоим друзьям можно, а мне нельзя.

Бестолково пожал Дима плечами, неспешно оглядел кабинет. Взгляд остановился на уютном офисном диванчике, к нему и направился, походу ослабляя узел галстука, расстёгивая пиджак. Её сумочку сдвинул в сторону, посмотрел с мягкой полуулыбкой, обещая выслушать предельно внимательно.

– Потому что друзья – это друзья, а ты любимый мужчина и должен меня уважать. – Привычно наставническим тоном начала Маша, как вдруг нахмурилась. – И при чём здесь, вообще, друзья? Я не об этом хотела поговорить! – Как всегда бурно отреагировала на колкость, хоть и понимала, что всё делается для отвода глаз, отвлечения внимания. – Как прошла встреча? – Уже спокойнее, применяя тот же обманный маневр, улыбнулась она и посмотрела Диме прямо в глаза.

– Всё отлично, но ты должна была прийти. – Не преминул Самсонов напомнить, недобро поджимая губы.

– А-а, – отмахнулась, – никуда бы они от нас не делись. Сам ведь знаешь, мы предлагаем эксклюзив.

– По эксклюзивным ценам.

Маша отреагировала мгновенно: приподняла брови, криво улыбнулась и похлопала ресницами, демонстрируя изумление.

– Да что ты?! Если что-нибудь не устраивает, можешь перевести разницу на мой счёт. Мы это уже не раз обсуждали, хватит! И вообще, всё хорошо и хорошо, – глубоко вдохнула через нос. Один раз, другой… Заправила прядь волос за ухо. Уравновешено улыбнулась, припоминая, зачем пришла, и взгляд сразу стал теплее. – Дим, я бы хотела серьёзно с тобой поговорить. – Буквально проурчала последнюю фразу, склоняя голову набок. От волнения закусила нижнюю губу и терпеливо ждала, пока тот обратит на неё внимание.

Только вот своим вниманием Самсонов дорожил, поэтому оттягивал момент истины как мог, и растянул губы в неестественной улыбке, когда пришло время поднять взгляд.

– Я тебя слушаю. – Милостиво кивнул, когда Маша уже практически сжевала свою губу, и услышал в ответ шумный вздох облегчения.

Она снова поправила волосы, несколько раз неловко улыбнулась – никак не получалось настроиться, выдавить из себя и звук, поэтому всем своим видом Маша предлагала прочесть её мысли. И прочесть-то их было можно… О чём она вот так безмолвно просила Самсонов знал наверняка, только не было желания подобное озвучивать. Невольно отметил, как её грудь поднялась на вздохе – Маша задержала дыхание, как втянула голову в плечи, а под конец от всей этой неловкости и вовсе растеряно рассмеялась.

– Ну, вот как-то так, – развела руками и вцепилась ладоням в край стола, пытаясь скрыть нервозность. – Дима, – начала официальным тоном, но тут же поджала губы, силясь от этого официоза избавиться. – Дима, мы не раз говорили о нас и наших отношениях, и… мы так давно вместе, что всякие разговоры вроде бы и вовсе лишаются смысла, ведь… Ведь десять лет – это не так уж мало, чтобы принять подобное решение и… Дим, пора бы определиться… – Высказала и на вдохе смолкла. – В наших отношениях определиться. – Спешно добавила, чувствуя на себе его нечитаемый взгляд. – Не то чтобы меня что-то не устраивает, но такое положение… никакое! – Выдохнула, обрадовавшись вовремя пришедшему на ум слову, но напряжение никуда не спадало, а лишь усиливалось с каждой секундой.

Дима и не пытался помочь, а, будто, наоборот, смотрел внимательно, слишком пристально, не позволяя сосредоточиться. И складывалось впечатление, что Маша чего-то просит… Хотя, по сути, так и было. Именно так ситуация выглядела со стороны. Сжатые кулаки, большие пальцы, массирующие их, общая напряжённая поза. И странное чувство опустошения, которое нахлынуло как-то вдруг и совершенно лишило сил. Из-за чего последние слова прозвучали безжизненно и жалко:

– Я пытаюсь двигаться вперёд, развиваться, пытаюсь стать лучше. Лучше для тебя. А ты не торопишься, и всё чаще делаешь вид, будто и вовсе всё равно.

Всего на мгновение усомнилась в том, что для подобного разговора подобрала верный момент. Всего на мгновение… А потом оглянулась по сторонам, невольно отмечая серые офисные стены, украшающие их премии, награды, громкие мотивирующие лозунги… И будто всё не то…

– Маш, ты не волнуйся, я тебя слушаю. – Подбодрил как верного пса добрым словом Самсонов.

От неприятного сравнения Маша попыталась спешно отделаться и благодарно улыбнулась.

– Да, да, хорошо. – Замялась, сбившись с нужной мысли. Такое непривычное волнение занимало большую часть сознания. – Так вот, мне уже почти тридцать, – грустно улыбнулась, опуская потухший взгляд, – и я хочу семью. – Выговорила, дыхание затаила, а как только Самсонов губы приоткрыл, желая ответить, едва не подскочила от нахлынувшего азарта. – Настоящую, – заверила. – Чтобы жить вместе, чтобы собираться за одним столом, чтобы дети были и… вообще, семью, понимаешь?! – Вскинула взгляд, полный надежды, а в ответ получила холод, от которого пришлось поёжиться.

– Семью. – Утвердительно поддакнул Самсонов. – Настоящую. – Вытянул он губы трубочкой, к сказанному прицениваясь, а потом неприлично и неприятно засмеялся. Успокоившись, сделал два крупных глотка, закусил коньяк заранее подготовленной долькой лимона и уставился на Машу своим прямым, невозмутимым взглядом. – Маш, ну, вот, правда, о чём ты говоришь, а? – Скривился, будто с отвращением. – Какая настоящая семья, что за детский сад? Да ты ведь, по сути, и не знаешь, что это такое. Ну? Как ты себе это представляешь? Как? Стол, дети… бред какой-то… У тебя ведь и семьи-то этой никогда не было. Что для тебя семья? Мать, что родила, но никогда тобой не занималась? Брат, что старше тебя на полжизни, со своими интересами, проблемами… Тот самый, которому ты всегда была словно соседская девчонка: вроде и знакомы, но не до того? Или, может, отец? Ты хотя бы знаешь, кто твой отец?

– Представь себе! – Проглотив обиду, только лишь и смогла вымолвить. Накатившее возмущение Маша вовремя погасила и продолжила уже спокойнее. – И ты прав, прав во всём. – Эмоционально кивала, сглатывая набежавшую слюну. Вздохнуть уже не могла, грудную клетку неведомая сила сдавливала со всех сторон. – Я не знаю, что такое семья, но я знаю, как быть не должно! И-и… и всё равно я их люблю… И Марата, и маму, да и не в них дело. Я с тобой семью хочу. Мы… мы так давно знаем друг друга, что, кажется, больше знать просто невозможно, столько всего вместе пережили, столько сделали на общее благо…

– Но это не повод принимать такие серьёзные решения, согласись.

Примирительно, спокойно так, начал Дима. Отставив в сторону свой бокал, обошёл стол со стороны, стал за Машиной спиной, принялся мять плечи, убаюкивающе нашёптывая свою версию.

– И ты права, моя крошка. – Коснулся губами макушки. – У нас много всего было и, поверь, будет ещё больше, но жениться… – Выдержал паузу, позволяя уловить оттенки, тонкие намёки. – К тому же я тебе этого никогда не обещал.

– То есть? – Маша, не веря услышанному, обернулась, неудачно попыталась поймать плавающий взгляд, на что Дима рассмеялся.

– А то и есть. – Чуть отстранился, выпрямляясь. – Ты прекрасна, очаровательна. Не девушка, а мечта. Ты достойный собеседник и честный компаньон, но… как бы тебе объяснить, – во время тяжкого мыслительного процесса, что отображался на лице, Дима не пытался снова прикоснуться к ней, теперь опирался на спинку кресла. – Маш… ты не та женщина, с которой я хотел бы связать свою жизнь.

Сказал, выдохнул, и даже попытался улыбнуться.

– То есть? – Потупилась Маша, напрягаясь сильнее. Странное понимание, которое обычно нет-нет, да и мелькнёт на горизонте, теперь застилало разум, блокировало его, не позволяя логической цепочке выстроиться вновь.

– Маш, ты только не волнуйся. Хорошо? – Прозвучало над ухом, а, казалось, что звук идёт из другого измерения.

Дима отошёл к бару, налил стакан воды из графина, всунул его в похолодевшие ладошки и присел на стол с её стороны, успокаивающе поглаживая по свободной руке.

– Свадьба – это такой ответственный шаг, к которому нужно подойти обдуманно.

– Ты хочешь сказать, что тех десяти лет, которые мы вместе, тебе не хватило, чтобы это обдумать?! – Эмоционально хмыкнула и сделала пробный глоток. Тут же раздражённо поморщилась и отставила стакан в сторону.

– Нет, я не это имел в виду. Я говорю о смысле, о расстановке приоритетов. Нам хорошо вместе, это бесспорно. Нам удобно, мы привыкли быть рядом друг с другом и логично предположить, что иного для себя и не видим, но…

– Но?..

– Но это не значит, что я должен на тебе жениться.

– Ты повторяешься. – Прозвучало на удивление ровно, и Самсонов поджал губы, понимая, что Маша успела опомниться, и сейчас перейдёт в наступление. – Воды много, а ни единой причины я так и не услышала. Ты мужчина и можешь думать ещё лет, этак, десять, и ничего от этого не измениться, но я не ты. И у меня нет столько времени. Я детей хочу. Детей, любви… уважения, в конце концов!

– Ты впадаешь в крайности, дорогая.

– В крайности? Ты издеваешься?! – Выдернула свою ладонь из-под его горячей и скрестила руки на груди. – Ты единственный мужчина, который меня интересует, с которым я встречаюсь и живу всю сознательную жизнь, и сейчас говоришь о какой-то крайности?

– Да, нам вместе удобно, нам вместе хорошо, мы с тобой создали отличный тандем…

– Значит, так это называется? – Подскочила она, отдаляясь на приличное расстояние. – Тандем?! – Едва не взвизгнула от разочарования. – А мне казалось, что я твоя невеста. – Перебила Маша, не желая слушать этот бред.

Возвела глаза к потолку, пытаясь провести хоть малейший анализ. Обычно это помогало, но сейчас… Какой-то бесхребетной себя почувствовала. Как рыба, выброшенная на сушу. И эта выраженная беспомощность… Плакать не хотелось, скорее… скорее, ударить. Если была бы мужиком, точно бы ударила, а так… Кто она напротив Самсонова?..

– Маш, Маш, давай ты не будешь сейчас повышать тон, хорошо? Не забывай, что я всё ещё твой начальник.

– Кто? Начальник? – Скривилась и от его интонации, и от выражения лица: непроницаемого, безучастного. – А, знаешь, что, начальник? – Посмотрела с вызовом. – Если всё так просто, как ты говоришь, то мне здесь больше нечего делать. – Обвела руками кабинет, но имела в виду всё в целом. Да. Всю его жизнь, его работу, его место в социуме.

– Что?

– Что слышал. Если я для тебя удобна, если мы с тобой только хороший тандем, то мне в твоей компании больше делать нечего. – Повторила отчётливо, без толики шутки. Подбоченилась, высоко задрала подбородок и… да, наверно, она чего-то ждала. Но Самсонов удивил: умасливать её не торопился. Ладони только потирал. Как-то странно. А после криво ухмыльнулся и глянул исподлобья.

– Ты сейчас так ультиматум мне ставишь? – Догадался и широко оскалился.

– Ты просто не оставляешь мне выбора.

Проговорила Маша, а у самой сердце из груди вырывается. Он просто не может ей отказать, не может отпустить и не отпустит! Он боится, боится серьёзных отношений. И Маша готова его понять… Уже поняла, но не отступится. Только не сейчас, уже поздно и обратного пути просто нет. Смотрит на него и не понимает, почему тот молчит, почему не пытается оправдаться, взять время для раздумий, попросить прощения, в конце концов!

Беглым взглядом окинула его лицо, прошлась по нервно дёргающемуся кадыку, оценила напряжённую позу. Этот разговор даётся одинаково сложно двоим. Всё не так, не так, как она хотела, как она мечтала. И понимает умом, что сегодня ничего решать нельзя, что ничего не выйдет, не получится… Слишком взвинчены сейчас, слишком обострились эмоции. Вдвоём на взводе и итог будет непредсказуемым, но упорство и прирождённое желание добиваться всего самой не позволяют отступить.

– Мне уйти? – Поторопила, а Самсонов пересохшие губы облизал, глянул с прищуром.

– Куда? – Бросил, наконец, с ядом, с сарказмом. – Кто ты без меня? Кто ты есть? – Неприятно царапал нервы его колючий тон. – Это рядом со мной ты руководитель, финансовый директор, крутая бизнес-леди, а кем ты будешь, когда уйдёшь? Бухгалтером? – Уничижительно хмыкнул. – А, знаешь ли ты, моя хорошая, сколько сейчас получает бухгалтер? – На мгновение смолк, предлагая задуматься. – Твоё бельё стоит дороже. – Заключил в итоге и едва уловимо улыбнулся, ожидая скорой капитуляции.

Он ждал, а Маша смотрела и не узнавала в этом человеке того, кому посвятила добрую половину жизни. Слабину дала, промолчав. Бесхребетность проявила, позволяя загнать себя в угол. Оттого и молчала сейчас, не понимая, как из западни выбраться.

– Дима, я не шучу и совершенно точно уйду, если…

– Если что? – Перехватил он слова, заставляя задохнуться их горьким осадком. – Если я на тебе не женюсь? – Рассмеялся в лицо.

В напряжении пересёк кабинет, возвращаясь к дивану, и залпом осушил бокал. Сморщился, как только горечь разлилась по рту, опалила глотку. Выдохнул, её перетерпев, и пакостно улыбнулся.

– Маш, ты ведь большая девочка, а всё ещё веришь в сказки. – Неодобрительно головой качнул, осуждая. – Мужики твои разбаловали, не иначе. А ведь их нет, сказок этих… их нет! – Гневно раскинул руки и оскалился. – Да не собирался я на тебе жениться! Никогда не собирался! – Прорычал и со свистом вытолкнул из себя успевший надоесть воздух.

Самсонов раскраснелся и принялся недобро сверкать глазами. Оборонялся, не иначе. Только вот от чего?.. От её растерянности, что ли… На диван сел, по-мужски закинул ногу на ногу, теперь смотрел на Машу как на диковинную зверушку, она же не могла пошевелиться.

– Кто жениться на таких, как ты?! – Гневно воскликнул. – Только неудачники.

Рассмеялся на свистящем выдохе. Исподлобья на Машу глянул и вроде как смягчился. Губы поджал, превращая их в единую строгую линию, уголки рта кончиками мизинцев обтёр.

– Знаешь, может, выражение такое есть: «слияние капиталов»?

Маша покачала головой, не понимая, к чему тот клонит, а Самсонов подавился противным ядовитым смехом. Вроде как опьянел, и контролировать себя перестал.

– Так говорят, когда две семьи заключают выгодную сделку путём соединения сердец. – Пояснил как недалёкой и уверенно подбородок вскинул. – Красиво загнул, правда? – Сам же смаковать последние слова принялся. – Фамилия «Кузнецов» о чём-нибудь тебе говорит?

Снова отрицательный кивок головы хотя на отголосках сознания Маша и понимала, что именно тот говорит и даже узнавание вроде как мелькнуло, но слишком нереально всё выглядело. Будто во сне, в густом, тягучем тумане. И каждое слово на полутонах, мысли плавают, зависая в пелене событий, и даже боль какая-то тупая. Всё ещё не решается заполонить всё нутро. Так… сквозит, лишь напоминая о себе.

– Ну, как же, как же?! Так нельзя, Машенька, не так грубо, золотце. – Принялся Самсонов фальшивые улыбки расточать. – Кузнецов, нам, конечно, не конкурент… Нет, нет, что это я?! – Притворно удивился наигранной оплошности. – Конечно же, мы ему не конкуренты. Низко плаваем. – Пояснил, тон значительно понизив. – А у этого Кузнецова дочь. – Добавил Самсонов со значением и деловито прищурился. – Так вот она, она и никакая другая женщина станет моей женой. Понимаешь?

После слова «жена» сознание прояснилось и фамилия, которая казалась смутно знакомой, приняла чёткие очертания. Кузнецов… Кузнецов и его дочь. Имя известное в бизнес-кругах, но личность закрытая для посторонних глаз. За столько лет работы в одной сфере, они ни разу не пересеклись. Верная догадка как удар в голову прояснила всё окончательно.

– Так, ей же ещё восемнадцати нет… – Слабо улыбнулась Маша, отмечая явную не состыковку в планах. Правда, едва ли тем самым Самсонова задела. – Да и какой у тебя капитал? – Будто опомнилась, факты признавая. – О каком слиянии говоришь? Ты для них ноль. Они и не подозревают о твоём существовании.

Руками развела, не понимая его довольной ухмылки, а тот пояснять не торопился. Как павлин хвост распушил и пустым бокалом в ладони поигрывал.

– Права, права как всегда, за что тебя и люблю! Это сейчас я никто, но ты ведь не будешь отрицать, что за последние два года мы делаем семимильные шаги по продвижению вверх? Нет?

– Нет. – Беззвучно подтвердила, свою слабость признавая.

– Во-от! – Медленно Самсонов шеей повёл, вроде как соглашаясь. – Так ведь и жениться я собираюсь не завтра. Потому и девочка успеет подрасти, и мой капитал. А за пять – семь лет мы с тобой таких дел наворотим… – Потянул мечтательно, чем вызвал на губах Маши непроизвольную улыбку.

– Мы?

– Мы, детка, мы. – Беззастенчиво кивать принялся. – Брось! – Игриво отмахнулся. – Я ни на секунду не поверил твоим словам. Ну, куда ты от меня уйдёшь? Зачем? Разве нам плохо вместе? – Глянул умилительно и едва ли разделял желание самой Маши закатить скандал.

– Ты предлагаешь оставаться мне твоей любовницей после того, что наговорил?

– Умница! – Похвалил тот, приободрившись. – Именно любовницей! Любимой женщиной, моей опорой, надёжным тылом. И всё у нас будет, верь мне.

– Ты бредишь.

– Вовсе нет. Я давно это решил! – Заверил, с места подхватываясь. Прямо перед Машей остановился и за руки её взял, не позволяя ладони вырвать или оттолкнуть. – А раз уж у нас такой разговор… в общем, ты сама понимаешь, не хочу больше вводить тебя в заблуждение. Ни к чему нам это. Я говорю так, как будет, а ты хочешь – принимай мои условия, хочешь не принимай. Как тебе больше нравится. Только одно признай: я предлагаю тебе будущее. То, чего ты хочешь. Ну, не будет у тебя этого статуса, зато будут деньги и власть. Думай, девочка моя, думай…

Голосом внушал уверенность, а Машу начало подташнивать и от его слов, и от их смысла, и, особенно, от того, кто это говорит. Всё было похоже на злую шутку, на глупый розыгрыш… Да на что угодно, только не на правду.

– Между нами ничего не измениться. Поверь, всё будет как прежде. – Проговорил, решительно улыбнулся, и рискнул коснуться её щеки кончиками пальцев. Коснулся и не понял даже, в какое мгновение ошибся, вот только от прикосновения Маша пусть и неуверенно, но отстранилась. От слов пусть и непроизвольно, но довольно ощутимо скривилась. Едва заметно головой качнула, а там и отступила вовсе.

– В том-то и дело, Дим. В том-то и дело… Я тебе говорю, что нам пора что-то изменить, в корне пересмотреть, а ты предлагаешь оставить как есть. Всё, что сказал – полнейший бред. Откуда, вообще, такая фантазия? Лиза Кузнецова… – Хохотнула, эмоций не стесняясь. – Да кто ты для неё? Престарелый мужик, который жаждет денег? С чего, вообще, взял, что она будет с тобой общаться, что в твою сторону посмотрит? Откуда такая уверенность?!

На подобные возгласы Самсонов лишь вздохнул. Снова сократил расстояние до минимального, подошёл ближе, погладил по волосам, втянул в себя аромат духов, с силой надавил на плечи, заставляя опуститься на стол.

– Ты, наверно, не поняла, но я не гордый, повторюсь: я никогда на тебе не женюсь. На тебе – никогда! Точка!

– Тогда я ухожу. – Нервно сглотнула Маша противный ком, распирающий горло изнутри. Проговорила, и, казалось, сама этим словам удивилась.

Самсонов пожал плечами и вытянул из ящика стола чистый лист бумаги.

– Не смею задерживать. – Процедил, и ни один мускул не дрогнул на суровом лице, когда Маша лист из его рук приняла, когда над столом склонилась.

Она хотела, чтобы Дима её остановил… Не упрашивал, не уговаривал, а всего лишь остановил. Всего лишь сказал, что любит, что нужна, а он…

Подавив растерянность, написала заявление об уходе, со злостью черканула на листе подпись и поставила дату двухнедельной давности. На вопросительный взгляд пояснила:

– Чтобы не отрабатывать. Видеть тебя не хочу.

На этом покинула кабинет Самсонова, а потом и его офис, собрав небольшую коробку с личными вещами. Домой добралась на такси. И будто в какой-то прострации поселилась. Словно в вакууме: когда воздуха нет, а, значит, и дышать незачем. Смотрела в одну точку и растеряно улыбалась, не зная, что делать дальше. Нет, не так… Она надеялась, что Дима одумается, он ведь наверняка рассчитывал, что Маша не уйдёт, не сможет, хотя бы из-за чувства долга, ответственности, привязанности. Ведь и сама не ожидала, что всё вот так повернётся… И что она будет сидеть с коробкой безделушек на коленях. Совсем одна. С таким знакомым чувством никчемности собственного существования.

Глава 1

Весь день и вечер Маша ещё чего-то ждала. Уговаривала себя, что даёт Самсонову второй шанс. Уговаривала… но на самом деле, просто не готова была признаться даже самой себе, что это конец. Конец отношениям, конец одной большой мечте. Работа? Не-ет… Работу она всегда найдёт, дело сейчас не в этом. Дело в нежелании двигаться дальше. Как-то вдруг появилась огромная пропасть между вчера и сегодня, между сегодня и завтра. А если не работа, то, что тогда? Мужчина? Быть может, что так… Наверно, нужно попытаться построить новые отношения. Клин клином. Так, кажется, советуют в этих случаях… Но никто не говорит, что делать, если не знаешь, как это, жить с другим. Это не день, не год и не два. Это десять лет. Десять лет уверенности в завтрашнем дне, десять лет стараний, сил и вложений.

Совсем скоро настал тот самый момент, когда принялась обвинять себя. За то, что надавила, что перегнула, когда требовалось отступить. За то, что не следовало ставить ультиматум, условия… Нужно было дать время. Себе и ему. Обвинила… Как вдруг спросила у себя: а, собственно, зачем? Кому это время нужно? Эти обвинения, сомнения, размышления. Опомнилась, встряхнулась, и жизнь перевернулась третий раз за последний день. Всё ещё хотелось поплакаться и пожаловаться на судьбу, но уже не было чувства обездоленности, сожаления об утраченном. Маша вдруг поняла, что и сама давно не чувствовала этих отношений. А, может, не чувствовала и никогда вовсе? Ведь даже плакать не хочется! Да и, вообще, о работе сожалела гораздо больше, чем о мужчине. Именно эти мысли заставили подобраться, уверенно сжать кулачки, стянуть попу с дивана и в тапочках, в виде маленьких лисят, отправиться к Серёге.

Серёга – вот это действительно целая жизнь. Это мужчина, это надежда и опора. Никогда не предаст, никогда не обманет. Она и не помнит своей жизни без него, а иногда и спрашивает: а была ли раньше эта самая жизнь? Они познакомились, когда Маша только окончила школу и с тех пор не расставались. Как же давно это было…

***

– Ты поедешь учиться в Европу. – Строгим деловым тоном, едва ли свойственным для разговора матери и дочери, сказала, как отрезала, Елена Николаевна.

– Нет.

– Я даже не хочу слышать твои жалкие возгласы, дорогая. Это сейчас у тебя мечты, а уже через год всё это превратиться в пыль. Забудется, сотрётся из памяти так, словно и не было никогда. – Едва не нараспев закончила мать свою убедительную речь и небрежным жестом коснулась острого девичьего подбородка. – В этой стране у тебя нет будущего.

Женщина обворожительно улыбнулась, считая утомительный разговор оконченным. Тема переезда поднималась не раз и не два. У Маши было своё видение проблемы и во мнениях с матерью оно расходилось кардинально. Оттого та сейчас и сверкала гневным взглядом, начисто зашлифовывая общее впечатление безукоризненно выставленной улыбкой. А что оставалось ребёнку? Зло глядеть исподлобья и обиженно оттопыривать нижнюю губу. Этим, собственно, Маша и занималась, не желая уступать. По-хорошему, уже давно следовало бы убраться в свою комнату и от души хлопнуть дверью, но сдвинуться с места означало проиграть, а проигрывать – это плохо. Такое простое уравнение она уже давно для себя решила, и уступать намерена не была.

– Я просто хочу остаться дома. – Жалко проблеяла.

– Мне некогда заниматься тобой и твоими капризами. Всё уже решено: мы переезжаем. – Тихо и властно, без единой эмоции, доходчиво поясняла мать и всё же не сдержалась, стиснула зубы.

– Мама, я никуда не поеду. Позвони Марату, он…

– У Марата своя жизнь! И прекрати его вмешивать. Я выхожу замуж, а ты… ты просто не можешь остаться.

– Я не поеду. Можешь выходить замуж, сколько тебе угодно, а у меня есть дом и есть свои планы, я…

– У тебя нет дома! – Хлопнула изящной ладошкой по столу Елена Николаевна и поднялась, опираясь руками о столешницу. – Я всё продала, это тебе понятно? Уже завтра сюда въедут другие люди и, поверь мне, – хмыкнула, оценивая неказистую внешность дочери, – тебя они не оставят даже в качестве прислуги.

– Мне всё равно.

– Ах, ну, если тебе всё равно, то мне тем более! – Сложив ладони в ровную лодочку, мать с неестественной веселостью кивнула. – В общем, так, – Елена Николаевна обошла стол со стороны, с невозмутимым выражением лица достала из светлой сумочки документы и швырнула их дочери. – Здесь твой паспорт и билет на вечерний рейс до Гамбурга. Твои вещи я уже упаковала. Чемоданы в машине. Хочешь – придёшь, не хочешь – оставайся, но без меня и моих денег. Всё понятно?

– Мне ничего не нужно. – Буркнула Маша себе под нос, укладывая документ в аккуратный рюкзак. Дёрнула бегунок молнии, закинула шлейки на одно плечо, резким движением отбросила назад хвост густых тёмных волос. Подняла неуверенный взгляд на мать и закусила дрожащую губу, медленно отступая к выходу.

Больше Елена Николаевна не проронила ни слова, спокойно глядя дочери вслед. И Маша ушла. В кармане двести рублей, на плечах лёгкая джинсовая курточка, в рюкзаке набор документов для поступления. Осталось только забрать диплом из школы и вот она… хвалёная самостоятельность!

Маша никогда не осуждала мать за то, что та хотела красивой жизни, за то, что пыталась устроиться, порой забывая, что уже давно не одна, что есть дочь. Всё детство девочка провела наедине с собой. Иногда с приходящей прислугой. Мать то появлялась, то исчезала, временами готовила, водила в детский сад, а потом на занятия в школу, но всегда была слишком занята собой, чтобы узнать как дела, есть ли у Маши друзья, почему сегодня плохое настроение. Она жила собой и своими заботами. Оказалась совершенно не готова к роли матери. И жили они так вместе, кое-как справляясь с повседневными трудностями, как вдруг тихое безоговорочное доверие надломилось. Ей тогда только исполнилось десять. Она вернулась домой из школы и застала там мужчину. Он что-то громко и эмоционально кричал на непонятном языке, а мать неуверенно отмахивалась, изредка холодно и безразлично ухмылялась. В неожиданном для себя порывистом жесте, защищая мать, Маша влетела в кухню и стала между ней и мужчиной. В густо-чёрные глаза заглянула и в них потерялась. Мужчина вдруг замолчал, позволяя себя рассмотреть, а после опасно оскалился. Недвижимой скалой тот нависал над ними обеими. На его правой щеке длинной белой полосой расходился шрам, зубы сжаты вместе до скрипа, а в тёмных глазах злоба. Только вот Маше он отчего-то улыбнулся. Спор тут же прекратился, мужчина сделал крохотный шаг, сокращая ничтожное расстояние до минимума, взял девочку за подбородок и удовлетворённо улыбнулся.

– Отец был прав: не его дочь. – Небрежно оттолкнул девочку от себя. Это всё, что он сказал ей в тот день, а после ушёл, оставив много вопросов и ни одного ответа.

Разговаривать в тот вечер с мамой Маша не стала, да и уже тогда своим детским умом понимала, что ей никто и ничего пояснять не будет. С этим мужчиной они познакомились много позже. Случайно. И, несмотря на то, что с момента первой встречи прошло три года, узнала она его сразу. Тот практически не изменился. Взрослый, самостоятельный, с лёгкой улыбкой, придающей общему опасному виду некий шарм. Шрам на лице больше не уродовал, а вот глаза остались прежними: злоба никуда не ушла, а будто стала более осознанной, глубокой. Увидев девочку, он подошёл сам. Первым. Долго молчал, что-то для себя решая, а после посмотрел в глаза, ожидая вызова в них, и удовлетворённо улыбнулся, его получив.

Именно в тот вечер Маша узнала, что у неё есть брат, что брата зовут Марат. И именно Марат рассказал, что же происходило в семье до её рождения. Рассказал, как мать изменила отцу, влиятельному человеку из воровского мира, как её любовник, друг семьи, убил отца ножом в спину, сам же, был убит в тюрьме. Как мать осталась без гроша, без роскошной жизни, к которой привыкла, и была вынуждена крутиться, словно белка в колесе. Марата она никогда не любила, считая бесовским отродьем, оттого и сдала в Суворовское, за шесть лет ни разу его не навестив. Без неё он попал в армию, затем на войну контрактником, теперь работал в управлении внутренних дел. Машу он ни в чём не винил, но и отнёсся с понятной холодностью. Несмотря на кровное родство, они так и оставались друг для друга чужими людьми, которых разделяли не просто несколько лет, а, пожалуй, целая жизнь.

После этой встречи была ещё одна, и ещё, они пытались сблизиться, найти общие точки соприкосновения, но получалось, что у закалённого жизнью, войной, мужчины и сопливой девчонки, общего было слишком мало, чтобы стать даже друзьями. Мать эти отношения никогда не одобряла, но и встречам не противилась, правда, не забывала упомянуть, что Маша брату не нужна. Вот и сейчас напомнила. Уколола, хотела сделать ещё больнее, хотя больнее уже некуда. Что может быть хуже осознания того, что ты никому не нужна?

Идти Маше было, по сути, некуда. Марат… он, конечно, не бросит, но сейчас его нет в городе. Друзья?.. На них глупо даже надеяться. Несмотря на природную общительность и обаятельность, друзей как таковых не наблюдалось. Были мальчишки, которые не прочь приютить сиротку на ночь, но за этот приют требовали ни много, ни мало, интимной близости. С одноклассницами никогда нормально общаться не получалось вовсе, так по всему и выходило, что она осталась одна в большом городе.

И плакала, и кричала, спрятавшись в потайном уголке парка, вытирала слёзы и сопли рукавом, прикусывала руку, чтобы не сорваться на откровенную истерику, когда неподалёку проходили люди. Хотелось есть, хотелось спать, хотелось просто удобно присесть, устроиться. Чтобы кто-нибудь пожалел и приласкал. Человеческого тепла хотелось, отдачи на свою любовь! Но вокруг были лишь бездушные деревья, которые хоть и выслушают, но так ничего и не ответят. И столько пустоты, столько отчуждения вокруг, а она всего лишь маленькая девочка, которой некуда идти, некуда спрятаться.

Вспомнила о билете на самолёт, что оставила мать. Закусив губу, расстегнула рюкзак, достала скомканный клочок гладкой бумаги, пытаясь сквозь слёзы разобрать размытые строки. Рейс в восемь вечера – она ещё успевает. Сорвалась с места, словно за ней гнались, бежала и задыхалась, спотыкалась, но продолжала бежать. Отдышаться смогла только в рейсовом автобусе, что шёл по нужному маршруту. Опустила глаза в пол под пристальным взором контролёра, купила билет и уселась в дальнем углу. Аэропорт встретил суетой, вознёй, толпой народа, но разглядеть среди присутствующих свою мать Маша смогла практически сразу.

Длинноногую красавицу с хищным взглядом и красивыми каштановыми волосами пропустить было невозможно. В свои сорок девять лет, мама выглядела максимум на тридцать пять. Выйти замуж для неё было последним шансом на красивую жизнь, и она им воспользовалась. Воспользовалась, несмотря на дряхлеющего Фридриха, на его тягу к курению и на длинный список бывших жён. Хотелось закричать «я здесь, я пришла», но Маша слишком остро ощутила себя лишней. Лишней и ненужной в жизни матери, которая не крутила головой в поисках несовершеннолетней дочери, не искала глазами знакомую хрупкую фигурку, а весело ворковала с будущим мужем, вовремя смеясь над его глупыми немецкими шутками. Поглаживала лысину и мило улыбалась, когда того требовал момент.

Как токового, особого выбора и не случилось. Просто разворот на сто восемьдесят градусов и полная свобода действий. Осталось лишь придумать, что с этой свободой делать.

Трижды звонила Марату, но он не ответил. Телефон жалобно пиликнул, издавая последний стон, и отключился, а Маша снова оказалась в том самом парке. Бесцельно бродила по просторным тропкам и дорожкам, старательно обходила стороной шумные компании, ускользала от плотоядных мужских взглядов, отворачивалась от хихикающих девушек. Чудным дополнением к основной катастрофе стал накрапывающий дождик, который быстро набирал силу и мощь, и уже через несколько минут обещал пролиться на головы людей настоящим ливнем. Внимание привлекло чёртово колесо, озаряющее всё вокруг светом от ярких лампочек на застеклённых кабинках. Выбора не было. Был только выход, точнее, вход, на который пришлось отдать последние деньги. И, купив десяток билетов, в надежде, что про неё кто-нибудь забудет, Маша забралась в дальний плохо освещённый угол кабинки, подтянула колени к подбородку и частыми постукиваниями зубов сопровождала увлекательную поездку на аттракционе.

Семиминутный круг прошёл и его сменил следующий, что закончился так же быстро. Капли дождя становились всё мельче, всё реже, Маша практически согрелась и больше не тряслась, а совершенно серьёзно подумывала о том, как бы устроится здесь на ночлег. Так и осматривалась, всё больше и больше соглашаясь с шальной мыслью, пока в один момент дверь кабинки резко не распахнулась. Нет, Маша не затряслась от страха – она замерла, пытаясь слиться с убогим интерьером. С удовольствием сделала бы вид, что никого нет, но её заметили. Молодой человек, судя по характерному запаху и неуверенному пошатыванию, крайне нетрезвый, оценил её мутным взглядом, оскалился, обнажая зубы, и хотел, было, что-то сказать, как вдруг влетел в кабинку, падая прямо ей под ноги.

– Чё застыл?! – Недовольно раздалось снаружи и в проходе показались ещё несколько парней.

Они быстро наполнили кабинку и только когда та тронулась с места, заметили приятное дополнение в виде крохотной, бледной от страха и холода девчушки. Кто-то помог перебравшему товарищу подняться, и тут наступила гнетущая тишина. Недолгое молчание закончилось неприятными, но вполне понятными и оттого пугающими ухмылками.

– Какая приятна компания. – Улыбнулся один и парней в стороне, и Маша подтянула колени к себе ещё ближе.

Чужая рука в небрежном, но явно ласкающем жесте, коснулась волос. Маша отшатнулась и тут же наткнулась на третьего из пятерых парней, тут же почувствовала крепкие объятия и горячее дыхание на своей щеке.

– Какой милый, маленький котёнок. – Шепнул его голос и противный скользкий язык коснулся скулы.

Маша морщилась и несмело отворачивалась, пытаясь избежать неприятных прикосновений, но вступать в открытое противостояние и не думала. Оценить ситуацию правильно она смогла ещё в первые секунды: пятеро здоровенных нетрезвых парней против неё – кричать бессмысленно, звать на помощь – глупо, отбиваться бесполезно, а получить удовольствие не получится, потому как уже сейчас от одной только мысли, что чьи-то грязные руки прикоснутся к ней, выворачивает наизнанку. А пока она всё это обдумывала и переводила дыхание, справляясь с подступающей тошнотой, один из молодых людей, тот, что зашёл последним, резко поднялся и нагло вклинился между ней и тем, кто так бесцеремонно лапал и травил пьяным угаром. Всё, что тогда стояло перед глазами, так это мокрый от дождя капюшон и массивным подбородком под ним. Маша успела сжаться изнутри и сфокусировала взгляд на пасмурном небе, которое казалось лишь отражением мутного стекла кабинки. Зубы стиснула и дрогнула, почувствовав несильный тычок со стороны. Тёмный взгляд, которого, казалось бы, видеть она не могла, всего на мгновение резанул по сознанию и вдруг стало страшно. Так, что хочешь, не хочешь, а всё равно закричишь. Только не успела.

– Ты охренел, я тут знакомлюсь… – Вякнул противным прокуренным голосом тот, которого так бесцеремонно сдвинули с места, но, недоговорив, заткнулся. Маша задержала дыхание.

Парень в капюшоне вальяжно раскинул руки по сторонам, одной обнимая за спину её саму, второй – друга. Посмотрел на двоих поочерёдно. Кто-то со стороны уже устраивал свои ладони на её коленях. Сжимая и поглаживая. Машу передёрнуло от отвращения.

– Руки убрал. – Рявкнул парень, что её обнимал, и все притихли, уставившись на него, и только Маша зажмурила от страха глаза.

В темноте прогулочной кабинки чиркнула спичка, потянуло запахом дешёвых сигарет. Уж в чём, в чём, а в этом Маша разбиралась. Мама её курила дорогие, лёгкие, с ментоловым привкусом, Марат же предпочитал тонкие новомодные сигары. Маша распахнула глаза и наткнулась на тяжёлый взгляд курящего: тот не сводил с неё глаз и нагло пускал дым прямо в лицо.

– Территорию столбишь? – Неприятно усмехнулся он, обращаясь к тому, что был в капюшоне, но смотрел всё так же, на Машу, и от этого взгляда хотелось спрятаться куда угодно, поэтому она сама себе не удивилась, неосознанно прижавшись к обнимавшему её парню. Тот на слова товарища лишь хмыкнул, но руку свою на Машином плече сжал крепче.

Дальше было тихо. Парень с неприятным взглядом продолжал курить, отравляя всех вокруг, Машу всё так же обнимали, и она поймала себя на мысли, что начинает успокаиваться, остальные же и вовсе предпочли отмолчаться, стараясь смотреть в одну точку. Когда приблизились к посадочной площадке, парни переглянулись. Тот, что был с сигаретой, тяжело вздохнул, цыкнул языком, после чего скомандовал всем на выход, и они ушли. Удивительно, невероятно, но вот так просто встали и ушли, оставляя Машу наедине с тем, кто обнимал. Он остался сам и её прижал к себе крепче. Так, на всякий случай. Чтобы мыслей не было сорваться к выходу следом.

Как только снова набрали высоту, пришлось себе признаться, что неприязни к парню, как бы того ни хотела, Маша не чувствует. Страх, опасения – да, а вот неприязни нет. От него приятно пахло каким-то одеколоном, руки были тёплыми, а хватка стальной. Сердце билось размеренно и чётко. И эти удары, они… успокаивали, что ли… И только когда парень повернулся, посмотрел на неё в упор, когда громко прокашлялся, обращая на себя внимание, Маша всё же попыталась дёрнуться в сторону, хотя смысл этого маневра не могла бы объяснить даже себе самой. Действительно, на высоте-то чего? Незнакомец мягко рассмеялся, к себе тем самым не располагая. Небрежным движением стянул с головы капюшон и уставился ей прямо в глаза.

– Ну? Что? – Коротко ухмыльнулся. – Котёнок действительно такой милый, как тут уже озвучили или здороваться мы не собираемся? – Проговорил наставническим тоном и Маша невольно сглотнула слюну.

– Д-добрый вечер. – Заикаясь, еле вымолвила она, выпуская свой страх наружу, сердцебиение тут же участилось, зубы начали вполне ощутимо постукивать.

– Добрый. – Кивнул незнакомец, широко улыбнувшись. – И как этого милого котёнка зовут? – Провёл по щеке костяшками пальцев, указательным поднял за подбородок, заставляя на его взгляд всё же ответить.

– М-маша. – Выдохнула она. Очень хотелось зажмуриться, но от страха даже этого не получалось.

Парень кивнул, давая понять, что её голос расслышал.

– И что ты тут делаешь, Маша?

– Катаюсь. – Задрожала она всем телом и сжалась, когда собеседник заливисто рассмеялся. Смеялся он долго, звонко, вытирая слёзы, а как успокоился, едва не впился взглядом.

– Ну? – Передёрнул, пытаясь на эмоции её спровоцировать. – И что мне с тобой делать, а? Ма-ша?.. – Имя смаковал, делая своё обращение угрожающим, неприятным. Правда, тут же отмахнулся, отворачиваясь в сторону. – На бродяжку не похожа, – тяжело вздохнул, – видно же, что девочка домашняя… – Размышлял он вслух. – Приезжая? – Обернулся, заставляя на вопрос ответить. Маша разлепила непослушные губы.

– Нет.

– Нет? – Недовольно хмыкнул. – А что тогда?

Отвечать не хотелось. И видеть в его глазах… что это? Неужто осуждение?.. Этого не хотелось тоже. Устав бояться, Маша буквально заставила себя расслабиться, опустила плечи, уронила на колени голову, выдохнула. И вот теперь снова захотелось расплакаться.

– Так получилось. – Всхлипнула она жалобно и закрыла глаза, удерживая слёзы.

– Получилось так… – Поворчал незнакомец в ответ.

Провёл руками по волосам, спине, потом резко дёрнул на себя, усаживая сверху. И так ловко у него это получилось, точно Маша и невесомая вовсе, даже понять ничего не успела, а уже сидит на коленях и вжимается в горячую грудь.

Снова замерла, опомнившись. По состоянию была близка к обморочному, но неведомые силы держали на этом свете и пока они её держали, Маша быстро соображала, что она знает о сексе. А о сексе она не знала практически ничего. Только пару раз целовалась. Да и как там целовалась? Так, мазнула одному мальчику по губам на прощание. И никакой тебе первой любви в шестнадцать лет… А вот намёки этого парня трактовать иначе как настойчивые ухаживания – не могла. И сопротивления должного не оказывала… так, упиралась в каменную грудь ледяными ладошками, боясь надавить чуть сильнее, а вот он не стеснялся, прижимал её хорошо, крепко.

– Ты из дому, что ли, ушла? – Нахмурился он, полностью удовлетворив свою потребность в прикосновениях.

Маша кивнула. Вдаваться в подробности не стала, да и зачем ему это ведь, по сути, вопрос верный и ответ на него правдивый.

– Понятно… – Потянул. Хотя, что ему там понятно, оставалось лишь догадываться. – Снимай пиджак. – Скомандовал парень и, не дожидаясь должной реакции, сам принялся расстёгивать металлические пуговицы её джинсовки.

С молчаливого согласия стянул с Маши мокрую курточку, потянул за бегунок своей толстовки и разделся сам. Как раз в этот момент кабинка шархающим звуком известила о соприкосновении с землёй, и Маша робко, но настойчиво начала отпираться.

– Можно я пойду? – Шёпотом спросила и смотрела на губы, которые изогнулись то ли от улыбки, то ли от удивления. Парень отрицательно покачал головой и спустя секунду подтвердил свой жест словами.

– Нельзя. – Так же шепнул, улыбнувшись, и приблизился губами к её лбу. – Оденься. Не хватало ещё, чтобы заболела.

Тут же накинул на тонкие плечи толстовку и укутал Машу как маленького ребёнка, прижал к себе обеими руками.

– Ну, и куда ты пойдёшь? Ведь если сидишь здесь, значит, некуда.

– Я…

Маша затеребила билетики, которые до сих пор надёжно сжимала в кулаке. Незнакомец глянул на них и тут же отобрал. Посмотрел на клочки бумаги, грустно улыбнулся.

– До утра не хватит. – Покачал головой, вздыхая, втолкнул бумагу обратно в её руки и накрыл сверху худосочные кулачки своей широкой ладонью.

– Отпустите меня, пожалуйста.

– Пошли ко мне, м-м? – Проигнорировав просьбу, парень заглянул в глаза и прижался носом к маленькой груди, спрятанной под плотной тканью его байки. – Пошли, пока не продрогла окончательно.

Погладил по спине, вторую руку уложил на тонкие бёдра, аккуратно их поглаживая, терпеливо ждал ответа, но когда его не дождался, а кабинка завершила ещё один круг, аккуратно ссадил с коленей Машу, поднялся сам, подтянул за руку её и вывел с аттракциона без лишних пояснений.

– Меня Сергей зовут. – Оглянулся, когда почувствовал первое неуверенное сопротивление. – Ты не имеешь ничего против моей компании? – Остановился, поймал бегающий взгляд и теперь ждал ответа.

– Куда вы меня ведёте? – Пискнула она и робко глянула, точно оценивая, что силы не равны.

– Ты меня ещё по имени и отчеству назови. – Хмыкнул он на крайне вежливое обращение. – А веду я тебя к себе домой, потому что не хочу, чтобы малышку тут изнасиловали или, того хуже, убили.

– А вы?

– А мы тебя согреем и накормим, уложим спать и выдадим персональную пустышку. Пошли.

Чтобы отбить последние сомнения в своей настойчивости, Сергей подтянул Машу к тёплому боку, надёжно зафиксировал на тонкой шее тяжёлый локоть, и уверенно пошагал вперёд. А вот Маша начинала чувствовать неловкость и дело здесь совсем не в самой ситуации, а именно в Сергее. Если там, на колесе обозрения, его нельзя было оценить по достоинству, то вот так, стоя рядом – вполне. Под два метра ростом, плотный, видно, занимается спортом, атлет с каменными мышцами и не дюжей силой. И вот так, глядя на него, Маша понимала, как жалко выглядит на таком ярком фоне. Она и раньше видела высоких людей, но именно стоя в непосредственной близости, понимаешь, какая же ты мелкая, худющая, мешочек с костями и биологической жидкостью, если говорить совсем точно. А вот парня комплекция девушки нисколько не смущала. Через сотню метров он ещё и насвистывать знакомую мелодия принялся, не отпуская спутницу ни на шаг.

Выйдя из парка, направились к центральному проспекту, там прошли пару кварталов и свернули во дворы. И только в тот момент, когда Маша оказалась в квартире, наконец, осознала, насколько сомнительно всё это выглядит со стороны. Уже хотела бежать, но дверной замок внушительным звуком щёлкнул за спиной. Сергей стянул с ног кроссовки, майку, промокшую под моросящим дождём, и широко улыбнулся, когда увидел открытый рот девчушки. Он улыбался, а она заворожено смотрела на мужское тело. Красивое, стройное, с подкачанными мышцами. Точно как с обложки журнала.

– Проходи располагайся. – Хозяйским жестом махнул в сторону комнаты он и подтолкнул Машу в спину, чтобы ориентировалась быстрее.

Она и сориентировалась. Глаза забегали по простенькой обстановке, дыхание остановилось, сердце, то и дело, пыталось к нему присоединиться. Обернулась, посмотрела на Сергея испуганным взглядом, таращилась так несколько секунд, пока он недоумённо молчал, и только тогда решилась озвучить мысли.

– Мне нечем заплатить за ночлег. – Проговорила на грани слышимости и опустила глаза. Как ещё краской не залилась, не понимала.

– Так, я вроде ничего и не просил. – Фыркнул тот в ответ.

Маша закусила губу и снова заглянула в комнату, Сергей за её взглядом проследил, но успокаивать или пугать не спешил.

– Кровать у меня одна. – Согласился с её мыслями. – И раскладушки, как ты догадываешься, нет. – Утвердительно кивнул. – Спать в ванной я не собираюсь, так что придётся ютиться. Благо, есть где. Два на два, думаю, нам хватит. – Кивнул в единственную комнату и затолкнул туда Машу своим мощным телом.

Огромная кровать занимала центр комнаты, открытые вешалки для одежды справа и слева в углу, комод, две полки на стене, и на этом всё. Маша сглотнула, а парень, видя её сомнения, по-доброму улыбнулся, обнял со спины, прижал свой подбородок к её макушке и раскачал из стороны в сторону, точно как маленькую.

– Я не собираюсь к тебе приставать, домогаться, насиловать и тому подобное, и в таком духе. Я просто хочу помочь. Ты меня не боишься – я тебя не трогаю. Договорились? И обращайся ко мне на «ты», так проще, а то себя старпёром чувствую.

– Спасибо… наверно.

– Наверно… пожалуйста.

Ещё несколько секунд так постояли, а потом Маша получила увесистый шлепок по попе, и её толкнули в сторону неизвестной двери.

– Бегом в душ, под горячую воду. – Громко скомандовал Сергей, заставляя шевелиться. – Дверь не закрывай, я подкину тебе полотенце.

И полотенце действительно кинул. Не постеснялся при этом окинуть взглядом и саму Машу, которая только и ждала чего-то подобного, но при этом со стороны Сергея отчего-то не испытывала никакой угрозы. Она в какой-то момент просто растворилась в её сознании. Вот, словно брат, честное слово, и умеют же некоторые вот так втираться в доверие… Пока стояла под душем, расслабилась, но не успела отодвинуть шторку, как готова была умереть и заново родиться. А Серёга, спокойно так, словно она и не голая, поставил на ноги, сам закутал в полотенце, присел на закрытый унитаз, яблоко грызёт.

– Я тут подумал, у тебя ведь одежда вся мокрая. Одевай мою.

И кивнул в сторону аккуратной стопки на стиральной машине.

– Свою в стирку закинь, за ночь высохнет.

Сказал и смотрит, даже не моргнёт. Улыбнулся, оглянулся, щёлкнул по носу и вышел вон. Следующий раз встретились уже на кухне. Серёга разливал чай, она неловко топталась с ноги на ногу. Чувствовала себя ещё более глупо, чем выглядела: майка едва ли не по колено, с такой вовсе и не нужны были трусы с неприличной надписью по центру, но одела, уважила, так сказать, хозяина. Особенно нелепо в комплекте смотрелись зелёные носки с героем одного американского мультсериала на них.

– Проходи, не стесняйся. – Подбодрил Сергей, оценивая костюмчик. Попытался подавить не вовремя набежавшую улыбку, но из этого ничего не вышло. Маша, устав вконец от нелепых мыслей, просто отмахнулась.

– Спасибо. – Выдавила из себя и на стул опустилась, будто без сил.

После невесёлого отклика он посмотрел на Машу слишком серьёзно, нахмурился и набрал в грудь побольше воздуха.

– Ты как, вообще, себя чувствуешь?

Она передёрнула плечами, от вопроса отмахиваясь.

– А как должна? – Вскинула потухший взгляд.

– Не знаю. Наверно, хреново. Но выглядишь ещё хуже. Что скажешь?

– Прав. Чувствую себя отвратительно.

Сергей подвинул чашку с чаем ближе, вазочку с печеньем поставил по центру стола.

– Какие планы, чем думаешь заняться? – Продолжил он, а Маша скептически улыбнулась.

– Тебя действительно это интересует?

– А не должно?

– Тебе виднее, но мне твой вопрос кажется как минимум странным.

– Почему?

– Просто так. Кто я тебе? Что ты от меня хочешь? Зачем привёл к себе и какие планы на этот вечер?

– А мой котёнок вовсе и не милый. – Несмотря на гневное бурчание девушки, Сергей улыбался всё шире.

– А ты думал…

– Не думал, сейчас думаю. А насчёт твоих вопросов… как там у тебя с последовательностью?.. – Задумался, припоминая и прикидывая. – Ты для меня очаровательная незнакомка с явными проблемами в личной жизни, хочу тебе помочь просто потому, что хочу… Э-э… Привёл к себе, потому как больше вести тебя некуда. А на этот вечер у меня в планах выспаться, потому что завтра на работу. Твоя очередь.

– Как у тебя всё просто. – Засмущалась Маша, как только поняла, что одну и ту же проблему можно разглядеть под разным углом. И если смотреть вот так же просто, как и парень напротив, то и результат получится другим.

– А у тебя?

– А у меня… у меня тоже всё просто. – Рассмеялась непонятной неловкости, подмяла под себя ноги, умещаясь на табуретке. – Я окончила школу, буду поступать. В своих силах уверена, но до момента зачисления ещё целый месяц, а жить мне негде уже сейчас. В кармане два рубля, в желудке два глотка твоего чая, а ещё глаза слипаются, потому как от тепла и уюта меня разморило.

Пожала плечами, чтобы избежать лишних комментариев, спрятала губы, втягивая их в себя, выдержала испытующий взгляд на удивление серьёзных глаз – Сергей её изучал. Внимательно, придирчиво, пытался докопаться до глубины души, а потом вдруг так улыбнулся и все проблемы разом забылись. Сергей, он… он необычный. Не в том случае, когда говорят о каких-то способностях или ещё о чём-то. Необычный в своей человечности, что никак не сочеталась с внешностью брутального мачо.

На вид Сергею было чуть больше двадцати, но, несмотря на всю бесшабашность этого возраста, выглядел он на удивление стабильно. Может, это не то слово, которым описывают внешность, но именно то, которое приходит на ум, глядя на молодого красивого парня. Безусловно, педант, даже домашняя одежда идеально отглажена, не упоминая уже нижнее бельё стрёмной расцветки. В коридоре можно было заметить три пары туфель, каждая из которых идеально вычищена и ухожена. В ванной комнате, да и в самой квартире всё по полочкам, идеально. Говорит уверенно, спокойно, смотрит в глаза, никаких резких пугающих движений. В один момент даже показалось, что эти его движения продуманы до мелочей. Все слова… зачем он пригласил её к себе? Но в то же время рядом с ним спокойно, словно тысячу лет знакомы. И сейчас он улыбается и становится тепло.

– Школу, говоришь, окончила… – Произнёс он меж тем задумчиво, постучал пальцами по столу, привлекая к этому жесту внимание. – А родители тебя искать не будут?

– В смысле?

– В смысле ты несовершеннолетняя, а у меня есть неприятный опыт общения с очаровательными малышками.

– Мне уйти?

– Я не выгоняю, я спрашиваю: тебя будут искать?

– Нет. Мама уехала, а брат… брат до конца недели тоже в отъезде. Мне некуда пойти, правда. – Заверила, вмиг расправившись. – Не выгоняй меня, пожалуйста, я, я…

– Спокойнее. – Остановил Сергей пылкий бред. – Будем считать, что мы договорились. Ты не домогаешься меня, я тебя.

– Да я…

– Тише. – Протянул руку через весь стол и приложил палец к её губам. – Это была шутка. А сейчас допивай чай и будем устраиваться.

Не дожидаясь ответов, улыбок или проявления каких-либо эмоций, Сергей вышел из кухни. Через пять минут Маша могла наблюдать странную картину: по самому центру широкой кровати толстым пластом расположилось одеяло, лёгкий плед на одной его половине, Сергей устроился на другой. На недоуменный взгляд он только хмыкнул и кивком головы указал на настенный выключатель. Помявшись с ноги на ногу, Маша всё же шагнула в комнату. И удивилась тому, что не было ощущения, будто она входит в клетку с тигром, не было внутреннего страха и холодеющих конечностей, скорее, наоборот, кровь быстрее побежала по венам, темнота комнаты скрывала выступивший румянец. Легла на кровать и замерла. Дышала через раз. Так минуту, две, три… Первой затекла нога, потом рука, которую уложила под голову, пришлось пошевелиться и тем самым распространять шорох по комнате. Сергей молчал. Не спал, она точно знала, да и не мог он уснуть за такое короткое время, а когда Маша рискнула повернуть голову и посмотреть, что же происходит на второй половине кровати, раздался громкий смех.

– Нет, Маш, ну, ты как вор, честное слово, прекрати мучиться, скрипи матрацем сколько хочешь, только бы тебе удобно было.

– Он не скрипит. – Буркнула она в ответ и укрылась пледом с головой.

Но несмотря на разрешение скрипеть, шевелиться, ворочаться, на каждое лишнее движение приходилось решаться, пока, наконец, не сморил сон. А вот ночью было хорошо, снились сладкие сны, и можно было хотя бы на время забыться. Проснулась же Маша, как и уснула, под тихий смех. Пока протирала глаза, было ещё ничего, а вот когда довольное лицо Сергея всё же удалось разглядеть в непосредственной близости, и самой неловко стало.

– Кажется, я предупреждал, что ко мне приставать не стоит. – Давился он смехом и смахивал слёзы, пытаясь выбраться из цепких объятий хрупкой, на первый взгляд, девушки.

Ночью Маша бессовестно нарушила границы, оставив препятствие в виде одеяла за спиной, и очень уютно устроилась под тёплым боком. А когда и этого стало мало, ухватилась руками и ногами за всё, за что только можно ухватиться. Не удивительно, что у парня затекли обе руки и ныла спина: стряхнуть с себя груз не удалось ни с первого, ни со второго раза, будить маленькую нахалку не хотелось, но получилось отыграться с утра, глядя на румянец во всю щёку.

А дальше как по маслу: предложение остаться, просыпаться в объятиях красавца – норма, и не важно, что сама повисла на его шее ночью, всякий раз Маша била себя в грудь, заверяя, что ему же и было холодно. Карманные деньги как аванс в счёт будущей зарплаты и несколько комплектов одежды в виде спонсорской помощи.

На поверку Сергей оказался ещё лучше, чем произвёл впечатление в первый вечер: лёгкий в общении, отзывчивый. Как женщину, девушку, Машу не воспринимал в принципе, чем сгладил единственный угол их отношений. Работал с утра и до самого вечера, за руку отвёл в институт, когда началась вступительная кампания, на ночь заставлял пить кефир, а с утра делать зарядку. Проявлял братскую заботу и ненавязчиво диктовал свои условия совместного проживания. Потерпел грандиозный провал лишь в приучении Маши к кухне: готовить омлет и кашу она так и не научилась. И всё бы хорошо, если бы не одно «но»: ребёнка рано или поздно должны были хватиться.

Обычное утро, Машу как всегда стащили за ногу с кровати, силой толкнули под душ и со словами: «спать надо меньше» окатили холодной водой. Обижаться на Сергея не получалось, даже если очень хотелось, потому что его улыбка обезоруживала, его глаза убивали обиду на корню, а его сильные руки грозились отлупить сухую попу за непослушание. Звонок на мобильный телефон с неизвестного номера далеко не сразу привлёк внимание шумной парочки. Кое-как вырвавшись из ванной комнаты, первым желание Маши было спрятаться, потому как знала: Сергей просто так не сдаётся, но настойчивый звонок отправил эту глупую и заведомо неудачную затею в угол. Недолго думая, отвечать или нет, она нажала на кнопку приёма вызова.

– Алё? – Пока ещё с улыбкой, на ходу стягивая мокрые насквозь пижамные шортики, пыталась сосредоточиться на равновесии Маша, и только когда услышала в трубке грозный рык, не удержалась и рухнула на пол.

– Мать твою, мелкая, я тебя придушу, как только найду! – Рычал Марат не своим голосом, когда Маша снова дотянулась до выскользнувшего из рук телефона. – Ты где?!

– Маратик, привет, ты чего с утра такой злой? – Привычно защебетала она перед братом, ведь с ним иначе не получалось. Только так можно было напомнить, что она маленькая и её нужно защищать.

– С утра?! Я тебя неделю ищу! Где ты? И не думай врать, я перетряс всех твоих одноклассников и подружек. – Предупредил заранее, и хорошо: Маша как раз перебирала в уме всех знакомых.

– Маратик, не ругайся, со мной всё в порядке, просто денег на телефоне не было. Я сразу звонила тебе, но ты ведь уехал, а мне что делать? И не кричи, хорошо?

– Кто это? – Не вовремя из ванной вышел Сергей и Маша зажмурилась от страха.

В трубке стало тихо – Марат услышал мужской бас.

– Говори адрес, и молись, чтобы я не убил тебя сразу. – Проговорил Марат и Маша почувствовала его напряжение на расстоянии, даже сглотнуть от страха не получалось.

– Маш, кто это я спрашиваю? – Остановился напротив Сергей и, когда во второй раз не услышал ответ на свой вопрос, а лишь смотрел в не моргающие, полные страха глаза, отобрал трубку и вместе с телефоном вышел в коридор.

Пока приходила в себя, разговор уже закончился. Сергей вернулся хмурый и разговаривать с ней настроен не был. Всунул телефонную трубку в руки, натянул джинсы и повседневную майку на плохо обсохшее тело, вяло улыбнулся напоследок и тут же вышел. Не было Сергея часа полтора. Но это только по времени, внутри же у Маши всё перевернуться успело и идеально начищенные, лакированные ботинки, сверкнувшие во входной двери, так и стояли перед глазами.

Домой Сергей явился недовольный, помятый, и не один. Марат. Брат взглядом не обещал ничего хорошего, а то, как он нарочито неспешно стягивал свои летние туфли, лишь добавляло остроты ощущений. Оба молчали, оба сторонились друг друга, а Маша тихо мирно ждала вердикта. И спокойно так… раз тридцать… протёрла одно и то же место на столе. Уж точно не ожидала, что мужчины, пропуская друг друга в дверях, вместе усядутся за этот самый стол. Сергей мимолётно улыбнулся и вроде как подмигнул, но уверенности этот жест не принёс. И, вообще, были сомнения… может, это у неё нервный тик начался.

– Ну вот твоё сокровище. – Небрежно кивнул Сергей в сторону Маши и сложил руки перед собой в замок. Лицо Марата перекосилось от гнева.

– И что мне это сокровище скажет?!

– Мальчики, это вы сейчас обо мне?

– О тебе, милая. – Сергей неожиданно потянул её на себя, усаживая на колени. И вот никогда же так не делал, а сейчас, словно специально Марата злит! Но и увернуться не получалось. Брат закатил глаза, успокаиваясь, а когда их открыл, на губах поселилась бешеная устрашающая улыбка.

– Руки… убрал.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – Облизнулся Сергей и приткнулся губами к оголённому плечику, а Маша ужаснулась: да он удовольствие получает, когда Марата вот так злит!

– Эй-ей, ты что ему наговорил? – Стряхивая с себя эти губы нервным жестом, отталкивая плечом его лицо, заволновалась Маша, и когда увидела в глазах азарт, замерла с открытым ртом. – Ты… ты… Марат… – Едва ли не со слезами на глазах смотрела на брата и не хотела верить в то, что он считает слова Сергея правдой. Ему верит – не ей. – Марат, не было ничего. – В ответ молчание и какое-то обжигающее безразличие. Брат достал пачку сигарет и закурил. – Марат, что он тебе сказал?

В ожидании ответа даже губу закусила, только бы не показать, как сейчас неприятно. Шмыгнула носом, снова короткий взгляд на Сергея, а тот забавляется. Марат затянулся глубже, выпустил дым ей в лицо, а затем спокойно так, как ни в чём не бывало:

– Да, не парься, мелкая, пообещал, что дядей меня не сделает, потому что вы предохраняетесь.

– Марат, ты же меня знаешь… ты ведь мне веришь? Так?

– Предлагаешь сводить тебя к врачу и убедиться лично? – Выдал он нагло и у Маши краска бросилась к лицу. Сергей обнимал всё настойчивее, отделаться от его рук становилось всё сложнее. Марат же оставался абсолютно серьёзен.

– Сергей, скажи ему! – Надулась обиженно, но никакой реакции не последовало. – Сергей!

Вспыхнула, подскочила, и совсем не ожидала, что брат резко назад дёрнет, усаживая на стул рядом с собой. Маша сдавленно зашипела, ударившись об угол стола: разодрала кожу на бедре, а, разглядев налитую ссадину, пискнула, но в тот же момент сильные пальцы до звёзд в глазах сжали подбородок.

– Знаю, что не было! – Прорычал Марат ей прямо в губы. Вены на его шее вздулись, а из глаз искры. – Иначе прямо сейчас бы удавил. А то, что сейчас было – это урок тебе, за то, что заставила меня волноваться. Ты ребёнок. А пошла со взрослым мужиком непонятно куда и непонятно зачем. А если бы тебя изнасиловали? Убили? Ты об этом подумала?

– Считаешь, что если бы это сделали в парковых кустах, мне было бы лучше?!

– Я считаю, что ты должна была поехать с матерью и только потом!.. Вместе со мной решать, как и когда тебе вернуться.

Подбородок он отпустил, но его пальцы так и ощущались на коже.

– Марат, хватит, она осознала. – Вступился Сергей и проигнорировал взгляд чёрных глаз. У самого такие же чёрные. Не страшно.

– У тебя не спросил. Как ты, вообще, додумался несовершеннолетнюю к себе в дом тащить?!

– Так и додумался. Машка мне завтраки готовит. Вот как увидел её, так и понял: пригодиться.

– Готовит она… Да она даже для себя не приготовит!

За странной дискуссией Маша наблюдала долго и, если можно так сказать, из-под стола. Её в кухне словно и не существовало. Едкие подколки, повышенные тона и здоровый смех – всё чередовалось. А потом Марат ушёл. Без неё. И Сергей на неозвученный вопрос улыбнулся, притянул Машу ближе, поцеловал в макушку как маленькую и завалил на кровать, щекоча.

– Нет, я не поняла, вы что, знакомы? – Вырываясь, кричала она, потому как на нервной почве даже щекотка не могла отвлечь.

Сергей недовольно поднялся, плечами передёрнул так, точно не хотел говорить, отвлекая внимание, поиграл бровями, а потом вздохнул и улыбнулся.

– Знакомы. Я когда в академии учился, он у нас преподавал. Так и познакомились.

– Ты в академии учился?!

– А что, не похож на академика? – Серёга состроил «умную» рожицу и пальцами изобразил очкарика.

– А Марат там преподавал?

– О-о, я вижу у вас тёплые родственные отношения. – Издевательски потянул он и хохотнул. – Но, да. Я учился, а он преподавал. Во-от… А когда меня из академии попёрли, братец твой помог освоиться в жизни без устава.

– А за что ты вылетел?

– Да так. Иметь своё мнение в этих кругах не принято, а засунуть своё куда подальше у меня не получилось. – Сергей резко хлопнул ладонями по коленям, и встал, не желая углубляться в суть. – А что, Марат и, правда, придушил бы тебя, если что?

– А что, было похоже, что он шутит? – Удивилась Маша ответно и даже успела возмутиться.

– Не знаю даже… Вы вообще не похожи, он-то понятно, восточных кровей парень, но ты?.. – Развёл руками, не находя слов.

– А что я? Отцы у нас разные, потому и не похожи. А насчёт веры, так это тоже не к нам. Дело не в восприятии половой жизни до свадьбы или что ты там успел себе придумать, дело в половой жизни в принципе. Марат считает, что пока нет мозгов, а в моём возрасте их нет априори, ничего серьёзного быть не должно. Было дело – рассказывал, как относился к тем девушкам, что спали с ним в подростковом возрасте, и я с ним согласна.

– То есть серьёзные отношения. С кем попало ни-ни?

– С кем попало ни-ни, это ты прав. А по поводу серьёзности… – Маша пожала плечами, откинулась на кровать, заводя руки за голову. – Не знаю, что сказать. Просто понимаю, что мне и самой это не нужно. На данном этапе, так точно. Да и с тобой не забалуешь…

– Правильно! Отобью пятую точку, и фамилии не спрошу. Так что учти: за стенами этой квартиры ты моя и конкурентов у меня быть не может! – Сергей наигранно грозно нахмурился, угрожающе пожурил пальцем и тут же обнял, успокаивая её, и успокаивался сам.

По поводу того, что за пределами дома для всех окружающих они были идеальной парой, так это правда. Сложно сказать, кто первый начал играть на публику, но суть заключалась в том, что Маше не нужны были назойливые поклонники, Сергей был в ответе за неё перед Маратом, да и, вообще, так чувствовал себя спокойнее. Да и лишний раз объяснять другим их отношения не приходилось. Почему-то тот факт, что парень спит с молоденькой на вид девчушкой, никого не беспокоил, а вот узнай кто, что они живут как соседи, пришлось бы объяснять, у кого из двоих с головой «не того».

Так и жили. Маша занималась переводами на дому, благо образование позволяло, поступила в институт, Сергей работал, как и прежде, в одной из престижных охранных контор. Вскоре спать в одной пастели надоело, да и дело, скорее, было в косых взглядах Марата, который, приходя в гости, не мог не споткнуться о кровать, недвусмысленно покашлять. В общем, было принято решение о переезде. Переехали на удивление быстро, в обустроенную двухкомнатную квартиру. Хороший дом с улыбчивыми соседями, что, то и дело, спрашивали, когда свадьба. В ответ парочка таинственно молчала и загадочно улыбалась, но когда появился ещё и Денис, спрашивать почему-то перестали. А появился Денис так же, как и когда-то Маша – внезапно и бесповоротно. Не было пресловутого «этот будет жить с нами», просто захотелось человеку помочь. Молоденький и улыбчивый паренёк, который однажды оказался на улице, и Маша не смогла пройти мимо. Сразу же позвонила Сергею и предупредила, что в «семье» пополнение, а тот и не против, только упомянул, что прийти новый жилец должен со своей раскладушкой.

Денис, студент третьего курса по специальности «дизайнер интерьера», влился в дружную компанию как родной. Спал в Машиной комнате и имел особенность являться за полночь. Так и жили. Теперь втроём. Очень счастливо и достаточно долго. По крайней мере, когда у Маши, наконец-то, появился постоянный ухажёр, двое сожителей одновременно враждебно восприняли эту новость: фейс-контроль этот самый ухажёр не прошёл ни с одной из сторон, но на итоговое решение это никак не повлияло.

Маша так и продолжала жить с двумя мужчинами, защитниками, братьями по разуму, но безоговорочно любила однокурсника Самсонова, который год назад перевёлся из столицы. «Приходящие» отношения устраивали обоих, и двоих других, которые с каждого свидания ждали едва ли не с секундомером в руках.

Странные отношения были странными для кого угодно, только не для тех троих, которым было хорошо вместе. Общие друзья, общие знакомые, общие интересы, даже взгляды на жизнь похожи. Вместе в магазин, вместе на дискотеку, держать кулачки, если у кого-то важный момент в жизни – так и должно быть. Мелкие бытовые ссоры и споры по поводу и без, нисколько ситуацию не портили, а только лишний раз доказывали, что другим небезразлично, и эти отношения стоило ценить. Вот они и ценили. Целых десять лет. И только когда в одной съёмной квартире трём личностям стало тесно… Да не столько личностям, сколько состоявшимся людям, которым нужно как-то строить личную жизнь… В общем, первым взбунтовался Серёга. Будучи уже руководителем своего собственного частного охранного предприятия, он мог себе позволить трёшку в центре со свободной планировкой и большим метражом.

Вот и позволил. Только быстро понял, что десять лет значат больше, чем какой-то престиж и общественное мнение. В тот день он предложил Маше пустующую квартиру напротив. Лично договаривался с застройщиками, которые, как выяснилось позже, уже нашли покупателя. Нанимал и контролировал работу строительно-ремонтной бригады. Опять же, сам помог с кредитом, внёс первые несколько взносов и не был против, что пока ремонт идёт полным ходом, будущая соседка по лестничной площадке снова разделит с ним одну постель, одну гостиную и одну ванную комнату.

Он был больше чем друг, больше чем брат, он словно часть её самой, та часть, от которой не скроешься и не спрячешься, которой всегда можно сказать правду и получить ценный совет. Время шло, квартира была сдана, только вот расставаться никак не хотелось, и только бесконечная недремлющая, хотя и вполне мирная ревность любимого Самсонова не дала продолжать жить в подобном ритме. Теперь, казалось бы, их разделяют две металлические двери, но глубоко внутри было нечто большее, нечто взрывоопасное, и это нечто не мог остановить никакой металл.

Глава 2

Порой Маше совершенно точно казалось, что она была любовью всей Серёгиной, жизни. Вот, правда, за столько лет, могла на пальцах пересчитать редкие встречи с его женщинами. Хотя наверняка знала: их было много. Они все были разными. Блондинки, брюнетки, высокие и малышки, состоявшиеся и не определившиеся… Но… Ни одна не задерживалась в его жизни больше чем на одну ночь. Ни одна не получала заветный номер телефона и не имела права названивать по делу и без. А вот сама Маша была. Всегда. Где-то в зоне досягаемости. И никогда не стоял вопрос, выбор, с кем проводить свободное время, если той вдруг и совершенно неожиданно была нужна его помощь. Свои дела бросал, приезжал и разгребал.

И только сейчас… только сейчас она всерьёз задумалась: а, может, и правда, вот она… судьба? Но при этом Сергей ни словом, ни делом не намекнул на что-то большее, чем просто дружба. Может, боялся? Боялся потерять, навредить, испортить то многое, что между ними было до этого? С одной стороны маловероятно, а с другой… почему нет?

Именно поэтому, именно с такими весомыми аргументами, набравшись решимости, Маша пересекла лестничную площадку, и дрожащей рукой нажала на кнопку звонка, с нетерпением ожидая конкретного ответа на её конкретный вопрос: «Станешь ли ты моим мужем?». Только вся её решимость таяла на глазах, потому как дверь никто не открывал, признаков жизни не подавал, даже не дышал, затаившись, словно почуяв неладное. Потому ничего другого, только как открыть дверь своим ключом и напиться в одиночестве, на ум не приходило. Свою квартиру Маша не чувствовала, не признавала, и престижные метры в центре так и не стали для неё домом, зато у Серёги всё под рукой! Она даже продукты забрасывала в его холодильник, а потом между делом подворовывала. В его шкафу лежала и девчачья пижама, и женственный пеньюар, и эротичное неглиже. Иногда, совсем-совсем редко, Маша спрашивала себя: «зачем»? А потом просто махала на предрассудки рукой и приносила ещё пару-тройку занимательных вещичек. Сегодня было тихо. Наверно, так же, как и всегда, но вот так, почувствовав себя одинокой и никому не нужной, эта тишина давила как атмосферный столб на Остапа Бендера: немного сильнее, чем на всех остальных.

Прямая наводка до бара, мясная нарезка в холодильнике. Помниться, последний раз она напивалась года два назад, когда у единственной подруги случился казус в личной жизни. Именно те несколько часов в отключке уничтожили многие проблемы и неразрешимые на первый взгляд вопросы. В то, что это исключение, а не правило, Маша, в принципе, не сомневалась, но лишний раз проверить догадки не мешало. И сегодня просто неестественно сильно захотелось напиться. Прям до «поросячьего визга» и непременно в одиночестве! Чтобы окончательно проснулась жалость к самой себе, чтобы почувствовать себя убогой и обездоленной, ведь даже недоделанному Самсонову она оказалась ненужной. И именно с такими мыслями Маша сделала первый глоток. Глотнула, поморщилась, сплюнула набежавшую слюну, прополоскала рот и вылила остатки дорогого коньяка в мойку.

– И как они только пьют эту гадость?! – Переколотилась от нахлынувших ощущений. – Клоповник настоящий!

Маша зажала нос, пытаясь унять рвотный позыв. От тошноты не помогло, да выпитый алкоголь как-то странно ударил в голову. Захотелось ещё. Немного осмотревшись, на барной полке Маша обнаружила начатую бутылку яичного ликёра и, обрадовавшись, бухнула его прямо в стакан из-под коньяка. Вкус получился специфический, но, в принципе, терпимо, поэтому можно было, наконец, расслабиться, натянуть на плечи диванный кашемировый плед, сделать скучающий вид и, периодически отпивая из бокала, бесцельно бродить по квартире.

Так иногда бывает… Стремишься к чему-то, стараешься всё успеть, день за днём в режиме нон-стоп, а потом вдруг понимаешь, что жизнь проходит мимо. В такие моменты хочется пофилософствовать, опять же, пожалеть себя, задуматься о смысле жизни. А смысла как такового Маша не могла найти вот уже несколько часов. И в таком расслаблении, она не сразу поняла, что в квартире не одна. Не сразу сообразила, что стоит в Серёгиной спальное, а там Серёга… с мужчиной?.. Недвусмысленность увиденного не сразу позволила моргнуть, вдохнуть воздуха и, вообще, успеть сделать ноги. Вот и Маша не успела. Встретилась взглядом с его затуманенными глазами, проморгалась, криво улыбнулась, и шмыгнула из комнаты, громко хлопнув дверью.

Не удивительно, что, запутавшись в длинном пледе, тут же споткнулась, зацепилась, и в таком коконе рухнула на пол. Удивилась своим пьяным мозгом, как смогла так быстро подняться и ещё больше удивилась, когда поняла, что у неё четыре руки. Быстро отбившись от чужих конечностей, развернулась и разглядела в темноте комнаты взволнованного Сергея. Он дышал, нет, он зло пыхтел, словно огромный паровоз. Круглые глаза и открытый рот. Только слова не получаются, а ещё он пытался что-то разглядеть в её лице. Протянул руку, пытаясь дотронуться – Маша, сама не понимая, что творит, отшатнулась.

– Чёрт! – Выкрикнул Серёга грубо, упёр руки в бока, и резко повернулся в сторону, выдыхая ругательства и проклятия. – Маш, не заставляй меня оправдываться! – Проговорил быстро, но достаточно серьёзно и обдуманно, а она хлопала ресницами и не понимала, в чём её обвиняют.

Только спустя несколько секунд алкогольный дурман отпустил. Маша ещё и удивиться успела, с чего её так понесло, а потом в мозгу яркими вспышками озарялось осознание происходящего. Сергей же, терпеливо ждал её слов. Мужчина давно успел отдышаться, эйфория отступила, и он начал нервничать. Опустил голову, сжал кулаки, едва заметно пошатывался-покачивался на месте. Маша окинула друга снова мутнеющим взглядом: свободные трикотажные штаны повисли на бёдрах, остывшее после нагрузки тело напрягалось, да так, будто каждая мышца в отдельности, босые ноги, капли пота на висках – она всё правильно поняла! А вот потом стало стыдно. Сразу и за всё! Вспомнила, как отшатнулась в эмоциональном порыве, и саму же от этого воспоминания передёрнуло. Тут же протянула дрожащую руку к его плотно сжатым губам, провела по ним кончиками пальцев, перешла на щёку, шею – Сергей не двигался. Руку одёрнула и задохнулась в испуге.

– Серёж, прости! Прости… я… я звонила, а никто не открыл! – Поторопилась заверить, словно оправдываясь. – Вы… вы спали… наверно… – Голову в плечи втянула и тараторить принялась заплетающимся языком: – Вошла как всегда – никого нет. Напилась, задумалась. Мне просто хотелось побыть с кем-то близким и… Прости, я… я не хотела. Чёрт! – Схватилась за голову, прибирая спутавшиеся волосы к затылку. – Я, правда, не знала, что ты здесь! Я не думала, что помешаю… я не знаю…

Бессвязно бормотала, сменяя тональности. Но на большее её не хватило. Маша под тяжёлым взглядом поёжилась, закусила губу, попыталась дёрнуться в сторону, но силы неожиданно покинули, и она расплакалась. Громко разревелась, уже сама не понимая, по какому конкретно поводу. Подвывала, открывала рот словно рыба, вот только кроме всхлипов ничего не выходило. Шмыгала заложенным носом, тёрла глаза, но ничего не могла разглядеть.

– Маш?.. – Услышала недовольное, как ей показалось, шипение. – Маш, ты чего?.. Так и знал! – Словно чего-то боясь, дотронулся Сергей до её плеч.

Робко, как никогда прежде, медленно подталкивал в сторону дивана, аккуратно усадил, помялся с ноги на ногу рядом, потом всё же подтянул кресло к дивану ближе и так устроился. Неловко погладил её по дрожащей коленке. Сначала едва касаясь, а потом, реакции не дождавшись, внимания не получив, стиснув зубы, сжал коленку до боли, и только тогда Маша подняла к нему заплаканные глаза. Пришла в себя – сразу заметил, и губы задрожали, и дыхание срывается, смотрела на него с виной, а он не понимал, что в её голове происходит. Пытался, хотел разгадать, но не понимал! Невольно скривился, её слов как приговора ожидая.

– Серёж, скажи, а это там Денис был, да? – Услышал он и плечи расправил, дыхание задержал.

Пожевал губами и прямо в глаза посмотрел. Подбородок вздёрнул, выражая агрессию.

– Ещё раз повторю: я не буду перед тобой оправдываться. Как будет дальше – дело твоё, но…

Договорить не успел, как Маша с новыми силами зарыдала. Рыкнул, зная наверняка, что теперь её нельзя было успокоить ни криком, ни болью, но и обнять, к себе прижать, не решался. Замер, когда она вдруг успокоилась и судорожно принялась приводить себя в порядок. Чертыхнулся сквозь зубы, не зная, как остановить, и в нерешительности замер, расслышав тихие слова.

– Я плохой друг. – Проронила Маша, кусая распухшие от слёз и напряжения губы. Точно в глаза смотрела. Комкала край тонкого пледа и выглядела при этом совершенно растерянной. Обречённо выдохнула, глубоко опуская голову, а потом исподлобья глянула. – Серёж, это ведь не вчера и не сегодня началось, да?

– Не вчера и не сегодня. – Констатировал он, с подозрением прищурившись. Провёл рукой по голому торсу, недовольно губу выпятил, взглядом пытаясь найти футболку, но вскоре мысленно плюнул на детали и успокоился, напоследок взъерошив волосы. – И Дениса, значит, узнала?

– Эту хитрую задницу?! – На мгновение возмутилась Маша. – Его я узнаю всегда и везде… – Пробормотала обиженно и как-то вдруг поняла, что успокоилась.

Сергею руку протянула, взглядом заставляя на нехитрый жест ответить, а как его тепло почувствовала, с силой на себя дёрнула. Вздохнуть толком смогла, только когда на одном диване устроились. Рядом. Вплотную. Так, как всегда было. Как хотелось именно сейчас. Протяжно выдохнула, что-то для себя самой решая.

– Серёж, мне очень стыдно, правда. – Вслух призналась и губами к голому плечу прижалась, пытаясь защиты найти. – И за себя, и за свою реакцию и то, что ты сказал… – Голос дрогнул, заставляя на мгновение смолкнуть. – Я даже и поняла-то не сразу… Я не осуждаю! Не осуждаю и это вроде как не моё дело, здесь другое… – Нервно сглотнула. – Получается… что я тебя совсем не знаю? – В глаза заглянула, пытаясь ответы найти на неозвученные вопросы.

– Маш…

– Нет, нет, не перебивай, я не о том! – Решительно головой качнула. – Да, ты самый замечательный друг и я без тебя никуда, но мне казалось, что я знаю о тебе всё. Всё, без исключений! Твой фильм любимый и… сорт кофе, даже обувь могу подобрать без примерки… А получается, что знаю не всё и совсем не то, чего ожидала. И моя реакция, это, скорее, от неожиданности! – Пальцами в его ладонь вцепилась, не позволяя сдвинуться с места, позу сменить. Разволновалась, засуетилась. На лице тяжкий мыслительный процесс отобразился, и в итоге пришлось крепко зажмуриться, чтобы логическую цепочку путаных мыслей не потерять. – И, вообще, ты же видишь, я не совсем трезвая, и мне сейчас хреново! – Выкрикнула, эмоциями задыхаясь. – Я к тебе, а ты…

Всхлипнула, но под ожидаемо строгим взглядом сдержалась.

– Что-то случилось?

Маша неопределённо повела плечами, теперь уже прекрасно понимая, что едва ли сожалеет о разрыве. Глядя на неясные жестикуляции Сергея за своей спиной, нахмурилась и тот виновато выдохнул.

– Да иди ты уже сюда, она тебя узнала! – Раздражённо прикрикнул в сторону спальни.

И из-за спины медленно, крадучись, приблизился Денис. Он неловко уселся на кресло, на котором до этого сидел Серёга, перевёл тревожный взгляд с Сергея на Машу и решительно начал:

– Маш, ты только не плачь, не расстраивайся и не руби сплеча! Мы всё же не изменились, мы остались самими собой, твоими друзьями. – Излагал степенно, делая упор на каждом чётком слове. – Понимаю, тебя может напрягать такой поворот событий, но изменить что-либо ты всё равно не сможешь. – Выговорил и бросил очередной беглый взгляд на Сергея – тот покачал головой, не одобряя, после чего уверенность Дениса в собственных словах поиссякла, а вот решительность говорить только набирала обороты. – Маша мы…

– Да у неё что-то случилось! – Цыкнул Серёга сквозь зубы, и желание разбираться с собственными впечатлениями иссякло. Денис всего на мгновение задумался, после чего грозно выдохнул:

– Если это твой недоделанный, я оторву ему башку! – Привычно рыкнул, а Маша невесело усмехнулась, терпеливо ожидая, пока Денис примет привычную для таких случаев возу: устраиваясь на полу, поглаживая её колени.

– Уже не нужно. Уже всё.

– Что, кто-то до меня оторвал? – Хохотнул Денис, разряжая обстановку ямочками на смуглых от загара щеках.

– Нет, просто мы расстались. – Добавила Маша, чувствуя полную растерянность от собственных слов. В ответ на два недоуменных взгляда добавила: – Навсегда, бесповоротно, алес, финиш, и всё что угодно, но теперь мы не вместе.

– То есть… – Дэн нерешительно скосил взгляд в сторону Сергея, сглотнул, понимая, что может получить по шее, но всё же решился: – Он тебя бросил, да?

Злобно заострив взгляд, Маша отвернулась и посмотрела в сторону. Так же нервно пожевала губами, поиграла напряжёнными ягодицами, перекатываясь с одной половинки попы на другую, вдохнула, выдохнула через нос, а потом неприятно, колко оскалилась.

– То есть тот вариант, что его могла бросить я, вы не рассматриваете в принципе, да?!

– Маш, но ты же грёбанная мать Тереза, жалеешь всех обездоленных и обделённых мозгами! Конечно, мы не подумали на тебя. – Заступился за друга Сергей.

– А зря, между прочим, зря! Я бросила его. Его, работу, на которую убила годы своей жизни, и, знаете, что? Знаете?! Он без лишних колебаний перекрестил меня и отправил на все четыре стороны!

– Просто он так же, как и мы, не поверил, что ты можешь уйти. – Тихо прокомментировал Дэн и Машин злобный запал испарился.

– И сама знаю. – Повесила голову, грустно улыбнулась. – Я ушла, но хотела, чтобы он меня остановил, чтобы… – Сглотнула обиду. – Не знаю… Чтобы сказал, будто я ему дорога, будто нужна, а он…

– Он не остановил – это понятно. А из-за чего поцапались?

– Как всегда. – Пожала плечами, словно эти стандартные слова что-либо поясняли.

– Ты, конечно, извини, но как всегда у вас, в принципе, ни разу не было.

– Значит, не как всегда! – Раздражённо вздохнула Маша, упрямо поджала губы, как вдруг вспомнила, что виноватых среди присутствующих нет. Примирительно выдохнула. – Я сказала, что хочу семью, и поставила вопрос ребром.

– Или он женится, или ты уходишь?

– Примерно так. И не нужно говорить, что это самая большая ошибка в общении с мужчинами. – Поторопилась предупредить, чтобы не услышать очередной урок из курса «Как нужно вести себя с особями противоположного пола».

– И что он?

– А что, не видно?! – Раздражённо взмахнула руками, по касательной задевая любопытный нос Дениса.

– Ой, подожди, – отмахнулся тот, – ноги затекли.

Дэн начал неловко переваливаться с ноги на ногу, попытался удобнее устроиться, пока тонкая, но сильная женская рука не потянула за ворот накинутой на голую грудь рубашки.

– Да ладно тебе в ногах жаться! Садись между нами с Серёгой.

Дождавшись удовлетворённого мужского вздоха, Маша победно улыбнулась.

– Так, что там дальше было?

– А что дальше? – Властно хмыкнула. – И смешно, и грустно одновременно. Самсонов рассказал мне занятную историю из цикла «Мои планы на будущее», в которых у него была жена из приличной семьи, большой бизнес всё из той же семьи, власть, деньги и дальше по списку.

– Погоди, погоди, он тебе изменял?

– Нет, ребята, тут всё гораздо сложнее. Говорю же: планы на будущее. Причём будущее он видит грандиозным. Если говорить проще, то у него на примете есть девочка, которая через несколько лет станет отличной женой. Только девочка эта вряд ли догадывается о существовании такого подарка судьбы, как Самсонов, поэтому и живёт себе припеваючи. Он, в перспективе, хочет выйти на достойный уровень в бизнесе, сколотить приличный капитал, а там, как он сам выразился, заключить выгодную сделку-брак.

– Модное нынче выражение «слияние капиталов». – Кивнул Сергей.

– Именно.

– Подожди, подожди. – Засуетился Денис. – Но ты сказала, что ушла сама, потому что поставила условие. Что я пропустил?

– А пропустил ты, дорогой, – удостоился хвалебного щелчка по носу, – мою роль в этих грандиозных событиях.

Театральная пауза заставила друзей волноваться.

– Не томи. – Нахмурился Сергей и толкнул Дэна к спинке дивана, чтобы видеть Машины глаза.

– Всё это время я должна была исполнять роль серого кардинала и, по совместительству, его любовницы.

– То есть, – с недоверчивым смешком, медленно начал Сергей, – ты продолжаешь работать на него, брать на себя всю черновую сторону, при этом ублажать в постели и, думаю, не ошибусь… э-э… быть при этом благодарной? – Под конец речи он нахмурился, портя своё идеальное лицо морщинами через весь лоб.

– Бинго! Именно так всё и было. Он мне так и сказал: детка, что ты знаешь о семье? Её у тебя никогда не было.

– И, стало быть, не должно быть?

– Ага, не заслужила! – Маша нервно поддакнула.

– И? Что дальше? – Растолкал их по сторонам Дэн.

– А дальше и был тот самый вопрос, который, само собой, стал ребром: либо он успокаивается, берёт свои слова обратно, не знаю… говорит, что это такая неудачная шутка, либо я ухожу.

– Если бы он сказал, что это шутка, я бы его не понял. – Хохотнул Денис, а Серёга который раз за вечер цыкнул.

– Вот он и не сказал. На тот момент ещё не осознал, что я вот так могу всё бросить. Но… всё это время я как бы на себя работала, в перспективе мечтая стать совладелицей компании, будучи законной супругой. А теперь получается, что я буду временной подстилкой и верным псом. Такой расклад меня не устроил, и я ушла.

– И как? Какие планы?

– Как себя чувствуешь? – Вклинился Денис и бесцеремонно толкнул друга локтем в бок, намекая, что Серёгу понесло не в ту сторону. Вот так всегда: Денис про чувства, Сергей про дело.

– Чувствую себя, на удивление, замечательно. Планов никаких. – Посмотрела на одного и другого в порядке очерёдности ответов. – Пока думаю отдохнуть, потому как всё ещё пребываю в состоянии шока. А вот завтра меня наверняка происходящее прилично затронет, горе и обида накроет с головой и-и… – Рукой махнула, запрокидывая голову к потолку.

– Дела-а…

– И не говори. – Небрежно отмахнулась. Посмотрела на друзей и хохотнула, затем ещё и ещё, потом попыталась очередной смешок подавить, а после не сдержалась и расхохоталась в голос.

– Видимо, истерика. – Всё так же заботливо констатировал Дэн и погладил по костлявой спине, вот только Маша вытирала набежавшие слёзы и едва ли походила на убитую горем.

– Ой, не могу, парни, если вы узнаете, почему я пришла сюда, и у самих истерика начнётся.

В завершение смехотерапии, Маша неприлично хрюкнула, утёрла слёзы и улыбнулась.

– Я-то, наивная, думала, что Сергей все эти годы страдает от неразделённой любви ко мне, и вот, пришла спасти его разбитое сердце, предложить себя в качестве супруги, но, видимо, опоздала.

Оценила два офигевших взгляда и добавила.

– Да, да, хотела, чтобы Сергей мне так, чисто по-дружески помог с ребёночком, и мы бы все вместе его растили. Прикол, да?

Последняя улыбка затянулась, глаза после частого моргания были закрыты слишком долго, и никого не удивила вытекшая в итоге одинокая слеза, которую она смахнула лёгким жестом, так, словно ничего там и не было.

– Машунь, прекрати, он не стоит твоих слёз.

Множественно кивнув на это замечание, она поджала губы.

– Ребят, вы разбили мне сердце, честно. – Держась из последних сил, чтобы не расплакаться снова, Маша старалась глубже дышать. – Я никому не нужна, да?

– Так, возьми себя в руки! Неужели ты хочешь, чтобы мы начали тебя утешать? – Вспомнил Сергей, как же Маша этого не любила. – Если очень хочешь, то мы запросто. И слёзки утрём, и по головке погладим, только давай без всех этих «я никому не нужна…» – Передразнил её тонкий голос, кривляясь. – И, вообще, что тебя больше расстроило, я так и не понял. – Руками развёл, а Маша широко улыбнулась.

– Пердюмонокль! – Собравшись с силами, выкрикнула она.

– Что?

– Пердюмонокль. – Повторила увереннее. – Или удивление наивысшей степени. – Устало пояснила. – Вы меня удивили. – Плечами пожала, к собственным ощущениям прислушиваясь. – Не расстроили, правда, но удивили, так уж точно. Я люблю вас и, да, знаю, что вы тоже любите меня, – зачастила Маша словами, перебивая даже их мысли, – но я не о том. Вот, как женщина…

Пронзительные голубые глаза блеснули в темноте комнаты.

– И что как женщина?

– Скольких мужчин ты помнишь, чтобы обратили на меня внимание? – С вызовом обратилась к Сергею.

– Я, представь себе, – с таким же вызовом бросил он, – помню таких много. И не только внимание они обращали, но и откровенно хотели тебя, пускали слюни, но ты, принцесса погорелого театра, никого и ничего вокруг себя не хотела замечать. Именно не хотела! – Не позволил Серёга вклинить и звук. – Есть твой недоделанный, и бог с ним, большего и не нужно! Вот, я не понимаю тебя… Ты что, в зеркало на себя не смотрела никогда, что ли? Ведь всё есть, всё! И лицо, и фигура, и волосы… и глазищи эти! – Нервно сотрясал руками перед тонким носиком. – Всё, что касается бизнеса, так это мы стремимся к точке кипения, а всё, что касается личной жизни, так, словно и не важно! Вот и получила закономерное завершение процесса. Я лично ничего другого от этих отношений и не ожидал. Что это? Что это, я тебя спрашиваю?! Двенадцать лет вместе, а ни дня толком наедине и не провели, самостоятельно не жили.

– Я жила. – Тихо и не очень убедительно попыталась возразить Маша, поэтому её протест был тут же подавлен.

– Жила она… Да ты у меня чаще находилась, чем у него! Он даже не знает, что ты без сахара кофе пьёшь, потому как ему это и не нужно знать! Он позволял себя любить, ему большего и не нужно было. Ты была удобна во всех позициях!

– А почему ты на меня всегда кричишь? – Тихо всхлипнула Маша, но этот эпизод не принёс должного эффекта и артиллерийский удар по личной жизни продолжился.

– Тебе все говорили, что не нужна ты ему, а ты нос воротишь! Сколько раз уходила, хлопнув дверью, вот из этой самой квартиры?! Не говорю уже о том, как мы жили втроём на съёмной, а он царствовал в своей трёхкомнатной. И ты считаешь, что это отношения? Да тебя не жалеть, тебя выпороть нужно! Тогда ещё нужно было, когда ты его знакомиться привела.

– Хватит…

– Что хватит, что?! Я неправду говорю?! Я в чём-то ошибаюсь?!

– Нет, это я ошибаюсь. Сергей, я не знаю, что тебе на всё это сказать. Ты прав, однозначно. Только уже ничего не изменишь. – Осторожно проронила, мужчину по ладони поглаживая.

– И снова глупость! Что ты не можешь изменить? Мужика ты себе не найдёшь, работу? А друзья у тебя есть, одну не бросят!

– И на том спасибо…

– Спасибо… – Перекривлял, успокаиваясь. – Ты нам всем сердце вырвала со своим Самсоновым, а теперь «спасибо». Да я ему лично руку пожму хотя бы за то, что раскрыл тебе глаза.

– Поддерживаю! – Жизнерадостно выкрикнул Дэн и обнял их обоих. – А теперь давайте забудем это как страшный сон. Маша, как я вижу, и сама не очень переживает, ей, скорее, неприятен факт того, что её использовали, верно? – Маша кивнула, и уткнулась сопливым носом в мощную шею. – Во-от, а значит, всё у нас будет хорошо, давайте сейчас выпьем чего-нибудь горячительного, и по постелькам. М-м? Как? Я гений?

Маша вдруг всполошилась, зажала рот ладонью и округлила глаза, опомнившись. На мужчин посмотрела и очень уж выразительно воплотила в жизнь желание раствориться в воздухе.

– Ребят, простите, я вам помешала, а сейчас сижу и даже об этом не помню. – Виновато призналась. – Исправляюсь и убегаю, больше так не буду, честно.

Пыталась уже улизнуть, но сильная рука ловко и без усилий усадила на место, прижимая к горячему боку ещё сильнее.

– Да брось ты! Тут такой праздник: ты от недоделанного освободилась! Пить, гулять нужно, а ты говоришь… помешала. Правильно сделала, что к Серёге пришла! Нам теперь будет чем перед Гошаном форсануть! А то они всё никак не определятся, кто для тебя круче. – Денис Серёгу в бок толкнул, подкалывая, а тот только взгляд скосил, предупреждая.

– Да все вы хороши… Кстати, Серёг, познакомь меня с теми, которые меня хотели. Так, кажется, ты говорил. – Ехидная улыбка выдала тайный замысел и Сергей напрягся.

– Я говорил в общем. – Терпеливо осадил он взглядом и им же придавил. – А что касается моих знакомых…

– Слишком многие из них приверженцы одного движения, тебе противоположного. – Пояснил мучения друга Дэн, за что тут же получил подзатыльник.

– И даже Валерий Палыч? – Натурально удивилась Маша, припоминая интеллигента в третьем поколении, доктора каких-то там наук, классного как внешне, так и по жизни мужика, на которого и в тайне, и в шутку не раз заглядывалась.

– Крошка, не будь так наивна. – Изобразил Дэн пьяного Валерия Палыча и снова получил подзатыльник. – А что такого сказал?! – Возмутился.

– Ничего. – Рыкнул Серёга. – Но в целом… Маш, Дэн прав.

– Копец, окружили… Ладно. – Подумав, пожала она плечами. – Зато вы настоящие мужики.

Спокойно встала, хмыкнула каким-то своим мыслям и прошла к коридору.

– Ну, вы только не забывайте, что у меня в следующее воскресенье день рождения. Отмените все свои сверхсрочные дела и приглашайте побольше друзей. Буду рада видеть всех. Не забудьте хорошее настроение и настоящие улыбки, я по ним скучаю с Нового года. – Помахала ручкой, растянула губы в, как она сама заострила внимание, настоящей улыбке, задумчиво посмотрела на друзей, на обстановку вокруг, глубоко вдохнула и резко выдохнула, словно избавляясь от груза сегодняшних событий.

Быстро покинула квартиру, а мужчины переглянулись.

– Ты думаешь, она в порядке?

– В полном. – Убедительно заявил Серёга и ухмыльнулся.

Подошёл к окну. Смеясь, покачал головой, заметив одинокую хрупкую фигурку, которая пересекала весь двор, пробираясь к заснеженной автомобильной стоянке. Потянулся за телефоном, лежащим тут же, на подоконнике, набрал номер, с довольной физиономией глянул на приближающегося Дениса.

– Алё, Гошан, это Серый. Вы там как?

– Абы как! Воюем потихоньку. – Отозвался ещё один товарищ из их дружной компании.

– Ну, ну, я слышу, – отметил Сергей женское бурчание на заднем плане, – как Лариса?

– В ресторан собирается, не знаю уже, что с ней делать… Что? Лара! Я прошу тебя, угомонись! – Ещё минуту Сергей выслушивал разговор на повышенных тонах, невольным свидетелем которого являлся, о нём, казалось бы, забыли, но нет, отключиться не успел. – Нет, ну, ты слышал?! – Возмутился Гоша, в трубке женских воплей больше не слышалось, видимо, вышел в другую комнату. – А ты чего так поздно?

– Да, как я понял, вы спать не собираетесь. – Посмеялся над другом: с молодой женой последнее время у того не было сладу. Оставалось ему только сочувствовать и вспоминать былые спокойные времена.

– Да я поседею с ней!

– Да понял уже. А чего она на ночь глядя? Случилось что?

– Да разве же от неё добьёшься? Подскочила, собралась, вон – сапоги натягивает, надулась, молчит.

– Можешь снимать с неё сапоги, к вам с хорошими новостями едет Машка, думаю, это будет поинтереснее, чем разборки в ресторане.

В один момент в трубке воцарилось молчание и только через несколько секунд его сменили ругательства сквозь зубы.

– Только не говори, что этот недоделанный сделал предложение и она согласилась.

– Так, я же и говорю: с хорошими новостями. Запасайся вишнёвым соком, девчонки сегодня будут буйствовать.

– Вишнёвым? Твоя информация устарела, друг, с понедельника мы пьём персиковый. На вишню у Ларисы аллергия и на семейном совете, в который меня, как обычно, не приняли, проголосовали за персиковый.

– Короче, ты понял.

– Что-то серьёзное? – Чуть тише, заговорщицким тоном уточнил, а в голосе столько надежды, что вот-вот и из трубки просочится что-нибудь розовое и липкое.

– Мысли глобальнее, Гошан, мы от него избавились навсегда.

– Мать моя женщина… он ещё жив?

– Да, но уже не опасен.

– Лар, раздевайся, к нам Маша, у неё что-то случилось! – Отвлёкся Гоша в сторону и оттуда же послышалось громкое:

– Что?! И ты об этом так спокойно говоришь?! Где она? А вдруг ей нужна помощь? Ну что ты молчишь?! – Взвизгнула его жена напоследок и послышался сдавленный Гошкин смех.

– Нет, ну, ты понял? – Это уже Гоша в трубку. – Спасибо, брат, вовремя. Выручил. – И снова мимо трубки: – Уже звоню, дорогая.

На этом отключился. Сергей на стоящего рядом Дениса глянул и расслабленно улыбнулся.

– Серый, я только одного не понял: когда Машка успела умыкнуть ключи от твоей машины? – Уставился на него Денис, а в глазах странное подозрение, ответ на которое Сергей знал, поэтому и ответил не сразу, пытаясь избежать ссоры.

Качнулся на пятках, посмотрел вдаль, пытаясь уловить изменения за окном, но этим вечером едва ли что-то могло отвлечь.

– У неё есть дубликат. – Ответил сухо и прищурился, вглядываясь за окно ещё напряжённее.

– То есть у неё есть, а у меня нет?

– Она лучше водит.

– Что?!

– А что Дэн, что? У Махи за восемь лет ни одной царапины, а у тебя сколько выездов, столько и вмятин. – Продолжал отвечать спокойно, но внутри уже поднималась суровая песчаная буря.

– Хорошо. Пусть так, но я запомнил.

– Что?

– Ничего. Просто ты должен мне дубликат ключей. – Ехидно ухмыльнулся Дэн, скрестил руки на груди и с надменным видом отправился в спальню.

Глава 3

Ближе к утру Гоша отзвонился и отчитался, что девочки наговорились, всё спокойно. Подтвердил диагноз полного освобождения от Самсонова и главные действующие лица смогли вздохнуть с облегчением, хотя делали это, откровенно говоря, слишком рано. Им ещё предстояла неделя нытья в виде: «мне нечего делать, пристрелите, если я захочу вернуться на работу к Самсонову».

Отвлекала Машу только предстоящая подготовка ко дню рождения. Юбилей, как-никак, тридцать лет. Да и то, исключительно в момент хождения по магазинам. Опыт предыдущих лет советовал запасаться продуктами, которыми можно в течение вечера и ночи кормить как минимум десяток мужиков.

С мужчинами у Марии Владимировны отношения складывались. Только вот отношения были исключительно дружескими, но весьма прочными. За помощью обратиться, озадачить кого-нибудь – это пожалуйста, а вот интим не предлагать, правда, Маше и самой не хотелось. Вот, есть такие люди, с которыми хочется дружить, общаться, разговаривать, делиться радостями и горестями, а есть те, что заставляют мозг работать в усиленном режиме, фантазируя и придумывая различные способы для дальнейших встреч. Только вот как мужчины, как самцы и половые гиганты, её мало кто привлекал. И даже тот самый Самсонов первым проявил инициативу. Ухаживал, но не добивался – этого от него и не требовалось. Отсутствие опыта, наверно, сказалось, да и сам он был весьма привлекательной наружности, не дурак, что немаловажно, знал цену и себе, и другим, чем и привлёк. Своим трезвым взглядом. Таким же трезвым, как и у самой Маши.

Так вот, радостное для широких масс известие о расставании Маши с возлюбленным, было решили отметить совместно с юбилеем, потому как напиваться два раза за одну неделю многим не позволяет статус, а кому-то уже и здоровье. Мальчики, как она любя называла своих мужчин из ранга «кому за тридцать», обещались прибыть в субботу, а, значит, закупаться стоило начать уже с понедельника, чем, собственно, временно безработная, и оттого мающаяся бездельем девушка, и занялась.

Десяток разновидностей колбасок и шпикачиков оставила «на потом», сейчас можно было спокойно запасаться солениями и копчениями, конфетами и шоколадом.

От ряда к ряду тележка постепенно наполнялась, перевозить её становилось всё труднее, и ведь никто не поможет! Так и ходила одна, не поднимая головы выше прилавков, а, собственно, зачем, если огромный продуктовый магазин знаешь от «А» до «Я»? Поэтому на достаточно скромный вопрос: «Девушка, вы мне не посоветуете?..», лишь хмыкнула. Поняла, что со своей тележкой стала похожа на продавщицу, раскладывающую товар, и, не жалея, откинула из неё несколько пачек с любимыми пельменями, да, что там любимыми, едва ли не единственными, которые можно есть! Не дожидаясь благодарности либо посыла, кто его знает, что этот «вежливый» хотел, двинулась дальше, пока вопросы не продолжились.

Примерно по такому же плану жила и последующие несколько дней: поспала, поела, сходила в магазин, разложила покупки и снова: да здравствует уютная постелька! Слёзы не глотала – их просто не было, как и чувств. Ни потери, ни утраты, только времени своего жалко и детей по-прежнему хочется. А ещё любимой быть хочется, и желанной, но об этом даже Ларе не рассказала, правда, та и без слов всё поняла. Было у них что-то общее, неуловимое (скудное мясцо на костях, дрянной характер и общие внешние признаки схожести не в счёт). Что-то такое, что их сроднило раз и навсегда. Только Лариса нашла своё счастье, и мужчину своего нашла, и сын у неё взрослый, а у Маши сто друзей и их бесценная поддержка. Большего не заслужила.

В пятницу пришло время затариваться основательно. Обычно для таких целей она брала машину Серёги, но сегодня что-то пошло не так, машины на месте не оказалось и всё того же Серёгу пришлось вызывать в качестве группы поддержки.

Управляла автомобилем Маша давно и вполне сносно, но на такой важный шаг как покупка собственного авто так и не решилась, причём без видимых на то причин. Впрочем, и необходимости особой не было – всегда можно у кого-то перебить личное средство передвижения, а последний год, как Лариса забеременела, так Гоша и вовсе запретил ей ездить самостоятельно. Ну, как запретил, купил новую машину, приставил водителя, и вроде как она сделала невинные глазки и согласилась на все условия. На самом же деле, водитель был отправлен в бессрочный оплачиваемый отпуск, Лариса продолжала ездить на своей малышке, а Маша злостно эксплуатировала новенький джип. Только вот чувствовала себя в нём некомфортно. Казалась себе ещё меньше чем прежде. Но в преддверии праздника даже этот новенький с виду автомобиль стал на технический осмотр, поэтому всё, как всегда, и она в вечном поиске.

А ещё день не задался с самого утра. У самого дома чёрная кошка перебежала дорогу, не желая отзываться ни на «кис-кис-кис», ни на «на-на-на», ни на любой другой зов. И, лишь закончив путь, блеснула зелёными от окружающей темноты глазами, мурлыкнула что-то ласковое, вроде как «Да пошла ты», развернулась и исчезла из виду. Вот и в магазине, словно всё перепутали местами: ничего не найти, и поход на ограниченное время затянулся. Маша блуждала, то напряжённо вглядываясь в вывески на проходах, то растерянно шарила взглядом по бесконечным полкам магазина, то ждала продавщицу, что отлучилась буквально на две минутки. В общем, не везло. И не было ничего удивительного в том, что, получив сигнальное сообщение от Серёги «Жду пять минут и уезжаю», с переполненной тележкой наперевес полетела через торговый зал к выходу. И вот так, на одном из крутых поворотов столкнулась с мужчиной. Ну, как столкнулась… она его попросту снесла вместе с нехитрым набором в продуктовой корзине. Должна была бы бежать и дальше, но совесть не позволила. Поэтому остановилась, помогла собрать разбросанные по площади колбасные нарезки, даже извинилась и уточнила, жив ли он или так, в шоке движется, а на самом деле уже всё, труба… И только тогда двинулась дальше, уже более осмотрительно.

– Зашибёшь, Рыбка. – Окликнули её со спины и Маша, в пене и мыле после стометровки по пересечённой местности, да ещё и с препятствиями, развернулась на сто восемьдесят градусов, и устало побрела к Серёге, еле переставляя ноги.

– Гад, признавайся, ты же давно меня видел, так?! – Бросилась на него с кулаками. – Да я тут чуть не разбилась, и не одна, между прочим! А ты смотрел, всё видел и не остановил! – Тыча пальцем тому в грудь, собственную злость сбивала. – А если бы я разбила винный лоток?! Посмотри, в сантиметре от него остановилась! – Ткнула пальцем в свою тележку, которая поравнялась с рядом элитных вин и коньяков.

– Кто же знал, что ты такая прыткая? Видимо, нехватка секса сказывается на твоей бытовой активности.

Злил он подругу, несмотря на её состояние боевой готовности. Даже стерпел все удары, что не тянули на звание комариных укусов, и губы вытягивал трубочкой, когда Машке удавалось подпрыгнуть особенно высоко.

– Ну, всё, всё, моя хорошая, что ты так разволновалась? – Обнял он девушку, в один миг стирая весь её запал. Чмокнул в макушку, отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки, заглянув в голубые глаза, дождался капитулирующей улыбки и снова вдавил в широкую грудь. – Я так и знал, что ты просто не можешь на меня долго злиться. – Посюсюкал с ней, словно с маленьким ребёнком, не забыл шлёпнуть по попке, вложил в кулачок ключ от машины и отправил на кассу.

Сам же уходить не спешил. На парня, которого Маша так неосторожно подбила, поглядывал. Как она неслась по торговому ряду, Серёга, конечно же, видел. И как парня этого размазать по полу попыталась, не упустил. А особенно заинтересовал тот факт, что незнакомец-то заинтересовался… Особенным вниманием наградил их обнимашки-целовашки позже.

И было в нём что-то такое, что заставило Серёгу переступить через свои принципы «не ввязываться в чужие отношения». Вот и подошёл, предварительно испытав взглядом. Оценил тот факт, что не спасовал паренёк, что вызов принял и на него ответил. Приблизившись, рассмотрел незнакомца внимательнее. Отметил, что, мысленно назвав того «пареньком», непозволительно ошибся. Взрослый, со своими соображениями о правилах в этом мире и о том, как их нарушать.

– Понравилась? – Бросил с вызовом и улыбнулся одним уголком губ, прицениваясь к резкой реакции.

– Понравилась. – Получил не менее вызывающий ответ и уверенный взгляд в глаза. Незнакомец нравился ему всё больше и больше, поэтому и улыбка стала шире, и тон добрее.

– Серёга.

Протянул он руку для приветствия.

– Тимофей.

И рукопожатие получилось крепким, надёжным, словно гарант качества. Ни капли неуверенности или опаски, что говорило не только о характере молодого человека напротив, но и о его статусе.

– У меня к тебе, Тимофей, есть предложение. Видел я, как ты на Машку мою смотрел. – Сказал и смолк, позволяя тому дать задний ход. Довольно оскалился, понимая, что мужчина отступаться не намерен. – Вижу, понравилась. – Одобрительно крякнул. – И ты вполне в её вкусе. – Рот открыл и так замер, понимая, что следующее предложение прозвучит неоднозначно, но всё же желание улыбнуться подавил. – Как ты смотришь на то, чтобы продолжить условное знакомство в неформальной обстановке, в кругу друзей.

– Не понял.

Тимофей заметно напрягся, выпрямил спину, выпятил вперёд грудь и, несмотря на разные с Сергеем весовые категории, вот-вот готов был разобраться по-мужски. Недобрый прищур, плотно сомкнутые губы, желваки на скулах – от мужчины буквально сквозило внутренней силой и энергией. Сергей примирительно улыбнулся.

– Да что тут непонятного? Тебе понравилась девушка, моя хорошая подруга, практически сестра, причём взгляды у тебя были такими… плотоядными. – После этих слов Тимофей немного смутился, но старался держать лицо. – С чего делаю вывод, что ты находишься в поиске. Она тоже в поиске, но, как ты заметил, немного на своей волне. – Проговорил плавно и неторопливо. – А в уютной дружеской атмосфере, вы сможете пообщаться и, вполне возможно, найдёте общий язык. Завтра у меня дома состоится небольшая вечеринка, вот я и хотел тебя пригласить. Теперь понятно?

– Теперь понятно. – Недоверчиво кивнул Тимофей, только посмотрел ещё пристальнее. – Не понятна твоя цель. А, может, я женат или у меня есть девушка… Как тогда? Да и с чего такая забота?

– Ну, насчёт жены, это ты, конечно, замахнулся, – Серёга кивнул в корзинку, наполненную полуфабрикатами, – а всё остальное меня и вовсе не интересует. Сойдётесь – ваше дело, нет – тоже ваше. Я просто предлагаю тебе возможность проявить себя. Неужели не хочется? Девочка-то хороша… И поговорить умеет по душам. – Выдержал паузу, изображая искусителя. – И обаять сможет, если интерес к персоне мелькнёт.

– Проявить себя? – Хмыкнул Тимофей издевательски.

– Познакомиться с девушкой. – Игнорируя издёвку, по-доброму пояснил Сергей.

Тимофей только вздохнул глубже, глядя на мужчину напротив.

– В общем, мне тут с тобой некогда, но адресок я черкану. Надумаешься – придёшь.

Тут же Сергей достал из кармана кожанки записную книжку, быстрым почерком записал адрес и протянул новому знакомому.

– Так, я вроде без приглашения?.. – Пожал плечами тот.

– А я тут чем полчаса занимаюсь? – Сергей усмехнулся, и дружески похлопал Тимофея по плечу. – Приходи, посмотри, подумай.

Отошёл на шаг, потом оглянулся и добавил:

– Только выбери более демократичный наряд. Машка с некоторых пор не любит пижонов.

И после этих слов, уверенно пошагал к выходу, оставляя Тимофея наедине со своими мыслями, которые никак не желали найти логическое завершение стенаниям.

Странную девушку Тимофей приметил ещё в начале недели. Тогда, так же, как и сегодня, она шла, не глядя по сторонам. Его всегда удивляли такие люди, которые никуда не спешат, живут и наслаждаются этой жизнью, смакуя её на вкус во всех ипостасях. Так и она, вышагивала, и интересовали её в тот момент лишь продукты в собственной тележке. Он так не мог, не умел. Всегда был точен и сосредоточен на решении множества проблем, что никогда не заканчивались и только прибывали с каждым разом всё больше и больше. И решать эти проблемы было в удовольствие, и именно этим он наслаждался: своей властью, своей надобностью, необходимостью. А тут, словно рыба, выброшенная на берег, оказался в магазине. Нет, он не инопланетянин, в студенчестве его даже нахваливали за комплексные обеды, приготовленные собственноручно, но сейчас… жить вот так Тим давно отвык. Были моменты, когда ему готовила любимая девушка, моменты, когда готовила прислуга, но именно сегодня он остался совсем один, и приходилось осваивать новые роли. А в продуктовом наборе уже давно мало что смыслил. Вот, знал ведь, что стоит выбрать ближайший к дому магазинчик, а не ехать в центральный супермаркет, но, как всегда экономя время, заехал по дороге, а теперь стоит перед неисчисляемым выбором и не знает, с чего начать.

Человеком Тим был вполне рациональным, экспериментировать не планировал, потому вполне осмысленно решил попросить помощи у окружающих. И вот так получилось, что в полуденное время в большом магазине никого, кроме этой милашки, он не встретил, оттого и обратился за помощью именно к ней. Не собирался ни знакомиться, ни общаться, да и не разглядывал её особо. Подошёл, попросил помочь с выбором пельменей – блюдо и любимое, и быстрое, и простое в приготовлении. Только вместо совета удостоился сканирующего взгляда в свою корзинку, достаточно громкого хмыкающего звука, пару секунд на размышление и несколько пачек пельменей перекочевали из её тележки в его корзину. Он и рот открыть не успел. Да что там не успел… просто не ожидал подобного исхода, и замер с разведёнными в сторону руками.

Теперь девушка не казалась ему такой уж окрылённой. Она сосредоточена, но именно на решении своей проблемы, а он вклинился и тем самым нарушил круговорот веществ в её маленьком мире. Вдруг взглянул на стремительно удаляющуюся фигурку другими глазами. Хрупкая, она катила перед собой тележку, по весу раза в два превышающий её собственный. Даже издалека было заметно, как напрягается, наседает на ручку, а иногда, словно школьник, отталкивается и становится на нижнюю полочку, проезжает так метр и повторяет отталкивающее движение. Забавная.

Вот, бывают женщины, у которых нет возраста, с идеальной кожей и внешностью вцелом, а эта не такая. Тимофей видел незнакомку в определённой возрастной категории. Тридцать – её возраст. В нём и живёт. В нём чувствует себя комфортно и не пытается переиграть. От этого отталкивался в своих ощущениях. Внешне мало чем отличается от подростка: свободного покроя футболка с растянутой горловиной, одно плечо оголено и выглядывает бретелька кружевного бюстгальтера. На ком-то вульгарно, на ней – мило, и другое слово подобрать невозможно. Широкие, явно мужские и явно не её размера, джинсы. Они приспущены на бёдрах и громко шаркают при ходьбе. Да и шаг у неё лёгкий, развязный. Тёмные вьющиеся волосы собраны в свободную гульку и закреплены простым карандашом с белым ластиком на конце. Такие странные мелочи, которые прежде не то, что не замечал, они его и не волновали, а сейчас буквально бросались в глаза. И она была свободна в широком понятии этого слова. Свободна от обстоятельств, от чужих мнений и слов. Не смотрелась в зеркальные витрины, не поправляла волосы или макияж, хотя, макияжа как такового, наверно, и не было. Шла и плевала на общественное мнение и на само общество, потому что ей было хорошо. И именно этим привлекала внимание. Весь её образ был живым, настоящим. Бывает так, что от человека сквозит продуманностью, а от неё спонтанностью.

Но за всей внешней простотой и свободой, можно было угадать человека не простого, а с собственным мнением, с собственными правилами. Ведь несмотря на видимую неряшливость, можно было отметить идеальной формы ногти со свежим маникюром, кончики волос подстрижены и не выбиваются, а лежат правильно, словно только от парикмахера-стилиста. Не удалось рассмотреть только глаза. То, что они голубые, Тимофей и не сомневался, и сам не знал почему, но был уверен в этом, а потом оправдал свои догадки. А ещё её взгляд задел. Безразличный и пустой. Словно и неважно, кто с ней разговаривал и разговаривал ли вообще. Потом ходил в этот магазин снова и снова, как заговорённый, но очаровательную незнакомку больше не встречал. Сегодня встретил и чуть не поплатился за это жизнью: в последний момент успел отскочить и подставить под удар свою корзинку с продуктами. Взглядом проследил, как её отбросило на несколько метров вперёд, а его самого по инерции отшатнуло в сторону. Пробормотав беглые извинения, девушка помогла собрать уцелевший провиант и так же быстро сбежала. Спустя минуту он понял, куда так спешила.

В мужской красоте Тимофей понимал мало, только вот этого мужчину можно было признать красавцем и без глубоких познаний в сфере моды и эстетики. Высокий, стройный, в меру накачанный, с девушкой он вёл себя по-хозяйски просто. И обнял, и поцеловал, та же преобразилась, вынырнула из вакуума, в котором находилась до этой минуты, и сияла изнутри. Пожалуй, рядом с таким мужчиной любая бы засияла. Да и ему можно было позавидовать чёрной завистью.

Иногда удивительно видеть этаких мачо рядом с простушкой, замухрышкой, но тот факт, что он рядом с этой девушкой, которая внешне дотягивает до уровня среднестатистической, не было ничего странного. Это было естественно. Это было гармонично. Она улыбалась, а он улыбался в ответ. Глядя на парочку, Тим и сам заражался таким же позитивом и если бы не странная ревность, что горечью разлилась по рту, действительно можно было бы расслабиться и порадоваться за то, что люди нашли друг друга. Семейная пара – не иначе. Тимофей хмыкнул, когда заметил, как мужчина передал девушке ключи от автомобиля – вместе живут, вместе спят… и его понесло куда-то не туда.

Он даже не сразу понял, что стоит неподвижно по центру зала и бесстыдно глазеет. Опомнился, только когда незнакомки и след простыл, а мужчина двинулся ему навстречу с наглой самодовольной ухмылкой, с превосходством, с торжеством. Тимофей даже и скрывать не стал, что девушка понравилась. Зачем отрицать очевидное? Но вполне понятно напрягся, когда ему предложили с ней познакомиться в более фривольной обстановке. Не то, чтобы для жителя мегаполиса такие отношения в семье были в новинку, нет. Подобные вольности даже у его друзей встречались, просто эта девушка… только не она. Захотелось дать наглецу по физиономии, как вдруг подумал: а что, если он не муж, а сутенёр или ещё кто… И девушка не такой уж и ангелочек? Мало ли какие тут заморочки? Не сразу до мозга дошла информация, что те просто друзья. Как он там сказал? Почти сестра? А почему нет, он ведь о них ничего не знает. Тогда отпустило, но предложение продолжало казаться странным даже после повторного разъяснения. Вот именно со сводничеством в таком плане, когда не твой друг, а незнакомец предлагает пообщаться ещё с кем-то, потому как вы вроде друг другу подходите… немного дико. Да и в обычных ситуациях он всегда от подобного общения отказывался. А сейчас червь точит. И хочется, и колется. И девушка обладает странной энергетикой, притягивающей внимание. Тимофей не романтик, да и в город приехал по делу, а тут вдруг… пойдёт! Решил! Потому что так хочет, потому что она ему нравится. Нравится в своей непосредственности, в своей лёгкости, которой не хватает в обычной жизни. Рядом с ней хочется отвлечься и забыться хотя бы на мгновение.

Записку с адресом аккуратно сложил в бумажник, последний раз оглянулся по сторонам и с предвкушающей улыбкой на губах вышел из магазина. В тот день и работалось легче, и азарт вернулся, и разобраться в документах, в которые вот уже пятый день бездумно смотрел, получилось. Всё эта маленькая чертовка с тёмными волосами, голубыми глазами и губами, которые хочется поцеловать. Поцеловать?.. Да, именно. Несмотря на то что его мысли незнакомка не отпускала вот уже несколько дней, именно о ней как о сексуальной партнёрше, он подумал впервые. Подумал и захотел. Тут же простонал от неудобства, которое вызвало неуёмное возбуждение. Откинулся на кресле и закрыл глаза – стало только хуже.

– Как не вовремя-то, а!

Стиснул зубы, метнулся взглядом по углам кабинета, простонал в голос и тут же рассмеялся.

– Как подросток, честное слово…

Нервно вдохнул несколько раз, провёл рукой по напряжённому паху, пережал всё рукой у основания и зашипел сквозь зубы.

– Чёрт бы её побрал!

Подскочил, метнулся к двери, провернул ключ, закрываясь на замок, и тут же ослабил ремень брюк, высвобождая ноющий член. Провёл рукой вверх-вниз, все мышцы словно каменные и только телефонный звонок, словно дрель бьёт по мозгу.

– Чёрт. Чёрт! Да! – Крикнул в телефонную трубку, сопя от ноющей боли, что постепенно отпускает, расслабляет, и вместе с собой забирает силы. – Лиза, я не кричу, просто я занят, а ты как всегда… Что? Нет, малышка… Лиза!

Вместо ответа короткие гудки. Младшая сестра, заноза в одном месте, благо, что с женихом определилась и на него можно смело столкнуть добрую половину капризов.

– И что хотела?.. – Спросил сам у себя, усмехнулся неудавшемуся подвигу, глянул на спавшее возбуждение и тут же рассмеялся в голос:

– Чертовка… Хочу тебя!

Глава 4

Что такое настоящий день рождения Маша узнала рядом с Сергеем. Это праздник, это день, когда всем хорошо. Рядом с мамой это всегда была какая-то сходка знакомых и незнакомых дядей и тётей, не каждый из которых знал, по какому, собственно, поводу, собрались. С мальчиками же, всё было иначе. Они старались, они организовывали, они пытались принести радость.

Семнадцатилетние праздновали в весёленьких колпачках и круглых носиках, точно как у клоунов. Совершеннолетие отмечали шумной компанией в ночном клубе. Уже потом, с возрастом, приходило понимание настоящих ценностей и хотелось уединения, живых эмоций, искренних поздравлений. Из большой компании постепенно и безболезненно остался неизменный круг избранных. И если кто-то к ним присоединялся, то оставался рядом навсегда, потому что настоящие, потому что иначе не получалось.

Сегодня поздравления, как и тосты, лились рекой. Напиваться, в принципе, было не принято, было принято выпивать. Тяжёлый алкоголь скучал в сторонке, а вот пиво пользовалось спросом. Тихая музыка, родные глаза, шуточные заигрывания и нешуточная ревность. Резкая мелодия дверного звонка прозвучала, когда уже все не первый раз собрались за столом.

– Я открою. – Кивнул Сергей.

Открыл дверь и улыбнулся выгоревшему делу.

– О, Тимоха! Проходи раздевайся. Только тебя ждём. – Спешно пробормотал и дёрнул за руку, призывая поторопиться.

– Привет. Я не опоздал?

– Да перестань, как можно опоздать к людям, которые никуда не спешат? Проходи.

Широким хозяйским жестом пригласил в комнату и открывшийся вид очередной раз потряс и заставил Тимофея замереть в дверях. Действительно, большая дружная компания. Большая и дружная… И она. Одна. Среди десятка мужиков.

– Ну, чего застыл? Проходи, не стесняйся. – Подтолкнул его в спину Сергей. – Ребят, знакомьтесь, мой друг из Москвы, Тимофей, прошу любить и жаловать. – Следующий толчок в спину, уже более значительный и уверенный, заставил Тимофея пошатнуться и сделать шаг вперёд.

В комнате не то чтобы стало совсем тихо, но многие смолкли и уставились на него. Положение спасла Маша, которая с доброжелательной улыбкой подскочила, босыми ногами прошлась по дивану за спинами у сидящих на нём, спрыгнула на пол прямо перед Тимофеем. Неудачно подвернула ногу, немного попрыгала на здоровой, ойкала и кряхтела, пока все смеялись над её нерасторопностью и, немного успокоившись, протянула руку для рукопожатия. Улыбалась настолько широко, что, казалось, больше уже невозможно. Её глаза сияли, словно Тимофей самый дорогой и действительно долгожданный гость на этом вечере. Её даже не смутила не протянутая ладонь в ответ, и она похлопала того по плечу.

– Не обращайте внимания, мальчик в шоке от моей неземной красоты!

Громко оповестила она присутствующих и более бережно, чем Серёга, подтолкнула Тимофея к другой стороне стола, туда, где было свободное место. А затем и вовсе по-свойски обняла за плечи и буквально повисла на них, заставляя гостя усесться. Уже дальше всё пошло по накатанной.

Много лиц, много имён, запомнил пару первых, почему-то растерялся. Часто ловил на себе улыбающийся заинтересованный взгляд женских глаз. Тут же перед носом появилась тарелка и вилка, бокал пива и пустая рюмка для водки. Пить не хотелось, а никто и не настаивал. Уже в процессе Тимофей понял, почему Сергей так настойчиво повторялся, говоря о тёплой дружеской атмосфере. Здесь действительно было тепло и неожиданно уютно. Хотя, казалось бы, все незнакомые люди, а приняли его как родного. Задавали вопросы, интересовались, спрашивали мнение. Молчала только Маша, хотя говорить ей было некогда. Она, как единственная представительница женского пола, пользовалась успехом. Кто за попу ущипнёт, кто в шейку поцелует, кто за плечико укусит и то, что она всеобщая любимица – было понятно без лишних слов, но вот пакостные сомнения на её счёт снова и снова заставляли стиснуть зубы.

Она чувствовала себя здесь свободно, как и тогда, в магазине. И вроде ничего странного в этом нет, но всё же будучи в компании нетрезвых и явно не обделённых потенцией мужчин, вот так открыто демонстрировать свои прелести, смогла бы не каждая. Сегодня её волосы были распущены, что придавало образу мягкости. Майка с такой же растянутой горловиной и с коротким рукавом, шортики с бахромой на конце. И нельзя сказать, что её откровенно желали, но редкие похотливые взгляды, то и дело, блуждали по стройному телу. Особенно отличился блондин, сидящий рядом. Он частенько перекидывался с Серёгой колкостями, при этом не выпускал Машу из объятий, поглаживал по коленке, а она делала вид, что так и надо. И это уже была не ревность, это было нешуточное подозрение, что «Машенька», как слащаво называл её один крепыш, при этом поглаживал девушку по густой шевелюре и, в принципе, был единственным, кто воздержался от эмоций при появлении самого Тимофея. Так вот, были подозрения, что эта самая Машенька, не кто иная, как девица лёгкого поведения, для которой ничего не стоит обслужить десяток рыл и при этом оставаться всё такой же свеженькой девочкой-припевочкой.

– Дыру в ней протрёшь. – Раздалось тихое рычание над ухом, и Сергей приземлился рядом. – Если хочешь что-то предъявить, для начала поговори со мной, а то не нравится мне твоё выражение лица.

Губы Тимофея тронула улыбка: такая трогательная забота, бл**ь! Сергей расценил эту улыбку правильно, напрягся, вмиг превратился из ручного хомячка в дикого зверя и взгляд из рассеянного, затуманенного алкоголем, прояснился и сосредоточился на лице мужчины напротив.

– Мы просто друзья. Все. Здесь. Друзья. И всё, что ты видишь, не несёт ни малейшего оттенка пошлости. У некоторых из присутствующих есть девушки, один даже женат, но это не значит, что Маша их как-то выделяет. Просто она человек такой, который положительные эмоции притягивает магнитом. Рядом с ней нельзя злиться или беситься, вот и весь секрет.

После своих слов он снова расслабился, словно и не было этого жёсткого незнакомого для Тимофея мужчины.

– Да, я понял, всё как в детском саду: и в трусы залезть можно, но при этом никакого секса.

– Пусть даже и так. – Хмыкнул Сергей на подобную агрессию. – Только разница в том, что если кто и посмеет подобное сделать – оторву эту руку любому и не посмотрю, что друг. А ещё скажу, что никто так не сделает и, поверь, не мои угрозы их останавливают.

– Неужели? – Тимофей склонил голову набок, пытаясь отсканировать чужие мысли.

– Посмотри на этих людей. – Сергей окинул взглядом присутствующих, которые разбрелись по квартире. – Это все уважаемые люди, которые в повседневности носят костюмы и галстуки за несколько штук, пьют дорогой коньяк и морщат нос при слове «пиво», но когда их приглашает Машуня, они отменяют международные переговоры, посылают к чертям обязательства, достают из шкафа удобную человеческую одежду и идут туда, куда она позовёт. И это не какая-то особенность этих людей, Маша человек-позитив. Где она – там хорошо. Познакомишься поближе – и сам это поймёшь.

– А…

– А если тебя интересует количество её сексуальных партнёров, – перебил Сергей настойчиво, – то он был всего один. Десять лет. А неделю назад они расстались, потому что этот урод имел другие планы.

– Я не хотел её обидеть…

– А ты никого и не обидел. Это нормальная реакция нормального человека. А я тебе кое-что объяснил, чтобы ты не наговорил лишнего и не получил по физиономии за просто так.

Вымученный вздох заставил Сергея улыбнуться.

– Ладно, спасибо и… извини, она и, правда, такая, как ты говоришь, я вижу, просто…

– Просто никого подобного ты раньше не встречал. – Уловил его мысли Серёга, похлопал по плечу и отошёл в сторону.

– А сейчас будут танцы! – Взвизгнула непонятно откуда появившаяся Маша, тут же заиграла музыка и стало понятно, что ещё может объединять таких разных, на первый взгляд, людей.

Её плавные движения завораживали, и если бы не загораживавшие её ножки неуклюжие мужские тела, стало бы ещё приятнее. Энергичная, подвижная, живущая здесь и сейчас, она просто не могла быть другой, одна и родная для каждого. Не подруга и не друг, а просто родственная душа и душа компании, втягивала в свои незатейливые движения всех вокруг. Только Тимофей оставался безучастным. Не потому, что не хотел двигаться, а потому, что только так мог свободно наблюдать за ней, за её улыбкой. Плавная мелодия быстро сменилась ритмичной, с первых аккордов которой можно было узнать «Капитал» Ляписа, группу «Ленинград», попсу и шансон. Сменялись мелодии, сменялись музыкальные стили и направления, а она всегда оставалась в образе, и не удавалось отвести взгляд. Рок, поп-рок, а она танцует. Не притворяется, что ей хорошо, а действительно получает удовольствие и доставляет его другим.

Когда зазвучала заезженная на радиостанциях песня прошлого сезона, все притихли, но активизировался блондин, ревностные чувства к которому не покидали Тимофея на протяжении всего вечера. И началось что-то неестественное в своей естественности. Движения в танце. Откровенные и… будто порочные… Точно сам секс. Ритмичные, на последнем дыхании, без единого прикосновения. Маша и он – блондин, его соперник. Именно соперник, иначе этого красавчика воспринимать было нельзя. Сладкий голос певца из колонок вещал о девушке, которая любила кофе в обед и по утрам ела вкусный омлет. Бред полный, но именно сейчас, в это самое мгновение получалось воплотить в реальности странные описания, которые больше походили на откровения наркомана под кайфом. Вот она, хитрая, словно лиса, и его манят её глаза. А ласкает взглядом другой, и хочет её другой. Движения всё более вызывающие, напряжение заставляет подняться и метаться по комнате в томительном ожидании. Вот только не может он отвернуться, не может уйти, не может запретить странный танец, да и не хочет! Потому как не видел ничего прекраснее. Поистине волшебный язык жестов и эта закушенная губа, томный взгляд, что на секунду остановился на нём… В висках пульсирует, в паху ноет. Как только Маша начала откровенно соблазнять блондина и его движения стали более развязными, руки нагло блуждали вдоль ягодиц, дразня, но не прикасаясь, и её попка крутилась в сантиметре от паха, не выдержал Сергей.

Он прошёл сквозь ряд зевак, остановился напротив девушки, требуя её внимания. Притянул к себе за подбородок и с каким-то диким выражением лица, что уже не скрывало недовольства, что-то шепнул ей на ухо. В ответ Маша только широко улыбнулась, одним резким движением Сергея оттолкнула, дерзко подмигнула, и совершенно по-детски высунула язык, дразня его, заставляя выйти из себя. И Сергей ревновал. Тим руку был готов отдать на отсечение, он был уверен в том, что это именно ревность. Странная, необъяснимая, ведь тот сам недавно не был против, чтобы у Маши сложились отношения с мужчиной, но при этом не упускает возможности предъявить на неё свои права. Странно, неоправданно, необъяснимо, но это факт.

Под конец танца её уже было не остановить. Яркие, ритмичные движения затмили саму мелодию, энергия жизни разливалась вокруг, да и парень танцевал ей под стать. И в этом танце они хотели друг друга, и друг друга получили.

Тягучая ревность переходила в тихое бешенство. На губах, то и дело, расходилась ленивая, но, как понимал сам Тим, угрожающая полуулыбка. Особенно острым стал момент, когда мелодия смолкла и Маша повисла на мощной шее блондина, на идеально накачанных плечах. Он сцепил челюсти, окидывая взглядом собравшихся, для которых, по-видимому, подобные представления редкостью не были. И откуда только это скопление жеребцов на сравнительно небольшой жилплощади? Тим себя уродом внешне не считал, но и к красавцам не относил. Бодренький середнячок, с привлекательной внешностью, средним ростом и ухоженным телом. Не семи пядей во лбу, но вполне успешный деловой человек с приличным капиталом, который компенсировал буквально любой его недостаток. Сейчас же самооценка нещадно ползла вниз.

Блондин чмокнул Машу в щёку, сильнее прижал к полуголому торсу, приподнял над землёй и что-то шепнул на ухо. Глухое раздражение царапало сознание, как вдруг её взгляд… Плавный, мягкий, но брошенный вскользь: она его изучала. Изучала, наблюдала, приноравливалась, но не разговаривала и не шутила, как с остальными. Дразнила, манила, возбуждала, чтобы тут же обдать ледяной водой равнодушного взгляда. В другом бы случае махнул на всё рукой и ушёл, а здесь… словно держит кто, словно запутался в липкой паутине собственных желаний. Секс. Ему от неё нужен только секс. Пропустить между пальцев длинные волосы, шептать на ухо милые пошлости… Чёткие картинки одна за другой мелькали в голове, и Тимофей пропустил момент, когда поймал взгляд её глаз. Долгий, завораживающий, так она ещё не смотрела… С трепетом, с волнением, с нерешительностью. И мозг уловил знакомую мелодию. «Студентка» Круга. Именно эта песня. Её нельзя не узнать. И показалось, что Маша сделала шаг навстречу.

Всё как по заезженному сценарию: она нашла взглядом его глаза, все вокруг расступились и они слились в страстном поцелуе. Вот только здесь нет сценария. Здесь есть чувства и эмоции реальных людей, один из которых явно не знает, что делать дальше. Остановившись от Тимофея в паре шагов, Маша вдруг судорожно оглянулась по сторонам, нервно закусила губу, и убежала под нерешительный смешок кого-то из друзей. Вот тебе и сценарий! Тим и сам посмеяться успел над странным розыгрышем, пока Маша не вернулась. А прибежала она в босоножках на высокой шпильке. Да. Теперь девочка чувствовала себя более чем уверенно. Сама себя хотела, и оттого он захотел её с большей силой. Сделала шутливый реверанс, приглашая на танец, и, не дождавшись должной реакции, сама взяла его за руки и потянула к центру комнаты.

Милая. Если в прежнем танце она была дикой и сексуальной, самостоятельной, пробуждающей желание женщиной, то сейчас казалась ему именно той самой студенткой, которая научит мечтать, которая украдёт его сердце и заставит совершать глупости и необдуманные поступки. Нежная, добрая, ласковая. Она смотрела так, словно отвечает «да» на любой его вопрос. Только ему ничего не удавалось сказать, он не мог нарушить волшебство момента. Прижимал её к себе не так, как мечтал, а аккуратно, осторожно боясь сделать больно или показаться грубым. Вдруг задумался, каким он был с другими женщинами? Был собой, и этим всё сказано. Не подстраиваясь, не примеряясь, не отдавая эмоции. Только брал и получал всё, что хотел. Он умел рассчитать максимальную выгоду, умел этой выгоды добиться. За что его и любили. За эту уверенность в себе, за его возможности, за статус, что возносил непозволительно высоко… Но вот так, не отрывая взгляда и практически не моргая, на него не смотрел никто. Ей-богу, был бы сейчас в десятом классе, точно бы поверил в любовь, столько тепла таилось в её глазах.

Но волшебство закончилось вместе с музыкой, оставляя после себя непроглядную пропасть. Единение душ исчезло. Осталась только обоюдная неловкость за те эмоции, которыми обменивались за время танца. Её щёки вспыхнули румянцем и рваные суетливые жесты выдали волнение. Маша дважды облизала пересохшие губы, прежде чем окончательно оступилась.

– Спасибо. – Глаза вспыхнули странным блеском.

– Тебе спасибо.

Сказал и только тогда понял, какую глупость сморозил. Нужно было продолжить разговор, предложить уединиться, что угодно, но не опускать вот так. Чувствовал себя полным неудачником. Ведь пришёл сюда с определённой целью: получить удовольствие и, по возможности, доставить взаимное, а на деле получался какой-то бульварный роман. Следующий танец снова был медленным и Маша танцевала его с другим. И этому другому так же улыбалась, и смотрела теми же по-детски наивными глазами. Захотелось курить. Впервые за последние лет пять, как бросил. По сторонам осмотрелся, пытаясь отвлечься, а потом и вовсе в кухню вышел. Глаза закрыл, растирая лицо сухими ладонями, отдышался у открытой форточки. С мыслями собрался, признавая, что затея была более чем нелепой. Речь подготовил, которой собирался прикрыть позорное отступление, только вошёл не в тот момент. Первое, что отметил, так это всеобщее молчание и только потом глаза закатил, презрительно хмыкая, глядя, как Сергей стоит посреди комнаты с огромным букетом наперевес. И при этом что?.. Объяснялся Маше… в любви?! Так, кажется, называются подобные речи?.. Вторя чужим словам, раздражённо кивал, прикрывая ладонью саркастически изогнутые губы.

– Машунь, ты самая замечательная, самая настоящая. Ты словно лучик света в моём бренном существовании. Сияешь и внушаешь надежду на лучшее. Я не представляю жизни без твоей улыбки и в этот день…

– Как и всегда. – Заметил блондин, за что удостоился от Серёги сурового взгляда.

– Да, – отчаянно кивнул тот, – и в этот день, как и всегда, – всё же рассмеялся чужому замечанию Серёга, – я желаю тебе большого счастья, любви и исполнения заветных желаний. С днём рождения, дорогая, ты лучшая.

– Поддерживаем! – Прокричал кто-то под громкий поздравительный гул.

А Маша стояла и сияла, пожимая плечами, всем своим видом показывая, как ей неловко от этого всеобщего внимания, к которому она никак не может привыкнуть. И хотя этот букет так и оставался традицией все четырнадцать лет, каждый, без исключения, становился неожиданностью, заставляющей с волнительным трепетом биться её маленькое сердечко. Оно стучало часто-часто, от понимания того, что тебя любят, что ты кому-то нужен. И ради этих настоящих эмоций хотелось жить. Ради них стоило пройти через все испытания, ради них нужно было научиться терять и прощать.

Привычные поздравления и поцелуи заставили на какой-то короткий миг потеряться. Волнение зашкаливало, дыхание сбивалось с привычного ритма, а в тот момент, когда увидела Тимофея на входе в комнату, сердце и вовсе замерло в сладостном предвкушении. Ему улыбаться хотелось особенно. И узнать хотелось, прочувствовать. Весь вечер достучаться не могла. Всё пыталась, пробовала… Заглядывала в глаза, привлекала внимание, не гнушалась откровенным призывом и говорящими сами за себя приёмами соблазнения, но он оставался непреступен. Вроде и интерес взаимный и… вообще… А что, собственно, вообще?! Это у неё приступ сексуальной активности. И если сказать честно, то, кроме Самсонова, это первый мужчина, на которого обратила внимание. Именно она обратила. Первая. Сама. Заинтересовалась, захотела произвести впечатление, на какой-то миг даже вздумала показаться лучше, чем есть. И этот глупый эпизод с босоножками… Только слепой не понял, что она запала на мужика.

Ждала той песни, чтобы потанцевать с ним, искала его глаза, улавливала внимание, а когда взгляды скрестились, растерялась, как школьница, не знала, как подойти. А потом и вовсе не поняла, что произошло… Повторился эпизод с момента знакомства: когда она протянула руку, а он этот жест проигнорировал. И сейчас стоит особняком, наблюдает, как её поздравляют, а сам не подходит. Оглянулась по сторонам, понимая, что задержала взгляд на новом знакомом, а это неприлично! Это совершенно непозволительно маленьким леди! Только вот, какая из неё леди?.. Губы поджала, призывая себя опомниться, и сделала попытку улыбнуться.

– Ребят, когда вы мне уже вазу для этих букетов подарите, а?

Отвлекаясь, попыталась перехватить массивные стебли цветов у Сергея из рук, но ничего не выходило.

– Бери, не бойся, я лично контролировал, чтобы все шипы удалили.

– Мальчики, я его не унесу. – Прогнулась она под весом цветов и быстро вернула его Сергею в руки. – Мне кажется или он с каждым разом становится всё больше, а? – Наигранно строго нахмурилась.

С трепетом поправила выбившиеся бутоны, вдохнула аромат, а сама никак не могла отделаться от настойчивого ощущения присутствия чужого взгляда, направленного в спину. Интересно, а какого цвета его глаза?.. Коротко оглянулась, и едва не топнула ногой с досады, ведь Тимофей на неё уже не смотрел.

Под всеобщую суету и восторги, Маша кое-как выбралась из толпы поклонников и по стеночке, по стеночке… Пока не добралась до Тимофея, который к тому времени упёрся плечом в косяк, туда же пристроил и голову с тёмными, как и у неё, волосами. Только его были прямыми, а не вились. Чуть удлинённые, укладывались в красивую линию причёски, на щеках едва заметные ямочки, и глаза… серые… ни у кого таких больше нет. Прямо перед ним стала и заставила себя улыбнуться.

– А ты меня не хочешь поздравить? – Прошептала и сама этого шёпота испугалась. Голос не слушался. Оттого подобралась вся, сжала за спиной кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Больно, но виду не подала. Тимофей же будто с ленцой пожал плечами и вяло на её улыбку отозвался.

– Прости, я без подарка. Не знал, что у тебя день рождения. Сергей пригласил. Говорил, собирается компания друзей. – Выдал он налегке и резанул острым взглядом. – Неудобно.

– Да-а, перестань, ты чего! – Поторопилась Маша заверить, делая заявление неправдоподобным. Тут же опомнилась и осторожно кивнула. – Сергей всё правильно сказал. Юбилей – это только повод. На самом же деле, нам нечасто удаётся собраться всем вместе. – На ребят оглянулась, осознавая, что губы расплываются в тёплой улыбке. – Вот мы и стараемся ничего не забыть, не упустить момент, так сказать!

– Так, у тебя ещё и юбилей? – Невежливо хмыкнув, кивнул Тим своему простофильству и поджал губы.

– Ещё и юбилей. – С удовольствием округлила Маша глаза и дыхание задержала.

Напрягла все мышцы, которые были более-менее натренированы. Поочерёдно сокращая икры правой и левой ног, ягодицы в той же последовательности, губу несколько раз закусила, уже просто не контролируя этот процесс. А Тимофей так и молчал.

– А, пойдём покурим! – Выкрикнула тогда и сама испугалась тональности.

– Да я… как-то и не курю… – Промямлил Тимофей, чем заставил всё внутри перевернуться.

– А я тоже! – Уже более уверенно ляпнула Маша и снова же, сама, потащила его на балкон. Подальше от всеобщего внимания и от чужих глаз.

Захлопнула дверь, поёжилась от потока ледяного ветра, но отступать и не подумала. Расправила плечи.

– Здесь красиво. – Пояснила на всякий случай, уловив немного растерянный взгляд. Тимофей шумно выдохнул, в ночную темноту вглядываясь.

– Красиво. – Как заворожённый повторил. А ей от этого голоса жарко стало. И мелкая дрожь, гуляющая по позвоночнику, противостоять этому жару не смогла.

Перемявшись с ноги на ногу, Маша неловко улыбнулась, вдохнула, а выдохнула, уже смеясь над своей нерешительностью, над наивностью, глупостью, и над ситуацией в целом. Руками развела, пытаясь собственный смех оправдать.

– Вот, хотела украсть тебя, и что из этого получилось! – Растерянно смолкла. – Ничего, что я вот так навязываюсь? – Выпалила и снова задержала дыхание, невольно признавая, что рядом с ним это входит в привычку.

– Навязываешься? Ты?

– М-м… Ну-у… Да! – Подумала и сама с собой согласилась. – Я протянула руку для знакомства – ты нет, я пригласила тебя на танец – ты стоял, как истукан. И сейчас… – Внезапно пересохшие губы языком обвела. – Я вызвала тебя на встречу тет-а-тет, а ты, как и всегда, остался равнодушен и невозмутим.

– Да ну… – Рукой махнул. – Нет… – Добавил, но уже не так уверенно. – Всё не так. – Рассмеялся. – Это твоя решительность заставляет меня тупить. На самом деле, ты не навязываешься, то есть… нет, мне приятно твоё внимание. Чёрт! Маш, ты так смотришь, что я нужных слов не нахожу! – Выругался и утонул в её глазах.

Ужасно захотелось её поцеловать. Не трахнуть, не переспать, а только поцеловать. Чтобы тепло разлилось по венам, чтобы желание зависло на грани чувственности. Коснулся кончиками пальцев кожи на плече и зубы сцепил: ледяное. Тут же беглым взглядом Машу окинул и понял, что на ней из одежды всё та же майка без рукавов и шортики, что по своей длине вполне могут поспорить с трусиками, а на босых ногах открытые босоножки, что обула для танца с ним.

– В квартиру, быстро! – Рыкнул и рванул балконную дверь на себя.

Взашей толкнул Машу в комнату и сам вошёл, борясь с крепким таким желанием по той самой заднице хорошенечко наподдать. Не успел, правда. Только и смог, что следить за тем, как её обхаживать принялись. Кто в толстый плед кутал, кто на стопы натянул мужские носки сорок пятого размера, что на её изящных ножках больше походили на гольфы.

Маша и сама в этой заботе потерялась, не успевая отбиться от навязчивого внимания. В руках практически сразу оказался стакан с горячим чаем, а Серёга ещё и шарф на шею порывался повязать. Кто его остановил, Маша так и не поняла. Знала бы, какому человеку спасибо говорить. Хорошо ещё Тимофей никуда не сбежал во время этой суеты, было бы совсем обидно. Он, наоборот, устроился поближе и, поддерживая, и себе заварил крепкий чай.

– Оперативно сработали. – Усмехнулся после нескольких минут молчания. Маша покосилась с недоверием.

– Это ты ещё не видел, как оперативно ребята действуют, если у меня действительно что-нибудь случается. Они хорошие.

– Да? А Сергей сказал, что они такие «хорошие», потому что рядом ты. Что скажешь на это?

– Мне нечем крыть, у него на руках факты. – Довольно задрала подбородок она и поддалась, когда Тимофей легко подтолкнул, предлагая не зазнаваться.

– Значит, хорошая?

– Наверно, так, но тебя заклинило на этом слове.

– Назови по-другому.

– Я отличный друг. – Выдала чётко. – И они это ценят. – Добавила, задумавшись.

– Всего лишь друг?

– Считаешь, что это слово ничего не значит?

– Да, куда уж там! – Округлил Тимофей глаза. – А, вообще, я начинаю ревновать. Хотел побыть с тобой наедине, а так называемые друзья даже в беседе не желают уступить мне первенство.

– Ты преувеличиваешь, и, к тому же сам говоришь о них.

– Правда? Ты так считаешь? – Искренне удивился, чем Машу рассмешил.

– Намекаешь, что меня нет без них? – На ребят глянула и улыбнулась.

– Не совсем так. Вы, как неделимое целое. Такое редко можно встретить в этом жёстком и расчётливом мире.

– Возможно. А ты?

– Что я?

– У тебя нет таких друзей?

Немного подумав, Тимофей грустно улыбнулся.

– У меня нет даже таких товарищей. Хотя вру. Есть друг. Но мы живём в разных городах и редко удаётся общаться. Но сейчас я здесь и… вполне возможно… – Уклончиво головой кивнул, предлагая суть додумать.

– А у меня, как видишь, целый набор. Так что всегда будет с кем встретить старость.

Наблюдая за друзьями, Маша привычно закусила губу. Она любила их разными и всегда. Её взгляд остановился на блондине и Тимофей, точно бык, которому подставили красную тряпку, выпустил пар.

– Ты отлично танцуешь. – Вроде и похвалить хотел, а у самого зубы скрипят. – Вы, вообще, хорошо смотрелись вместе. Он неплохо двигается.

– Ты про Дэна?

– Честно? Не запомнил, кого и как зовут. Я говорю про того блондина.

– Да, это Денис. А насчёт танцев, – Маша забавно хохотнула, привлекая внимание, – Денис не просто хорошо двигается, он делает это профессионально. В студенчестве подрабатывал стриптизёром. Там мы с ним и познакомились.

– Стриптизёром? А ты что там делала?

– Где, на мужском стриптизе? – Удивилась Маша и захлопала ресницами. – Смотрела, конечно. Мы там после зимней сессии отдыхали с девчонками.

Тим понятливо кивнул и выдавил из себя единственную здравую мысль.

– Он на тебя запал.

– Смеёшься? Посмотри на него и посмотри на меня. – Фыркнула Маша, вроде как обиделась, а потом опомнилась. Развернулась к Тимофею лицом и с двойным азартом продолжила. – Если честно, когда он ко мне в первый раз подошёл, я тоже думала, что запал. Знаешь, детские фантазии, всё такое, мечты про то, как большой и красивый принц на белом Мерседесе однажды посигналит под твоим окном. Так вот, о танцах. Когда я однажды спросила Дениса, почему он подошёл именно ко мне, тот ответил, что я единственная двигалась, словно бревно, и своим дёрганьем портила общее впечатление от вечера.

– Так и сказал?

– Да, ещё и изобразил для протокола, как это выглядело со стороны. С тех пор, после усиленных тренировок, отбитых ног и рук, я всё же могу танцевать. И теперь ему рядом со мной не стыдно!

– И что, он так до сих пор и работает в стриптизе?

– Что ты! – Потянула, да ещё и указательным пальчиком пригрозила. – Это, конечно, не тайна, но Дэн не любит вспоминать прежние времена. Теперь он именитый дизайнер интерьеров, имеет дипломы и награды мировых уровней. Его работы расхватывают и в Европе и, само собой разумеется, в нашей столице, так что он состоялся как личность. В принципе, здесь все люди непростые.

– Сергей говорил. – Отметил Тим и глянул в сторону. – А тот, что сейчас стойку на голове пытается сделать, это кто?

– Где?

Не успел Тимофей пальцем указать нужное направление, как Маша вместе с пледом, носками и стаканом чая, прыгнула в нужную сторону, пытаясь поставить смельчака в нужное положение.

– Нет, ну, ты видел? – Возмущённо фыркнула, возвращаясь на место. – Сейчас физиономию расквасит, а завтра выступать!

– Так, он артист? А я вижу, лицо знакомое. – Прищурился, припоминая, но ничего так в памяти и не всплыло. Маша жёстко хмыкнула.

– Депутат он. Алексей Митрофанов. Алекс. Согласись, Лёха из него никакой. – Убедительно закивала Маша головой, и с ней нельзя было не согласиться.

– А Сергей? Он кто?

– Для начала он твой друг. – Скривив лицо, Маша с удовольствием понаблюдала за мучениями Тимофея. – Но, как я понимаю, вы давно не общались, поэтому поясняю: он владелец частного охранного предприятия, один из крупнейших представителей данной услуги в нашем городе. Так что, тоже человек серьёзный. Дмитрий Валентинович руководит строительной организацией. Государственной, кстати. Остальные представители среднего и крупного бизнеса. Элита.

Они оба критически глянули на сборище мужчин, которые теперь устроили соревнования по реслингу.

– В обычной жизни они такие же простые люди, как и мы с тобой. – Пояснила Маша и сама же скорчила кислую мину, понимая, что этих дикарей едва ли такое оправдывает.

– А вон тот, хмурый, он кто?

– Гоша?

– Кажется, да, Гоша.

Личность этого человека интересовала Тимофея особенно, он выглядел угрожающе серьёзным, больше походил на криминального авторитета в завязке, и лишь Машина улыбка, когда она смотрела на этого мужчину, позволяла в подобном усомниться.

– Он один из са-а-амых влиятельных людей в нашем городе! – С готовностью заверила она. – То, что я знаю наверняка, так это его металлообрабатывающий завод. А так, наверно, всего и понемногу. Мы как-то дела никогда не обсуждали. Я знаю, что деньги он зарабатывать умеет, а, как и чем он это делает, меня в принципе не интересует. У нас другие темы для разговоров.

– Понятно, а он всегда такой?

– Суровый? – Усмехнулась Маша и устроилась поудобнее, подтягивая колени ближе. Тимофей глянул на мужчину оценивающе.

– Наверно, это именно то слово, которое ему подходит. – Согласно кивнул, а Маша в азарте облизнулась.

– Нет, не всегда. Просто его жена из дома выгнала. – Заявила она и подавила издевательский смешок. – Да не смотри ты так! Это я его так поддеваю. На самом деле, Лариса беременна и, не сегодня – завтра, должна родить. А он со своей гиперопекой её просто измучил. А мой день рождения – это отличный повод вытурить мужа из квартиры. Знаешь, так и сказала ему: пока я от тебя не отдохну, домой можешь не возвращаться. Вот он и сидит, переживает. Всё боится, что ей будет нужна помощь, а он не окажется рядом. Первый ребёнок и всё такое.

– Не поздновато ли?

– А сам то! – Возмущённо толкнула его в бок. – Гоше всего-то тридцать восемь. Вот, тебе сколько?

– Тридцать четыре.

– Во-от, а дети есть?

Тимофей уклончиво кивнул, но вроде как больше отрицал, чем соглашался.

– Честно? – Поддела Маша и рассмеялась. – Да я шучу! Не делай такие глаза. Так вот, пока сообразишь, то да сё, и тебе сороковник стукнет.

Тимофей глубоко вздохнул и невесело усмехнулся, отрицательно покачивая головой.

– Наверно, дети – это всё же не моё.

– Ага, все так говорят. Просто ты не встретил такую женщину, с которой бы захотел жить вместе. Гоша тоже собирался помирать холостяком. Как видишь, живёт. Да ещё и приженился, и детишек наделать успел. А сейчас, сам понимаешь, умирать никак нельзя. Ему ещё дочку замуж выдавать.

– Ты необычная. – Сказал вдруг Тимофей, не глядя на Машу.

Отчего-то показалось, что скажи он ей всё это, глядя в глаза, и, правда, женился бы, а потом так же сидел и переживал. По поводу и без. В какой-то момент осознал, что за Машу хотелось переживать, беспокоиться, заботиться о ней. И эти мысли пугали и воодушевляли одновременно.

На замечание Маша застенчиво раскраснелась и рассмеялась в голос.

– Самая обычная. Правда, правда. Пойдём на балкон, здесь душно. – Вскочила с места, понимая, что хочет движения, простора, свободы. – Я оденусь, – предупреждающе выставила ладонь вперёд.

– Кутайся сильнее. – Проворчал Тимофей, недовольно поглядывая в её сторону, но всё же сжал выставленную вперёд ладошку и повёл к балконной двери. Приятно. Просто приятно прикасаться к ней и, кажется, он уже начинает завидовать тем, кто может делать это постоянно.

Глава 5

На балконе она укуталась в толстый плед сильнее, присела на пластиковый стул, стоящий в углу, глубоко вдохнула свежий морозный воздух, и улыбнулась, заметив, что Тимофей ловит каждое её движение. Провоцируя, вытянула ноги, упираясь стопами в его бёдра. Реакция не заставила себя долго ждать и Тимофей от прикосновения увильнул, делая его более невинным. В её глаза посмотрел. Прямо, открыто. А сам понимает, что не в ту сторону движутся. Вот, именно сейчас заблуждаются, пытаясь списать желание узнать друг друга лучше, на обычное влечение. Блуждающим взглядом обвёл изгиб шеи, который рассмотреть сейчас позволяла, небольшую, но соблазнительную грудь, скользнул им по оголившемуся из-под пледа бедру.

– Классно выглядишь. Сейчас мода такая?

Кивком головы указал на кривые края коротких шортиков. Спросил первое, что пришло на ум, только бы отвлечь, а она и не думала взгляд отводить, улыбнулась.

– Если я скажу, что несколько часов назад это были джинсы, ты сильно удивишься? – проронила, а он пожал плечами, не особо вникая в смысл сказанного. – Так вот, это действительно были джинсы. Меня тянет ко всем этим рваным вещицам, уж, не знаю почему, а Сергей, он просто бесится, когда видит подобные, как он любит выражаться, обноски. Сегодня не сдержался, подошёл сзади и рванул, что есть дури – вот я и осталась в шортиках. Точно тебе говорю. – Заверила, и принялась усердно кивать в подтверждение слов. – В урне, на кухне, ещё и штанины лежат. Он мне даже оплакать их не дал, выбросил, а ведь совсем новые джинсики были…

А Тим, казалось, вполуха слушает и только лишь интонацию распознаёт, не отвлекаясь на суть сказанного.

– У вас странные отношения. – Некстати заметил. – Он был твоим любовником? – Спросил, а у самого от одного только этого слова язык печёт. И кровь бежит по венам быстрее, и зубы сжимаются до судороги в челюсти. И ответ услышать нужно прямо сейчас. Иначе не выдержит. А Маша, будто его посыл уловила, играть перестала. Опустила взгляд.

– Просто друг. – Проронила осторожно. – Тот самый, что рядом со мной полжизни. Я люблю Серёгу и порву за него любого, хотя когда он подобное говорит обо мне, выглядит более устрашающе.

– Друг. Наверно, что так. Только я что-то не уловил… День рождения твой, но пригласил меня на него Сергей. Это как?

– Ну, как-то так. – Руками развела, вопроса не признавая. – Это его квартира, может приглашать, кого хочет. К тому же мы всегда открыты для новых знакомств!

– То есть это не сколоченная за десять лет команда?

– Не совсем. – Тут Маша немного замялась, ноги с его бёдер убрала, и Тимофей не скрыл облегчения. – Кто-то пришёл позже. Но я, Дэн, Гоша и Серёга, мы вместе уже четырнадцать лет.

– Действительно, полжизни. И что? Так и живёте вместе?

– Нет! С чего ты взял? У меня квартира напротив. Только вот преграда в виде пары дверей таковой иногда не кажется. Какие уж тут двери, когда душа нараспашку? Неужели не чувствуешь?

Сказанула и язык прикусила. Смотрела на него и будто стыдилась того желания, что разливалось внутри. Непривычно остро и совершенно необъяснимо. Просто хотела. Без всяких «но». Не помнила даже, когда ещё в жизни так хотела мужчину. С Самсоновым всё просто и понятно было, словно по-другому и быть не должно, а тут… Слова путаются и застревают в горле, язык заплетается и даже привычный словесный понос превратился в запор мыслей. А самое обидное, что её предсказуемых порывов Тимоха распознавать не желал. Уже и намекнула, и спровоцировала, а он, точно стойкий оловянный солдатик, игнорирует все её уловки. И теперь осталось только расстелить постель, да облить себя взбитыми сливками, а уж если Тимофей и тогда не догадается, что со всей этой красотой делать, то его придётся изнасиловать. Ну… или Маша настолько отстала от жизни в сфере соблазнения, что её намёки не понимает не только Тимоха, но и любой другой представитель противоположного пола? Как вариант… И сейчас он смотрит на неё, молчит, анализирует что-то. А у самого взгляд острый, как бритва, не усмотришь – порежешься. Опасно, но раз за разом тянешь руки, в надежде, что снова обойдётся. Вот оно какое, желание. Опомнилась, только когда очередной вопрос созрел. От мыслей своих отмахнулась, выдавая безмерную долю внимания.

– Квартира напротив, значит? А почему тогда ТВОЙ день рождения мы празднуем здесь? – Взглядом окинул он и балкон, и видимую с него часть комнаты, а в качестве дополнения, ещё и руками эту площадь обвёл. Маша показательно засияла.

– Вот ты о чём. Так у меня же соседи! – Сказала так, словно это прописная истина.

– Хочешь сказать, что у Серёги соседей нет?

Очередным вопросом он пытался поставить Машу в тупик, но не тут-то было. И не такие крепости брали. Она усмехнулась и потёрла руки, вроде как задачка легче лёгкого.

– Есть. – С готовностью кивнула. – Алекс. Который депутат. – Глянула на его очередную стойку на голове. – Вот он сосед снизу. Мы так и познакомились: не знали ещё, что туда кто-то въехал, устроили пьянку-гулянку, а он прибегает, глаза красные, навыкате, у рта пена, кричит что-то, доказывает. А дверь ему как раз я открыла. Понять ничего не могу, стою, ресницами хлопаю. Алекс быстро смекнул, что ничего от меня не добьётся, весьма грубо оттолкнул в сторонку и влетел в гостиную. При виде нашей компании запал его поутих, но не до конца. Он тогда и полицией грозить принялся, и законами, и своим мандатом. А мы так и поняли: у парня что-то случилось и ему нужна срочная разрядка. Плеснули пивка, да воблочки на стол. Бутылка, вторая, он и успокоился, раскис. Про рабочие моменты втирать начал, про жену, стерву такую, что ушла от него, бросила. Кстати, – Маша хрюкнула, смесь, – он тогда ещё принял меня за проститутку и предложил оплатить услуги по двойному тарифу. Но так, чтобы только с ним. А кто бы так ни подумал? Одна неприлично одетая девушка и столько прилично одетых мужчин! Ты бы видел, какие глаза у администратора сауны, когда мы все вместе отдыхать приходим. Они обычно так и кричат, мол, со своими шалавами нельзя! Представляешь?

И запоздало, где-то на задворках разума, вдобавок оценив виноватое лицо самого Тимофея, Маша всё поняла. Поднялась, приблизилась, брови сдвинула, пытаясь нависнуть над мужчиной, который по всем физическим параметрам её превосходит.

– Ты тоже так подумал?! – Оскорблённо взвизгнула. – Обо мне? – Ткнула его в грудь тонким пальчиком, и тут хоть смейся хоть плач, а виноват.

– Чувствую, флаконом духов в честь юбилея я уже не отделаюсь?

– Да при чём здесь духи вообще! – От возмущения и резкого перехода на другую тему, Маша даже забыла из-за чего начала злиться. Тут же улыбнулась его хитрости, задрала нос повыше. – И не нужны мне никакие подарки! Если ты не заметил, то мне, вообще, никто ничего не подарил. Серёга с цветами исключение! – Как всегда опередила ход его мыслей. – Лучший подарок – это то настроение, которое вы с собой приносите. Вот что бесценно, вот что самое дорогое в жизни. Я сколько угодно могу в старости перекладывать золото из одной шкатулки в другую, но это никогда не сделает меня счастливой, а стоит лишь вспомнить сегодняшний вечер и улыбка сама собой расплывается на лице. Ты так не считаешь?

– Я не успеваю за ходом твоих мыслей.

Признался и улыбнулся. Не только ей, но и своим словам – настолько непривычно они звучали. И странное ощущение… Когда удовольствие получаешь от простых слов. Маша… Она даже флиртовать толком не умеет, не умеет играть. Правда, соблазняет ловко. И сейчас стоит так близко… захочешь – бери. А она словам его рассмеялась, охлаждая пыл.

– Я так тонко намекаю, что меркантильность не мой конёк.

Шутливо приложив руку к сердцу, Тимоха рассмеялся в ответ, а Маша отчего-то обиженно отстранилась.

– Я практически покорён. – Заверил тот, а она головой покачала. Отрицательно. Ведь совсем не о том сейчас говорила. И ей нужна эта ночь. Наверно, с ним. А, может…

– А мы вас потеряли! – Разорвал затянувшуюся паузу полупьяный Денис.

Уловив напряжение, потухшее настроение, одним рывком втащил её в комнату и спрятал за своим телом. Обернулся к Тимофею и небрежно кивнул:

– Мы все собираемся за столом. Идём.

А сам напрягся весь, насторожился. Собирая на себя её напряжение, устроил подбородок на затылке.

– Если есть проблемы, ты знаешь к кому обратиться. – Уверенно шепнул без тени шутки, а Маша голову запрокинула, спокойно глядя в глаза.

– Я знаю. Но проблема как раз в том, что у меня даже проблем нет.

– Женская логика?

– Она самая. – Погладила по обхватившим её сильным рукам, поймала на себе тяжёлый взгляд Серёги, и как током по всему телу передёрнуло. Снова погладила Дениса по рукам, уже более спешно, снова жёсткий взгляд и мысль, которая неприятно пульсировала внутри: Тимоха… его друг… такой же, как и он?

Наверно, стоило над своей неудачей посмеяться, но смешно не было. Было обидно до слёз, которые теперь, то и дело, пытались вырваться. Сглотнула набежавший горький ком, взглядом нашла притихшего Тимофея – его усаживали за стол. Слабая попытка улыбнуться не увенчалась успехом. Просто не смогла.

Снова тосты один за другим, пожелания счастья, удачи, любви. Силясь улыбаться, Маша снова и снова пыталась найти взглядом Тимофея, всматриваться в его лицо – ухоженное, гладко выбритое, за ровные, правильные жесты цеплялась… никакой поспешности, никакой рваности движений. Всё продуманно и размеренно. В одежде просматривается приверженность к модному в этом сезоне стилю. И стоит ли удивляться, приметив на его руках маникюр?.. Жаль… что сейчас не видно. Нехотя вернулась к разговору за столом и вяло улыбнулась на какое-то обращение Алекса.

– Чем думаешь заняться? – Прозвучало в стороне. Чтобы не выдать невежливый оскал, пришлось стиснуть зубы.

– В смысле? – Лениво ковыряясь вилкой в салате, Маша попыталась уловить суть.

– Слышал, ты осталась без работы. Звучит и выглядит противоестественно. Планы уже есть?

– Хочешь предложить мне должность своего секретаря?

– Вообще-то, нет… – Алекс понятно замялся. – Ты же знаешь, у меня Людочка… Но если нужно, то могу порекомендовать тебя Данилову. Он как раз освободил должность личного помощника.

Денис недовольно хрюкнул.

– Маша высококлассный специалист, а ты её в официантки!

– Ничего другого пока предложить не могу, я же не Гошанов. – Развёл Алекс руками, а Маша друга по плечу погладила.

– Не трогай Гошку, ему сейчас не до нас.

Улыбнулась, глядя, как тот телефон гипнотизирует, и участливо вздохнула.

– А, действительно, мальчики, мне ведь нужно как-то зарабатывать на жизнь. – Желая отвлечься, Маша в разговор втянулась. Оживилась, преобразилась, даже салат отставила в сторону. – Какие ещё предложения?

– Можешь взяться за руководство рестораном.

Буркнул Гоша, хотя, казалось, не слышит и не видит никого вокруг. Только его слова можно было смело вычеркнуть из протокола. Просто он ещё не знает, что Лариса, которая не только шеф-повар этого самого ресторана, но и его совладелица, не собирается сидеть в декретном отпуске, а планирует вплотную заняться реорганизацией. Маша губы надула, в попытке острую тему обойти и, пусть неявно, но всё же предложение проигнорировала.

– Если честно, я бы хотела взять время для передышки. Что насчёт заработка в интернете?

Открыто с Маши, конечно, никто не посмеялся, но в душе наверняка ржали как кони.

– Это не вариант. – Прозвучало громким басом.

– Тогда я, вообще, не буду работать! Сяду на ваши шеи. Думаю, ни от кого не убудет. Вон, у Серёги буду питаться.

– Ага, особенно если учесть, что ты сама забиваешь этот холодильник до отвала. – Бодро отозвался он.

– Тем более!

– Ты можешь сдавать квартиру. – Осенила идея кого-то из дальнего угла стола.

– А я тогда где буду жить?

– А ты будешь жить у меня. – Погладил её по плечам Сергей, успокаивая.

– Да, и платить тебе за съём комнаты! Отлично придумали!

– Точно! Ты можешь сдавать комнату. – Поддакнул общей теме Дэн и Маша перестала моргать.

– И жить с незнакомым человеком в одной квартире? А если меня обворуют или изнасилуют?

– А ты чего больше хочешь? – Заржал этот гад, и Маша не удержалась, рассмеялась в голос.

– Того и другого. И можно без прелюдий. – Откровенно провоцировала, только вот не поняла кого: Сергея или Дениса, но завелись оба, она это видела. Глаза одного прищурились, рука другого до боли сжала коленку.

– Нет, а, правда, может, это неплохая идея, про комнату? Сколько это может стоить?

Встрепенулась, на что Гоша глаза округлил.

– Маш, ты что, серьёзно? Да дам я тебе денег. Как неродная, честное слово.

– Гоша, не зли меня!

– Если ты меня разозлишь, хуже будет всем. – Рыкнул он, но Маша не унималась.

– Жену свою запугивай! А я уже практически всё решила. Ребят, никому не нужна комната со всеми удобствами, раздельным санузлом и самообслуживанием в комплекте? – Шутливо окинула она взглядом мужчин, как вдруг подозрительно дёрнулся Тимофей. Сначала он посмотрел на Серёгу, затем как-то испуганно на Машу и вдруг улыбнулся, демонстрируя милые ямочки.

– А я участвую в соцопросе?

Такой тишины не наблюдалось давно, а Маша так и дышать перестала.

– Конечно. – Неуверенно кивнула, пытаясь не водить глазами по сторонам. – А что, есть проблемы? – Опомнилась и с деловой хваткой принялась считать возможную прибыль.

– Конечно, есть, Маш, я же говорил, что Тимоха приехал из Москвы. Здесь вроде как в командировке. Я ничего не упустил? – Обратился к нему Серёга и Маше отчего-то показалось, что Тимофей пытался прочесть в глазах того правильный ответ, но потом махнул головой, прогоняя напряжение, и беззаботно улыбнулся.

– Да, приехал неделю назад. Вроде и устроился, но… – От подробностей увильнул и Маша растерянно закусила губу.

– Я даже не знаю…

– Соглашайся. – Уговаривал Сергей, и Маша впервые за долгие годы знакомства посмотрела на него с подозрением. – А то и правда, прибьётся ещё кто… А тут всё-таки свой человек, да и я всегда повлиять смогу. Как?

– Да не вопрос. Въезжай живи. Комната свободна. – Растерянно пробормотала она, на странную авантюру соглашаясь.

Следующие полчаса все за столом обмывали удачно завершенную сделку. Плату для Тимофея ребята решили установить нешуточную и, несмотря на все Машины протесты и заверения, что сдаёт она лишь комнату, а не квартиру целиком, снижать стоимость услуги отказались наотрез. Телефонный звонок отвлёк от бурного спора.

– Маш, привет, как так мой красавец? – Не без улыбки на губах спрашивала довольная Лариса. Всё же день отдыха от не в меру заботливого мужа даёт о себе знать.

– Буйствует.

– А вздыхаешь чего?

– Так, и мне перепадает.

– Ладно, выпускай зверя из клетки, скажи, что спать хочу, пусть приезжает.

– А ты уже без него и спать не ложишься, крошка? – Маша поймала на себе пытливый Гошин взгляд и сделала страшные глаза.

– Да, крошка, только это наши с мужем интимные подробности.

– Жди, выпускаю.

Нажав на кнопку сброса вызова, пританцовывая, продефилировала через всю комнату, присела на подлокотник кресла, которое Гоша занял в самом начале вечера и так до сих пор не сдвинулся с места. Помяла ему плечи, игнорируя недовольный вздох, погладила по затылку, массируя шею. Когда широкая ладонь тяжёлым грузом упала на бедро и сжала его до боли, прошипела, а Гоша взглядом обещал все круги ада, если она сейчас же не скажет того, что должна.

– Звонила Лариса. – Процедила Маша и смолкла. Рука сжалась сильнее, грозя оставить следы. Маша зашипела громче, а Гоша и глазом не повёл.

– Сказала, что хочет спать. – Добавила, пытаясь хватку сбросить, пальцы его разжать.

Гоша вскинул голову, взглянул заинтересованно, нахмурился.

– Что? – Развела руками, возмущаясь. – Она больше ничего не сказала!

Довольная улыбка расплылась по мужскому лицу, теперь все круги ада он обещал уже не Маше, а своей жене, что заставила так долго ждать.

– Машка… Если бы ты знала, детка, как я тебя люблю… – Потянул он мечтательно, ладонь разжал и настойчиво принялся растирать сдавленное место, до красноты, до жжения. – А если бы ты ещё и не была такой врединой…

Подскочил с кресла и вытянул Машу следом за собой в коридор. Быстро натянул ботинки, накинул куртку, заталкивая шарф в карман.

– Люблю, целую, всем пока, а тебя ещё раз с праздником. Будут проблемы – ты знаешь, где меня найти.

– Ага… Ларе привет.

Гошу проводила, стоя в проходе комнаты, на пьяных друзей свысока поглядывая, а потом Тимоху приметила и к нему шагнула, лишь самой себе признаваясь, что ноги от волнения подкашиваются.

– Ну, что, квартирант? Посмотрим жилплощадь? – Улыбнулась шире, а самой хоть плач.

А вот Тимофей ничего, не особо терялся. Поднялся, пропуская её вперёд, подтолкнул в сторону выхода. И с ключами сам возился, потому как у Маши руки уже мало что держали. И дело здесь не столько в волнении, сколько в понимании того, что шутка затянулась, а что с ней делать дальше?..

Глава 6

Максимальной степени неловкость достигла, когда они оказались вдвоём на её территории. Маша во все глаза смотрела, как ещё с утра не знакомый ей мужчина хозяйничает в одной из комнат, осматривая комод, раздвигая створки пустого шкафа. Затаив дыхание, ловила каждое его движение, каждый жест. И столько в нём было уверенности, столько ложной бравады, что уже и непонятно, кто на чьей территории находится. Ладони потели, а каждый раз вытирать их о коротенькие шортики, спасибо Серёге, не получалось – слишком заметно.

Поджав губы и краснея, Маша спешно стаскивала с дивана в гостиной нижнее бельё, что разбросала ещё сегодня утром. И не то чтобы неряхой была, просто сработал закон подлости. Вот, приди к ней любой из её знакомых, она бы сделала вид, что так и нужно, а сейчас, когда за каждым движением наблюдает малознакомый человек, при этом явно сдерживая колкости, пришедшие на ум… вот здесь попотеть пришлось! В достаточной мере педантичная по жизни и, особенно, в работе, в период глубокого морального застоя, Маша позволила себе некоторые вольности, а вот теперь кляла себя за их количество. Про ванную, которую продемонстрировала, и вспомнить страшно: тампоны и прокладки в хаотичном порядке разбросаны по широкой тумбе. И ведь не объяснишь, что так помаду искала… Розовое масло, которое любила использовать для ароматерапии, разлилось, и теперь благовоние напоминало просто «воние», но Тимофей сдержался. Мужик! Как там говорится? Если ты интеллигентный человек, то глупость, совершённую кем-то другим, предпочтёшь не заметить? Тогда Тимоша стопроцентный интеллигент.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.