# Принадлежать демону

Лика Ви

Вам говорят, что магии на Земле нет. Не верьте! Магия есть и настоящие ведьмы тоже. Я одна из них. Моя бабка не зря учила меня магии с раннего детства. Я могу решить любую проблему. Не можешь найти работу – вызови демона, и он решит все за тебя! Только я не думала, что можно совершить ошибку и призвать не того… Этот демон никогда не позволит себя использовать. Он сам привык подчинять и уверен, что я должна быть его… женой. Ой, бабушка, что же я натворила? Я на это не согласна!

Содержит нецензурную брань.

## Пролог, или Первая встреча двух начал

Бес

– Никто и никогда не освободит тебя, Бессмертный, – говорит инквизитор, отложив в сторону свою черную библию, или что это там у него за книга, из которой он черпает все свои идеи, настолько гениальные, что мне совершенно лень на них реагировать.

– Да, конечно, – отвечаю ему я, закатывая глаза.

Он мне правда просто надоел вместе со своим красным балахоном и голосом проводника. Вся эта его возвышенная лицемерная речь вызвала бы смех, если бы смеяться тоже не надоело.

Я – Бессмертный. Я старше этого мира. Я пришел в этот мир, ведомый все той же скукой – что ж поделать, если мне понравились людишки. У них такое забавное мышление и они очень изворотливы. Вот этот даже смог меня поймать, но не напугать, конечно. Сложно напугать существо, способное договориться с самим миром.

– Никто и никогда не спасет тебя. Я не шучу, – повторяет назидательно инквизитор.

Он смотрит на меня очень внимательно, внушительно, но все равно нелепо.

Я ему и отвечать не буду, не вижу смысла. Что бы он ни делал, а толку нет – все одни слова, еще и пафосным тоном. Этот безумец пытать меня пробовал, у него ничего не вышло. Мое тело восстанавливается быстрее, чем он может изрекать свои проклятья. Нелепы его потуги. И почему теперь он думает, что меня можно испугать – нелепый забавный человечек.

Мне даже черты его лица рассматривать не хотелось. Какая-то темная копна волос, карие глаза с проблесками интеллекта. Ничего особенного, рассматривать странные цепи, что мешают мне колдовать, было куда интересней. Незнакомые руны украшают их, вернее знакомые, но в особенной последовательности. Надо бы их запомнить, а потом изучить, в книге еще посмотреть, узнать о них побольше, а то даже неловко от того, что я не могу сейчас просто уйти.

– Марта! – внезапно зовет он, отвлекая меня от созерцания цепей.

Они, конечно, интересные, но Марта это явно что-то новое. Женщинами мне еще никогда не угрожали. Я ожидал, что войдет очередная страшная монахиня лет этак ста пятидесяти, от вида которой мне, как минимум, станет грустно, потому что ничего веселого в старости нет, но входит она – юная дева в белом одеянии, настолько тонком, что почти прозрачном.

– Ты готова принести себя в жертву на благо нашего Бога? – спрашивает у нее инквизитор.

Я окидываю взглядом его красную мантию, смотрю на окровавленные белые перчатки, хмыкаю и просто забываю о нем. Ничего в нем интересного. Ничего нового. Обычный самовлюбленный человечишка, получивший власть.

Она куда интереснее, прекраснее, тоньше, мягче, приятней во всех смыслах.

Как ее там зовут? Какая, в сущности, разница? Я уже и позабыл, и не был уверен, что это важно, но любовался ею, как лучом солнца, попавшим в это жуткое кровавое подземелье.

Она скидывает белое полотно со своей головы, открывает огненно-рыжие волосы и шагает ко мне, медленно поднимая подол своего белого платья. Это завораживает своей красотой.

У меня невольно дергается удивленно бровь. Меня соблазняют святые девственницы? Это очень интересно, странно, необычно и все же… именно в этой что-то было. Она меня волнует, словно я юных девиц никогда не видел, не трогал, не мял и не любил до истошных криков, словно в первый раз что-то подобное происходит в моей долгой бессмертной жизни…

Хотя да, в первый. Обычно я не прикован цепями и сам делаю, что хочу.

– Ты что задумала, Огонечек? – спрашиваю я у нее.

Ей такое прозвище, на мой взгляд, идеально подходит, потому что волосы у нее такого насыщенного огненно-красного цвета, что называть ее по-другому было бы просто глупо.

Они делают ее похожей на настоящее пламя, на воплощение страсти и свободы.

– Мне нельзя с вами разговаривать, – отвечает мне рыжая девица, опуская свои глаза. Цвет я рассмотреть не успеваю, только длинные ресницы, но сам факт стыдливо опущенных глаз в столь пикантной ситуации меня волнует еще сильнее.

Хочу ее от этого еще сильнее, а она осторожничает, мнется, стесняется… Соблазняет и сама этого боится.

Дивный какой-то Огонечек мне достался, сладкий, да и фигурка у нее была просто лучшей из возможных.

Хороша же!

И вот говорить ей вроде как нельзя, а издеваться явно можно.

Она стягивает с себя белое платье и остается совершенно обнаженной. Ее пышная, сочная девичья грудь подпрыгивает, когда она отбрасывает платье. Соски мгновенно затвердевают от прохлады подземелья, а она подается вперед, упираясь ими в мою грудь. На ней уже не было ран, но следы крови еще остались, и это добавляло каких-то странных диких ощущений.

Она прикасается к моему животу и начинает смущенно изучать мои мышцы, пока я жалею, что не могу порвать цепь и потрогать ее круглые бедра.

Она мне действительно нравится, и если бы не эти цепи, я обязательно бы крепко схватил ее, прижал бы к стене, потрогал бы всю, заставил бы стонать только от моих рук на собственной пышной груди. Она бы умоляла меня не останавливаться, если бы только не эти цепи, но и с ними я могу немало. Что уж говорить, в себе я никогда не сомневался, и тело у меня такое, что женщинам обычно нравится.

– Нравится? – спрашиваю я у нее, понимая, что она вряд ли трогала по-настоящему сильное мужское тело, раз уж ходит тут при инквизиторе. У того под мантией едва ли есть такое тело, скорее слегка выпирающее брюшко, как у раскормленной свиньи. И если она это видела, то куда лучше может оценить то, что чувствует сейчас руками и видит глазами, можно даже сказать пожирает ими, бросая взгляды из-под стыдливо опущенных ресниц.

Она не ответила, только поджала губы, наливаясь румянцем, а мне очень хотелось увидеть ее глаза. В них наверняка что-то было.

– Ну же, Марта, не медли! – приказывает инквизитор.

– Старый извращенец, – смеюсь я над ним, но все равно тянусь к ней, чтобы прошептать на ушко: – Помоги мне освободиться, и я покажу тебе настоящее удовольствие.

– Я не могу, – тихо шепчет она в ответ. – Если я не сделаю то, что они хотят, меня сожгут на костре, как ведьму.

– А ты ведьма, Огонечек?

– Нет, конечно, хотя теперь… теперь уже и не знаю, – бормочет она растерянно и взволнованно.

– Ты ведьма, Огонечек, потому что меня уже околдовала, – уверяю ее я, – но я спасу тебя, если ты поможешь мне хоть одну руку избавить от цепи.

– Марта!

– Простите, – спешно говорит она и так решительно берет в руку мой член, что у меня дыхание перехватывает.

У нее холодные тонкие пальцы, которые явно не знают, что делать дальше, но от их волнительной дрожи у меня по всему телу пробегает дрожь предвкушения.

В ее неопытности столько сладких нот, что ими можно просто захлебнуться.

– Тебе подсказать что дальше, Огонечек? – смеюсь я, чтобы не выдать сбившегося от такой мелочи дыхания.

Она смотрит на меня зло, но решительно. Глаза у нее насыщенно-серые, серебристые, как у настоящей ведьмы. В них даже блестит сила. Красивая, уверенная.

Только говорить она со мной не хочет, видимо правда боится Инквизитора, а в мое могущество не верит. Напрасно. Зато решительно направляет мой член в себя, сбивая меня с мысли.

Она внутри влажная, раскрытая, горячая, а я готов выть и кусать губы, потому что мне безумно хочется ей помочь, ухватить ее за бедра, прижать к стене и взять, как я не брал уже ни одну женщину этого мира. Впервые я так сильно кого-то желаю и меня почти трясет от невозможности это получить.

– Тупой инквизитор, освободи хоть одну руку, ей же неудобно, – прошу я, понимая, что совсем никак не могу ей помочь, стоя вот так с поднятыми вверх руками, а хочу… неистово хочу!

– Справится, – отвечает инквизитор.

Она действительно неожиданно справляется. Закидывает одну ногу на меня, обхватывает руками шею и резким рывком насаживается на член, откидывая голову и выгибаясь, а я задыхаюсь волнением и стоном.

Тонкая струйка крови от ее невинности течет по моей ноге. Только теперь я вдруг понимаю, что происходит что-то ненормальное –что-то во что нельзя верить. Понимаю и тут же об этом забываю, потому что она забрасывает на меня вторую ногу, виснет на мне целиком и заглядывает в глаза, решительно и в то же время пьяно, как от вина.

В серебре ее глаз вдруг возникает золотой ободок – знак моей истинной, моей единственной, той, что может дать смысл всей моей жизни!

– Не может быть, – шепчу я оглушенно, но она, как околдованная, словно одурманенная, уже ни о чем не думает, ничего не смущается, отдается мне. Словно знает, что за нить есть между нами.

Она прижимается ко мне всем телом и двигает бедрами в невероятном ритме, впиваясь в мои губы жадным поцелуем развратницы.

Я дергаю цепь. Одну. Вторую. Обе.

Я хочу ее. Только ее. До дрожи. До истерики. До тихого хрипа.

Я искал ее, бродя по мирам. Упустить такой шанс, сорвать ритуал я просто не могу, но цепь не поддается, а желание становится таким сильным, что сдерживаться просто невозможно. Я поддаюсь ей, покоряюсь, доверяюсь полностью ее дурману. Я двигаюсь ей навстречу, как могу, представляя, как мог бы мять ее округлый зад, не будь этих цепей.

Наши языки сплетаются, а души соединяются вместе с телами. Еще один миг и она станет моей навсегда, но мое сердце внезапно… останавливается.

Острая боль и жгучая горечь смешиваются, охватывая меня целиком.

Проклятый инквизитор пронзил нас одним мечом. Ее кровь, ее сила, ее естество попадает прямо в мое сердце и причиняет эту самую нестерпимую боль, а затем активирует печать, пробуждая какую-то скрытую страшную, спрятанную тайну моего рода.

– Тварь, – успеваю прошептать я, прежде чем оказываюсь навечно запечатан в пустоте…

***

Иногда Бессмертие – зло, особенно если ты один и навсегда остаешься в месте, где нет никакой магии, где нельзя ничего создать или возродить. В месте где ты – ничто.

– Чертов инквизитор, – думаю я годами, словно это может мне помочь, а сам пытаюсь вспомнить учения древних, которые постоянно показывал мне отец.

– Читай, они нужны тебе, – говорил он, но я не слушал. Именно поэтому, наверно, и обречен теперь на вечное обитание в пустоте.

Или не вечное? Что это за свет? Что это за дивный голос, что зовет меня? Не знаю кто ты, но пахнешь ты явно как мой Огонечек, как Марта, и на этот раз никто нас не разлучит!

## Глава 1 – Неправильный призыв

Марта

Я закатываю глаза, слушая очередную тираду моей маман об осторожности.

– Марта, я тебя умоляю, обойдись, пожалуйста, без призывов, – говорит она. – У тебя есть много других способов решить вопросы.

Я на это только губы кривлю. Дались матери эти призывы! Завидует она, вот что, потому что сама призвать никого не может.

– Не надо мне рожи корчить, – ворчит мама в трубку, как будто может увидеть, с каким лицом я ее слушаю. – Я слишком хорошо тебя знаю.

Я в ответ только глаза закатываю. Мама у меня не ведьма. Она по телефону никогда не разберется, что именно у меня на лице, но знает меня и правда хорошо, чтобы угадывать реакции на ее слова, но не так хорошо, чтобы угадывать действия. Обмануть ее я все же могу, особенно если мне это действительно нужно. Я даже заколдовать ее могу, если это будет нужно.

– Мы тебя отпустили в Москву не для того, чтобы ты рисковала! – продолжает ворчать мама. – Что тебе бабушка про призывы говорила?

– Что у меня на линии судьбы призыв, способный оборвать мою жизнь, – отвечаю я нехотя, просто заученной фразой, которая мне давно надоела.

Не верю я в эту чушь. Когда бабушка это сказала, она уже совсем старая была, болела, мало ли какие глупости ей в голову могли прийти. Как призыв может навредить или убить? Я же не какая-то глупая девчонка, впервые круг призыва нарисовавшая. Я опытная ведьма, много раз это делавшая до бабушкиного пророчества.

Мама, словно читая мои мысли, сразу отвечает на этот вопрос:

– Если вызвать не того, можно умереть, а ты у меня не самая внимательная, можешь и ошибиться. Пообещай мне, что не будешь там использовать призывы! Не будешь использовать печати, на которые я не посмотрела, поняла? Это нужно ради твоей же безопасности.

– Ма-а-а-ам, ну я же уже обещала перед отъездом, – пытаюсь ее умолить я, запрыгивая на диван, чтобы маленький черненький демон мог спокойно вымыть пол на месте, где я только что стояла.

Конечно, я его призвала. И на экзамены демона возьму. Обычные люди их не видят, а они легко могут и билет нужный подсунуть. Учишь три вопроса и вытаскиваешь нужных три в одном билете. Узнать вопросы из одного билета я в состоянии. Они ведь связаны! Энергетически связаны, благодаря чьим-то мыслям. Это же так просто! Ну как? Как можно отказаться от подобного? Я еще и работу себе найду, чтобы вместо меня ее мог делать демон, а то мать будет контролировать все мои траты, а значит ни в один клуб нельзя будет сходить, а так демон сможет мне денег заработать на мой отдых и развлечения. А как иначе? Какой смысл быть ведьмой и не пользоваться этим по полной, но мама со мной не согласилась бы.

Зануда она у меня.

– Обещай, – упрямо просит она. – Никаких рун призыва без моей проверки. Ни при каких обстоятельствах.

– Ты вредная ведьма-теоретик, – устало выдыхаю я. – Обещаю.

– И пальцы скрестила? – спрашивает мама.

– Нет, – вру я, глядя на свою левую руку. Конечно, я скрестила пальцы, более того поняла, что именно сейчас и надо призвать еще одного помощника – того, кто будет работать. Меня даже подмывало спросить у мамы, кого мне больше всего нельзя вызывать на ее взгляд, чтобы именно этого демона и подчинить. Она ведь у меня действительно теоретик, вернее теолог-ихтиолог или как там правильно? Не помню, никогда не пыталась запомнить, просто она изучала всякие древние письмена. По бабушкиным книгам диссертацию писала. Настоящая прилежная ученица, но никаких способностей. Она любую руну нарисует с закрытыми глазами. Знает всех демонов, все заклинания, все отвары, да только толку, если силы в ней ни грамма? Ничего она не может, кроме разве что лекции мне читать.

– Я буду осторожна, обещаю, – говорю я матери, потому что иначе она не отстанет, а если начну ее дразнить, то и вовсе может приехать меня проверять, точно ли у меня все хорошо и не начала ли я рисовать очередную руну, а я, конечно же, начала, вот прямо сейчас и начинаю.

– Я правда волнуюсь, неспокойно мне, – признается мама.

Я чуть не рассмеялась.

– В тебе нет дара предвиденья, – отвечаю я, вскочив с кресла и помчавшись к старому бабушкиному комоду. Там в одной из полок она прятала мел – идеальное средство для кругов призыва.

– У меня есть материнское сердце! Оно и без дара может многое чувствовать.

– Конечно, мама, но мне может грозить только смерть от этого скучного разговора, – признаюсь я, закатывая в очередной раз глаза, и достаю из-за комода квадратную фанерку, на которой лучше всего чертить печати.

Бабушка это гениально придумала. Пол неудобно отмывать, а эту фанерину, пусть она и метр на метр, можно отнести в ванну и поставить под душ. Вода быстро смывает мел. Потри немного щеткой, высуши и все снова готово к работе.

Я швыряю доску на пол и осмотрелась.

– Что это за звук был? – спрашивает мама.

– Книгу уронила, – вру я и глазом не моргнув, рассматривая при этом меловые разводы на доске. Я ее явно плохо отмыла еще два года назад, когда приезжала сюда летом.

– На ногу? – зачем-то спрашивает мама.

– Конечно, нет, – фыркаю я, переворачивая доску. – Мам, дай мне хоть вещи разобрать, а? Ну пожалуйста!

– Ладно, позвони как поешь. Я тебе там домашних котлет положила. Микроволновка там есть, легко разогреешь.

– Да-да, обязательно, – отвечаю я, спеша закончить разговор. – Пока, мам!

Отключив вызов, я откидываю телефон на диван и не удерживаюсь от комментария вслух:

– Ела я твои котлеты все восемнадцать лет, теперь я буду есть в ресторанах, и демоны мне в этом помогут!

Я даже хватаю мел, но понимаю, что эта сторона доски отмыта еще хуже. Вернее центр у нее был идеально вымытый, а по краям были какие-то обрывки рун, словно доску и вовсе не мочили.

– Тьфу! – не выдерживаю я, снова переворачивая доску, подумала еще раз и все же вернула на сторону с отмытым центром. Мне небольшой круг нужен, вложусь в чистую часть. Там всего ничего надо то, главное не пересекать одни линии с другими, а это не трудно.

Тут замечаю, что мой демон-домовой с интересом смотрит на доску. У его маленького лохматого тела были яркие зеленые глаза. Он маленький нелепый йети, вместо которого простые люди увидят кота – идеальное существо для решения бытовых вопросов.

– Нет, это мыть не надо, – говорю я ему, заметив интерес к доске. – Лучше иди и хорошенько отмой ту, что в ванной сейчас стоит, да с обеих сторон! – приказываю я.

Йети кивает, а я понимаю, что именно так его и надо назвать, только займусь я этим позже, как только вызову и нареку Трудягу. Да, это лучшее имя для демона, который будет работать удаленно и приносить нам деньги. Демон-копирайтер? Таких нет? Сейчас сделаем.

Довольная собой я быстро русую круг, а в нем все нужные знаки, а затем, точно зная кого хочу призвать, прикасаюсь к самому центру рисунка из мела. Он, как и положено, вспыхивает ярким белым светом, но внезапно в этот свет начинает пробиваться желтизна.

– Так не должно быть, – шепчу я, отдергивая руку.

Я ко всему прочему еще и не сижу как положено и потому не могу быстро встать, еще и страх берет верх, заставляя коленки дрожать. Доска на полу вздрагивает и трескается прямо под моими пальцами. Письмена выползают за пределы круга и внезапно сливаются с обрывками старых букв.

– Мамочки, – вырывается из меня испуганный стон.

Я с трудом вскакиваю и тут же цепляюсь ногой за край фанерной доски, падая, ослепленная ярким светом, униженная собственной неловкостью и глупостью.

Ну как же так?!

Крепкая мужская рука неожиданно не позволяет мне упасть. Она ловит меня за талию и притягивает к себе в самый центр круга.

– Вот ты и попалась, Огонечек, – слышу я уверенный мужской голос и замираю, не в силах даже испугаться.

Демон, который был нужен мне, не должен разговаривать и на человека походить тоже не должен, но тому, что я призвала, на все это явно было наплевать, потому что он смотрит на меня свысока, уверенно обнимая.

– А? – тихо и жалобно спрашиваю я, не зная даже, с кем имею дело и что мне надо с этим делать.

Глупо конечно, но как-то так само получается. Нелепо и точно недостойно опытной ведьмы.

К тому же обычно, когда ко мне прикасаются без спросу, я ору как резанная на два квартала. Человек, решивший меня напугать, внезапным прикосновением рискует оглохнуть от моего вопля, но тут я не могла закричать. Просто не могла кричать, глядя в очень темные карие глаза. Что-то меня в них завораживало, почти гипнотизировало, мешая отвернуться.

У мужчины-демона довольно грубые черты, но все равно привлекающие внимание. Очень черные брови. Он совсем как человек, только в темных глазах были узкие золотые зрачки, выдававшие нечеловеческую сущность призванного мною существа.

– Я не Огонечек, я Марта, – глупо шепчу я, не в силах перестать смотреть ему в глаза.

– Марта значит, а я знаю. Вспомнил твое имя за все эти годы, – отвечает он мне и усмехается.

Я на короткий миг бросаю взгляд на его пухлые губы и почему-то думаю, что он наверно выдыхает что-то такое, что меня почти парализует, а значит надо сопротивляться активней. Только я даже осознаю все это так медленно, что едва ли могу реагировать на его слова и поступки.

Его рука все так же лежит на моей талии и прижимает меня к его телу, совершенно обнаженному, со следами запекшейся крови и какой-то черной материи, что тает на нем, пока свет печати угасает, как будто она часть какой-то бездны, из которой он сам создан.

Страшно.

– Я все знаю, – шепчет он и привлекает меня к себе еще ближе.

Его дыхание скользит по моей шее. У меня от него подкашиваются ноги, но он держит меня так крепко, что упасть просто невозможно. Я просто понимаю, что, даже если захочу, не смогу ни вырваться, ни даже дернуться в его руках. Одной рукой он сжимает мое плечо. Второй по домашнему сарафану скользит вниз, а носом зарывается в мои рыжие волосы.

Его горячее дыхание обжигает мою ключицу и шею. Я буквально ощущаю, как он втягивает носом мой запах, и дрожу от ужаса, потому что совсем ничего не могу – околдованная, захваченная, поверженная один его дыханием.

– Я не обед, – шепчу я, не в силах даже громко говорить.

Мне так страшно, как еще никогда в моей жизни не было. Он выше меня. Он сильнее меня, и дело не только в силе его рук. У него такая мощная аура, что ей можно просто захлебнуться, а воздух вокруг стал таким густым, что я и думать даже не могу о том, чтобы подчинить такое существо.

– Давайте я просто верну вас обратно… Я ошиблась.

– Ни за что, – рычит он мне в ухо и резко сжимает мою ягодицу, заставляя охнуть. – Ты не ошиблась, ты освободила меня.

– Хорошо-хорошо, – спешно соглашаюсь я, упираясь руками ему в грудь. – Только не трогайте меня, пожалуйста. Я, правда, звала не вас.

– Ты не могла звать никого другого, – шепчет он мне в самое ухо и внезапно впивается поцелуем в шею прямо за ухом с такой страстью, что меня словно током бьет. Энергией меня пронзает всю до самых пяток так, что я даже пальчики на ногах поджимаю и сильнее друг к другу прижимаю ноги, стараясь их скрестить.

Не знаю, откуда у меня внезапно берутся силы, но я упираюсь руками ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть из всех сил, но не могу, только ощущаю, как быстро бьется его сердце. Каждый его удар врезается в мою ладонь, прокатывается по моему телу и заставляет сердце вздрагивать.

К собственному ужасу, я понимаю, что мое сердце начинает биться в такт, буквально поймав его ритм. Дыхание становится тяжелым, так словно он уже подчинил меня себе, но я не хочу этого. Я не могу ему это позволить.

– Ты еще не знаешь, как сильно я тебе нужен, – говорит он и проводит языком по моей шее, заставляя вздрагивать, а затем отстраняется, снова заглядывая мне в глаза.

Он улыбается, поглаживая одной рукой мою попу. И как ни странно, все эти прикосновения не вызывают у меня отвращения. Они меня волнуют. Они меня пьянят. Это наверняка какая-то магия, я не могу вот так поддаваться какому-то непонятному демону, как бы хорошо он ни был сложен. Мне вообще нравятся совсем другие. Я блондинов люблю! А этот брюнет, еще и такой… словно ворон черный, еще и с отблеском. Его волосы и правда были как крыло ворона. Красивые, наверно мягкие.

Стоило мне заметить, какого именно цвета его волосы, как мне мгновенно хочется к ним прикоснуться.

Я перестаю пытаться его оттолкнуть и тянусь кончиком пальцев к черной пряди, что упала ему на висок. Волосы и правда оказываются мягкими и это заставляет меня нелепо улыбаться, а он неожиданно радостно трется щекой о мою ладонь, словно кот, бодает ее безрогим лбом, заставляя мои пальцы зарываться в его черные волосы.

Я же с этим просто соглашаюсь, не понимая на самом деле, что именно сейчас происходит. Я словно на миг перестаю быть собой, а потом понимаю, что глажу его по голове и радостно улыбаюсь, позволяя себя лапать и прижимать к огромному вставшему члену.

Когда я понимаю, что именно упирается мне в живот, то наконец-то прихожу в себя и просто отскакиваю в сторону.

Он держал меня уже не так крепко. Гладил мою руку, поглаживал попу, словно это вообще нормально. Он тоже расслабился, потому я и смогла вырваться и отскочить к бабушкиному комоду.

Интересно, там есть хоть что-то, что может мне помочь? Может, защитный амулет? От демонов там точно что-то было.

Не сводя с него глаз, я приоткрываю одну из полочек и шарю там рукой, пытаясь найти хоть какое-то спасение.

– Не подходи ко мне, – прошу я. – Не пытайся даже меня околдовать. Я не дамся!

Он удивленно смотрит на меня, как будто я обвиняю его в каких-то нелепых глупостях, а потом усмехается. Видимо решает наплевать на все. Кажется, все мои слова его не трогают даже.

– Я не шучу! – говорю я, выбрасывая вперед руку с найденным защитным амулетом из серебра. Такой на теле демонов обычно оставляет ожоги и инстинкт подсказывает им не приближаться.

Чувствуя себя хоть немного защищенной, я все же решаю бесстыдно осмотреть то, что призвала. Когда еще мне попадется вот так близко горячее мужское тело. Нет, вы не подумайте. Я не извращенка! Просто я голых мужчин никогда не видела, только украдкой на картинках, а тут живой, пусть и не совсем мужчина. Надо же хоть посмотреть… Ну хоть глазочком.

У него были широкие плечи. Мышцы на груди и животе, словно из темного камня выточенные. Объемные, сильные. Без единого волоска. Удивительно красивое тело. Ну точно как у модели или атлета – невероятное, почти нереальное, волнующее и потому пугающее.

Не должна я оттого замирать в волнении.

И ниже я не хочу смотреть, трушу, боюсь, но он делает шаг и почему-то я не в глаза ему смотрю, а ниже, намного ниже – прямо на толстый вставший член. Он огромный, с множеством темных вен и блестящей от смазки головкой. Никогда не думала, что они бывают такими.

– Ой, – только и могу изречь я, понимая, что я увлеклась своими мыслями, и вот он уже берет меня за руку с амулетом и просто отводит ее в сторону. – Не надо, – прошу я, заглядывая ему в глаза.

Я правда не хочу понимать, насколько большая для человека вот эта штука, на которую мне лучше было не смотреть.

– Надо. Ты должна быть моей, – говорит он и прижимает меня к комоду, а затем неожиданно нежно и страстно целует, заставляя выронить амулет. Я просто забываю о нем от нежных губ и горячего дыхания.

Я забываю обо всем.

## Глава 2 – Ритуал единения

Бес

Она направляет на меня этот дурацкий амулет, и я едва не смеюсь. Вспомнил инквизитора с его инструментами. Он тоже много всяких побрякушек доставал и говорил, что они могут мне что-то сделать. Что-то могли, но ощущал я это словно неуместную щекотку, не больше. Даже когда он разрезал кожу, она чуть пощипывала и затягивалась вновь.

Даже такую, очень простую и естественную боль Бессмертным сложно ощутить. Мы для нее просто недосягаемы. Она, как и многие другие эмоции, неведома нам, пока мы не встречаем свою истинную. Теперь с Мартой, возможно, я и смогу испытать боль, быть может, даже от этого амулета, но я в нее все равно не верю, потому что любовь истинной не может причинять боль, по крайней мере, так говорит книга рода.

Да и что это я? Вся эти побрякушки значения не имеют. Не важно даже где мы, если это она – моя Марта. Она все так же юна, не понимаю почему жива, но это и не важно. У нее небольшая, но сочная грудь под сарафаном. Зад такой упругий, что я счастлив к нему прикасаться, пусть и сквозь ткань. Не знаю откуда там еще какие-то кружева, но я просто в восторге от того, что больше нет никаких цепей, и я могу ей наслаждаться так, как сам захочу, так, как не позволили мне при нашей первой встрече.

– Я не шучу! – заявляет она, глядя на меня грозно и оттого очень мило. Такая забавная, но…

Какие уж тут шутки, Огонечек?!

Я никогда не шутил, говоря, понимая, что ты моя. В ее глазах нет полноценного золотого следа. Он мерцает, то появляясь, то угасая. Она явно пыталась бороться с собственным инстинктом, но это напрасно. Мы пара. Мы связаны. Мы должны быть едины. Я это знаю, и я даже пытаться не буду спорить с таким счастливым фактом.

Нет ничего прекрасней воссоединения с истинной парой, не важно какой это год, какой мир и сколько у меня осталось сил от прежнего запаса. С ней ничего не страшно. Потом разберусь, пойму, почувствую.

Все потом. Сейчас важна и нужна только она одна. Ее реакции, ее слова, ее желания. Я наблюдаю за ней, наслаждаюсь каждым ее шагом, каждым ее взглядом и возмущением, потому что само ее существование может сделать меня счастливей.

Ее смущенный взгляд скользит по моему телу. Она точно изучает его и краснеет стыдливо, даже как-то виновато. От румянца веснушки на щеках становятся еще заметнее, и вся она еще больше начинает походить на Огонечек.

Красавица моя.

– Ой, – пищит она, когда я отвожу ее руку в сторону, желая убрать нелепый амулет, стоящий между нами.

Мне даже не приходится сжимать ее запястье, а она поддается.

– Не надо, – просит она, глядя мне в глаза.

Золотой обод в ее серых глазах вспыхивает. Изящные золотые прожилки скользят по ее серым глазам к зрачку, показывая, что я не ошибся. Это она. Моя пара. Моя Марта. Мой Огонечек!

– Надо, – шепчу я ей в ответ, понимая, что никуда ее теперь не отпущу, не смогу отпустить. – Ты будешь моей.

Это было моей клятвой, моим обещанием, моим единственным желанием. И это не могло обсуждаться. Если она моя пара, значит она моя во всех смыслах. Моя сила. Моя страсть. Моя любовь, женщина, жена, мать моих потомков, единственная, способная родить мне сына.

Она едва ли это понимает, но у меня нет ни сил, ни желания об этом говорить. Я просто хочу ее. Хочу с тех самых пор, как меня запечатали.

Я прижимаю ее к непонятной мебели, из которой она достала амулет, что уже валялся где-то на полу, и просто целую. Мне хочется дико рвать на ней одежду, чтобы увидеть наконец ее обнаженное тело, но она так дрожит в моих руках, что я из всех сил стараюсь не торопиться. В конце концов, истинная Бессмертного не испытывает влечения ни к кому, кроме своей пары, а значит никто к ней кроме меня не прикасался.

Она почти не реагирует на поцелуй, наверно никто и никогда ее еще не целовал, но мы это исправим. Обязательно исправим.

Моя маленькая невинная девочка.

Или я все же лишил ее невинности тогда?

У меня голова идет кругом. Я, кажется, начинаю путаться. Та эта Марта или не та? Та, конечно! Но полностью ли та? Где мы? Сколько лет, веков и дней прошло с тех пор?

Имеет ли это сейчас значение, если я хочу завершить ритуал здесь и сейчас? Если это нужно нам обоим, понимает она это или нет…

Нужно больше, чем дышать. Мне так точно больше!

Она робко кладет руку мне на бок, проводит пальцами по мышцам под ребрами, и я выдыхаю, понимая, что все это не важно, главное быть с ней нежным, именно потому что она только моя, а что там и как было тогда при зловещем глупом инквизиторе – не важно. Досадное недоразумение, не более. Для магии истинных – глупость, не стоящая внимания.

Сила, связывающая нас, сильнее и больше таких мелочей.

Я упираюсь коленом между ее ног, заставляя их развести, и глажу ее по бедру, поднимаясь пальцами по нему вверх, и понимаю, что на ней надето тонкое кружевное белье.

После такого открытия терпеть ее платье я больше не мог. Приходится отстраниться от ее робких губ и щелкать пальцами.

Она испуганно выдыхает, когда платье вспыхивает и растворяется в огне, не опалив ни волосы, ни ее кожу. Опомниться я ей не даю, подсадив на то, что за ней стояло. Меня теперь волнуют только белые кружева на ее коже. Они прикрывали грудь и ложбинку промеж ног. Дразнят. Сводят с ума свей нежной невинностью.

У меня не получается не облизать губы, глядя на эту красоту. Провожу рукой по ее телу, от груди до живота, подхватываю кружевное белье и тяну вниз, обнажая гладко выбритый лобок с нежными стыдливыми складочками кожи.

– Не надо, пожалуйста, – шепчет она, но ногами все равно помогает мне стянуть белье. – Мне только недавно исполнилось восемнадцать.

– Это прекрасно, – говорю я, ловлю ее ногу и целую щиколотку, коленку, внутреннюю поверхность бедра, хотя на самом деле не понимаю причем тут ее возраст и какое это имеет значение.

– Я невинна, – лопочет она, кусая губы.

– Это замечательно, – отвечаю ей я и провожу языком по внутренней стороне ее бедра, прямо там, где уже собрался весь ее жар.

– Меня мама не простит, – едва не плача, шепчет она.

– А мы ей ничего не скажем, – усмехнувшись, шепчу я в ответ и крепче сжимаю ее бедра, чтобы хорошенько ее распробовать, вылизать ее всю, прежде чем сделать по-настоящему своей.

Марта

– Я невинна, – шепчу я, понимая, что совсем себя не контролирую.

Мое тело было моим. Я вроде сама им управляю, но я словно пьяна. Им пьяна. Мне уже не кажется, что мне нравятся блондины. Какие блондины? Зачем мне они?

Его черные волосы. Глаза с золотыми зрачками. Это все так прекрасно, что я хочу на него смотреть, даже когда он так бесстыдно облизывает свои пухлые губы.

Он так целовал ими меня, что мои губы все еще горят. На них словно насыпали перца, потому мне хочется их облизывать и кусать, а еще почему-то хочется схватить его за волосы и потянуть назад к себе, а затем снова поцеловать. Такие желания меня пугают, но я едва ли могу их сдерживать.

– Это замечательно, – говорит он, и я правда не знаю, говорит он о моих словах или мыслях. Почему-то кажется, что он видит их все, знает их, просто глядя мне в глаза.

Я при этом все равно могу только краснеть, стягивая с себя кружевной лифчик. Мне в нем было дышать тяжело. Не могу в нем оставаться, рядом с ним. Я просто задыхаюсь от жара, который меня переполняет, и не важно откуда этот жар взялся.

– Мама меня не простит, – шепчу я, понимая, чем все это кончится. К собственному ужасу и стыду, я еще и хочу этого. Я уже мечтаю, чтобы это наконец случилось. Может быть, когда он получит свое, он исчезнет? Может это будет не так уж и страшно, по крайней мере, пока он очень нежен, да и внизу моего живота все так сильно горит, что можно сойти с ума.

– А мы ей ничего не скажем, – явно шутит он про мою маму и скользит в меня языком, прямо туда, прямо в средоточие моего жара.

Он начинает целовать меня там с такой же страстью, как терзал мои губы. А я не могу, схожу с ума, выгибаюсь, вздрагиваю и буквально хватаю его за волосы.

– Демон, – простонала я, закидывая ноги ему на плечи.

Ничего не могу с собой поделать. Там, где ко мне прикасается его язык, жар становится еще сильнее, настолько, что мне уже не хватает его языка, а он видимо чувствует это и дразнится, время от времени задевая какие-то только ему известные чувствительные точки, а потом отстраняясь. Он играет со мной, а я схожу с ума, позволяя ему все это, просто потому что не могу иначе.

Он тоже это чувствует и улыбается, поднимая на меня свои глаза, буквально стреляя ими на поражение.

Боже, кого же я призвала? Но, кем бы он ни был, я не могу и не хочу ему сопротивляться, не сейчас. Он вызывает во мне желание, такое сильное, что я готова сама просить, чтобы он взял меня, заполучил меня всю и как можно быстрее, но сдерживаюсь, кусаю губы, перебираю черные пряди его волос, позволяю себе бесстыдные стоны, но не признаюсь по-настоящему в своем безумии.

Он сам встает, заглядывает в мои глаза и грозно объявляет:

– Моя!

Это звучит как приказ, которому я никак не могу противиться.

– Ладно, – бессильно отвечаю я, – но потом же ты оставишь меня в покое, правда?

Глупый вопрос, нелепый, болезненный даже для меня. У меня от него даже сердце замирает, словно готовится остановиться в тот же миг, если он скажет «да», но он не говорит.

– Никогда, – отвечает мне он вместо этого, подхватывает меня на руки и откидывает ногой в сторону обгоревшую фанеру, чтобы уложить меня на пушистый ковер.

Что-то внутри меня еще кричит от ужаса. Сердце испуганно бьется, то лов его ритм, то отставая, но большая часть моего сознания просто тает в его руках, предвкушая что-то важное.

Я буду принадлежать ему. От этой мысли я становлюсь счастливой, но…

Все это он явно внушил мне. Заставил меня поверить, что это прекрасно. Я понимаю это, но даже так не могу сопротивляться.

Он сделает меня своей тут на полу и не важно, что будет потом. Я уже ничего не решаю. Поздно.

Я покорена, расслаблена, обезволена, подчинена ему полностью.

– Скажи хоть, как тебя зовут? – прошу я, надеясь, что потом, когда дурман ослабнет, имя поможет мне что-то понять или сделать.

– Для тебя я просто Бес, – отвечает он, уверенно разводя мои ноги.

Я снова окидываю взглядом все его тело. Мне уже не кажется, что черты его лица грубые или какие-то не такие. Они меня завораживают. Мне хочется провести пальцем по его носу, пухлым губам, прикоснуться к его плечам, а еще сильнее к сильным горячим рукам.

Стыда во мне совсем не осталось. Я сама развожу ноги, подчиняясь легкому прикосновению его рук, и бесстыдно смотрю не только на его торс, но и на член, который он направляет в меня. Краснею, смущаюсь, боюсь, но продолжаю на него смотреть. Такой огромный, толстый, нечеловеческий. Я была уверена, что он никогда в меня не поместится, но он легко вводит в меня его до половины от одного толчка.

Я вскрикиваю от внезапной острой боли и тут же выдыхаю, опьянев еще больше.

Он прижимает меня всем телом к ковру и нежно гладит мои бока и бедра, явно успокаивая.

– Я тебя никогда не отпущу, – шепчет он, глядя мне в глаза, и начинает осторожно двигаться внутри меня.

Я снова вскрикиваю, но уже не от боли, а от расплывающегося по телу жара, он как лава заполняет меня всю, а Бес двигается медленно, осторожно, с каждым толчком проникая все глубже. Он смотрит мне в глаза, а я смотрю в глаза ему, задыхаясь от возбуждения, ужаса и волнения.

Все это происходит словно не со мной.

Мне и хорошо, и плохо. Я умираю, задыхаюсь, таю от восторга. И все это происходит со мной одновременно. Его взгляд. Его сильное тело. Его руки, которые гуляют по моим ногам, животу и груди. Все это сводит меня с ума, ублажает и оставляет ноты горячи.

Я для него явно игрушка, просто игрушка и только.

– Моя, – шепчет он.

«Рабыня», – мысленно добавляю я, едва не рыдая от собственной беспомощности.

– Жена, – внезапно заявляет он и целует меня в губы.

Я хочу спросить, что это значит. Я хочу закричать от резкого толчка, но не могу из-за его губ. Он одним рывком проникает в меня так глубоко, что это почти больно, но все равно очень хорошо, горячо и безумно. Мое тело явно готово принять от него все, без сомнений и боли. Оно поддается и тает. Я вся поддаюсь и таю. Обнимаю его, глажу пальцами его сильные каменные плечи, даже пытаюсь их царапать. Обхватываю его ногами и задыхаюсь от страсти.

Внутри меня все горит и дрожит от жадного нетерпения.

Я хочу кричать: «еще!», но он впился губами в мои губы, проник языком в мой рот, а я… Я сама не знаю, что делаю, соглашаясь на его игру, поддаваясь ей и принимая ее. Я полностью отдаюсь ему, забывая даже его слова, забывая кто я и кто он.

Когда-то бабушка мне говорила, что есть демоны, в которых можно раствориться, те, которые подчиняют тебя всю, без остатка. Этот видимо был таким.

Меня это больше не пугает, а должно…

Я хватаю его волосы, насаживаюсь на член и кусаю его губы, потому что хочу принадлежать ему.

– Да, пожалуйста… Да! – все же вскрикиваю я, когда он рычит мне в шею, ускоряясь так сильно, что выдержать это уже невозможно.

Я кричу, когда жар взрывается внутри меня. У меня дрожит все тело, и реальность меркнет. Мне так хорошо, что кажется, будто за такое блаженство не страшно и жизнь отдать.

– Спасибо, – зачем-то шепчу я, закрывая глаза.

Он коротко прикасается к моим губам, но отвечать на поцелуи сил у меня уже нет. Меня не осталось. Я просто лишилась чувств прямо там на полу, поверженная и подчиненная страшным демоном, который позволил называть себя просто Бес.

## Глава 3 – Жена демона

Марта

Открываю глаза и понимаю, что лежу в большой комнате на кровати. Не в детской, которую собиралась занять, а в бабушкиной спальне. Здесь стоит большая кровать с балдахином, который давно сняли, но теперь он снова был на месте, только другой, легкий изящный, белый. Полупрозрачные шторки скрывают от меня всю комнату, залитую светом.

Голова болит так, словно я успела много выпить. Неужели я разобрала вещи, отправила демона искать работу, а сама все-таки пошла в клуб и хорошенько оторвалась? Так оторвалась, что совсем ничего не помню.

Рисовала круг на доске, вкладывала магию и…

Эх… ничего не помню.

Я потянулась и вдруг поняла, что я совсем голая в кровати. Я не сплю голой… обычно не сплю.

– Демон! – вырывается у меня, когда я вспоминаю, что именно случилось из-за призыва.

Воспоминания на меня просто обрушиваются, заставляя вздрагивать. Я снова почувствовала жар, волнение, страх и то странное ощущение от его рук, когда все тело словно плавится от легких прикосновений.

Отбросив одеяло, я почти вскакиваю на ноги, но тут же с тихим воплем забираюсь обратно на кровать, закрываясь одеялом по самый нос, потому что понимаю, что не одна. Не одна я была с самого начала.

ОН здесь. Он следит за мной, следил все это время, прожигая меня взглядом.

Он отбрасывает в сторону прозрачную белую ткань и смотрит на меня – очень внимательно, самоуверенно и насмешливо. Он – демон, стоит тут во всей своей… скажем так, красе.

Он замер передо мной в одних черных кожаных штанах. Где только такие взял?! Торс у него все так же обнажен, но уже без всяких странных пятен. На плечи наброшен черный шелковый халат со странными золотыми узорами, с какими-то знакомыми и в то же время незнакомыми мне рунами. Я их видела не один раз, но вспомнить значение почему-то не могу, как будто и не знала его никогда, наверно видела что-то такое дома у бабушки, а потом забыла, а теперь просто путаюсь, глядя на них. Ну или мне все это просто кажется.

– Выспалась? – спрашивает он у меня так, словно это нормальный естественный вопрос для демона, который… который, кстати, что?

Я морщусь, пытаясь понять, что произошло между нами по-настоящему. Я помню, как странно он на меня влиял, даже помню, какие дикие развратные вещи я позволила ему делать с собственным телом, но зачем все это нужно, я правда не могу понять. Что на самом деле он сделал со мной? Зачем я ему теперь? Что он тут делает? Разве он не получил свое и не должен теперь уйти, довольствуясь своей победой над глупой ведьмой вроде меня?

Только спрашивать все это я не решалась.

– Одевайся, я тебя покормлю, – говорит он спокойно. – Ты ведь любишь французские вафли с шоколадом, правда?

Я их люблю, но признаваться в этом не хочу, только не ему.

– С чего ты взял? – спрашиваю, злясь.

– Это было не сложно понять по вкусу твоих сладких губ, – отвечает он, победно улыбаясь.

Злюсь, именно от этой ухмылки я злюсь так сильно, что хватаю подушку и швыряю в него, а он легко уворачивается, словно ничего и не произошло, а мимо пролетела муха, не стоящая его внимания.

Мы просто смотрим друг другу в глаза и молчим и именно в этот миг сюда же запрыгивает черный кот с демоническими глазами.

– Это что Йети? – спрашиваю я ошарашено, узнав в питомце своего домового демона, окончательно превращенного в кота.

– Да, тебе нравится? – спрашивает Бес, усмехаясь.

– Нет! Какого черта? Он был мне нужен, чтобы дом убирать! – возмущаюсь я.

– Тебе больше не надо убирать дом. Я не позволю свой жене беспокоиться о подобных глупостях. Для этого есть прислуга, – невозмутимо сообщает мне Бес, явно любуясь мною.

Его глаза просто гуляют по моему телу, и от этого я оживаю, прихожу в себя и натягиваю одеяло повыше, чтобы даже край плеча ему не показывать.

– Да ты…

На полуслове я умолкаю, потому что до меня неожиданно доходит смысл его слов.

– Я тебе не жена! – вскрикиваю я. – Мы с тобой не пара! И быть ей не можем. Понял!

– Пара и документы о том имеются, – отвечает он самодовольно, не сводя с меня глаз. – Обряд завершен, Огонечек. Теперь ты моя и это никак не изменится, даже если ты бросишь в меня еще одну подушку. Лучше просто сразу поцелуй.

Он явно надо мной смеется, но я все равно хватаю подушку и швыряю ему прямо в самоуверенное лицо.

Он ее ловит и отбрасывает на дальний край кровати.

– Ты такая милая, когда злишься, – говорит при этом, мечтательно глядя на меня. – Давай я тебя прямо так в одеяле отнесу на кухню, будешь там зло поедать вафли.

– Нет! Лучше неси сюда документы! Что там по-твоему подтверждает наш брак?

Я ему не верю, вот ни на миг не верю, и его спокойная счастливо-наглая улыбка бесит меня так, что я хочу воткнуть в него нож или хотя бы вилку, да хоть что-нибудь, только бы заставить его перестать так улыбаться!

– Вот же дурашка, – говорит он совершенно счастливым тоном, закатывает глаза и уходит куда-то.

Я же снова прячусь в одеяло, кусая губы выдыхаю, стараясь успокоиться. Мне надо сейчас подумать о другом. Что он может притащить в подтверждение нашего брака? Может какой-нибудь свиток? Странный текст? Не знаю! Амулет? Печать? Книгу? Что вообще у демонов свидетельствует о браке? У демонов вообще есть браки? Никогда не слышала!

Мне хочется найти телефон и позвонить маме. Как можно быстрее. Да она меня убьет, но потом непременно спасет. Она так много знает, что даже сможет угадать, какого демона можно сократить до Беса, потому что я никаких просто Бесов не знаю и даже представить не могу, что это за существо такое, похожее на человека так, что и не отличишь.

– Вот, – говорит он очень спокойно, вернувшись, и протягивает мне паспорт и свидетельство о браке.

Я замираю. Я наверняка рухнула бы, но я сижу на кровати, вжавшись в стенку, но глазам своим совсем не верю. Такого просто не бывает.

– Любуйся, – насмешливо говорит он, подхватив кота на руки.

Я хватаю паспорт и открываю страницу с фотографией. Рожа его. Именно этот спокойный уверенный взгляд, только усмешки нет. Глаза темные, зрачки нормальные, но это и неудивительно. Обычные люди и не видят таких странностей, как его золотые продолговатые зрачки. С фото мне все понятно, а вот с самими документами нет.

Я смотрю то на него, то на документы и не понимаю. Они выглядят как настоящие, но откуда?

Борис Демонов.

Вот как его зовут, согласно этому паспорту.

Он даже фамилию нормальную придумать не удосужился!

– Это подделка, да? – спрашиваю я, точно зная, что паспорт ему никто не мог выдать.

– Нет, он настоящий, как и свидетельство о нашем браке.

– И сколько же мы женаты?! – рыча спрашиваю я, хватаясь за свидетельство.

– Два месяца, дорогая.

Там действительно так и написано. Только мне стукнуло восемнадцать, как мы с ним, видишь ли, расписались.

– Но этого не было… этого не могло быть, – шепотом повторяю я, понимая, что попала в какой-то невероятный кошмар.

– Не было, но теперь оно есть, и ты моя. Разве это так трудно принять?

– Невозможно! – вскрикиваю я и вскакиваю с места, забыв о том, что не одета, потому что хочу посмотреть в свой паспорт.

Там в свидетельстве написано, что я взяла его фамилию. Я не Демонова, но я то точно знаю, что зовут меня Марта Ардова. И никак иначе!

Сверкая голой попой прямо перед этим гадом, я выбегаю в коридор, хватаю сумочку и достаю документы.

Открыв свой паспорт, я чуть не падаю от шока. Я Марта Демонова. Штамп о браке тоже на месте, словно все это действительно было. Как будто кто-то за одну ночь подменил всю мою реальность. Всю целиком. Переписал мою жизнь и даже не задумался о том, что так наверно нельзя, что я так просто не хочу. Я не согласна!

– Ты моя, – повторяет он с явным наслаждением, набрасывая мне на плечи халат. – Просто прими это как данность и наслаждайся. Тебе понравится, уверяю.

Он шепчет мне это на ухо, но вместо прежнего дурмана вызывает только раздражение, но сил орать на него нет, совсем нет. Я пребываю в таком шоке, что могу только бестолково хлопать глазками.

Я жена демона. Непонятно какого, безумного демона, который просто свалился мне на голову.

За что мне все это вообще?

– Идем, пока вафли еще теплые, – шепчет он мне и мягко ведет на кухню, все еще блаженно улыбаясь, а я мечтаю воткнуть в него вилку, а лучше нож, а лучше сразу два или три. Можно еще сковородой по голове. Жалко только, что это его не убьет. Что мне теперь со всем этим делать? Я не хочу замуж! Я не хочу замуж за демона! Еще и за этого! Я совсем ничего о нем не знаю! Да и брак в мои планы не входит, не сейчас!

Он усаживает меня за стол, и я не выдерживаю, начинаю просто плакать, потому что даже представить не могу, как теперь от него избавиться, и кто мне поможет, если реальность вокруг меня изменилась явно по его воле. Я его пленница, его игрушка и мне видимо не сбежать. А я еще спрашивала, что может случиться из-за призыва. Оказывается все, даже брак!

– Ну чего ты плачешь? – спрашивает Бес, сев напротив меня.

– Ты правда не понимаешь?! – спрашиваю, зло смахивая слезы. Такой беспомощной я себя еще не чувствовала.

– Нет, ты должна быть счастлива, – невозмутимо заявляет он, глядя мне прямо в глаза.

– С чего вдруг? Из-за вот этих вафель?

Я посмотрела на тарелку, собираясь вышвырнуть и ее, и содержимое куда-нибудь подальше, но увидела вафли и поняла, что мне их жалко, а в демона лучше плеснуть кипятка. Надо только этот кипяток где-то достать.

Шмыгнув носом, я смотрю на него и строго говорю:

– Я не хочу быть твоей женой!

– Глупости, – спокойно говорит он, поднимаясь с места, и идет готовить мне чай, видимо прочитав мысли про кипяток, но как-то неправильно.

Ходит тут по моей кухне в одних штанах. Пнуть бы его под зад! Но все же страшно, да и спина у него красивая. Да и, о ужас, у него на плечах следы от моих ногтей. Я его поцарапала, когда мы… м-м-м… Стыд то какой!

Я закусываю губу, вспомнив, как он укладывал меня на ковер. Тот жар внезапно теплой искрой напоминает о себе внизу моего живота, но я резко трясу головой, стараясь избавиться от ощущения и выкинуть все глупые мысли. Плотнее запахиваю халат, так чтобы скрылось все тело до самой шеи, надеясь хоть немного защититься от его пагубного влияния. Должна же я хотя бы попробовать.

– Сейчас ты, может быть, еще сомневаешься, но ты моя и это правильно, – продолжает рассуждать он. – Когда ты будешь носить моего наследника, все окончательно встанет на свои места.

– Какого еще наследника? – возмущаюсь я. – Я не хочу детей, еще и от тебя! Ни за что!

Он смотрит на меня весело и снисходительно, как будто я маленькая глупая девочка, которая совсем ничего не понимает. Как будто это игра такая забавная. Я его бешу, а он улыбается и помалкивает, потому что все знает.

Не собираясь еще что-то говорить, он просто поставил чашку чая рядом с моей тарелкой.

Чашку моего любимого чая. Уже по запаху я понимаю, что это именно он. И вот как Бес об этом узнал? Он что не просто подчинил меня, а влез мне в голову, прочел как книгу, а теперь просто издевается?

Ничего уже не понимая, я просто вздыхаю и тихо признаю неизбежное:

– Мама меня не простит.

– Почему же? – удивляется он. – Она прекрасная женщина, которая рада нашим отношениям.

Я нервно смеюсь ему в ответ.

– Ты мою маму не знаешь. Она тебя раскусит, разгадает кто ты и поможет мне от тебя избавиться! Вот увидишь! – заявляю ему, вскочив с места.

Мама действительно мой единственный шанс. Она очень много знает. Конечно, сначала она оторвет мне голову, потом уже спасет, но это не страшно. Главное она непременно освободит меня от чар этого гада. Она меня не бросит одну в этой беде.

Он фыркнул, взял со стола неизвестно откуда взявшийся мобильный телефон и кому-то позвонил.

– Быстро же ты освоился в этом мире, падла, – ворчу себе под нос, зло скрестив руки на груди.

– Я могу и разозлиться, – с нажимом предупреждает Бес, включая гудки на громкую связь, на миг перестав улыбаться, словно я действительно его достала. Значит, он все же не непробиваемый.

– И что же ты сделаешь? – спрашиваю, пытаясь понять, где пределы его терпения и моей воли. – Снова околдуешь меня и изнасилуешь?

Он удивленно поднимает брови, будто ему совсем непонятно, о чем я говорю, но ответить уже не успевает. Ему отвечает моя мама.

– Доброе утро, Бес, – говорит она ласково.

Он что и ее околдовал!? Когда только успел?

– Доброе утро, Марина Николаевна, – спокойно отвечает Бес. – Хотел узнать, как там ваши дела, а то Марта с утра пораньше капризничает, вот я и подумал, не случилось ли чего?

– Все хорошо, может у вас что-нибудь случилось и вас пора поздравить с пополнением? – глупо хихикая, спрашивает моя мама.

– Пока нет таких новостей, – с улыбкой отвечает он, а я в ужасе смотрю на него и ничего не понимаю, а потом хватаю телефон и выбегаю с ним из кухни, быстро отключая громкую связь, чтобы тихо спросить:

– Мам, ты чего? Какие еще дети?

– Как какие? – удивляется та. – Ты же хотела…

– Мама, зачем мне дети, еще и от этого?! Мама, только не говори мне, что у нас с ним любовь, и мы два месяца женаты. Ты вообще знаешь, что он демон!?

– Конечно, знаю. Он Бессмертный. Полгода назад мы с тобой помогли ему, после того как он вырвался из своего заточения, а ты в него влюбилась. Он так о тебе заботился, что я не видела смысла вам мешать, особенно при условии, что в вашей паре даже дети возможны. Что плохого в любви? А то что он демон… ну бывает. У всех свои недостатки, дорогая.

– Мама?! С каких пор ты стала так наивна? Что если это не любовь? Что если он околдовал нас всех? – пытаюсь я достучаться до нее. – Ты понимаешь, что он очень сильный демон? И черт его разберет, какая у него сила?

– Он, конечно, древний, но вызывать любовь – это невозможно…

– Мама, зачем настоящую любовь? Похоть, страсть, еще что-нибудь этакое и все! Разве ты не понимаешь, что я не могла такого полюбить? Ты же меня знаешь, мне вообще блондины нравятся.

– Ну нравились, мало ли что бывает, – растерянно отвечает она. – Ты сама говорила, что он прекрасен, что жить без него не можешь, плакала и умоляла не мешать вашим отношениям.

– Мама, я была… нет, мама, я даже не была. Я вчера призвала этого психа, и он как-то изменил всю реальность, а ты говоришь – дети!

– Ну хватит, – внезапно вмешивается он, резко схватив меня за плечо и развернув к себе.

Он подошел так тихо, что я испугалась. Едва не роняю телефон, но он просто его забирает, зло щурясь.

– Вы знаете, кажется, у Марты все же жар, – врет он моей маме. – Видимо, ее продуло, когда она уснула вчера ночью на полу. Мой промах. Вызову ей врача, не сразу понял, что она не должна быть такой же горячей как я.

– Да, скажи потом, что сообщит доктор, – слышу я ответ мамы из динамика телефона.

– Обязательно, – обещает он, отключив вызов, и отшвыривает телефон в сторону, как надоедливую мелочь.

Взгляд у него уже злой, пугающий, и я просто пячусь от него.

Я с самого начала знала, что он может быть опасен, что он может меня убить, но только сейчас по-настоящему ощущаю угрозу.

– Ты не понимаешь, что делаешь, – говорит он, делая шаг ко мне. – Ты не можешь хотеть кого-то другого. Тебе нужен только я.

Я сглатываю и упираюсь в стену, а он хватает меня за подбородок горячей рукой и грубо целует, впиваясь губами в мой рот. Я тут же задыхаюсь. Его силой. Его жаром. Его желанием.

Меня снова охватывают возбуждение и легкая пьянящая слабость. Я только надеюсь, что смогу устоять на ногах и не отдамся ему снова. Я должна сопротивляться его странным чарам. Должна, но, кажется, не могу…

## Глава 4 – Непокорный Огонечек

Бес

Ничего не понимаю. Вот совсем ничего в ее поведении не понимаю. Стою, слушаю то, что она говорит своей матери, и ничего не могу понять. Не нормально это, не правильно. У нее вообще не должно быть желания говорить что-то подобное. Мы ведь не можем быть парой только наполовину, так чтобы мне она была парой, а я ей нет. Она неизбежно должна любить меня так же сильно, как я ее. Это очевидно. Это истинно. Это аксиома, с которой невозможно спорить и которую нельзя обсуждать. Она моя истинная, значит я тот, кто ей нужен. Что значит она не согласна? Что значит она не рада нашему браку? Что за глупости вообще?

Когда Бессмертный и его истинная встречаются, у них не возникает никаких вопросов. Они просто хотят быть вместе. Так было всегда. Так должно быть. Для истинных счастье заключается в союзе со своей парой. Это ведь так просто!

Вчера, когда она просила ее не трогать, смущаясь и в то же время поддаваясь, я думал, что дело в отсутствии опыта и волнении. Конечно, когда страсть охватывает тебя в первый раз, можно потерять голову, можно запутаться в собственных ощущениях, испугаться их и даже запаниковать. Да я сам волновался так, словно женщин никогда прежде не видел, не прикасался к ним, даже не дышал в их сторону, не то что сексом с ними занимался. Хотя, если быть честным, я действительно им не занимался пару столетий точно, а может и тысячелетий. Во времени я разобрался поверхностно, потом. Сейчас мне нужна была суть мира. Ее я познал и расслабился.

Я хотел сделать так, чтобы ей было просто, удобно, легко. Чтобы она могла насладиться нашим единением и счастьем, не размышляя о бытовых вопросах, а мне все это не трудно.

Моего желания обычно достаточно, чтобы реальность приняла меня. Я хотел стать ее мужем, и чтобы она ни в чем не нуждалась. Чтобы у нее все было. Я это мгновенно получил.

Теперь у меня есть своя фирма с хорошим управляющим, а ее старый владелец уверен, что выгодно ее продал. Получил ли он на самом деле хоть что-то или счет в банке вырос, а вилла на Мальдивах сгорела для соблюдения баланса – я не знаю. Не мое это дело. Пусть мир сам решает, как с ним правильно поступать. Ему виднее, а мне же нужно, только чтобы у Марты были средства на все, что она только пожелает.

Я для нее готов на все. Я для нее уже сделал все, что мог на данный момент, а она недовольна и говорит так, словно не истинная, а просто взятая в плен. Ничего не понимаю. Откуда такие глупости?!

Когда она стала заявлять, что вызвала меня вчера, что ничего не было, меня мгновенно затрясло. Это, во-первых, было очень больно, прямо удар ножом в самое сердце. Мой смысл жизни просто отрекался от меня. Во-вторых, это было опасно для мира. Ему тоже было больно от того, как она пыталась порвать тонкие нити нашего несуществующего прошлого. Успешно, как ни странно. Реальность у меня под ногами пошатнулась, задрожала от ее слов. Тут то мне и стало ясно, что она может просто развалиться, если она продолжит в том же духе, а я не вмешаюсь.

Она может просто все разрушить из-за какой-то глупости, которая как-то попала в ее голову.

– Хватит! – буквально вырывается у меня.

Я действительно хочу, чтобы она это прекратила, потому что она пытается отобрать у меня ощущение безмятежного счастья, любви и свободы. Она пытается отобрать у меня то, что мне так сильно было нужно, то к чему я тянулся. То что, черт ее подери, нужно ей самой.

Она угрожает миру своими капризами, угрожает мне, угрожает нам. Никак иначе я к происходящему отнестись не могу. Еще не хватало, чтобы кто-то начал сомневаться в измененном прошлом и сломал его полностью. Мир нам такую рану просто не простит, а искать счастья где-то еще я просто не готов.

Я отбираю у нее телефон, прощаюсь с ее матерью, глядя Марте прямо в глаза. Вот что за дьявол в нее вселился? Как она не понимает? Почему не чувствует то же, что и я? Почему ей нужно еще что-то?

Меня это злит, и я не сдерживаюсь, когда прижимаю ее к стене, как маленькую шкодливую зверушку.

Нельзя так с ценностями обращаться. Нельзя так относиться к нашему союзу. Я хочу проорать ей это в лицо, но я понимаю, что она не услышит. В ее голове какая-то вата, через которую истине не пробиться, а вот наказать ее хочется, отшлепать, проучить, встряхнуть и подчинить, чтобы она даже мысли не допускала о том, чтобы противиться нашей с ней участи, чтобы ценила то, что дал нам этот мир.

Я даже рычу, понимая, что не справлюсь, если она продолжит в том же духе, порву ее просто на части, как угрозу, и сам этого не переживу, потому что жизнь без нее смысла иметь уже не будет.

Жестокий замкнутый круг.

– Тебе нужен только я, – говорю я ей строго и снова целую, пытаясь напомнить, кто я для нее и что нас связывает.

Вчера я старался быть нежным, хотел быть нежным с ней, чтобы не напугать, не причинить ей боль, а теперь я хочу властвовать так, чтобы и она, и весь этот мир усвоили наконец: она – моя и это не может оспариваться!

Я прижимаю ее к стене еще сильнее, развязываю пояс халата, провожу рукой по ее животу и сжимаю грудь, жадно целуя ее губы. Она тихо стонет мне в губы и соблазнительно выгибается под моей рукой, признавая все свои желания.

Ну и кому она врет? Она хочет меня ничуть не меньше, чем я хочу ее. Она всем своим естеством хочет быть моей, зачем тогда такое сопротивление? Зачем все эти глупости? Зачем же ты пытаешься опалить меня, мой Огонечек?

Я провожу рукой вниз по ее животу, скольжу пальцами между ее ног, стараясь понять, возбуждена ли она от одного прикосновения или ей все равно. Чувствует она то же желание, что я сам, или все же ей владеет что-то другое? Я хочу быть уверен наверняка. Я хочу знать точно, и я получаю что хочу.

Она мокрая, горячая и податливая, словно только и мечтает, что о нашем единстве. Она легко пропускает два моих пальца, раздвигает сама ноги и даже двигает бедрами мне навстречу, пытаясь насадиться на мои пальцы, одурманенная и опьяненная своими эмоциями. Ее тело просто умоляет меня о сексе, а я не хочу ему отказывать, потому что мне ее пока мало, слишком мало. Я не могу на нее насмотреться, надышаться ею, насытиться прикосновениями, а секс – это танец, которым можно насладиться сполна, если понимать его суть, но она провинилась. Как можно ее после такого награждать любовью?

Я отступаю, думая именно об этом, облизываю губы, затем пальцы и осматриваю ее с ног до головы. Халат расстегнут, полы отброшены в сторону, показывая ее всю, какая она есть. Ткань сползла с одного плеча, подчеркивая линию ключицы и мышцы шеи, она даже не пытается прикрыться, пьяно глядя на меня. Дышит тяжело, так что вставшие соски подрагивают, да и ноги свести не пытается.

Само желание, не иначе. Рыжие растрёпанные волосы падают ей на плечи. Губы приоткрыты. Глаза полны тумана.

– Ну же, признай, что ты хочешь меня, и я разверну тебя к стенке и возьму тебя по-настоящему! – велю я ей, предвкушая миг томного неизбежного признания.

Вчера она была очаровательна в своем невинном возбуждении. Я ждал, что она посмотрит на меня и признается, что мечтает о том же, что застряло у меня в голове. Это ведь очевидно и неоспоримо, как то, что она моя истинная. Ей нужно только сказать это вслух, и тогда я не буду ее мучить, прощу, разверну ее к стене, заставлю нагнуться, войду в нее одним рывком, так как ей сейчас нужно. Насажу ее на член до упора, до стонущего крика. Буду мять ее попу и грудь, ругая ее за непокорность и целуя в нежные плечи, чтобы она понимала, что всерьез я на нее злиться просто не могу. Ей это понравится. Ей это должно нравиться. Она наверняка придет в восторг, даже если я ее отшлепаю, потому что это буду я и больно ей не будет. Да, так и сделаю, пока семя будет стекать по ее ногам, будет ей хоть такое наказание.

Потом научу ее брать в рот. Потом снова возьму. Столько раз возьму, сколько она сможет выдержать за раз, пока не начнет умолять о пощаде, умирая от наслаждения.

Это хоть немного насытит меня, но она молчит, пока я все это себе представляю. Смотрит на меня томно и молчит, будто читала мои мысли.

У меня не получается сдержать усмешку. Член стоит таким колом, что больно держать его в штанах, но мне очень хочется, чтобы она сама их расстегнула, освободив его для себя, ведь именно этого она и хочет, зачем же врать? Зачем молчать, когда все так просто и очевидно?

– Ненавижу тебя, – неожиданно со стоном отвечает мне Марта, глядя прямо в глаза.

Меня как ледяной водой окатывает. Становится не до улыбок и даже не до возбуждения. Золотого обода в глазах у нее не видно, только внезапная боль и… горечь, как будто она смогла уничтожить все этой фразой.

У меня не получается сдержать рычание. Мне хочется схватить ее за горло и треснуть со всей дури о стену, чтобы вся эта бредовая вата из ее малолетней башки вылетела, но нельзя так с будущей матерью твоих детей. Я хочу схватить ее, закинуть на плечо, отнести на кровать, швырнуть там на подушки, привязать ей руки к изголовью и трахать, пока она не заберет свои слова обратно и сотню раз не повторит, что любит, признавая свою дурость.

Она должна меня любить!

У меня даже вздергивается рука, готовая ее схватить.

– Давай, пользуйся своей силой, что ты еще можешь? – говорит она, дрожа. – Я не хочу тебя, и все, что ты делаешь со мной, это не добровольно, понял?!

Я сжимаю кулак, так к ней и не прикоснувшись. Не могу ни схватить ее, ни ударить. Ничего не могу и ничего не понимаю.

«Не добровольно» – звенит в моей голове.

Но этого не может быть. Этого я не могу понять, но спорить с этой ненормальной не хочу.

– Хорошо, – говорю, отступая. – Я не прикоснусь к тебе, пока сама не начнешь меня умолять об этом, но ты никому никогда не сможешь сказать ничего обо мне и моем появлении в этот мир!

Последнее было приказом, необходимой защитой, без которой мои тайны и воля мира не будут в безопасности. На ее шее тут же мелькает знак моей воли. Она испуганно прикасается к нему, вся дрожа, но не возмущается. Горло у нее сейчас наверняка горит огнем, да и охрипнет теперь на пару дней, может даже и вовсе заткнется вместе со своим желанием говорить гадости. Я буду рад их не слышать, а матери так подтвердим ее простуду.

Это лучше, чем убить ее сейчас на месте за ту боль, что она мне причинила. Никто и никогда не мог, а она смогла… словами.

– Я ухожу, и не надейся, не насовсем, а только на работу! – говорю я ей.

Одно движение и на мне уже черный деловой костюм, а она смотрит на меня со смесью ужаса, восторга и желания, а я так разбит, что даже добавить ничего не могу и не хочу, просто ухожу, на ходу создавая свой портфель и вызывая машину.

Хотел сделать себе выходной, но где там. Зачем он мне?

Лучше пусть остынет, пусть побудет без меня, осознает все, тогда, наверно, когда я вернусь, она одумается и будет просить прощение. Я ведь нужен ей ничуть не меньше, чем она мне, а может даже больше. Она ведь моя пара…

Дура, а не Огонечек!

Марта

Он ушел, а у меня все еще горит горло, словно меня заставили хлебнуть кипятка. Это было и больно, и страшно. Он просто сказал, приказал, и сама реальность ему подчинилась, как будто он захватил в плен не меня, а весь мой мир. Что если так и есть? Возможно ли подобное?

Я сползаю на пол, чтобы немного прийти в себя. Когда его нет рядом, в голове становится яснее, мысли становятся в ряд и не плывут. Без него мне думается несомненно лучше, но убрать руку от собственной шеи я могу только через некоторое время. Горло першит и жар появляется, словно я заболела, простыла от одного его приказа.

– Вот же гад, – говорю я вслух и понимаю, что сильно охрипла.

Встаю, поправляю халат и иду на кухню хлебнуть хоть горячего чаю, чтобы прогнать странное ощущение в горле. Вижу там дурацкие вафли и понимаю, что хочу есть, причем именно их хочу. Они ведь вкусные, а это так гадко, что аж плакать от обиды хочется.

Сижу, ем эти вафли и плачу. Вот что я натворила? Бабушка ведь говорила, что это для меня опасно. Она ведь говорила, что нельзя. Что теперь на самом деле происходит? Может, он вообще утащил меня в какую-то параллельную реальность? Или… или что вообще?

Шмыгая носом, я пытаюсь вспомнить, что сказала мама. Он древний демон, да? Бессмертный, так ведь его называют? Кто такие Бессмертные? Ну не Кощеева же родня. Мы же в реальности, а не в сказке! Мне об этом бабушка должна была рассказывать. Она мне все рассказывала, а вот о Бессмертных…

Я не помню ничего такого.

Уничтожив свои вафли, я делаю себе еще чашку чаю и возвращаюсь в комнату, где совершила вчера страшную глупость.

– Мяу! – заявляет мне превращенный в кота Йети, когда я прохожу мимо.

– Брысь! – отвечаю я ему, не испытывая никаких нежных чувств к мелкому бытовому демону. Домовой он, а не кот.

«Как будто кот не может быть домовым», – неожиданно слышу я ответ прямо в своей голове.

Я так и застываю у двери, пораженная таким явлением. Я призывала очень примитивного демона, можно сказать, тупого, не способного думать или делиться этими мыслями со мной, а это явно было что-то умнее.

– Что? – переспрашиваю я, медленно оборачиваясь.

И что я вижу? Черный кот сидит у двери спальни и важно вылизывает лапку, словно ему до меня не было никакого дела.

– Как ты это сделал? – спрашиваю я, понимая, что мне это точно не показалось.

«Бессмертный дал мне часть своей силы, чтобы я охранял тебя и помогал, но, если тебе это не нужно, я не настаиваю», – отвечает все же Йети и, вильнув хвостом, отворачивается, чтобы важно зашагать на кухню.

Видимо, вместе с каплей своей силы Бес ему еще и часть своего вредного характера дал, но я быстро его приструню, особенно, если ему велено мне помогать.

– А мне нужна помощь! – хрипло, но уверенно заявляю я.

Кот замирает и неспешно оборачивается.

– Да, нужна, – подтверждаю я свои слова. – Как думаешь, Бесу очень понравится, когда я ему скажу, что ты отказался мне помогать? А я ведь его жена, сам слышал.

«Коза ты, – фыркает кот, но все же возвращается обратно и услужливо интересуется: – Чем могу служить, госпожа Марта?»

– Так-то лучше, – довольная собой заключаю я и даю указания: – Ты поможешь мне найти информацию про Беса. Что он такое и как его вернуть в ту дыру, из которой он вылез, ясно?

«Думаешь, ему это понравится?»

– Думаю, что это не твое дело, ясно?!

«Ладно», – неожиданно легко соглашается Йети и идет в комнату, где бабушка хранила книги.

Наверняка теперь настучит на меня, но у него же особый дар, наверняка быстрее меня найдет что-то, и знает он больше. В нем же часть силы этого самого Беса или, быть может, Бес и вовсе знает все, что делает Йети? Я закусываю губу от всех этих мыслей, но решаю не искать ответы, которые сейчас не найду, а просто иду переодеваться. Надо, в конце концов, нормально одеться, а не ходить в его халате.

Гадость все-таки этот брак. Если не найду способа вернуть его обратно, буду искать способ развестись, чтобы без глупостей. Написала заклинание – свободна. Главное, чтобы свобода была возможна. Вдруг он мне тоже дал часть своей силы, превратив просто в часть себя. Что я тогда делать буду? Ублажать его прихоти до конца дней? Не хочу!

Ни-за-что!

Решаю все это и окончательно спешу вместе с котом разбирать книги, которые раньше ленилась читать.

Сейчас я просто обязана разобраться во всем и изучить полноценно содержимое комнаты.

Доски с рунами призыва на месте не оказалось. Она не лежала на полу, не скрывалась за комодом. Ее просто не было в комнате. Я даже сбегала в ванную, но там тоже ничего не было. Обе доски пропали, словно их не было.

– А где? – спрашиваю я у Йети, растерянно оглядываясь. – Доски где?

«Та сгорела. От нее тут только угольки остались, а вторую Бес выкинул», – отвечает кот, прогуливаясь по книжной полке.

– Вот же гад! – возмущаюсь я, уперев руки в бока, но толку от моих возмущений вообще? Я даже не знаю, где теперь новую достать. Придется подумать об этом потом.

Ужасно тут то, что я теперь точно не смогу восстановить круг призыва, который мне подарил мужа, чтобы он сгорел! Если бы я могла вспомнить, какими были те самые кусочки плохо стертых рун, я смогла бы все восстановить, но я ведь даже не смотрела на них толком.

Тяжело вздыхаю, стараясь смириться, что в этом направлении я ничего не добьюсь, и иду к книжному шкафу.

Йети как раз замирает у одной из книг, цепляет корешок лапой и сбрасывает книгу вниз. Мне приходится отпрыгнуть, чтобы тяжелая книга не ударила меня по ноге.

– Ты что творишь?! – ругаюсь я на помощника.

«Помогаю как могу, – отвечает кот, гордо вскинув нос к потолку. – У меня ведь лапки».

– А у меня есть тапки! – в тон ему возмущаюсь я и, стащив с ноги шлепанец, угрожаю им коту, представляя, как могу его отшлепать, чтобы не умничал. Он может и демон, а получив под хвост тапочкам, явно ощутит мой гнев – праведный, между прочим!

Ему правда явно не страшно, он просто бросает на меня гордый и осуждающий взгляд, а потом отворачивается и перепрыгивает на следующую полку, будто я его внимания вообще не стою.

– Нахал! – ругаю его я и все же бросаю в него тапок. Едва задеваю черный пушистый хвост, а старую шкатулку с камнями сбиваю с полки. Та падает, открывается в воздухе и рассыпает мелкие камушки по полу. На каждом из этих камней маленькая руна. На таких камнях обычно гадают или, наоборот, получают от них ответы, не задав вопросы. От самой судьбы.

Вот так как сейчас.

Один из камней оказывается на раскрытой книге, привлекая мое внимание. Чудом, не представляю как такое вообще возможно, но оспаривать этот факт не могу. Игнорировать тоже. Бабушка учила слушать знаки судьбы.

Да и руны мне никогда еще не врали, а подсказка мне нужна как никогда прежде.

Сажусь на пол, подхватываю камешек и замираю.

На такое предсказание я просто не согласна! С ровной серой поверхности камня на меня смотрит угловатая буква «В».

– Беркана, – шепчу я название руны и содрогаюсь от ее смысла.

Обычно она пророчила рождение ребенка и создание чего-то нового, чего-то хорошего и ценного.

– Ну уж нет! – заявляю я и отбрасываю камень прочь. – Я это не выбирала.

Этот гад видимо весь мир заколдовал. Все теперь вокруг будет играть по его правилам, но это не значит, что я сдамся! Главное, чтобы хотя бы книги не врали, чтобы текст в них остался прежним, иначе я совсем с ума сойду.

Беру в руки ту упавшую книгу и понимаю, что она открыта на нужной странице, видимо Йети и правда старался помочь.

На меня со страниц смотрит нарисованное существо с полупрозрачными крыльями, огромными извитыми рогами и длинным хвостом, а я читаю про него:

«Бессмертные – древний род демонов, живущих рядом с человеком. В спокойном состоянии бессмертные отличаются от людей только золотыми зрачками, в особых обстоятельствах по собственному желанию могут проявлять демонический облик или, наоборот, полностью отказываться от него.

Способные перемещаться из мира в мир, они являются естественными обитателями любого пространства. Их нельзя призвать или изгнать. С ними невозможно договориться.

Огромное могущество Бессметных в сочетании с апатией делает из них медлительных, ленивых и часто бесполезных существ.

Убить Бессмертного невозможно. Любая рана на них заживает почти мгновенно.

Лишенные желаний. Не способные в полной мере наслаждаться жизнью, они находятся в бесконечном поиске чего-то, о чем никогда никому не говорят.

При встрече с Бессмертным лучше бежать как можно дальше»

– И это все?! – поразилась я, перевернув страницу и найдя там описание уже совсем другого существа.

«А ты думала, что все будет просто? Он Древнейщий. Это значит, что он старше всех этих книг вместе взятых», – сообщает мне кот и роняет еще одну книгу.

– А ты что о нем знаешь?! – спрашиваю я, переползая по полу к следующей книге. Вдруг сам Йети может рассказать мне больше, чем все эти книги.

«Он Бессмертный. Мне этого достаточно, чтобы чтить его».

Вот и весь его ответ.

Злит конечно, но делать нечего, ворчу себе под нос и беру следующую книгу. Она тоже открыта на нужной странице, просто бери и читай, но информации все еще было очень мало.

«Человекоподобные демоны имеют истинную пару и ищут ее среди людей, чтобы продолжить свой род», – читаю я и закатываю глаза, потому что дальше текст о любви этих самых пар, мол, встретились и сразу бах – любовь и прямо до гроба.

– Бред, – делаю я свой вывод и отбрасываю книгу.

Что делать дальше, я уже не знаю, может и правда собраться и просто сбежать? Бежать как можно дальше, вдруг не найдет.

– Найду. Где угодно найду! – внезапно отвечает мне Бес прямо у меня за спиной.

Я вскакиваю, оборачиваюсь и замираю. Он действительно стоит тут у стены. Перемещается он, что ли? Еще и смотрит на меня так, словно мечтает убить.

– Ты что мысли мои читаешь? – ужасаюсь я.

– Я всю тебя читаю, потому что ты моя, что здесь непонятного? – спрашивает он строго, скрестив руки на груди и буквально прожигая меня своим недовольным взглядом. Не муж, а демон! Тиран! Деспот настоящий!

– Ничего мне не понятно! – заявляю ему я, хватаю первую попавшуюся книгу и бросаю в него.

Очень хочется попасть ему прямо в лицо и сломать этот его гордый нос, но он ловит книгу, даже не переменившись в лице. И есть в этом что-то. Ничего не могу с собой поделать, замечаю, что ему безумно идет черный цвет и этот костюм, и вообще он хорош собой, только гадкий, вредный и вообще я его не люблю!

– Полюбишь, – заявляет он, почти угрожает и делает ко мне шаг.

– Не подходи! Ты обещал, что не тронешь меня!

– Я передумал, – равнодушно сообщает он и хватает меня за руку, дергает в сторону и прижимает меня грудью к столу, задирая юбку.

Пытаюсь его пнуть, освободить заломленную руку или найти второй рукой что-нибудь, но не выходит. Я брыкаюсь, дергаюсь, а для него это совсем ничего не значит.

– Йети, помоги же мне! – прошу я в отчаяньи, не хочу, чтобы все повторилось, не хочу быть околдованной им.

«Я дурак, что ли?» – спрашивает кот, равнодушный к моей беде, и, спрыгнув с полки, уходит прочь.

Никто не будет меня спасать.

– Ненавижу! – заявляю я, понимая, что снова вся горю от его прикосновений, а он просто гладил мои бедра, не позволяя вырваться, а потом медленно стягивал с меня трусики, явно не собираясь считаться с моими желаниями.

Вот же тварь! Даже его слово ничего не значит, совсем ничего!

## Глава 5 – Наследник

Бес

Мой уход на работу был символическим. Я был там совершенно не нужен и лезть в дела не собирался. Если назначенный директор (так же в этом мире называют управляющих, я ничего не путаю?) способен справиться с делами, то зачем мне вмешиваться и все портить? Я же ничего не понимаю в наборе слов, из которых состоит деятельность как бы моей фирмы. Просто у меня в офисе есть конференц-зал и я могу там закрыться и успокоиться. Не бросаться же мне на свою жену, только потому что она меня бесит, смертельно бесит.

– Ну дура же, – говорю я вслух, сев в одно из кресел и тут же закрыв глаза, старательно следя за дыханием.

Вспышки гнева – не характерное для Бессмертных явление, но, когда ты встречаешь пару, все сразу усложняется. В чувствах своих попробуй разберись, когда они так обострены.

Я сжимаю кулаки и понимаю, что еще никогда в жизни так не злился.

– Вечно у тебя все сложно, Бес, – говорил когда-то один из моих братьев, и я сразу понял, что он мне сейчас очень нужен.

У Бессмертных нет братьев в том смысле, что обычно вкладывают в это люди. Между нами нет кровной связи, но десять Бессмертных в мире всегда именуют друг друга братьями. Нам так проще жить, если держаться вместе.

Я не был уверен, что Крис еще жив, но все равно попытался его призвать. Даже если его больше нет, на его зов обязательно отзовется его наследник и расскажет мне все…

Я нарисовал в воздухе знак, и реальность мгновенно открыла проход между пространствами.

– Ты вовремя! Я как раз думал, чем бы заняться! – говорит Крис, прежде чем появиться в расколе реальности.

Он все такой же, ни капли не изменился. Золотые волосы до плеч, вечно голый торс, белые штаны с золотыми лампасами и военный мундир на плечах, как будто он опять ввязался в какую-то войну. Крис, в отличие от многих, любил воевать. Для него это развлечение с перчинкой.

– Где ты вообще пропадал? – спрашивает он, садясь за переговорный стол. – Говорили, что тебя какой-то умелец смог заточить.

Крис, как всегда, даже не задумался, где находится, кто вокруг и что это за мир. Он просто был готов обсуждать дела, пить и быть может развлекаться.

Вызывать его всегда стоило в бордель или кабак, заполненный женщинами, на все готовыми за деньги. Он ухитрялся обольстить их так, что и деньги становились не нужны.

– Меня действительно запечатали, Крис, – признаюсь я, а затем вызываю секретаря, чтобы попросить принести нам два стакана и бутылку виски.

Крис довольно свистит, увидев секретаршу. Она в короткой темно-серой юбке. Он точно заметил ее длинные ноги, а все остальное Криса сегодня явно не волновало. Меня и это не особо интересовало. Я в секретарше видел что-то вроде говорящей мебели. Ну, разве что был не против выпить. Вдруг от этого станет легче.

Какое-то успокоение для моего сердца сейчас просто необходимо.

– Можно я ее потом поймаю и потискаю? – спрашивает Крис, когда секретарша выходит, как будто я распоряжаюсь судьбой этой мадам.

– Да на здоровье, – спокойно отвечаю.

Пусть они сами разбираются.

Сам при этом наливаю нам виски и рассказываю все, что со мной случилось, начиная с инквизитора, заканчивая диким желанием оторвать своей истинной паре язык, ну или голову целиком, чтобы неповадно было.

Крис, выслушав меня, хмурится и пьет, не спеша что-то говорить.

– Скажи мне, Бес, ты книгу древних вообще читал? – спрашивает он после долгих размышлений.

– Ну читал, давно… В основном при отце.

– Где вообще твоя книга? – спрашивает Крис с явным недовольством.

– Не знаю. Должна была остаться в тайнике в отцовском доме.

– И давно ты ее проверял?

– Давно. Я даже не знаю, сколько лет был запечатан, но к чему ты все это, Крис?

Я действительно не понимаю, а вот он что-то понял и делиться со мной не торопился, закатывая глаза.

– Имя Бес тебе очень подходит. От слова Бестолочь! – рычит на меня Крис. – Твоя истинная пара потеряет с тобой связь мгновенно, как только в ее чреве появится наследник! – буквально выкрикивает он, глядя на меня.

– Наследник? – переспрашиваю я ошарашено. – Но мы только завершили ритуал и больше ничего не успели.

– А во время ритуала, по-твоему, не может быть зачатия? – ругается Крис, закатывая глаза. – Еще большой вопрос, как она возродилась и как смогла тебя вернуть, а ты тут сидишь и даже не позаботился о том, чтобы найти книгу. Это вообще тот же мир, где тебя запечатали?

– Да, похоже на то, но какая, в сущности, разница?

– Ты совсем дурак, Бес? Если в этом мире тебя смогли запечатать, то где-то здесь об этом есть знания, и они могут быть у других. Ты правда не понимаешь, в какой ты и твоя пара опасности?

Я сглатываю, действительно осознав о чем речь. Встреча с истинной явно затуманила мне разум, чего нельзя сказать про Криса. Бесконечные войны явно закалили его сознание. Он мыслит стратегически, в то время как я схожу с ума от эмоций.

– Давай, говори мне, где должна быть книга, а сам беги проверяй жену на беременность! – велит мне Крис, а я тут же подрываюсь с места, забыв обо всем. Знания я ему и без слов могу передать, но он хватает меня за руку и дергает назад, не позволяя уйти.

– Ты же помнишь, что рядом с беременной истинной ты смертен? – спрашивает Крис шепотом, словно это мог тут кто-то подслушать.

– И полностью смертен после рождения наследника. Я помню, – отвечаю я ему и убегаю, просто перемещаюсь домой, а там…

Одного вдоха мне хватает чтобы понять, что вся квартира пропахла желанием сбежать.

«Вдруг не найдет», – думает она, да так громко, что я слышу все ее мысли.

– Найду. Где угодно найду! – отвечаю я на ее мысли, понимая, что меня просто трясет от ее присутствия, от ее непокорности и вздорности.

– Ты что мысли мои читаешь? – спрашивает она, обернувшись.

– Я всю тебя читаю, потому что ты моя, что здесь непонятного?

– Ничего мне не понятно! – кричит она и зачем-то бросает в меня книгу. Я ее конечно ловлю на лету, но продолжаю смотреть этой бестии в глаза.

В них снова сияет золотой обод – символ нашей связи, а ее мысли звучат в моей голове, как будто она кричит все это мне в ухо.

«И вообще я его не люблю!»

– Полюбишь, – отвечаю ей на это я и шагаю к ней.

Спорить с ней всерьез нет никакого смысла. Она будет меня любить. Она моя истинная, и любовь между нами просто неизбежна, а все эти ее глупые мысли – они временны, и если Крис прав, то всего на девять месяцев, если не меньше.

– Не подходи! Ты обещал, что не тронешь меня! – вскрикивает она, отступая, явно считая, что трогать я ее могу только по одной причине.

Маленькая извращенка.

– Я передумал, – отвечаю я ей, потому что у меня нет ни сил, ни желания что-то объяснять, просто нет.

Я хочу знать правду, хватаю ее за руку, дергаю к столу и, нагнув, задираю юбку. Она пытается пинаться, просит помощи у кота, кричит о ненависти, но я все равно стягиваю ее кружевные трусики, ощущая огромную энергию внизу ее живота.

Я не слышу ее крики, просто не могу даже вникнуть в их суть. Они – просто шум, что быстро перетекает в тихие вздохи. Ее тело реагирует на самые осторожные мои прикосновения. Это к лучшему. Мне сейчас нужно ее возбуждение, чтобы по-настоящему все проверить, поэтому я и дразню ее пальцами и нервно кусаю губы, потому что от одного прикосновения к ней член у меня в штанах каменеет, и мне хочется только одного – взять ее здесь и сейчас, чтобы она снова стонала и просила еще, как в первый раз.

Как жаль, что я обещал этого не делать и не буду нарушать обещаний, чего бы мне это ни стоило.

Марта

Он сводит меня с ума своими прикосновениями. Он прижимает меня к столу, держа мою руку за спиной, и я совсем не могу приподняться. Даже обернуться и посмотреть на эту бесстыжую демоническую рожу у меня не получается.

Я пинаюсь и у меня даже получается один раз попасть ему по ноге. Мне кажется, что удар был сильным, но ему хоть бы что. Он даже не дергается, не замечает моих попыток вырваться.

– Гад! Ненавижу тебя, – ругаюсь я, но он не слушает, спуская мои трусики и поглаживая меня между ног.

Он ласкает меня очень нетерпеливо, а глупое тело все равно отзывалось. У меня мгновенно сбивается дыхание. Внизу живота возникает сильный жар. Внутри все начинает ныть, а я беспомощно рычу и осыпаю его проклятиями.

– Ты за все ответишь. Обязательно. Я тебя обратно верну! Убью! Отомщу! Запечатаю!

Я ругаюсь и плачу. Слезы сами льются по моим щекам, а ему все равно. Ему и дела нет, чего я хочу и что чувствую. Только его желания имеют значение, и он гладит мои бедра, поглаживает меня между ног, размазывает влагу и заставляет просто выть от отчаянья.

Я сжимаю ноги, стараясь хоть немного ему помешать, но понимаю, что сама при этом готова отставить зад и больше не сопротивляться. Внутри меня все так горит, что это сводит с ума. Я как одержимая, хочу, чтобы он продолжал, а он осторожно медленно проникает в меня одним пальцем. Мне уже от этого хочется орать, рычать и выть, потому что я хочу его и ненавижу.

Он отпускает мою руку, а я не вскакиваю и бить его по наглой роже не пытаюсь. Вместо этого я цепляюсь за край стола, кусаю губы, пока он гладит меня пальцем внутри и медленно проникает вторым. Я уже не пытаюсь сопротивляться. Только вздыхаю, краснея, а он проникает в меня двумя пальцами, загоняет их так глубоко, что я вздрагиваю и выгибаюсь от нетерпения.

Он нежно гладит меня по животу, нависает надо мною, упираясь членом в попу и тяжело дышит мне в шею, явно сгорая так же как и я.

Мне безумно хочется выдохнуть и признаться, что я больше не могу, хочу стать частью него, как тогда на ковре, на полу. Меня аж трясет от этого желания, но я кусаю губы в кровь, только бы не произносить этого вслух.

– Ох, родная, – выдыхает он неожиданно, нежно целует меня в основание шеи и отстраняется, отпуская.

Я даже не верю, что это действительно происходит. В тот миг, когда я готова скулить и умолять, он просто отступает, возвращая мне свободу. Жар отступает вместе с ним. Меня будто холодным ветром обдает. Я сразу поднимаюсь и спешно возвращаю трусики на место, даже юбку к бедрам прижимаю, словно так было безопасней.

– Извращенец! – говорю я ему, хотя меня все еще трясет и внизу живота томится жар желания, который я пока не представляю, как унять, а этот гад стоит и задумчиво облизывает пальцы.

Он видимо даже не понимает, что делает, проводит языком по влажным пальцам, а я вспоминаю его поцелуи там внизу живота и краснею еще больше.

– Ты издеваешься, да? – спрашиваю я, понимая, что от стыда и смущения сейчас просто сгорю, ну или, как минимум, сойду с ума.

– Что? – спрашивает он так, словно только сейчас меня заметил, но не ждет ответа, а мгновенно хмурится и заявляет: – Из дома без меня не выйдешь, на квартиру я поставлю защиту. Если что-то нужно, говори – я все сделаю.

– Нужно, чтобы ты провалился в ад! – не выдерживаю я.

– Нет, – строго говорит он и щелкает пальцами.

На моей ноге тут же появляется золотой браслет, а от него полупрозрачная цепь, которая, проходя сквозь стену, тянется куда-то в спальню.

– Вот так ты представляешь обращение с женой? – возмущаюсь я.

– А ты считаешь, что именно так надо говорить с мужем? – спрашивает он, скрестив руки на груди. – Ты не оставила мне выбора, так что будешь сидеть здесь под моей защитой. Другие пожелания будут?

– Чтоб у тебя член отвалился! – зло желаю я, но все равно глупо кошусь на выпуклость в его штанах и едва губы не облизываю от странного воспоминания о том, что там скрывается. Я ведь видела его вчера во всех подробностях.

Нервно дернув головой, я с силой закрываю глаза и мысленно ругаюсь. Ну нельзя же так поддаваться чарам какого-то демона. Ведьма я или нет?

– Как только будут нормальные желания, зови, – говорит он строго, даже, кажется, хочет уйти, но рядом с ним в комнате внезапно появляется еще один демон.

Я ощущаю его появление, открываю глаза и замираю. То, что он такой же как Бес, я понимаю сразу. Бессмертный, не иначе. У него такие же золотые зрачки, но во всем остальном… Это мужчина моей мечты! Именно так я всегда представляла того, в кого можно безоговорочно влюбиться. Голубые глаза. Золотистые волосы до плеч. Он похож на эльфа, только острых ушей не хватает, а вот благородство и утонченность явно при нем.

Красивое тело, светлые одежды и сила, от которой у меня просто рот открылся. Он явно могущественней моего Беса.

– Я не нашел твою книгу, – говорит он моему так называемому мужу, – поэтому принес свою.

Он вручает Бесу книгу в белоснежном кожаном переплете и смотрит на меня очень внимательно.

– Спасибо. Я еще пойду поищу книгу сам, – говорит Бес, листая ту, что ему принесли, явно забывая про меня.

– Это она? – спрашивает голубоглазый, не отводя от меня глаз.

– Да, и ты был прав. Она беременна, – заявляет Бес и тут же закрывает книгу.

– Что?! – вскрикиваю я испуганно, но эти двое даже не реагируют на мои слова, как будто меня здесь нет.

– Присмотри за ней, – просит Бес и тут же исчезает.

Его товарищ кивает и шагает ко мне, обворожительно улыбаясь, а я…

Что я? Я маленькая глупая девочка, обожающая блондинов. Я уже не могу думать ни о чем.

И в то же время…

Что значит беременна? От него? От Беса? Как так? Этого быть не может! И конечно же, никто ничего мне не собирается говорить, а блондин подходит и внезапно склоняет голову в почтительном поклоне.

– Леди Бесандер, я рад знакомству с вами, – говорит он и ловит мою руку, чтобы поцеловать мои пальцы, только его прикосновения внезапно оказываются очень неприятными, пальцы холодными, а от прикосновений губ противно, словно ко мне прикоснулся слизняк.

– Я – Марта, – отвечаю ему, одергивая руку, а он лишь усмехается, совсем не обижаясь.

– А я – Криспейро, – представляется он. – Брат вашего мужа, а значит для вас просто Крис. Можете рассчитывать на мою помощь во всем, кроме желания отомстить бестолковому Бесу. Я на его стороне.

Он улыбается, а я смотрю на него и не понимаю, почему он такой красивый, почему так нравится мне и при этом так противно быть с ним рядом. Неужели это тоже магия Беса? Так не честно!

– Расскажите мне все, – прошу я, стараясь справиться с таким количеством диких новостей. – Помогите мне хотя бы понять, что со мной случилось.

Мне это действительно нужно, пока я окончательно не сошла с ума, не потеряла себя и не стала тенью той Марты, которую знают мои родные.

## Глава 6 – Ничего не знать

Бес

У меня от всех новостей голова кругом идет. Мой наследник уже в чреве избранной? Так быстро? Разве я готов к подобному?

Мы, Бессмертные, на самом деле мечтаем об этом. Встретить пару, стать по-настоящему живыми. Оставить наследника и прожить короткую, но полную эмоций жизнь, а я еще хорошо помню, что такое быть живым. В детстве я был таким, но от того, что все так быстро, я слишком волнуюсь.

Мне даже страшно. Может от того и страшно, что я теперь живой? А может еще по какой причине. Не знаю, но меня просто трясет от осознания, что она правда носит под сердцем моего сына.

Я был рад просто сбежать, оставив ее на Криса. Тот конечно гад и обольститель, но на жену Бессмертного никогда не позарится, да и она моя, а значит ее собственные инстинкты, спрятанные в теле, никогда не позволят ей заинтересоваться другим, особенно Бессмертным.

Я перемещаюсь в отцовский дом. Там пусто и тихо, но я понимаю, где я, потому взмахиваю рукой быстрее, чем успевает сработать сигнализация, отключая ее.

Теперь здесь музей, закрытый на ремонт, но все же. Окна заколочены. За ними строительные леса, а здесь в большом зале темно и холодно. Это ощущение как ничто другое описывает само бессмертие.

Я еще везучий, один из самых молодых Бессмертных. Я перенес отцовский дом в этот мир, просто потому что привык таскать его с собой, а он стал здесь прообразом готического стиля в архитектуре.

Даже забавно.

Я хорошо помню, как бегал здесь по полу совсем маленьким. Тогда я был еще очень даже живым и не совсем понимал, что такое бессмертие. В три года я понял, что такое не умирать, но это совсем о другом.

Моя мама всегда обо мне беспокоилась, все старалась уследить, чтобы со мной ничего не случилось, а отец закатывал глаза и ворчал:

– Брось ты это дело. Он бессмертен, ничего с ним не будет.

– Вечно ты так говоришь, а ведь наш сын живой. Он чувствует боль, ему бывает страшно, – отвечала на это мама, обычно обнимая меня как можно сильнее.