Владимир Михайлович Шулятиков
Критические этюды (О поздних рассказах А. П. Чехова)

Новый рассказ А. Чехова «Невеста», появившийся на страницах декабрьской книжки «Журнала для всех», – несомненно, должен встретить особенно восторженный прием в лагере безусловных поклонников и панегириков талантливого писателя. Эти поклонники и панегиристы за последнее время усиленно подчеркивают тезис о совершающемся повороте в мировоззрении автора «Дяди Вани» и «Трех сестер». А. Чехов, по их словам, постепенно отрешается от своего пессимизма, проникаясь бодрыми настроениями. А на рассказ «Невеста» названные панегиристы могут сослаться, именно, как на самый яркий документ, свидетельствующий в пользу защищаемого ими тезиса.

Действительно, впервые г. Чехов выводит перед читателями «положительный» тип. Героиня рассказа не только разрывает путы, связывавшие ее с «мещанским царством» – что случалось и с персонажами некоторых из прежних произведений А. Чехова, – но и не обнаруживает, после того как путы были порваны, черт внутренней раздвоенности и внутреннего банкротства. Покинув «отчий дом», и как раз накануне грозившего ей полного закрепощения на лоне мещанского благополучия, новая чеховская героиня, «невеста Надя», идет навстречу «громадному, широкому будущему», исполненная самых жизнерадостных настроений и светлых надежд. В заключительных сценах рассказа автор заставляет ее показаться перед читателями уже сделавшей несколько шагов по «новому пути». На короткое время она возвращается из столицы, куда уехала учиться, «на родину». Сцены приезда на родину продиктованы автору его художественными целями; нужны ему для вящей обрисовки контраста между двумя половинами биографии героини, между «старыми» и «новыми» элементами ее миросозерцания. Героиня вторично оставляет «родное гнездо»; «впереди ей рисовалась жизнь новая, широкая, просторная, и эта жизнь, еще неясная, полная тайн, увлекала и манила ее».