Лика Ви
Твоя жертва

Пролог

− Умоляю, не надо, − шептала я, чувствуя, как его пальцы коснулись моего обнаженного бедра.

Я не могу защитить себя. Не могу прикрыться, но мне кажется, что меня прожигает его взгляд. Я пытаюсь обернуться, посмотреть на него.

− Ну, вы же нормальный человек, вы же не сделаете этого? – спрашиваю я.

Он ловит мой взгляд и вопросительно приподнимает бровь. У него страшные безжалостные глаза и лицо без единой эмоции. Даже эту бровь я не знаю, как трактовать.

− Отпустите меня, умоляю, − прошу я и пытаюсь выпутаться из веревок. Это дико стоять на коленях у кровати, когда твои руки скованы наручниками и цепью пристегнуты к решетке кровати. Одно спасает, на мне все еще платье, но его пальцы все выше поднимаются по бедру.

− Неужели для вас это вот так? Просто потому что выиграли у моего мужа в карты?! – спрашиваю я, дергаюсь и пытаюсь отползти от него, но куда там, если ноги у меня связаны и кажется привязаны где-то под кроватью.

С какими зверями связался мой муж?

Только, видимо, мужа я зря упомянула. У него в глазах что-то блеснуло и он задрал юбку моего платья так резко, что ткань затрещала. Я вся сжалась.

Мне казалось, что он сейчас разорвет меня на части. Его пальцы впились в мои ягодицы.

− Прошу вас, ну не делайте вы этого, вы же человек, а не…

Я не смогла договорить, потому что он вдруг прижался ко мне щекой.

У него была щетина. Она пробивала мурашками всю меня, но не только потому что на обнаженной окружности моей попы чувствительная кожа, а потому что так делал только один человек. Человек, которого я любила. Человек, которого больше нет.

Дорогие читатели, на самом деле, как бы зловеще все это не выглядело. Эта книга об очень сильной преданной любви. Обещаю будет очень горячо и очень надеюсь на вашу поддержку. Ваши комментарии и лайки, помогают мне творить.

Фантазерка ЛиВи

Глава 1. Жестокий муж

Анна

Игореша, мой маленький сынишка, сегодня никак не засыпал. Обычно он у меня очень послушный. Погуляет вечером, выпьет йогурт свой любимый и спит, а сегодня все ему не так.

− Не этю, − возмущался он, когда я начала читать ему сказку.

− Хорошо? Давай эту…

− Нет! Про Игоря хочу!

Мне остается только вздыхать. Я лажусь с ним рядом и начинаю рассказывать ему сказку про добрую девочку Аню и смелого мальчика Игоря, готового защищать Аню от любых бед. Зато можно было выключить свет. Когда я начинала такие истории, сын обычно совсем быстро засыпал, а тут все вертелся и вертелся, только ближе к полуночи затих.

Я даже выдохнула, потому что начала волноваться. Может ему что-то болит? Может его что-то тревожит? Ему ведь еще трех даже нет, совсем кроха и терпеливый такой, упрямый. Весь в отца.

Я его поцеловала, поправила одеялко и тихо вышла их детской.

Невыносимо хотелось пить, и от воспоминаний кружилась голова. Все мои сказки про храброго Игоря, слишком похожи на правду.

− Мне тебя не хватает, − прошептала я, глядя через окно высотки на наш родной городок.

Я не позволяла себе грустить, потому наливала себе сока, делала глоток и собиралась лечь спать, ждать мужа домой смысла нет. Захочет, приедет, если повезет не сегодня. Сегодня я его просто органически не хочу видеть.

Только видимо не стоило его вспоминать, мелодия телефона сразу говорила, что это именно он, да и кто еще может звонить среди ночи жене местного авторитета по кличке Кукловод.

− Да, − отвечаю я, натягивая улыбку, потому что главное требование моего мужа: жена должна быть всегда красива и всегда готова.

− Собирайся, за тобой приедут через десять минут.

− Но, дорогой…

− Закрой рот. Десять минут уже пошли.

Он отключает вызов, а я продолжаю глупо улыбаться. Приходиться срочно звонить няне, не могу же я оставить ребенка дома одного? Благо, ее уже ничем не удивишь.

− Я буду через минут двадцать, раньше никак, Анна Александровна, − отвечает она мне.

− Понимаю, но ключи у тебя есть же? Да, отлично. Наверно придется остаться до утра.

− Да, сколько будет нужно, − спокойно отвечает она.

Мой муж ей платит достаточно, чтобы она не спорила, главное беда в том, что у меня при этом нет ни копейки. Все что мне нужно, я получаю от мужа. Продукты, вещи, даже косметику.

Отвратительную помаду настоящей проститутку тоже выбирала не я, но если я не накрашу губы ею, он разозлиться, а злить Кукловода никак нельзя.

Я надеваю короткое черное платье, чулку и шпильки. Только набрасываю плащ, а дверь ключом открывает один из его головорезов, огромный омбал в кожаной куртке и черных очках. Я его знаю.

− Здравствуй, Толик. Я готова, сейчас только сумку возьму.

Парень мне кивает. Когда-то он работал на Кальмара, вроде просто в охране клуба, но что-то в делах Кальмара пошло не теперь Толик работал на мужа и я была даже рада. Не смотря на его грозный вид, он был хорошим парнем.

− Няню ждем? – спросил он.

− А можно? – удивилась я.

− Немного можно. Я скажу, что пробки. Были.

− Ночью? В нашем-то городе. Эх, Толь, поехали. Она приедет.

Проверять, что с Толиком может сделать мой муж я не хотела, особенно когда уже внизу узнала, что мы едем в закрытый бойцовский клуб.

Когда я была там в последний раз, у меня на глазах один из бойцов охраннику мужа череп проломил на арене, просто потому что Кукловоду показалось, что он слишком слаб.

Я тогда чуть не упала от ужаса, а муж лишь посмеялся, говоря, что он был прав. Только тогда у там не было боев, а сегодня что? Разве сегодня не будет драк на деньги? Зачем я там?

Правды мне никто не скажет. Я должна быть красивой и всегда готовой быть там, где мне прикажет муж. Таковы условия нашего с ним союза.

Глава 2. Непонятные игры

Анна

На улице, возле развалин, в которых прятался клуб сложно что-то услышать, но когда я спустилась вниз и передо мной открыли дверь, меня оглушили звуки. Смесь криков и музыки.

Где искать своего мужа, я даже не спрашивала. Он всегда занимает один столик и я сразу иду туда. На арене, вопреки моим ожиданиям идет бой, я не хочу туда смотреть. Она похожа на ринг, закрытый от зрителей металлической сетью, но учитывая как там дерутся…

Кто-то закричал и я вздрогнула. Крик был слишком пронзительным.

− Так его! Ломай! – кричала толпа.

Я сглотнула и с ужасом посмотрела в сторону. Лучше бы я этого не делала, потому что жертва закричала, вмятая в твердый пол ногой победителя, а я увидела его глаза, холодные и внимательные. Он смотрел на меня, и от этого меня прошибло дрожью.

Резко отвернувшись, я поспешила к мужу.

− О, дорогая, как я рад тебя видеть, − сказал мне он, вставая.

Я улыбалась, а у самой сердце переставало биться. Он любезничает со мной? Встает, обнимает, целует в щеку? Обычно он говорит, что я долго еду.

− Познакомься, − говорит он. – Андрей Витальевич Коршунов, очень богатый человек.

Мой муж, неприятный тип с вытянутым лицом и тот больше Коршунов, чем молодой человек в строгом черном костюме.

− Рада познакомиться. У вас с моим можем обще дела? – спрашиваю я и тут же кокетливо добавляю: − Ой не отвечайте, я же совсем в этом ничего не понимаю!

Только я понимаю. Тут никого, кроме криминальных лиц не бывает. Если этот Коршунов тут в клубе, значит он такой же авторитет, торгующий оружием, наркотиками, людьми, чем уж придется и я правда не хочу знать, чем именно промышляет этот тип с синими глазами.

− Ваш муж был прав, вы невероятно красивы, − говорит мне Андрей и улыбается очень странно, да и смотрит на меня оценивающе, словно пытается что-то понять.

− Так что играем? – внезапно спрашивает мой муж.

− Да, только играть буду не я, а он, − отвечает Андрей и указывает на приближающегося к нам мужчину, того самого с арены.

Я с ужасом смотрю на него. Не могу притворяться улыбающееся. Он слишком сильно меня пугает, еще и смотрит прямо мне в глаза.

Он босиком идет по полу, хотя на нем не форма, а брюки и рубашка, на которой следы крови.

− Почему? – удивляется муж. – Причем тут ваш охранник.

− Потому что я так хочу, − разводит руками Андрей. – К тому же я женат и увы, меня интересует только одна женщина – моя жена.

Он смеется, а я только испуганно смотрю на него.

− Но, как же…

Мой муж впервые меняется, и я не понимаю почему. Что вообще происходит?

− Спокойно. Моя машина, против вашей жены, − говорил Андрей и достает ключи, показывая мужу. – Если вы выигрываете, то машина ваша, если выигрывает мой охранник, то ваша жена достанется ему.

− Что? – тихо спрашиваю я и пытаюсь отступить, но рука мужа впивается в мое плечо так сильно, что я едва не вскрикиваю от боли. – Что ты делаешь? – спрашиваю я у него.

− Заткнись, − шипит он мне в ответ на свой привычный манер и отвечает довольно: – По рукам! Тогда я предлагаю играть не здесь, а в другой комнате, приватной.

Андрей кивает, а у меня подкашиваются ноги.

− Кстати, ты его убил? – спрашивает Андрей у человека, который будет играть.

Тот в ответ кивает, а я улыбаюсь. Лучше бы я была той слабой девушкой, которая падала при виде крови. Я такой была когда-то, а теперь я стою и только смотрю в глаза убийцы, которому я могу достаться только потому что мой муж захотел себе машину его работодателя.

Самое странное, что он смотрит мне в глаза, не изучает меня взглядом, как продажную женщину, а смотрит в глаза, и я тоже не могу отвести глаз, хотя и дрожу от страха.

Меня толкают в сторону и я иду, куда мне велит муж, все еще не веря, что моя жизнь докатилась до подобного кошмара.

− Скажи, что эта шутка, − прошу я у мужа, не в силах скрывать страх.

− Если я тебя не трахаю, то это не значит, что я не могу потребовать с тебя супружеский долг вот таким образом, − отвечает он, сжимая мою руку.

− Это омерзительно…

− Тебе напомнить, что ты говорила, когда приползла ко мне? – с насмешкой говорит он.

Мне нечего сказать, я была готова на все тогда.

− Молодец и помни. Твой сын, можно считать мой заложник. Выкинешь хоть что-то…

Он даже не договаривает, но я понятливо киваю и захожу в комнату сама. Пусть сегодня Кукловоду повезет. Это единственное о чем я могу сегодня просить.

Глава 3. Победитель

Анна

Я не могла поверить в происходящее.

Я никогда не знала, что в клубе есть еще и такие комнаты. Здесь стояла кровать с металлическим изголовьем. Там на ажурных завитках висели наручники, самые обычные милицейские наручники и меня передернуло, а ведь когда-то Игорь мечтал закрыть этот притон. Просто найти это место не так-то легко, если никто не хочет его выдавать.

Я запретила себе думать об этом, потому что еще немного и у меня навернутся слезы. Я просто не хотела думать о том, что могло бы быть и что происходит здесь в другие дни с кем и зачем. Мне не нужно это знать, хотя бы для того, чтобы выдержать этот день.

В комнату внесли маленький столик и три кресла.

− Может быть все же с нами? – спросил мой муж у своего гостя, но надменный Андрей Коршунов, чертов Коршун не иначе, просто отрицательно покачал головой.

Он сел в одно из кресел, закинул ногу на ногу и просто посмотрел на своего охранника. Тот, а я боялась на него даже смотреть, расстегнул две пуговицы на окровавленной рубашке. На лице у него не было никаких эмоций. Я боялась смотреть в глаза, но почему-то долго смотрела на губы, словно напряженные. Мне даже на миг показалась, что они мне о чем-то напоминают, но я так и не смогла вспомнить и только отвернулась.

Здесь не было окон. Даже стены были как в заброшенном здании, обшарпанные серые с какими-то белыми разводами, еще и не ровные. Это хорошо было видно в свете двух включенных на стене светильников.

Дверь закрылась.

− Наверно, я побуду вашим крупье, − внезапно сказал Коршунов и затрещал картами.

Я даже обернулась, понимая, что так звучат карты только в казино, по крайней мере, нигде в другом месте я не слышала такого похрустывания. Он тасовал их как профи и улыбался зловеще в таком освещении.

− О, да вы…

Мой муж осекся, видимо только теперь понял, что мог нарваться на человека, у которого ему не выиграть.

− Я не шулер, − перебил его Коршунов, − я просто очень хороший игрок и у меня вы никогда не выиграете в покер, зато вот этот парень всего трижды видел, как играю я. Надеюсь, ты помнишь правила?

Мужчина кивнул, медленно, выразительно и я чуть не упала, потому что внутри все от этого кивка переворачивалось и я все же смотрела на его лицо. Он впивался взглядом в моего мужа и я могу поклясться, что он бы хотел свернуть ему шею, по крайней мере, там на арене у него были не такие свирепые глаза.

− Тогда я раздаю, − сказал Коршунов, и игра началась.

Я видела как муж играет в покер тоже трижды, как это не смешно, но ни разу я не следила за игрой и не пыталась запомнить правила. Что значат все эти карты? Они еще и кидали какие-то монеты, сущая мелочь, но я при этом путалась еще больше.

Надменное лицо моего мужа кривилось в самодовольной улыбке, а его противник по-прежнему молчал и только смотрел зверем. Изредка губы его напрягались чуть сильнее, заметно и тогда все лицо становилось по-настоящему страшным и жилы проступали на мускулистой шее.

«Проиграй», − умоляюще просила я, а он словно услышал, перевел взгляд и взглянул на меня сначала зло, а потом презрительно и улыбнулся, выкладывая карты на стол.

− Твою мать! – заорал мой муж, подскочив. – Так не честно! Так не бывает!

− Вы мне не верите? – спросил Коршунов ехидно, а я была готова поклясться, что так может говорить только человек, ловко подтасовавший карты.

− Я не это хотел сказать, − тут же опомнился Кукловод, кашлянув в кулак. – Просто я хочу еще партию! Я хочу реванш!

− А у вас есть еще одна жена? – спросил Коршунов и вдруг посмотрел на меня весело. – Просто эту вы уже проиграли на эту ночь.

− Завтра! – потребовал мой муж. – Я хочу еще одну партию завтра, но я позову для удобства вас в казино.

− Я подумаю. Хотя нет, если ему понравится выигрыш, то почему бы и нет.

Охранник встал, и только тут я осознала, что происходит, попятилась испуганно.

− Нет, − это единственное, что я смогла сказать прежде, чем мой муж открыл дверь и что-то приказал своей охране.

Я его не слышала. А у меня в ушах от ужаса шумела кровь. Чудовище, которому я досталась, смотрел на меня страшными внимательными глазами, словно говорил «я знаю о тебе все, ничтожная женщина», словно ему было в чем меня обвинить, но я точно никогда не видела этого человека.

− Не надо, − прошептала я, отступая еще дальше в тень, но тут меня схватили, а что могу я против трех здоровых мужиков из охраны мужа? Разве что закричать, но кому нужны мои крики.

Глава 4. Руки из прошлого

Анна

Меня схватили и швырнули на кровать, вжали так, что я не могла даже дышать, не то что кричать. В том, что это были люди моего мужа, я уже была не уверена. Они явно знали, что делать. Неужели этот страшный тип успел сказать им?

Обернуться, попытаться найти его взглядом было невозможно.

У меня остался только страх.

Мои руки подняли над головой и застегнули наручниками, очень грубо сжимая запястья.

Это не может быть правдой. Это не может происходить!

Поверить в реальность всех этих кошмаров я просто не могла, но приподняла голову, как только чужие руки мне это позволили и тут же вскрикнула от ужаса. Меня дернули за ноги.

Победитель, тот страшный человек с серыми глазами стоял чуть в стороне у стены и наблюдал, скрестив руки у груди. Он поймал мой взгляд и я была готова поклясться, что он упивался происходящим. Он смотрел на меня, словно я была не выигрышем, не трофеем, а его сладкой местью.

Наручники оказались соединенными с цепью, которую закрепили, только опустив мои колени на пол у кровати. Я попыталась пинаться, но мои ноги держали так крепко, что я с трудом могла дернуть ногой.

− Твари, − не выдержала я.

− Посмотрим, что ты будешь петь утром, когда я за тобой приду, − сказал мой муж, а я-то думала, что он уже ушел, но нет. Он стоял где-то за мною и любовался тем, как мне связывали ноги и крепили веревки где-то под кроватью.

− Да, вот так, − одобрительно сказал он и я содрогнулась.

Так это тоже его приказ? Так он вот тут вот так женщин связывает? Для себя? Для других?

Разозлилась и тут же поняла, что глупа, потому что мне надо не об этом думать. Мне надо спасаться.

Сильные руки исчезли. Дверь закрылась и стало тихо.

Я снова посмотрела на мужчину. Он так и стоял у стены, разъедая меня взглядом.

− Если вы хотите отомстить так моему мужу, то напрасно. Ему все равно, неужели вы не понимаете?

Его губы искривились в зловещей усмешке. Он смеялся надо мной.

− Нет, − простонала я отчаянно.

Только одно объяснение я видела. Этот человек безумен и ему нравится все это, но я не хотела сдаваться.

− Пожалуйста, отпустите меня, − попросила я.

У него дрогнули губы. Он явно собрался мне что-то сказать, даже дернулся ко мне, но вдруг передумал и быстро обошел кровать.

Я пыталась за ним следить, но он специально скрылся от моих глаз, а я могла как угодно ерзать на кровати, но увидеть его не могла.

− Прошу, − снова сказала я и тут же умоляла, чувствуя как его ладонь легла на мою попу.

Только тут я поняла, что, пытаясь обернуться, извивалась на простыне, виляя задом перед диким зверем.

Мне хотелось молиться и не дышать, пока его пальцы полезли вниз. Он поймал правый чулок и стянул его до колена.

Боже, за что мне это?

− Умоляю, не надо, − просила я, а его пальцы косались моего обнаженного бедра.

Он прикасается едва ощутимо, но мне кажется, что меня прожигает его взгляд. Я еще раз пытаюсь обернуться.

− Ну, вы же нормальный человек, вы же не сделаете этого? – спрашиваю я, потому что он позволяет мне увидеть свое холодное лицо.

Он ловит мой взгляд и вопросительно приподнимает бровь. У него страшные безжалостные глаза и лицо без единой эмоции. Даже эту бровь я не знаю, как трактовать. Самое жестокое, что глаза эти серые, как речные камни в солнечный день. Такого же цвета были глаза у Игоря, но другие − добрые, ласковые…

− Отпустите меня, умоляю, − прошу я и пытаюсь выпутать ноги из веревок. Это бесполезно, но я должна делать хоть что-то. − Неужели для вас это вот так? − продолжаю я, пытаясь от него отстраниться. − Просто потому что выиграли у моего мужа в карты?!

Только, видимо, мужа я зря упомянула. У него в глазах что-то блеснуло и он задрал юбку моего платья так резко, что ткань затрещала. Я вся сжалась.

Мне казалось, что он сейчас разорвет меня на части. Его пальцы впились в мои ягодицы.

− Прошу вас, ну не делайте вы этого, вы же человек, а не…

Я не смогла договорить, потому что он вдруг прижался ко мне щекой.

У него была щетина. Она пробивала мурашками всю меня, но не только потому что на обнаженной окружности моей попы чувствительная кожа, а потому что так делал только один человек. Человек, которого больше нет.

Игорь.

Это имя буквально застряло у меня в горле. Мне хотелось произнести его вслух, но я не могла себе позволить осквернить память хорошего человека, на которого этот зверь не был похож.

Может, я сошла с ума? Может, мне только кажется.

Он прикоснулся губами к одной из моих ягодиц, и горячие мурашки побежали по коже.

Игорь.

Имя прямо крутилось на губах, но я кусала их, чтобы ничего не говорить.

Он скользил руками по моей спине и целовал попу, целовал трусики и я позорно чувствовала, что мое тело возбуждается.

Это не от него. Это только воспоминания!

Я ругаю себя и закрываю глаза, а он вдруг отстраняется. Я почти выдыхаю.

Он сжалился?

О нет! Он даже не думал о жалости. Черный широкий галстук вместо повязки лег мне на глаза и руки снова вернулись.

− Нет, − прошептала я.

От этого наваждения можно было сойти с ума. Каждая клеточка моего тела ныла и требовала ласки. Теперь, когда я не видела ни своего спасителя, ни серых стен, я провалилась в безумную мечту о руках своего единственного любимого человека.

− Прекрати, − требовала я, а он прикасался к моей спине, пробирался руками под мое тело и сжимал грудь, а я вспоминала наслаждение.

Это были его руки! То ли я сошла с ума, но это его руки! Этого не может быть. Игорь мертв, он совсем не похож на этого человека, но его руки…

Он снова отстранился и резко дернул вниз мое белье, а я не могла противиться. Разве можно запретить себе ночь с человеком, которого ты любишь больше жизни? И неважно, что его больше нет. Я буду думать, что это Игорь, раз уж мне все равно не сбежать.

Глава 5. Похотливая предательница

Игорь

Она меня не узнала. Она и не могла меня узнать, зато я не только узнал, я уловил запах ее духов. Она их не изменила с тех пор. Едва уловимый цветочный аромат прошиб меня до боли.

Моя!

Хотелось и забрать ее, и убить. Как она могла? Это единственное, что я хотел знать, вернувшись сюда.

Как ты могла, Аня?

Только это была уже совсем не она. Ее глаза. Ее губы. Ее скулы. Ее тело, но совсем другой человек. Ее длинные русые волосы были теперь коротко острижены и выкрашены в пошлый светлый блонд, еще и красная помада.

Она вошла в клуб, как элитная шлюха, а потом как шлюха оказалась на кровати. Я пришел сюда, чтобы задать ей тот самый вопрос.

«Какого черта, Аня?»

Только о каких вопросах теперь может идти речь?

Стоило к ней прикоснуться и в голову, и так переполненную яростью, ударило желание. Сколько я ее не видел? Сколько я к ней не прикасался? Сколько я не прикасался ни к кому, веря, что ее больше нет?

Спущенный чулок. На бедре у нее белая полоска, едва уловимая. Она осталась, когда в детстве она пыталась найти на свою попу приключения. На самую сладкую попу…

Зачем я здесь? Это уже было не важно.

Она вертелась на кровати и я просто ее хочу, какие уж тут разговоры? Да и о чем? Я завязываю ей глаза, чтобы она не отвлекалась на свое положение и вот она совсем расслабляется в моих руках.

Обнимаю ее и сминаю грудь. Моя Аня, та моя Аня, от которой осталась только эта кукла, обычно отставляла зад и терлась о мой пах, сама, потому что это были только наши с ней игры.

Я приближаюсь губами к ее шее. Мне хочется прикусить ее кожу, а потом лизнуть, чтобы услышать ласковый стон, после которого так Аня всегда откладывала книгу, любую. Всегда. Она выбирала меня, но выдать себя я не могу.

Я ненавижу ее. Люблю и ненавижу, стягивая черные стринги. Та Аня, которую я знал, никогда бы такие не надела, а еще она не легла бы под Кукловода.

От этой мысли я скалюсь и сжимаю ее бедра.

В голове сплошной шум. Член давно налился кровью и теперь требует свое. Это моя женщина, черт побери! Я был у нее первый и должен был остаться единственным! Так какого хрена, Аня!?

Я едва не произношу это вслух, а она выдыхает протяжно, заставляя меня заметить, как ее кожа вокруг моих пальцев побелела.

− Пожалуйста, − шепчет она, когда я ослабляю хватку.

Что пожалуйста? Трахнуть тебя? Отодрать тебя, как шлюху, которой ты стала? Какое тут пожалуйста?

Я вскакиваю на ноги и даже отступаю, потому что хочу на нее наброситься, хочу, чтобы она снова была моя, хочу, чтобы она шептала мое имя, задыхаясь, хочу, чтобы она извивалась подо мной без всех этих веревок…

− Умоляю, − шепчет она и кажется всхлипывает.

Умоляет она! Вот не бойся, деточка, тебя уж я точно трахну, да так, что ты на всю жизнь запомнишь!

Я возвращаюсь к кровати, опускаюсь рядом на колени и почти прикасаюсь к ней вновь.

− Отпусти меня, − просит она. – Умоляю, отпусти.

Она снова ерзает на кровати, пытаясь переставить коленки, а я просто подставляю пальцы и она сама натыкается на них, вымазывая влажным соком и тут же затихает.

Не я тебя связывал. Я лишь хотел остаться с тобой наедине, но теперь… Да, теперь, когда ты потекла, как дворовая шлюха, я точно тебя выебу и так ничего и не скажу, потому что это единственное что ты заслужила!

Глава 6. Безумная ночь

Анна

− Умоляю, отпусти, − прошу я, понимая, что точно сойду с ума, если эта странная пытка продолжится.

Вместо ответа я ощутила его пальцы, бесстыдно ласкающие меня внизу. Я точно сошла с ума, потому что мое тело пылало. Внутри все горело. Я мечтала ощутить его внутри, не этого страшного человека, а Игоря…

− Не надо, − прошу я.

У меня наворачиваются слезы, а сама я с трудом сдерживаю стон.

− Не надо, умоляю, − кое-как говорю я и все же не удерживаю тихий стон, когда он гладит меня пальцами, как-то удивительно ловко, заставляя меня отзываться.

Я могу только пораженно всхлипнуть, а он проникает в меня пальцем, очень медленно, но глубоко, а я сильней сжимаю ноги, сжимаюсь вся внутри и все же сдерживаю стон. От моих попыток что-то сделать внутри только все запылало сильнее.

Второй палец оказался внутри. Я попыталась бороться с собой, с его руками, но он провел другой рукой по моей пояснице.

− Ты у меня, может быть, и хорошая девочка, но я плохой мальчик, хоть и мент, − смеялся Игорь когда-то, гладя меня точно так же. – Привыкай.

У него был грозный голос. Веселый взгляд и очень нежные руки, которым я могла позволить все, которые знали, как заставить меня растаять, но как это может знать кто-то совершенно посторонний?

Он снова внезапно отступил, а потом я ощутила холод. Что-то металлическое скользнуло по бедру.

− Что это? – спросила я, почему-то испугавшись.

Обернулась, а он взял и показал, подняв руку. Он держал в руках небольшой складной нож.

− Зачем? Что ты…

Я даже спросить не успела, ощутив, как металл, коснувшись кожи, натянул веревку и я тут же получила чуть больше свободы. Он резал на мне веревку, а я не знала добрый это знак или нет.

Когда веревок совсем не осталось, я боялась даже дышать, а он снова погладил меня внизу, размазывая тягучую влагу − позорный признак моего возбуждения и жара, а потом снова проник двумя пальцами, схватил за талию и стал насаживать меня на свои пальцы.

Я хотела бы закричать от боли, но кричать хотелось от удовольствия. Каждый такой толчок вызывал во мне нарастающий жар.

Я едва сдерживала собственное наслаждение, когда он отпустил меня. Жухнула молния брюк.

− Не надо, − уже совсем неслышно прошептала я, ненавидя его и мечтая, чтобы это безумное ощущение меня не покидало. Пусть он закинет одну мою ногу на кровать, согнув в колене, а потом войдет в меня, но если он это сделает…

Я даже завершить мысль не успела, а он схватил меня за бедро, закинул его на кровать и резко вогнал в меня член, очень глубоко, заполняя меня всю и заставляя все же вскрикивать от удовольствия, потому что меня пронзил спазм удовольствия, а он выждал лишь миг и, не дав ему утихнуть, начал резко двигаться во мне, сжимая мои бедра.

Я кусала простынь, только чтобы не стонать от наслаждения. Он скользил по моей спине. Обнимал меня, сгребал в сильные объятья и трахал, просто трахал, рыча мне в ухо. От этого рычания во мне все вибрировало. Меня словно током било всю. Я двигалась ему навстречу, выгибала спину и он все же кусал меня едва ощутимо сзади за шею.

− Игорь, − все же простонала я, но так невнятно, что он явно это не услышал. Я и сама сделала все, чтобы он не слышал, чтобы это имя утонуло в моем стоне, в его рычании, в звуках разврата неистового и жаркого.

Он отстранился, схватил меня снова за бедра и ускорился, хотя мне казалось, что быстрее, глубже и резче вбиваться в меня уже невозможно.

Я закричала, когда он в меня кончил. Ощутила это так остро, что сама тут же взорвалась, окончательно теряясь в ощущениях, а он не остановился.

Вышел из меня, только чтобы перевернуть на кровати и тут же войти вновь. Я могла его оттолкнуть. Даже с завязанными глазами я могла бы его пнуть, но я не хотела. Я обхватывала его бедра и двигалась ему навстречу.

− Да-а-а, − все же простонала я, а он одобрительно зарычал, сминая мою грудь, дразня дыханием мои губы.

Я едва не назвала имя, едва не выкрикнула его вслух, когда он вдруг заткнул меня поцелуем жарким, страстным, пьянящим. Я не могла на него не отвечать, сплетая наши языки.

Когда надо мной чудесным образом щелкнули наручники, отпуская мои руки, я уже и не думала вырываться. Я обнимала его. Я целовала его сама и двигала бедрами.

В глазах стояли слезы. Они катились по щекам, но остановиться я не могла и на последнем толчке, на очередном ударе удовольствия я не выдержала, выгнулась в его руках и все же позвала того, без которого с трудом научилась жить.

− Игорь… я люблю тебя…

Эти слова вырвались сами, как будто я была чертовски пьяна и ни за что уже не отвечала. Меня накрыло жаром и удовольствием, а он внезапно взбесился, отстранился и, схватив подушку, вмял ее мне в лицо.

Я замычала, понимая, что так можно и задохнуться, попыталась вцепиться в его руку, но он вдруг и сам меня отпустил, ускользая.

Я сорвала галстук, приподнялась, желая заглянуть ему в глаза и спросить, кто же он, черт побери, такой? Что ему надо? Чего он вообще добивается?

Но увидела я только белую измятую мною рубашку на его спине.

Он просто выскочил из комнаты, оставляя меня одну, все еще в платье, целом и лишь измятом, полную ужаса, волнения и нот блаженства, в котором я когда-то жила.

Глава 7. Дорога мести

Игорь

Я вылетел из проклятой комнаты, будто за мной кто-то гнался, даже штаны на ходу застегивал и вытаскивал из брюк ремень, чтобы с ним не возиться.

Вот же сука!

Игорь? Она так сказала, лежа под незнакомым мужиком!

Какого хрена, Аня?

Вот какого?!

И это ее «люблю тебя», убил бы!

Я даже схватил подушку именно с этим желанием. Взять и придушить лицемерную гадину! Любит она, видишь ли! Любила бы − не связалась бы с моим худшим врагом, не легла бы под него и уж тем более не рожала бы от него ребенка!

Неужели это именно она меня и предала? Взяла и…

Нет, так низко она пасть не могла, да и…

Я путался в фактах и это было главной причиной поговорить, главной причиной моего появления здесь.

Какого хрена вот это вот все? Скажи мне, Аня!

Как вместо этого возник секс, признание и ярость, с которой я искренне хотел, чтобы она сдохла и неважно, что я сам мечтал услышать снова свое имя на её губах. Это и бесит больше всего… Мечтал!

Мне нужно валить, пока я не натворил что-нибудь. Вот это единственное, что сейчас имеет значение.

Просто бежать.

− Уже все? Так быстро? − спросил у меня, возникший рядом сука Кукловод.

Я посмотрел на него, зло накручивая на кулак ремень, очень хотелось накинуть его на худую шею этого гада и скрутить так, чтобы он захлебывался собственной кровью.

− Ну что, вторая игра будет? − спросил он, смеясь. − Она же хороша, правда?

Я стиснул зубы, вцепившись в конец ремня, чтобы не врезать ему и не ответить. Голос мой он может узнать и неважно, что мы говорили давно и не часто, то единственное, что может меня выдать, я должен скрывать, но мысленно я отвечал ему на все.

«Да, тварь, и клянусь, она будет на твою жизнь. Интересно, какую ставку надо сделать, чтобы ты сыграл в такую игру? Твоя жена стоит машину, а сколько стоишь ты сам?»

Я смотрел ему в глаза, мысленно проговаривая каждую букву, но он явно видел что-то иное.

− Что? Ты что вообще не говоришь? Она тебе не понравилась?

Он начинал говорить со мной как с умственно отсталым, точно таким же тоном богатые женщины в кругу Коршунова говорят со своими собачками.

− Мне нужно работать, − сказал я, напрягая глотку так, чтобы голос стал ниже и невнятней, чтобы только не узнали.

− Андрей Витальевич уехал…

Я кивнул. Конечно, я знал, что Андрей уедет, делать ему нечего − на эту мерзость смотреть. Он вообще тут только ради меня роль Коршуна примерял, наследник вора в законе, человек, способный воосстановить производство оружия в нашем округе. В эту чушь мог поверить только ничего не знающий идиот. К счастью, в Кукловоде я не ошибся…

Мысли о незавершенных делах, понятных и ясных, немного отрезвляют меня, но я понимаю что от этого только хуже. Руки отпускают ремень и я только теперь осознаю, что они болят от напряжения, что ноет бок после боя на ринге, а в штанах все равно тесно, потому что разум помнит ее голос, её слова и её губы.

Хреновый из меня выходит мститель. Сломал шею мелкому стукачу, а главную предательницу, ту из-за которой меня как Игоря Копылова больше нет, хочу вернуть всю себе назад. Навсегда.

И если и убивать ее мужа, то только затем, чтобы не нужно было ждать развода.

Глава 8. Брачный договор

Анна

Слезы сами лились по щекам. Я сидела на кровати, а они застилали мне глаза, а потом текли по лицу. Я пыталась их вытереть, но только размазывала косметику.

Внизу живота было приятное тепло, но от осознания произошедшего становилось мерзко. Хорошо, что я пью таблетки, пусть Кукловод и не прикасается ко мне больше двух лет, но я всегда знала, что он может вытворять что угодно, правда до такой мерзости не додумалась бы.

Это было просто больно. Завязанные глаза и эти руки. Я все же поверила в них на миг, поверила, что это может быть он и ощутила себя счастливой.

Игорь, когда мы жили вместе, часто любил меня в темноте. Его заводило то, как меня волнует полная темнота. Маленькой я ее боялась. Потом просто не любила, пока он не прижал меня к стене темного подъезда и не поцеловал. Я со страху даже бить его пыталась, а потом чуть не умерла от счастья.

«Этого не может быть», − думала я тогда как безнадежно влюбленная, а теперь я дрожала от этой же мысли.

Этого просто не могло быть. Я видела Игоря мертвым. Видела, как его тело заносили в квартиру. Видела рану в его груди.

Его больше нет и все, что от него осталось, это наш сын, а это… Это просто какая-то пытка.

Дверь открылась и я, давясь слезами, отползла от края кровати, спешно пытаясь натянуть на обнаженные бедра платье.

Один чулок все еще был на мне. Второй куда-то подевался. Остатки моих трусиков черной полоской цеплялись за ногу. Я даже не заметила, когда он их порвал, а из-за слез и стыда не могла не уползать, прикрываясь подушкой.

− Он тебя отстегнул? − спросил Кукловод и рассмеялся. − А у Коршуна-младшего отличный мокрушник. Хочу себе такого. Жаль, он наверняка стоит больше десятка моих парней. Сука, хватит выть! − буквально приказал он мне, и я постаралась если не перестать плакать, то хотя бы не издавать при этом никаких звуков.

За короткий миг я вернулась в счастливое прошлое и была выброшена обратно в самый страшный кошмар. После такого хоть в петлю, но я не могу оставить Игорешу.

Мой муж схватил меня за подбородок и посмотрел в мои глаза.

− Что, тебе не понравилось быть по-настоящему выебанной? Это я еще своим парням тебя не давал, а ведь, помнишь, обещал…

Он улыбнулся самодовольно, а я вспомнила тот день, когда меня приволокли к нему в день боев, а я даже дышать не могла, все еще видя как наяву лицо мертвого Игоря.

Я умоляла его не лезть во все это, не трогать Кукловода и уж тем более кого-то там еще покруче.

− Мы с тобой можем просто быть счастливыми, − говорила ему я. − Не ввязывайся.

− А потом эти твари убьют чьих-то родителей, как убили твоих? − спросил он у меня и уговоры закончились.

Мне было девять, когда родителей не стало. Их именно убили, и я оказалась в том же детском доме, где Игорь был всегда. Он своих родителей не знал, потому такие разговоры задевали нас обоих, но и возразить я ему не могла, а теперь едва не выла от боли, понимая, что оказалась в руках того, кто его убил, сама пришла, как он и предрекал.

− Надеюсь, он не трахал твой рот, − продолжал мой муж, явно наслаждаясь моими слезами, − а то мне на людях, может быть, придется еще целовать твои губы.

− Отпусти меня, − попросила я жалобно.

Вместо ответа он сильнее сжал мой подбородок, так что я едва не вскрикнула от боли, а он улыбнулся.

− Умоляю, отпусти, совсем, − простонала я.

Он внезапно изменился в лице и оттолкнул меня.

− Я же не нужна тебе. Дай мне развод. Я верну все деньги, я заработаю и ты не увидишь меня никогда… Я ведь больше не нужна. Прошу тебя, Сережа…

Называть его по имени явно не стоило, потому что он тут же взбесился, вцепился мне в шею и вмял в кровать, сжимая так, что я начала задыхаться.

− Не тебе, сука, решать, что мне нужно! – прорычал он и запихнул в меня свои пальцы. – Да я смотрю, ты тут наслаждалась процессом, дрянь.

Я пыталась только вырваться, хоть как-то вздохнуть, но он меня отпустил и тут же влепил мне пощечину такой силы, что я на миг оглохла от боли.

Он вытер руку о мое платье и встал.

− Можешь убираться назад и помни, ты ничего не решаешь, подписала договор − все, до совершеннолетия своего щенка никуда ты от меня не денешься. Я сказал «не вой», а проваливай, я еще хочу трахнуть тут любовницу. Живо!

Я, конечно, всегда была его вещью, иначе он ко мне и не относился с тех пор, как я приползла к нему за помощью. Больше вариантов у меня не осталось, но таким злым я его еще не видела, выбежала из комнаты, даже не обувшись, и разрыдалась еще сильнее. Еще сегодня утром мне казалось, что я могу вынести все, но вот меня коснулся призрак счастья и я уже ничего не могу.

− Толик! Отвези эту дуру домой! – все же приказал мой муж и меня буквально подхватили сильные руки и унесли к машине.

Там я упала на заднее сидение и пролежала так до утра, потому что Толику хватило ума довести меня до дома и исчезнуть, оставив наедине с моим горем. Хороша бы я была, если бы вот такая появилась перед сыном…

Глава 9. Сны о сладком прошлом

Анна

Когда небо чуть посветлело, а мне стало легче, я не нашла в себе силы встать. Грязная, мерзкая, непонятно кем использованная, я просто свернулась в комочек и устало закрыла глаза.

Я уснула очень быстро, почти мгновенно. Подумала о том, что меня просто догнала месть Кукловода и вот я уже с подругой в клубе.

Пусть на окраине и в подвале магазина, а в нашем городке это было самое крутое место. Я тогда впервые согласилась туда прийти, еще и в день мужского стриптиза.

Захмелела от вина. Двух бокалов мне, двадцатилетней дурехе, хватило. Еще и представление добавило огня. Мне казалось, таких мужских тел не бывает, но я видела их и кусала губы. Рельефные мышцы, широкие спины, а в голове всплывает Игорь. С тех пор как ему исполнилось восемнадцать, я его не видела. Он уехал поступать и даже не сказал куда, обещал написать, но письма я так и не получила. Конечно, зачем ему? Может, он меня и защищал. Может, я и помогала ему с учебой. Может, мы даже были чуточку друзьями, но…

Дело в крепких плечах. Я ловила край кружевного бантика на вырезе моего платья и кусала, вспоминая спину Игоря, не такого взрослого как эти парни, худого и жилистого. У него не было таких бугров на спине и руках, но под кожей словно тысячи натянутых струн, к которым я мечтала прикоснуться.

Пять лет. Прошло пять лет, а я едва не сошла с ума от воспоминаний, быстро выпила вино из третьего бокала и пока подруга не стала задавать вопросы побежала на танцпол.

Мне хотелось разогнать эти ощущения, хотелось все забыть, хотелось перестать хранить себя ради Игоря, который может никогда меня не вспомнить. Я танцевала и думала, что вот сейчас меня кто-нибудь заметит и полюбит, а я полюблю его. Все тогда будет хорошо.

В пьяную голову и не такие глупости лезут.

Зато было легко и весело. Я прыгала под музыку, кружилась, ничего не замечая, пока вдруг не налетела на мужчину в строгом костюме.

Я подняла на него глаза и… Испугалась! У него был взгляд страшного жестокого человека. И он улыбался, обнимая меня, бесцеремонно положил руки мне на попу и сжал так, что я ойкнула и только потом попыталась вырваться, но он схватил меня за руки и наклонился, чтобы прошептать на ухо всего один вопрос:

− Сколько хочешь за ночь?

Я дернулась, но он не отпустил.

− Я не…

−Ты может и «не», а я…

− Простите, а что вы делаете с моей девушкой? − спросил внезапно строгий голос, и я чуть не упала, потому что это был Игорь.

Обернулась, смотрю − и правда Игорь. Он, кажется, совсем не изменился, разве что в плечах стал шире.

− Игорь? − простонала я, спьяну забыв о мужчине, а тот меня внезапно отпустил, и я бросилась Игорю на шею.

Безумная, пьяненькая, раскрасневшаяся вся, зато очень счастливая.

− И-и-и-игорь, − выла я, не веря себе, а он чуть обнимал меня одной рукой. − Что ты тут делаешь?

− За тобой приехал, а то шляешься непонятно где, − шутливо ответил он и все же вывел меня из клуба подышать.

− И давно ты по клубам в таком нетрезвом виде ходишь?

− Я один разочек, − тихо оправдывалась я, все еще не веря, что мне не мерещится.

− Редко, но метко. Ты хоть знаешь, кто это был?

Я отрицательно покачала головой, а он прошептал мне на ухо, как в детдоме шептал шутливые страшилки тихим строгим тоном.

− Местный криминальный авторитет по кличке Кукловод.

Я рассмеялась. Мне это казалось нелепым, а он лишь плечами пожал.

И вот мы уже в темном подъезде моего дома. Это было не в тот же день. Это было позже, через несколько недель, когда мы гуляли много раз по городу, делились прошлым, смеялись как в детстве. Я влюбилась в него снова, не успев разлюбить, и сердце рядом с ним замирало. Жар бежал по телу, а тут еще и темнота подъезда.

Свет не работает. Между мной и страхом его рука, крепко сжимавшая мою ладонь.

− Сейчас все решим, − говорит Игорь и делает шаг в сторону.

Мне казалось, что его рука исчезнет, и я снова буду рыдать от обычной темноты.

«Только не бросай меня», − мысленно просила я.

Дети надо мной часто издевались в детдоме именно так, выключали свет и запирали меня в темноте, а я… Игорь тогда был на моей стороне, а теперь…

Он дернул меня к себе, прижал к стене и поцеловал. Я забыла о страхе, забыла обо всем мире, когда ощутила его губы, его руки. Мой первый поцелуй и вот такой внезапный, честный. Я поддалась, растаяла, забылась.

Губы сами знали, что делать, как отвечать на его поцелуи, словно они всю жизни ждали этого мгновения.

И вот мы уже у меня дома в темноте и не важно, что от поцелуя до дивана мы шли почти полгода. Когда хочешь забыть и вспоминаешь даже во снах, это не имеет значения. Главное − его руки на моем бедре. Его губы на моей шее.

И даже в первый раз я знала что делать, я чувствовала. Поддавалась, наслаждалась, терялась в темноте и тихо стонала от его ласки. Я забыла даже испугаться в первый раз, только вдрогнула от боли и прикусила губу, но не свою, а его. Отомстила, как он потом шутил, но даже тогда на диване, вмятая в перила, я извивалась под ним от удовольствия и шептала его имя.

− Игорь…

Я произнесла его вслух и потому проснулась. Открыла глаза и поняла, что по-настоящему еще не рассвело. Утро только начиналось, а разум не хотел прерывать воспоминания.

− Почему ты мне не написал? – спросила я у него, когда он благополучно переехал ко мне из своей служебной общаги.

− А что я напишу? – Он плечами пожал. – Привет, Ляля, я буду ментом и что? Дальше что?

− А про мои дела? – спрашивала я.

− Ой и ты рассказывала бы мне про вахтершу Гэлю и воспиталей, а еще про соседку свою дуру. Оно мне надо?

Я почти обиделась, а он меня обнял и поцеловал в висок.

− Прости, я не знал, что ты вырастешь вот такая.

− Я почти не изменилась, − обиженно говорила я.

− Да? – он еще и осматривал меня, даже покрутил на месте. – Сисек у тебя точно таких не было и вот тут явно округлилось.

Он ущипнул меня за попу и улыбнулся как мальчишка, а потом ворчал, что я убиваю его полотенцем.

У нас с ним все могло быть на целых пять лет больше. На целую жизнь больше…

Я завернулась в свой плащ, выбралась из машины и помчалась не в душ, а в спальню к сыну, чтобы убедиться, что от нашей любви действительно что-то осталось. Я обняла сонного Игорешу, прижала к себе и долго шептала, что я его люблю. Он, конечно, ничего не понял, да ему и не надо. Главное, что Кукловод мстит только мне, а не ему, потому что Игорешка точно ни в чем не виноват. Пусть он Игорь Сергеевич по документам, но смотрит он на меня глазами моего Игоря.

Глава 10. Кипящий разум

Игорь

Помочь успокоиться мне могла только горячая вода. Холодная меня всегда бодрила. Я открываю горячий кран и закрываю глаза в душевой кабине гостиничного номера. Сначала на меня сыплются прохладные капли, но через миг заливает почти кипяток, а я все равно продолжаю скалиться и злиться.

И зачем я вообще сюда приехал?

У меня новая жизнь, совсем другая, так какого черта? Какого?

Аня…

Я бью кулаком по стенке, пытаясь успокоиться. С трудом, но мне это удается. Я выключаю воду и стою какое-то время совершенно опустошённый в мокрой одежде.

Давай начнем сначала? Фактов тебе не хватает и те что есть не сходятся.

Я вылезаю из душевой и сбрасываю одежду прямо на пол, намыливаю палец и пишу на запотевшем зеркале. Это лучший из известных мне способов не оставлять записи.

Давай начнем с простого. Кто знал, что я продолжил расследование? Кто знал, что я копал под Кальмара и Кукловода? Кто знал, что я дошел аж до Важнова?

Костя – мой лучший друг. Он не только знал. Он мне помогал. Иногда он мог взболтнуть лишнего, но не до такой степени.

Ден? Нет Черный Ден если что и знал, то только вскользь. Он был еще мелкий для такого.

Аня? Могла ли что-то знать Аня? Она знала, что я продолжил расследование, которое мне запретили сверху, но деталей она знать не могла.

Мое начальство?

Баринцев.

Окулов.

Жадов.

И гаишник Прохоров, но никто из них не знал всего, так, могли только догадываться.

Андрей Коршунов? Что знал Андрей? Тогда ничего, кроме предположения, что я мог что-то знать. Ему меня сдал Окулов, а Окулов…

− Игорь! – позвал меня Андрей Коршунов, словно почувствовал, что я о нем думаю.

Я быстро схватил полотенце и вытер зеркало, превращая надписи в мутные разводы.

− Вот ты где, − говорит Андрей, открывая не запертую дверь ванны. – Ты цел?

Я рассеянно пожимаю плечами. На самом деле в драке с Крысом я не мог остаться совсем цел, но понять свое состояние я пока не мог.

− Ладно, жив и ладно. Ты поговорил с ней? – спросил Андрей.

Тут меня перекосило.

Нет! Я не поговорил. Я как идиот вообще забыл о разговорах, увидев обтянутый черным платьем зад.

− Нет?! – пораженно спрашивает Андрей. – Какого черта? Зачем мы тогда вообще сюда приехали, Игорь?

Я как идиот только плечами пожимаю.

Хотя почему как? Я идиот, что теперь с этим делать не ясно!

− Черт! – ругается Андрей. – Одевайся и я жду тебя внизу в баре…

− Да куда мне еще и бар, − простонал я, не скрывая своего размазанного состояния.

− Жду в баре! – повторил Андрей настойчиво.

Он почти ушел, а потом остановился и спросил:

− Ты что, правда, убил того парня?

− Да, − отвечаю я и сам себе не верю, но я правда свернул Крысу голову.

− Что ты творишь, Игорь?! Тебе проблем захотелось? Мы договаривались просто развести Куклача на игру в карты…

− Кукловода, − поправляю его я.

− Да хоть Бабайку! – рычит Андрей, возвращается к открытой двери ванной и говорит уже совсем тихо.

– Про убийство мы не говорили. Зачем ты это сделал? Зачем вообще в драку полез? Это ведь было не обязательно!

− Обязательно, − зло отвечаю я. – Крыс был моим информатором. Это он выманил меня на встречу, в которой меня едва не пристрелили. Он так явно не одного меня подставил – это во-первых. Во-вторых, он мог меня узнать. Если кто в той шайке и помнил мой голос, так это Крыс, и в-третьих…

− Ты спятил, Игорь! – перебил меня Андрей и отвернулся. – Жду в баре, потому что я лично без виски видеть твою яростную рожу не в состоянии.

Он ушел, хлопнув дверью, а я посмотрел на себя в отражении в размазанном зеркале. Он прав. Я спятил от гнева, ярости, ненависти и… любви. Если бы я знал, что Аня жива, я бы ее выкрал, я бы…

Что мешает мне сделать это теперь? Ее ребенок… от этого урода…

Я иду в комнату, достаю телефон, открываю заметки.

Игорь Сергеевич.

Еще и моим именем назвала…

Сука!

За окном уже рассвело.

Я прячу кровавые мокрые шмотки. Одеваюсь и иду в бар. Может быть, хоть что-то сможет навести порядок в моей голове.

Глава 11. Виски и лед для ума

Игорь

Бар оказался пуст, что неудивительно для такого времени суток. Скорее меня удивляло, что он работает. Бармен услужливо поставил второй стакан со льдом, когда появился я и отошел в сторону.

Явно чтобы нам не мешать.

Андрей сам налил виски в мой стакан из оставленной бутылки и кивнул мне.

Разговор будет тяжелый и неприятный. Мне было заранее стыдно за себя, но я сел, выпил и посмотрел на Андрея.

− Давай проясним, − сказал он мне строго. – Ты узнал, что твоя невеста жива, и мы приехали сюда, чтобы выяснить… что именно выяснить, Игорь? Ты говорил, что хотел с ней поговорить, но при этом занимаешься чем-то другим. Так что ты хочешь выяснить? Мы даже знаем, кто именно тебя убивал.

Он говорил очень тихо, но уверенно. Делал глоток виски и смотрел на меня испытывающе.

− Извини, − это все на что меня хватает.

− Игорь, ты что драки хочешь? – спросил Андрей. – Вроде уже выяснили, что ты не только мой помощник, но и друг. Так какого?

− Вот именно! Какого?! – воскликнул я и тут же притих, видя, как обернулся на нас бармен.

Он протирал бокалы в стороне, а теперь посмотрел на нас, явно опасаясь, что мы тут можем подраться. Такое с нами вряд ли случится.

Я стараюсь успокоиться, медленно выдыхаю и потом только продолжаю.

− Я не понимаю, что произошло, − признаюсь я. – Она как не она, еще и с этим. Да это просто… у меня приличных слов нет.

− Поэтому ты и хотел поговорить с ней, разве нет?

− Хотел, но…

− Слушай, Игорь, ты или решаешь все вот это или мы уезжаем прямо сейчас, потому что мне не нравится то, что ты творишь, − заявил Андрей. – Я готов рискнуть машиной еще раз, но подстроить игру нам точно уже никто не позволит, так что думай что-нибудь еще или просто признай, что тебе не нужна правда.

Я его чуть не ударил. Мне не нужна правда? Да что ты несешь? Я даже подскочил на месте, а потом выдохнул:

− Можно я просто посплю? – спросил я в итоге, понимая, что мне надо взять себя в руки и действительно включить голову.

− Да, иди. Дайте ему с собой льда, а то вон губа какая опухшая…

Мне действительно дали льда, сгрузив его в небольшой пакет. Я приложил его к верхней губе разбитой и зацелованной ее губами, но не ушел, а просто сел обратно. Быть одному было тяжело.

− Пей и думай вслух, обычно это тебе помогает, − сказал Андрей, подлив мне виски.

Бармен как раз отошел в сторону, и я действительно смог говорить, хоть и тихо. Игравшая музыка полностью глушила наш диалог от чужих ушей.

− Я был уверен, что она мертва, − начал я.

− Это я помню. Ты говорил, почему, кстати?

− Ну… помнишь, я сбежал из больницы после последней операции и ты не стал меня искать… до сих пор не понимаю, почему?

− А что за тобой бегать? Во-первых, куда ты денешься без документов-то, официально мертвый. Во-вторых, если и правда денешься, то молодец и мне уже тебя не поймать. Ну и, в-третьих, если ты не помнишь, я не собирался никогда держать тебя при себе, как зверушку на привязи.

− Это да, хотя тогда я в это не верил, просто всякий раз, когда пытаюсь представить, сколько денег…

− Мы не о деньгах, а о твоей Ане, − снова перебил меня Андрей. – С чего ты взял, что она мертва?

− Я приехал сюда, − признался я. – Она должна была быть в той квартире. Они знали, что она моя девушка, невеста, короче, что она моя! Я боялся, что с ней могли что-то сделать, потому приехал. Квартира все еще была опечатана, что меня очень удивило. Почти год прошел, потому я стал спрашивать у соседских старушек, мол, в вашем подъезде жила девушка Аня, не знаете, где она?

Я это сказал и снова вспомнил как это было страшно. Я смотрел на них и боялся узнать ответ, а у меня спрашивали, кто я такой. Я плел что-то о том, что мы были в одном детском доме, а они так странно на меня смотрели.

− Забудь ее, милок. Просто забудь, − сказала одна из старушек, и у меня все внутри оборвалось и похолодело.

− Ее квартира так и опечатана и вот это… что я должен был подумать? – спросил я у Андрея.

− Игорь, когда дело касается Ани, ты идиот, не следак, − заявил он уверенно. – Такого бреда я от тебя не ожидал. Ты потом не мог перепроверить?

− Мог, но…

Я плечами пожал. Конечно, идиот, именно так я себя и почувствовал, когда Андрею передали документы о моем расследовании, передали от девушки погибшего в этом расследовании человека.

Быть тем самым погибшим и понимать, что их отдала она… что она жива… что она с этим уродом!

Я сжал кулак. Стиснул зубы и больше ничего не говорил.

Если она меня предала, то зачем искала, кому можно передать найденные мною факты, а если не предавала, тогда почему она с моим злейшим врагом? Почему?!

− Так, все! – перебил мои мысли Андрей. – Я соглашаюсь на вторую игру, а ты к вечеру придумывай, как будешь говорить с ней в обоих случаях. – Он встал. – Ах, да. Если я проиграю машину, то уменьшу твое жалование вдвое. Это будет честно.

Он ушел, а я просто хотел не думать о том, сколько я ему должен.

Глава 12. Самое главное сокровище

Анна

Когда снова приехал Толик, я даже не поняла зачем. Я его не звала. Муж никаких распоряжений тоже не давал и дома не появлялся.

Я сказала ему, чтобы он поднялся в квартиру. Думала, спрошу зачем он приехал, а сама тут же вспомнила.

Из-за этой ужасной, страшной, совершенно дикой ночи я совсем забыла, какой сегодня день.

Теперь я быстро одевала Игорешу, отрывая его от конструктора с большими деталями.

− Ну… Маааама, − плачет от недовольно.

− Потом поиграешь, маленький, нам с тобой к дяде доктору ехать.

Он сразу замер, насупился и даже испугался.

− Не бойся, мой хороший, − уговаривала его я, усадив к себе на колени в одной штанине, бог с ней со второй. − Помнишь, дядя доктор делал вот так трубочкой? − спрашиваю я у него и вожу пальцем по его животу и груди.

Он сразу начинает улыбаться и смеяться. Он, как и я, боится щекотки. Реагирует на прикосновения к животу веселым хихиканьем и ручками своими маленькими от меня отбивается. Чтобы он окончательно развеселился, я действительно начинаю его щекотать очень осторожно, потому что его такой игрой и до слез довести можно. Я хорошо знаю своего сынишку и потому смеюсь вместе с ним.

− Вот доктор опять так проводит трубочкой, а потом мы поедим мороженое, − обещаю ему я и все же одеваю его.

Я боюсь его узи много больше, чем он докторов. Мне кажется, что плохих новостей я просто не переживу. Сегодня так точно.

Документы у меня все собраны в большую толстую папку, которую я давно приготовила. Деньги на поездку муж мне тоже выдал заранее. При всех его недостатках, когда дело касалось моего сына, он держал слово, просто доставал кипу денег и рассчитывал нужную сумму и даже добавлял на мороженое. Если так будет и дальше, мой Игореша никогда не узнает о моем положении и полном отсутствии денег. Если уж Кукловод решит меня унизить, то не при нем. Это слово он тоже держит, пока держит.

Я сжимаю кулак, понимая, что он не обещал мне не играть на меня в карты. Тут, наоборот, он с самого начала сказал, что будет распоряжаться мной, как ему захочется, вот он и распоряжается.

Ехать приходится долго. Живем мы в маленьком городке и до кардио центра путь не близкий. Надо ехать в другой город, и я очень скоро начинаю волноваться, поглядывая на часы.

− Мы не опоздаем? − спрашиваю я, понимая, что сама слишком долго возилась.

Игорешка уже устал. Он сидит на заднем сидении рядом со мной, забравшись с ногами и льнет ко мне, играя в какую-то игру на моем телефоне. Там тоже надо что-то складывать. Я глажу его по голове и стараюсь сохранять спокойствие.

− Успеем, − отвечает мне Толик.

Если он так говорит, то точно успеем.

Я снова смотрю на Игорешу. Он выглядит совсем здоровым. Круглолицый, розовощекий ребенок. Активный, ему скучно даже просто играть и он постоянно вертится, смотрит на меня, спрашивает долго ли еще.

− Недолго, малыш. Скоро будем, − обещаю я, хотя вокруг только лес и шоссе.

Я называю его моим маленьким строителем и забираю к себе на руки, когда мы въезжаем в город. Он тогда забывает о телефоне и смотрит в окно. Каждый раз, когда мы проезжаем мимо особенно высокого дома он радостно восклицает что-то непонятное, а здания, похожие на башни, называет «бафинками». Ему нравятся большие дома и города.

Когда мы приезжаем и я хватаю его на руки, он сразу начинает беспокоиться, узнает больницу и тут же жмется ко мне, тихо хныча.

− Не надо бояться. Я тебе обещаю, доктор только трубочкой поводит. У доктора есть такой волшебный аппарат, он с его помощью видит, что у деток внутри.

− Вава! − заявляет мой сын и прикасается к своей груди.

− Да, и ваву тоже, − отвечаю ему я, стараясь не выдавать ни грусть, ни волнение.

Здешний психолог мне запретил. Ребенок, по его словам, должен видеть на лице матери спокойствие, так спокойней будет он сам. Плакать и рвать волосы на голове я могу только там, где его нет.

Судя по часам в холле, мы действительно не опоздали. У нас еще есть целых десять минут.

У стойки регистрации девушка, узнав нашу фамилию и приняв оплату, тут же вызвала медсестру.

− Вас проводят.

− Но я знаю, куда идти…

− Так положено, − говорят мне, не позволяя возмутиться.

Я киваю и жду, когда за нами придет милейшая девушка в халате. Я ее даже помню.

− Здравствуйте, Анна Антоновна, − говорит она мне и жестом приглашает идти за ней.

Кабинет узи находится на первом этаже. Наш врач, профессор и настоящий местный гений, уже нас ждет.

Он снова отрастил усы. Они нравятся Игорю и потому он выдает радостный вопль.

− Ну, привет, крепыш. Как мы себя чувствуем?

Он забирает Игоря у меня из рук и усаживает на специальный столик, накрытый пленкой, сразу стал его раздевать, одновременно осматривая.

− У нас все хорошо, − отвечаю я, нервно поджимая губы. − Мы правда болели недавно, буквально дня два назад еще был небольшой кашель…

− Это не страшно, − ответил доктор, давая сыну потрогать фонендоскоп, прежде чем его послушать. − А активность? Синева?

− Все хорошо! − почти испуганно восклицаю я. − Мы догнали возрастную норму по весу и росту. И нет, вы что, он больше ни разу не синел. Ни губы, ни пальцы. Ночью тоже. Я следила!

Я правда следила после второй операции, от которой на груди моего сына остался длинный шрам, разделивший ее пополам.

− Хорошо, − говорит врач, а сам начинает слушать и кривиться. Ему что-то не нравится. Я это сразу понимаю и перестаю дышать.

− Пошли, еще с одной трубочкой поиграем, − говорит доктор Игорю. − Согласен?

Тот что-то одобрительно улюлюкнул и его сразу перенесли на кушетку и дали потрогать датчик узи.

Как только Игорь перестал его бояться, доктор сказал, что трогать трубочку пока нельзя.

− Теперь надо мне поиграть, − сказал он, нанес на датчик гель и приложил его сразу к рубцу.

− Вава, − гордо сказал Игорь.

− Да, Игорь Сергеевич, вава, − строго сказал доктор и посмотрел на меня. − Анна Антоновна, у меня плохие новости, понадобится еще одна операция.

Я тут же и села. Хорошо, что рядом был стул, иначе я бы рухнула на пол.

Глава 13. Мороженое и слезы

Анна

− Мы сейчас мороженое поедим, − обещаю я Игорю.

Держу его на руках, обнимаю, прижимаю к себе, а в голове все еще голос врача.

− Не надо волноваться, Анна Антоновна, − говорил он мне пару минут назад. – У вас все очень хорошо. Вспомните сами, как все было плохо, а теперь всего лишь маленький дефект. Нам даже не придется снова резать. Наше оборудование позволяет зайти в сердце через вену на бедре. У него даже шрама не останется. По сравнению с той первой операцией, третья вообще ничего не стоит. Так что вам не о чем беспокоиться…

Если бы так оно и было…

Я знала, что врач позвонит моему мужу сам. Так они договорились с самого начала. Мне же остается только ждать назначенной даты и делать вид, что все хорошо.

Не успела я дойти до машины, как зазвенел телефон. Там так и было написано:

«МУЖ»

Большими буквами.

− Да, дорогой, − отвечаю я мгновенно. – Подожди буквально секундочку.

Прошу я и, как ни странно, он отвечает мне:

− Валяй, − небрежно, почти ласково, но я все равно тороплюсь. Усаживаю Игоря на заднее сидение и прошу Толика присмотреть.

Сама я никуда не уйду, просто закрываю дверь, отступаю на шаг от машины и на всякий случай прислоняюсь спиной к фонарному столбу.

− Слушаю, − говорю я и закрываю глаза. Я готова к чему угодно.

Его слова как настоящие удары и могут обрушиться на меня в любую минуту или плетью, или кулаком.

− Сегодня будет еще одна игра, − говорил он и у меня подкашиваются ноги.

− Нет, Сережа, я тебя умоляю, не надо… Только это не тот человек.

У меня действительно сердце сжимается. Дышать становится трудно, а внизу живота поднимается жар от одной фразы «новая игра». Я уже чувствую его руки на своих бедрах. Ощущение щетины на ягодицах и имя «Игорь» на губах…

Еще один раз такого сладкого и мучительного кошмара я не переживу.

Сердце едва не останавливается от страха, от боли, от отчаянья, а тело наоборот распаляется так, словно всю жизнь мечтало, чтобы меня проигрывали в карты несколько ночей подряд.

Самым страшным было именно это желание. Я хотела ничего не видеть и оказаться в руках у того мужчины, хотела снова ощутить Игоря в себе, но еще больше я боялась сойти с ума.

− Мне кажется, я у тебя ничего не спрашивал, − строго говорит муж. – Я только предупреждаю. В одиннадцать ты должна быть готова.

− Просто пощади меня, − прямо умоляю его я, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Я сделаю все, но…

− Мне кажется, мы уже давно договорились, − строго говорит он. – Я делаю все для твоего сына, ты делаешь все, что хочу я. Мне считать уговор недействительным? Напомнить тебе о брачном контракте? Разведемся − и сын мой, а ты остаешься ни с чем, зато без игр…

− Нет, − тут же говорю я. – Я все сделаю. Я ведь не отказывалась, только попросила…

Ноги все же слабеют, и я опускаюсь на корточки, чтобы не упасть. В платье на каблуках это очень неудобно и не правильно, но я не могу иначе. Мне слишком страшно. Слишком плохо. Хочется просто, чтобы закончилось все это или взмолиться, чтобы случилось какое-нибудь чудо.

− В одиннадцать, − строго сказал Кукловод. – Одежду тебе привезут.

− Я все сделаю, − обещаю, отключаю вызов и вытираю слезы.

Я должна быть сильной, потому что ничего иного мне не остается. Когда Игоря убили, люди Кукловода притащили меня к нему. Он предложил мне стать его женой, не любовницей, не женщиной… Женой!

Я отказала и меня голышом вывезли в какой-то лес и бросили там. Он обещал, что я еще к нему приползу…

Вот я и приползла, на пятом месяце беременности, потому что у моего ребенка нашли порок сердца, такой, что ничего его не спасет. Без операции сразу после рождения он не прожил бы и недели, а оперировать соглашались только здесь.

Если бы не пролитые слезы, если бы я не замерзла в том лесу, если бы я не пролежала в больнице с воспалением, ничего бы этого могло и не быть, но оно было и никто, кроме проклятого Сергея Куклина не хотел мне помогать, а у меня был только этот ребенок. Только ради него я была готова на все. Готова и сейчас.

− Ма-ма! – кричит он, когда я возвращаюсь в машину. – А дядя Товик умеет пальцы отывать!

Я смеюсь, хотя мне совсем не смешно и фокус с оторванным большим пальцем всегда казался мне глупым. Я говорю себе, что все хорошо ровно до того момента, как Игорь не тыкает в меню на фисташковое мороженое с белым шоколадом.

− Хасю! – говорит он.

У меня от этого заявления просто текут слезы. Игорь любил это чертово фисташковое мороженое. Он говорил, что оно самое крутое и бесился, если кто-то заявлял, что это оттого что в детстве никакого мороженого не видел.

− Мама?

Игорь сразу становится грустным, когда видит мои слезы.

− Нельзя? Я не буду, если нельзя…

«Нельзя» он выучил в больнице. Когда лежал там после второй операции. Там было много нельзя и я тоже пару раз не выдерживала и плакала, когда не могла его убедить, что правда нельзя.

− Можно, − отвечаю я, вытирая слезы. – Просто я тоже очень хочу такое.

Он только радуется и делится со мной мороженым, а я понимаю, что все же мой выход − совсем не выход. Рано или поздно, криминальный мир моего мужа коснется и его. Рано или поздно, он начнет что-то понимать, но что мне делать, я не знаю.

Для начала пережить сегодняшний вечер, а там операцию, а потом – думать. Завтра, как говорила одна героиня старого кино.

Глава 14. Бороться за правду

Анна

Игореша в машине уснул у меня на руках мгновенно, а я смотрела в окно и думала о том странном человеке. Такого ведь не бывает! Не может кто-то иметь такие же повадки или может?

Почему-то я сразу вспомнила друга Игоря − Костю. Они еще со времен детского дома дружили. Костя просто жил по соседству. У него была нормальная семья, а еще у него был брат-близнец. Совсем другой. У них было одно лицо, несколько одинаковых жестов и совсем разные интересы. Может быть, тут тоже что-то такое? Может, этот человек как-то связан с Игорем? Ну и что, что они совсем не похожи? Может, они родственники. Возраст у них один. Может, они вообще братья!

Я дергаю головой. Хочется отогнать прочь все эти мысли, а они снова лезут и лезут.

− Толик, притормози, − прошу я, понимая, что еще немного и мы выедем из города, а мне нужна идея.

Мне нужно что-то, чем я могу заставить его говорить.

− Что-то случилось? – спрашивает Толик, завернув на парковку у супермаркета.

Я смотрю на этот огромный магазин и вспоминаю, какой там большой отдел игрушек. Когда Сережа был добрее, он как-то привозил меня сюда и мы много всяких мелочей скупили для Игореши. Мне в тот день даже казалось, что я могу Сергея полюбить. Думала до рассвета. Он уехал, а вернулся перепачканный кровью, злой. Словно другой человек. Зато я навсегда избавилась от иллюзий на его счет.

Его истинное лицо − это звериный оскал и оружие в руках. Он может приставить пистолет к голове собственной жены, просто для того чтобы поставить ее на колени и затолкать ей член в рот. О том, что все это было со мной, думать не хотелось, но я все равно ежилась, вспоминая окровавленные руки в своих волосах. Их потом было трудно отмыть.

− Мне нужен пистолет, − сказала я.

Ничего другого для того, чтобы напугать человека я не знала. Оружие. Что еще может быть страшнее? Правда, так ли оно страшно для головорезов и убийц, как для меня? Надеюсь, что тот гад тоже боится смерти. Боли он вряд ли боится.

− Чего? – ошарашенно спросил Толик.

Он припарковался и обернулся. Взгляд у него был такой, словно я попросила его взорвать этот город.

− Игрушечный, − тут же сказала я. – Ну такой − чтобы как настоящий. Подругу разыграть.

Сказала и осеклась. Друзей-то у меня нет. Мне запрещено их заводить. Надеюсь, просто Толик об этом не знает. Ему ведь, наверно, не положено.

− Ты мне поможешь такой выбрать? – спрашиваю я.

Мне очень нужна его помощь, потому что для меня все пистолеты, даже игрушечные, как настоящие. Я их боюсь.

− А, ну ладно, − соглашается Толик.

Я подхватываю Игоря. Оставлять его в машине я никогда не решусь. Вообще боюсь оставлять его одного даже на пару минут. Мне всегда кажется, что вот именно в этот миг ему станет плохо. Раньше становилось, а у меня страх так и остался. Одного раза увидеть синее тельце собственного ребенка и понять, что он не дышит, достаточно, чтобы до конца жизни бояться его потерять.

Уже у полки с игрушечным оружием, пока там копается Толик, я пересчитываю оставшиеся деньги и молюсь, чтобы мне хватило.

− Ну, вот этот реально словно настоящий, − говорит Толик, вынимая пистолет. – Даже по весу похож, ну может, только совсем немного меньше. У него тут и пули есть. Такими можно пару синяков оставить.

Я закусываю нижнюю губу. Мне, наверно, что-то такое и надо.

− И в описании тут написано, что звук при выстреле похожий. Думаю, если выстрелить в стену, будет обосраться как страшно, − рассуждает Толик, а я смотрю на ценник и сглатываю.

Тут еще и Игореша начинает шевелиться у меня на руках. Видимо, здешняя музыка его разбудила. Сейчас он начнет хотеть какую-нибудь игрушку. Что я с этим делать буду.

− Я вам его куплю, − внезапно говорит мне Толик.

− Но…

− Да, не возражайте. Мне за мои грехи надо хоть какие-то добрые дела делать. Пусть и такие.

Он пожимает плечами.

− Толик, а у тебя дети есть? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как Игореша тенет руку к маленькому синему плюшевому бегемоту с очень смешной мордашкой, а Толик сам его подает.

− Нету, − отвечает мне мужчина.

− А девушка?

Зачем я это спрашиваю, я не знаю. Просто чтобы хоть что-то о нем узнать.

− Тоже нет. Она за Кальмара вышла замуж как раз перед его арестом. Это все? Может, что-то еще нужно?

− Нет, большое спасибо.

Толик действительно купил мне пистолет, а Игорю − маленького бегемота, а потом молча повез нас домой.

Есть ли у меня хоть какие-то шансы напугать того гада?

Глава 15. Внезапная встреча

Игорь

Андрей был прав. Мне надо проспаться, успокоиться и включить мозги, но тут даже сон не помог. Стало только хуже. Мысли комкались и не выстраивались в ряд.

Выйдя из гостиницы, я на какой-то ляд надел темные очки, как будто меня могли узнать. Что бы я об этом ни думал, а мне действительно так казалось. Вокруг я видел слишком много знакомых лиц. Я всех их знаю!

На входе в охране стоит парнишка из нашего детского дома. Я даже помню, что зовут его Иван. Да, на бейдже так и написано. Готов поспорить, что он помнит Игоря. От этого сложно не вздрагивать всякий раз, когда я вижу кого-то из знакомых. Все это бесит!

Выхожу из гостиницы и понимаю, что мне обидно, что она меня не узнала. Не знаю как, но должна была, черт ее побери! Если бы любила − узнала бы…

Мать твою, Игорь! Что за тупое романтическое нытье? Ну, как она могла тебя узнать? Разве что по шраму под лопаткой, но его она и увидеть не могла. По следу от укуса собаки? На ноге? Давай ты еще решишь, что по форме члена она должна была понять, что это ты. Бред же! А вот я должен был с ней поговорить, должен был объясниться, выслушать ее… только как, блин, объяснить, что я жив, если я мертв?

Ноги сами несут меня туда, где когда-то жила Аня, вернее мы с Аней жили вместе. Я со своей учебой и службой как-то все льготы просрал, а она − молодец, квартиру получила. Она всегда была толковее меня, а я бестолочь, правду про меня говорили, как еще из меня хороший следователь получился − не ясно.

Костя − мой лучший в прошлом друг − говорил, что это я бестолковый, когда дело касается меня самого.

− Ты − ебаная мать Тереза, Игорь, − ржал он надо мной. – Себя только кулаком защитить можешь и то если не лень, а вот за других бороться − так всегда пожалуйста, а себя… Как с этой Анькой связался − вообще хана.

− Какое еще «хана»? – не понял я.

Костя вечно как ляпнет, так не поймешь, что это значит.

− Ты, когда ее видишь, мозг у тебя отключается и сопли пузырями. «Анечка, моя Аня». Ну мерзость же!

− Много ты понимаешь вообще! – возмутился я и даже не знаю, почему ему не врезал. Косте всякое можно было болтать, потому что, что бы он ни говорил, а был он за меня всегда и во всем, а вот женщин считал только средством для удовольствий, ну и иногда денег. Нормальная позиция для того, кто основные деньги зарабатывал мужским стриптизом, а еще говорят − порнофильмами, но не мое это дело.

Главное, что он прав. Мозг у меня выключается, когда дело касается Ани. Что мне делать, я не знаю. Я не знаю даже, чего хочу. Новая игра состоится в полночь в здешнем казино. Маленьком, но зато подконтрольном не Кукловоду. Если я выиграю, то отвезу ее в гостиницу. Так договорился Андрей, но что делать потом?

«Привет, Аня, я Игорь»? Смешно. После случившегося прошлой ночью я вообще не знаю, как с ней говорить. Бесит, что мне стыдно! Стыдно должно быть ей, что с Кукловодом связалась.

И это «я люблю тебя»…

− Молодой человек, вы бы не курили здесь, − просит меня знакомый женский голос.

Я резко оборачиваюсь с желанием послать нахер, а потом узнаю нашу бывшую соседку. Я так задумался, что не заметил, как закурил, дошел до старого двора и уселся на лавку возле детской площадки.

− Да, конечно, − отвечаю я ей, забывая изменить голос.

Она вздрагивает, глядя на меня, и пятится.

Кашляю в кулак и, чтобы уж она наверняка поняла, что это не покойник, снимаю очки.

− Извините, − говорю я хрипло, тушу сигарету и выкидываю в мусорку рядом.

На площадке нет почти детей, только дочка этой самой соседки на качелях, но да, курить тут − все же свинство.

Женщина от меня уходит к дочери и это хорошо. Даже не косится, хотя сразу аж перекрестилась. Голос у меня все тот же. Это не изменить.

Мы жили тут на пятом этаже в девятиэтажке. Подъезд прямо напротив этой лавки. Я сидел тут часто, когда мы с Аней только начали встречаться. Я правда не думал, что она вырастет такой. Была курносая девчонка в очках. Смешная, беззащитная. Конечно, мне хотелось отогнать от нее всяких идиотов, ну и с учебой она мне помогала, но влюбиться в нее? Не-е-е…

Зато потом…

Я сидел тут на лавке, смотрел на ее окна, когда она опаздывала на свидания или долго собиралась. Пару раз из-за нее в кино опаздывали и это были лучшие свидания, потому что в итоге мы шли гулять и целовались много и долго. В общежитие ее не затянешь, а вот сюда я ходил часто.

Моя мысль оборвалась, когда перед подъездом внезапно остановилась машина, и вышла она с ребенком на руках.

Черт, я был уверен, что ее сын должен быть младше!

Этот малый еще и на меня посмотрел через ее плечо прямо мне в глаза, а потом выронил какую-то синюю игрушку и заплакал, а она обернулась и тоже посмотрела на меня.

Стоп, она живет здесь? С ним? В этой квартире?!

Черт, и на кой я не одел очки обратно! Судя по ее лицу, она меня узнала не как Игоря, а как того охранника, выигрывающего в карты.

Глава 16. Страшный человек за окном

Анна

Когда я увидела этого гада в нашем дворе, я чуть не рухнула. Прижав к себе сына, я бросилась в подъезд почти бегом. Как он мог найти эту квартиру? Зачем он вообще сюда явился? Что ему надо? Кто он вообще такой?

Игореша у меня на руках плакал, но я не могла об этом думать. Вбежала в квартиру, прижимая его к себе. Почему-то мне казалось, что этот человек может что-то ему сделать, именно ему, а не мне.

− Что случилось? – спросил у меня Толик, догнавший меня уже в квартире.

− А ты не видел? – спросила я, испуганно метаясь из стороны в сторону. Подбежала к окну и осела на стул рядом.

Этот человек стоял в нашем дворе, спрятав руки в карманы и в первый миг мне показалось, что это Игорь. Что это мой Игорь.

Что за безумие?

− Это же тот человек из клуба, − простонала я.

Он не может быть Игорем, − вот в чем я хочу себя убедить. Он не должен быть Игорем. Игорь мертв и даже если бы он был жив, даже если бы он вдруг стал не похож на самого себя, он никогда не стал бы ждать так много лет, чтобы потом играть в карты.

У меня навернулись слезы, а Игореша, наоборот, успокоился. Толик вернул ему бегемотика.

Устроившись у меня на коленях, он что-то изображал игрушкой и больше его ничего не интересовало.

− Уверены? – спросил Толик.

Ему это явно не понравилось.

− Если хотите, могу пойти припугнуть его, − предложил он, потянувшись к кобуре под пиджаком.

Он охранник. У него легальное оружие, но я не думала, что оно с ним всегда. Почему-то испугалась еще больше.

− Не надо, ты что! Он человека убил там, в клубе…

− Убил в клубе, − повторил за мной Игореша, а потом приложил два пальца к голове бегемотика и сказал: − Пуф!

− О господи! – только и воскликнула я, надеясь, что слова эти он быстро забудет. Хоть по губам себя бей за такое, но еще хуже, что я не понимаю, откуда он мог знать про пистолет…

Потом вспомнила, как несколько раз Сергей так же угрожал мне пистолетом. Тут, дома. Неужели Игорь мог это видеть?

− Скоро приедет няня, − сказал Толик, − а я все же пойду спрошу, чего он тут забыл. Обещаю не нарываться.

Я смогла ему только кивнуть, отнесла сына в комнату. Дала ему его любимый конструктор и, попросив поиграть, позвонила мужу.

− Чего тебе? – спросил Кукловод. – Надеюсь, ты не собираешься ныть, а то, знаешь, я могу и поворчать, что денег нет…

− Сережа, просто послушай меня, − говорю я испуганно. Это дико, но сейчас когда мне страшно, просить о защите я могу только его. – Этот человек. С ним что-то не так…

− Ты слишком много раз кончила, пока трахалась с ним? – зло перебил меня Кукловод. – Не зли меня, сука!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.