Дарья Волчек, Regina Oscura
Звучание сердец

Глава 1

Перед моими глазами всё поплыло. Поплыло настолько, что мамино раскрасневшееся лицо превратилось в сплошную кляксу. Словно от моего мозга отключили антенну, и сигнал пошёл цветастой рябью, искажая всё вокруг.

«Ты ничего без нас не добьёшься!»

Слова отца жалили похлеще плетей, впиваясь жёсткими ремнями в спину, добираясь до сердца. Этот приговор мог бы стать смертельным для моей самостоятельности, но он только усилил мою решимость. Сейчас или никогда!

– Я всё равно уеду, – дрожащей рукой размазала ручеёк непрошеных слёз с лица. – Уеду и точка!

– А я сказал – нет!

– Как же вы не понимаете? Это моя жизнь, и я хочу прожить ее так, как хочется мне, – практически визжала я, отчаянно топая ногами. – Я прислушалась к вам, я всегда честно пыталась учиться, но это слишком…

Бум! Крепкий кулак отца пришёлся прямо по центру круглого стола. Точно с таким же стуком моё сердце рухнуло куда-то на пол, закатившись за кухонный гарнитур.

За толстыми стёклами круглых родительских очков я видела только осуждение и разочарование. Для папы я всего лишь нашкодивший ребёнок, на которого возлагали слишком много надежд. Бунтарка и сумасбродка.

– Прекратить истерику, Александра! – его твердый голос прошёлся кувалдой по натянутым нервам.

На мгновение лицо отца разгладилось. Стало страшно добреньким. Наверное, именно с таким отстранённым выражением он и сообщает пациентам неутешительные диагнозы. Папа слегка сжал мои плечи и вкрадчиво проговорил, глядя прямо в душу:

– Раз не хочешь жить по нашим правилам, то вперед. Но учти, Александра, помогать мы тебе не будем. Захотела самостоятельной жизни? Держи, кушай полной ложкой!

Плачущая мама тихо всхлипывала, не в силах слышать нашу ужасную ссору. Её голубые глаза бегали от меня к отцу и обратно, словно она не знала, чью сторону выбрать. Единственная дочь или любимый муж.

Ответ очевиден.

– Пойдём, дорогая, пусть соберёт свои вещи спокойно, – папа нежно подтолкнул её в сторону выхода, не давая и шанса усомнится в правильности такого решения.

Он ушёл не оглядываясь. С гордо поднятой головой, почти по-английски, увлекая за собой маму. А я снова осталась одна в этой, теперь уже чужой, квартире.

Неожиданно кухня закружилась вокруг меня настоящим смерчем, распахивая дверь в реальность.

Я быстро открыла глаза, обнаруживая себя на стареньком продавленном матрасе, вся завёрнутая во влажные от пота простыни. Должно быть, я так сильно возилась во сне, что успела запутаться в хитром сплетении ткани.

– Это всего лишь сон, всего лишь сон,– пробормотала себе под нос.

Рядом, на подушке, мирно посапывала Маргоша. Я потянулась к её острому ушку, но как только рука оказалась в зоне досягаемости её шерсти, кошка лениво приоткрыла один медный глаз, словно спрашивая: «Чего тебе надобно, человечишка?»

– Немного любви, – прошептала я на её немой вопрос, всё же вторгаясь в драгоценное кошачье пространство. Моя рука «утонула» в густой белой шерсти. Марго недовольно завиляла хвостом, обещая скорое нападение, а пока этого не произошло, я наслаждалась её успокаивающим теплом.

С содроганием я вспоминала тот день, когда мы с родителями разругались вдрызг. Настолько сильно, что не разговаривали до сих пор. Хотя прошёл уже почти год, столько воды утекло. Говорят, гордость – один из смертных грехов. Видимо, для нас в аду уже приготовили отдельный котёл. Но, если быть до конца честной – гореть будем только я и отец. Мама же будет подкидывать нам дровишки, причитая: «Сами виноваты, сами виноваты!»

И ведь повод был до смешного глупый – я всего лишь хотела самостоятельности, а не иллюзии выбора.

«Сашенька, ты хочешь ходить на английский или на бисероплетение?

Я хочу на танцы, пап!

Тогда пойдёшь и на бисер, и на английский».

Порой это могло доходить до полнейшего абсурда:

«У нашей Сашеньки просто золотые ручки. Она и шьёт, и вышивает, и плетёт макраме. А когда подрастёт, станет замечательным хирургом, будет зашивать людей».

Расписали всю мою жизнь по секундам. Сегодня в медицинскую академию, продолжать семейную профессию. Завтра сотня операций. А послезавтра уже всё – под венец, и тоже непременно за доктора!

И никакие увещевания о том, что я боюсь крови, не могли их переубедить. Врачом и точка.

Выбрав иной путь, я стала отщепенцем. Грязным пятном на идеально белой рубашке семьи Морозовых. Мне вручили ключи от бабулиной квартиры и выставили за дверь, даже не удосужившись довезти до нового места жительства.

Жить одной в старой пятиэтажке на Ваське точно не сахар. По вечерам спешишь домой как тот ещё спринтер. Вздрагиваешь от каждого шороха и писка в парадной; а будильник по утрам вообще превращается в ужасного монстра.

Кстати, а где будильник?

Я выгнулась, чтобы посмотреть на покосившиеся настенные часы. Те насмешливо показывали восьмой час.

– Черт, проспала! – прошипела я, вскакивая с дивана точно ужаленная.

В жалких попытках привести себя в порядок я металась между комнатой и ванной. Но времени хватило не на многое: натянуть на ходу вчерашний худи, подкрасить глаза и собрать волосы в небрежный пучок. О завтраке речи уже и быть не могло, но перехватить по дороге стакан кофе с молочной шоколадкой – обязательно.

Начальство за опоздания по головке не погладит, а моё так и вовсе утопит в слезах. Кажется, сегодня работаю без перерыва.

Автобус, маршрутка. Рядом со мной, на остановке, стояли такие же пташки, не совсем ранние, потому как поваляться в уютной кроватке лишние пять минуточек – это святое. Они, как и я, нервно посматривали то на часы, то на узкую дорогу, пролегающую между древних строений.

Маршрутка, автобус. И как назло, все не для меня, а минутная стрелка на часах не спешила останавливаться. Даже если сильно её об этом попросить. Наоборот, она, кажется, ускорилась вдвое, подстраиваясь по темп Питера. Уверена, что именно из-за неё я залетела в кафе, опоздав на целых пятнадцать минут.

Утренний «Рафинад» встретил меня привычной суетой: официанты готовили кафе к встрече первых гостей, с кухни доносилась бодрая музыка, стук разделочных ножей и командирский голос шеф-повара.

Через весь зал я прошмыгнула в подсобку и облегчённо выдохнула – Горгульи на горизонте не наблюдалось. Может, она тоже проспала? Или застряла в питерских пробках? Или всё сразу? Было бы не плохо.

Форменное жёлтое платье сразу же неприятно прилипло к телу в духоте пыльной раздевалки, но пыхтеть на столь неудобный предмет одежды я буду позже. А сейчас просто схватила белоснежный фартук, всё ещё надеясь остаться незамеченной.

Но не тут-то было! Я всё ещё пыталась завязать тоненькие верёвочки передника, когда Ирина Владимировна выплыла ко мне навстречу откуда-то из-под земли. Наверное, была на совещании с самим дьяволом. То-то она такая довольная.

– Моро-о-озова, – протянула начальница, гаденько так улыбаясь.

Её иссиня-чёрные волосы по обыкновению были стянуты в безукоризненный пучок настолько туго, что, казалось, блёклые глаза вот-вот выпрыгнут из глазниц и покатятся по отполированной цветастой плитке. Бррр, жуть!

– Ирина Владимировна, извините, – жалко проблеяла я, потупив взор.

Но её этим не пробьёшь. Настоящая каменная Горгулья с крыш Нотр-Дам де Пари.

– Мне твои извинения, Морозова, вообще никуда не упёрлись, – прошипела она в лицо, представшая передо мной в полном великолепии, – а вот штрафчик я тебе выпишу обязательно. Выпишу штрафчик-то.

– Но Ирина Владимировна…

– А будешь спорить – вылетишь отсюда как пробка из бутылки! – её измождённое, морщинистое лицо скривилось. – С начальством вообще не спорят, Морозова!

Я послушно кивнула, и её фирменная улыбка засветилась на все двести двадцать, если не на четыреста сорок вольт. Она махнула тонкокостной рукой в сторону столов, приказывая приступать к работе.

Машка, моя подруга, подняла оба больших пальца вверх, поддерживая меня с другого конца зала. Я лишь недовольно поджала губы и принялась протирать белые поверхности круглых столов. Горгулья так и оставалась в зале, наблюдая за моими действиями.

Провинившийся раз – виноват весь день. Негласное правило нашего кафе. Так оно и случилось. Всю смену я металась между клиентами и её заданиями. Словно я единственный официант в заведении, попутно слушая её придирки. Думала, сотру себе все ноги в кровь, как в той сказке про башмачки.

«Морозова, живо полей цветы! Морозова, обслужи столики у окна! Морозова, помоги прибраться в кладовой! Морозова, твои столики давно ждут заказ! Морозова, это что пятно на форме? Оштрафована!»

– Штраф или лишение выходного? – Машка облокотилась о барную стойку, где я уже битый час натирала до блеска бокалы и рюмки.

– Штраф, – вздохнула я, осматривая посуду.

– Так и знала!

– Не вижу здесь ничего весёлого, – я насупилась, исподлобья глядя на подругу.

Надо же, она даже не запыхалась за весь этот чертовски длинный день! В её ушах озорно блестели крупные золотые кольца, а короткие русые волосы не растрепались ни на йоту. Идеальное каре как из салона, в то время как моя рыжая шевелюра больше смахивала на распушённую щётку. Такими щётками на кухне избавляются от особо трудных пятен. Видимо, сегодня сковородки натирали именно мной.

– Мы поспорили! Димас сказал, что Горгулья тебя вообще уволит, но мы-то обе знаем – это штраф, – Машка хитро подмигнула мне, – так что он должен мне косарь!

– Ай-ай, Машка, спорить на подругу очень некрасиво.

Чувствуя свою вину, она решила помочь мне и вытянула из-под стойки чистую салфетку.  Её наманикюренные пальчики ловко двигались по поверхностям бокалов, а я просто решила перевести дух, опуская подбородок на согнутые руки. Хотя бы на секундочку.

– Как же я устала, – грустно выдохнула я.

– Не бойся, скоро выходные, там и отдохнём, – подруга надула розовые губки, о чём-то задумавшись. – К тому же я вчера карты на тебя разложила. И знаешь что?

Я театрально закатила глаза, не веря собственным ушам.

– Звёзды говорят: «Да». Выпали влюблённые и рыцарь кубков.

– И?

– Месяц, наполненный любовью! – Машка отставила в сторону последний фужер явно довольная собой.

Я с огромным скептицизмом посмотрела на неё. Во-первых, полагаться на карты, гороскопы и высшие силы – это полная чушь. Во-вторых, я попросту в это не верю! Недаром говорят: «каждый кузнец своего счастья».

– Ты же сама точно не знаешь, что показывают эти твои картинки, – сказала я.

– А в этот раз поняла на все сто процентов. Говорю тебе, любовь тебя ждёт, не иначе! Да такая, что голову снесёт.

– В прошлом месяце ты порочила мне успех, ну и где же он? – я намеренно обвела руками пространство кафешки, заполненной ужинающими снобами в костюмчиках.

– Ну, может я и ошиблась чуть-чуть, с кем не бывает? – подруга невинно захлопала карими глазищами. Вылитый кот из «Шрека», только не рыжий.

Кирьянова, конечно, не менялась. Будущий преподаватель начальных классов, верный себе и своим пристрастиям к различным эзотерическим штучкам. Сегодня таро, завтра натальные карты чертит. На прошлой неделе просвещала меня о какой-то ментальной энергии, порождённой в группе. Эгрегоре, кажется. И уверяла, что в коллективе «Рафинада» он непременно отрицательный. С этим уж я точно соглашусь! Это всё наша Горгулья. Она здесь никому спуска не даёт. Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

– Подожди, там столик освободился, – я оттолкнулась от стойки. – Пойду, рассчитаю.

Под пристальным взглядом начальницы я направилась к своему столику, за которым оживлённо беседовали два белых воротничка. Такие часто захаживали к нам после офисов, отмечая завершение дня или очередную многомиллионную сделку изысканным ужином. Захаживали к нам и те гламурные дамы, прямиком из модных бутиков. С маленькими собачками, дорогими айфонами и всегда на строгих диетах. Были и такие посетители, которые вместо столиков предпочитали брутальную барную стойку. Таким клиентам нужен был друг и психотерапевт в лице бармена, который при этом ещё и подливал напитки покрепче. В общем, контингент – с претензиями. А значит и вести себя с ними нужно соответственно.

Приклеив на лицо самую доброжелательную улыбку, я положила перед ними кожаную папочку с чеком. Но мужчинам, казалось, нет до меня никакого дела. Они были заняты и этим всё сказано.

– Позвольте, я заберу вашу посуду, – вежливо проговорила я, протягивая руку к десертной вазочке.

Один из мужчин нетерпеливо кивнул, и снова переключился на своего собеседника. Стараясь не прислушиваться к чужому разговору, я на автомате, собирала грязную посуду, параллельно наблюдала за жизнью вне стен «Рафинада».

Однако рука дрогнула. В отражённом окном интерьере я увидела парочку, абсолютно вольную и свободную от предрассудков. Это чувствовалось во всём: их пёстрых татуировках, смелых причёсках, и в каждом, даже малейшем, движении. Вот парень задорно рассмеялся над репликой девушки, откинув голову назад. Вот он небрежно смахнул чёлку в сторону, сгоняя с чёрных волос игривых солнечных зайчиков. Я невольно залюбовалась его длинными, тонкими пальцами. Высокая девушка рядом улыбнулась ему с хитрым прищуром близко посаженных глаз. Они были словно Инь и Ян. И вместе они бросали вызов этому миру, не обращая внимания на людей вокруг. Они просто были здесь и сейчас, в этом моменте. Именно такими я бы хотела видеть героев своей книги. Такой я мечтала стать сама…

– Девушка, вы что творите?

Недовольный мужской голос вернул меня с небес на землю, где я стояла с пустой кружкой в руках, а остатки кофе на полу и чужих бежевых брюках. Их владелец возмущенно открывал и закрывал рот, подыскивая красочное выражение.

Я же огорчённо разглядывала кофейные брызги на своём белоснежном фартуке, не в силах вымолвить и слова, шестым чувством ощущая, как приближается гроза. Даже не приближается, а мчит на всех парах.

Ирина Владимировна со сладкой улыбкой принялась извиняться перед гостями, предлагая любое вино за счёт заведения. Естественно, из моего кармана. Кое-как уладив конфликт, Горгулья не очень вежливо притянула меня к себе за рукав:

– Ты же понимаешь, что про сегодняшние чаевые можешь забыть?

– Но…

– Никаких но, Морозова! Бегом работать.

Под конец дня я не чувствовала ни ног, ни головы, ни себя. Даже вечные шуточки Маши проходили сквозь меня. Вяло попрощавшись с коллегами, я вывалилась из кафе и поплелась на остановку.

Вечно заполненная маршрутка с незабываемым, стойким запахом застаревшего пота еле как довезла меня до Васьки, выплюнув из набитого телами нутра на свежий воздух. Жадно глотнув кислорода, я побрела домой.

Настроение прескверное. Скорее, в прохладу любимой квартиры, где нежно мурлычет Маргоша, гудит древний холодильник, пахнет старыми обоями и жасмином. Где я могу спокойно отдохнуть, окунуться с головой в свои выдуманные миры и забыть обо всем на свете.

Около подъезда грудами были навалены мешки и баулы, стояли объёмные коробки и какая-то мебель, преграждая вход в подъезд. Видимо, пришла пора знакомиться с новыми жильцами. Только бы не в соседнюю квартиру…

Переступив через коробку, я зацепилась ногой за её острый край и сдавленно пискнула, подавив в себе желание громко выругаться и отпихнуть чужое имущество с пути. Светлая кожа мигом заалела вдоль длинной царапины. Капелька крови скатилась прямо к новеньким белым кедам.

– Понаставили тут…ни пройти, ни проехать, – бормотала я себе под нос, поднимаясь на свой этаж. – Просто замечательно.

На лестничной клетке меня ожидало ещё больше коробок, а дверь соседней квартиры была распахнута настежь. Из глубины доносилось уставшее сопение то ли грузчиков, то ли новых хозяев. Я мысленно застонала, моля высшие силы, в которых так активно верит Машка, чтобы соседи оказались спокойными и тихими.

– Где же я так сильно накосячила? – обратилась я к самой себе, вставляя ключ в замочную скважину.

Уже в квартире я освобождено выдохнула. Все, я дома, здесь меня никто не достанет. Скинув с усталых ног кеды, на ходу стянула худи и направилась прямиком на кухню. Кофе. Срочно. Желательно с коньяком, да побольше.

Приготовив на скорую руку омлет и сварив огромную кружку кофе, я поставила еду на стол, а сама устроилась на табуретке. Мой древний ноутбук медленно оживал, при этом издавая нездоровые гудящие звуки. Пока он натужно грузил нужную страницу, я кусочек за кусочком поглощала еду, молясь об одном – чтобы хотя бы тут мне повезло!

Неужели я многого прошу? Только чтобы моё произведение, которое я так трепетно писала, отрывая каждую строчку от души, вышло если не в топ, то хотя бы поднялось с самых последних страниц.

Страничка очень медленно, но прогрузилась. Щёлкнув по колокольчику, я не обнаружила ни одного нового комментария, ни одной звёздочки. Всё по-прежнему: комментариев ноль, звёздочек пятнадцать, библиотек тридцать. Зато уведомления пестрели повальными рекомендациями других авторов: кто-то выпустил новый (очередной) бестселлер с драконами и беременными в главной роли.

Наверное, если бы у меня душа лежала ко всяким там властным и попаданкам, я давно бы уже купалась в лучах славы, гребя роялти двумя лопатами. Но сердце велело писать истории о людях, которые живут среди нас. В тех же, совсем не радужных, реалиях, которые им так хочется преломить. Они ведут невидимый бой с реальными проблемами. Но на этом сайте они, как и в жизни, никому не нужны. Они обречены, закопаны на самом дне.

Со злостью хлопнув крышкой ноутбука, я подпёрла кулаком голову, думая о том, как же мне жить дальше. Да и нужно ли мне это писательство? Даже если мне и нужно, то нужно ли кому-то ещё? Или если нужно мне, значит, будет услышано другими?

Тряхнув головой, я одним глотком допила кофе и снова открыла крышку ноутбука.

– Нет, я не сдамся просто так, я обязательно допишу. Да так, что все ахнут!

Натянув штанишки большой девочки повыше, я открыла заветный документ с текстом. Быстро пробежалась взглядом по последним страницам и тут же схватила нужную мысль за хвост:

«Он упал на пол, созерцая ядовитые плоды чужой неприязни, людской ненависти. Всё, что когда-то принадлежало только ему одному, теперь стало жалким мусором, достоянием чёрствых сердец одноклассников. Ему хотелось выть от злости, когда он пытался соединить воедино обрывки фотографий. Лица родных теперь уничтожены безвозвратно и это было куда больнее побоев. Это было невыносимее каждодневных унижений. Над ним надругались…»

          Бум! Бум! Бум!

Мои глаза недоверчиво расширились. За тонкими стенами «дома-колодца», прямо в соседней квартире громыхали тяжёлые музыкальные биты. И, казалось, что новые жильцы ещё больше выкручивают звуки динамика, стремясь выжать из него всю возможную мощь. А у меня намечается интересное соседство… Чёрт!

Глава 2

Я уставилась под ноги на паркет ёлочкой, который, наверное, пережил Первую мировую войну, обе революции и Великую Отечественную в придачу. Пожелтевший от старости пол почти ходил ходуном, моля о пощаде. Но я ничем помочь не могла.

Громкая музыка и весёлые выкрики соседей сотрясали весь дом уже пару часов. А вечеринка всё набирала и набирала обороты. Всё это время я то расхаживала по квартире в поисках тихого уголка, то зажимала уши руками, или, как сейчас, всматривалась в щели дощатого пола.

– Просто дыши…просто дыши, – повторяла я как мантру, сжимая и разжимая кулаки, – Вдох и выдох.

«Над ним надругались… Горячие слёзы текли по мальчишеским щекам, обжигая нежную кожу».

Похоже, надругались здесь только надо мной. Биты дикой танцевальной музыки, казалось, заполнили собой всё пространство, стали слепком в моей голове. Мысли отчаянно разбегались в стороны, как крысы с тонущего корабля.

«Сердце щемило стальными тисками. Этот беззащитный ребёнок познал все оттенки ненависти, живя в приюте. Но никак не ожидал такой подлости… И от кого? От той, которой он так безраздельно доверял?»

– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – раздалась новая волна пьяных возгласов. – У-у-у-у-у!

Я со злостью хлопнула крышкой ноутбука. Этот, дышащий на ладан, аппарат недовольно затрещал, но его крики о помощи, как и мои собственные, быстро поглотила пульсация музыкальных ритмов. Складывалось впечатление, что колонка располагалась прямо над моей головой. Или вообще вся стена стала огромной колонкой.

Время на часах только перевалило за одиннадцать часов, а сна как и не бывало. Но и работать в такой обстановке было невозможно. Плюнув на всё, я переоделась в растянутую пижаму и нырнула в кровать. Подушка приятно холодила разгорячённую кожу. Я сильнее вжалась в нее, надеясь заглушить посторонние звуки и поскорее уснуть.

Марго, как ни в чём не бывало, развалилась поперёк подушки, нагло пихая свой пушистый хвост прямо мне под нос. Я отодвинула её тельце в сторону, за что была удостоена высокомерным взглядом. Пока я отделалась лишь кошачьим предупреждением, но в следующий раз она меня обязательно покусает.

Музыка, словно преследуя цель – добить меня окончательно, теперь колотила маленькими молоточками по натянутым нервам.

Туц, туц, туц…Туц, туц, туц!

Ни ещё одна подушка на голову, ни многочисленные проклятия ситуации не помогали. Сон не приходил. Перевернувшись на спину, я раскинула руки и тяжело вздохнула.

– Раз овечка, два овечка, три овечка, четыре овечка, – шептала я в темноту маленькой комнаты, пытаясь абстрагироваться от шума.

– Пять овечка, шесть овечка, семь овечка, восемь овечка.

       Вжууух! Бум, бам!

Марго подскочила со своего ложа, испуганно убегая куда-то под диван. Её острые когти, не видя никаких препятствий, проехались по мне. Я чертыхнулась, прикрывая оцарапанную руку.

К общей какофонии присоединились высокие риффы электрогитары. Стрелки часов показывали второй час ночи – самое лучшее время для разборок с зазнавшимися соседями. В конце концов, нормальным людям завтра на работу. И если уж переехали в наш мирный и тихий подъезд, так будьте добры жить по устоявшимся правилам.

Накинув поверх пижамы махровый халатик, я сунула ноги в мягкие тапочки и сжала кулаки. Настрой – решительный. Не хватало лишь красной краски на лице и пары перьев, чтобы объявить войну новым жильцам, как настоящий предводитель племени индейцев.

Как и следовало ожидать, не одной мне мешал ночной концерт без заявок. На лестничной клетке толпились милые женщины. Соседка сверху – Вероника, молодая мама двух очаровательных близняшек и вольная художница. Соседка снизу – седовласая Анна Петровна, светило Питерской науки и почётный член исторического сообщества. Третьей была строгая преподавательница математики средних лет Инга Павловна, которая жила прямо подо мной. Они бурно обсуждали творящийся в нашем подъезде ужас, но к злосчастной двери близко не подходили.

Оно и немудрено. Такую громкую и жутковатую музыку в два часа ночи слушают либо конченые неформалы, либо хулиганы, которым закон не писан.

– О, Сашенька, и тебя разбудили эти негодяи, – проговорила Инга Павловна, поправляя накрученные на жиденькие волосы бигуди. – У меня потолок шатается, штукатурка сыпется, а им все хоть бы хны.

– А что не стучитесь? – я кивнула на соседскую дверь, обитую чёрным дерматином. – Стесняетесь?

– Подмоги ждём, может ещё кто подойдёт. Василич так и не ответил, – испуганно пропищала Вероника своим мягким голосом, под стать владелице.

– До утра ждать придётся, – бросила я, смело делая шаг вперёд.

Под пристальными взглядами трёх пар глаз, я надавила пальцем на старенький, круглый звоночек. Мы услышали трескучий звон. Но он потонул в непрерывной волне музыкальных композиций.

– Попробуй постучать, дорогуша, – посоветовала пожилая Анна Петровна.

Сжав руку в кулак, я поднесла её к двери и неуверенно постучала, что, естественно, не принесло никаких плодов. Следом в ход пошла вся мощь моего тела. Я долбилась ладонями и ногами так отчаянно, как будто от этого могла зависеть моя жизнь. И в обычной ситуации я бы получила за это гору осуждения, однако, сейчас эти добродушные женщины поддерживали меня как могли.

Наши совместные усилия заглушала мягкая обивка. Вероника своим тонким, словно кисть, пальчиком снова нажимала на звонок. Дзинь, дзинь!

Ударив ненавистную дверь в последний раз, я уже хотела сдаться, как по ту сторону послышался усталый скрип замка. Неожиданно для всех дверь распахнулась, едва не сбив меня с ног. И куль тщедушного тельца ударился бы о твёрдый бетон, но в полы моего халата вцепились крепкие мужские руки.

– Ой, – вскрикнула вместо меня Вероника.

– Ой, – удивлённо повторила я, фокусируя свой взгляд на пёстрых татуировках, которые тянулись по всей длине жилистой руки.

Где-то в чужой квартире раздался пьяный девичий визг и чей-то хриплый смех.

Молодой человек рывком вернул меня в исходное положение. Правую часть его лица скрывала длинная чёрная чёлка, отбрасывая зловещие тени. Я отступила назад, желая как можно скорее разобраться с этим любителем ночных вечеринок.

– Музыкальная минутка подошла к концу, так что советую закругляться, – я свела брови на переносице, придавая своему лицу серьёзный вид.

– Уважаемый, Вы на часы хоть иногда смотрите? – выглянула Инга Павловна из-за моей спины.

Но парень и бровью не повёл. Он окинул весь наш квартет безразличным взглядом льдисто-голубых, с поволокой, глаз и тут же отвёл их в сторону. Словно не увидел перед собой ничего интересного. На его кривоватых губах застыла ленивая ухмылка.

– Я говорю, музыку сделай… – в следующую секунду соседская дверь захлопнулась прямо перед моим оторопелым лицом.

За спиной возбуждённо загалдели соседки, обсуждая невежество нового жителя нашего замечательно подъезда. Учёные, творческие люди, преподаватели, капитан морского судна и на тебе – какой-то наркоман (как выразилась Инга Павловна).

Не став слушать их птичий гомон, я на струе злости залетела в свою квартиру, шваркнув дверью об косяк. Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому!

– Я тебе покажу, как дверь у меня перед носом закрывать, – пробурчала я, набирая нужный номер по памяти.

Пальцы не слушались, попадая не на те кнопки сенсорного экрана. Как только мне это удалось, я нажала зелёный кругляш и прижала трубку к уху, нервно топая ногой, все ещё обутую в тапочку. Вторая валялась где-то в прихожей.

– Да, я слушаю, – раздался в трубке знакомый, заспанный голос, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

– Василич, привет! Это Саша Морозова из двадцать пятой квартиры.

– А, Сашенька, чем обязан в столь поздний час? – в трубке раздался сонный зевок, отчего я разозлилась ещё больше. Значит, он там дрыхнет, а мы должны его работой заниматься? Хитро, хитро.

– Чем обязан спрашиваешь? – зашипела разъярённой кошкой я. – Ты в курсе, что у тебя на участке происходит?

– Просвети.

– А ты не слышишь? – я приставила телефонную трубку к дрожащей стенке на несколько секунд. – А сейчас? Сейчас слышишь?

– Ну, музыка. И что?

– Василич, на часы посмотри! – повысила голос, не в силах больше сдерживаться. – Нормально в такое время слушать музыку, как думаешь?

– А чего ты от меня-то хочешь, Саш? – на том конце раздался тяжёлый вздох.

– Хочу, чтобы ты пришёл и выполнил свою непосредственную работу, – отчеканила я, – иначе жди коллективную жалобу, ясно?

Отключившись, я кинула трубку на диван и плюхнулась рядом с ним. Наш Василий Васильевич, вообще-то, мужик неплохой. Но как от участкового толку от него никакого. Слишком трусливый. Вот если что где подкрутить или починить нужно, так это он с превеликим удовольствием. Особенно если его ещё и вкусно накормят. А вот группку пьяных подростков отогнать от подъезда, то извольте сами, дамочки, у меня есть дела и поважнее.

Только так уж вышло, что весь мой подъезд был заселён женщинами. Ей-богу, проклятие какое-то! Даже капитан дальнего плавания и та женщина. И здесь без грубой мужской силы нам не обойтись, пусть, даже если она будет исходить от грузного тела Васильича.

Я посмотрела на свои пижамные штаны в весёлый горошек. Ну, конечно, кто же воспримет всерьёз девушку в розовой, почти детской, пижаме с тапками единорогами? Только безумец! Может я и могу нагнать на кого-то ужаса, но точно не растрёпанными волосами и бабушкиным халатом.

Я сидела на диване, мерно покачиваясь под непрекращающуюся музыку, не сводя глаз с часов. Минутная стрелка двигалась лениво и нерасторопно, не то что утром. Время близилось к трём, спать хотелось ужасно, но мозг работал в утроенном режиме. Бой ещё не окончен.

Как там говорят: свобода одного человека кончается там, где начинается свобода другого? Любой человек волен делать все, что он считает нужным, ровно до того момента, когда его действия причиняют неудобства другим. Но вот этот голубоглазый неформал плевать хотел на все правила, и его свобода, похоже, не ограничивается ничем. Разве что моей расшатанной нервной системой.

Трель дверного звонка отвлекла от раздумий. Тяжело поднявшись с насиженного места, я направилась к двери. По ту сторону стоял не кто иной, как Василич, собственной персоной. В спортивных трениках и непрезентабельного вида футболке, из-под которой выпирал приличного размера пивной живот. Я даже опешила от его внешнего вида.

– Василич, это что? – изумлённо спросила я, окидывая его взглядом.

– Не понял? В смысле «что»? – загнусавил он.

– Что за вид, Василич? Ты так пришёл разбираться, серьёзно? Участковый, блин!

– Ну что ты, Сашенька, я же всё-таки мужчина! – он широко улыбнулся, обнажая жёлтые кривоватые зубы. – Что я, малолеткам по голове не настучу?

– Да скорее они тебе настучат, – фыркнула я. – Нет, ну, правда, ты не мог надеть форму?

– А тебе, я смотрю, больше мужчины в форме нравятся?

– Мне больше нравится спать по ночам, Василич.

Мужчина сделал шаг назад и окинул меня с головы до ног сальным взглядом мелких, глубоко посаженных глаз. Я вдруг почувствовала себя голой, несмотря на то, что халат доходил почти до колен.

– Красивая ты баба, Сашка! Но злая. Ох и злая. Мужика тебе надо, что бы всю злость из тебя выбил.

– Так ты поможешь или нет? – задала прямой вопрос я, пропустив мимо ушей его комментарий.

– Ну я это… как его, – Василич почесал лысеющую макушку. – Я ксиву в отделении забыл.

Я почувствовала, что в любой момент могу потерять терпение. Тяжёлый рабочий день и бессонная ночь охотно подталкивали меня к состоянию нервного срыва. Того и гляди, нервный тик разовьётся. Вспомнив Машкину дыхательную практику, я мерно задышала, стараясь концентрировать своё внимание на одной точке – блестящем роге мифического животного. Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Ну, ты хоть припугни их, ты же мужчина!

– Я, да – мужчина, – приосанился участковый.

Мы вышли в пустой, но совсем нетихий подъезд. Пухлая рука Василича тут же принялась барабанить по двери. Но сколько бы он ни стучал, сколько бы ни возбухал о том, что он участковый и требует немедленно прекратить этот беспредел, никакой ответной реакции с той стороны не последовало. Хотя я отчётливо слышала шевеление за соседской дверью, и буквально ощущала на себе пристальное внимание холодных лазурных глаз.

Оказывается, отсутствие звёздочек под книгой – это меньшая моя проблема. Наглый сосед неформал и предчувствие мешков размером с Питер – вот что действительно должно меня волновать.

Глава 3

Кофе.

Мне нужен кофе. Желательно внутривенно.

Я подавила сладкий зевок, пытаясь изобразить на своём лице улыбку для гостей. Получилось, мягко говоря, не очень – маленький мальчик за соседним столиком, увидев этот звериный оскал, скуксился. А может, ему просто не понравился крем-суп из брокколи? Да и кому эта зелёная жижица может прийтись по вкусу? Точно не мне. К свежим дарам садов и огородов я была равнодушна, но вот за плитку молочного шоколада, да ещё и с орехами, могла и убить.

Сочувствуя этому, ещё не окрепшему, но уже познавшему отвратный вкус брокколи, ребёнку, я рассчитала последнего на сегодня гостя. Уже у высокой барной стойки я запустила руку в карман накрахмаленного передника. Но даже приятное шуршание щедрых чаевых не грело душу.

Новоселье продолжалось до пяти. Бедные соседи настолько устали, что решили свернуть свой праздник жизни и дать-таки поспать остальным.       Естественно, за всю ночь я так и не сомкнула глаз, слоняясь по квартире, как неприкаянная душа. Из угла в угол и обратно. А моё воспалённое воображение рисовало совсем неутешительные картины: будь я волшебником, то заклинание «Авада Кедавра!» непременно бы настигло наглого соседа.

Хотя и к себе я бы применила непростительное заклинание. Например, «Империо», приказав немедленно взбодриться. Ведь весь сегодняшний день прошёл, словно в тумане. Передвигаясь по залу, как сомнамбула, с натянутой улыбкой на губах, я мечтала только об одном – скорее оказаться в постели. Даже волосяные фолликулы на моей голове хотели впасть в длительную спячку.

В тишине. Без ужасных, оглушающих раскатов музыки.

Отработав очередную смену в «Рафинаде», я распрощалась с коллегами и медленным, ленивым шагом направилась к остановке вдоль Невского проспекта. Тёплое летнее солнце, даже под вечер, прилично припекало, расцвечивая яркими лучами небесную лазурь. Короткие джинсовые шорты и белая футболка с изображением скряги Скруджа не спасали от невыносимой жары.

Улицы буквально рвались от наплыва туристов. Они были повсюду, заполняли собой весь исторический центр, словно полчища тараканов или саранчи. Они заворожённо оглядывались на каждый дом, тыкали пальцами в каждый памятник, остервенело фотографировались у Зимнего Дворца. Их легко распознать по восхищённому огоньку в глазах и глупой улыбке. Весь город был для них непривычным, не из этой эпохи, чудным видением. Настоящим произведением искусства. В Санкт-Петербурге туристы становились единым живым организмом, склонившимся перед величием города.

Для местных, со временем, вся эта красота меркла. Парадные фасады зданий становились однотипными. Питер являл им своё второе лицо – мрачное, местами побитое беспощадным временем и шквалистыми ветрами с заливов и рек. В стремительном темпе городской жизни краски вымывались. А парадные, как и ровные ряды аккуратных домиков, не казались такими уж и уникальными. И всё же, каждый петербуржец прирастал к этому месту, как пуповиной. Прикипал душой.

Белый автобус, в который я успела запрыгнуть в последнюю секунду, пересёк знаменитый Дворцовый мост, выезжая на Университетскую набережную. Васька тоже дышала жизнью. Только здесь к любопытным туристам примешивалась молодёжь, унося в водоворот юности на фоне памятников истории.

Выйдя на своей остановке, я побрела домой. После смены болело все: руки, ноги, спина. Даже кожа. В самых страшных фантазиях мне представлялось, что я захожу домой, а там снова шумят и веселятся чокнутые неформалы, не давая жизни никому. Танцуют на моих бедных костях.

Но нет. Во дворе царила приятная тишина, только где-то в отдалении слышался весёлый детский смех и звуки дороги. Никакой музыки.

На спинке шаткой деревянной скамейки, чуть в стороне от подъездной двери, сидел незнакомый парень, вальяжно раскинув свои ноги в чёрных конверсах. Своей комплекцией он мог спокойно сойти за низенький, но добротный сервант. Раскаченные руки и спину обтягивала пёстрая гавайская рубашка с милыми хохлатыми какаду. На ногах красовались светлые подвёрнутые на модный манер джинсы. Он разговаривал по телефону и бурно жестикулировал правой рукой, между пальцев которой была зажата тлеющая сигарета.

Парень явно из вражеского стана, потому что такие экстравагантные гости к нам не заглядывали. Ну, не к Анне Петровне же он пришёл отведать фирменных ватрушек.

– Девушка, а, девушка! – громко окликнул он, спрыгивая со скамейки с грацией носорога. – Вашей маме зять не нужен?

Эта наиглупейшая фраза вызвала у меня приступ смеха, и я, не сдержавшись, громко фыркнула, тут же прикрывая рот ладонью. Проглотив смешок, напустила на себя безразличный вид и принялась увлечённо копаться в рюкзаке в поисках ключей, которые вечно пропадают в самый неподходящий момент. Не рюкзак, а самая настоящая Нарния! Того и гляди, оттуда выскочат фавны, говорящие бобры и кентавры, но никакой связки ключей.

– Или хорош я слишком для тебя, или может скромная слишком ты? – шутливо произнёс он на манер магистра Йоды. – Ну же, Рыжик, давай знакомиться?

Я подняла голову, сталкиваясь взглядом с внебрачным сыном Тейлора Лотнера и Джеки Чана. Внешность парня была настолько экзотичной для наших краёв, а улыбка такой обезоруживающей, что все моё раздражение, накопившееся за день, моментально испарилось. В раскосых, цвета тёмного шоколада, глазах незнакомца плясали озорные искорки. Длинные пряди чёрных волос вились у самого лица, опускаясь до плеч.

– Евгений, – он галантно поклонился. – А тебе, видимо, нравится быть Рыжиком, раз ты упорно хранишь молчание?

– Александра, вообще-то.

– Сашенька, значит, – промурлыкал парень, протягивая мне широкую смуглую ладонь. – А я Женька!

– А ты уже сказал.

Я вложила свою ладошку в руку парня и несильно сжала её в ответ. На предплечье Жени извивалась искусная татуировка огромной змеи. Она обвивала его руку, словно живая. Казалось, что каждая чешуйка этого пресмыкающегося переливалась и шевелилась.

– Боюсь, от твоей красоты у меня произошло небольшое мозговое затмение, – Женя снова обаятельно улыбнулся, обнажая ровные зубы, и подошёл ко мне ещё на полшага.

– Я и не думал, что этот дурацкий переезд подарит такое приятное соседство. Какое приятное…

– Извини, что ты сказал? – перебила я.

Соседство, значит? Вся усталость сегодняшнего дня, приправленная горькими воспоминаниями ночного концерта, ударила по голове тяжёлым обухом. Вот так знакомство! А главное, как вовремя!

Но, кажется, Женя не заметил резкой перемены моего настроения. Он продолжал живенько рассказывать о том, как они с парнями решили сменить тесноту родного городка, чтобы покорить площадку покрупней да послаще.

– Так это вы! – громко воскликнула я, обрывая парня на полуслове.

– Мы? – на лицо парня легла гримаса недоумения, но затем он расплылся в довольной улыбке. – Ну да, мы! Узнала?

– Конечно, узнала! Вы гудели всю ночь, мешая отдыхать всему дому. Здесь и узнавать нечего, сам все рассказал.

– А, ты про это, – парень заметно сник. – Я думал, ты группу нашу знаешь. Хотел уже Богдана обрадовать.

– Да мне нафиг не упала ваша группа! – я скрестила руки на груди, закрывая старине Скруджу обзор на стильную рубашку Жени. – Богдан, я так понимаю, предводитель вчерашнего шабаша?

Женя неуверенно кивнул, замечая лавину моего недовольства, которая готова обрушиться именно на его голову.

– Богдан, значит… – протянула я, а в голове сразу же всплыли те холодные глаза и острые скулы.

Чувствуя, что в груди клокочет недобрый приступ злости, я чудом взяла себя в руки и постаралась расслабиться. Все-таки мы цивилизованные люди и нужно уметь приходить к согласию через мирные договоры и компромиссы. А поругаться мы всегда успеем. Глубоко вздохнув, я выдала свою самую милую улыбку.

– Понимаешь, Женя, дело в том, что в нашем подъезде, так уж получилось, проживают одни женщины, – взяла паузу я. – Интеллигентные, милые и очень славные. Которые вечером хотят одного – приехать домой, налить горячий чай и отдохнуть за просмотром телевизора. Или чтением книги. В тишине. Понимаешь?

Парень смешно наморщил нос картошкой и покачал головой.

– Пока не очень.

Я снова тяжело вздохнула. Либо этот славный парень очень хороший актёр, либо дремучий, как еловый лес. Ну, или я изъясняюсь слишком сложно.

– Ваш концерт навёл в подъезде переполох и не спали этой ночью не только вы. Я понимаю, вы хотите репетировать, но ведь можно это делать в другое время? Днём, например, – я невинно захлопала глазками, включая всё своё женское обаяние, где бы оно ни пряталось.

– Нет, это вряд ли. Мы ведь работаем, так что репетиции только вечером, – теперь уже он скрестил руки на своей накаченной груди, отчего они стали казаться ещё внушительнее. – Сорри.

Сорри, говоришь? Хорошо, парень, я тебя услышала.

– Ну, тогда и я заранее прошу прощения, – бросила я и пошла к подъездной двери.

– За что?

Но я лишь усмехнулась, оставив его вопрос без ответа.

***

На рабочем столе царил настоящий хаос, словно прямо здесь взорвалась водородная бомба. Стикеры с напоминаниями и неожиданными идеями, приклеенные на поверхности стола или валяющиеся где-то под ним. Толстая учебная тетрадь, ярко-зелёная записная книжка и две непрочитанные книги были свалены в одну неровную кучку. Почти на краю ютилась кружка-кактус. Среди этого беспорядка восседала Марго, загораживая своим пушистым телом экран моего ноутбука. Её длинный хвост хлестал меня по руке всякий раз, когда я пыталась набрать хотя бы слово на клавиатуре. От таких резких движений гелиевые синие и чёрные ручки периодически летели на ковёр с едва заметными разводами от разлитого кофе или чая. Эти пятна, между прочим, тоже были творением её белых лап.

Это создание ночи явно было недовольно и требовало от меня внимания, а лучше сразу полную миску еды.

Требовал от меня внимания и ноутбук, где был открыт абсолютно пустой документ для новой статьи. Редакция журнала «Голос города» прислала объёмное исследование очередного учёного ещё вчера с пометкой: «Сдать до 03.06». Сегодня. Дедлайн горел, как только мог. Я вчиталась в заголовок будущей статьи с очень символичной темой:

«Ни в одном глазу: пять причин полной потери сна».

Предположим, начало положено. Пальцы ловко запорхали по знакомым кнопкам, а в голове уже выстраивалась структура текста. Сон. Сон. Сон.

«Затяжная бессонница раздражает и снижает качество жизни. Больше 30% населения страны страдают этим выматывающим недугом. Для них здоровый крепкий сон становится недостижимой мечтой. В чём же причина и как исправить это положение?

Бессонница – не такая уж и городская легенда. Она приводит к серьёзным проблемам со здоровьем и хроническому расстройству сна – инсомнии.

Причина №1: Некомфортное место для сна…»

Мне захотелось закатить глаза от бесполезности такой вот информации. Все эти советы очевидны и лежат на поверхности. Но главный редактор убежден, что подобные статьи просто жизненно необходимы женской аудитории журнала. Ведь они готовы платить за двадцать четыре страницы ярких картинок и бессмысленного текста.

Крупных проектов неопытному новичку в моём лице не доверяли. Поэтому вот уже шесть месяцев я на правах внештатного журналиста пишу «развлекательно-познавательные» статьи.

Чтоб его, этот инфотейнмент!

И хотя мне каждый раз не хотелось писать на эти дурацкие темы, я продолжала упорно выпускать статью за статьёй. Обезличенные и массовые, переработанные терабайты чужих мыслей и суждений.

Совсем не о такой судьбе я мечтала, поступая на журфак в престижном вузе, пускай и на заочное отделение. Хотелось сразу стать ведущим корреспондентом крупного издательства, не меньше. Писать на злобу дня, с огоньком и юмором. Разоблачать коррумпированных политиков и нечестных предпринимателей, составляя конкуренцию самому Парфёнову. Или вести собственное модное шоу, диктуя новые правила игры. За право попасть ко мне на эфир боролись бы самые именитые звёзды и медийные лица. А я бы сидя в строгих, но стильных костюмах расспрашивала их о жизни, выуживая на свет все их тайны, страхи и желания.

Но реальность оказалась жёстче моих зверских амбиций. Жизнь в крупном городе и учёба требовала солидных вложений, а потому приходилось браться за любую, даже такую безликую, работу. Успокаивало лишь то, что Москва тоже не сразу строилась!

«Причина №2: Навязчивые мысли.

Переключиться из состояния рабочей лошадки, как и отвлечься от семейных проблем, планов бывает очень трудно. Даже смена обстановки не даёт вам расслабиться. По инерции, ложась в тёплую постель, включается тумблер, и голову заполняют непрошеные мысли…»

Рука дрогнула, стирая труды последних минут. Документ самовольно свернулся. Я схватилась за голову, страдая от необратимой потери и раздражающей музыки.

Бум! Бам! Бум!

Колошматили в соседней квартире по тарелкам ударной установки. Да так, что тряслись не только тонкие стены, но и все балочные перекрытия. Вполне возможно, что до утра никто в этом доме не доживёт, ведь он сложится как карточный домик от таких вибраций.

Ударные быстро сменились гитарными звуками и тягучим мужским голосом. А моя тонкая душевная конструкция посыпалась пеплом.

«Причина №3, 4 и 5: отвратительные соседи!» – напечатала я, вынося приговор всей статье. Вынося приговор наглым, невоспитанным и грубым неформалам.

Марго жалобно мяукнула, прижимая маленькие ушки к округлой голове. Я ласково провела по мягкой шерсти животного, успокаивая её. Подумать только, даже моей кошке не нравится это жалкое треньканье на гитаре!

– Ничего, ничего, Маргоша. Я им ещё покажу, – продолжая гладить питомицу, зло протянула я.

Быстрым шагом я направилась в прихожую, а оттуда прямиком в парадную. Прямо в розовых плюшевых тапочках в форме единорога и нелепом домашнем платье-футболке. И пускай мой вид не делал меня Зеной – королевой воинов или Дейнерис Бурерождённой, чувствовала я себя именно так.

Снова околачиваться у двери или вызванивать Васильича – бессмысленно. Здесь нужна решительная длань правосудия, не иначе. Сегодня ею стала я. Богдан и вся его шайка ступили не на ту дорожку.

Я подошла к глухой стене на лестничной клетке и открыла маленькую серую дверцу. Её несмазанные петли мерзко заскрипели. Я поморщилась и оглянулась, боясь быть застуканной на месте преступления.

– Война так война! – моя рука бессовестно щёлкала по всем тумблерам электрического щитка.

Свет мигом погас, скрывая меня в своём уютном и тихом мраке.

Глава 4. Богдан

Сегодняшняя репетиция шла из рук вон плохо. В который раз малый барабан опережал «бочку», сильно раздражая не только меня. Женька никак не мог подстроить игру бас-гитары под удары, в результате лажали оба. Грув не вышел. Одна только Юлька искусно перебирала струны во время сольных партий.

Я наклонил микрофон в сторону ударника:

– С такими успехами будешь играть на перкуссии или ксилофоне.

– Или на треугольнике, – добавила сестра, отпивая из бутылки. – Дзынь!

Женька хохотнул и отложил в сторону массивный инструмент. По его лбу струился пот, а бандана несильно спасала ситуацию. Басист задрал свою уродливую рубашку с попугаями, стирая влагу с лица.

Глаза Юли быстро пробежались по его рельефному торсу, а потом сестра отвернулась, словно не впечатлилась этим зрелищем. Но я-то видел, как загорелись её щёки, а рука стала ласково поглаживать гриф гитары.

– Ну и? – обратился я к ударнику.

– Что и? – наконец-то откликнулся Семён, крутя в руках палочки.

– Играть нормально будем или всё, группу распускаем? – съязвил я на правах лидера.

– Будем, будем, – протянул он, складывая руки на груди.

Обычно сосредоточенный на музыке и по натуре серьёзный Семён стал невнимательным и постоянно витал в облаках, точно девчонка. Даже в доли спокойно попасть не мог, хоть метроном под его ухо ставь.

       А всё этот спонтанный переезд, который выбил из колеи всю группу.

– Ладно, давайте всё сначала, – скомандовал я. – Попрошу без лаж.

Блондинистая голова Семёна виновато склонилась к высокому хай-хэту. Что творилось в мыслях этого парня, я выясню позже, за бокалом-другим пива. Когда рядом не будут ошиваться моя смущённая сестричка и нагло заигрывающий с ней Женька. Но сейчас нам необходимо репетировать.

– Эй, голубки, начинаем, я сказал!

Басист сверкнул в мою сторону довольной улыбкой, но всё же вернулся на место, оставляя Юлю в покое. Сестра беспрестанно поправляла свои коротко стриженые пепельные волосы, прихорашиваясь. Ещё романа нам в группе для полного счастья не хватало!

Я кивнул, и Семён палочками начал отбивать ритм. Сначала раздался глухой звук бочки, затем он ударил по малому барабану. Вступил Женя свою бас-партию, одновременно с этим барабанщик задействовал крэш-тарелку и райд. Музыка потекла и приобрела объём после вступления ритм-гитары – мои медиатор прошёлся по знакомым струнам. Я приблизился к микрофону:

«Семь лет прошли как миг,

И остались лишь черновики песен.

Этот ураган ненависти нас настиг (настиг).

Живя с остатками воспоминаний,

Мой вердикт будет железен:

Я защищу всех умирающих и прикончу одинокую надежду…»

Раздался неприятный треск, словно на всех нас сейчас обрушится потолок, и вмиг погас свет. В темноте утонуло испуганное лицо Юли, серые глаза Семёна и внушительная фигура Жени. Замолчали и усилители, барабанный ритм полностью затух, превратившись в невнятный стук.

– И что это, блин, за фигня? – услышал недовольный голос сестры где-то рядом со мной. Но сил отвечать на этот глупый вопрос у меня не было. Глупый, потому что и так все ясно без каких-либо объяснений.

Стиснув пластмассовую стойку с микрофоном в руке, изо всех сил я пытался подавить порыв швырнуть её прямиком в стену. Стену, которая соединяла нашу новую обитель с квартирой рыжей стукачки. Наверняка сейчас она стояла по ту сторону и вслушивалась в тишину.

– Хэй, – просипел Женька, – кто где, отзовитесь?

Кто-то зашелестел одеждой. Фонарик с мобильного ударил прямо в глаза, высвечивая моё лицо полное отвратительного гнева. Я поморщился от яркого света и отодвинул фонарик Юльки в сторону. Пускай светит на ударника, который как ни в чём не бывало, продолжал крутить свои любимые палочки в руках.

Не снимая с плеча кожаного, в языках пламени, ремня, на котором повисла гитара, я пошёл к двери.

– Белый, ты куда? – спиной я почувствовал на себе три пары глаз, а единственный источник света был снова направлен на меня.

– К электрику, – фыркнул я уже из прихожей, дёргая хлипкую входную конструкцию.

Эта мелкая пигалица решила поиграть? Ну что же, давай поиграем! Только боюсь, проигравший уже известен.

В абсолютно тёмной парадной, где пахло сыростью и чьими-то кулинарными изысками, я на ощупь добрался до своей цели. Мой кулак тут же встретился с чужой дверью, следом в ход пошла и нога. Тонкое железо ходуном заходило под моими ударами, рассекая тишину гулким дребезгом. Прислушался. За дверью раздались тихие шаркающие шаги и непонятная возня.

– Ну же, лисичка, выходи, не бойся.

Предусмотрительно я отошёл в сторону, упираясь плечом в обшарпанную стену. Дверь со скрипом приоткрылась, во мраке показалось симпатичное личико, освещённое тусклым светом икеевской свечи. Никого, не обнаружив перед собой, лисичка хотела снова скрыться в квартире, но я резко выставил руку вперёд.

– Решила поиграть в войну с взрослыми дядями? – нагнувшись к её уху, вкрадчиво прошептал я.

Девчонка вздрогнула и наморщила веснушчатый нос, но позиции сдавать явно не собиралась.

– Послушай, взрослый дядя. Ни в какую войну я не ввязывалась и вообще не понимаю, о чем ты говоришь и что тебе надо, – она поместила стеклянный подсвечник между нашими лицами, прикрываясь им точно щитом.

Окинув взглядом тонкую фигурку в дурацком халате, едва прикрывающем острые коленки, я не мог не поразиться огненному цвету её волос. Пожар, не иначе. Настоящий олимпийский факел. Но столкнувшись с презрительным взглядом мшисто-зелёных глаз, я вспомнил, зачем сюда явился. Не цветом же волос любоваться.

– Ты свет вырубила? Признавайся!

– Ах, ты про это, – изобразила деланное равнодушие рыжая. – Я тут ни при чем. Сам видишь, район не очень, дом старый, тут и не такое случается.

Шумно выдохнув через нос, я сделал шаг вперёд, почти вплотную подходя к рыжей соседке, не боясь её импровизированного оружия. На удивление, та не отшатнулась, не попыталась завизжать, лишь задрала голову выше, смело смотря прямо на меня.

– Не советую тебе со мной ругаться, детка. Последствия могут оказаться для тебя губительны.

Она сощурила огромные глаза и тихо процедила:

– Пугать меня вздумал? Не на ту напал, красавчик! Прибереги свои угрозы для кого-нибудь другого, а я ещё раз тебе повторяю – не понимаю, чего ты хочешь от меня.

– Так, значит?

– Именно, – уверенно кивнула рыжая, едко улыбаясь. – Более не задерживаю.

И оттолкнув хрупкой, но неожиданно сильной, рукой мою, захлопнула дверь у меня перед носом. Как совсем недавно я захлопнул перед ней. Разговор окончен.

Я растерянно уставился туда, где секунду назад стояла эта девчонка, и мог поклясться, слышал тонкие смешки по ту сторону. Смешно тебе? Ну, ну, посмотрим, кто будет смеяться последним!

Чувствуя, что в носу становится горячо от едва сдерживаемой злости, я поспешил вернуться в квартиру. Я хорошо знал эти звоночки – предвестники бури. Если вовремя не справится с эмоциями, то мой крутой нрав вырывался наружу, круша и ломая всё и вся вокруг. К сожалению, потом мне за это очень стыдно. А я не люблю, когда мне стыдно. И просить прощения тоже ненавижу.

Стоило мне вернуться в комнату, как тихий разговор между друзьями тут же прекратился и все уставились на меня, словно стали свидетелями явления Христа народу.

– Белый, ну что? Починил? – с надеждой спросил Женя.

– Я что, похож на электрика? – огрызнулся я в ответ, продираясь сквозь спутанные провода от инструментов и нагромождённые коробки.

Жека наморщил лоб, непонимающе уставившись на меня.

– Но ты же сказал…

– Если такой умный, иди и чини сам, – оборвал его я.

Захлопнув за собой балконную дверь, я стек по стене и уселся прямо на грязный пол. В лицо подул лёгкий питерский ветер, донося запах цветущего канала, мокрой земли и нагретого солнцем железа.

Я вытряхнул из пачки сигарету, прикурил её и с наслаждением вдохнул в лёгкие губительный дым, чувствуя, как загребущие лапы гнева разжимают мою грудину.

Все идёт не по плану. Не так, как я ожидал. Черт…

Новая затяжка и клубок дыма, в котором ярким видением я увидел события до Питера. Прощание с многочисленными друзьями на перроне родного города, пожелания успехов, и чтобы обязательно пригласили на концерт в Олимпийском. Несколько часов в вонючем купе и бесконечная ругань с проводницей из-за наших инструментов. И вот он Санкт-Петербург, здравствуй! Город моих юношеских грёз, моих снов. Сколько надежд возложено на него и словами не передать.

Сколько себя помню, я всегда хотел петь. Будучи маленьким, я устраивал домашние концерты на каждый праздник: усаживал любимые игрушки и родных вокруг себя и тряс головой под песни «Kiss» и «Mötley Crüe», желая хотя бы отдалённо быть похожим на них. Добиться их высот. Затем была музыкальная школа. Долгие и упорные уроки, долбёжка вокальных техник до посинения. Но за этим всем скрывалось сладкое удовлетворение и манящие огни сцены, которые я любил. Я жил ради музыки и её пьянящего шлейфа.

В родном маленьком городишке, название которого знает не каждый житель необъятной родины, мы добились определённого успеха: нас стали узнавать на улицах, девчонки вешались пачками. Вокруг нас сколотилась целая банда, а сами мы незаметно стали вип-персонами.Группу приглашали выступать в популярные клубы и бары. Первые успехи кружили юные головы и подталкивали карабкаться ещё выше – к признанию и славе. И мы ползли, набивали свои шишки, репетировали до тех пор, пока не стали звучать как единый организм.

Но слава меняет людей до неузнаваемости, а амбиции рушат такой идеальный механизм, которым мы стали. Всё труды посыпались прахом, когда мы оказались в этом городе, где никому не упёрлись.

– Богдан, ты уснул там, что ли?

Голос Семена выдернул меня из воспоминаний. Я лениво подкурил очередную сигарету, и, не поворачивая головы, спросил:

– Чего тебе?

– Да там Жека счётчик пытается наладить. Кажется, у него это получается. Репетировать будем?

– Всенепременно, мой друг. Всенепременно.

Я почти видел, как Семен в своём привычном жесте пожимает плечами и что-то неразборчиво бормочет под нос. Негромкий хлопок двери говорил о том, что я снова остался один на этом запущенном балконе.

Подняв глаза на квадратный кусочек закатного неба, что заглядывало во двор дома-колодца, я почти ощутил прикосновение к коже плотного, застоявшегося в узком пространстве, воздуха. А потом краем уха я услышал тихое шуршание на другом балконе. Осторожно повернув голову на шум, я обнаружил свою чокнутую соседку.

Девушка, как и я, расположилась на балконе. Только в отличие от меня сидела в маленьком плетёном креслице с ноутбуком на коленях и что-то увлечённо печатала. Рядом, у её стройных ног, активно умывалась белая кошка.

Интересно, как давно она здесь? Шпионит за мной, упиваясь маленькой победой? Я махнул рукой, но она не обратила на меня никакого внимания.

– Эй, рыжая, – позвал я девчонку, даже не рассчитывая на то, что она повернётся.

Но нет. Тряхнув огненными кудрями, она обернулась на звук моего голоса.

– Чего тебе?

– Признайся, это же ты вырубила свет, да?

Она пожала тонкими плечами, при этом улыбаясь так хитро, что не оставалось никаких сомнений – это сделала она.

Поднявшись с холодного бетонного пола, я подошёл ближе к ограждению балкона, не переставая дымить сигаретой.

– Мы ведь все равно будем играть, ты же понимаешь это?

Рыжая тоже встала с кресла, положив на него свой ноутбук, после чего приблизилась к перилам со своей стороны. В естественном освещении волосы казались ещё ярче. В её густых прядях словно разгорелся самый настоящий пожар. Изящное, в форме сердца, лицо ласкали лучи заходящего солнца, а с губ не сходила лукавая полуулыбка-полуухмылка. Склонив голову набок, она окинула меня лисьим взглядом и ехидно пропела:

– Боюсь, ты не подозреваешь масштаб моей фантазии, красавчик. И не смотри на меня так, я в бронежилете, – она щёлкнула аккуратными пальчиками почти возле моего носа.

Сквозь закрытую дверь раздался громкий щелчок и радостные голоса друзей. Вспыхнул верхний свет, снова загудели мощные усилители, и я не смог сдержать торжествующий улыбки.

Наклонившись вперёд, к её миловидному лицу, почти с извращённым наслаждением я прошептал:

– Сегодня все мои песни посвящаются только тебе.

И развернувшись, ушёл обратно в комнату, чувствуя всем своим существом, как она мысленно кидает мне в спину острые кинжалы. Но она ещё не знала, что и я был в бронежилете.

– Ну что, друзья, вдарим року в этой дыре? – заорал я, обхватив рукой стойку. – Хочу отрепетировать экстрим вокал!

Взвизгнула гитара, громыхнули тарелки, лаская мой слух своим идеальным звучанием. Кажется, теперь это лучшая репетиция. И стоило мне представить разъярённый тёмно-зелёный взгляд и поджатые губы, настроение взлетало до небес, а голос обретал небывалую мощность. Казалось, сегодня мои связки поцеловал сам Иисус.

       Два-один, лисичка. Твой ход!

Глава 5

Очередное утро. Я снова не выспалась, снова не поела, снова тороплюсь. Одно радует – за стеной ночью царила относительная тишина. Но вечером они оттянулись по полной программе, наградив весь подъезд порцией «отменной» музыки. Богдан орал так громко, словно над ним проводили настоящий сеанс экзорцизма, а сам он ползал по стенам, как те жуткие люди из ужастиков, когда их окропляют святой водой.

Закрыв дверь, я, отчаянно зевая, поскакала вниз по лестнице. Вдруг со всей силы врезалась во что-то мягкое и плотное, похожее на мякиш от хлеба или переспелый помидор.

– Сашенька, доброе утро! – заговорило тело гнусавым голосом Василича. – Куда в такую рань?

– На работу, – я отпрянула от дурно пахнущего тела, пока он не стал лапать меня своими ручонками. – А вот ты куда? Ты же у нас птица поздняя. Или решил всё-таки внять советам гражданских и выгнать наглых неформалов?

Я потёрла ушибленное плечо.

– Чего? – добродушное лицо Василича исказилось в полном непонимании, вызывая у меня тяжкий вздох. Да уж, Морозова, с ним же чем проще, тем лучше.

– Чего забыл здесь в такую рань, спрашиваю?

– А я как раз к тебе, кстати! – похлопав себя по карманам, он извлёк из одного изрядно помятый листочек и с довольным видом протянул его мне. – Вот, штраф тебе иду вручить.

– Уверен, что мне? – удивилась я. – Может, всё-таки в двадцать шестую?

Василич покачал головой.

– Нет, точно, тебе. Ты же вчера со счётчиком игралась? Вот тебе и штраф.

Я удивлённо уставилась на участкового, не понимая, откуда он узнал, что это я. Неужели, рокер этот недоделанный напел?

– Василич, а как ты хотел? – принялась защищаться я. – Если ты не можешь с ними разобраться, приходится подключать свои методы. Прикажешь нам терпеть шум в угоду этим проходимцам?

– Саша, ночью они шумят? – задал он риторический вопрос, на который зачем-то сам ответил. – Нет, не шумят. А днём и по вечерам не запрещено. И вообще, чего ты взъелась? Ну, играют ребята, что плохого то? Не наркоманы, не алкаши, и ладно.

– Тебя не спросила, злиться мне или нет, – буркнула я, выдёргивая из рук участкового свой злополучный штраф. – А ты вообще в курсе, японские учёные выяснили, что посторонние шумы во время отдыха вызывают небывалый стресс у людей? Сорок пять процентов опрошенных страдают от психозов, двадцать пять от болезней сердца, пятнадцать не могут расслабиться, а другие пятнадцать готовы совершать преступления?

Участковый лишь глупо похлопал заплывшими, мутными глазками. А я продолжила свой спич:

– Ещё чуть-чуть, – я почти сжала большой и указательный пальцы правой руки, – и я войду в число последних пятнадцати процентов, и испорчу тебе всю статистику на участке!

– Это ты участковому при исполнении угрожать вздумала, Морозова? – строгим голосом спросил он. – Завязывала бы с чтением!

Меня так и подмывало съязвить, что ему бы как раз и не помешало просветиться, вместо бесцельного просмотра футбольных матчей и поедания булок. Но вместо этого, я попыталась отстоять права жильцов этого дома:

– А что, если у Анны Петровны сердечный приступ от их музыки случится? Она же уже пожилая, а они так беснуются.

– А она разве жаловалась? – он упёр руки в мясистые бока. – Вчера жаловались только на самовольное отключение электроэнергии.

– Ну, конечно, она не жаловалась, иначе ты ей рассаду на дачу не поможешь отвезти!

– Не повышай голос на участкового, – обиженно заявил он, доставая из кармана своё удостоверение, которое недавно он так не к месту забыл в отделении.

Принимая своё поражение в этом диалоге, я раздражённо бросила:

– Все, давай, мне на работу пора. Удачи на службе.

И бочком обойдя грузного участкового, понеслась вниз по лестнице.

– Сашенька, прекращай ты это, а то по-другому разговаривать будем, – услышала я в спину.

Мне вдруг стало так обидно, ведь Василич хоть и приставал ко мне, но всегда был на моей стороне. А теперь… Хорошо ему говорить. У него за стеной тишь да гладь, и не гремят каждый вечер барабаны, и не нужно придумывать изощрённые методы борьбы за свою свободу с этим мерзким голубоглазым рокером. Но пускай не думают, что меня так просто сломать или остановить. Я им ещё покажу, на что способна Александра Морозова. И участковый мне совсем не указ, может хоть сотню таких штрафов выписать.

***

На работе сегодня было гораздо спокойнее. Все дело в том, что всеми любимая и уважаемая Ирина Владимировна взяла себе несколько дней выходных и отчалила из города, позволяя нам хоть немного подышать полной грудью. Без её пристального острого взгляда и работалось гораздо легче, и улыбки были искреннее, да и гости чаевые давали охотнее. Правильно Машка говорила про этот отрицательный эгрегор в стенах «Рафинада», а я ей не верила.

Но вот только мой мозг после вчерашней стычки никак не переставал думать о том, как бы отомстить гадким соседям, в особенности наглому предводителю шайки в лице Богдана.

Во мне бурлил целый фонтан сумбурных эмоций, только я вспоминала, как он кривил рот в ухмылке, а в аквамариновых глазах с прожилками чёрно-серой дымки, мерцал тот лёгкий огонёк безумия. Словно кристально чистая вода, сквозь глубину которой виднеются едва заметные камни и песок. И точно так же как и в бушующем океане, ты не знаешь, что ждёт тебя при взгляде на эти глаза: верная смерть или приятное тепло.

Рассчитав очередной столик, я подошла к барной стойке, за которой стояла подруга, и пыталась стереть въевшееся пятно. Увидев меня, Машка заулыбалась во все тридцать два, кивком головы приглашая присоединиться.

– Как делишки у моей малышки? – спросила она, несильно дёргая меня за кончик косички. – Какая-то ты сегодня невесёлая.

– Будешь тут такой, – я взяла в руки белую салфетку и принялась разрывать её на маленькие кусочки. – Эти соседи у меня уже в печенках сидят, честное слово. Сегодня мне из-за них участковый выписал штраф! Не им, а мне!

– Тебе за что?  – удивилась она.

– За то, что счётчик вчера вырубила. Доконали они, я работать не могу нормально, мне статью сдать надо, а у меня мысли только об одном – как бы придушить этого скуластого гада так, чтобы следов не оставить.

– Хм, придушить говоришь? А гад хоть симпатичный?

– Симпатичный, –  честно, хоть и нехотя призналась я. – И что с того?

– А то, дорогая моя, но недальновидная подруга. Его ведь можно убрать совсем другим способом. Понимаешь меня?

Подруга распахнула светло-карие глаза и многозначительно подёргала густыми бровями, приводя меня в ужас своими недвусмысленными намёками.

– Нет, – выдохнула я, отшатываясь от Машки, жарко вспыхнув. – Ни за что, Кирьянова! Чтобы я и он, и вообще…

– Да ладно тебе, я поняла. Нет так нет, – разочарованно вздохнула девушка. – А план мог бы быть шикарный! Ладно, Сашенька, тогда предлагаю просто развеяться. Допустим, сегодня вечером. Допустим, в «Ретро». Как тебе идейка?

Я отставила несчастные салфетки в покое, зачарованно рассматривая себя в отражении стеклянной стены вдоль бара, где располагались весьма дорогостоящие и элитные напитки со всего света.

– Не знаю, Машка. Не до развлечений мне сейчас, если честно.

– Брось, Морозова, для развлечений всегда есть время! – Кирьянова принялась лисой увиваться вокруг меня. – Ну же, Саш, соглашайся, я же все равно тебя уломаю, ты же знаешь. Тем более, мы ещё там не были, проведём разведку в новом месте. А Дима и Наташа нам в этом помогут.

– Хорошо, только давай на этот раз без приключений? – взмолилась я, припоминая последний наш поход в клуб, где за внимание подруги сцепились два парня: её бывший и новый ухажёр, которого она толком и не знала.

– Ты же понимаешь, что это от меня не зависит? – она поправила и без того идеальное блондинистое каре. – Женская магия в деле!

После смены, наш уставший, но счастливый квартет завалился в модный клуб на набережной реки Фонтанки. Даже после захода солнца людей на древних улочках Петербурга меньше не становилось. Туристов сменяли студенты, ночные тусовщики и заядлые прожигатели молодости.

На подходе к «Ретро» уже толпились люди разных мастей и возрастов. Они либо толкались в очереди на фейсконтроль, либо курили в сторонке, либо, собравшись в кучки, разговаривали на свежем воздухе. Значит, весёлая и безбашенная ночка ещё только набирала свои стремительные обороты.

Пока мы ждали свой черёд зайти в пульсирующее тепло клуба, я беспрестанно оттягивала чёрную кожаную юбку, которая чересчур плотно облегала мои бёдра. Но Машка, завалившись ко мне по дороге в клуб, чтобы помочь с выбором (или поглазеть на новых соседей), настояла именно на ней. Хотя я и не носила её уже тысячу лет.

– Да брось ты дёргаться, выглядишь отпадно! – успокаивала меня подруга, поправляя тушь на объёмных ресницах.

Вот кто здесь выглядел классно, так это она. Переливающийся различными оттенками золотого, топ игриво открывал одно плечо и выгодно подчёркивал её полную грудь. На ногах красовались белые классические кюлоты, а на пышущем здоровьем лице – минимум макияжа. В ушах позвякивали длинные серьги-капельки. Маша была фигуристой, сводя мужчин с ума, а девушек заставляя истекать завистливой слюной. Не худая и не полная.

– Правда? – с надеждой в голосе спросила я.

Дима и Наташа согласно кивнули.

Работая в «Рафинаде» барменами, они нашли не только своё призвание (мастерски смешивая коктейли, они  стали неоднократными победителями различных премий), но и свою судьбу. И, несмотря на то, что они были очень весёлыми ребятами, но за три года отношений и полгода официального брака превратились в одну из тех парочек, которые на любое предложение говорят «мы»:

«Да, мы пойдём в клуб. Мы вчера ходили в кино. Мы немного приболели».

Даже секретничать во время обеденного перерыва приходилось в присутствии старшего бармена Димы. Куда Наташа, туда и он. Настоящие попугаи-неразлучники.

– Если тут будет крутая музыка, то на мой день рождения завалимся сюда! – крикнула нам Машка, перекрикивая нестройный гул чужих голосов и оглушающую музыку.

– А если не будет? – спросила я, краем взгляда наблюдая за воркующими голубочками.

– Значит, пойдём в «Прад» или на Ломоносовскую. Если мне организуют билеты, – Машка убрала зеркало в сумочку и прокашлялась. – Оторвитесь друг от друга хоть на секунду!

Пока она пыталась отлепить Наташу от Димы, я снова поправила свою юбку, чувствуя себя при этом максимально некомфортно. Хорошо хоть настояла на консервативной белой рубашке с длинным рукавом, только вот кроссовки отвоевать мне не удалось. Маша сразу же забраковала любую спортивную обувь, всучив мне неудобные лакированные лодочки кричащего розового цвета.

– Дамы, проходим, – пробасил один из охранников-шкафов на входе, осматривая нас с ног до головы. Когда он склонил свою лысую черепушку, мне на секунду показалось, что я увидела в ней своё отражение.

В самом клубе с модным названием «Ретро» народу было не меньше, чем на улице. У барной зоны и столиков сновал обслуживающий персонал в фартучках кислотных цветов − зелёных и жёлтых. Повсюду на стенах висели яркие поп-арт картины с голливудскими знаменитостями и неоновые вывески в форме сердец, бутылок, бокалов, нот, пластинок и замысловатых надписей. С потолка лился мерцающий свет стробоскопов, а по полу танцплощадки стелился искусственный дым.

От высоких чёрно-белых кирпичных стен отражалась громкие танцевальные композиции, которые тут же создавал умелый диджей, заводя толпу танцующих, изрядно подвыпивших, гостей.

И хотя, в последние пару дней в моей жизни было и без того много музыки, я всё же смогла расслабиться и погрузиться в эти звуки полностью. Мы прошли к дальней от сцены стене и расположились прямо возле бара за одним из стеклянных столиков. К нам тут же подлетел официант, предлагая напитки.

– Несите свой самый убойный шот, кровавую Мэри и виски с колой для этих зануд, – Машка кивнула, закатывая глаза, в сторону вновь обнимающийся парочки.

Как только первая партия коктейлей и шотов была выпита, я откинулась на мягкую серую софу, утопая в пёстрых подушках. Машка без умолку болтала, жалуясь на родителей, которые так активно подкидывают ей деньжат на беззаботную жизнь; жаловалась и на ужасный маникюр за баснословные деньги у нового мастера; жаловалась и на несостоявшихся ухажёров, которые не стремились к серьёзным отношениям.

Алкоголь приятно ударил в голову, а трескотня подруги и мерное бормотание Наташи превратились в приятную для ушей мелодию. Словно колыбельная для малыша.

– Так может, ты парней не там себе ищешь? – полюбопытствовала Наташа, отпивая разведённый виски из высокого стакана.

– А где их таких хороших искать? Не в библиотеки же ходить? Иногда в «Рафинаде» знакомятся, кто-то в инстаграме пишет, кто-то вот так в клубе подходит, – перечисляла Маша, забавно морщась, вспоминая все неудачные знакомства.

– Ну ладно хоть не в «Тиндере», – резюмировал Дима.

– В «Тиндере» она тоже пыталась, но так и не встретилась с ним ни разу, – сдала я подругу с потрохами, всё ещё полулёжа – полусидя, помешивая трубочкой лёд в запотевшем бокале.

– А где ты прикажешь с парнями знакомится? – насела на меня подруга. – Не у всех же соседи будущие рок-боги!

– Ага, тоже мне рок-боги, скорее новые маргинальные элементы общества, – фыркнула я, вспоминая последнюю их репетицию. – И вообще, не у меня такое спрашивать. Как видишь, я отношениями не обременена.

Подруга понимающе улыбнулась, и мы с ней чокнулись бокалами с приторно-сладкими коктейлями, принимая мои слова за отличный тост. Я поднесла трубочку с розовым, в цвет моих туфель, напитком к губам, сделав приличный глоток. Как тут мой взгляд зацепился за знакомую длинновязую фигуру через пять столиков от нашего.

– Чёрт, – выругалась я, ещё больше утопая в мягких подушках. – Там Богдан.

Но вместо «Богдан» получилось какое-то неразборчивое мычание из подушек, да ещё и заглушаемое музыкой.

– Что? – громко переспросила подруга. Да так громко, что привлекала внимание их компании.

– Да тише ты, Кирьянова! – подняв голос от шёпота к приглушённой речи. – Я говорю: «прямо по курсу мои новые соседи». Богдан, понимаешь?

– Что серьёзно? – также громко выкрикнула подруга, разворачиваясь всем корпусом в сторону чужого столика.

Я отчаянно схватила её за руку, останавливая от манёвра, но было уже поздно. Мои глаза, почти из-под стола, встретились с самоуверенным взглядом Богдана. И он явно меня узнал. Я, сделав вид, как будто искала что-то под столом, а вовсе не трусливо пряталась, села в исходное положение, гордо вскинув голову. Почти повторяя позу самого Богдана.

– Ауч! А он горяч, – на этот раз уже прошептала Маша. – Если он тебе не нужен, то я заберу его себе!

– Остынь, он уже занят, – обратила я внимание подруги на экстравагантную особу, что сидела подле Богдана.

Её голова с пепельными, выбритыми по вискам, волосами удобно покоилась на плече Богдана, а её тёмно-бордовые, почти чёрные, губы растянулись в улыбке, как будто её спутник произнёс самую смешную шутку на свете. Того и гляди, надорвётся от смеха.

– И тут я не успела, – взгрустнула Машка и потянулась за последним шотом на столе.

Я не отрывала взгляда от Богдана и его девушки. Они сильно выделялись на фоне другой, тусующейся здесь молодёжи, и смутно кого-то мне напоминали.

Точно! Та парочка возле «Рафинада», я из-за них ещё кофе пролила. Значит, уже тогда он коварно вмешался в мою, и без того сумбурную, жизнь.

Пока я разглядывала его, он изучал меня, попутно что-то рассказывая блондинке, от чего та смеялась ещё сильнее и заразительнее. Рядом с девушкой сидел Женя, с которым я познакомилась подле парадной. Надо же вся компания тут собралась!

Они привлекали внимание не только нашего столика, но и других. Расфуфыренные барышни с вожделением оглядывались на Богдана и Женю, а парни то и дело приглашали их прекрасную спутницу на танец, видимо, сильно отчаянные или бесстрашные. И немудрено. Выглядели они действительно как рок-идолы, снизошедшие до простых смертных прямиком с обложки Машиных глянцевых журналов.

Потёртая футболка с логотипом Бэтмена облегала худощавую грудь Богдана. Джинсовая жилетка с металлическими шипами и клёпками не скрывала татуированных жилистых рук музыканта. Их хотелось рассматривать бесконечно. В левом ухе болталась миниатюрная серёжка в форме креста, а на шее висела массивная золотая цепь с брутальной подвеской то ли ястреба, то ли сокола, но явно какой-то хищной птицы.

Да и сам он был похож на голодного и вылощенного хищника, который готов заманить в свои когтистые лапы беззащитную жертву. Его острый и холодный взгляд, его поза с наклоном чуть вперёд, длинная прядь волос, ласкающая правую часть его узкого, с острыми скулами лица.

Невыносимо красив и невероятно заносчив. Самая настоящая заноза в заднице. И эта заноза, похоже, прекрасно знала о своём превосходстве над окружающими.

Глава 6. Богдан

Громкая пульсация звуков обволакивала моё тело, но желания пустится в пляс не вызывала. Неумело склеенный клубный микс из хауса и дабстепа резал уши, проходясь по тонкому слуху остриём ножа. Мужской голос читал рэп, но безжалостные пластинки диск-жокея зажевали его, создавая неразборчивый писк.

– Нафига мы вообще сюда припёрлись? – обратился я к друзьям. – Лучше места не нашлось? Это же Питер, мать его!

Я одним махом опрокинул в себя шот с чем-то молочно-коричневым и поморщился. Напиток со звучным названием «Мама, я в дрова» ожидания не оправдал. Мерзкая сладость растеклась по языку, забивая все рецепторы, а вкус абсента загасил приторный кофейный ликёр и мятный сироп.

– Богдаша, прекрати ныть, – Юлька повторила мой манёвр с этим пойлом и расплылась в довольной улыбке – судя по всему, ей эти шоты пришлись как раз по вкусу, – хорошее место, приличное. Не все же по дешёвым пабам шляться. Сидим, отдыхаем, расслабляемся. Ну же, улыбнись!

Я показушно оскалился, вызывая задорный смех у сестры. Ласково потрепав меня по макушке, она снисходительно покачала головой:

– Клоун! Ладно, я знаю, как поднять тебе настроение.

Поднявшись с диванчика, она лёгкой походкой направилась прямиком к бару, перетягивая на себя все мужские взгляды в радиусе ста метров. Я чертовски уверен, внимание всего экипажа МКС в эту секунду приковано к вызывающему вырезу чёрного топа. Убедившись, что Юлька благополучно добралась до бара и её не вынесли из клуба в пёстром ковре, я посмотрел на притихшего Жеку.

Друг задумчиво крутил в длинных пальцах пустую стопку, никого не замечая вокруг. Мелкие капли тёмного ликёра со стенок разлетались вокруг него.

– Эй, Жека, – позвал я. – Чего завис?

– А? – он очнулся и повернулся на звук моего голоса, тряхнув патлатой головой в сторону. – Да вот, любуюсь одним рыжим, прекрасным явлением.

 На лице тут же появилась расслабленная ухмылка – вечный спутник этого парня.

Я с раздражением посмотрел вперёд, где через каких-то пять столиков сидела наша невыносимая соседка и причина моих головных болей в одном флаконе. Столкнуться с ней здесь было самой большой неожиданностью на свете. Да я бы зомби-апокалипсису или началу ядерной войны удивился меньше!

Такие, как она не ходят по столь злачным местам, как «Ретро», где тусуются всякие проходимцы. Таких девушек можно встретить в пустых библиотеках или на скамеечке в парке с увесистой книгой в руке. Или в магазинах возле «занимательных» полок с чаем. Или, на крайний случай, на кассе Икеи. Но нет, вот она, сидела совсем недалеко и то, что я видел перед собой, никак не вязалось с её розовым махровым халатом и глупыми тапками.

Её строптивое лицо скрыто от меня в полутьме клуба, из-за чего я мог наблюдать только часть её профиля и веснушчатый нос. Теперь она полностью игнорировала моё присутствие, весело смеясь над словами светловолосой девушки, хотя ещё десять минут назад пыталась линчевать меня зеленью своих блестящих глаз.

– Тоже мне, прекрасное явление, – фыркнул я, поспешно вливая в себя ещё один шот, а следом, недолго думая, и второй. – Кто-то взял кусок говна, включил вентилятор и распылил это перед её лицом, и ты считаешь это прекрасным? Ещё и рыжая.

– Ничего ты не понимаешь, Белый, – мечтательно вздохнул Жека, не отрываясь от рыжей соседки. – Она же, как солнышко – тёплая.

– У рыжих нет души, Жека, просто поверь мне. Да и к участковому вечно жаловаться бегает, а это, сам понимаешь…

Перед моим лицом неожиданно выросла бутылка дорогого виски, а из-за плеча выпорхнула Юлька, улыбаясь во весь рот. Свободной рукой она небрежно сминала белые салфетки. Наверняка с номерами новых обожателей.

– Ну что, теперь твоё настроение станет лучше? – спросила она, выставив на стол бутылку и три рокса. – Решила не мелочиться, гулять так по полной.

Наполнив гранёные бокалы, я снова поймал себя на том, что моя голова невольно поворачивалась в сторону соседки. Но я вовремя останавливал себя, сосредотачиваясь на щебете Юльки, попутно вливая в себя терпкий алкоголь. Горло приятно обжигало, разливаясь теплом по телу и согревая связки.

Жека, уже не скрываясь, открыто пялился на девчонку. Обмасливал её взглядом и, скорее всего, мысленно раздел несколько раз. Он даже подался чуть вперёд всем корпусом, словно стремясь приблизиться к ней.

Естественно, Юля не могла не заметить, куда направлено всё внимание нашего общего друга. Сестра перестала болтать, поняв, что она больше не в центре внимания и её никто не слушает. Прищурив густо накрашенные глаза, она сложила руки на груди и ехидно процедила, обращаясь к басисту:

– Жень, серьёзно? Да она же прям объективно не очень. Такой мышке, как она не по барам шляться нужно, а носки дома вязать или крестиком вышивать. Она отлично подходит на эту роль.

Звонко рассмеявшись, она отсалютовала Женьке бокалом и опрокинула в себя остатки алкоголя, при этом ни одна мышца на её лице не дрогнула.

– Да нифига вы не понимаете, – бросил друг, даже не оборачиваясь на нас. Правильно, а кто мы такие, собственно?

Хрустнув костяшками смуглых пальцев, он поднялся с кресла и ушёл прямиком за тот столик, где расположилась рыжая со своими друзьями.

– Куда это он? – удивлённо выдохнула сестра.

– Тупая что ли? Не видишь, во вражеский стан, – не сдержавшись, полоснул её раздраженным взглядом.

– Не груби, – тут же вспыхнула Юлька, – с друзьями так своими разговаривать будешь.

Хватило лишь одного сурового взгляда Юльки, чтобы я мгновенно успокоился. Ну, или хотя бы перестал срывать свой гнев на сестре, которая и ни при чём вовсе. И хотя внешне моё лицо не выражало ничего, внутри разгорался пожар. Пожар, масштабы которого вскоре не сравнятся ни с одной экологической катастрофой в мире.

Мрачнее тучи, я наблюдал за тем, как рыжая бессовестно уводила у меня лучшего друга. Или это он уводил её.

Женя бурно жестикулировал, не забывая сверкать обаятельной улыбкой. Он указал узловатым пальцем на почти обнажённую грудь, где красовался замысловатый узор маори, затем на левое предплечье, на другое тату. Этот индюк любил потрепаться о своих татуировках, достаточно лишь спросить об этом.

Но лисичка, казалось, не сильно заинтересовалась этим зрелищем, в отличие от её подруги. И пока та расспрашивала Женю, рыжеволосая молча смотрела на его очередную цветастую рубашку. Как утверждал друг, из настоящего китайского шёлка. Ну-ну.

– Что он творит? – Юлька недовольно поджала губы и поморщилась, из-за чего между бровей залегла глубокая складка.

А друг, лёгким движением руки подозвав официанта, уже делал заказ, явно намереваясь угостить своих новых знакомых. Лисичка покачала головой, не поощряя щедрость друга.

Я видел смущённое лицо девушки. Видел, как на её щеках распустился яркий румянец. Она неловко и неуверенно пыталась отодвинуться от Жеки, ещё больше смущаясь чрезмерному вниманию к её скромной персоне. Казалось, что сейчас вся её тонкая кожа приобретёт оттенок волос. Это точно та самая девчонка, что совсем недавно смело и дерзко смотрела мне в глаза, пытаясь стереть с лица земли одним лишь взглядом?

Она явно неискренне рассмеялась, выдавливая из себя каждый звук на шутку несостоявшегося ловеласа. Но Жека так просто не сдался (Бастилия должна быть взята любой ценой) – он по-свойски притянул её за хрупкие плечи, облачённые в белую рубашку.

Бум! Внутри меня что-то взорвалось с громким хлопком, выпуская наружу тягучие и тёмные желания. Пальцы сами впились в мягкую обивку дивана. Челюсть напряглась.

Свободная рука Жени скользнула на острую коленку нашей общей соседки.

Бум! Бокал с грохотом приземлился на столик. Это Юлька, одним махом осушив ёмкость, хорошенечко приложила его о стеклянную поверхность. Недолго думая, сестра сорвалась с дивана и уверенным шагом устремилась к ним. Явно не для того, чтобы вежливо поздороваться или узнать, где достать такую же юбку.

Девчонка тоже заметила надвигающуюся угрозу. Её глаза растерянно забегали по залу, и она тут же стряхнула руки Женьки со своих плеч и коленки.

Сестра упёрлась руками в столик, нависая прямо над новоиспечённой парочкой, и что-то презрительно процедила сквозь зубы. Друг нахмурился. Он чуть привстал, отодвигая разъярённую Юлю подальше от рыжика и её обеспокоенного лица, но его сил явно недостаточно. Моя любимая сестрица уже была готова выпустить острые коготки и вцепится, если не в глаза рыжей, то хоть в длинные волосы Женьки.

Я подошёл к их столику и положил ладонь на напряжённое плечо Юльки:

– Юль, прекрати. Это уже слишком.

Сестра резко выпрямилась, стряхивая мою руку. В её осоловевших голубых глазах плескалась горькая обида, но губы были растянуты в ехидной, злобной ухмылке:

– Серьёзно? Тоже хочешь заступиться за эту овечку? – попыталась ещё больше поддеть девушку она.

– Не хрен скатывается до оскорблений, это не по правилам.

– По каким ещё правилам, Богдан? – раздражённо оскалилась она.

– Выдохни, чего ты так завелась-то? – подал голос Жека, совершая ужаснейшую ошибку на свете.

– Чего завелась? – проверещала сестра. – Выдохни, говоришь?

Она накинулась на него с кулаками, теперь уже точно, угрожая не только его волосам, но и всему лицу. Женька встал и попытался защититься руками, боясь причинить лишний вред Юле.

Где-то на периферии зрения я увидел, как рыжая, воспользовавшись заминкой и открывшимся путём к спасению, выскочила из-за стола.

– Сашка, подожди! – прокричала её подруга, пытаясь уцепиться за ремешок сумки.

Но та испуганной ланью убежала в сторону бара, скрываясь в толпе дрыгающихся тел.

Быстрее, чем успел подумать, я бросился следом. Её огненная шевелюра то исчезала, то появлялась, словно яркая вспышка, среди расслабленных алкоголем людей. Я бесцеремонно расталкивал танцующих, зная, что эта спринтерша далеко не убежит, да и сложно потерять её из виду.

Мои предположения оказались верны, забег закончился за дверью клуба, чуть в стороне от галдящей толпы молодёжи. Её ноги измеряли шагами небольшой пятачок асфальта, а сама она сосредоточено потирала виски двумя пальцами.

Бесшумно подошёл к ней со спины, вырастая впереди длинной тенью.

– Попалась.

Она вздрогнула и вся съёжилась, но всё же развернулась ко мне лицом. В зелёных водах её глаз разразилась самая настоящая буря эмоций. Такая буря топит корабли, забирая с собой жизни сотни моряков. Испуг и растерянность напополам с раздражением. В уголках глаз скопились маленькие капельки слёз, которые удерживали золотистые нити ресниц.

Только сейчас я понял, насколько она мелкая – макушкой едва доставала мне до подбородка. Но она гордо запрокинула голову, впиваясь глубиной своих глаз прямо в меня, готовая отразить любые нападки.

– Чего припёрся? – ощетинилась она. – Мне твоя половина уже все высказала, добить пришёл?

– А надо?

– А разве это не цель твоего существования?

Я только усмехнулся в ответ на воинственный тон рыжеволосой девчонки. Она словно бросала вызов, который мне очень хотелось принять. Но не сейчас. Сейчас ей нужна не ругань, а поддержка и извинения. Зная остренький язычок своей сестрицы, я мог только предполагать, что она успела наплести. Война войной, но она явно переборщила.

– Вообще-то, я пришёл извиниться. Юлька не всегда умеет держать себя в руках, но на самом деле она хорошая.

– Да уж, я заметила, – язвительно бросила она, до конца не веря в чистоту моих намерений. – Ты бы окоротил свою девушку, а?

– К счастью, она моя сестра. Будь она моей девушкой, я вряд ли бы я её выдержал.

Она недоверчиво сощурилась и протянула:

– Да-а? Вы совсем не похожи.

– Похожи, ты просто не видишь.

Окинув её взглядом, я вдруг понял, что до сих пор не знаю её имени.

– Богдан, – я протянул ей руку, надеясь на ответное рукопожатие.

Она несколько секунд смотрела на мою раскрытую ладонь, будто не понимая, что же с ней делать. Затем неуверенно вложила тонкие пальчики мне в руку и слегка сжала.

– Александра.

Я сделал один крохотный шаг к ней навстречу и наклонился к аккуратному, чуть заострённому ушку.

– Нужно же знать, как зовут твою оппозицию, верно? – сказал, все ещё не выпуская её тонких пальцев из своей ладони.

Саша отшатнулась. Её волосы встрепенулись, словно клубок змей, а мои ноздри защекотал приятный конфетный, слегка солоноватый аромат.

– Всё верно говоришь, врага нужно знать в лицо, – она грозно свела брови, снова готовая к атаке.

На долю секунды я засмотрелся на её, усыпанное веснушками, лицо, маленький вздёрнутый нос и тонкие брови, скорее напоминающие язычки пламени, и зачем-то сболтнул:

– Знаешь, очень странно, что я тебя здесь встретил.

– Почему? – удивилась она. – Я что, не человек? Мне не нужно отдыхать?

– Не в этом дело, – покачал я головой. – Ты больше похожа на домашнюю мамину девочку, которая послушно сидит дома и читает романы.

– А ты больше похож на наглого, хамоватого питекантропа, но на удивление, умеешь нормально разговаривать. Значит ли это, что внешность бывает обманчивой? – спокойно ответила Саша.

– Один-один, детка, – еле сдерживал улыбку я.

– Не называй меня так, – наморщила лисичка хорошенький носик, а я сделал себе заметку, что нужно обязательно так её назвать при любом удобном случае.

– Раз уж мы с тобой почти друзья, могу я тебя кое о чем попросить?

– Ну, попробуй. Раз уж почти друзья, то почему бы и нет, – откликнулся я.

Саша тяжело вздохнула, сцепила тонкие пальчики в замок, но смотрела твёрдо и цепко, как будто заранее готовилась к отказу.

– Раз уж ваши репетиции никак не перенести на другое время, то, может, вы хотя бы играть будете тише? Хотя бы иногда. Хотя бы через день, что ли, – почти взмолилась она в конце.

Громко рассмеявшись, я покачал головой.

– Прости, детка, но на войне так просто не сдаются.

– Всё-таки питекантроп, – бросила она на прощание. – Готовь белый флаг!

И так же внезапно, как выбежала на улицу, Саша поспешила вернуться в клуб. Яркие фонари мягко освещали её стройную фигурку, притягивая взгляд. Она плавно плыла, нарушая все законы физики. Розовые туфли звонко цокали по асфальту, рыжие волосы упруго колыхались вдоль спины, доходя почти до самой талии.  Наверное, именно в тот момент я понял – победить будет очень непросто.

Глава 7

Что такое доброе утро? Для меня достаточно всего лишь проснуться с мыслью о том, что сегодняшний день полностью в моём распоряжении. Не нужно спешить в опостылевший «Рафинад» и подменять очередную загулявшую официантку. Не нужно трястись в тесном автобусе. Никаких фальшивых и натянутых улыбок направо и налево. И даже редакция не высылала задание на очередную статейку.

Лишняя пара часов здорового сна и мирное кошачье сопение под ухом – отличный знак того, что день пройдёт как нельзя лучше. Жаль, что такое счастье выпадает крайне редко. Если быть точной, то пару раз в месяц. Но когда жизнь распределяет заслуженные выходные между всеми людьми планеты, для меня уже ничего не остаётся. То вызовут на незапланированную смену, то Анна Петровна вежливо попросит помочь ей вымыть окна, или Вероника упорхнёт на свидание, оставляя на меня своих непоседливых дочерей. А ещё есть Машка, которая думает, что шопинг – лучший отдых.

Единственное, что омрачало это утро – назойливая боль в висках. Алкогольное возлияние не прошло бесследно, а два странных и ужасно кислых коктейля с ромом явно оказались лишними. Они-то и дали эффект пустой головы, заставляя позабыть неприятный инцидент. Но мысли о Богдане не вытравил ни один напиток, даже после того, как шумная компания ребят перестала мозолить мне глаза и покинула клуб.

Надо же, он извинился! И не просто перед кем-то, а передо мной. Я думала, что быстрее разгадают тайны великих египетских пирамид, чем такое произойдёт. Но это случилось, и даже не в параллельной реальности.

Нехотя я всё же встала с кровати прямо в радушные объятия моей комнаты, где всё было пропитано духом позабытого прошлого. Старый и грубоватый платяной шкаф из массива тёмного дерева; весь в потёртостях паркет-ёлочка; массивный багет белого цвета на высоком потолке. Даже окно, и то было замысловато-витражным. Сквозь цветные стёклышки в комнату просачивался завораживающий свет. Солнечные зайчики весело скакали прямо по моей постели, маленьким растениям в глиняных горшочках и простецкому столику. Пожалуй, только техника и этот рабочий стол напоминали о том, что на дворе, вообще-то, двадцать первый век.

Голова казалась тяжёлой, как будто заполненная тонной кирпичей. Две таблетки цитрамона и горячий чай эффекта не дали, поэтому пришлось тащиться в ближайший магазин за более реальными средствами – китайской лапшой и банкой огурцов. Да и яйца в холодильнике давно закончились.

На улице пахло лёгкостью свежескошенной зелени, солью Балтийского моря и раскалённым асфальтом. Жаркие лучи немилосердно нагревали мир, давая понять, что в Петербург пришло недолгое, но долгожданное лето. Я неторопливо плелась в сторону супермаркета, неистово вдыхая истинно летние ароматы, и отгоняла от себя мысли, что это все невероятно краткосрочно и я снова пропущу теплые деньки, позволяя себе понежиться на солнышке только через окна «Рафинада». Хотелось бы мне закатать в стеклянную банку эти запахи, эту терпкую свежесть зелёной травы, весь этот миг абсолютного умиротворения.

В самом супермаркете температура опустилась ниже, и моё разгорячённое тело тут же покрылось крупными мурашками. Схватив металлическую корзинку, я зашагала вдоль многочисленных продуктовых рядов. Нужно поскорее расправиться с этим делом и вернуться на улицу.

Но уже у полок с чаем меня поджидало разочарование. Зачем, скажите мне на милость, ставить мой любимый чай так высоко? Я пыталась дотянуться до него, вытягиваясь во весь рост, но кончики пальцев встречались только с пустотой. Никакой добычи.

– Давай же, падай, – взмолилась я, предприняв очередную попытку. Чувствовала я себя при этом неуклюжим цирковым карликом, когда раздавали высокий рост, то я стояла в конце этой очереди.

Кто-то хмыкнул позади меня, а затем чужая рука преспокойно дотянулась до заветной коробочки.

Первое, что я увидела, обернувшись к своему спасителю, – крепкая мужская шея. Мне пришлось поднять голову чуть выше, чтобы увидеть лицо парня в обрамлении светлых, растрёпанных кудрей. Парень растянул губы в улыбке, слегка наморщив нос.

– Кажется, тебе это было нужно, – он протянул мне заветную коробку с чаем.

– Спасибо огромное, – улыбнулась я в ответ. – Для таких коротышек, как я, необходимо делать лесенки к каждой полке, иначе рискуют оставить нас без обеда.

– Без проблем, – здоровяк пожал широченными плечами и скрылся за следующим рядом полок.

Моя миссия, хоть и с маленькой осечкой, была успешно выполнена, и я, расплатившись за продукты, вышла из полупустого магазина. Лучи солнца тут же согрели мою замёрзшую кожу, прогоняя мурашки, но я всё же зябко поёжилась.

– Замёрзла? – раздался низкий голос за плечом. Из-за спины вышел мой рыцарь-спаситель, смешно щурясь на солнце.

– Давай помогу? Пакет тяжеленный, – предложил парень, разглядывая мою ношу.

– Нет, что ты! – я перехватила ручку поудобнее и мотнула головой в сторону своего дома. – Мне недалеко. Буквально пять минут отсюда.

– Вот и отлично, нам как раз по пути.

Больше не слушая моих возражений, он отобрал у меня поклажу и неторопливо двинулся в нужную сторону, подстраиваясь под мои шаги.

– Меня, кстати, Семен зовут.

– Очень приятно, Саша. Я не видела тебя тут раньше. Недавно переехал?

– А ты что, всех тут знаешь? – в его серых глазах промелькнуло удивление.

– Ну да, я почти как бабушка у подъезда, которая знает всё и про всех, – пошутила я,

Уголки губ парня снова поползли вверх, обнажая пару милых ямочек, из-за этого его лицо, казалось, ещё более юным, почти подростковым. Он понимающе кивнул, и кудрявая прядь цвета пшеницы упала на его высокий лоб, прикрывая широкие брови.

– Пару недель как переехал в Питер.

– И как тебе тут?

– Не понял ещё, – Семён пожал широкими плечами. – Не удалось город толком осмотреть, репетиции много времени отнимают, ещё и подработку пытаюсь найти. Немного устроимся на новом месте, потом уже можно будет подумать об экскурсиях.

Я резко остановилась, с подозрением осматривая нового знакомого с ног до головы.

– Как интересно, – протянула я. – А ты ведь совсем непохож на них.

– Что говоришь? – переспросил он. – На кого непохож?

– На своих братьев по оружию, – пояснила я. – Приятно познакомиться, получается. Я преданный слушатель и уже почти поклонник творчества неизвестной мне группы.

– Так это ты соседка через стенку? – рассмеялся Семён, сразу поняв, о чем идёт речь. – Женек про тебя уже все уши прожужжал, о твоих волосах ходят целые легенды.

– А что не так с моими волосами? – я перекинула распущенные волосы через плечо, критически рассматривая их. Ну да, не расчёсанные. Но вы сами попробуйте расчесать кудрявые, густые, так ещё и длинные волосы. Ставлю все свои скромные сбережения, что из этого ничего не выйдет.

– Цвет яркий, необычный, – с улыбкой заметил Семён. – И почему это я непохож на них?

– Не знаю, первое впечатление такое. Да и не выглядишь ты как рокер.

Даже одет он был спокойно, в обычную белую футболку и джинсы, без лишних вычурностей. Никаких бросающихся в глаза тату, шипов, пирсинга и цветастых рубашек.

– Ничего, познакомимся поближе, так ты поменяешь своё мнение, я тебя уверяю, – забавно приподняв одну бровь, пообещал Семен.

– Типа, ты такой же, как они?

– Скорее, они лучше, чем ты думаешь.

Незаметно мы добрались до нашей парадной. Семен помог донести пакет прямо до квартиры и аккуратно поставил его перед моей дверью.

– Спасибо, что помог.

– Не таскай такие тяжести, ты же девочка, – сказал он напоследок, лукаво подмигнув, и исчез за соседней дверью.

Ни за что в жизни не поверю, что вся эта компания музыкантов может быть  лучше. Богдан – парень с короной на голове. Женя не готов пропустить ни одной юбки в мире. А эта Юля вообще словно укушенная. Иными словами – ребята отличные и музыка у них «замечательная».

***

Совершая привычные домашние дела, я не переставала прислушиваться к тому, что происходит за стенкой, смежной с «дорогими сердцу» соседями. За тонким перекрытием, которое практически не таило личную жизнь соседей, сегодня слышались только редкие шорохи, приглушённая музыка и, иногда, свист чайника. По всей видимости, дома кроме Семена не было никого, и я не знала, радоваться этому или нет. Потому что вряд ли их репетиция не состоится, и лучше раньше, чем позже.

Воспользовавшись временным затишьем, я заварила себе огромную кружку зелёного чая с жасмином и села за ноутбук. Ловя разрозненные мысли сачком, я собирала слова в предложения, пытаясь выразить свою идею в полной мере, но каждый раз, перечитывая написанное, безжалостно удаляла куски текста.

Описания казались мне топорными, а диалоги настолько безжизненными, что неинтересно было даже мне. Что уж можно говорить о людях, которые будут читать эти бездарные опусы. Я чувствовала, что вдохновение снова покидало меня, капризно виляло своим хвостом, стирая все нужные мысли.  Похоже, книга обречена на пожизненное заключение в пределах моей воображаемой полки.

Я отодвинула от себя ноутбук, подпёрла голову руками и закрыла глаза. В голове вновь всплыла фраза моего отца.

«Писать романы – это несерьёзно, ты просто загубишь всю свою жизнь!»

Что же, папуля, может быть, твои слова окажутся пророческими, ведь так близка к провалу я ещё никогда не была.

Надавав себе мысленных пощёчин и оплеух, я снова взялась за ноутбук, отпила ароматный чай и впилась взглядом в затёртый экран. Буду писать, пока пишется. Удалить всегда успею. Дам тексту подышать, а там посмотрим.

И вроде только мне удалось обуздать своенравную музу, как за стенкой по нарастающей заиграла музыка. Звуки усиливались в геометрической прогрессии.

– Да вы издеваетесь, что ли? Удивительная пунктуальность, ничего не скажешь.

Хотя музыка и была тише обычного, но все равно здорово отвлекала от дела, заставив все мысли испуганно попрятаться.

Я сохранила и свернула документ с книгой и открыла браузер, не до конца понимая, что действительно это делаю. Вбив в поисковую строку «как отомстить шумным соседям», я открыла первую же вылетевшую ссылку.

– Так, ну машины у вас нет, это точно не подходит, – бормотала я под нос, читая различные способы, как насолить надоедливым соседям. Вариант со стуком в стену тоже не подходил, а поджигать звонок я просто боялась.

– Натравить собаку, – я задумчиво посмотрела на спящую кошку, – Марго, есть желание побыть в роли собаки? Мы бы им такого жару задали!

Кошка даже и ухом не повела, отрицая моё существование в этой квартире. Я снова уткнулась в экран, продолжая свои поиски по форумам. Стучать по батареям и стенам. Настроить радиоприёмник на сверхвысокие частоты. Поджигать квитанции и всю корреспонденцию…

– О, а вот это подходит! – обрадовалась я.

Схватив телефон, я почти сразу нашла то, что требовалось – звуки перфоратора. Жаль, что у меня нет настоящего, так бы может и пару лишних отверстий для картин сделала. Я подключила телефон к портативной колонке, поставила её поближе к стене, сделав звук на максимум, и с чувством выполненного долга, подхватив ноутбук и кружку с остывшим чаем, пошла на балкон. На воздухе и пишется как-то приятнее.

Но там меня ждал неожиданный сюрприз. В метре от меня, на соседнем балконе, стоял Богдан и прикуривал сигарету, прикрывая ладонью огонёк зажигалки. И почему-то в его исполнении выглядело это невероятно соблазнительно, хотя я в принципе не переносила курящих людей. Выпустив тонкую струю дыма, он повернулся ко мне, разглядывая наглым взглядом сапфировых глаз. Спасаться бегством уже точно не вариант.

– Привет, лисичка.

– И вам не хворать, – кивнула я, удобно устраиваясь в плетёном кресле, поджимая под себя ноги.

Откровенный взгляд Богдана скользнул по моим оголенным ногам. Я тут же почувствовал себя голой, захотелось накрыться пледом или нарядиться в паранджу, но на мне были только спортивные чёрные шорты с маленьким пятном от кетчупа и короткий топ.  Стараясь не обращать на него и его взгляды особого внимания, я открыла ноутбук и окунулась в текст. Надо уже добить эту дурацкую главу, может дальше дело пойдёт бодрее.

– Ну и что это за новый изощрённый вид мести? – хриплый, словно простуженный, голос вторгся в моё пространство, сбивая с мысли.

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала я, сосредоточенно отбивая чечётку по клавиатуре.

– Я про ремонт, который, судя по всему, делают домовые, раз ты преспокойно сидишь здесь.

– А ты про это… Да, мои домовые затеяли ремонт, нужно сделать несколько сотен дырочек для вешалок, – я отклонилась в кресле и крикнула в открытую балконную дверь, – ребята, прекращайте, соседям мешаете!

– Такс…где я закончила, – пробормотала я, фокусируя внимание на уже написанном.

– Я серьёзно, лисичка.

Понимая, что и здесь мне покоя не сыскать, я оторвала взгляд от монитора и подняла голову. Богдан стоял уже совсем рядом, кривил губы, пуская сигаретный дым в сторону. Я скользнула взглядом по блестящим на солнце колечкам пирсинга в крыле носа и губе, и снова посмотрела ему прямо в глаза.

– А что мне прикажешь делать? Терпеть? –  я покачала головой. – Нет, это точно не про меня.

– Можно же просто попросить сделать музыку тише, нет?

Я громко хохотнула, мне от чего-то захотелось зло рассмеяться, но я сдержалась:

– Вас? Потише? Скорее небеса разверзнутся, чем вы вырубите свои ужасающие напевы. Кстати, хочу предупредить, этот способ у меня первый на очереди. Я вроде как говорила, что фантазия у меня богатая и очень бурная, так что это ещё цветочки.

– Цветочки говоришь? – не отрывая от меня хищного взгляда, он громко крикнул, – Юлька, убавь звук.

От его странного взгляда дурных, но невероятно красивых глаз внутри стало жутко не по себе. Точно он мог пересчитать все позвонки в моём тщедушном тельце или приоткрыть двери моим тайным желаниям. От него хотелось спрятаться, укрыться и убежать. Но в то же время мне нравилась эта живость его глаз, этот омут эмоций, тянущий в самую глубокую пучину в мире.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.