Никита Казачёнок
Роджер Гвус ведёт расследование

БОРНМУТСКИЕ СОБАКИ

Сегодня, 18 октября 1904 года, я, наконец, занялся осмотром чердака в моём загородном доме на краю Банбери, на полпути между никогда не затихающим Лондоном и родным мне Бирмингемом. Открыв деревянный люк, скрипевший от ржавчины, что забилась в шарнирах, я пробрался в запыленное тесное помещение, куда я уже не заглядывал около трёх лет. Мой масляной фонарь ясно освещал эту длинную, но не очень широкую комнату. Без особых раздумываний я отпустил хрупкую лестницу к себе и сделал свой первый шаг в эти пыльные чертоги воспоминаний. Прямо у самой лестницы, по которой я подымался, стояло то, зачем я сюда и подался. Покрытый слоем пыли старый рундук из резного дуба был моей целью. Ступив на пол чердака, я отставил фонарь в сторону, достал из кармана жилета ключ и отпёр этот саркофаг памятований.

Откинув крышку, я засунул руки в этот изящно вырезанный сундук и достал из него солидный набор из десятка толстых тетрадей, и расписанных до последней страницы блокнотов. Взяв их подмышку и вновь взяв в руки фонарь, я покинул чердак и спустился обратно в комфорт своего дома. Стоило мне сделать несколько шагов, как я оказался в своём узком кабинете где, уложив тетради на заполненный всякими бесполезными безделушками рабочий стол, я присел на кресло и начал работу.

Девять с половиной заполненных тетрадей, исписанные мной в разные периоды времени, всех их объединяла одна общая и дорогая мне черта: они все содержат мои заметки, по поводу расследований Роджера Гвуса.

На большинстве новейших расследованиях мне довелось присутствовать лично. О других я узнал у инспектора Скотленд-Ярда, Зэкерри Свифта, брата Гвуса и адвоката высшего класса, Джеймса, или у самого Гвуса. О некоторых из этих расследований, коротких и длинных, я расскажу вам в этих заметках.

Теперь, когда я снова просматривал все эти записи, я не мог вывести из моей головы недавние события. Тем не менее, я обещал, что после его кончины, я возьмусь за дело, и я привык выполнять обещания.

ГЛАВА 1 “ВСТУПЛЕНИЕ”

      Давайте, я, пожалуй, начну данный рассказ с того, что к началу этой истории, с мистером Роджером Гвусом я был знаком уже к малому четыре года. До этого я был немало о нём наслышан, такова была моя работа. Именно благодаря моей позиции корреспондента (и, в дальнейшем, редактора) небезызвестной редакции “Times”, помогли мне сойтись с Гвусом.

Не раз мы встречались у него на квартире в Лондоне. Это небольшое, но чрезвычайно заставленное жильё было на удивление уютным. Гвус частенько выступал в качестве эксклюзивного респондента, для моих статей. Он никогда не утаивал от меня деталей уже раскрытого преступления, если этого, конечно, не требовало само расследование. Из раза в раз я, пользуясь этим знакомством, писал то, о чём другие корреспонденты даже не подозревали. Подобный эксклюзивный материал помог мне в продвижении в карьере.

      Как бы там ни было, к 1880-ым годам, когда мне было тридцать два, я женился на Изабелле и обзавёлся ребёнком, которого мы назвали Милдред, в честь моей матери, которая и рассказала мне о Гвусе. Договорившись о должности младшего редактора в одной немалой издательской конторе, с таким же немалым окладом, я и моя семья переехала в Банбери. Данное, не самое густонаселённое местечко было выбрано не случайным образом, а по прямой наводке Гвуса. Сам Гвус имел там немалое поместье, которое ему, его брату и сестре, Доминике, оставили почившие к тому времени родители. Однако брат Гвуса, Джеймс, предпочёл жить в центре одушевлённого Лондона, ибо его работа адвоката требовала активной и большой клиентуры. А сестра, Доминика, вышла замуж и уплыла в Париж, где всегда мечтала жить её мать. Так Гвус остался последним из его рода, кто предпочёл жить в их фамильном особняке.

      На момент этой истории, мы жили в Банбери уже несколько лет. Это была холодная осень 1884 года, если быть точным. К моей жене, которую, как я уже говорил, зовут Изабелла, приехала погостить её матушка. С неусидчивым характером Изабеллы не то чтобы легко уживаться в обычных обстоятельствах, особенно, когда твоя работа буквально состоит из сидения за письменным столом и постоянного нажимания на кнопки печатной машинки. А когда обе эти женщины находятся в одном месте, это становится совсем уж не выносимо. Поняв, что их мельтешение и навязчивые разговоры начинают закипать мне мозг, я решил оставить их обоих наедине друг с другом, наслаждаться редкой встречей, а сам направился к поместью Гвуса.

      Банбери – это самый что ни на есть рай на земле, для тех, кто предпочитает менее населённые районы. Людей в этом маленьком городке проживает не больше сотни, и каждое из этих лиц тебе, так или иначе, будет знакомо. Ты не можешь просто так пройти из одной точки в другую, чтобы не поздороваться с третью людей, проживающих здесь. Большинство из них – мужчины. Одиночки и холостяки разных мастей. Охотники, рыболовы, писатели, натуралисты. Кого тут только не встретишь. Девушек здесь почти нет, в основном женщины в возрасте, которые уделяют большую часть своего времени пёстрым садам и коллективным встречам, где часами говорят по самым разным темам.

      Процентов семьдесят зданий в этом городке – особняки, виллы и двух – трёхэтажные коттеджи. Многие из них новые и, как мне кажется, были возведены вокруг больших особняков, как это обычно бывает. Модернизм сталкивался с викторианской архитектурой и создавал своеобразное сочетание, которое поначалу кажется не к месту, но ко всему рано или поздно привыкаешь.

      Как и дома, люди, здесь тоже были не однозначны. Старое поколение, его консервативный стиль и привычки смешались с молодым. Люди разного социального статуса жили рядом друг с другом и не видели в этом ничего зазорного. По крайней мере, отношения между ними были вполне дружелюбны. Вот тут, на небольшом огородике за своей виллой, говоря через забор, старик, разводящий голубей, и молодая девушка делились своими познаниями в садоводстве. Рядом со старым двухэтажным особняком сидели слепая старушка и маленький мальчик, читающий ей книгу. Далеко, на холме, стояли трое мужчин с охотничьими винтовками и друг другу что-то показывали.

      Мой путь не был долгим, хотя по пути есть на что посмотреть. Особняк Гвуса был не так далеко от нас. Дорога к нему была выложена светло-серым гравием и пролегала под железными воротами, которые почти что никогда не закрывали. Здание явно было построено где-то в восемнадцатом веке. Внешняя часть усадьбы выложена белым, слегка желтоватым, камнем. Над входной дверью вершилась немалая арка. Прямо перед входом был круглый газон, окружённый дорогой. Среди опадающих цветов, постепенно теряющих их характерный цвет, с небольшой лопаткой возилась пожилая старушка.

– Миссис Милфорд. – Обратился я к ней, отвлёкши от её любимого занятия.

      Мисс Франциска Милфорд и её муж Карл были здесь ещё до нашего с Гвусом прибытия. Когда прежние владельцы усадьбы скончались, они решили остаться тут и продолжать следить за зданием. Мисс Милфорд, в основном занималась цветами, когда Карл любил заниматься экстерьером особняка.

– Это вас что, Гвус запряг заняться цветами? – Продолжил я.

– Ой, да что вы. – Она отложила инвентарь в сторону, выпрямилась, и переступив через цветы, подошла ко мне. – Вы же знаете, господин Гвус не то чтобы любит всю эту возню с цветами. Но честное слово, сердце кровью обливается, когда вижу эти газончики пустыми. Всю жизнь здесь розочки и пионы жёлтые сажаю. Леди Лили так любила эти цветочки, ой, царство ей небесное. А вы, наверно, к господину то пришли?

– Если честно, то да. А то, у меня свободное время появилось, а делать то почти нечего.

– Ой. Небось, матушка вашей жены приехала без приглашения. – Шутливо заметила она.

Я ухмыльнулся.

– Да от вас ничего не скроешь.

– Вот такая я. Как поживу с Гвусом пару лет, сама сыщиком стану. Гвус, кстати, за домом, прохаживается. Пойду, сделаю вам обоим чай, а то он там уже небось замёрз. Скажите, чтобы домой шёл, а то при его далеко небогатырском здоровье в такой ветер ходить вредно.

      Она была права, ветер дул нехилый. Я знал, что Гвус любит низкие температуры и обычно, очень ленив летом. Но не часто выходит из дома, из-за его не самого лучшего здоровья.

      Обогнув особняк, я оказался в, потерявшем свой былой цвет саду. В центре стоял небольшой фонтан, напротив которого, лицом к зданию, стояла широкая металлическая скамейка, с деревянным сидением. На ней сидел сам Гвус. На момент этого случая, ему было шестьдесят три года, и его возраст отчётливо читался по морщинистому лицу. По старой традиции из своей молодости, он всё ещё заглаживал седеющие волосы назад. Гвус сбривал свои седые усы и бакенбарды, так что на его лице были заметны скулы. Высота Гвуса была не меньше шести фут, хотя это сложно понять из-за заметной сутулости. Он держал в руках свой старый цилиндр, рядом лежала дубовая трость. Воротник его длинного пальто колебался на ветру, прикрывая шею.

      Гвус не любил здороваться, считая это нецелесообразным, и предпочитал встречать людей своим упорным и безразличным взглядом. Так случилось и в этот раз. Его тёмные, болотного цвета, глаза быстро перевелись на меня и обратно на птиц, которые так его заинтересовали.

      Присев рядом с ним на скамейке, я обратил свой взгляд туда, куда смотрел сам Гвус. На верхушке фонтана сражались две вороны. Немного попрыгав туда-сюда и помахав крыльями, они покинули свои позиции и скрылись из нашего вида.

– Нравятся мне эти птицы, вороны. – Заметил Гвус своим хриплым голосом. – Не знаю почему, но они вызывают у меня чувство ностальгии. Быть может, они напоминают мне обо всех тех преступниках, за которыми я охотился в Лондоне. Такие же тёмные, неусидчивые. Пришли, сделали, скрылись. И так из раза в раз. А потом попробуй их найди, среди всего того беспорядка, что собой представляет оживлённый город.

      Манера речи Гвуса была медленной. Тем не менее, время от времени он ускорял темп. Обычно, он так делал когда злился или был раздражён.

– Не знаю, мистер Гвус. Не могу сказать, что разделяю ваш взгляд, но как скажете.

      Гвус опустил голову.

– Подозреваю, ваша матушка снова наведала вас?

– И как только вы все про это узнаёте?

– Всё очень просто, мистер Блэйк. Вы имеете очень своеобразную привычку говорить громко. Иногда чересчур.

– И вы это отсюда услышали?

– Не вижу ничего удивительного. Несмотря на возраст, слух у меня ещё какой. А вот зрение в конец убило.

      Гвус достал из пальто пенсне в позолоте, висевшее на длинной верёвке, и надел на нос. Облокотившись на свою трость, он встал с сидения.

– Ладно, мистер Блэйк, тут становится холодно, давайте лучше пройдём в дом. Зная миссис Милфорд, она уже делает нам чай.

      И вот я снова оказался внутри этого огромного здания. Эти обделанные деревом стены и бронзовые настенные подсвечники напоминали мне о романах, которые так любил собирать мой отец, и которые я читал в детстве. В доме почти не было картин, и Гвус со временем пытался заполнить пустое пространство на стенах. Время от времени он посещал аукционы и выкупал произведения, пришедшие ему по душе. Не могу ручаться за цены данных картин, но они не выглядят дешёвыми, как по мне.

      Прямо напротив входа была деревянная лестница. Мы поднялись по ней и добрались до закрытой изящной дубовой двери. Гвус достал из кармана пиджака ключ и отперев дверь, вошёл в свой кабинет.

      Комната была довольно просторной и по размерам напоминала скорее гостиную. Не помогал этому и камин из серого мрамора, какой увидишь не в каждой гостиной некой знатной особы. Багровые обои с позолоченными изображениями флёр-де-лис украшали стены и занавески того же оттенка закрывали свет.

      Скинув с себя пальто и шляпу на диван, Гвус доковылял до занавесок и отодвинул их. Свет хоть немного прояснил эту комнату. Гвус поставил трость к широкому письменному столу, что стоял напротив двери, и присел на кресло, спиной к окнам. Сняв с себя чёрный пиджак, он накинул на себя потрёпанный синий халат, который выглядел скорее как рабочая роба. Он достал из кармана своего коричневого жилета позолоченные часы и, быстро пробежав взглядом по цифрам, закрыл их, положив обратно в карман. Поправив перед маленьким зеркалом, что стоял на столе, свою коричневую бабочку, он убрал зеркало и ещё пару канцерных принадлежностей в сторону.

      Я присел на диван, что был слегка под углом напротив стола.

– Не понимаю, как вы ходите в такой ветер без шляпы. – Спросил он меня. – Хотя бы вашей этой, федоры. Каким бы жалким подражанием котелка она не была бы.

– И с чего она вам так не нравится, моя эта федора?

– Я не могу воспринимать эти короткие поля серьёзно. Федора – это летняя шляпа и у меня лицо кривится, каждый раз, когда вижу человека, носящего её осенью и тем более зимой. Кстати, про зиму.

      Гвус встал с кресла и пошёл разжигать огонь в камине, справа от меня.

– Нужно бы вызвать мастера, чтобы он посмотрел на это чудо прошлого века. – Заметил он, подбрасывая внутрь угля. – Не удивлюсь, если этот камин не очищали со времён моего деда. Угля здесь, правда, маловато…

      Он потянул руку к толстой верёвке и дёрнул за неё. Где-то снизу прозвенел колокольчик.

– Мистер Блэйк, будьте добры, посмотрите на вот эти сигареты, как мне кажется они как раз вам по вкусу. Или скорее запаху. Мой последний клиент их принёс в качестве благодарствия.

      Гвус открыл небольшую картонную коробочку, стоящую на краю его стола. Внутри было три десятка сигарет, выставленных в ряд. Я достал и понюхал одну.

– Лаки Страйк? – Спросил я.

– Понятия не имею. Поэтому и спрашиваю. Я не курю эту чушь. Всегда предпочитал классические сигары. Можете забрать их себе, если понравится.

      Я закурил взятую мной сигарету и поддал огоньку Гвусу. Он предпочёл выкурить трихинопольскую сигару, взятую, откуда то из стола.

– Вполне неплохо. – Заметил я, после первой затяжки. – С чего же они вам не нравятся?!

– Химия. Очень много ферментов. Как медик, и какой никакой химик, я никогда в жизни не прикоснусь к этой дряни. Здесь, я хотя бы понимаю, из чего сигара сделана.

      Дверь в комнату открылась и внутрь, к моему удивлению, вошла девушка, которой я здесь раньше не видел. Ей было около двадцати. Короткие тёмные волосы, завёрнутые в клубок, подходили её тёмной одежде горничной.

– Элиза, – обратился к ней Гвус – будьте добры, наполните вон то ведро углём и принесите сюда.

      Девушка кивнула. Она молча взяла ведро и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

– Гвус. А с каких это пор вы пополняете штат?

– Вы про Элизу. Да, девчонка хорошая. Меня на неё навёл один старый друг. Она немного того, витает в облаках. Но работает она прилично, ничего не скажешь.

      Дверь вновь отворилась, но это была не Элиза. Мисс Милфорд приоткрыла дверь локтём и вошла в комнату с подносом. Она опустила поднос на стол к Гвусу. Это был набор из двух чашек горячего чая и блюда с печеньем в шоколадной глазури.

      Гвус взял одно и попробовал.

– Это мистер Милфорд спёк? Передайте ему, что я очень зря не достаточно хвалю его кулинарные навыки.

– Обязательно передам. – С улыбкой ответила мисс Милфорд.

– Кстати, миссис Милфорд. Если вы хотите пересаживать растения, так и скажите. Я бы помог вам, а такими темпами вы себе спину надорвёте. Говорю вам как медик.

– Не волнуйтесь за меня, мистер Гвус. Я ещё могу потягаться с вами здоровьем. – Она улыбнулась.

Мисс Милфорд вышла и закрыла дверь.

– Совсем себя не щадит. – Гвус подставил чашку чая поближе к себе и продолжил выкуривать сигару.

      Через минуту вернулась Элиза с ведром, полным угля. Когда она поставила его у камина, Гвус слегка двинул рукой, дав тем самым Элизе знак. Она кивнула и покинула комнату.

– Мне кажется, мистер Блэйк, что она за эти две недели пребывания здесь уже успела влюбиться в кого-то из ваших.

– Неужели. А в кого, если не секрет?

– А вот это, секрет не только для вас, но и для меня. Сегодня к ней пришёл конверт, после получения которого она весь день ходит и улыбается. Два дня назад я видел изнутри дома, как она встречалась с каким-то мужчиной, который потом уехал на велосипеде, и она опять же, улыбалась весь день. Тут и думать не надо.

– Ну да. Тут всё прозрачно.

– Кстати, пока вы здесь. Я хочу чтобы вы посмотрели на вот эти наработки.

      Гвус достал из стола несколько листов и передал их мне.

– Как вы могли запомнить в прошлый раз, я собираюсь написать трактат по демонологии и оккультным практикам из разных стран. Ещё мой отец занимался этими исследованиями. Любил путешествовать по миру, заводить как можно больше временных знакомств. Вот и понабрался информации, которую я теперь намерен опубликовать.

      На бумагах, которые он мне передал, контент был самый разный. На одном было изображения людей с головами животных и набором имён. На другом тексты на неизвестных мне языках и, судя по всему, их перевод. На третьем было описание некого обряда.

– Я, конечно, не особо осведомлён в этой сфере, но уверен, кого то это точно заинтересует. – Я вернул ему листы. – Если возникнут вопросы о публикации, я всегда могу помочь вам.

      Гвус кивнул и положил листы обратно в стол.

– Гвус. Я не сомневаюсь в вашем слухе. Но вы определённо не могли услышать, как я говорил с мисс Милфорд. Как вы узнали про визит матушки?

      Гвус встал с кресла и подошёл к окну. На улице бушевал ветер. В такую погоду так и хочется сидеть в теплоте и ничего не делать.

– Память, мистер Блэйк. Память. Я уже не раз говорил вам, что у меня, пожалуй, лучшая память, нежели у кого-либо ещё во всей Англии. Я прекрасно понимаю, что вы обычно заняты с семьёй по утрам, а вечером занимаетесь своей редакторской работой, что отвлекает вас от социальной жизни. Вы всегда приходите днём, а сегодня вы решили навестить меня в такую рань. К тому же, я припоминаю, что ваша матушка навещает вас каждый ноябрь. Если не ошибаюсь, это связано с какой-то традицией из вашей семьи, но вы мне так и не рассказали, что это за традиция такая. Каждый ноябрь вы приходите ко мне и говорите, что приехала матушка, и вам не очень приятна её гиперактивная компания. Сложите все три этих слагаемых вместе, и мы получаем вполне очевидный ответ.

– Да. Простовато конечно. Вы вроде говорили, что память – это ваш метод разгадки преступлений. Я так и не спросил ни разу, как именно этот ваш метод работает?

      Гвус затушил окурок об пепельницу и снова обернулся к окну.

– Скоро дождь будет. – Прошептал он себе. – По поводу моего метода, могу сказать следующее. Ничто в этом мире не ново. Даже если и появляется что-то, что можно назвать нововведением, то оно обязательно состоит из компонентов, которые уже существовали и могут быть объяснены. Вот возьмём эти ваши, машины. Топливо состоит из уже открытых химических элементов. Детали сделаны из уже привычных для нас металлов. Работает вся эта конструкция с помощью понятных разуму процессов. Или возьмите самого человека, как организм. Имеется столько непонятных обычным людям болезней. Однако, стоит ему узнать симптомы, понять как болезнь развивается, так человек уже может не только обнаружить, но и излечить или даже предотвратить болезнь. Чем больше вы наблюдаете за людьми с определённым заболеванием, тем больше общих черт вы находите. Рано или поздно, вы начнёте определять болезни, едва взглянув на человека. Детективы, полицейские, сыщики – называйте, как хотите. Наша задача – увидеть преступление, запомнить его, и воспользоваться полученными знаниями в будущем. Разгадайте два-три десятка преступлений, и вы начнёте находить между ними общие черты. Разгадайте сотню, и вы начнёте связывать знакомые звенья в цепочку, даже того не замечая. Разгадайте три сотни, и вы начнёте щёлкать их как орешки. Преступники думают одинаково. Именно поэтому необычные дела всегда ставят полицию в тупик. Память это хорошо, но без находчивости и острого ума тоже не обойтись. Активность к слову, тоже не помешала бы…

      Гвус определённо увидел кого-то на улице и быстро убрал своё пальто и шляпу с дивана на настенную вешалку у двери, которую он приоткрыл, после чего направился обратно к столу и присел на кресло.

      Я сипнул чая и посмотрел на колеблющееся ветви елей за окном. Было слышно, как где-то внизу открылась и закрылась дверь. Быстрые шаги по деревянному полу приближались к нам.

      В дверном проёме появилась знакомая фигура. Это был инспектор Скотленд-Ярда, Зэкерри Свифт. Насколько я помню, на тот момент ему было сорок три. Он снял шляпу со своей лысой головы и шагнул в комнату.

      Свифт – живое воплощение того, что постоянная работа может сделать с человеком. Несмотря на относительную молодость, выглядел он на все шестьдесят. Виной тому синеватые мешки под глазами, явно вызванные недостатком сна. Небрежная борода контрастировала с очень ухоженным тёмно коричневым костюмом, в котором выделялся аккуратно завязанный яркий красный галстук с золотой булавкой.

– Мистер Гвус. – Инспектор слегка покланялся. – Мистер Блэйк. – Он повторил поклон.

– Свифт, будьте добры, присаживайтесь, куда будет удобно.

      Гвус встал и подошёл к стене напротив слева от нас. Между двумя массивными книжными полками, на которых пылились альбомы и немногочисленные книги. Большинство из альбомов имели в себе заметки по поводу его предыдущих дел. Книги были в основном методической литературой. Лишь десяток художественных произведений затесались среди всего остального. У подножья полок стояли груды старых газет, которые представляли для Гвуса важность. Между книжными полками был фужер, за стеклянной витриной которого стояли десятки бутылок с алкоголем.

– Вам Виски или вино?

      Свифт положил своё пальто и котелок на кресло, что стояло возле дивана, и присел рядом со мной на диване.

– Пожалуй, вино. Белое. – Ответил он.

      Гвус открыл дверцу и достал с верхней полки узкий бутыль из яркого зелёного стекла. Он повернулся ко мне и кивком предложил выпить, я отказался.

      Поставив на стол два бокала, он наполнил один на половину и передал Свифту, второй наполнил на одну пятую и вернулся на своё кресло.

      Свифт сделал глоток и слегка прищурился.

– А я вижу, у вас тут встреча. – Начал он, вертя бокал в руках.

– Я всегда готов принять у себя гостей. Компания у меня, конечно, имеется, но под старость я начал жалеть, что вёл одиночный образ жизни.

      В этот момент я подумал о том, что мне стоило бы навещать Гвуса почаще.

– Ну, мистер Гвус. – Заметил инспектор. – Думаю, наши инспекторы в отставке будут очень даже рады провести с вами время. Вы у нас, знаменитость, как- никак.

      Гвус отмахнулся.

– И не нужно отнекиваться. С тех пор, как вы получили пулевое ранение в ногу при поимке “Красных воротников”, о вас регулярно говорят. Мистер Блэйк, вы ведь помните это дело.

– Это случаем, не та террористическая организация, которая планировала поджечь германское посольство? – Я попытался припомнить этот случай.

– Она самая. Поймали с поличным. Чувствую, если бы Гвус не помог, то посольство пришлось бы отстраивать.

– Меня тогда, должно быть, не было в Лондоне. Я так ничего об этом не написал.

      Инспектор выпил ещё немного вина.

– Кстати, мистер Гвус. Я тут вот с чем к вам пришёл. У меня тут назрело расследование. Это либо ничего, либо что-то стоящее. Хотелось бы, чтобы вы съездили со мной и помогли разобраться.

      Гвус поднял взгляд в потолок.

– Расскажите об этом деле.

– Дело, оно вот какое. В Борнмуте произошёл инцидент. Была найдена молодая девушка, лет двадцати, вся разодрана собаками. Казалось бы, обычная атака диких животных. Но не знаю. Не выглядит это как случайность. Никто этих собак не слышал, хотя произошло это близко к посёлку. Бродячих псов в округе никогда не было, а волки там издавна не водятся, заядлые охотники мне это подтвердили. Неспокойно мне на душе, Гвус. Вот, шестое чувство или что-то такое. Вы знаете, у меня интуиция та ещё.

– Это без сомнений. – Прошептал себе под нос Гвус.

      Он опустил свой взгляд обратно на нас.

– Борнмут, говорите? Я бы конечно всмотрелся бы в это дело, но, к сожалению, я не могу сделать этого сегодня. К пяти у меня назначена встреча с довольно важным клиентом. Тем не менее, я буду не против заняться этим завтра. Тело девушки в Скотленд-Ярде?

      Инспектор, подтверждая, кивнул.

– Приму к сведению. Надеюсь, меня узнают, а то придётся искать вас или Гринна. Кстати, Свифт, вы планируете возвращаться на место смерти?

– Я ещё не закончил допрашивание, так что да.

– Мистер Блэйк, найдётся ли у вас время, чтобы отправиться с инспектором?

      Я не стал долго думать.

– Изабелла не будет против. У неё сейчас есть занятия. Но, что я должен там делать?

– Вы должны смотреть по сторонам и замечать то, что не заметит Свифт. Не примите это за оскорбление, но вы, Свифт, конечно, оправдываете своё имя активностью, но за скорость вы заплатили внимательностью.

      Инспектор грустно пожал плечами.

– Очевидная, но до боли жестокая правда, мистер Гвус.

      Он встал с дивана и натянул на голову свою шляпу.

– Что же, если вы действительно желаете присоединиться, то мы встречаемся через полчаса на вокзале. А мне нужно кое-кого предупредить о нашем приезде. Я видел в гостевой телефон, пойду им воспользуюсь.

      Инспектор и Гвус пожали друг другу руки, и Свифт вышел из комнаты. Я встал и начал одеваться.

– Мистер Блэйк, я знаю, мало что сможет остановить вас в поиске приключений. Поезд доедет за два часа. У вас есть целый день. Будьте добры зателеграфируйте мне результаты первого дня, когда закончите.

      Мы обменялись прощаниями, и я направился к выходу.

ГЛАВА 2 “МЕСТО УБИЙСТВА”

I

      Собрав самое важное, что может мне понадобиться для поездки, я предупредил Изабеллу об отъезде и направился к вокзалу. На станции, как всегда, почти что не было людей. По выходным, люди собираются в города или погостить к родственникам, но в рабочий день станция пустовала.

      Не перестаю вдохновляться поездами, этими титанами, мостиком между стариной и модерном. Обшитые снаружи металлами, выпускающие столбы дыма, изнутри они выглядят не хуже многих Лондонских квартир. Они воплощают в себе мощь прошлого, прокладывая дорогу в будущее.

      Забравшись в прибывший поезд, мы прошли к указанному нам купе для курящих, где мы и обосновались. Инспектор прикупил по пути к вокзалу новостную газету и обратился к ней, пытаясь пропустить время. Я последовал его примеру и заранее взял со станции случайный роман в жёлтой обложке за семь пенсов. Нам предстоял двухчасовое путешествие через темнеющие перед зимой долины Англии.

      Осень уничтожала красоту цветастых полей и лесов. Как человек, обожающий те редкие моменты, когда я, наконец, могу покинуть тот пыльный склеп, что я называю своим офисом, я ценю те прекрасные моменты, когда я могу погрузиться в беззаботность природы. Когда я покинул задымлённый Лондон и его переполненные улички, я надеялся окунуться в атмосферу беспечности, что предоставляют такие отдалённые клочки общества, как Банбери. Тем не менее, я продолжаю проводить своё время за работой в не самой здоровой атмосфере, от которой так упорно пытался убежать. Быть может, это и является причиной, почему Гвус и случаи, в которые он из раза в раз попадает, так привлекают моё внимание. Так и хочется нарушить свой привычный расклад дня и вписать в него что-то необычное.

      Любовь к необыкновенному и вызывает моб любовь к лету. Всегда приятно запечатлить новый набор цветов, которые оно может предоставить. Гвус не раз говорил, что предпочитает осень и зиму, что не удивительно. Его разуму были привычны серость осени и одноплановость, ведь среди знакомых элементов очень просто выделить что-то новое и необычное.

      К слову, о новом. В Борнмуте я оказался впервые. Быть может, моё мнение было испорчено серостью осени, но само место показалось мне каким-то скучным и неприветливым.

      Поезд, наконец, остановился, и мы поспешили сойти на станцию.

      Вместе с нами вышли пара человек, среди которых я отчётливо запомнил лишь молодого человека с длинными усами в коричневом пиджаке и котелке. Он подвернул рукав и посмотрел на наручные часы.

– Сколько? – Спросил его сзади инспектор.

– Три двадцать. – Ответил мужчина не оборачиваясь. Он поправил рукав и, подняв свой чемодан с каменного пола, зашаг в сторону самого Борнмута.

      Инспектор осмотрелся по сторонам.

– А вот и он. – Заметил Свифт и поспешил меня вперёд.

      Инспектор подошёл к полному мужчине, который стоял возле запряжённого догкарта, в толстом ольстере. Они поздоровались.

– Мистер Блэйк, это Бенджамин Кларксон, местный врач.

      Я обменялся приветствиями с доктором. Он был старше пятидесяти с отвисшими щеками. Его глаза прятались за квадратными линзами в проводной оправе.

– Мистер Бенджамин – продолжал инспектор – помог нам при осмотре тела. Сейчас мы погрузим наш груз в повозку и отправимся прямиком на место преступления.

      Борнмут находился в тысяче ярдов от станции и экипажи по этой дороге, судя по всему, ходили редко, ибо дорога была плохо обработанной. Отсюда Борнмут походил на типичный посёлок, немного больше Банбери. Уже отсюда было видно, что все дома в Борнмуте были новенькие и не очень большие. Среди этой картины выделялась старинная башня с часами, которая высилась над всем посёлком. Здания, ближе к часовне были постарше других. Остальные были построены максимум десяток лет назад.

      Поездка была не очень долгой, и мы не успели оглянуться по сторонам и поглядеть на местную природу, как уже было пора спускаться. Доктор взял в руки свою трость с металлическим набалдашником, и повёл нас по протоптанному пути, отходящего от основной дороги. Он то и дело бил тростью по веткам радевших дубов и бук. Мы с инспектором шагали позади. Наконец мы вышли на небольшую прогалину. На траве была видна ещё не потемневшая кровь.

      Инспектор стал в стороне от крови и начал показывать руками.

– Тело лежало тут. – Он указал на место с окровавленной травой. – Кровь немного впиталась в землю, но её всё ещё видно. Её ноги были направлены в ту сторону. – Он указала прямо, где сквозь кроны вдалеке проглядывались окна домов. – Она лежала на спине. Ноги в раскидку. Одна рука над головой, другая на уровне глаз. Тело значительно изуродовано. Как я уже говорил, нападали собаки. Как говорят суд-мед эксперты, собак было три. Доктор Кларксон, расскажите о том, как обнаружили тело.

      Доктор немного подвигал челюстью и, указывая руками во все возможные стороны, начал перечислять события той ночи.

– Было это, в девять. Полдесятого, если точнее. Поселение у нас тихое, если что и происходит, так сразу толпа набегает. Так случилось и в этот раз. Людовик, местный немецкий музыкант, на старость лет завёл себе привычку набирать воду для сада из колодца, что вон там. – Он указал куда-то, но я не успел заметить куда, как он уже опустил руку. – Идёт он значит, по главной дороге и замечает, как что-то блестит здесь. Он подошёл сюда проверить, а как увидел тело, так закричал, что весь посёлок услышал. Понабежало сюда людей, все хотели посмотреть, что случилось. Я тут как с рыбалки возвращался по главной дороге и вижу толпу людей. Пока они объяснили мне, что да как, уже прибежал наш местный участковый, разгонял зевак. Как доктор, меня подпустили к телу. Она тогда уже была мертва некоторое время, ибо тело было холодным. Там и смотреть не надо было, понятно, что её какие-то собаки загрызли. А я по собакам эксперт. Раньше ветеринаром был. Да я и сейчас ветеринар, если говорить технически. Так вот, следы от зубов по форме и размеру напоминали такие у мастиффов. Как полицейские прибыли, я рассказал им о своём открытии. С тех пор не произошло ничего стоящего.

      Доктор замолчал и решил воспользоваться моментом тишины, чтобы осмотреться вокруг. Эта прогалина была не так далеко от города. Всего в двух десятках ярдов была так называемая ‘главная дорога’, по которой мы и прибыли.

– То есть, – поинтересовался я – поселение у вас тихое, и, тем не менее, крика этой девушки никто не услышал?

– Это действительно очень странно. – Согласился доктор. – Но стоит понимать, что когда человек попадает в стрессовую ситуацию, он может впасть в состояние шока.

В разговор вмешался инспектор.

– Шок – это одно дело. Но если тут действительно работало три собаки, они должны были лаять или как-то иначе привлекать к себе внимание.

– У нас тут есть люди с собаками. Многие, к слову. Никто бы не заподозрил ничего, даже если бы они и услышали этот лай.

Я поинтересовался.

– Расскажите лучше об убитой девушке.

– Девушку эту звали Дария Уилсон, двадцать пять лет от роду. У неё и её матери обоих случаются приступы астмы, и я к ним очень часто заходил. Девушка, что говориться, на позитиве. Отец её умер ещё до того, как я сюда переехал три года назад. Несмотря на возраст у неё было три романа. Сначала с сыном нашего местного участкового Леона, Генри Уиллисом. Они здесь всегда жили. Потом у неё была любовь с писателем Грегори Бэйксом. Он переехал сюда примерно тогда же когда и я, плюс минус несколько месяцев. Сейчас у неё был роман с сыном старика Твиста, Марком. И вот так вот всё закончилось.

– А этот Твист, когда сюда переехал?

– Старик тут живёт уже давно, а вот Марк не спешил переезжать. Теперь, когда Дария мертва, он, скорее всего, отбросит эту мысль вообще.

      Инспектор подошёл к доктору.

– Ладно, место происшествия конечно имеет в себе интерес, но нам нужно приступить к допросам. Мистер Кларксон, будьте добры, зайдите в гостиницу и скажите, что мы прибудем к вечеру.

– Без проблем. – Заметил он, и, протерев очки, собрался уходить. – Подождите, может мне с вами пойти и показать что и где?

– Спасибо за предложение, но я запомнил номера домов.

– Тогда, удачи вам в расследовании.

      Доктор повернулся к нам спиной и зашагал прочь. Мы с инспектором двинулись за ним в город. Пути наши с доктором, тем не менее, расходились. Он пошёл на восток, где была некоторого рода коммерческая уличка. Я не успел осмотреться, но заметил лавку сапожника, продуктовый и пекарню. Мы же направились на запад, где были жилые кварталы. Почти что все дома выглядели одинаково. Одни и те же фронтоны, одни и те же окна, одни и те же пологие крыши. Словно все дома строили одни и те же люди. Различия заключались разве что в садах, которые неплохо так описывали их владельцев. Время от времени мы и натыкались на дома, непохожие на другие, но это было чрезвычайно редко.

      Инспектор остановил нас около одного из похожих домов. Единственное, что привлекло моё внимание – это то, как много места отведено для сада. Перед домом всё было засажено кустарниками и цветами, которые уже совсем скоро исчахнут.

– Это дом мисс Уилсон. – Пояснил инспектор. – Вы, кстати, не забывайте стенографировать наши допросы.

      Уж что-что, а быстро записывать я умею. Не удивлюсь, если это единственная причина, почему Гвус меня вообще сюда послал.

      Инспектор трижды постучался в дверь, прежде чем она открылась. На другой стороне стояла женщина старше сорока. Она хромала на левую ногу, но всё ещё ходила, подпираясь на железную инвалидную трость. Морщинистое лицо и рыжие кудрявые волосы этой женщины придавали ей лишние годы. Мать Дарии, Лидия Уилсон, сразу же начала жаловаться нам на свою жизнь.

– Думала, переселюсь сюда, так жизнь пойдёт спокойней. А тут, нет. Сначала сахарный диабет вызвал атрофию ноги, еле как хожу, так теперь и это несчастье…

      Она выхватила из кармана платок и, уткнувшись в него лицом зарыдала.

      Инспектор присел рядом с ней и, положив руку на её плечо, принялся успокаивать бедную женщину.

– Мисс Уилсон, – практически шёпотом говорил инспектор – расскажите нам о вашей дочери, если это не слишком тяжело в вашем положении.

Женщина собралась с мыслями и начала.

– Дария была очень добродушной девушкой. Она вместе с доктором Кларксоном была волонтёром для нескольких Госпиталей в городе. Раньше она разводила кроликов, но сейчас она уделяла всё своё время мне.

– А что вы можете сказать про её возлюбленного? – Поинтересовался я, делая заметки в свой блокнот.

– Честно говоря, я не могу сказать чего-либо дельного о Марке. Но он помогал Дарии ухаживать за мной и садом, да и в целом при мне был очень вежливым. Дария не рассказывала мне об их отношениях в деталях, но по виду она была счастлива, а это была для меня самым главным.

– Ладно. – Продолжил инспектор. – Теперь расскажите нам, когда Дария вышла из дома?

– Вчера вечером, к семи. Марк прислал ей письмо, в котором попросил встретиться.

– Где это письмо?

– На столе в её комнате.

– А почему он писал письмо, а не пришёл сам? – Заметил я.

– Дело в том, что Марк здесь не живёт. Он приезжает сюда к своему отцу. Дария говорила, что Марк планировал переехать сюда навсегда, но я не знаю, сделает ли он так, теперь, когда Дарии больше нет.

– То есть, его здесь вчера не было.

– Насколько я знаю, он всё ещё не прибыл.

– В таком случае, последний вопрос. Вы не замечали, пропало ли что-либо из личных вещей Дарии. Даже самая незначительная.

– Я не проверяла, но вроде бы нет.

– Значит это всё. Ещё раз, примите наши соболезнования.

      Мы с инспектором продвинулись в комнату убитой. Помещение было обставлено не самым роскошным образом, по чему было видно финансовое состояние семьи. Куда не бросишь взгляд – везде он улавливал тонкий и нежный бирюзовый цвет. Таковыми были занавески у окна, убранство кровати, даже мелкие элементы одежды и редкие драгоценности, так или иначе, были бирюзовые.

      Записка, о которой говорила Лидия, лежала на небольшом гардеробе с зеркалом. Инспектор подобрал её, прочитал содержание и подал мне. Записка была напечатана на машинке, и она гласила:

      “Дорогая моя Дария. Знаю, ты ожидала увидеть меня этим утром, но как ты, возможно, знаешь, авария на железной дороге прервала связь между Бирмингемом и Лондоном. Тем не менее, спешу сообщить, что траффик уже возобновился, и я прибуду к вам уже в субботу. Буду очень рад, если ты меня встретишь. Я не хочу, чтобы прошлый раз повторился. Поезд должен приехать к восьми. Пишу тебе, ибо знаю, как ты волнуешься, когда я тебе по долгу не пишу. Передавай привет матушке. – Твой Марк”

      Рядом с сообщением был конверт. Был он самый что ни на есть простецкий почтовый. Подозрения вызывали отсутствие штемпеля и марки, но это можно было объяснить. Авария, которую упоминал автор письма, это, очевидно, сошедший с рельс поезд на 2892 ярде от Лондона. В газетах писали, что в качестве некоторого рода извинения, местные почтовые отделения устроили скоростную доставку по близлежащим районам к Лондону. Ни марки, ни штемпели на эти письма не ставили, просто потому что люди, застрявшие в поездах, просто не имели время на это.

      Я заметил своё предположение инспектору и тот, тоже припомнив этот случай, положил сообщение в конверт и засунул это в небольшой пакет, в который помещают вещественные улики.

      Перед уходом инспектор задал владельце дома ещё несколько вопросов, но они были совсем незначительны и относились к характеру девушки.

II

      Мы стояли возле калитки, ведущей к двухэтажному дому, ожидая возвращения его владельца. Состояние этого жилища было плохим и, тут то там проглядывались потрескавшаяся побелка, а крыша дома крошилась. Тем не менее, судя по строительным лесам, попытки ремонта были предприняты.

– А вы, небось, те две ищейки. – Захрипел за нашими спинами голос.

      Он принадлежал шестидесятилетнему джентльмену, который пытался скрывать свою лысину и полное рытвин и морщин лицо в тени широкополого цилиндра.

– Вы от части правы. – В учтивой манере ответил старику инспектор. – Я – инспектор Свифт, а это мистер Блэйк. А вы, должно быть, Джером Твист, отец Марка Твиста?

– Что есть, то есть. – Мрачно ответил старик. – Давайте тогда пройдём ко мне в дом.

      Место обитания старика оказалось куда изящнее изнутри, нежели снаружи. Десятки написанных рукой картин закрывали изумрудного цвета обои. Мебель из тёмной ели была покрыта небольшим слоем пыли. Бронзовые подсвечники свисали со стен.

      Дом был очень тёмным и душным, что явно не нравилось инспектору, но я не обратил на это особого внимания.

      Старик сбросил с себя сюртук и упал в широкое кресло у камина.

      Я и инспектор присели напротив него, на мягком диване.

– Господа, не желаете ли закурить. – Старик указал на деревянный ящичек с трихинопольскими сигарами.

      Как бы я не хотел этого отрицать, но от качественного курева я никогда не отказывался, и видать, инспектор тоже. Все мы трое по очереди взяли сигары, и через минуту комната покрылась слойкой дыма.

– Вы не подумайте обо мне чего-то. – Начал старик. – Я может, и выгляжу как злобный старикан, но нагрубить не имею желания. Хотя, вы, несомненно, пришли сюда поговорить о моём сыне, а не обо мне.

– Вы правы. – Признал инспектор. – Мне особенно хочется узнать, где он сейчас.

– В пути. Вчера прислал телеграмму со станции у Уилоби-Поинт. Могу предоставить её вам, если это требуется. Должен был уже прийти, но видимо, где-то застрял.

– Будьте добры, передайте нам эту записку.

      Старик поднялся с кресла и вышел в соседнюю комнату, откуда вернулся с небольшим листком. Написанный толстым почерком текст был короток и лаконичен.

      “На железной дороге произошла авария, рейсы задерживаются. Приеду завтра, ко дню.

Ж.Д. вокзал Уилоби-Поинт. – Марк”

– Вот такой он у меня, – заметил старик – мало говорит, мало пишет. Не знаю, что такого он нашёл общего с этой бедной девочкой. Она была той ещё балаболкой. В городе он таких не любил, а здесь…

– Расскажите нам об этих отношениях, если ваш сын посвящал вас в его интимные дела.

– Не посвящал, но я не слепой и отчётливо видел, какие у них там отношения. Как по мне, вполне нормальные. Был один инцидент, конечно. Есть у нас тут один парень, Леон кличут. Импульсивный, ревнивый. Раньше вёл роман с Дарьей. Не знаю, была ли его любовь ответной, но с моим сыном он не раз ввязывался в потасовку.

– Это интересно. А у этого Леона случаем нет собак?

– Есть. Мастифф, такой маленький, что от удара ногой помрёт.

– А много ли людей в этом районе имеют мастиффов?

– Много. Каждый четвёртый, наверно. Охотников у нас тут, конечно, не занимать.

      Я припомнил имена, названные Лидией, и задал вопрос.

– Так то, Мисс Уилсон сказала, что некто Бэйкс тоже раньше имел романтические отношения.

– Об этом я не осведомлён. Хотя, тут нечему удивляться. Бэйкс он у нас такой. Кроме доктора, больше ни с кем особо не общается. Девушку подцепит запросто, а вот удержать не сумеет.

      Инспектор снова вспрянул в разговор.

– А вы, то как, сообщили вашему сыну о смерти Дарии?

– Да как я сообщу то? Со станции он уже давно уехал. Попробуй ему сообщить что-то.

– Да уж. Это прекрасно. Думаю, мы наведаемся к вам попозже, чтобы поговорить с вашим сыном.

      Мы уже успели попрощаться со стариком и одеть наши шляпы, как наш уход был отложен. Входная дверь дома отворилась, и внутрь вошёл тот самый молодой человек с длинными усами, который подсказал инспектору время на станции. Он, очевидно, был сыном Твиста.

      Судя по удивлённому взгляду, он нас узнал и поспешил узнать у отца расклад дел.

– Марк, эти джентльмены пришли сюда не просто так. – Пояснил ему старик. – Тебе, так то, лучше присесть.

      Старик встал, принял из рук сына шляпу, и усадил его на кресло где только что сидел сам. Он взглянул своими серыми глазами на инспектора, и тот подготовился к своей речи.

– Мистер Твист, я – Грегори Свифт, инспектор Скотленд-Ярда. С прискорбным извещением должен сообщить, что ваша возлюбленная, Дария Уилсон скончалась от кровотечения после нападения диких животных прошлым вечером.

      Инспектор, несмотря на свою каменную внешность, был человеком весьма добродушным, и по его голосу было слышно, какую жалость он испытывает к бедной девушке и её судьбе. Твист младший смог уловить это в тихом тоне Свифта и молча отвернулся в сторону, положив голову на кулак. Так он просидел около минуты. Никто из нас не собирался прерывать его траур. В один миг он внезапно поднял голову, стукнул рукой по подлокотнику кресла со всей силы и издал, пожалуй, самый отчаянный и наполненный горести крик, что я слышал в своей жизни. Теперь, когда он всё-таки решился высвободить эмоции, у его глаз появились слёзы, а лицо скорчилось, словно от агонии. Я не знаю, возымел ли этот срыв такой же эффект на инспектора, но я возымел уверенность в его невиновности. Даже самый лучший театральный актёр не сумел бы так сыграть.

– Я сам тот ещё дегенерат. – Начал он. – Она ведь меня предупреждала. Она говорила мне, что ей неспокойно. Я должен был оставаться тут, но нет, меня потянуло в город с какой-то кстати.

      Он замолчал на минуту, после чего продолжил. Он наклонился ближе к инспектору и полушёпотом спросил.

– Инспектор. Вы думаете это?…

      Он не закончил предложение, но инспектор и так его понял.

– Мы не можем быть уверены. Но как мне кажется, оно вполне могло быть убийством. Если это действительно так, то можете быть уверены, завтра прибудет наш эксперт и он разберётся в этом деле.

– Если я могу чем-нибудь помочь – только скажите.

– На данном этапе, вы, как возлюбленный убитой можете рассказать нам о ней и ваших отношениях.

– Я попытаюсь. – Он выдавливал из себя слова и говорил, постоянно вздыхая и ахая, что в целом не удивительно. Думаю, если бы мою жену убили, то я бы не смог общаться ещё несколько часов. Но Марк был крепким мужчиной и поэтому было странно слышать его мужественный голос таким надорванным. – Возможно, если вы захотите узнать что-то отдельное, то вы сразу и спрашивайте, а я расскажу всё что смогу. – Я снова достал свой блокнот из кармана и краем глаза заметил, как отец Марка притащил себе откуда-то стул. – Встречались мы с Дарьей уже как два года. Она тогда только отошла от романа с Бэйксом и вот опять. Она была той ещё девушкой. Выделялась среди своих подруг. Так, именно она и начала наш роман. Мне кажется, она жить не может без партнёра, ей всегда нужен кто-то под рукой. Вот уже два года мы встречались. Никаких эксцессов не случалось. Разве что ей матери стало совсем сложно ходить, что в свою очередь, поторопило меня к действиям. Вот, посмотрите.

      Он достал из кармана небольшую квадратную деревянную шкатулку, раскрыв которую, представил перед нами серебряное колечко с небольшим обвитым в металл бриллиантом.

– Оно не самое дорогое, что я мог ей предложить, но она была женщиной невысоких стандартов и понимала, что деньги можно потратить и с большей пользой. За ним я собственно и уезжал в город.

      Марк остановил повествование, уставившись на кольцо. Инспектор воспользовался возможностью и задал пару вопросов.

– Вы сказали, Дария предупреждала вас о чём-то?

– Да. Накануне, перед моим отъездом она сказала мне, что ей совсем неспокойно. Приходиться время от времени бегать туда-сюда по ночам и у неё стоит какое-то странное предчувствие, что скоро произойдёт что-то неприятное.

– Понятно. Что вы знаете о других романах Дарии?

– Знаю я, что они были и не больше. Никогда про это не интересовался. Да и не хотелось, чтобы она всё это вспоминала. Как-никак, если они разошлись, значит, есть за что.

– Понятно. – Повторил инспектор. Он опустил голову в пол, как он это любил делать. – Думаю, мы к вам наведаемся ещё раз завтра, когда Гвус прибудет, а пока что у меня нет особых вопросов. Если бы имелся кто-то, кто желал вашей жене смерти, вы определённо бы об этом нам рассказали сразу. Напоследок, будьте добры, посмотрите на вот эту записку и скажите, вы ли её отослали.

      Инспектор достал из пакета ту самую записку, что мы взяли из комнаты Дарии и протянул её Марку. Тот покивал головой и вернул записку обратно.

– Это не в моём вкусе. – Пояснил он. – Я не пишу такие длинные сообщения. Пары слов всегда вполне хватает.

      Инспектор снова завернул записку в пакет и уложил во внутренний карман плаща.

– В таком случае, ещё раз примите наши соболезнования. – Мы оба встали, поклонились, и надели шляпы. – Если нам понадобиться ваша помощь или мы разгадаем дело, то мы вам сообщим. – Заметил инспектор когда мы выходили из дома.

      Старик провёл нас до двери а Марк остался сидеть в кресле, задумчиво уставившись на кольцо.

III

      Мы освободились от Твистов к шести дня. Инспектор ещё потягал меня по городу, расспрашивая всяких зевак на улицах, но ни один из этих разговоров не был достаточно долгим или важным, чтобы я о них упоминал по отдельности.

      Мы хотели поговорить с тем самым Бэйксом, чьё имя уже не раз слышали, однако он не так давно покинул город и доктор уверил нас, что вернётся он только к вечеру. Такими темпами было выгоднее подождать Гвуса и вместе с ним наведаться к этому Бэйксу. А пока, мы решили навестить местного участкового и его сына, который, как мы уже выяснили, был одним из бывших возлюбленных убитой.

      Наша дорога до полицейского участка лежала через пекарню, и мы решили ненадолго остановиться там. Так как времени до отъезда практически не было, я совсем не успел пообедать, а тот чайный перерыв, что был у нас в поезде, совсем меня не удовлетворил.

      Я уселся за металлический столик, что был вделан в уложенную булыжником обочину. Инспектор принёс мне булочку с малинным джемом, а себе взял с мясом. Честно говоря, я не совсем принимаю мясо на булке, если это не сэндвич. На мгновение мне в голову закралась мысль, что тратить время на подобный перекус в нашей ситуации немного странно, но я был не из тех, кто может побороть голод. Гвус рассказывал мне, что может не есть днями, если этого требует дело. И если честно, то вспоминая, например, дело Дилленжеса, который хотел подставить своего брата, то Гвус действительно может довести себя до совсем уж иссохшего вида, если ему потребуется это для маскировки. Осведомлён я и в том, что после таких выходок он обычно поглощает немало еды, чтобы хоть как-то содержать привычный вес. Сам я не то чтобы заядлый едок, но выступающий вперёд жилет желает заявить мне об обратном.

      Мы с инспектором завели фривольный разговор, что раз за разом переходил с темы на тему, и, поняв, что мы оба совсем запутались, о чём же мы говорим, мы поспешили окончить перерыв и продолжили наш путь.

      Инспектор достал из кармана жилетки часы и, протерев стекло, закрыл их и положил обратно.

– Полседьмого. – Заметил он. – Как то медленно мы продвигаемся в этом деле. Будет смешно, если Гвус приедет сюда и сразу же назовёт ответ, пока мы тут думаем.

– Сомневаюсь, что так будет. Он, конечно, любит узнавать что-то странное до нас, но зная его, точного и мгновенного ответа не последует.

– Согласен. Зная его, он устроит какое-нибудь очередное шоу.

      Под словом “шоу” инспектор, очевидно, подразумевал знаменитую методику Гвуса, когда он под напором улик заставляет виновного выдать себя. Происходило либо так, либо преступника ловят на горяченьком, что тоже часто случалось.

– Не поймите меня неправильно, мистер Блэйк. Гвус – человек талантливый, спору нет. Но вот его методы время от времени желают оставлять лучшего.

– Что же плохого в том, что преступник выдаст сам себя?

– В этом ничего плохого нет. А вот в том, что Гвус любит ставить людей в неудобное или опасное положение – это другой разговор.

      Я ничего не ответил, но всё же был согласен с инспектором. Сразу припомнился случай в Эшере, когда по халатности Гвуса погиб последний из рода Коллинсов. Не будем лукавить, полиция тоже заслужила горсть своей вины, но Гвус поспешил принять весь удар на себя. Если не ошибаюсь, он так и держит на каминной полке пулю, которой убили Коллинса старшего, как постоянное напоминание о его ошибке.

      До самого полицейского участка мы больше не обменялись ни словом. Сам участок, как рассказали местные, был обустроен в старом почтовом отделении. Камер для арестованных не было, поэтому все буяны и алкоголики сидели в комнате для персонала. Таковых было двое, оба пьяны. Как нам пояснили, подрались в пабе и теперь отбывают срок.

      Нас встретил сам участковый, который находился у стойки и обменивался мыслями со своим сыном, который исполнял роль секретаря и консьержа. Они оба были на одно лицо. Квадратная челюсть, ровный тонкий нос, карие глаза и тёмные волосы. Только вот сын был на пол головы ниже отца. Оба были учтивы и, судя по нашему опыту, не очень разговорчивы. Старший, которого звали Генри, хотел, было, провести нас в свой офис, однако его сын, Леон, настоял на том, чтобы мы говорили у стойки.

      Я присел на стул, а инспектор решил постоять. Видимо, чтобы быть на одном уровне глаз с Генри.

      Инспектор начал разговор издалека, спросив о положении дел в городе. Их разговор был дольше, чем хотелось бы, и заносить его сюда, особого смысла нет. Насколько я понял, инспектор хотел размягчить обоих подозреваемых, перед тем как перейти к делу, но это не очень то и сработало. Генри и его сын всё также соблюдали спокойствие и даже, некоторое безразличие. Поняв, что инспектор лишь тратит время, я решил поторопить разговор.

– Не хочу показаться грубым, но как по мне, вы оба безразличны к тому, что произошло.

      И Генри и Леон явно обиделись, услышав такое в свою сторону, но разве что по их глазам, это никак не выявлялось.

– Послушайте. – Начал Генри. – Я работаю полицейским уже тринадцать лет. В своей жизни я понавидался всякого. Меня уже ничего не трогает.

– А вашего сына.

      Леон вздохнул. – Слушайте. То, что я с ней когда-то встречался, ещё не означает, что я к ней так близок. Безупречно, её очень жаль, но не ожидайте, что я тут пуду корчиться на полу от тоски.

      Леон говорил довольно грубым и пренебрежительным тоном. Его отец говорил более учтиво и время от времени бросал в сторону сына укоризненные взгляды. Тот их замечал, но тон не изменял.

      Инспектор подал мне знак рукой, и я на время отошёл от разговора, продолжая стенографию.

– Леон, расскажите ка нам про ваши с Дарьей отношения.

– Отношения у нас были очень быстрыми, и я особо не успел её узнать. Она такая, быстрая. Не успеет сосредоточиться на одном, как уже занимается третим. В итоге кончила, как и её отец –

      Он хотел было что-то добавить, но Генри тихо стукнул рукой по стойке.

– Заткнись. – Шёпотом добавил он своему сыну, но тот не стал сдерживаться.

– А что такого я сказал не так?! Неужели я не говорю правду?

– Заткнись, я сказал. – Повторил он, но теперь громче.

      Заметив вопросительный взгляд инспектора, Генри не осталось ничего, кроме как рассказать.

– Отец Дарии, Дэмиен, был не самым приятным человеком. Это не было доказано, но он, скорее всего, был как-то связан с Молли Магвайерс. Постоянно принимал у себя странных людей. Говорят, поэтому он и переехал в такую глушь, что за ним охотился некто. Да и его смерть была подозрительной. Нашли мёртвым на дне колодца, голова пробита. Коронер так и не смог сказать, умер ли он от падения, или был убит.

      Я записал это в блокнот и дважды подчеркнул снизу. Гвус очевидно сможет припомнить этот случай.

      Свифт на время напрягся, пытаясь что-то вспомнить.

– Мистер Уиллис, – прервал свои размышления инспектор – вы как участковый сможете сказать, как вам кажется, почему не было слышно ни криков, ни лая собак?

– Не знаю, инспектор. Странное это дело.

– Действительно. А кто, кстати, нашёл тело?

– Людовик. Смысла говорить с ним особого нет. Мало того, что он по-английски еле разговаривает, так он ещё глуховат. В любом случае, он ничего не видел.

      Мы всё же решили попытать удачу с этим стариком и, завершив с Генри и его сыном, мы перешли к Людовику. Разговор был недолгим и лаконичным. Еле как подбирая слова, он объяснил, что увидел лишь тело в кустах, что мы уже знали, и ничего не слышал и не видел.

IV

      Перед тем как отправиться в своё убежище, мы оба зашли на почту. Я, как и обещал, телеграфировал Гвусу вкратце о том, что мы узнали за сегодня.

      К семи двадцати мы, наконец, прибыли в ту самую гостиницу, что нам арендовал доктор. Когда мы пришли, нас уже заждались, и девушка за главной стойкой, видимо узнав нас по описанию, передала нам ключ и предупредила, что в восемь принесут чай.

      Номер, в котором мы должны были провести эту ночь была намного лучше чем я ожидал. Данная аккуратная обстановка – совсем не то, что ожидаешь от словосочетания ‘загородная гостиница’. Вся мебель была обшита тёмно зелёной обивкой. На столике даже стояла небольшая стопка книг, которые, к сожалению, оказались не то чтобы интересными.

      За столом, попивая чай, я переглядел свои записи в блокноте. Удостоверившись в полноте своей памяти, я отложил расследование в сторону и сфокусировался на своих иных мыслях.

      В полдевятого мальчик посыльный прибыл к нам, доставив телеграмму от Гвуса, и передал её инспектору. Он прочитал её.

– Мистер Блэйк, позвольте одолжить мне пустой листок из вашего блокнота.

      Я вырвал один и передал ему. Он быстро написал ответ на телеграмму и передал её посыльному вместе с парой монет, что достал из своего кошелька. Мальчик ушёл.

– Гвус попросил меня вызвать из города ищейку и полицейского, способного ей управлять. Видимо хочет прочесать территорию.

– А полиция не собиралась так сделать?

– Собирались. Однако можно устроить только масштабный. Я вызываю индивидуально, так сказать, за свой счёт.

      К девяти у нас забрали чайную посуду. Усевшись на кресло, инспектор принялся листать одну из тех книг, что я упоминал. Мне не особо хотелось приниматься за свой роман, так что я решил приоткрыть окно и закурить. Вечер был тихим. Только тогда я понял, что имел в виду Кларксон, когда говорил, что у них тихий город. Стояла очень спокойная и, пожалуй, не самая здоровая атмосфера. Если бы кто-то закричал во всю глотку, то было бы это слышно по всему городу.

– Кстати, – добавил инспектор – Гвус написал, что будет завтра в десять. Так что, с самого утра продолжим расследование. А книжка эта, та ещё чушь.

      Он отложил непонравившийся ему томик и, закрыв глаза, заснул.

ГЛАВА 3 “ТЕЛО В МОРГЕ”

      Молодой мужчина в белом халате открыл тяжёлую металлическую дверь с решёткой, что вела в подвальные помещения Скотленд-Ярда, где находился морг. Мужчина уверенно шёл впереди, сзади, прихрамывая, шагал Гвус. Стук его деревянной трости по керамическим плиткам эхом проходил по подвальному помещению. Мужчина, который, как вы уже могли понять, был работником в морге, остановился у стены с камерами. Он проверил номер на крышке, перед тем как открыть её. Он быстро переложил тело на каталку и перевёз его в секционную. Гвус последовал за ним.

      Патологоанатом хотел переложить тело на исследовательский стол, но Гвус остановил его.

– В этом нет необходимости. – Заверил он и достал из внутреннего кармана пальто лупу. – Будьте добры, подержите. – Он протянул доктору свой котелок.

      Освободив руки, Гвус принялся за осмотр тела. Это была молодая девушка, чью смерть мы с инспектором расследовали в Борнмуте. Её лицо было разгрызенное до такой степени, что его с трудом можно было назвать человеческим. Укусы и рваные раны выступали по всему телу, в основном на ногах и груди, которая была разодрана не хуже лица. На ногах девушки выступали синяки, как зияющее доказательство того, что она всё-таки убегала от своих преследователей.

      Гвус не выразил этого, но на мгновение ему стало очень неприятно смотреть на тело. Это ощущение, тем не менее, пришло и ушло. Гвус тяжело вздохнул.

      Работник морга заметил эту недолгую остановку.

– Такое не каждый день увидишь. – Заметил он, встав напротив Гвуса.

– Учитывая, что я отработал в морге девять лет, то такого я навиделся. Может, немного больше чем хотелось. Кстати, как я могу к вам обращаться?

– Кристофер. Кристофер Ланнер.

– Ланнер? Вы случаем не сын Джозефа Ланнера?

– Да. Вы знакомы с моим отцом?

– Я помню его из Бирмингемского университета. Преподавал ему, когда мне было сорок. Медицина у вас, видимо, в крови.

– Подождите. Вы – Роджер Гвус?

– Он самый.

– Мой отец рассказывал о вас, когда я поступал в Лондонский. Говорил, вы были самым злопамятным.

      Гвус ухмыльнулся.

– Я предпочитаю эпитет – справедливый. А вы здесь, должно быть, новая кровь?

– Извините, что?

– Новенький. Вы должно быть новенький здесь?

– А, в этом смысле. Да, я здесь только две недели работаю. А, позвольте поинтересоваться, как вы узнали?

      Гвус говорил с Кристофером, попутно занимаясь осмотром тела.

– Я знаю здесь каждого, кроме, разве что, констеблей. Вас я тут ни разу не видел. А учитывая ваш молодой вид, не удивлюсь, если вы совсем недавно выпустились из университета.

      Гвус закончил осмотр и выпрямился.

– Кристофер, ваши наблюдения?

– Девушка, очевидно, погибла при атаке диких животных. Причина смерти – потеря крови. Зубы принадлежат мастиффам. Мы провели сравнение и выявили, что укусы нанесли три разные собаки. Они все примерно одинакового размера: около трёх футов в длину, полтора фута в высоту.

– А что это? – Гвус указал пальцем на несколько мелких ранений на груди, которые были куда ровнее, нежели остальные.

– Это то, что мы указали в отчёте как “неоднозначные” ранения. Как вы могли заметить, они все вертикальные, поэтому, как мне кажется, когда она убегала от собак, ей не повезло упасть на острые камни или что-то такое.

      Гвус положил лупу обратно в карман и обдал водой пальцы перчатки, которой трогал тело. Приняв у патологоанатома свою шляпу, он без слов обозначил окончание обследования. Доктор повёл каталку обратно к отсекам

ГЛАВА 4 “БЛИЖЕ К ЦЕЛИ”

      Утро началось с того, что покинув наш номер в гостинице, мы встретились с Гвусом. Честно говоря, я не ожидал, что он будет стоять напротив здания у столба. Он был одет в своё любимое длинное чёрное пальто и цилиндр. Ожидая нас, он протирал циферблат своих позолоченных часов, который он положил обратно в карман когда мы вышли. Я, конечно, слышал как часом ранее вдали раздавался гул локомотива, но я не ожидал, что Гвус прибудет так рано.

      Мы обменялись рукопожатиями и двинулись в путь.

      Нашей первой остановкой было место смерти, которое было нам по пути. Эта прогалина ничуть не поменялась с нашего последнего визита. Мы с инспектором уже видели это место, но для Гвуса это был первый визит.

      Несмотря на то, что мы с Гвусом знакомы уже давно, я так и не понял, что именно он думал обо всём этом. Его безэмоциональное лицо не выражало ничего, кроме задумчивости.

      Инспектор повторил всё то, что сказал при мне в прошлый раз, пересказав заодно рассказ Кларксона. Вместе с этим он разъяснил пару тройку моментов, которые остались для него непонятными из той телеграммы, что я ему отправил.

      Гвус ходил по прогалине и косил траву своей тростью. Он пытался высмотреть что-то на земле.

– Мистер Блэйк. – Начал он. – Будьте добры, пройдитесь по территории этой прогалины и поищите тут острые камни.

      Я не совсем понял зачем это было нужно, но я не стал воспрепятствовать. Уставившись на землю, я начал поиски, которые, в целом, ничем не обернулись.

      Пока я искал эти самые камни, Гвус и инспектор обследовали место.

– Вот эти поломанные ветви, очевидно, обозначают место, откуда она прибежала. – Он раздвинул ветви у кустарника. – Здесь же следы на земле. На ногах трупа много синяков, она падала тут и не раз. Крови не видно, но её вряд ли было бы много. – Он и инспектор продвинулись глубже в кустарники. – Инспектор, вон там кусок её одежды. – Гвус указал на небольшие клочки ткани, что лежали на земле тут и там.

      Гвус вёл инспектора от прогалины в сторону города по следам, которые я теперь тоже стал замечать. В определённый момент мы трое оказались на главной дороге, по которой мы приехали в город.

      Я подвёл итог моих поисков.

– Поблизости камней нет. Вон там есть булыжник, упав на который головой можно умереть, но ничего иного тут нет.

– Если честно, я не ожидал этого. Давайте разберёмся в этом раз и навсегда – мы имеем дело с убийством. Это ясно как день. Вопрос в другом.

      Гвус ничего не добавил, но этот вопрос был очевиден.

– Давайте подумаем логично. – Заметил он. – Если девушка действительно вышла для того, чтобы встретить Марка, или того, кто хотел выдать себя за Марка. Она обязательно здесь прошла бы, что значит, её выловили здесь. До места смерти недалеко. Какой вывод вы можете сделать? – Он спросил нас обоих.

      Мы с инспектором подумали об одном и том же, но он сказал это первым.

– Она, по какой-то причине побежала подальше от города, а не к нему.

– Именно. Что-то должно было её испугать, чтобы она убегала от своего спасения. Это, скорее всего, означает, что убийца появился со стороны города. Однако, если бы убийца пришёл со стороны города с собаками, то она скорее всего испугалась бы и закричала. Но крика не было. Да и собачьего лая тоже. Учитывая что на теле девушки были обнаружены ранения, которые слишком аккуратные для собачьих зубов, то это рисует иную картину. Как я это вижу, произошло всё вот так: убийца, некто кого Дария знала и доверяла, поджидал её здесь. Он же видимо и отослал то липовое сообщение о приезде. Дария, тем не менее, догадалась о его мотивах и попыталась убежать, но её догнали и убили. Только потом сюда привели собак, которые и изуродовали тело, чтобы скрыть ножевые ранения и построить легенду об атаке диких животных. Кстати, инспектор, каково алиби у этого Кларксона?

– У доктора. Его видел один человек, который рыбачил в десяти ярдах от него за час до убийства. Он бы не успел прибежать от реки досюда и убить её, если только у него нет машины, которой у него нет. По словам его соседа рыбака, уходил он пешком.

– У него нет велосипеда?

– Есть, но он почему-то решил пойти на рыбалку пешком.

      Гвус огляделся вокруг и молча двинулся к городу. Нам не осталось ничего, кроме как последовать за ним.

      Нашей остановкой был дом Грегори Бэйкса. Сам он оказался таким же обычным, как и его дом. Ровное лицо, тёмные волосы, средний рост. Единственное, что выделяло его среди сотни подобных ему людей – это родинка под губой.

      Гвус и я сидели за столом. Бэйкс стоял напротив нас и отвечал на вопросы. Инспектор ходил по комнате и задавал эти самые вопросы. Гвус смотрел на то, как Бэйкс на них отвечает, и я стенографировал.

      Бэйкс отвечал на вопросы быстро, но неоднозначно. Его не раз уносило в лирику и поэтику, но инспектор быстро прерывал эти моменты. Как человек, который должен был записать самое важное, готов заявить, что полезного было сказано мало.

– Какие у вас были отношения с Дарьей? – Спросил инспектор. Оригинальные вопросы у него закончились, и он перешёл к очевидным.

– Недолгие. Так скажем. Она как бабочка – прилетела, одарила меня красотой, после чего улетела и никогда не вернулась.

– Положительные или отрицательные? – Инспектор укоротил вопрос.

– Скорее положительные. Признаюсь, не всегда мы находили общий язык, но мы любили друг друга.

– Если же вы действительно любили друг друга, то почему разошлись?

      Бэйкс тяжело вздохнул.

– Если честно, то чёрт его знает. Это была её инициатива. Хотя, смотря на это сейчас, я скорее доволен, что мы расстались.

– Это как?

– Она очень, ох.… Как бы это сказать, чтобы не звучало лицемерно. Она время от времени была невыносима. Не поймите меня не так, я не говорю, что она совсем уж ужасна. Просто, очень неусидчивая. Как человек творческий, я не могу бегать повсюду всегда. Мне близки тишина и комфорт. Подумал, раз уж она хочет уйти к этому Твисту, так пусть уходит и ему пилит голову. К тому же у него и денег больше. Неудивительно, что она к нему ушла.

      Он остановился, и я поднял голову. Гвус уже не смотрел на Бэйкса, а всматривался в циферблат своих часов.

– Инспектор, – заметил он – не хочется прерывать наше расследование, но я чувствую, что здесь нечего ловить. Я должен отъехать в Лондон к вечеру. Мистер Блэйк подтвердит, у меня замаячил клиент, который ожидает своей смерти, а я ожидаю от него немалую сумму, после того как вся та клоунада пройдёт. Говоря про неё, пожалуй, стоит предупредить мистера Кляйна о моём прибытии. Мистер Бэйкс, вы как писатель должны иметь при себе печатную машинку.

– Конечно. Вы хотите ей воспользоваться?

– Да. Если это вас не затруднит.

– Ни в коем разе. Пройдёмте, я вам покажу.

      Они оба вышли из гостиной и вернулись через несколько минут. Гвус держал в руках небольшой листок. Он снова присел за стол и задумался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.