# Её амнезия просто находка

Юлия Михайловна Еношкина

Нейробиолог Кларк Гриффин давно ищет объект для проведения своих научных исследований. И, совершенно по счастливой случайности, по пути домой, девушка встречает такой объект на ночной трассе – беспамятного и абсолютно обнаженного…

## Пролог

Кларк работает в научном медицинском центре своей матери уже третий год, изучая тяжелые и редкие случаи нейробиологии. Девушке попадаются порой невменяемые психически люди, но она всегда берет на себя ответственность за каждого пациента, даже если у тех на руках справка о непригодности к жизни и их пора бы списать в утиль (запрятать в психиатрическую клинику пожизненно).

Сегодня перед Кларк сидит спокойная девочка лет тринадцати, но которая не может говорить. Нет, она не глухонемая. После пары тестов и подключения аппарата к мозгу юного создания, Кларк выясняет, что у девочка врожденная стеснительность. Да, и такое психическое отклонение бывает у людей, особенно у замкнутых социально детей. Родители девочки погибли, когда ей было шесть лет, а после ее забрали к себе друзья семьи на опекунство. Но Симона так и не смогла за эти годы адаптироваться к социальной жизни. Девочка прошла множество процедур от дорогостоящих врачей, но вся эта БАДовская «стряпня», которой пичкали на протяжении долгих лет молодой организм, не возымела никакого эффекта. Только сейчас приемные родители дошли мыслью, что проблема Симоны в психике, ну никак не в речевом аппарате или глухоте.

Пустой взгляд, полное отсутствие интереса к происходящему – вот что пугает Кларк. Неужели эту девочку невозможно разговорить? Неужели она потеряна для этой жизни?

Кларк морщится, рассматривая на мониторах ритмы головного мозга Симоны. Каждый участок отвечает за конкретный вид деятельности, и к примеру, с помощью сканирования Кларк может даже сейчас узнать, какой последний мультик или фильм смотрела девочка – это отображает левый монитор со шкалой декодирования информации. В последние годы Кларк продвинулась в своих исследованиях по мозговой активности и сейчас она четко считывает информацию с графиков на экране.

– Видишь этот электрод? – Кларк демонстрирует девочке предмет и та слабо кивает. Во взгляде ни единой эмоции.

«Насколько этот ребенок несчастен, что даже не знает о радости в жизни» – думает про себя Кларк.

– Сейчас придет главный врач и сделает кое-какую процедуру, но обещаю, ты ничего не почувствуешь даже, – Кларк прикусывает губу, ругая себя за игру слов – девочка и так не проявляет никаких чувств.

Позже в кабинет заходит Эбигейл Гриффин, мать Кларк. На ее лицо надета медицинская маска, а в руках чемоданчик с хирургическим инвентарем. Операция, которую планируется провести, требует острого глаза и твердой руки – имплантация двух электродов в мозговые волокна, от которых будет пущено два проводка к ключицам, где разместятся два блока батарей, размером чуть больше спичечного коробка. Кларк надеется, что стимуляция электродами нейронов способна сотворить чудо.

Симону просят лечь на койку. Девочка повинуется всему, что ей говорят.

– Такая послушная девочка, не то что ты в детстве, Кларк. Ох и намучилась я с тобой, – качает головой Эбигейл, вспоминая неугомонность своей дочери, и поглядывает боковым зрением на юную пациентку. – Да и сейчас ты немногим лучше. Втягиваешься в любую авантюру и ищешь приключения на свою пятую… – Эбигейл снова смотрит на девочку,у нее ноль реакции на лице.

– Не при ребенке, – шикает блондинка на мать. – Да, да, мама. Я люблю искать приключения на свою попу, но и не забывай, что последнее время они сами меня находят.., – Кларк тоже на всякий случай смотрит на Симону, надеясь, что та хотя бы улыбнется, хотя бы намек на улыбку проскользнет на ее тонких губах – ничего. А ведь детям свойственно смеяться над тем, как взрослый человек отчитывает вполне взрослую дочь.

Операция проходит долго, но спокойно. Симона действительно самая покорная из пациенток. К утру в мозг девочки вживлена пара электродов, которые теперь позволять стимулировать психическую систему, контролировать и анализировать ежечасные действия, выводя диаграмму активности на мониторы.

Эбигейл говорит тихо, стараясь не раскрыть сути операции девочке, но Кларк уверяет ее, что этот ребенок – самый бесстрашный. Эбби все же продолжает говорить приглушенно, раскрывая чемоданчик.

Кларк за сегодняшнюю смену очень устала. На часах уже первый час ночи. Эбигейл предлагает подбросить дочь домой, но та говорит, что доедет сама. Кларк всегда необходимо после тяжелого трудового дня расслабиться по пути домой и выкурить пару-тройку сигарет.

Блондинка пыталась бросить курить еще три года назад, но пока количество выкуренных сигарет удалось сократить вот до подобного минимума. Эбигейл же не в курсе, что дочь не полностью отказалась от сигарет, поэтому Кларк отклоняет предложение матери поехать вместе домой. Кларк уже двадцать семь лет, а она все еще боится осуждения матери.

Кларк садится в свой «форд эксплорер» и откидывается в кресле, делая первую затяжку. Легкие приятно обволакивает ментоловым холодком и девушка прикрывает глаза. Она едва держится, чтобы не заснуть прямо сейчас в этом уютном кожаном кресле.

Посмотрев на себя в зеркало заднего вида и похлопав себя по щекам, Кларк докуривает сигарету и едет домой по ночной магистрали. Редкий поток автомобилей позволяет доехать максимально быстро, но Кларк нарочно растягивает время своего пути, поехав в окружную, мимо соснового леса.

Зажав между зубами вторую сигарету, Кларк, не выпуская руля, достает зажигалку. Только она собирается поджечь сигарету, как на проезжую часть выбегает абсолютно голая девушка. Кларк резко тормозит, что телефон слетает с приборной панели, а ее внутренности прилипают к позвоночнику от толчка.

Остановив автомобиль на обочине, Кларк выбегает на улицу, показывая девушке, что не стоит ее боятся, подняв руки вверх. Незнакомка напугана, а взгляд Кларк невольно падает на нагую стройную фигуру. Глаза опускаются все ниже и Кларк шумно выдыхает через нос.

– Та-а-ак, Кларк. Это всего лишь голая девушка посреди магистрали, ночью… Подумаешь, пустяк, – говорит сама себе мантру Кларк, открыв дверь форда и достав с задних сидений плед, протягивает его голой незнакомке. Та словно не понимает намерений Кларк и ей приходится подойти ближе к девушке и лично укутать ее в плед.

– Садись, я тебя довезу туда, куда скажешь, – Кларк осторожно, боясь спугнуть девушку, открывает переднюю дверцу автомобиля, приглашая занять сидение рядом с собой. Незнакомка неуверенными шагами направляется к форду.

«Да-а-а, везет мне сегодня на неразговорчивых…» – закатывает глаза Кларк, захлопывая дверцу, и возвращается за руль.

– Так, где ты живешь? Как тебя зовут? – улыбается Кларк, стараясь выглядеть более дружелюбной, но ее улыбка наоборот лишь пугает девушку, сидящую рядом с ней. Мысль о том, что под пледом кроется абсолютная нагота, заставляет Кларк сглотнуть и несколько раз сделать глубокий вдох-выдох. У Кларк слишком давно не было секса, с тех пор, как она рассталась с Аньей Дэвис, а было это почти полгода назад. Незнакомка очень красива лицом и фигурой, что невольно поджилки внутри Кларк натягиваются до предела.

«А что если ее изнасиловали, а ты думаешь сейчас о ее сексуальности? Бо-о-оже, только бы не жертва изнасилования, только не это…» – молится про себя Кларк, что не скрывается от девушки, сидящей рядом.

– Я не знаю, как меня зовут. Не знаю, где мой дом. Я не знаю, почему оказалась в поле абсолютно голой… – говорит впервые за время со встречи девушка. У нее выразительные глаза и манящие губы, что снова заставляет узлу внизу живота Кларк затянуться крепче.

– В смысле ты не знаешь, как тебя зовут? У тебя потеря памяти? – Кларк сразу отвлекается от сексуальности незнакомки, активируя свою научную заинтересованность. Ведь амнезия – то, с чем больше всего предпочитает работать Кларк. Если у девушки провалы в памяти, то она с радостью возьмется помочь ей.

– Похоже на то… – незнакомка откидывается в кресле и морщится, будто от боли. Девушка закидывает ноги на приборную панель, а плед полностью спадает с нее. Кларк едва не сворачивает в кювет от открывшихся видов, и не только от изящных коленных чашечек… – Черт! Нельзя же вот так! – ругается Кларк. – Достань сигареты из бардачка, пожалуйста! – повышает голос Гриффин, а на ее лбу появляется легкая испарина. – Мне необходимо закурить. Просто жизненно необходимо.

– Сигареты? А это что такое? – Кларк даже закашливается на данный вопрос девушки. – И для начала, что такое бардачок?

Кларк округляет глаза, считая, что девушка просто притворяется, поэтому несколькими секундами позже заходится в смехе:

– А ты забавная! Ладно, поиграли и хватит. Просто достань мне сигареты, – кивает блондинка в сторону перчаточного ящика.

## ЧАСТЬ 1. Как ребенок


– Э-эм… Как тебя зовут? – спрашивает девушка у Гриффин.

– Кларк. Кларк Гриффин. Ну? Мне долго ждать? – Кларк уже близка к нервному тику. Эта девушка умеет отлично злить.

– Прости, Кларк, но я правда не знаю, что такое сигареты и… бардачок, – глаза виновато опускаются в пол и Кларк осознает, что перед ней непростой случай амнезии. Этой девушке изрядно досталось, что даже та часть мозга, ответственная за названия предметов, абсолютно чиста. Не локальная амнезия, а обширная.

Кларк тормозит снова на обочине и тянется к ящику, посчитав, что так будет куда лучше, нежели объяснять незнакомке, что такое сигареты и где они лежат. Гриффин чувствует, как горит ее лицо, когда взгляд невольно падает меж ног девушки, и прикрывает ее снова пледом. Никогда Кларк не была настолько возбуждена наготой абсолютно незнакомого человека.

Вставив сигарету между зубами, Кларк поджигает ее, а шатенка с любопытством смотрит на нее:

– Это сигареты? – спрашивает девушка. – Получается… бардачок – это…

Девушка косится на ящичек перед собой, а затем смотрит на Кларк.

– То, откуда я достала сигареты, верно, бардачок. Будешь? – спрашивает Кларк, начиная уже свое будущее исследование случая этой девушки, которая протягивает свои пальцы к пачке сигарет и неуверенно вытягивает одну.

«Если она не закашляется, значит она курит, просто не помнит об этом…» – Кларк внимательно следит за девушкой, которая вставляет сигарету, следуя примеру Кларк, между зубами.

– Так правильно? – спрашивает незнакомка. Кларк кивает и тянется зажигалкой к сигарете.

– Да, а теперь втяни в себя дым, – Кларк ругает себя за то, что возможно дает урок по курению несовершеннолетней. А что если незнакомка и правда еще не достигла совершеннолетия?

Девушка заходится в кашле, по-видимому, вобрав в себя слишком много дыма одной затяжкой. Кларк хлопает незнакомку по спине и протягивает ей, чуть позже, бутылку воды.

– Как пить надо, надеюсь, тебя не надо обучать? – кажется, слова и тон Кларк оскорбляют девушку, которая молча принимает бутылку и делает пару глотков из горлышка. Дальше они едут в полной тишине.

Поняв, что Кларк на автомате уже едет домой, она решает свернуть в сторону медицинского центра и отвезти в него свою попутчицу, а возможно, даже придется остаться с ней до утра. А там уже, вместе с Эбигейл, они решат, как быть дальше с этой амнезийной ситуацией.

Кларк снимает с сигнализации здание и ведет за собой девушку, которая выпускает из рук плед, и спокойно, без всякого смущения, идет по белому коридору медицинского учреждения. Заметив уже лишь возле кабинета, что незнакомка снова сверкает своими прелестями, в чем мать родила, Кларк заталкивает девушку в кабинет и закрывает за собой дверь.

– Побудь тут пару минут, я пойду подберу плед, хорошо? – спрашивает Гриффин у девушки, которая уже с интересом осматривает помещение, а ее губы приоткрыты и в глазах читается какой-то немой восторг.

Обнаружив плед возле кабинета нейрофизиологии, Кларк быстро подбирает его и спешит к своей незнакомке. Войдя в кабинет, Кларк замирает, когда девушка держит скальпель, сжимая его пальцами.

– Так, солнышко, положи этот предмет на стол. Черт! Твоя рука… Неужели тебе не больно? – осторожно спрашивает Кларк у девушки, которая с непониманием смотрит на свой сжатый кулак со скальпелем, а на керамическую плитку капает кровь.

Кларк подходит к девушке и разжимает сжатые в кулак пальцы незнакомки, которой, кажется, действительно наплевать на физическую боль. Убрав скальпель от греха подальше и вымыв его, Кларк обрабатывает порезы и забинтовывает руку девушки. Та смотрит на блондинку с восторгом, даже не поморщившись ни разу при обработке ран.

– Неужели тебе не больно? – повторяет свой вопрос Кларк, обвязывая бинт у основания ладони. – Ты даже не знаешь, что острые предметы – опасны? Тот, что ты взяла – скальпель, им делают надрезы при операциях. Он очень острый, хотя с виду кажется безобидным.


– Скальпель? Ну да, мне он показался интересным и безобидным, – дублирует слова Кларк незнакомка.

– Как же мне к тебе обращаться? – прикусывает губу Кларк, осматривая девушку с головы до ног, и лишь спустя время понимает, что она даже напрочь забыла о наготе этого юного создания. Одев девушку в операционную сорочку (за невозможностью предложить другую одежду), Кларк всерьез задумывается, как поступить с девушкой. Если она отвезет ее в полицию, то потеряет шанс продвинуть свои исследования в области изучения амнезии, а если оставит в лаборатории – возьмет на себя огромную ответственность. А что, если девушку уже ищут родственники и не могут ни спать, ни есть?

– Как ты считаешь, мне отвезти тебя в полицейский участок? – глаза девушки наполняются испугом (она точно знакома со словом «полиция»).

– Зачем? Мне хорошо у тебя, рядом с тобой, – говорит чуть охрипшим голосом шатенка. – А то, что я порезалась – ерунда. Не надо из-за этого в полицию…

Кларк успевает сейчас разглядеть цвет этих выразительных глаз, он изумрудный. Девушка действительно очень красивая. Кларк осматривает ее на предмет телесных повреждений, которые могут служить доказательством изнасилования и стать ответом на случившееся и почему шатенка оказалась голой посреди проезжей части.

– Хорошо. Останешься здесь до утра, а там мы с мамой решим, куда тебя определить.., – говорит Кларк, прикрывая ладонью рот в зевании. – Ты ложись здесь, а я прилягу на тахте.

Шатенка пристраивается на больничной постели, даже не прикрываясь одеялом. Кларк подходит к незнакомке и с некоторой заботой укрывает девушку.

– Доброй ночи, – тихо говорит Кларк, устраиваясь уже на твердой поверхности тахты.

– Доброй ночи, – дублирует девушка пожелание Кларк, на которое губы Гриффин растягиваются в улыбке.


***


Кларк просыпается от звука проворачивающегося в замочной скважине ключа. В кабинет заходит Эбигейл, которая ошарашенно смотрит на дочь, а затем и на девушку, мирно спящую на койке.

– Кто это такая, Кларк, и почему вы ночуете здесь? Это твоя новая девушка? – сыплет вопросами Эбби, с подозрением поглядывая на невинно сопящую незнакомку.

– Нет, мам. И да, доброе утро. Это не моя новая девушка. Я чуть не сбила ее сегодня ночью, когда ехала домой. Она была полностью раздета и стояла, потерянная, посреди магистрали. Не могла же я бросить человека, который определенно попал в беду. Она ничего не помнит. Не знает своего имени и откуда она. Тяжелый случай амнезии.

– Думаю, это весьма интересный случай, Кларк. Молодец, что не оставила девочку в беде. А я уж было подумала, что это твоя новая любовь.

– Мам, я ни с кем не встречаюсь уже как полгода.

– Ну ты сама виновата. Не нужно было обманывать Анью в том, что ты бросила курить. Она ведь всегда о тебе заботилась и переживала. Благо, хоть ты одумалась, пусть и с некоторым запозданием.., – Кларк прикусывает губу, стараясь не думать о своем обмане Эбби.

– Я ее не обманывала, потому что ничего не обещала конкретного.

– Тогда и не ной.

– А я и не ною.

– Ты любишь жаловаться на свое одиночество, Кларк. Я – твоя мать, и мне ли тебя не знать, как облупленную, – улыбается Эбигейл, подойдя к их спящей будущей пациентке.

Девушка трогательно причмокивает и улыбается во сне. Кларк рада хотя бы тому, что ее новый научный эксперимент – не бесчувственный робот, если не брать в расчет раненную скальпелем ладонь.

Когда незнакомка просыпается, Кларк дарит ей улыбку и утреннее приветствие. Шатенка потягивается и опускает свои пятки на холодный пол, поморщив свой аккуратный носик:

– Оу, холодно, – смеется девушка, а Кларк не понимает такой странной реакции на неприятное ощущение ледяного пола. Эта девушка полна загадок. То она ни капли не реагирует на глубокие порезы, а здесь поморщилась от того, что ее пятки почувствовали холод.

– Надень тапочки, – Эбигейл ставит возле койки белые больничные шлепки и девушка быстро ориентируется по ситуации.

– А вы?..

– Эбигейл Гриффин.

– Мама Кларк. Понятно, – улыбается девушка, болтая ногами, сидя на краю койки.

– Вы, наверное, проголодались? Я сейчас схожу куплю вам обеим завтрак, – Эбигейл выходит из кабинета, а незнакомка кидает вопросительный взгляд на блондинку.

– Завтрак?

– Утренняя трапеза. То есть, еда. Ты же хочешь кушать? – Кларк не нравится разговаривать со взрослой девушкой на детском языке, но придется терпеть, ведь она взяла теперь на себя ответственность за ее судьбу .

Эбигейл очень скоро приносит две порции тостов с индейкой и листьями салата и два стакана латте. Кларк подает незнакомке еду и та с несколько минут не решается притронуться к тостам. Блондинка убеждает девушку, что все очень вкусно и не нужно ничего бояться. Но все равно та не сразу решается отведать угощение. Кларк отмечает про себя новый факт о девушке – несмотря на потерю памяти, с доверием у нее не все гладко. Вполне вероятно, что в прошлом с ней случилось нечто неприятное, что научило ее не доверять людям.

Пока девушка ест завтрак, Кларк заходит в кабинет матери, которая стоит у окна и смотрит на солнечный Лос-Анджелес, потягивая свежесваренный кофе из стаканчика. Обернувшись на звук захлопнувшейся двери, Эбигейл хмурится и отставляет кофе в сторону.

– Эта девочка не внушает доверия у меня. Она – либо отличная актриса, либо ее память настолько повреждена, что уже не подлежит восстановлению. Кларк, ты уверена, что ее не нужно доставить в участок?

Кларк кивает, но не совсем уверенно. Она старается всегда давать людям второй шанс. Хотя подобранная среди ночи голая девушка пока не совсем внушает доверия, но и та не доверяет Кларк с Эбигейл и относится к ним с предосторожностью. Она не глупа, хотя ее мозг и исключил из своего резерва терминологию, освоенную с детства.

– Ей просто необходимо помочь. Вполне возможно, что благодаря нам найдутся и ее родственники. Мы подадим объявление, как только я немного продвинусь в ее загадке и случае. Она – необыкновенный пример редкого вида амнезии, и ты это также прекрасно осознаешь. Она – уникум, потрясающая находка.

## ЧАСТЬ 2. Первое смущение


Эбигейл Гриффин пожимает плечами, но все же принимает решение дочери оставить незнакомку под личное их наблюдение.

Кларк возвращается к девушке, которая только что расправилась с последними крошками тоста. Блондинка отдает ей свою порцию и та с радостью поглощает дополнительные калории. Довольная улыбка на губах незнакомки очаровывает медленно Кларк, но она ставит научный интерес превыше личных увлечений.

Сегодня она проведет сканирование мозга этой девушки и постарается выковырять из него хотя бы события последние до несчастного случая. Вполне возможно, что девушку все же изнасиловали и она просто не помнит об этом. Не исключено, что она накануне приняла какие-нибудь наркотики, которые затронули нервную систему, а заодно и дезактивировали часть мозга, отвечающую за воспоминания.

– Ну как ваши дела? – Эбигейл заходит в кабинет и довольно хлопает в ладони, предвкушая предстоящее обследование мозга новой пациентки. – Милая, садись, пожалуйста, сюда, перед Кларк. Я сейчас подключу к твоей голове одно устройство, поверь, безвредное. Так мы, возможно, сможем хоть что-то узнать о тебе.

Незнакомка настораживается и, смахнув крошки от тоста с губ, слегка отстраняется от подошедшей к ней Кларк.

– Не бойся. Мы тебе не враги, – говорит убаюкивающим голосом Гриффин, подавая руку девушке. Она доверяет ей и в то же время боится, но Кларк сможет доказать, что она не несет для незнакомки никакой угрозы. У блондинки это всегда получалось и этот случай не станет исключением.

Подключив при помощи датчиков мозг девушки к осциллографу, Кларк и Эбигейл надеются получить хоть какой-то ответ, но на мониторе ни намека на него. Кларк подключает при помощи электродов к другому аппарату, который уж точно должен проявить хоть какую-то амплитуду, хоть маленькое колебание внутри части мозга, где должны храниться воспоминания, но они будто напрочь вычищены. Эбигейл хмурится и скрещивает на груди руки.

– Что? Все совсем плохо? – задает вопрос незнакомка, больше обращаясь к Кларк, нежели к ее матери.

– Как бы тебе сказать… Благодаря этой аппаратуре я всегда способна была разглядеть у пациентов даже их предпочтения в музыке, любимом авторе, исполнителе, фильме. Но у тебя мозг будто подвергли подчистке, он как белый лист бумаги. Лишь некоторые общие понятия и явления заложены в твоей голове, ну и наша встреча… Вот этот скачок на диаграмме.., – Кларк подходит к монитору и воздушно очерчивает шариковой ручкой кружок, демонстрируя наглядно своей пациентке результаты. – Этот скачок – когда я тебя едва не сбила на трассе. Временной интервал здесь соответствует тому… Наиболее активна в последнее время твоя лимбическая система. Простыми словами – это твои эмоции, будь то радость, смущение, печаль или страх. Что удивительно, механических повреждений коры мозга не замечено, соответственно, потеря памяти вызвана не автокатастрофой или ударом по голове. Твой мозг – словно операционная компьютерная система, которая установлена с нуля, без единого программного обеспечения и драйверов.

Кларк замечает скачок на диаграмме монитора. Снова затронута лимбическая система. Девушка определенно погружена в свои мысли и они сейчас бурным потоком сменяются одна за другой. В ее взгляде впервые проявляется настоящий страх, который Кларк и Эбигейл могут оправдать. Девушка не знает кто она, ее память была подчищена не ее стараниями.

Эбигейл просит Кларк на личный разговор и они на время покидают кабинет. Девушка продолжает наблюдать за пиками диаграммы, отображающейся на мониторе.

– Кларк, ты понимаешь, что эта девочка может быть кем угодно? Неспроста кто-то вторгся в ее сознание и кардинально его подчистил. Это страшно не знать даже названия предметам. Она сейчас ничем не отличается от ребенка, познающего мир. Кому нужно оставлять в лесу девушку голой, да еще и лишив памяти? Вдруг она – преступница?

– Мам, она определенно спокойная и не принесет вреда нам.

– Что если есть люди, которые считают обратное? Что если…

– Ма-а-а, хватит паранойю разводить. Она неплохая девчонка, даже, я бы сказала, милая и безобидная.

– Не влюбись только в нее. Даже она сама о себе ничего не знает, не говоря уж о нас.

– Ради бога, прекрати драматизировать. Я уж точно не собираюсь ни в кого влюбляться. Она мне интересна лишь как научный образец. И кто знает, вдруг именно благодаря ей я смогу написать и защитить свою докторскую.

– Я хвалю твои амбиции, но все же – будь с ней осторожнее. И не забудь, что сегодня к тебе на прием придет Симона и ее приемные родители.

– Да-а-а, мам, я прекрасно помню о Симоне.

– Люблю тебя. А теперь я пойду к себе. Сама понимаешь, на мне весь центр.., – Кларк лишь кивает, позволяя матери быстро поцеловать ее в щеку.

***

Блондинка возвращается в кабинет, а девушка сидит на койке, поджав под себя ноги, и разглядывает свою травмированную руку. Кларк подбегает к пациентке и берет ту за запястье.

– Зачем ты разбинтовала ее? – Кларк приходится заново обработать раны и по-новой забинтовать ладонь. – Твоя рука еще не зажила и заживет, такими темпами, не скоро.

– Прости…

Кларк сменяет гнев на милость, встретившись с зеленоглазым взглядом. Девушка тише травы, что заставляет Гриффин хоть как-то исправить свое поведение при ней.

– Ничего, не извиняйся. Но это хорошо, что тебе знакомы вежливые слова.

– А толку? Я не могу даже вспомнить, как меня зовут. Где мои родители и почему они не ищут меня? Я уже несколько дней как живу здесь, а их все нет. Ты же повесила объявление обо мне?

– Да, повесила, – Кларк не любит лгать, но сейчас считает более безопаснм не сообщать никому о найденной на трассе голой девушке.

– Спасибо, что пытаешься мне помочь, – улыбается с грустью девушка. У Кларк от этой улыбки и взгляда даже щемит сердце. Почему ее совесть именно сейчас дает о себе знать?

Кларк просит незнакомку посидеть спокойно в кабинете, когда к ней придет пациент, который страдает нервным расстройством. От этого мужчины у Гриффин буквально сводит желудок, такая неприятная энергетика исходит от него.

Когда пациент уходит, Кларк шумно выдыхает и падает на тахту. Смена только началась, а она уже уставшая. Шатенка подходит к ней и садится рядом.

– Ты очень много работаешь, – замечает девушка, прижимая ладони к поверхности тахты и наглаживая ее. – Мне думается, ты давно не отдыхала… по-настоящему.

– А что для тебя значит «отдых»? – прищуривается Кларк, а от взгляда глаза в глаза у нее даже стягивает низ живота.

– Проверяешь меня? Отдых – это значит полностью раствориться в себе, отключиться от окружения.

– Релакс, проще говоря? – ухмыляется Кларк. – Да, о нем я действительно уже забыла.

Кларк на минуту представляет себя где-нибудь на берегу песчаного белоснежного пляжа, где чистая вода и пальмы. Прикрыв глаза, девушку выдергивает из фантазий массаж предплечий. Эта незнакомка своей изумительной техников массажа доставляет удовольствие Кларк, что ее моментально начинает клонить в сон. Массаж имеет такой эффект (разумеется, только качественный массаж), что от расслабления хочется завалиться щеночком вверх лапками.

– Ты, наверное, обладаешь навыками профессионального массажа и была когда-то спецом в этой сфере, – мурлычет Кларк, позволяя незнакомке доставлять ей удовольствие, тот самый релакс.

– Возможно да, а может, даже отдаленно, не имею причастности к подобной сфере. Мне просто захотелось тебя немного расслабить, – говорит девушка, сильнее надавливая пальцами на ткань рубашки, нащупывая ямки под лопатками. – Было бы конечно удобнее делать массаж, если бы ты разделась.

Кларк от этого предложения даже краснеет. Она не могла ожидать такого от незнакомой девушки. Предложить раздеться? Серьезно?

– Спасибо, но я и так расслабилась, – расправляет плечи Гриффин и поднимается с тахты. – Пока у меня есть окно до следующего пациента, надо обследовать тебя. Очень удивительно, что ты не знаешь про сигареты и бардачок, но зато знакома с искусством массажа.

– Да, это и правда выглядит странно, но так и есть. Я знаю, что такое массаж, знаю также, что такое секс.., – на последнем слове девушка опускает взгляд в пол, чем умиляет Кларк.

– Ты умеешь смущаться все-таки? – смеется Гриффин. – Тебя смущает то, что ты знаешь про секс или что упомянула его при мне? – девушка кивает, а на ее скулах начинает гореть румянец. – Ладно, расслабься. Все в порядке.

– Почему ты заботишься обо мне? – задает вопрос не в лоб, а прямо в глаз шатенка. – Зачем тебе возиться с какой-то девушкой с улицы, без имени и места жительства…

– Имя и место жительства у тебя есть, главное выяснить все, поэтому сейчас я еще раз подключу тебя к аппарату и, возможно, что-нибудь узнаю, наконец, о тебе.

## ЧАСТЬ 3. Эксперимент №1


Девушка позволяет подключить свой мозг к бездушной машине, но на которую остается надежда, чтобы узнать, кто же она на самом деле и почему потеряла память.

Кларк действительно замечает какие-то изменения на шкале. Лимбическая система менее заполнена сегодня скачками, значит девушка не испытывает эмоциональный стресс, чего не скажешь о самой Кларк, которая уверена, если ее сейчас подключить к аппаратуре, скачков будет вполне достаточно, чтобы состроить собственный психологический Эверест.

– Ты согласна пройти ряд процедур, чтобы бы смогли проникнуть в самые недры твоего подсознания? Потому что, без применения сывороток различного рода, я просто никак не смогу тебе помочь. Я бы предложила вживить в твой мозг парочку электродов, чтобы я смогла извне их простимулировать, затрагивая непосредственно твою нейронную систему, но сыворотки, по-моему, куда более гуманный вариант.

Девушка кивает, давая согласие стать подопытной Кларк Гриффин. Блондинка отворачивается от незнакомки, а уголки губ приподнимаются в улыбке – докторская ее уже заждалась.

– Сейчас я введу тебя в транс, он будет длиться около пары минут, но, возможно, мозг захочет дать отпор и какой-нибудь кусочек воспоминаний просочится в твое подсознание.

Кларк вводит иглу в вену девушки, у которой глаза закатываются за орбиты и она растекается телом на койке. Врач устраивает ее поудобнее, подключая несколько электродов с проводами к вискам.

Первый выход в транс заканчивается провалом, а под конец, еще и судорогами. Кларк, как можно скорее, выводит несчастную из припадочного состояния и прикладывает прохладную ладонь к горячему влажному лбу.

– Ничего страшного. Попробуем еще завтра. А сегодня просто отдыхай, – говорит Кларк девушке, которая после выхода из транса бледна, как смерть.

Гриффин наливает девушке чай, добавляет в него пару чайных ложек сахара и подает коробку с пончиками, которые любезно принесла Эбигейл.

Девушка, кажется, вот-вот плюхнется в обморок, и Кларк опасается, что избранный путь исследования состояния девушки с помощью сывороток может оказаться опасным. Но ведь таковы издержки профессии Кларк – определенные риски остаются и будут существовать всегда.

Когда к Кларк приходит Симона с родителями, последние против присутствия в кабинете постороннего и смотрят в сторону новой знакомой Кларк. Приходится отправить девушку в кабинет к Эбигейл. Оставлять ее без присмотра нежелательно. Девушка позволила до этого подключить свой мозг к бездушной машине, но на которую остается надежда узнать, кто же она на самом деле и почему потеряла память.

– Что это за девочка у вас была на обследовании? У нее похожая проблема с нашей дочерью? – спрашивает у Кларк приемная мать Симоны.

– Не совсем…

– Это настолько серьезно? – женщина, кажется, действительно проявляет живой интерес к этой девушке.

– Думаю, нам нужно заняться здоровьем Симоны. Продолжим?


***


Девушка сидит на стуле перед столом Эбигейл и разглядывает кабинет, барахтая ногами и крутя головой по сторонам. Любопытство в ней играет по-полной и сейчас оно превалирует над ее поведением. Эбигейл пытается сосредоточиться на документах, но у нее это слабо получается из-за неугомонности девушки.

– Ты можешь вести себя немного потише? – как можно деликатнее просит Эбигейл, растирая виски подушечками пальцев.

– Извините…

Женщине становится даже не по себе от своей несдержанности и она дарит девушке слегка натянутую, но все же улыбку.

– И ты меня. Я просто последнее время на нервах. Такой вот я нейрохирург, что сама о себе позаботиться не могу.

– Вы, как и Кларк, много работаете. Нужно уметь иногда расслабляться. Жизнь не должна состоять только из преданности своему делу.

– А ты рассуждаешь очень даже по-взрослому, – замечает Эбигейл, прикусывая кончик шариковой ручки.

– Ну мне ведь и не пять лет точно. Ростом, по крайней мере, я никак не тяну на ребенка.

Эбигейл даже немного расслабляется от диалога с этой неизвестной девушкой. Приятно осознавать, что в ней еще живет чувство юмора и она не относится с драматизмом к своей проблеме, не преувеличивая ее масштабы, хотя, несомненные причины для беспокойства имеют место быть.

– Я очень хочу вспомнить, кто я. Надеюсь, что у Кларк это получится, да и на ее объявление кто-нибудь откликнется, – говорит девушка, подперев подбородок ладонями и установив локти на поверхности стола.

– На объявление? – Эбигейл своим тоном выдает, что не в курсе никаких объявлений. – Я, наверное, просто еще не знаю о нем. Я спрошу у Кларк…

– Она не подавала никакого объявления? – с разочарованием в голосе спрашивает девушка у Эбби, а та спешит к своей дочери, чтобы не испортить положение.

Эбигейл врывается в кабинет дочери и на нее удивленно смотрят родители Симоны.

– Кларк, можно тебя на полминуты? – женщина отводит дочь в сторону. – Ты сказала ей, что подала объявление? Она имеет большие надежды на него. Скажи, что ты не обманула ее. Я не умею врать, ты ведь знаешь. И я тебя, помнится, никогда не учила лгать.

– Мам, я не могу вот так отказаться от своего шанса продвинуть исследование и стать доктором медицинских наук.

– Кларк, но…

– Мам, поговорим позже. Не сейчас. Но не говори ей, что объявления нет. Пожалуйста, только не сейчас, – Кларк открывает дверь кабинета, выпроваживая из него Эбигейл. – Извините. Семейное…

Кларк продолжает сканировать мозговую активность Симоны, выявляя участки, которые необходимо простимулировать, чтобы девочка наконец смогла говорить. С такого рода замкнутостью Кларк еще не доводилось сталкиваться, но решить эту проблему кажется более посильной задачей, чем заново скроить воспоминания девушки со стертой личностью.

Эбигейл возвращается в кабинет и осторожно проходит к своему дубовому столу. Возле левой стены девушка занимается разглядыванием фотографий, вывешенных в рамочках. Кадры вызывают улыбку на губах незнакомки.

– Это Кларк? Еще такая малышка, – девушка тычет пальцем на фотографию справа от себя. – А это Вы и Ваш муж?

– Кларк здесь всего три годика. А нам с Джейком было тогда столько же, сколько сейчас Кларк.

– А сколько ей?

– Двадцать семь.

– Интересно, сколько мне лет?

Женщина прикусывает нижнюю губу, не зная, как ответить на вопрос девушки.

– Я думаю, что ты младше Кларк, – улыбается Эбигейл, подойдя к девушке, и тоже присоединяется к просмотру фотографий.

– А Кларк очень на Вас похожа, на отца тоже, безусловно, но на Вас больше. Она тоже красивая, как и Вы, – от комплимента девушки у Эбигейл даже прорывается к щекам румянец смущения.

– Спасибо.

– За правду не благодарят, – пожимает плечами шатенка. Эбигейл отмечает у девушки подтянутое спортивное тело. Определенно она должна была посвящать физической подготовке изрядную часть своего свободного времени. На шее незнакомки Эбигейл замечает шрам, которые обычно остаются после лазерного удаления татуировки. Интерес вызывает, что же было раньше на этом участке кожи.

Эбигейл настолько прониклась обществом девушки, что не замечает, как пролетает целый час ее рабочего времени. Она даже смогла абстрагироваться ото всей этой завалившей ее в последнее время документации. Эта незнакомка благотворно влияет на восстановление нервных клеток Эбигейл Гриффин.

– А вот и время обеда. Садись и кушай. А после я займусь, все же, работой. Спасибо тебе, что расслабила меня, – благодарит женщина девушку, которая с аппетитом уплетает куриный суп с гренками.

– Я даже не ожидала, что вы отвлечетесь мыслями от работы. Спасибо за суп. Очень вкусный.

– Он из местного ресторанчика. У самих нас времени нет на готовку.

– Ну все равно спасибо. Все правда очень вкусно… И эти гренки тоже.

Женщину почему-то трогает воспитанность и жизнерадостность девушки, несмотря на свалившееся на нее несчастье. Эбигейл забывается и даже не скрывает своих эмоций на лице.

В кабинет к Эбби заглядывает Кларк и кивает головой в сторону, прося выйти на разговор.

– Ты ей не рассказала, надеюсь?

– Нет, все в порядке. Но мне нравится эта девочка, Кларк. Может быть, ты скажешь ей правду? Она – хороший человек и твоя ложь может все испортить. Она тебе очень доверяет, как и мне. Мы с тобой сейчас единственные, кто помогает ей справиться с ее проблемой. Нельзя подвести ее надежды.

– Никто и не думает обманывать ее. Я подам объявление, как только что-нибудь выясню, обещаю.

– Как знаешь. Но правда всегда становится явной, как бы ты ее не стремилась скрыть.

– Звучит как угроза. Не вздумай сама ей рассказать!

– Ни за что. Но помни, что врать нехорошо. Ты уже не маленькая девочка и должна понимать, к каким последствиям нас приводит ложь.

Кларк выслушивает нотацию матери и возвращается к Симоне, продолжая исследовать ее на предмет возможности восстановить речь.

Пациентка сидит в кабинете Эбигейл очень тихо, позволяя завершить ей важные дела. Женщина же то и дело поглядывает на девушку со все большим интересом. Что таит в себе жизнь этого невинного создания?

Когда от Кларк, наконец, уходит Симона, блондинка заходит в кабинет матери, интересуясь ее делами, а затем смотрит на притихшую незнакомку. Гриффин ведет девушку за собой по длинному больничному коридору. На двери табличка с надписью «лабораторные исследования». Кларк прикладывает пластиковую ключ-карту к сенсору и дверь издает характерный писк, оповещая о доступе в лабораторию.

Несколько кожаных коек с ремнями наводят холодный страх на девушку, которую Кларк держит за руку. Посмотрев в зеленые глаза, Гриффин разжимает пальцы и прикрывает глаза:

– Я должна тебе кое-что сказать. Точнее, попросить, – Кларк делает глубокий вдох-выдох.

– Все что угодно. Ты – моя спасительница, я – твой должник.

– Нет, ты мне ничего не должна. Мне всего лишь нужна твоя помощь.

– В чем она заключается?

– Введение новой сыворотки, одной из созданных мной не так давно, неопробованных. Я верю, что одна из них все-таки должна возыметь эффект. Я вложила в их создание очень много времени поэтому, надеюсь, они кому-то все же помогут.

– Конечно. Я не думаю, что твои сыворотки смертельны, – улыбается девушка, от чего у Кларк неприятно сводит низ живота. Она просит это ангельское создание жертвовать своим здоровьем ради какого-то эксперимента. Кларк не знает об эффекте ее сывороток, ни о положительном, ни о побочном, для этого требуются опыты.

Девушка очень смелая и предлагает ввести новое средство прямо сейчас. Кларк отказывается рисковать, потому что прошлая сыворотка погружения в транс еще не абсорбировалась полностью в крови и неизвестно, что может произойти при смешении двух разных субстанций.

Кларк решает отложить эксперимент с новым аппаратом на завтра. Кларк отвечает на все вопросы, которые интересуют девушку, пока она знакомится с лабораторией, в которой ей предстоит теперь достаточно часто бывать.

Когда девушка спрашивает уКларк, как долго ей еще находиться в больничных стенах, Гриффин не находится, что ответить, кроме как «пока кто-нибудь не отзовется на наше объявление» (снова укол совести жалит нутро Кларк и она невольно прикусывает нижнюю губу, отчитывая себя за очередную ложь).

Кларк надоело уже ночевать в медицинском центре. Прошла уже почти неделя с того момента, как она привезла незнакомку с трассы в центр, поэтому шея блондинки просто занемела от неудобной позы эмбриона на тахте. Ее же подопытный кролик мирно посапывает на койке, укрывшись одеялом. Кларк жалко девушку, а также сожалеет, что не может отвезти ее к себе домой (ведь она не опасна?), но блондинка отбрасывает проявления жалости во имя науки.

Перед введением сыворотки нельзя ничего есть и пить, поэтому у пациентки сегодняшнее утро в строгом режиме. Кларк ведет девушку по длинному коридору, как в дежа вю, прикладывая карточку к сенсорному блоку. Лаборатория распахивает свои двери, окутывая запахом формальдегида.

– Устраивайся на кушетке, – показывает Кларк в сторону ребром ладони. – Занимай любую.

Те самые койки с ремнями. Почему на девушку они оказывают такое неприятное воздействие? От них словно веет чем-то противозаконным. Ремни ассоциируются у нее с разного рода пытками. Девушка не знает, почему один взгляд на эту устрашающую койку так бередит ее сознание.

– Ты ведь не будешь меня привязывать к ней? – с надеждой в голосе обращается девушка к Кларк, неуверенно присаживаясь на одну из коек. Кларк отрицательно качает головой, даря улыбку. В ее руках шприц и она стравливает из него воздух. Капля жидкости прыскает из иглы, отчего странный страх накрывает шатенку с головой.

– Не бойся. Доверься мне. Прикрой глаза. Это не будет больно, – спокойно говорит Кларк, протирая внутренний локтевой изгиб девушки проспиртованным ватным диском.

Игла медленно запускает в вены сыворотку, от которой сознание пациентки мутнеет и она проваливается в бессознательное.

Кларк быстро сжимает вокруг головы девушки металлический обруч с индикаторами, который подключен напрямую к компьютеру, транслирующему на мониторе жизненные показатели пациентки. Пульс слегка учащается, давление повышается. У Кларк от волнения скручивает внутренности, и создается ощущение, что ее вывернет вот-вот наизнанку, но позже напряжение спадает, когда показатели приходят в норму.

## ЧАСТЬ 4. Начало с конца


– Лекса, мать твою! Ты куда собралась?! – кричит мужчина в черной униформе.

Девушка стоит на месте, как вкопанная. В ее руках снайперская винтовка. Что происходит? Почему она держит оружие?

– Ты оглохла, Уорд?! Стреляй! Чего ты медлишь? – отдает приказ все тот же человек в униформе, стоя на платформе чуть выше уровня, на котором находится шатенка.

– Я… я не могу убить их! – девушка бросает оружие на землю, и взглядом, полным холода и уверенности, смотрит в глаза военного. Мужчина направляется к Лексе и хватает за волосы, заставляя ее упасть на колени перед ним.

– Ты сама так решила, знай…


Кларк бьет по щекам девушку, пытаясь привести ту в чувства. Судороги пробивают тело пациентки Гриффин, что вызывает серьезные опасения за ее состояние.

– А-а-а,черт! Просыпайся же давай! Ну же… Сыворотка должна тебя вернуть обратно, – Кларк со слезами на глазах опускается на край койки и ударяет по ее поверхности кулаком. – Ну же… Давай, малышка. Ты сможешь…

Шатенка открывает глаза. Прядки волос прилипли к вспотевшему лбу. Сердцебиение на шкале, отображаемой на мониторе, зашкаливает средние показатели.

– Сыворотка сработала. На экране в дальнем углу отобразилось белое пятно, после чего на нем стали вырисовываться квадратики, как пиксели. Твою память можно вернуть, – сообщает радостную новость Кларк, но позже ее энтузиазм угасает, когда вспоминает, что еще минуту назад боялась не вернуть в реальность эту девушку.

Пациентка сидит на койке, подтянув под себя ноги, и утыкается лбом в острые коленки. Она что-то вспомнила, она вспомнит обязательно еще часть своей жизни, но почему же теперь она боится идти дальше? Всего лишь обрывок воспоминания, который заставил ее сомневаться в том, что раньше она жила правильно.

– Меня зовут Лекса Уорд… Кажется так назвал меня мужчина в униформе, похожей на военную. Почему тот человек кричал на меня? Почему в руках у меня была винтовка? Кларк, что это значит?

– Может быть, ты в прошлом была киллером? – смеется блондинка, а затем шутливо толкает девушку в предплечье. – Расслабься. Ведь ты – сущий ангел.

– Ты так в этом уверена? – не похоже, что Лексе сейчас до шуток. Девушка разом меняется в настроении и растягивается во весь рост на койке, пытаясь привести свой спутанный рассудок в единое целое. Но разве она сможет стать цельной, если вся ее память раскрошена на тысячи миниатюрных фрагментов? Она вспомнила лишь одно из последних событий из ее жизни, а как же ее детство, родители? Где ее семья? Что с ней произошло или происходит?

Кларк уже тоже не до шуток, когда личность незнакомки постепенно начинает выясняться благодаря ее сывороткам. Завтра она испытает на Лексе очередной свой химикат, который также может оказать побочный эффект. Кларк действительно очень испугалась, когда девушка не спешила возвратиться в реальность, застряв в трансцедентальной проекции.

Что же сейчас Гриффин имеет в результате? Блондинка прикусывает кончик карандаша и вносит запись в дневник своих исследований, пока Лекса отсыпается от тяжелой процедуры.


***


Эксперимент первый.

Применение сыворотки, выработанной посредством выделенных гормонов при различных психологических состояниях нескольких пациентов. Вводный этап. Пройден почти успешно.

Побочный эффект – сложность вывести пациента из транса.

1. Имя эксперимента – Лекса (судя по всему, полное имя… Александрия?).

2. Фамилия – Уорд.

3. Возраст (не выявлен, но примерно 22-23 года)

4. Телосложение – атлетическое.

5. Цвет глаз – зеленый (неважно)

6. При погружении проявлялись судороги, кардиограмма не была постоянной, давление – повышенное.

7. Потенциально опасна (возможно, киллер – она держала в руках снайперское оружие, находясь по ту сторону реальности, в одном из своих воспоминаний, но отказалась стрелять).

8. Наблюдение продолжается. Эксперимент второй назначен на день: Понедельник, 13, май 2019.

***

Кларк стучится к Эбигейл. Садится напротив нее и запрокидывает голову на спинку высокого кресла. Она не знает, как сообщить матери о том, что привела в ее клинику потенциальную преступницу. А что, если Кларк ошиблась, или же воспоминания, отчасти, ложные?


– Сыворотка сработала, – докладывает Кларк.

– Поздравляю. И что? Ты продвинулась в своих исследованиях?

– Думаю, что да. Ее зовут Лекса. Лекса Уорд. Она вышла на одно из последних воспоминаний, до того, как она лишилась памяти. Судя по описанию этого воспоминания, оно как раз случилось незадолго до несчастного случая. Возможно, тот мужчина, которого Лекса увидела, причастен к произошедшему с ней. Он был с ней, мягко говоря, суров.

– В какой степени? – оживляется Эбигейл, внимательно слушая доклад дочери.

– Он приказывал ей кого-то убить, но она отказалась, тогда он схватил ее за волосы и поставил перед собой на колени. Это пока что все, что увидела Уорд. Надеюсь, со следующей сывороткой ей удастся еще что-нибудь вспомнить. По крайней мере, если остальные окажутся нерабочими, я смогу уже усовершенствовать свою сыворотку, синтезированную из гормонов.

– Кларк, может быть, хватит экспериментов над девочкой? – сурово обращается Эбби к дочери. – Понимаю твой азарт, но она – человек, а не игрушка для твоих опытов.

– Мам, не заставляй меня чувствовать вину. Возможно, я совершу переворот в научном мире, и человек никогда не столкнется даже с малейшим ослаблением памяти. Ты представляешь, что человеку будет за восемьдесят, а он сможет помнить всех своих одноклассников? Это ведь станет панацеей для мира фармакологии, особенно для боящихся забвения.

– Кларк. Еще раз повторю тебе – все хорошо в меру, без фанатизма.

– Но Лекса сама согласилась на испытания.

– Она хочет вернуть себя, свои воспоминания. Не пользуйся ее слабостью в данный момент. Она беззащитна, как котенок.

– Ну судя по тому, что в прошлом она дружила с оружием, не назвала бы ее котенком, – прыскает смехом Кларк, но ловит на себе упрекающий взгляд Эбигейл и моментально становится тихой.

Кларк возвращается в свой кабинет. Лекса все еще спит, но ее сон стал беспокойным. Влияние сыворотки или просто совпадение?

Шатенка начинает извиваться в постели, сминая под своими пальцами простынь. Ее кожа покрывается потом и Кларк вынуждена разбудить девушку. Та широко распахивает свои изумрудные глаза и учащенно дышит, ловя воздух ртом.

Кларк одолевает любопытство, что же такое могло присниться Уорд, что она настолько встревожена?

– Что-то вспомнила еще? – с надеждой в голосе спрашивает у девушки Кларк.

– Ничего нового, но то воспоминание… Единственное. Оно не дает мне спокойно спать. Я боюсь. Что если я, правда плохая? Что тогда, Кларк? Ты сдашь меня копам? – блондинка замечает в глазах напротив слезы. Гриффин берет девушку за руку и поглаживает тыльную сторону ее ладони.

– Успокойся и постарайся дышать ровнее. Все хорошо. Это всего лишь воспоминание. Ты ведь хотела вспомнить хоть что-то. Вот. Получи и распишись, – улыбается Кларк, но Лекса хмурится и выдергивает руку из пальцев Гриффин.

– Это не шутки, между прочим. Я держала не пистолет, не нож, Кларк, а винтовку. Даже я понимаю, что человеку без специальной подготовки ее даже не удержать в руках. А я держала кого-то на прицеле.

– Может быть, ты была на охоте… – бросает нелепое предположение Кларк, поймав строгий взгляд девушки. Теперь от нее не осталось той детскости и наивности, которая умиляла Кларк. По крайней мере, жалость не будет теперь вспыхивать в душе Гриффин и она сможет ставить без угрызений совести опыты над Лексой.

Уорд никак не комментирует последнее предположение Кларк, а просто молча сидит на койке, в излюбленной ею позе подтянутых к груди коленей.

Кларк выключает свет и ложится на тахту. Кажется, мозговой штурм, что сейчас происходит в голове Лексы, роем шумных ос отдается и Кларк.

– Прости, Лекса. Если ты не хочешь дальше участвовать во всем этом, я пойму, – тихо говорит Кларк, сама не зная зачем. Видимо голос совести не может никак заткнуться.

– Нет, все в порядке. Мы продолжим. Завтра будет новая сыворотка? – развернувшись лицом в сторону Кларк, Лекса подставляет под щеку ладонь. Кларк молчит. – А знаешь, ты и правда очень красивая. Я уже говорила вчера это твоей маме. Ты очень похожа на Эбигейл.

Кларк старается, чтобы свет луны за окном не освещал ее койку. Ей не хочется, чтобы Лекса могла что-то прочитать по выражению ее лица. Почему эта девушка так притягивает к себе?

– Кларк?.. – шепот, но достаточно громкий, чтобы услышать, отвлекает блондинку от мыслей. – Можно тебя кое о чем попросить? Если ты, конечно, против, то я приму это…

– Валяй, – максимально безразлично отвечает Гриффин.

– Могу я поцеловать тебя? – тишина. Лишь дыхание Лексы и Кларк переплетаются в этом кабинете. Блондинка прикрывает глаза, приказывая своему сердцу не так громко стучать, но оно предательски отбивает в ее грудную клетку. – Кларк?..

Гриффин выдыхает в себя, зажмурив сильнее глаза, и изображает звук, похожий на полу-храп. Ей проще просто притвориться спящей, чем ответить на животрепещущий вопрос Уорд. Да, пусть это и глупо, да и вообще, кто поверит в то, что возможно так быстро заснуть (хотя, в период особой загруженности, часто Кларк вырубается без задних ног).

– Понятно… – грустно отвечает в ночную тишину Лекса, а хруст пружин ее койки оповещает Кларк о том, что девушка отвернулась в противоположную от нее сторону.

## ЧАСТЬ 5. Победа ценой доверия


Кларк просыпается в слегка угнетенном состоянии. Вопрос, заданный Лексой ночью, не дает ей покоя. Девушка же ведет себя как ни в чем не бывало, либо у нее просто здорово получается играть. Кларк понимает, что поступила как испуганный ребенок, глупо притворившись спящей. Лекса не дура и, наверное, догадывается, что Кларк не спала спокойно этой ночью.

Вопрос вогнал ее в самый обыкновенный тупик. И что вообще значила эта просьба? На самом деле Лексе хотелось поцеловать Кларк или же тоже ради какой-то проверки? Похоже, Кларк становится параноиком, как заметила она сама после той встречи с Уорд на трассе.


Эбигейл, уже по сложившейся традиции приносит завтрак, но Кларк останавливает девушку, которая с довольной улыбкой на губах тянется к свежим гамбургерам.

– У нас сейчас по плану сыворотка.

– Кларк, не будь извергом! Лекса вчера пропустила и без того завтрак с обедом.

– Мне лучше знать, мама. Так надо, – холодный тон блондинки настораживает Лексу, но она повинуется, отодвигая от себя тарелку с едой. В конце концов, Кларк старается ей помочь. – Обещаю, Лекса, я компенсирую тебе все пропущенные завтраки, обеды и ужины.

– Окей, – пародируя холодную интонацию Кларк, Лекса поднимается с койки, потягиваясь.

Девушки снова идут в лабораторию, и Лекса уже думает, что подобные утренние походы по этому длинному коридору становятся какой-то традицией.

Кларк старается сегодня не смотреть в глаза Лексе, лишь изредка поглядывая на нее, пока та отвлечена чем-нибудь другим.

Сейчас Кларк не уверена, что стоит применять новую сыворотку. Слова Эбигейл прочно засели у нее в голове, что совесть неприятно хрипит где-то там в грудной клетке.

Протирая в очередной раз кожу Лексы ватным проспиртованным диском и вводя в вену иглу, Кларк прикрывает глаза, уже не желая наблюдать, как зрачки Лексы закатятся за орбиты и затем прикроются веками, которые начнут дрожать от погружения в транс.

Кларк открывает глаза где-то через минуту, когда чувствует, что тело Лексы остается спокойным. Даже ее пальцы никак не реагируют на введенную сыворотку. Эксперимент не выдает никаких положительных результатов. Глаза Лексы широко распахнуты, как и губы. Это зрелище наводит ужас на Кларк и на ее лбу проступает холодный пот.

– Так, Кларк, спокойно, только не паникуй. Это результат сыворотки. Возможно, это и есть новый вид введения в состояние транса… Она ведь жива, так? – Кларк прижимает пальцы к сонной артерии. Пульс едва уловим. Девушка сжимает запястье – ничего. Кларк начинает колотить озноб от страха. – Нет-нет-нет… Не может она умереть. Я ведь всего лишь хотела вернуть ей воспоминания, а не убить. Черт. Лекса! Не шути со мной снова, – Кларк прижимает ладони к грудной клетке девушки и рывками надавливает, делая массаж сердца. Ничего не меняется.

Дыхание рот в рот также имеет безрезультатный итог. Кларк сползает на пол и обхватывает голову руками, начиная раскачиваться корпусом.

– Клянусь, если ты очнешься, я брошу эти чертовы эксперименты! Мы вернем тебе память вчерашней сывороткой. Лекса… Только очнись, – встав на ноги, Кларк еле удерживается на них.

Видеть эти распахнутые изумрудные глаза оказывается очень больно. Слезы опускаются по щекам Гриффин и она бьет кулаком по грудной клетке Лексы. Показатели жизни на мониторе слиты в сплошную тонкую линию. Хорошо, что при разработке этой диагностики и программы Кларк отказалась от ужасного пикающего звука, который сопровождал бы провал опыта.


***


Лекса погружается в такой спокойный мир. Она видит красивую женщину с длинными каштановыми волосами, развевающимися на ветру, и мужчину, который ждет ее возле огромного старого дуба. Почему-то это дерево кажется Лексе знакомым. Она идет прямо в направлении этой влюбленной пары. Подойдя к ним, она видит бегущую от кирпичного двухэтажного дома маленькую девочку с темно-русыми волосами и в платьишке в горошек. Обе коленки счесаны до крови, но широкая улыбка и озорные глаза говорят о том, что ей все равно на боевые детские травмы. Мужчина и женщина принимают девчушку в свои объятия, когда она врезается в них с разбегу:

– Ты снова игралась с Беллами Блейком и Джоном Мерфи? Я же тебе говорила не раз, Лекса, что нужно дружить с девочками. Твои увлечения… они совсем не детские, – с упреком говорит женщина.

– Ну, Розали, зачем ты так? Что с того, что наша девочка увлечена играми в войнушку и любит собирать конструкторы, вместо возни с куклами? – улыбается мужчина, проводя ладонью по голове дочери.

Лекса наблюдает за этой сценой и внизу ее живота стягивается одновременно приятный и болезненный узел. Ее глаза становятся влажными. Это ее родители. Кларк удалось восстановить такое важное воспоминание. Но Лекса не понимает, почему ее память разгребла такое старое воспоминание, ведь крайнее подразумевало отсчет восстановления памяти с последних событий, в обратном хронологическом порядке, а не с самого начала.

– Лукас! Ты всегда препятствуешь правильному воспитанию нашей дочери. Я не хочу, чтобы в будущем она не смогла встречаться с парнями, потому что они будут считать ее своим парнем, корешем или как еще вы там в мужской компании называете друг друга…

– По-моему, ты слишком любишь драматизировать, Розали. Лексик растет активной, физически развитой девочкой, увлеченной серьезными вещами.

– Серьезными? Может быть, ты еще ее отправишь в армию, когда она выпустится из школы? Ей всего четыре, Лукас. Ей рано интересоваться искусством ведения боя, ей рано участвовать в построении модели ракеты.

– Просто она умна не по годам. Мы должны ею гордиться и поощрять, Розали, но не указывать, что ей положено делать по стандартным клише в воспитании девочек. Она заинтересована в оружии, она интересуется военной стратегией, конструирует с друзьями модели ракет и машин. Разве в четыре года каждый ребенок способен на такое?

Слушая разговор родителей, Лекса понимает, что мать всегда была против ее интереса к оружию, но единственное воспоминание, где она держала в руках винтовку, говорит, что по-видимому случился какой-то переломный момент в жизни маленькой девочки, от чего она пошла по пути, который одобрял только отец.

– Зачем ей портить детство подобными увлечениями? Она должна расти жизнерадостным ребенком, – продолжает упрекать Лукаса Розали.

– Ты одеваешь ее в платьица, но Лекса переняла мой характер, хоть что мне говори. Она вырастет сильной девушкой.

– Еще скажи, что и повадки твои. Я не хочу, чтобы моя малышка была непробиваемой к чувствам и закрытой от них, как большинство мужчин.

– Опять ты слишком утрируешь. А вот что повадки мои… да-а-а, есть такое, – улыбается отец, обнимая маленькую Лексу. – И наша девочка уже числится в очереди на поступление в академию, где ее будут обучать настоящему военному делу. Ты представляешь, что наша малышка может стать в будущем Наполеоном?

– Что? Повтори? Ты записал ее в военную академию, не посоветовавшись даже со мной? Да как так-то?! – злится Розали, а маленькая Лекса прижимается к отцовской ноге.

– Прости, родная, но Лекса очень обрадовалась моему предложению и сама согласилась.

– Это правда, Лекса? – Розали опускается на колени перед дочкой и берет ее маленькие ладошки в свои ладони. Девочка кивает и ее лицо озаряется искренней счастливой улыбкой.

– Когда Лексе исполнится семь, она будет воспитываться уже не только нами, – отцу не особо весело, но глядя на радостную маленькую дочку, все же он дарит ей улыбку.

Лекса смотрит на начавшую расплываться перед ней семейную идиллию. Она бежит вперед, пытаясь догнать ускользающие силуэты родителей, но дальше будто кто-то выключает свет и Лекса падает вперед, проваливаясь в пустоту.

***

Жизненные показатели неожиданно начинают выталкивать резкие пики, а позже шкала приходит в норму и Лекса хватает за запястье Кларк, которая уже не верила в возвращение девушки. Она начинает плакать и завлекает Лексу в крепкие объятия.

– Боже, ты очнулась!

– А что, не должна была? – с непониманием во взгляде обращается Лекса к Гриффин.

– У тебя были все время открыты глаза, ты не дышала, а монитор ничего не показывал. Прямая линия пульса. Я думала, что убила тебя.

– Но… но я вспомнила фрагмент из своего детства. Я была там. Хочешь сказать, что ты ничего не прочитала на мониторе из моих воспоминаний?

– Как такое возможно? – округляет глаза Кларк, хватая с тумбочки блокнот и ручку, готовая записывать то, что сейчас скажет Лекса.

– Ты мне скажи, как… – улыбается Лекса, а затем ее брови вопросительно скользят вверх. Девушка выхватывает блокнот, а Кларк старается вернуть его. В порывах чудесного оживления Лексы, Кларк даже не подумала, что достать блокнот – равносильно раскрытию ее тайных намерений в оказании помощи Уорд.

– Почему… Почему ты назвала меня «экспериментом»? – сглатывает Лекса, не отрывая взгляда от страницы, где Кларк записала свои первые наблюдения после первой сыворотки. – Получается, что я для тебя не более, чем «эксперимент»? А я считала нас… подругами.

– Лекса, прости… Я…

– Получается, ты хотела не помочь мне, а устроить лишь опыт? Посмотреть, выживу ли я от сыворотки?

– Лекса, ты не так все…

– А по-моему, все именно так я поняла.

Кларк опускает взгляд в пол, боясь встретиться с глазами Лексы. Предатели не смотрят в глаза своим жертвам.

– Теперь я понимаю, почему ночью ты притворилась спящей. Целовать жалкий «эксперимент» – не в правилах Принцессы?

– Постой! Лекса! – Кларк хватает девушку за руку, когда та уже уходит из лаборатории. – Я просто испугалась…

– Чего?

– Что, приблизив тебя к себе, я буду страдать, если с тобой что-то случится.

– Но тебе ведь все равно. И ты, значит, готова была к тому, что со мной может случиться непоправимое, но все равно продолжала вести наблюдения. Я – всего лишь подопытная крыса, не более.

– Не говори так, пожалуйста.

– Я не хочу видеть тебя. Я верну свои воспоминания без твоей помощи.

– Лекса! Ты ведь даже не знаешь, куда идти. Ты не знаешь адреса, где проживаешь, ты не знаешь никого, кто мог бы…

– Я знаю несколько имен, которые, возможно, смогут помочь мне что-то вспомнить. Ты мне больше не нужна.

Кларк остается лишь провожать Лексу взглядом. Последние ее слова оказались как удар ножа, что истошный вопль вырвался из горла Гриффин. Теперь она, в глазах Лексы – не более, чем предатель. Лекса доверяла ей, а она подорвала это доверие, уничтожила его одним своим неверным шагом, хотя ее предупреждали о подобном исходе. Эбигейл это предвидела.

## ЧАСТЬ 6. Гостья полицейского участка


Дрожа от вечерней прохлады, в одном спортивном костюме (который ей презентовала Кларк), Лекса неуверенно, но весьма быстро шагает по улицам Лос-Анджелеса. При ней нет даже документов.

Девушка заходит в красивый магазин, который оказывается продуктовым маркетом. Лекса видит, как люди не уходят с едой через двери, в которые вошли. Им нужно пройти через какой-то пункт, где сидят люди в жилетках. Такая схема не кажется знакомой Лексе.

Она просто берет с полок то, что ей хочется больше всего скушать. Девушка стоит перед женщиной, которая достает из сумочки несколько бумажек.

– С вас сто пятнадцать долларов, – улыбается женщина в жилетке.

Лексе знакомо слово «доллар», но она без понятия, какую роль он играет в данном заведении. Когда очередь оплачивать покупку доходит до Уорд, она лишь извиняется и просит объяснить, что за бумажка, которую требовали у женщины до нее. Кассир приподнимает брови и нажимает какую-то кнопку. Лексу грубо хватают под локоть и выводят на улицу. Мужчина в униформе смотрит на девушку исподлобья.

– Сначала найди работу, голодранка, – слова почти выплевываются в адрес Лексы.

Девушке остается только смотреть вслед грубияну, который вывел ее из магазина. Лекса никогда не испытывала такого унижения. Ее выставили воровкой. Она ведь не собиралась красть эти продукты, а всего лишь спросила, где раздобыть эти самые бумажки. Ей даже не дали объяснить всю сложность ее ситуации.

Шаркая ногами по асфальту, Лекса немного ежится от прохладного ветра. Все же, не помешало бы ей что-нибудь накинуть сверху для тепла.

– Извините, вы случайно не знаете Розали и Лукаса Уорд? – спрашивает Лекса у первого попавшегося прохожего, который смотрит на нее, как на ненормальную, и ускоряет шаг.

Этот вопрос девушка задает еще пятерым людям, но у всех реакция оказывается идентичной.

Лекса слышала о полиции. Знает, что там работают хорошие люди. Они должны ей помочь. Только… где ей найти эту полицию?


***

Кларк возвращается к себе домой, впервые после встречи с Лексой. Признаться, она успела соскучиться по комфорту. Ее кабинет, конечно, уютный, но не приспособленный для проживания. Принимать душ возле биохимической лаборатории – удовольствие сомнительное, поэтому, оказавшись под горячими струями массажной душевой кабины, Кларк блаженно прикрывает глаза, пытаясь отвлечь свои мысли о том, что Лекса сбежала. Угнетает не сам факт побега девушки, а что Кларк в ее глазах теперь остается преступницей, которая использовала Лексу как мясо для своих экспериментов. Сообщить Эбигейл о своем провале блондинка не решается, ведь мать предупреждала ее, что нельзя так поступать с тем, кто доверяет тебе свою жизнь и воспоминания, а точнее – их восстановление.

Ночь не позволяет Кларк погрузиться в сон, потому что перед глазами стоит образ Лексы. Кларк представляет, как девушка попала в беду, а никто ей не может помочь. Но ведь и правда, а вдруг с ней что-то случилось, а Кларк лежит дома, в теплой уютной постели (которая сейчас не кажется таковой). Лекса беззащитна перед окружающим миром. Она одинока, лишена памяти и не знает, куда идти (хотя и сказала Кларк, что она вспомнила некоторые имена).

На утро Кларк звонит в полицейский участок, своей подруге-детективу Рэйвен Рейес, чтобы сообщить о своей находке, но где и при каких обстоятельствах она ее нашла, так и не решилась сказать. Только вот теперь, когда Лекса ушла в неизвестном направлении, приходится все же рассказать подруге всю правду.

– Человек, который не знает своего имени, сразу же должен попадать к нам в участок, Кларк, – отчитывает девушку Рейес по телефону. – Как ее, говоришь, зовут?..

– Лекса Уорд. У нее русые длинные волосы, она стройная и красивая.., – Кларк прикусывает губу от слов, которые были произнесены самопроизвольно, но она не собиралась их озвучивать.

– Теперь понятно все с тобой. Не хочешь делиться красивыми девушками. Ты не меняешься, Гриффин, – смеется Рэйвен на другом конце провода. – В общем, жди меня сегодня в гости. Лучше будет увидеться и ты все подробно мне расскажешь о своей пассии.

– Лекса – не моя… пассия, – поправляет подругу Кларк, но та уже отключается от связи.

Кларк не может взяться за работу, но сегодня еще, как назло, пациенты идут гуськом друг за другом, что даже времени расслабиться нет.В обеденный перерыв к Кларк заходит Эбигейл, которая, разумеется, не может не заметить, что Лекса сегодня не заходила к ней в кабинет, что обычно случалось, когда Кларк была занята пациентами.

– Ты мне что-то недоговариваешь? Где Лекса? Твоя сыворотка навредила ей? – задает самый тревожный для себя вопрос Эбигейл, сохраняя надежду во взгляде, что ее предположение ошибочно.

– С ней все в порядке, мам. По крайней мере, надеюсь. Я по глупости начала заполнять при ней свой блокнот и она все узнала. О том, что она для меня – лишь эксперимент, который очень интересен… – Эбби закатывает глаза, а Кларк сразу же предотвращает ее продолжение диалога. – Да, да, ты говорила мне рассказать правду, но она вскрылась сама по себе из-за моей импульсивности и глупости.

– И где же сейчас Лекса? Сегодня я ее даже не видела…

– Она покинула центр вчера вечером.

– Ты с ума сошла? Отпустить девочку без памяти, одну, на темные улицы города? А что, если она нарвется на каких-нибудь негодяев?

– После моего предательства, я не думаю, что она будет такой доверчивой и наивной, – заключает Кларк с горестью в интонации. – Я позвонила Рэйвен. Она сегодня заедет ко мне после работы и постарается помочь в поиске Лексы. Я должна вернуть ее и извиниться. Необходимо вернуть ей воспоминания.

– А что со вчерашней сывороткой, Кларк? Почему ты молчишь?

– Объект вчера чуть не погиб. По крайней мере, я уже так думала, но оказалось, что она что-то вспомнила новое, только вот от этой радостной новости я и спалилась со своим блокнотом, желая все сказанное ею свести под запись.

– Лекса – не объект. Прекрати ее вообще так называть, – Кларк тупит взгляд. Ей и самой неприятно, что она позволила себе так назвать Лексу. – И что значит «чуть не погиб»?