# Хроники Идуна. Книга 1. Сопротивление

Лаура Гайего

Жизнь тринадцатилетнего Джека меняется в одно мгновение: еще утром у него были дом в уютном датском городке и любящие родители – а уже вечером того же дня он, одинокий, напуганный, с разбитым сердцем, оказывается где-то далеко от Земли в компании незнакомых людей. Вскоре выясняется, что часто снившийся мальчику страшный сон, который он считал просто ночным кошмаром, имеет отношение к его новой реальности. В том сне жуткие крылатые змеи парили в кроваво-красном небе с шестью небесными светилами. Видение оказалось фактом из истории Идуна – неведомого прежде мира.
С Идуном теперь связана судьба Джека. У вчерашнего обычного школьника появляется опасная миссия, а также новые друзья: девочка из Мадрида по имени Виктория, юный принц и колдун. И, конечно, смертельный враг – беспощадный юноша с леденящим взглядом синих глаз.

© Laura Gallego, 2004

© А. Райвес, перевод на русский язык, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

> Посвящается Андресу.

> Он первым осмелился шагнуть со мной через Портал и под светом трех лун выслушал всю историю до конца.

> Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира.

> И обычно даже не знает об этом.

> Пауло Коэльо. «Алхимик»


## Часть первая. Поиск

### I. Джек

Был один из тех ничем не примечательных вечеров, какие случаются только в конце мая. По проселочной дороге, вдоль которой росли высокие ели, на велосипеде ехал мальчик лет тринадцати.

Его звали Джек. Вот уже несколько лет он жил со своими родителями в доме, стоящем на краю леса, в окрестностях небольшого датского городка Силькеборг. Каждый день после уроков, если у него оставалось время, он ездил на своем велосипеде, всегда одной и той же дорогой. Ему нравились прогулки на природе: они помогали ему расслабиться и ни о чем не думать.

Только в этот раз все было иначе.

Целый день его терзало неприятное ощущение, словно дома с его родителями что-то случилось. Мальчик не мог объяснить, что именно, но в полдень все-таки позвонил маме и спросил, все ли у них в порядке. А вскоре, выходя из школы, Джек почувствовал, как на него нахлынула новая волна тревоги, мучившей с самого утра. Без видимой на то причины ему казалось, будто мама и папа в опасности. Мальчик не находил этим глупостям объяснения, и, тем не менее, ему никак не удавалось избавиться от нехорошего предчувствия. Ему нужно поскорее вернуться домой и лично убедиться, что ничего страшного не произошло.

Наконец Джек добрался до дома. Его сердце разрывалось от напряжения. Мальчик бросил велосипед рядом с гаражом, даже не подумав завести его внутрь, и побежал к двери.

Вдруг он остановился. Сердце бешено стучало.

Его пес по кличке Джокер сегодня почему-то не выскочил навстречу хозяину, да и с заднего двора не доносилось собачьего лая. «Должно быть, он убежал в лес», – подумал Джек, сам себя успокаивая.

Но успокоиться не получилось. Он снова помчался к дому – дверь была приоткрыта. Джек вошел.

И замер.

На первый взгляд все было в порядке: в гостиной горел свет, тихо работал телевизор.

Но в воздухе веяло несчастьем.

Дрожа от волнения, он вошел в гостиную. Лицом к экрану, спиной к двери, откинув голову на спинку дивана, сидел отец.

– Папа…

Ответа не последовало. По телевизору шла глупая пародийная передача, и Джек в отчаянии ухватился за показавшуюся ему логичной мысль: папа от скуки просто уснул.

Он обошел диван и, с секунду поколебавшись, заглянул ему в лицо.

Отец сидел неподвижно, бледный, с широко раскрытыми глазами, устремленными в никуда. На его теле не было ни крови, ни других признаков насилия.

Но Джек знал: папа мертв.

Мальчика парализовало: его словно обухом по голове ударили. На мгновение время для Джека остановилось, а вместе с ним – и его сердце. Но в следующую секунду мир вокруг содрогнулся и закружился с огромной скоростью. Он бросился к отцу и несколько раз встряхнул его в надежде, что тот очнется. В глубине души мальчик понимал всю бессмысленность своих действий, но верить реальности не хотелось.

– Папа! Папа, пожалуйста, проснись…

Голос мальчика оборвался рыданием: ему было страшно. Вдруг он подумал, что еще есть время и можно позвонить в скорую, и тогда… Он понесся к телефону и схватил трубку.

Но гудков не было. Джек от злости и безысходности с силой отшвырнул аппарат. Вытерев рукавом свитера слезы, он развернулся и рванул по лестнице вверх.

– Мама! – закричал мальчик. – Мама, быстрее спускайся, возьми мобильный!

Споткнувшись о ступеньку, он упал и ударился коленками, но это его не остановило: мальчик поднялся и побежал дальше.

– Мама!..

Вдруг он лишился дара речи и остановился как вкопанный: в конце коридора кто-то стоял, и это была явно не мама. Они посмотрели друг на друга.

Джек увидел кареглазого мужчину с темными вьющимися волосами. На нем была мантия в пол. Тонкие черты лица незнакомца застыли в строгом и одновременно насмешливом выражении.

– Кто… Кто вы? – растерянно прошептал Джек. В глазах мальчика все еще стояли слезы.

Что-то привлекло его внимание. На паркетном полу возле ног мужчины в мантии неподвижно лежало тело. Джек узнал его. Его ноги подкосились; чтобы не упасть, он прислонился к стене.

Бледная, с открытыми глазами и повернутой в сторону мальчика головой, на полу лежала мама.

Джек почувствовал, как в жилах холодеет кровь. Нет, так не бывает, это неправда…

Но сомнений не оставалось: женщина смотрела на него пустым, безжизненным взглядом.

А в глазах ее застыла смерть.

– Ма-а-а-ама! – в ужасе закричал мальчик.

Он подбежал к телу, не обращая внимания на стоявшего рядом черноволосого мужчину…

Все случилось слишком быстро. Незнакомец прокричал несколько слов на непонятном Джеку языке (но показавшемся ему подозрительно знакомым), и что-то стукнуло мальчика в грудь так, что перехватило дух, и его отбросило назад.

Джек ударился о стену. Ошеломленный, он потряс головой. Дышать было тяжело. Мальчик никак не мог понять, что же отбросило его с такой силой: незнакомец в мантии находился довольно далеко для толчка.

Но он не стал над этим задумываться. Удар о стену вернул его к реальности.

Вдруг его осенило: вероятно, этот странный незнакомец и был виновен в смерти родителей. Хорошо знакомая Джеку темная сторона его личности обычно скрывалась в тени и просыпалась только в экстренных случаях. И вот сейчас она ревела от боли, гнева и жажды мщения.

Хотя он и понимал, что разумнее всего – развернуться, убежать подальше, спрятаться и сообщить в полицию…

К счастью для Джека, разум взял верх над гневом, и мальчик, одним прыжком вскочив на ноги, бросился к лестнице. Противник не ожидал такой быстрой реакции и что-то прокричал ему вслед, но Джек не остановился. Он бежал что было мочи и, снова споткнувшись из-за спешки, кубарем скатился вниз прямо в гостиную.

Джек уже почти поднялся, когда почувствовал за спиной ледяное дыхание и вздрогнул, не сумев справиться с чувством страха. Он медленно обернулся и…

Перед ним стоял стройный, хорошо сложенный юноша с синими глазами и тонкими чертами лица, на которое с обеих сторон аккуратно ложились пряди прямых светло-каштановых волос. Одетый во все черное, он выглядел на несколько лет старше. Незнакомец не сводил с Джека пытливого взгляда.

Мальчик был уверен, что видит его впервые, но по неизвестной причине сразу почувствовал к нему сильное отвращение: сам факт присутствия незнакомца вызывал в нем дрожь.

Подавив волнение, Джек посмотрел юноше прямо в глаза.

Толчок. И вдруг – странное ощущение, словно что-то проникло в самые потайные уголки его души и теперь исследовало каждую заветную мысль, каждое сокровенное чувство.

И еще кое-что.

Холод.

Взгляд юноши в черном одеянии околдовал Джека, его будто парализовало.

«Я искал тебя», – раздался в голове незнакомый голос.

Как запутавшаяся в паутине муха или пойманная змеей мышь знают, что впереди их ждет смерть, так и Джек понял тогда, что обречен.

Внезапно его схватили и с силой отбросили в сторону, подальше от юноши в черном. Джек упал на лежавший на полу ковер, но тут же поднял голову и обернулся: он хотел знать, что происходит и кто оторвал его от взгляда смерти.

Высокий, крепкий юноша лет двадцати с короткими светло-каштановыми волосами появился между Джеком и незнакомцем словно из ниоткуда. Его лицо выражало серьезность и строгость. Хотя он и был странно одет, что-то в нем вызывало чувство уважения. Юноша в черном, приняв спокойно-настороженную позу, смотрел на него невозмутимым взглядом. Потрясенный Джек увидел, как новоприбывший достал висевший на поясе меч и замахнулся. Его противник, похоже, принял вызов: вынув из заплечных ножен свой меч, он с нечеловеческой скоростью и ловкостью отразил удар врага. Обуреваемый страхом Джек наблюдал за двумя незнакомцами, сражавшимися на мечах в гостиной его собственного дома: они перевернули обеденный стол, сорвали шторы и, промахнувшись, задели телевизор, разбив его вдребезги. Мальчик лишь беспомощно смотрел на происходящее, не решаясь сдвинуться с места. Новоприбывший юноша двигался уверенно и спокойно, наносимые им удары были намного мощнее ударов молодого человека в черном. Зато последний отличался удивительной скоростью и ловкостью, он бил бесшумно и наверняка. Джек заметил, что всякий раз при соприкосновении лезвий двух мечей возникала яркая вспышка.

Нет, невозможно, так не бывает, это какой-то страшный сон. Хотелось кричать, но кто-то схватил его и закрыл ему рукой рот.

Голова шла кругом. Он попытался вырваться из крепких объятий, но не вышло. Обернувшись, Джек увидел державшего его юношу лет восемнадцати-девятнадцати, подтянутого, черноволосого, с большими глазами, приятными чертами лица и уверенными движениями. Он был сильнее и не выпускал Джека из рук. Взглянув на мальчика, юноша помотал головой, словно говоря ему: не стоит. Джек понял, что юноша на его стороне и хочет помочь, и в отчаянии схватил его за руки.

– Пожалуйста, – со слезами на глазах взмолился Джек. – Пожалуйста, помоги мне. Мои родители…

Юноша в ответ покачал головой и сказал что-то на незнакомом Джеку языке. Мальчик, обернувшись, хотел было указать на диван, где лежало тело, но тут же резко отвернулся, не решившись взглянуть на мертвого отца.

Те двое меж тем продолжали сражение на мечах. Державший Джека юноша, заметив, что мужчина в мантии – убийца родителей – стоит уже на верху лестницы, что-то прокричал своему напарнику. Тот кивнул и подался навстречу товарищу. Юноша в черном преследовал его. В тот момент, когда бежавший схватил своего друга за руку, просвистел меч.

Джек почувствовал боль от вцепившихся в предплечье пальцев. Последнее, что он увидел, прежде чем все перед ним начало расплываться, были синие, как лед, глаза…

* * *

Пораженный, Джек вскрикнул и широко раскрыл глаза. Прерывисто дыша, он приподнялся на кровати: сердце билось с бешеной скоростью.

«Это всего лишь кошмарный сон», – с раздражением подумал он.

Но его все еще трясло. Он до смерти ненавидел змей, а ему как раз приснилась одна, да такая огромная и ужасная… Она летала высоко, в необычном небе кроваво-красного цвета с шестью ослепительно-яркими светилами.

Джек попытался успокоиться. Он дрожал. Странное чувство тревоги ледяными когтями сжимало его сердце. «Всего лишь страшный сон», – сказал он себе, глубоко вздохнув. Но этот сон повторялся уже не впервые, и мальчик снова задумался: может, он видел подобную сцену в каком-нибудь научно-фантастическом фильме, который просто забыл?

Однажды ему приснился другой, намного более жуткий сон, связанный с родителями. Он плохо помнил, что именно с ними произошло, и был только рад своей забывчивости.

Проведя рукой по русым волосам и взъерошив их, он бросил взгляд вправо, ища глазами светящиеся цифры электронных часов.

И застыл.

Это была не его комната. Он лежал в чужой кровати, в чужой спальне, в чужом месте. Даже форма помещения отличалась от привычной: мальчика окружали стены без углов, и комната напоминала шар. Изнутри выглядело так, словно он находился в огромном иглу. Единственное в комнате окно тоже было круглым. За ним виднелась ясная, звездная ночь и темные кроны деревьев. Но этот пейзаж он видел впервые.

Сбитый с толку, Джек поморгал. Где он, черт возьми, находится? Что происходит?

Скинув на удивление мягкие покрывала, он вскочил на ноги. Попытки найти выключатель оказались тщетными, поэтому пришлось немного подождать, чтобы глаза привыкли к темноте и он смог осмотреться.

Мебели в спальне почти не было, за исключением стула и стола необычной формы, шкафа в том же стиле и небольшого не то комода, не то книжного шкафа. И еще он увидел две двери.

Одна из них, напоминавшая дверцу от гардероба, была приоткрыта. Дернув за ручку непривычного сине-зеленого цвета другой двери, он выскользнул из комнаты.

И оказался в коридоре без углов с куполообразным потолком, похожим на туннель, который плавно поворачивал направо. Электрические светильники с совершенно обычными лампочками освещали проход. Джек глубоко вдохнул: голова шла кругом.

Он осторожно пошел вперед, стараясь двигаться как можно тише, и вдруг… натолкнулся на кого-то. Сердце Джека заколотилось: перед ним стоял смуглый, стройный юноша. Он выглядел озабоченным. Его лицо казалось очень знакомым…

Конечно! В гостиной его дома, пока те двое сражались на мечах, юноша не выпускал мальчика из рук.

Джек вдрогнул. Он вспомнил все: дорогу домой, мужчину в мантии, сражение между его преследователем и спасателем, нечеловеческие глаза синего цвета, мертвых родителей…

Родителей. Мертвых.

Так это вовсе не сон, и все случившееся – правда.

Крик гнева и отчаяния душил его, и, не понимая, что творит, он в ярости набросился на юношу с кулаками. Удар Джека застал незнакомца врасплох, и оба повалились на пол. Противник что-то прокричал на неизвестном языке, но Джек не прислушался к голосу разума: он колотил его, пока чьи-то стальные руки не схватили мальчика с силой за запястья и спокойный, умиротворяющий голос не произнес какие-то слова, которые Джек, конечно же, не разобрал. Высвободиться из железной хватки не получилось. Мальчик почувствовал, как его тянут назад, чтобы остановить драку, но он, ослепленный гневом, сопротивлялся. Желая узнать, кто его держит, Джек обернулся: сзади стоял тот самый молодой человек, который сражался с синеглазым юношей в доме мальчика. Без сомнений, он был очень сильным, а его руки, казалось, отлиты из стали. Джек понял: крепкому юноше ничего не стоит удерживать его, но он продолжал вырываться и бился, как мог.

Наконец Джек выдохся и сдался.

Дрожа всем телом, он упал на пол и дал волю слезам.

Тогда смуглый юноша, которого только что пытались побить, наклонился к мальчику и произнес какие-то слова. Джек, разъяренный и одновременно опечаленный, отвернулся, но сквозь слезы заметил его пристальный, серьезный и озабоченный взгляд. Юноша сказал еще что-то на языке, похожем на французский, и на этот раз Джек поднял голову. Французского он не знал. Тогда собеседник нахмурился и попытался снова, на другом языке.

На этот раз Джек его понял.

– Э… Да, я говорю по-английски, – задумчиво ответил он на том же языке и сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло. Собственные слова прозвучали для него странно. Мальчик повернул голову к руке, все еще державшей его за запястья, и вытер об нее слезы: своими собственными руками он пока двигать не мог.

Другой юноша задумчиво посмотрел на него.

– Что ж… На самом деле я не очень хорошо говорю по-английски, у меня не было времени, чтобы нормально выучить язык, – объяснил он на ломаном английском с очень странным акцентом. – Но, думаю, мы сможем понять друг друга.

Джек угрюмо кивнул: он владел английским почти как родным. Неудивительно, ведь его отец был англичанином. Стоило мальчику подумать об этом, как перед глазами вновь возник образ мертвого папы на диване. Не желая нового потока слез, Джек закрыл глаза. Все случившееся – всего лишь страшный сон…

– Знаю, сейчас не самый подходящий момент для разговоров, – продолжал юноша. – Просто знай: что бы ни случилось, здесь ты в безопасности.

– В безопасности! – повторил Джек с горечью. – И это после всего, что вы сделали с моими родителями!..

– Мы спасли тебе жизнь, – перебил его собеседник. – Если бы мы прибыли вовремя, то, возможно, нам удалось бы спасти и их. Но нас снова опередили.

Его лицо выражало злость и разочарование, и Джеку ничего не оставалось, кроме как поверить его словам.

– Мои родители… – повторил он, не в силах прогнать эту мысль из головы.

Размышляя, он попытался собрать части головоломки воедино. Дома он наблюдал сражение между двумя разными группами. Два человека – мужчина в мантии и юноша в черной одежде – убили его семью. Вполне вероятно, что его тоже к этому времени не было бы в живых, если бы не участие этих двоих, с кем он сейчас разговаривал. Каким-то чудом им удалось его спасти. Почему это произошло? Кто они? И при чем здесь его родители?

– За что? – с мрачным видом прошептал мальчик. – Почему именно они?

На этот раз слеза сама скатилась по щеке, и Джек резко отвернулся, чтобы его не увидели плачущим.

Юноша посмотрел на него с сочувствием.

– Мне очень жаль. Правда. Мы защитим тебя и будем сражаться за то, чтобы больше не было смертей. Это все, что я могу сказать тебе.

– Больше… смертей? – растерянно повторил Джек.

Собеседник лишь вздохнул в ответ.

– Лучше тебе не вникать. Меньше знаешь – крепче спишь.

Джек вскипел.

– Нет! – закричал он. – Даже слышать не хочу об этом. Мне нужно знать, что случилось! Слышишь меня? Я должен вернуться домой! Кто вы такие? Куда вы меня притащили?

– В безопасное место, – убеждал юноша. – Что касается нас, то могу сказать тебе лишь наши имена. Я Шейл, а моего друга зовут Альсан. И он не говорит по-английски, – с огорчением добавил юноша, – и по-французски, и на любом другом, знакомом тебе языке.

Джек повернулся к сидевшему рядом Альсану, все это время остававшемуся безучастным. Шейл пожал плечами и что-то сказал товарищу на языке, понятном только им. Альсан отпустил Джека, и тот потер ноющие запястья, все еще не понимая, что происходит.

– Меня зовут Джек, – прошептал он.

И сел на пол. Сил подняться просто не хватало, и он, согнувшись, опустил голову. От страха, боли, тоски, злости, собственного бессилия и многих других чувств, смешавшихся внутри, его трясло. Сердце бушевало, словно вулкан.

Шейл встал на ноги и протянул ему руку, желая помочь мальчику подняться. Растерянный Джек вскинул голову и, посмотрев на него, заморгал, пытаясь удержать слезы.

– Мы хотим помочь тебе, – серьезным тоном проговорил юноша.

С минуту поколебавшись, Джек все-таки протянул руку в ответ и встал, бросив на Альсана недоверчивый взгляд. Лицо последнего все еще выглядело каменным, но во взоре Альсана уже проступало сострадание и сочувствие. Джек замешкался.

– Ты не один, – мягко сказал Шейл.

Джеку казалось, что мир уходит из-под ног. Ноги подкашивались, словно были резиновые. Он видел только руки Альсана, поддерживавшие его, чтобы он снова не упал.

Джека отвели в просторную комнату и усадили в кресло. Когда мир снова принял четкие очертания, он осмотрелся: гостиная, в которой они находились, была обставлена мебелью того же стиля, как и мебель в комнате, где он проснулся. Несколько предметов не вписывались в обстановку: светильники, музыкальное оборудование, компьютер…

– Добро пожаловать в наш операционный центр, – раздался рядом голос Шейла.

Джек вздрогнул и обернулся: юноша стоял в дверях, опираясь на косяк, и дружелюбно улыбался. На нем были джинсы и белая рубашка навыпуск. Он казался вполне обычным парнем, но все-таки обладал чем-то, что делало его особенным. Джек поискал глазами Альсана, но тот уже вышел.

– Ты чуть в обморок не упал, – продолжил Шейл. – Тебе нужно подкрепиться, ты очень ослаб. Хочешь есть?

Джек покачал головой.

– Меня сейчас вырвет.

– Я не удивлен, – с серьезным видом кивнул Шейл. – На твою долю выпали очень тяжелые испытания.

Джек сдержал эмоции и сурово посмотрел на собеседника.

– Мне нужно знать, – настаивал мальчик.

Юноша задумчиво взглянул на него.

– Хорошо, – ответил он наконец. – Я попытаюсь объяснить тебе некоторые моменты.

Он подсел к мальчику.

– Думаю, ты хотел бы знать, кто и зачем ворвался прошлым вечером к тебе в дом.

Джек кивнул.

– Ладно. Очень долго объяснять. Скажем так: те двое ищут… людей. Особенных людей. Тех, кто сбежал… оттуда, откуда они сами родом.

Он пристально смотрел на Джека в ожидании реакции, но ее не последовало.

– Нет… Не понимаю, – пробормотал сбитый с толку мальчик.

Шейл нахмурился.

– Серьезно? Ты ничего не знаешь? Не имеешь представления, откуда твои родители?

– Мой папа был англичанином, мама – датчанкой. Ты это имел в виду?

Юноша, задумавшись, почесал подбородок.

– Как странно… – прошептал он. – Ты не говоришь по-идунитски и даже не подозреваешь, почему напали на твоих маму и папу. Не может быть, чтобы они просто ничего тебе не рассказывали. И, тем не менее… Но с другой стороны, они же… Нет, невозможно. Они никогда не ошибаются…

Джек вышел из себя:

– Пожалуйста, расскажи мне уже наконец. Мненужно знать, что произошло, разве ты не понимаешь?

– Ладно-ладно. Помнишь того паренька в черном?

Джек невольно вздрогнул. «Я искал тебя», – вновь прозвучало в дальнем уголке его памяти.

– Вижу, что помнишь, – ответил за него Шейл. – Так вот, он… Его зовут Кирташ. Он убийца. Особенный. Хладнокровный, беспощадный и очень… могущественный.

– Что значит могущественный? – спросил Джек, снова ощутив дрожь.

– Я не могу объяснить тебе словами, но уверен, что ты уже испытал это на себе. А второго, колд… кхм, то есть мужчину в мантии, – поправил он сам себя, – зовут Эльрион. С недавнего времени он помогает Кирташу. В любом случае, ситуация довольно странная: Кирташ обычно действует в одиночку. Хотя я уверен, что именно Эльрион…

Шейл на мгновение замолчал.

– …напал на моих родителей? – тихим голосом закончил за него Джек. В горле встал комок, и он вновь сглотнул, стараясь не давать волю слезам.

Шейл угрюмо кивнул.

– Но кому понадобилось?.. – голос Джека сорвался. Он попытался закончить вопрос, но не вышло. Единственное, что он смог произнести, было: «И почему?»

Юноша глубоко вздохнул.

– Там, откуда мы родом, Джек, правят сейчас… скажем так… некоторые личности, которым не нравятся восстания, организуемые против них. Поэтому на помощь призвали Кирташа. Он странствует по миру в поисках таких людей, как… мы. Изгнанники. Те, кто смогли спрятаться здесь. Он их ищет, находит и… убивает.

Джек выдохнул. Ему представилась страна, погрязшая в диктатуре, которой правили железной рукой.

– Но мои родители… Не имеют к тому месту никакого отношения, – возразил мальчик. – Они бы мне точно рассказали.

– Может, да, а, может, и нет, Джек. Если ты прав, и Кирташ с командой напали на вас по ошибке… Хотя для меня это странно: они никогда не ошибаются.

Джек ничего не ответил. Ему нужно было время, чтобы все осознать.

– Мы… повстанцы, – продолжал Шейл. – Или изгнанники, как они нас называют. Мы с Альсаном прибыли сюда с целью выполнить одну миссию, но столкнулись с Кирташем. Мы пытаемся предотвратить убийства наших, однако он всегда оказывается на месте раньше нас, и… – на этот раз вздрогнул Шейл, – и мы не можем сражаться с ним. У нас просто недостаточно средств.

– Что?.. Я не понимаю. Это всего лишь мальчишка, он ненамного старше меня, может, на год или два, но… Он просто мальчик. И когда он один…

Шейл многозначительно посмотрел на него.

– Кирташ на самом деле не тот, кем кажется. По нашим сведениям, ему пятнадцать лет, но с момента своего прибытия сюда он успел убить несметное множество людей.

– Но… так не бывает. Это… просто смешно.

– Смешно или нет, но такова реальность. Поверь моим словам: после сражения с ним еще никому не удавалось остаться живым. Ни одному человеку.

Джеку показалось, что Шейл дрожит. Он подумал, что если это так, то дело плохо. Вдруг он вспомнил одну деталь.

– Но мы же смогли?.. У Кирташа был меч, он собирался нас… – Джек нахмурился. – Я был в предобморочном состоянии, и вдруг оказался здесь.

Кажется, юноше стало неловко.

– Мы сбежали. – сказал он многозначительно. – Не стали бороться с ним. Альсан бы долго не выдержал. И нам пришлось… уносить ноги.

– Как это?

– Он бы нас убил, – продолжил Шейл, игнорируя вопрос. – Из него вырастили беспощадного, безжалостного убийцу, которому нет равных. Он быстрый, ядовитый, смертоносный, словно скорпион. И очень незаметный. После себя он не оставляет никаких следов. Будто тень мертвого. Падший ангел из Библии.

Джек глубоко вздохнул. Снова начинала кружиться голова.

– Я должен вернуться домой, – это было все, что он смог сказать.

– Нет, ты не можешь. Если вернешься, Кирташ тебя обязательно найдет и убьет. Ему не нравится оставлять дела недоделанными. А здесь ты в безопасности.

Джек поднял голову и посмотрел Шейлу в глаза.

– В безопасности? – повторил он. – Да я даже не знаю, где нахожусь! В каком-то непонятном месте…

На лице юноши появилась легкая улыбка.

– Это место называется Лимбад, наше тайное убежище. Его создали наши предки много-много лет назад. Ни Кирташ, ни его люди не знают о существовании Лимбада.

– С чего ты взял, что здесь нас не найдут?

Шейл с серьезным видом встал.

– У нас свои средства. Мы не такие беззащитные, как может показаться. Вот только… – юноша замешкался и прошептал: – Кирташ превосходит нас всех. Я бы очень хотел узнать, кто он на самом деле, – добавил он словно самому себе.

Откинувшись на спинку удобного кресла, Джек закрыл глаза.

– Ты очень бледный, – заметил Шейл. – Попробуй восстановить силы…

Но Джек лишь помотал головой.

– Так значит, мои родители сбежали откуда-то, – медленно проговорил он. – Как называется то место?

Шейл не ответил, с сомнением глядя на мальчика.

– Как называется то место? – настаивал Джек.

– Идун, – наконец шепотом ответил юноша.

Джек с недоумением захлопал глазами.

– Нет, никогда не слышал.

Шейл промолчал. Он встал и вышел из комнаты, не проронив ни звука. Джек хотел его остановить, но опоздал, а когда он попытался подняться, ноги его подвели. Шатаясь, Джек сумел снова выйти в коридор, однако юноша уже скрылся.

Джек на мгновение застыл, а затем медленно сполз на пол и сел, прислонившись спиной к стене. Он обхватил руками колени, положил на них голову, согнувшись, и снова тихо заплакал.

Он устал, очень устал. Кажется, страх и пережитый стресс уходили, уступая место грусти и унынию. Мальчик не знал, сказал ли ему Шейл правду и действительно ли он был здесь в безопасности. Но в одном он не сомневался: такая умиротворяющая, тихая, звездная ночь за окном не могла не успокоить. Обитель мира и безмятежности. Джек закрыл глаза, желая расслабиться, но сердце обливалось кровью. Всего лишь за несколько часов весь его мир перевернулся. Его родители погибли, а он даже не знал почему. К тому же этих четверых объединяла общая странность: те двое, ворвавшиеся в его дом, да и Альсан с Шейлом – все они какие-то не такие…

Его вселенная разбилась на мелкие кусочки. Мужчина по имени Эльрион убил его родителей, а, может, в их смерти виновен тот, второй, с синими глазами, которого Шейл назвал Кирташем…

Джек невольно вздрогнул.

Холод.

Мальчик резко повернул голову: ему больше никогда не суждено увидеть родителей живыми. Эта жуткая мысль вызывала муку. Он остался сиротой. Внезапно.

Очень сложно осознать происходящее.

На мгновение Джеку показалось, что он не справится. Ему хотелось поддаться горю и плыть по течению, закрыть глаза и уснуть, уснуть навсегда и никогда не просыпаться, чтобы больше не пришлось вновь испытывать страх и боль. Его накрыло волной чувств, и он не сопротивлялся. Он просто тонул. Но медленно, постепенно, ему все же удалось выбраться, остаться на плаву.

Джек не имел представления, сколько времени пробыл там, возле стены, свернувшись калачиком, но внезапно, подняв голову, осознал, что находится один в комнате в этом странном месте, которое Шейл назвал Лимбадом. Глубоко вздохнув и попытавшись собраться с мыслями, он решил встать и выйти из дома. Он не слишком верил в сказанное Шейлом. Нужно найти телефон, позвонить в полицию и узнать, где именно находятся его дяди и тети из Силькеборга. Они, должно быть, волнуются за него.

Джек поднялся и, шатаясь, пошел по коридору в поисках выхода.

Пройдя немного вперед, он увидел приоткрытую дверь. Сквозь щель виднелось радостное свечение. Джек осторожно заглянул внутрь.

Он очутился на кухне – необычной и неповторимой, как и весь Лимбад. В глубине комнаты горел теплый, уютный огонь. Разнообразной формы посуда висела на скругленных угловых панелях. Справа стояли холодильник, электрическая печь и стеклянная плита. Джек никак не мог привыкнуть к такому странному сочетанию диковинных вещей и совершенно обычных электроприборов. Контраст поражал.

Он уже собирался уходить, как вдруг обо что-то споткнулся и услышал возмущенное мяуканье. Кошка цвета корицы выскочила у него из-под ног и высокомерно посмотрела на Джека. Грациозно запрыгнув на стул и устроившись там поудобнее, она еще раз бросила на мальчика обиженный взгляд.

– Извини, пожалуйста, – прошептал Джек.

Раздался звук. Он обернулся и увидел смуглую девочку с длинными каштановыми волосами и маленьким, курносым носиком, сидевшую со скрещенными ногами на скамейке возле стены. В руках она держала миску с молоком. Джек видел ее впервые. На вид ей было лет двенадцать. На ее миниатюрном личике выделялись большие, темные глаза, которые пристально смотрели на Джека. Он глубоко вздохнул. Попытка незаметно выйти провалилась. Что ж, по крайней мере, девочка не выглядела опасной.

В ее взгляде чувствовалась настороженность, и Джек даже поднял вверх руки, словно прося прощения.

– Привет, – сказал он.

Но девочка его не поняла. Тогда Джек предпринял еще одну попытку и поздоровался по-английски. На ее лице появилась улыбка.

– Привет, – ответила она.

– Меня зовут Джек, – сказал мальчик.

– А меня – Виктория.

Ее английский нельзя было назвать плохим, но говорила она не так хорошо, как Джек. Ему сразу стало понятно, что он ничего у нее не сможет выяснить.

– Ты подруга Альсана и Шейла?

Девочка кивнула.

– Значит, ты из Идуна?

Виктория задумалась, прежде чем дать ответ. Кошка вскочила на стол, перепрыгнув через Джека, и одарила его недружелюбным взглядом. Мальчик вытянул руку и погладил ее по шелковистой шерсти. Кошка прижала уши, и через несколько мгновений она уже мурлыкала, разлегшись животом вверх. Джек заулыбался.

– Не знаю, – осторожно ответила наконец Виктория.

Джек уже почти разочаровался. Шейл знал намного больше, но не хотел ему ничего рассказывать. Альсан, скорее всего, тоже обладал достаточной информацией, но он владел только одним языком, которого Джек не понимает (идунитский – кажется, так сказал Шейл). Виктория выглядела более общительной, да вот только не владела английским на таком уровне, чтобы суметь многое объяснить.

– Не понимаю, – проговорил мальчик. – Ничего не понимаю. Хочу получить ответы на свои вопросы.

Взглянув на него, Виктория открыла было рот, желая что-то сказать, но не проронила ни звука. Казалось, что она не находит нужных слов. Грустный Джек опустился на табуретку и закрыл лицо ладонями.

Он вздрогнул, когда почувствовал рядом присутствие Виктории. Она поднялась и стояла теперь рядом с ним, держа что-то в руках. Джек посмотрел на предмет: это была цепочка с подвешенным к ней серебряным медальоном в форме шестиугольника, в центре которого был выгравирован необычный символ. Девочка жестами попросила Джека надеть амулет на шею, и он повиновался. Вдруг мальчик почувствовал пробежавшую по телу, как от щекотки, дрожь.

– А сейчас? – вдруг спросила девочка, удивив Джека. – Сейчас ты меня понимаешь?

Он в недоумении захлопал глазами, уверенный в том, что не расслышал ее. Виктория говорила с ним не по-английски, и тем более не по-датски, но он ее прекрасно понимал. Это казалось невероятным и невозможным, но Джеку почудилось – он почти готов был в этом поклясться, – что Виктория говорила на языке Альсана и Шейла.

– Но… я не понимаю… – запинаясь, сказал Джек. Больше он не мог произнести ни слова. Он тоже теперь говорил на чужом языке.

Виктория улыбнулась.

– Это амулет общения, – объяснила она. – Когда он на тебе, ты можешь понимать и говорить на нашем языке. Не переживай: можешь оставить его себе. Думаю, что я уже довольно хорошо владею идунитским. А если нет, то Шейл, конечно же, сделает мне другой медальон.

Озадаченный, Джек схватился за медальон, подаренный ему Викторией. Вдруг тот заискрился, и мальчик, выпустив медальон из рук, закричал:

– Ой! Меня током ударило!

И снова взгляд Виктории выражал настороженность.

– Он не принял тебя, – сказала девочка. – Ты что, не веришь в магию?

– Вочто?

– Виктория!

Оба обернулись: в дверях стоял Шейл и с беспокойством наблюдал за ними.

– Что ты ему рассказала?

– А что ему не рассказал ты, Шейл? Разве ты не говорил, что собираешься побеседовать с ним?

Шейл нахмурился.

– Дело в том, что… Ладно, ты сама скоро убедишься, что он не такой, как мы.

Виктория посмотрела на Джека с удивлением.

– Зачем вы тогда привели его сюда?

– Потому что Кирташ совершил на него покушение.

– Но если Кирташ напал на него, значит, он один из нас.

Джек открыл уже было рот, чтобы вмешаться в разговор, как раздался властный голос, перебив их:

– Что стряслось? Почему вы так расшумелись?

В дверях стоял Альсан. Казалось, юноша только что закончил тренировку: он был весь в поту и раздет до пояса, а на плече висело полотенце. Скрестив на груди руки и нахмурившись, он смотрел на них.

– Но что… – вырвалось у Джека. С озадаченным видом он смотрел на вошедшего юношу. – Шейл мне сказал, что ты не говоришь на моем языке!

– Джек, это не он говорит на твоем языке, – спокойно попытался объяснить ему Шейл, – это ты говоришь на нашем.

Виктория сердито выдохнула. Альсан повернулся к Шейлу и взглянул на него, требуя объяснений, а тот лишь пожал плечами.

– Мне очень жаль, – вмешалась Виктория, – это моя вина. Я дала ему медальон общения, чтобы мы смогли понять друг друга, но я не знала, что ты ему совсем ничего не рассказал…

– Кое-что я ему все-таки объяснил, – защищался Шейл, – но пойми меня: он никогда в своей жизни не слышал ни слова про Идун. Он бы подумал, что я ненормальный.

– Но он идунит или нет? – спросил Альсан, еще сильнее нахмурив брови.

– Я не знаю! Он слишком взрослый, чтобы быть сыном изгнанных идунитов. Но говорит, что родился на Земле. И я никак не могу поверить, что Кирташ напал на него случайно. Все это меня ставит в тупик…

– Так, все, хватит! – разразился Джек, прерывая дискуссию, превратившуюся в спор. – Вы все какие-то ненормальные! Я прямо сейчас возвращаюсь домой.

Резко отвернувшись от Виктории, он направился к двери кухни, но Альсан не отошел. Юноша остался стоять со скрещенными руками, и капли пота блестели на его мускулистом теле.

– Дай мне пройти, – повелительным тоном сказал дрожавший от злости Джек.

Альсан не обратил на слова мальчика никакого внимания и окинул его задумчивым взглядом.

– Дай мне пройти, – настойчиво требовал Джек. – Хочу убраться отсюда.

Видимо, Альсан передумал: он отодвинулся, чтобы мальчик мог пройти. Джек продолжил свой путь дальше по коридору, как вдруг до него донесся голос Виктории:

– Вам придется ему однажды все рассказать, разве нет? Вы не сможете долго прятать от него правду.

### II. Лимбад

В доме было темно и тихо. Джек, несмотря на слабость, собирался бежать, чего бы ему это ни стоило. Мысль о побеге держала его на плаву. Если он чем-то займется, его это отвлечет и он сможет не думать о…

Стоило вспомнить о кошмарной ночи, которую ему пришлось пережить, как снова скрутило живот. Он заморгал, чтобы удержать слезы. Он не будет плакать, не сейчас: ему нужна ясная голова.

Джек заметил, что конструкция здания выстроена в необычном архитектурном стиле: над центральным круглым корпусом возвышался купол. По периметру располагались маленькие комнаты, повторяющие форму иглу. Конструкция напоминала пузырь, окруженный пузырями поменьше. Наконец он нашел главную дверь овальной формы, которая вела в маленький безлюдный сад. Но дверь была заперта.

Джек от злости и отчаяния постучал дверным молотком, потом хорошенько ударил по двери ногой. Он почувствовал боль, но ему стало легче, и он отправился дальше исследовать дом, пытаясь найти другой выход.

Джек заглянул в несколько комнат, не запертых на ключ. Вскоре он понял, что окна сделаны из материала, похожего на стекло, но мягкого и пластичного, прогибающегося от прикосновения пальцев. Однако открыть окно не получилось, разбить – тоже. Вещество, из которого были сделаны окна, напоминало резину – только легкую и прозрачную, как тончайшее стекло.

Он обнаружил широкую винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Не долго думая, Джек решил подняться по ней. Взобравшись наверх, он очутился у огромной двери, покрытой странными символами, но и эта дверь оказалась закрыта. Слева от нее была дверь поменьше, выходившая на просторную, в форме ракушки, террасу, тянувшуюся вокруг дома.

Джек вышел наружу и, пройдя через всю террасу, добрался до волнообразной, скругленной балюстрады. Он посмотрел вниз. Под балюстрадой находился сад, а чуть дальше стояло другое здание, повторявшее форму главного, только чуть меньше размером. В центре его крыши торчал высокий шпиль.

Джек от удивления захлопал глазами. Эти конструкции противоречили логике традиционной архитектуры. Казалось, они нарушают закон самой гравитации. Но, несмотря на это, прочные и надежные на вид, они горделиво возвышались над землей.

Он перевел взгляд на горизонт. Вдали виднелся небольшой лес, а за ним – горные хребты с зубчатыми гребнями. Мальчик посмотрел по сторонам, надеясь поймать первые лучи света, свидетельствующие о приближении утра: они помогут ему сориентироваться на местности.

И – ничего.

– Как странно, – проговорил он про себя. – Почему не светает? Сколько времени уже прошло?

Он поискал глазами на небе луну, но и ее не увидел. Вновь перегнулся через балюстраду и посмотрел вниз, размышляя о том, не спрыгнуть ли ему, но все-таки отказался от своей затеи: слишком высоко, он рискует покалечиться. Наверное, нужно вернуться на нижний этаж и попытаться найти другой выход. Джек поспешил обратно в дом.

Но когда он проходил мимо огромной двери с необычной росписью, та вдруг со скрипом приоткрылась.

Хотя образовавшаяся щель и составляла всего несколько сантиметров, Джек от страха и неожиданности отскочил. Но рядом никого не было. Мальчик пожал плечами: должно быть, сквозняк, и, недолго думая, он вошел в комнату.

Джек оказался в огромном круглым помещении с высокими стенами, увешанными полками с древними томами. В центре зала стоял большой круглый стол из старого дерева, вокруг него – шесть стульев с великолепной резьбой. Джек приблизился к столу, чтобы лучше его разглядеть. Его поверхность украшали те же необычные символы; они изображали странных мифических животных и существ, которых он прежде никогда не видел. В центре стола он заметил слегка подсвеченное круглое углубление. Джек поднял взгляд: прямо над столом на потолке был круглый световой люк, через который в помещение проникало мягкое сияние звезд. На витражном стекле он ясно различил изображения трех солнц и трех лун.

Джек инстинктивно отступил. Он не мог понять, почему ощущает страх, и, остановившись, заставил свое сердце успокоиться. Что же его так напугало?

Он вновь двинулся вперед и посмотрел наверх. Обычное витражное окно: три солнца располагались в форме треугольника, три луны также изображали треугольник, только перевернутый. Обе фигуры слились воедино, и линии на стекле, соединяющие небесные светила, образовывали… шестиугольник.

Джек выдохнул и снова взял в руки все еще висевший у него на шее медальон, подаренный Викторией. Он хотел внимательно его рассмотреть, но мешала темнота.

– Если бы было хоть немного светлее, – в отчаянии прошептал он про себя.

Внезапно раздался скрип, за ним – хлопок, и теплый, мерцающий свет наполнил помещение. Джек подпрыгнул как ужаленный и посмотрел по сторонам: шесть горящих факелов светили, прикрепленные к круглой стене.

– Кто здесь? – спросил он, пытаясь унять бешеный ритм сердца. – Шейл, это ты?

Ответа не последовало. Никакого движения. Только призрачное пламя факелов дрожало и колебалось, создавая тревожные тени, пляшущие по комнате.

Нахмурившись, Джек пристально всмотрелся в медальон. Шестиугольник точь-в-точь как на потолке. Что бы это могло значить?..

Он посмотрел на световой люк. Шесть небесных светил излучали загадочный свет, вызывая в мальчике необъяснимое чувство тревоги. Ему казалось, что подобное он уже где-то видел…

…в кошмарном небе кроваво-красного цвета.

Джека передернуло. Наконец он вспомнил! Тот страшный сон, в котором огромная змея летела… в зловещем алом небе. Но что все это значит? Каким образом этот символ связан с ним, его сновидениями, со смертью родителей?

Он наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть фигуры на стекле светового люка, и даже не заметил, как уперся руками в стол.

Вдруг из углубления в центре стола вырвался мощный световой поток. Он напоминал разноцветную колонну, тянущуюся к люку на потолке с изображением шести небесных светил. Опешив, Джек сделал несколько шагов назад, споткнулся и упал. Он так и остался сидеть на полу, с открытым ртом, а перед его глазами меж тем разворачивалось потрясающее действо.

Исходящие из стола лучи света вращались, смешивались и пересекались, образуя вихрь и создавая необычные, удивительные цвета. Они кружили до тех пор, пока не образовался светящийся сине-зеленый шар.

Джеку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что перед его глазами планета. Сначала он подумал, что это Земля, но световые лучи продолжали двигаться, и голограмма стала четче. Джек увидел, что география планеты ему совершенно не знакома. Он рассмотрел три небольших шара, вращавшихся вокруг центрального, а чуть подальше неподвижно висели три шара покрупнее.

«Три солнца и три луны», – подумал Джек и сглотнул.

Шары тем временем начали вращаться, и Джеку показалось, что планета с каждым кругом становится крупнее, заполняя собой все пространство. Выглядело так, словно он на всей скорости приближался к ней. Кружилась голова; мальчик закрыл глаза, но тут же открыл их.

И понял, что каким-то образом оказалсятам.

Он не стоял на земле, а, скорее, пролетал над ней. Джек чувствовал себя потрясающе, его накрыло волной счастья. С раннего детства он был одержим желанием летать, и одним из самых важных в его жизни моментов был полет на самолете. Тот полет состоялся благодаря другу отца, пилоту, еще когда они жили в Великобритании.

Но здесь Джек летел без самолета. Он сам по себе парил в облаках, рассекая небесную твердь. Осознав это, мальчик решил просто наслаждаться полетом и не портить удовольствие размышлениями о том, что происходит.

Джек видел зеленые луга и волнообразные холмы, суровые степи и высокие горные цепи; где-то вдали простиралась пустыня (при виде ее он почему-то вздрогнул), а прямо под ним – бескрайнее море; видел города со странной, фантастической архитектурой (некоторые здания напомнили ему Лимбад), бурные реки и завораживающие красотой спокойные озера… а еще леса, нескончаемые земли, поросшие деревьями, да такими высокими, что, казалось, они достают до самого неба.

А еще Джек видел разных существ.

Среди них встречались самые обычные животные: овцы и лошади, пасущиеся на лугах. А были и такие, которых Джек никогда прежде не видел. Невиданные птицы с цветным оперением вылетали ему навстречу; диковинные твари, которых – он был готов поклясться – не существует вовсе, гуляли по равнинам и лесным полянам и поднимали вверх головы, чтобы посмотреть на пролетающего в небе мальчика.

Но чем дальше, тем больше Джек чувствовал растущую внутри него растерянность. Он задавался вопросом, как проснуться от такого удивительного сна, когда вдруг увиделих.

Первый пролетел совсем рядом с мальчиком, посмотрев на него томным, но мудрым взглядом золотых глаз. Напуганный Джек дернулся было назад, и тварь издала хрип, напоминающий смех.

За ним появились еще три. Казалось, что они спустились с самих небес, потому-то Джек их до сих пор и не замечал. Чешуя этих созданий сверкала, блестела и переливалась на солнце, словно драгоценные камни. Мощными крыльями они били по воздуху, создавая вокруг себя вихри, а из их пастей время от времени вырывались завитки дыма.

Драконы.

Огромные и завораживающие, внушающие ужас и прекрасные. Мифические твари, которые существовали только в легендах и в воображении людей.

Они поразили Джека с первого взгляда. Он хотел бы последовать за ними, но те были уже далеко. Мальчик наблюдал, как эти удивительные создания летят навстречу восходящему солнцу.

Вдруг он услышал какой-то шум и сразу почуял в нем угрозу. Драконы тем временем замедили движение там, вдалеке. Интуиция подсказывала ему: что-то не так.

Все четыре необычных создания повисли в воздухе, наблюдая за ужасным явлением. Появившиеся на горизонте три луны перемещались по небу на невероятной скорости, поднимаясь все выше, навстречу трем солнцам. Очарованный и напуганный одновременно разворачивающимся перед ним действом, Джек смотрел, как шесть небесных тел переплетаются в удивительный узор. Он догадался, что такое случается довольно редко. Затаив дыхание, он ждал. Он уже знал, какую фигуру они образуют в небе: идеальный шестиугольник.

Вдруг случилось нечто ужасное.

Первым знаком стал звук, напоминавший раскат грома, потрясший небо, землю и море. Небесная лазурь начала окрашиваться в кроваво-красный цвет, подав тем самым второй знак.

Третий знак – испуганные драконы. Джек видел, как они, развернувшись в воздухе, в отчаянии полетели прочь, неважно, в какую сторону – куда глаза глядят, лишь бы подальше…

Один из драконов, окутанный пламенем, замертво упал на землю. Второй и третий быстро последовали за своим товарищем. Четвертый обернулся посмотреть, что происходит, и тут же издал крик боли, бессилия и смерти.

Захлопав крыльями, он попытался скрыться…

…стремясь туда, где, как догадался Джек, губительная сила шести небесных тел не могла его достать.

И не успел. Как и остальные драконы, он воспламенился.

Джек задушил пытавшийся вырваться из груди крик и ринулся вниз, вслед за драконом, чтобы попытаться помочь…

Но ему пришлось резко сбросить скорость снижения, чтобы пламя горящего существа не перекинулось и на него. Мальчика подхватило ураганным ветром, его уносило все дальше и дальше, заставляя то и дело совершать в воздухе сальто… Он очнулся, когда уже стремительно падал прямо в гущу леса, хотя ему, чтобы остановиться, достаточно было просто пожелать этого.

Неожиданно что-то стрелой со свистом пронеслось мимо него, и Джек, не сумев справиться с эмоциями, вздрогнул. В облаках он заметил покрытое чешуей создание и решил, что появился еще один дракон. Но когда оно пролетело рядом с ним, он осознал свою ошибку.

Это была огромных размеров змея. Казалось, что ее длинное волнообразное тело окружает Джека со всех сторон. Змею удерживали в воздухе два больших, перепончатых, как у летучей мыши, крыла, закрывавших собой небо. С треугольной головы на него смотрела пара блестящих радужных глаз. Но самое сильное впечатление производили смертоносные клыки и раздвоенный язык, издававший жуткое шипение…

Та самая змея из кошмарных снов.

Закричав, Джек дернулся назад и попытался отвести взгляд в другую сторону. Только тогда он заметил, что все небо усеяно тысячами крылатых змей – целой армией, уничтожавшей этот прекрасный мир, окрашенный сейчас в кроваво-красный цвет, который не предвещал ничего хорошего.

Джек отвернулся и снова столкнулся со змеей, только в этот раз он смотрел ей в глаза, не отрываясь…

Он закричал.

* * *

– Джек!

Мальчик открыл глаза и, растерянный, одним прыжком вскочил на ноги. На него все еще смотрела змея… нет, не змея, Виктория, и выглядела она очень взволнованной.

– Что… что произошло? – шепотом спросил ошеломленный Джек, осознав, что все еще находится в зале с факелами.

Виктория немного отступила, и мальчик осмотрелся. Над столом до сих пор вращался странный световой шар, на котором виднелись горящие глаза змеи… Дрожа, мальчик смотрел, как в движущихся лучах медленно, но верно растворяется ее взгляд.

– Ненавижу их, – пробормотал потрясенный Джек. – Ненавижу змей.

– Теперь ты знаешь, – шепотом ответила Виктория, – что случилось в Идуне.

Джек посмотрел на девочку.

– Ты хочешь сказать, чтоэто и есть Идун?

Виктория кивнула и наклонилась, чтобы взять на руки беспокойную кошку, прятавшуюся за ней.

– Я тоже сначала не поверила. Со мной было так же, как с тобой: я ничего не помнила. Но после увиденного здесь у меня появилось странное чувство… словно все это мне было знакомо…

– Только не рассказывай мне, – перебил ее Джек, – что то место… Идун… и есть другой мир, с драконами и всем прочим.

– Как раз это я и пытаюсь до тебя донести, – прошептала девочка. – Дух тебе только что показал, что на самом деле произошло три года назад, когда эти твари воспользовались в своих целях силой соединения трех солнц и трех лун и добились полного уничтожения драконов и единорогов, чтобы вернуться в Идун и захватить власть…

– Они?

– Крылатые змеи. Или шеки, как они сами себя называют, – со страхом в глазах пояснила Виктория. – Наш мир сейчас находится под властью этих тиранов. Ты же их видел, верно?

Джек вздрогнул.

– Не может быть, – тихо ответил он. – Не может быть. Я и раньше их видел, в моих снах… в моих кошмарах. Но как такое возможно?

Виктория отвела взгляд и негромко произнесла:

– Некоторые колдуны сразу после змеиного вторжения в Идун смогли сбежать на Землю. Но с помощью Кирташа шеки истребляют всех оставшихся в живых магов.

Джек вдруг понял, что внимательно ее слушает, и поднял голову.

– Подожди… ты сказала… колдуны? То есть маги? Но…

– Шейл – маг, – перебила его Виктория. – Ты же видел, как он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Как, ты думаешь, он спас тебя от Кирташа? Он телепортировался прямо у того перед носом. Три года назад Шейл вместе с Альсаном прибыли из Идуна, и его так поразили земные технологии, что теперь он пытается изучить все, что в его силах. Каким образом, по-твоему, здесь работает компьютер и электрические приборы, есть свет, если не проведено электричество?

Джек открыл было рот, но не произнес ни слова. Он озадаченно вспоминал, как искал по всему дому выключатели, но так их и не нашел.

– Все это барахло притащил Шейл, хотя Альсану оно страшно не нравится. Приборы работают с помощью магии. По его теории, магия – это направленная энергия, и, как видишь, он успешно доказывает свою правоту.

– Направленная энергия, – повторил ошеломленный Джек.

Виктория кивнула.

– Люди, живущие на планете Земля, позволили магии исчезнуть, а в Идуне она бежит по венам многих существ. Здесь же, в Лимбаде, сосредоточено все лучшее из обоих миров.

– К чему ты ведешь?

– Что сейчас ты находишься не в своем мире. На древнеидунитском языке Лимбад означает «Дом на Границе». Он находится на пространственно-временном стыке между Идуном и Землей и совсем невелик. Это микромир, его граница пролегает там, где заканчиваются горы, которые ты видел из окна. Время здесь остановлено, и в Лимбаде всегда ночь. Только несколько колдунов из Идуна знают, как добраться до Лимбада. Потому-то это место совершенно безопасно.

Все еще дрожа, Джек поднялся на ноги.

– Неправда, не может такого быть. Я думаю, это кошмарный сон, галлюцинация… что все не по-настоящему. Я должен… Мне нужно вернуться домой.

Не успела Виктория остановить его, как Джек снова выбежал на балкон, добрался до балюстрады и решительно вскочил на нее.

– Стой, не делай этого, ты только навредишь себе! – прокричала ему вслед Виктория.

Но Джек не обратил на ее слова никакого внимания. Без тени сомнения он прыгнул прямо в сад.

Приземление было болезненным. Он почувствовал, как подвернулась лодыжка, и покатился по земле, сильно ушибив локоть. С большим трудом ему удалось подняться. Мальчик посмотрел наверх и увидел взволнованную Викторию, выглядывавшую с балюстрады. Джек помахал ей на прощание рукой.

Он был свободен.

* * *

Джек от отчаяния хватался руками за голову: нет, так не бывает, это невозможно. Всего лишь дурной сон, – в очередной раз подумал он.

У него ушло много времени, чтобы пересечь небольшой лес и добраться до гор, которые тоже были совсем невысокими. Изможденный и ослабленный из-за ушибов, он поднялся на вершину горы и с триумфом посмотрел вдаль, надеясь увидеть огни какого-нибудь поселения или извивающуюся ленту дороги.

И столкнулся с жуткой реальностью.

Пустота.

Не было абсолютно ничего.

Пустоту не заполняли ни чернота, ни тени, ни всепоглощающий туман. Не было здесь ни бесконечной пустыни, ни нескончаемой степи, ни бескрайнего океана.

Просто пустое ничто.

Что-то, словно невидимая стена, не давало мальчику двигаться вперед. А когда он попытался рассмотреть повнимательнее…

Джек не мог себе этого объяснить: он видел, как медленно и бесшумно вращается вихрь. Лимбад находился в самом его центре, маленький мир, растянувшийся всего на несколько квадратных километров, где смогли уместиться только лес, ручей, цепочка невысоких горных вершин, кусочек земли с парой строений, и лоскут звездного неба.

Как и говорила Виктория.

– Сочувствую, – раздался рядом мягкий голос. – Понимаю, что тебе будет сложно с этим смириться, по крайней мере, в самом начале.

Джек обернулся и увидел девочку. Он смотрел на нее, словно на привидение.

– Ты что, преследуешь меня?

Она кивнула. Джек, сбитый с толку, положил ладонь на подбородок.

– Ты ранен, – тихо сказала наконец Виктория.

Мальчик пожал плечами. Ему теперь было все равно, так что он не стал противиться, когда Виктория взяла его за руку и осмотрела ссадины и ушибы – результат падения с террасы.

Но он никак не ожидал того, что произошло в следующее мгновение. Вдруг показалось мягкое свечение, и Джек почувствовал легкое пощипывание, поднимавшееся по его руке к ране на локте.

– Эй! – воскликнул он, резко отдернув руку от своей приятельницы.

Но та лишь улыбнулась.

– Посмотри на свою руку.

Джек послушался. Каково же было его удивление, когда он понял, что на коже не осталось ни царапины!

– Как… – Джек посмотрел на нее с недоверием. – Это сделала ты?

Виктория не ответила, лишь снова улыбнулась и, нежно взяв лицо Джека в ладони, посмотрела ему в глаза. Теперь мальчик был и правда изумлен. Оба они на мгновение встретились взглядами: зеленые глаза Джека смотрели в темные глаза Виктории, – и оба вдруг почувствовали какую-то странную близость, словно знали друг друга всю жизнь. Виктория отвела взгляд, прервав зрительный контакт, но руки ее остались лежать на лице Джека. Кончиком пальца она коснулась царапины на его щеке, которую он получил, когда бежал по лесу и зацепился за ветку. Джек ощутил исходящее от ее пальцев тепло, и снова по коже побежали приятные мурашки. Когда девочка убрала руки, он потрогал ранку и понял, что от нее не осталось и следа. Удивленный, он вновь посмотрел на Викторию, которая уже осматривала его щиколотку. Не было необходимости снимать ботинок. Процесс повторился, и боль утихла.

Джек не отрывал от нее взгляда.

– Как ты узнала, что у меня болела щиколотка?

Девочка игриво рассмеялась.

– Я же видела, как ты хромал на правую ногу, когда шел в сторону леса. Тут никакой магии нет.

На лице Джека появилась улыбка.

– А что ты еще умеешь делать? – спросил он.

Но Виктория лишь печально посмотрела на свои руки.

– По правде говоря, немного, – призналась она. – Чаще всего моей способности исцелять хватает только на поверхностные раны. Я не умею творить настоящие чудеса, но пытаюсь научиться. Шейл меня обучает.

– Ты говорила, что Шейл и Альсан прибыли из Идуна, – вспомнил вдруг Джек. – А ты?

Виктория ответила не сразу.

– Я никогда не видела своих родителей, – помолчав, сказала она. – Я выросла на Земле, в детском доме. А сейчас живу с бабушкой. То есть с той женщиной, которая меня удочерила. Я не знаю, были ли мои родители родом из Идуна или нет, – она посмотрела на мальчика. – Поэтому мой случай особенный. Знаешь, на Земле нет колдунов. А тех немногих, что сбежали туда из Идуна, уничтожает Кирташ. Одного за другим.

Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Поэтому Кирташ напал на моих родителей? – тихо спросил он. – Он думал, что они… были колдунами… сбежавшими из Идуна?

Виктория молча взглянула на него. Джек сидел, опустив голову и уставившись в одну точку, с растрепанными волосами, убитый горем. Девочка была тронута до глубины души.

– Шейл мне все рассказал, – прошептала она. – Мне очень, очень жаль.

Джек отвернулся, чтобы не встретиться с ней взглядом. Виктория заметила, как его плечи содрогнулись, и, нерешительно подсев поближе, осмелилась коснуться его руки.

– Джек, я… – начала было девочка, но тут же замолчала. Джек плакал. Конечно, он чувствовал унижение оттого, что какая-то незнакомая девчонка видит его плачущим, но ему нужно было излить душу. Виктория попыталась обнять его, и вышло неловко: она не знала точно, что делать. Полный благодарности Джек положил голову ей на плечо и еще долго не переставал плакать. Девочка хотела прошептать ему слова утешения, но что бы ни приходило ей в голову, все казалось пустым и бессмысленным. Потому она ограничилась лишь объятием, мысленно спрашивая себя, не разозлит ли Джека такая фамильярность. Но ему было все равно. Он продолжал изливать свое горе, пока наконец не успокоился, – возможно, потому, что обессилел, а, может, у него просто не осталось больше слез.

– Если бы я только могла что-то сделать для тебя, – пробормотала девочка и сразу же затихла: ей стало стыдно. Не нужно было говорить этих слов. Это всего лишь мысль, случайно вырвавшаяся наружу.

Джек поднял голову и взглянул на нее покрасневшими от слез глазами, хотя плакать он уже перестал.

– Я не хотел, – пристыженно произнес Джек и отодвинулся от нее. – Прости за этот концерт.

– Не переживай, это же естественно, – ответила она со смущением. – У тебя случилось настоящее горе.

Джек улыбнулся, и Виктория улыбнулась ему в ответ. Наступило короткое молчание, но не пустое и неловкое, а, наоборот, такое, когда взгляды говорят сами за себя.

– Хуже всего то, – сказал наконец Джек, – что в смерти моих родителей виноват только я.

– Не говори так, – возразила Виктория. – Это неправда.

– Нет, правда. Мои родители были совершенно обычными людьми, понимаешь? Папа работал программистом, а мама – ветеринаром. Мы много путешествовали и часто переезжали, но решили в конце концов осесть в Дании, в Силькеборге. Там, неподалеку, живут мамины родственники. Мои папа и мама никогда не делали ничего необычного, ни разу не произнесли слово «Идун», они вообще не имели никакого к нему отношения. А я, наоборот…

Он выпрямился, спрашивая себя, стоит ли рассказывать дальше. Наконец решил продолжить:

– Иногда со мной происходят странные вещи, так или иначе связанные с огнем.

– Какие еще… вещи?

– Когда мне очень страшно или я зол, я могу создать возгорание. Правда, со мной такое случается нечасто, было всего два или три случая за всю жизнь. Первый раз – когда я был совсем маленьким (хотя сам этого не помню, мне мама рассказывала). В другой раз пожар произошел ночью, пока я спал. Мне приснился странный сон… который, кстати, постоянно повторяется. Он похож на только что увиденное мной в вашей библиотеке. В тот раз я увидел одну из огромных змей… очень отчетливо и слишком близко. Должен признаться, что у меня всегда была фобия змей, поэтому такие сны для меня – самые настоящие кошмары. Помню, что я кричал… Когда я проснулся, моя комната полыхала. Со мной ничего не случилось, потому что вовремя успели погасить огонь, но мои родители порядком испугались. И знаешь, что хуже всего? Хотя мы так и не выяснили причину возгорания… для меня она была очевидной. Огненные языки окружили меня, я был словно в центре пламени, понимаешь? Я был тому виной, я.

Виктория глубоко вздохнула. Казалось, она хотела что-то сказать, но передумала и не проронила ни слова.

– Это называется пирокинез, если я не ошибаюсь, – продолжил Джек. – Способность разжечь огонь силой мысли. Я читал.

– Или это магия, – полушепотом добавила Виктория. – Поговори-ка с Шейлом. Как опытный колдун, он хорошо разбирается в подобных явлениях. Возможно, он поможет тебе.

– После пожара, – вспоминал дальше Джек, – я, как обычно, пошел в школу. Но с самого утра меня преследовало ощущение, что дома не все в порядке. И когда я вернулся вечером… мои родители… – он был не в силах произнести то самое страшное слово. Пытаясь избавиться от отвратительного комка в горле, он прокашлялся и продолжил: – Я не знаю, сколько с тех пор прошло времени. День, два, а, может, и три. Откуда я могу знать, если здесь никогда не всходит солнце? И в то же время кажется, что прошла уже целая вечность.

– Я очень сочувствую, – тихо сказала Виктория. Джек поднял голову и взглянул на нее.

– Я во всем виноват, признаю. Все шло хорошо до тех пор, пока… я не поджег комнату. Понятия не имею, как это произошло и почему, – он перевел полный боли взгляд на свои руки. – Проклятье! Я почти забыл об этом и был уверен, что смогу жить нормально, как все… как вдруг случай с возгоранием повторился, а несколько часов спустя кто-то… напал на моих родителей… Совпадений не бывает. Искали меня, я виноват. И никогда себе не прощу гибель моих мамы и папы.

Утопая в своей скорби, он закрыл ладонями лицо. Виктория мягко сжала его руку, пытаясь утешить мальчика. Джек снова поднял голову и посмотрел на нее.

– Ты правда веришь, что я принадлежу миру Идуна?

Виктория медлила с ответом.

– Не уверена. Твоя история весьма необычна. Видишь ли, изгнанники бежали на Землю всего три года назад, когда шеки захватили власть в Идуне. Если бы ты был изгнанником, то, наверное, помнил бы бегство, разве нет?

– Конечно. Я родился на Земле, и у меня есть доказательства: фотографии, свидетельство о рождении… и многие могли бы подтвердить, что вот уже тринадцать лет я живу на этой планете. К тому же, – добавил он чуть слышно, – все говорят, что у меня папины глаза. Не могу же я…

– Быть приемным? – предположила Виктория, так же тихо, стараясь угадать, о чем именно размышляет Джек. Мальчик кивнул. – Но почему ты так думаешь, Джек?

– Просто… – мальчик замялся. – Дело в том, что я не такой, как мои мама и папа. Я совершаю странные поступки, понимаешь? И таких совпадений уже слишком много. Возгорания, сны, видение в библиотеке… никто не знает о моих кошмарах, я никому никогда о них не рассказывал. И сейчас выясняется, что все эти странности каким-то образом связаны… с Идуном, с вами. Но мои родители были абсолютно нормальными людьми. Как и где я появился на свет? Кто я? И почему я такой?

– Джек, – прошептала Виктория. – Если бы твои родители не были идунитами, вряд ли Кирташ напал бы на них. Никогда… Никогда он не причиняет вред тем, кто не является его целью.

«Я искал тебя», – вспомнилось Джеку.

– Нет, – уверенно возразил мальчик, – его мишенью был я, а не они. Как бы странно это ни выглядело, ясно одно: я каким-то непонятным образом связан с Идуном, пусть раньше ничего о нем и не слышал. Но как именно?

– С тобой происходит то же самое, что и со мной, – вполголоса ответила Виктория. – Мне двенадцать лет, и я всегда жила на Земле. Но мне тоже снились подобные сны, да и Шейл говорит, что у меня есть способности к магии. К тому же Кирташ пытался убить и меня, – Виктория сделала паузу и, прежде чем продолжить, глубоко вздохнула. – Меня спас Шейл. Появился вовремя. Я бы даже не успела взглянуть в лицо Кирташу, если бы он…

Она не закончила.

– Сочувствую, – прошептал Джек. – Но как Кирташ смог нас найти? У него что, есть радар, настроенный на поиски таких… как мы?

– Что-то вроде того. Он распознает магию. В мире Идуна, где магия окружает тебя со всех сторон, это сложно. А вот на Земле ее почти нет, и малейшее нарушение материи реальности гораздо заметнее. Кирташ это чувствует. Мы не знаем, каким образом, но он способен всего через несколько часов прибыть в то место, где произошло необычное явление. А мы… ну ладно. Мы всего лишь способны распознать местоположение Кирташа. Всякий раз, когда он куда-то перемещается, мы следуем за ним, чтобы предотвратить убийство, но мы просто идем по его пятам, понимаешь? И не всегда прибываем вовремя.

– Тогда я прав, – тихо сказал Джек. – Я виноват. Тот пожар… Кирташ его заметил.

– Нет, Джек, твоей вины здесь нет. Ты же не специально, да и кто знает… Возможно, Кирташ вас уже давно преследовал.

– Нет, нет, нет! Это моя вина, – подавленный, мальчик закрыл глаза. – Проклятье… вся жизнь перевернулась с ног на голову из-за того, чего я не понимаю и что не могу контролировать. Если бы я только мог вернуться назад… и что-то изменить…

– Но ты не можешь, Джек. Не казни себя так. Ты такой, какой есть, и все. Если ты действительно обладаешь магическими способностями, не воспринимай свой дар как проклятие. Это орудие, с помощью которого ты сможешь вершить великие дела… во благо.

Некоторое время Джек сидел молча, обдумывая слова Виктории. Тут он вспомнил одну ее фразу и с тревогой взглянул на нее.

– Но если Кирташ и правда распознает магию… а ты только что ее применила, чтобы вылечить меня… нам грозит опасность?

– Мы в Лимбаде, – напомнила ему с улыбкой Виктория. – Здесь можно без страха использовать магическую силу. Кирташ не способен ее заметить, он даже не знает, как добраться сюда.

– Но… как же тогда можно попасть в Лимбад? С помощью магии?

– И да, и нет. Я тебе уже рассказывала о Духе?

– Ты имеешь в виду ту штуковину, которая, по-твоему, показала мне прошлое Идуна?

Виктория улыбнулась.

– Дух – это сердце Лимбада, его душа и ум. Это сознание нашего микромира. Колдуны, построившие Дом на Границе, позаботились и о создании канала связи с ним. Поскольку Дух находится на границе между двумя мирами, он черпает энергию и из Идуна, и с Земли. И показывает здесь то, что в его силах, но не всё, что нужно нам.

– И он может перенести вас из одного места в другое?

Виктория кивнула.

– На самом деле, для этого нужно использовать магическую силу и наладить с Духом контакт. Я хочу сказать, что связаться с ним может каждый, а вот чтобы он переместил тебя, ты должен соединить свою собственную магию с его мощью. Почти всю работу за тебя выполняет Дух, и его силы значительно отличаются от наших, потому-то Кирташу очень сложно нас обнаружить. Только мы с Шейлом способны на такую связь с Духом. Мы отвечаем за наши перемещения из Лимбада на Землю и обратно. На самом деле, ничего сложного здесь нет.

– Получается, что любой человек, обладающий магическими способностями, может добраться до Лимбада?

– Нет. Дух – разумное существо и одновременно выполняет роль стража. Он знает жителей Лимбада и пускает в свои владения только нас.

– И как ты это делаешь? Читаешь заклинания или что-то в этом роде?

– Нет, для установления контакта с Духом достаточно просто сконцентрироваться. Я мысленно зову его, и он отвечает, забирает меня и переносит сюда. Я прихожу сюда всякий раз, когда есть возможность, каждую ночь, а иногда и днем, чтобы продолжить учиться у Шейла использовать магию.

– Но зачем тебе это? Ведь если ты применишь ее за пределами Лимбада, Кирташ тебя моментально найдет…

Виктория вздрогнула.

– Знаю, но если я действительно принадлежу миру Идуна, то пройдет совсем немного времени, прежде чем Кирташу удастся меня найти. И тогда мне бы хотелось суметь постоять за себя, – со вздохом ответила она. – Шейл говорит, что мы можем одолеть его только магией.

Джек задумался.

– А я бы мог научиться магии, как ты думаешь? – спросил он наконец.

– Зависит от того, есть ли у тебя способности к ней или нет. Прежде всего Шейл должен убедиться, что происхождение твоей огненной силы действительно связано с магией, а не с другим источником.

– Надеюсь, что вы скоро выясните правду, – с жаром ответил он. – Мне магия действительнонеобходима. Я должен знать, была ли моя вина в том, что случилось с родителями, или…

– Так вот где вы, – раздался за их спинами голос.

Оба повернулись. Позади, с серьезным, хладнокровным и величественным видом, похожий на греческую статую, стоял Альсан. Он посмотрел сначала на Джека, затем на Викторию. Девочка сразу смекнула, что к чему.

– Я оставлю вас наедине, – проговорила она. – Вам нужно многое обсудить.

Альсан не ответил, Джек также не проронил ни слова. Юноша дождался, пока Виктория уйдет, и сел рядом с мальчиком.

– Мне кажется, что я не представился. Меня зовут Альсан, я сын короля Бруна, наследный принц королевства Ваниссар и лидер «Сопротивления» в Лимбаде.

Джек улыбнулся.

– Серьезно? Ты и правда принц?

Альсан взглянул на мальчика с таким видом, словно пытался понять, шутит он или нет. Тот смотрел на него дружелюбно, в глазах Джека горел огонек, и на лице юноши тоже появилась улыбка. Казалось, что он не привык много улыбаться.

– Я принц. Или, по крайней мере, был им когда-то. Три года назад я оставил свой мир из-за нависшей над ним опасности и одного из самых страшных вторжений, которые когда-либо случались за всю историю планеты. Я даже не знаю, жив ли до сих пор мой отец. Может быть, король уже я. А, может, мое королевство уничтожено, и от него не осталось ничего и никого.

Он говорил спокойно, но Джек уловил в его голосе нотку горечи.

– Почему тогда ты оставил его? – поинтересовался мальчик.

– Чтобы выполнить одну миссию. Я должен был остановить Кирташа любой ценой, но… короче говоря, сейчас дела обстоят куда хуже, чем раньше, – сказал Альсан, глядя Джеку прямо в глаза. – Мне жаль, что мы не появились вовремя.

Джек глубоко вздохнул. После душевных излияний на плече у Виктории он чувствовал себя гораздо лучше. Боль никуда не исчезла, но теперь он хотя бы мог ясно соображать.

– Ты спас мне жизнь, – ответил мальчик, покачав головой. – Когда этот злосчастный Кирташ посмотрел мне прямо в глаза, я понял… понял, что скоро умру. В тот самый момент появился ты и, отшвырнув меня, принял удар на себя, сразился с ним. Сейчас я все это вспомнил. Ты не должен просить прощения. Это я должен благодарить тебя.

Альсан слушал Джека, наклонив голову. Когда тот закончил говорить, оба замолчали и некоторое время сидели в полной тишине, наблюдая за вихрем, беззвучно окутывавшим крошечный мир под названием Лимбад.

– Все так… странно, – прошептал Джек.

– Понимаю, – кивнул Альсан и, прежде чем продолжить, задумался. – Я чувствовал то же самое, когда оказался на Земле. Жизнь на Земле кардинально отличается от того, как все было на Идуне. Мне кажется, я никогда до конца не пойму этот мир.

Джеку показалось, что Шейл, в отличие от Альсана, чувствовал себя в земном мире вполне комфортно, не испытывая проблем ни с техникой, ни с языками, ни с одеждой, и ему захотелось улыбнуться, но он сдержался. Он понимал, что Альсан очень гордый и ему сложно было признаться, что бывают ситуации, с которыми не всегда удается справиться.

– И что мне теперь делать? – пробормотал мальчик. – Шейл говорит, что я не могу вернуться домой. Кирташ охотится на меня. И мне пришла в голову одна мысль… Если я временно переберусь к другу или родственнику, то их тоже поставлю под удар. И все же, – с разочарованием тряхнул головой Джек, – я не могу остаться здесь насовсем.

– А чего ты хочешь? – спросил его Альсан. – Сражаться?

– Да. Нет. Не знаю. Знаю только, что хочу чем-нибудь заниматься, чем угодно. Но… – он вспомнил, как его накрыла паника, когда Кирташ леденящим взглядом проник в его мысли. Паника смешалась с ненавистью, рождая новое ощущение, трудно поддающееся описанию. – Я не смогу встретиться с ним лицом к лицу.

– Хочешь, помогу это исправить? – предложил Альсан. – Я научу тебя самообороне. Если ты вдруг решишь уйти отсюда, то сможешь хотя бы защитить себя.

– Самообороне? Как это? Как обороняешься ты, мечом?

Альсан кивнул.

– Но, по словам Шейла, только магией можно одолеть Кирташа, – возразил сбитый с толку Джек.

– Дело в том, что мой меч непростой, – улыбнулся ему Альсан. – На оружейном складе Лимбада много магического оружия, некоторые экземпляры – легендарные, они сохранились с древних времен. Кто знает, каким образом они попали сюда.

– Магическое оружие? – повторил Джек. – Оно и правда существует?

Юноша кивнул, но не стал вдаваться в подробности.

– А пистолет или что-то подобное не эффективнее ли?

– Я знаю, что такое пистолет. Мне не нравится этот вид оружия, – проворчал Альсан, и его лицо тут же стало серьезным. – Нет ничего благородного или смелого в убийстве на расстоянии. К тому же Кирташ покончил бы с тобой раньше, чем ты успел бы выстрелить. А вот легендарное оружие на определенном уровне защищает своего владельца. Кирташ и сам сражается магическим мечом.

– Да, я заметил, – с мрачным видом пробормотал Джек.

– Даже убийцы вроде него должны следовать правилам владения подобным оружием. Первое правило гласит, что если встретятся два легендарных меча, сражение между соперниками должно быть честным. Хотя мне ненавистно произносить эту фразу, нужно признать, что Кирташ, несмотря на свой юный возраст, – великий боец. Но меня тоже неплохо натренировали. И, возможно, когда-нибудь я смогу победить его.

Джек молчал. Погрузившись в собственные мысли, мальчик некоторое время разглядывал границы Лимбада. Альсан смотрел на него в ожидании ответа. Он заметил, что Джек уже не выглядит таким сбитым с толку и беспомощным, каким был, когда только появился в Лимбаде. Мальчик хмурился, в его глазах ярко сверкали огоньки гнева и читалась железная решительность.

– Ладно, – медленно произнес наконец Джек. – Для начала я хочу понять, могу ли я научиться магии. Еще мне бы хотелось знать, имею ли я какое-то отношение к Идуну. Мне нужно выяснить, кто я, почему я такой и из-за чего… погибли мои родители. Но, в любом случае… – добавил мальчик, искоса взглянув на Альсана, – мне бы хотелось, чтобы ты научил меня сражаться на мечах.

Довольный ответом, Альсан кивнул.

– То есть ты хотел бы присоединиться к нашей миссии?

Наклонив голову, мальчик задумчиво посмотрел на юношу.

– Вы поможете мне найти ответы на мои вопросы?

– Мы поможем тебе всем, чем сможем, Джек.

Альсан улыбнулся. Только улыбка его не выражала радости.

– В таком случае я в деле.

### III. Виктория

Вечер выдался холодным и ненастным. Осень уже вступила в свои права. В Мадриде лил дождь; сырость пронизывала до самых костей, ветер выворачивал зонтики наизнанку. Толпа, шум, дым, спешка… «Это мой мир», – подумала Виктория, наблюдая за снующими по Гран-Виа людьми. Она содрогнулась: порой этот мир вызывал в ней лишь чувство ненависти и страха. Девочка знала, что ничего хорошего в этом нет. Она не должна жить, повернувшись к нему спиной, но не могла ничего с собой поделать.

– Виктория, – кто-то окликнул ее. – Виктория, ты в облаках витаешь.

Вернувшись в реальность, она посмотрела на двух своих одноклассниц. Все девочки были одеты в школьную форму. Они направлялись в центр города за материалами, необходимыми для школьного проекта. Не прошло и недели с начала занятий, а им уже задали домашнюю работу. Девочки болтали о ближайших планах, обсуждая, сходить ли им на шопинг, в кино или посидеть в кафе. Виктория слушала их без особого энтузиазма. Они не были ее подругами, и девочкам, судя по всему, ровным счетом безразлично, присоединится она к ним или нет. Но из вежливости они все же спросили:

– Нам кажется, что лучше пойти в кино. Как ты считаешь?

– Вы идите, девочки. У меня много уроков.

– Но завтра же нет занятий…

– Да, но… мне, честно говоря, не очень-то хочется.

Девочки переглянулись с насмешкой в глазах. Все знали, что Виктория – какая-то странная. В школе она ни с кем не водилась. Казалось, что подруги ей не особо и нужны. Она была молчалива и жила в своем собственном мире. И со стороны выглядело так, что ей не нравятся компании.

Она училась в очень дорогой частной школе для девочек, располагавшейся в пригороде Мадрида. Серое мрачное здание с толстыми стенами как внутри, так и снаружи напоминало постройку другой эпохи. Ученицы частенько жаловались на излишнюю строгость и устаревшие взгляды преподавателей и завидовали мальчикам и девочкам из обычных школ: у тех было больше свободы. Одна только Виктория никогда не жаловалась. Ее не раздражали ни навязываемые школой нормы, ни форма, ни пресловутые консервативные идеи наставников – она принимала их как данность. Кроме того, в таких условиях она чувствовала себя даже более уверенной и защищенной.

Потому что знала: Кирташ ищет ее. А эта школа, похожая на отвернувшуюся от всего мира крепость, стала для нее убежищем в центре царящего вокруг сумасшествия.

На самом деле, вторым убежищем. Первым был Лимбад, Дом на Границе.

Благодаря своему уму и отличной памяти ей не составляло труда хорошо учиться и получать высокие оценки. Правда, она не сильно старалась, делала только то, что должна и чего от нее хотели. Самой Виктории нужно было лишь время, пространство и тишина, чтобы мечтать.

Мечтать о магии. О сверхъестественном. Об Идуне.

– Значит, ты пойдешь домой? – спросили ее девочки.

– Думаю, да. Я сказала бабушке, что приду пораньше.

Те снова обменялись взглядами.

Все уже были наслышаны об Аллегре дʼАсколи – «бабушке» Виктории, эксцентричной богатой итальянке, жившей в Испании и когда-то решившей по одной, лишь ей известной причине, удочерить семилетнюю девочку-сироту, несмотря на преклонный возраст. Внушительных размеров элегантный особняк в окрестностях Мадрида был слишком велик для его обитателей: старушки, ее приемной внучки (с самого начала дама попросила Викторию называть ее не мамой, а бабушкой), кухарки, горничной и дворецкого, который также выполнял обязанности садовника. Добрая женщина придерживалась старомодных взглядов и, быть может, потому и выбрала для Виктории школу, в которой, как она сама выражалась, «учили вести себя, как полагается настоящей сеньорите». Одноклассницы Виктории, разумеется, не знали подробностей. В конце концов, они почти с ней не общались и ни разу не были у нее в гостях, зато каждый день из окна школьного автобуса видели особняк, и идеально ухоженный сад, и мраморную лестницу, на фоне которой Виктория выглядела совсем крошечной. В глубине души они ей совсем не завидовали. Должно быть, очень скучно жить в таком огромном доме вдали от шумного города, особенно когда твоя единственная компания – строгая пожилая женщина.

Но ей и не сочувствовали. Виктория не тянулась к ровесницам, не пыталась влиться в коллектив и нисколько не переживала из-за того, что бабушка ее почти никуда не отпускает. Вот почему ее одноклассницы решили, что более странной девочки, чем Виктория, просто не было.

– Хорошо, тогда мы пойдем, – сказали они. – До понедельника.

– До понедельника, – попрощалась с девочками Виктория и, развернувшись, направилась в сторону ближайшей станции метро, ни разу не оглянувшись.

Но девочки не знали, что бабушка для Виктории – всего лишь предлог. Хотя Аллегра дʼАсколи была уже старой и слишком не современной, чтобы беспокоиться об отсутствии у девочки друзей, она бы никогда не запретила Виктории гулять по выходным, общаться с мальчиками и девочками ее возраста и приглашать их домой.

Но Виктории не нужна была другая жизнь за пределами школы и дома: Лимбад ей заменил все. Альсан, Шейл, а теперь и Джек стали ее настоящими друзьями. Девочке приходилось держать в секрете существование Лимбада, и она не могла поделиться своей тайной ни с кем, даже с бабушкой.

На самом деле она не слишком-то об этом и волновалась.

Девочка прибавила шагу. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Джек поселился в Лимбаде, и за это время мальчик ни разу не покидал пределы Дома на Границе. Озадаченный Шейл не смог объяснить, откуда у того способности к пирокинезу (если они вообще были), а Джек, со своей стороны, не справился ни с одним предложенным ему заданием по магии. Зато Альсан пообещал сделать из мальчика настоящего воина, и они с Джеком посвящали много времени обучению искусству владения мечом.

Но в свободное от занятий время Джек, застрявший в тесном мирке Лимбада, сходил с ума от скуки. По правде говоря, хоть Шейлу и удалось вернуться в дом Джека и вынести оттуда одежду мальчика, гитару, альбом для рисования, кое-какие музыкальные диски и книги, он продолжал каждый день с нетерпением ждать возвращения Виктории из школы. Джек помогал ей с домашними заданиями; потом они болтали, или играли в компьютерные игры, или возились с кошкой Виктории по кличке Дама, которая жила в Лимбаде потому, что бабушка не разрешала держать в доме животных. Джек и Виктория отлично ладили и прекрасно друг друга понимали, и девочка каждый день бывала в Лимбаде, где училась у Шейла магии или проводила время с Джеком. Куда бы ни звали ее с собой одноклассницы, девочке это было нисколько не интересно.

В тот день Виктория немного задержалась из-за похода в магазин, но больше она терять времени не собиралась.

Погруженная в свои мысли, девочка переходила дорогу и не заметила, что для машин уже загорелся зеленый. Резкий звук тормозов, гудок, и Виктория вернулась в реальность. Она стояла посередине Гран-Виа прямо перед автомобилем, чуть не сбившем ее. Когда растерянная девочка бросилась к тротуару, другая машина выскочила ей навстречу на всей скорости. Водитель попытался притормозить, но было слишком поздно. Виктория вскрикнула и закрыла руками лицо.

Вдруг – вспышка света. За ней – глухой удар. Виктория почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Но открыв глаза, она поняла, что столкновения не произошло. Машина резко остановилась всего в паре сантиметров от нее. Мотор дымился, бампер был смят, будто автомобиль и правда во что-то врезался. Однако девочка осталась цела и невредима.

Ошеломленная Виктория отдышалась и посмотрела на свои руки. На такое способна только магическая сила. Ей нужно как можно скорее рассказать о произошедшем Шейлу.

Не обращая внимания на ошарашенного водителя и наблюдавших за аварией зевак, которые, стоя с открытыми ртами, провожали ее взглядами, Виктория поправила на плече лямку рюкзака и бегом направилась ко входу в метро. Сердце билось с бешеной скоростью. Она все еще ощущала покалывание в венах. Всякий раз, когда она использовала магию, ее кровь будто вскипала. Вскоре это прошло, и Виктория почувствовала невероятную усталость. Ноги подкашивались, ей пришлось прислониться к фонарю, чтобы не упасть. Она проклинала себя за слабость. Шейл умел творить настоящие чудеса и чувствовал слабость, только если терял очень большое количество магической энергии, а Виктория даже после простейшего действия с применением колдовства оставалась без сил.

Еле передвигая ногами, она спустилась по ступеням в метро. Путь до ее станции предстоит долгий, а добравшись до нее, она должна будет позвонить по телефону дворецкому Гектору, чтобы он приехал за ней на машине. Она могла бы позвонить и попросить забрать ее прямо отсюда, но Гектору придется потратить в пути до Гран-Виа как минимум сорок пять минут, и еще столько же, чтобы довезти девочку до дома. К тому же Виктории просто нравилось ездить на метро.

Она рухнула на скамейку на платформе, но отдохнуть хоть немного не получилось: поезд не заставил себя долго ждать. Выдохнув, девочка поднялась и вошла в вагон.

И вдруг произошло страшное.

По коже Виктории пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, словно она угодила в поток ледяного ветра. Это чувство было ей знакомо. Девочка уже однажды пережила подобное, два года назад. И не забыла тех ощущений.

Уголком глаза она заметила, как в самый последний момент в вагон скользнула темная, проворная тень; ее движения были быстры и грациозны. Виктория знала: он нашел ее.

Она вскочила и торопливо двинулась в переднюю часть поезда, протискиваясь сквозь толпу, смотревшую на нее с осуждением. А за ней скользила фигура в черном, с завидным мастерством лавируя между пассажирами. Виктория знала: ее рано или поздно настигнут.

При приближении к следующей станции поезд начал притормаживать, но Виктория продолжала бежать по вагону и налетела на молодого человека, сбив того с ног.

– Эй! – закричал ей вслед юноша. – Поосторожнее!

Девочка даже не извинилась. Ее преследователю придется задержаться, хотя бы на пару-тройку секунд, чтобы перепрыгнуть через лежащего на полу парня. Эти две секунды дорогого стоили, и Виктория не собиралась их терять.

Она добралась до последнего вагона и, когда двери уже закрывались, выскочила из поезда.

Но преследователь угадал ход ее мыслей и успел тоже выйти из вагона через соседнюю дверь. Они посмотрели друг на друга.

У Виктории перехватило дыхание.

Впервые в жизни она видела Кирташа, убийцу, которого так боялись и ненавидели ее друзья, того, кто чуть не убил ее два года назад. Да, тогда она не смотрела в лицо смерти, но на этот раз, в метро, на платформе, их взгляды на мгновение пересеклись, и что-то внутри Виктории оборвалось, оставив в душе неизгладимый след.

В юноше было нечто, привлекавшее и одновременно пугавшее Викторию.

Но это было всего лишь мгновение. Сработал инстинкт, заставивший ее развернуться и в ужасе убежать, прочь от убийцы, куда угодно. Унести ноги, спасая свою жизнь. Но перед глазами у девочки все еще стоял образ Кирташа. На вид ему было не больше пятнадцати лет. Привлекательный парень с холодным, бесстрастным, нечеловеческим взглядом.

Виктория бежала по ступенькам вверх, огибая спускавшихся на платформу людей. Девочка знала, что Кирташ преследует ее, хоть она его и не слышала. Да ей и не нужно было слышать или видеть его: она чувствовала на себе взгляд смерти. Юноша перемещался, словно тень или призрак.

Задыхаясь, Виктория в отчаянном рывке преодолела последние ступеньки и кинулась дальше по переходу. На станции Пуэрта-дель-Соль пересекались три линии метро, и она свернула на первую попавшуюся. Просто услышав звук приближающегося поезда, девочка машинально выбрала платформу, по направлению к которой двигался спасительный состав. Она бежала так быстро, что чуть не упала на лестнице, но успела выскочить на перрон и войти в вагон вместе с толпой. Оказавшись внутри, Виктория пригнулась и поспешила отойти подальше от двери, чтобы снаружи ее не было видно. Люди косились на девочку, но никто не сказал ей ни слова.

Добравшись до другой двери, она обернулась и увидела, как Кирташ в нескольких метрах позади нее входит в поезд. Он заметил стоявшую перед выходом девочку и понял, что она задумала, но было поздно: одной ногой Виктория уже стояла на платформе. С отчаянием оттолкнув входивших в поезд людей, она смогла выскочить из вагона и упала лицом вниз на перрон. Кирташ хотел было выбраться обратно, но за ним в вагон вошло слишком много людей и перегородило проход. Однако хватило одного его взгляда, чтобы толпа, по непонятной причине испытавшая вдруг страх, расступилась. И все же Кирташ не успел. Двери вагона захлопнулись прямо перед лицом юного убийцы. Он попытался открыть их, и ему это почти удалось. Но поезд уже набрал ход, отъезжая от станции, на перроне которой осталась Виктория.

Они снова встретились взглядами, на этот раз – через стекло. Кирташ из вагона провожал ее глазами, Виктория смотрела на него, сидя на полу платформы. Ее сердце бешено стучало. Несмотря на охвативший ее страх, девочка внутри ликовала: она смогла обмануть своего беспощадного преследователя. В глазах убийцы она ожидала увидеть досаду или злость, но тот смотрел на нее все тем же бесстрастным взглядом. Виктория была разочарована. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Наконец поезд исчез в туннеле, и зрительный контакт между ними оборвался.