Дина Илина
В паутине прошлого

Пролог

Я встречала рассвет на балконе в кресле-качалке с чашкой кофе и сигаретой. Я не помнила большую часть своей жизни, но знала, что мое утро всегда начиналось с кружки ароматного крепкого экспрессо и ментоловых Vogue. Конечно, данное предположение ни на чем не основывалось, но уверенность в том, что так было всегда, не покидала меня с того момента, как я впервые после выписки из больницы вдохнула горький дым импортного табака и пригубила терпкий черный напиток, сваренный в кофейне напротив дома.

Для потерявшего память человека ни с чем несравнимое удовольствие: ощущать родной вкус на губах, чувствовать, как что-то неуловимо знакомое витает в воздухе. В такие мгновения все проблемы отступают на второй план: нет прошлого, нет будущего, есть только настоящее.

Всего лишь на несколько минут во время утреннего ритуала, я превращалась в обычную женщину, свободную уверенную в себе, беззаботно и радостно встречающую новый день. Но рассеивался дым, заканчивался кофе, а вмести с ними: иллюзия нормальной жизни…

За пять лет я точно убедилась лишь в одном: мне нравились экспрессо, сигареты и вредная пища. И это одна из причин, по которой рассказы мужа о том, какой ярой зожницей и веганкой я была до аварии, вызывали во мне жуткое негодование и бешенное внутреннее сопротивление.

В голове не укладывалось, как человек, обожающий брокколи и спаржу, мог каждый день со зверским аппетитом в тихую от супруга поглощать огромные порции говяжьего стейка средней прожарки, заедать их картошкой фри, запивать все это кока-колой и причмокивать от наслаждения?

А еще бегать вместо зарядки по утрам в соседний магазин за сигаретами, разбрасывать по всему дому вещи и с завидным постоянством опаздывать на работу. Ну, не видела я точек соприкосновения между девушкой из рассказов супруга и женщиной, которой на данный момент являлась.

К тому же на фоне моей нелюбви ко всему правильному, все его истории выглядели, мягко говоря, фантастическими, а если точнее: весьма фантастическими. Моя идеальность до аварии прямо-таки зашкаливала и отдавала явной ненормальностью.

– Олег, не могут же настолько поменяться вкусы и привычки? – каждый раз за ужином задавала я один и тот же вопрос супругу.

Но на все мои приведенные доводы муж изо дня в день лишь печально вздыхал и ностальгически глядя в окно повторял одно и то же:

– Могут, моя дорогая, Альбиночка, могут.

Затем откладывал в сторону вилку, накрывал мою руку своей и уверенно читал лекцию о необычных последствиях травмы головы. В частности о доказанных фактах приобретения черт другой личности, к единичным случаям которых я, видимо, относилась. Плавно переходил на мое прошлое и воодушевленно с восхищением в глазах рассказывал что-нибудь обо мне той, неиспорченной вином и сигаретами. А завершал свой монолог проповедью о вреде курения и неправильного питания.

И так каждый день из года в год.

Но чем идеальнее я представала в его историях, тем сильнее во мне крепла уверенность, что все это: ложь. Искусно поданная ложь, приправленная различными деталями, достоверность которых я со своей практически стопроцентной амнезией никогда не смогу проверить.

В такие моменты страх и растерянность накрывали с головой. Хотелось вспомнить хоть что-нибудь, любую мелочь, подтверждающую или опровергающую его слова, ведь я постоянно чувствовала себя обманутой. Но, как я не напрягалась, как ни старалась, ничего не получалось. Ни проблеска, ни вспышки, ни кусочка из прошлой жизни в памяти не всплывало. Пусто оставалось, как в голове, так и на душе…

Самое ужасное, что родственников у меня не осталось, и спросить о забытом периоде было не у кого. Дедушки не стало год назад. А он был единственным близким мне человеком. Мои представления о детстве и юности сформировались исключительно на его немногочисленных рассказах. И он меня, к сожалению, ими не баловал. Да и о себе почти ничего не рассказывал. О его биографии я знала немного.

Родился в 1941 году, а соответственно все тяготы жизненного пути отразились на его характере. Он вырос жестоким, упертым и скрытным человеком. В живых остались лишь они с матерью, поэтому с юного возраста был кормильцем в семье, впрочем, как и многие другие дети в то время. Зарабатывал на всевозможных подработках, ничем не гнушаясь и ни от чего не отказываясь, лишь бы прокормить себя и мою прабабушку.

При этом хорошо учился и хотел стать врачом. После смерти матери попытал счастья и подал документы в медицинский институт. Успешно сдал экзамены, отучился и закончил учебное заведение с отличием. Затем без проблем устроился в местную поликлинику на должность хирурга. А впоследствии стал заведующим отделения.

Оклад врача его не устраивал, поэтому в 90-е годы, когда кризис с новой силой ударил по здравоохранению и проявился в виде постоянной задержки зарплат и урезаний премий, он недолго думая принял опасное, но весьма прибыльное предложение: вступил в одну из многочисленных бандитских группировок. Стал их подпольным хирургом. На этом прилично заработал и в 55 лет открыл свою клинику.

Изначально это была небольшая платная больница, предоставляющая услуги по стандартным обследованиям и консультациям. Но в будущем он несколько раз менял профиль, подстраиваясь под потребительские потребности. И в итоге остановился на врачебной медицине и пластической хирургии. Так как последняя область ему была понятна и интересна.

О родителях я знала и того меньше.

Дедушка был ярым противником браков, да и детей особо не хотел, поэтому появление в его доме моей матери, соответственно, его дочери, было неожиданным сюрпризом.

На сорока пятилетие он получил на пороге квартиры подарок в виде трехлетнего ребенка на руках у незнакомой женщины, которая утверждала, что это его дочь и девать ей ее некуда, так как она в спешном порядке уезжает с любовником за границу. Родственников у нее нет, ведь она детдомовская, а криминальному авторитету и его семье обуза в виде чужого маленького ребенка не нужна. Поэтому отдать ее кроме как папашке, то есть ему, больше некому.

История выглядела весьма неправдоподобно. Да и женщина была явно под кайфом. И он уже хотел закрыть дверь, как что-то во взгляде незнакомки остановило его. Внезапно он вспомнил их мимолетный, но бурный роман, а потом посмотрел в мои васильковые глаза, точь в точь такие же, как у него, и понял, что назад дороги нет.

Конечно, он сделал тест ДНК, который подтвердил родство. Но это было итак очевидно, ведь мама, как он утверждал, была маленькой копией его.

Вот так в холостяцких хоромах дедушки появился маленький человечек. Сказать, что он очень обрадовался этому факту, было нельзя. Что делать с ней он не знал, поэтому нанял няню, с которой и росла впоследствии его дочь – моя мама. Может поэтому, а возможно и нет, одному Богу известно, настоящей семьи не получилось.

Лера, так звали мою родительницу, еле доучилась в школе, а в восемнадцать лет убежала из дома. Колесила, как она потом сказала дедушке, с друзьями по свету, пока не забеременела. Родила меня по дороге домой и привезла, как говорят, в подоле.

Кто являлся отцом, она не знала, да и не хотела. Моим воспитанием полностью занимался дед, а она, переложив обязанности, снова ушла в загул. Где, как и с кем пропадала, никто не знал. Объявлялась только, когда нужны были деньги и снова исчезала. И так происходило ровным счетом до того момента пока дедушке не сообщили о смерти дочери от передозировки наркотиков.

Как прошли мои детские и школьные годы я знала и того меньше. Из скупых рассказов поняла только, что росла послушным, спокойным ребенком и дедушке хлопот не доставляла.

Он не любил говорить о моем прошлом. Почему я не догадывалась, но каждый раз, когда заводила такие разговоры, он начинал нервничать, а его итак пошатнувшееся здоровье вновь давало сбой. Поэтому я перестала спрашивать, а он перестал отвечать.

А в последние месяцы жизни его настигла старческая деменция, и все вопросы, естественным образом, отпали сами собой.

Вот и все, что было мне известно о забытом периоде.

Я сделала очередной глоток кофе и закурила новую сигарету, уже вторую по счету. Пальцы подрагивали, мысли разбегались. Сегодняшнее утро не приносило обычного успокоения. Неожиданный визит курьера вывел из равновесия, устроил в душе кавардак, но в тоже время дал слабую надежду на то, что память может вернуться, ведь он передал кусочек из моего прошлого. Он принес… букет сирени.

Увидев на пороге парня с нежно-фиолетовыми цветами в руках, я остолбенела. Картинки забытого периода хаотично замелькали перед глазами. От неожиданной яркой вспышки повело в сторону, но молодой человек галантно поддержал теряющую разум женщину, вручил букет и со словами:

– Заказчик пожелала остаться неизвестным, – скрылся в глубине подъезда.

Вот черт! Я стукнула кулаком по столу. Пять лет! Пять мучительно долгих лет лечения в одной из лучших клиник в России не помогли восстановить память, а обычная сирень сделала то, что не смогли квалифицированные врачи!

Ну, почему, почему только сейчас объявился этот инкогнито? Где он пропадал столько времени? И чего теперь хочет?

На душе было неспокойно. Хотя неспокойно – это мягко сказано. Я находилась на грани истерики, ведь воспоминания совершенно не вносили ясности, скорее еще больше запутывали. Увиденные ранее картины стояли перед глазами: кровать, сплетение рук, горячее мужское дыхание на шее, стоны, белые длинные волосы, рассыпанные по плечам, букеты сирени в вазах по всей комнате и страстный шепот: «Рина, Риша, Мариша…»

Я снова стукнула по столу. В этот раз с такой силой, что цветы, подпрыгнув, упали на пол. Нос уловил до боли знакомый запах, и слезы покатились из глаз.

Что, черт возьми, происходит? И кто же я на самом деле? Блондинка Марина или брюнетка Альбина?

Глава 1

Я разглядывала в зеркале свое отражение и мысленно сопоставляла с девушкой из воспоминаний. Крутилась, распускала волосы и представляла их в белом цвете. Вскоре данные манипуляции мне надоели, и я в изнеможении рухнула на диван.

Несомненно, молодая красивая блондинка из воспоминаний – это я. И зовут меня не Альбина, а Марина.

Но это невозможно. Может я сошла с ума? Мне так хотелось что-то вспомнить, и я придумала эту Марину?

Потрясла головой, чтобы привести мысли в порядок.

Нет, но букет сирени я же не выдумала? Он же не глюк?

С опаской взглянув на балкон, потянула ноздрями воздух, с целью уловить знакомый аромат, но в комнате пахло, как обычно.

Недолго думая, поднялась и на ватных ногах отправилась проверять свою нормальность, ну или ненормальность, кто знает. Возле двери немного замешкалась, досчитала до десяти, успокоилась и уверенно шагнула за порог.

На полу возле столика лежал слегка увядший утренний букет. Я с облегчением выдохнула, сползла по стеночке вниз и уселась на пушистый коврик рядом с цветами. Долго их разглядывала, но не решалась взять в руки.

Почему-то к этой сирени не хотелось лишний раз прикасаться. Она казалась инородным предметом в доме, иллюзией, выдумкой моей больной фантазии. Словно, если до нее дотронуться, она превратиться в змею и ужалит.

Вообще все происходящее напоминало чей-то глупый фарс. Целых пять лет до сегодняшнего дня ни единый человек из прошлой жизни не проявлял ко мне интереса. А теперь вот, пожалуйста, мистер Х собственной персоной.

А ведь первое время я ждала, надеялась. Но никто, не посещал меня ни в клинике, ни после выписки.

Правда, рассуждать об этом странном факте было некогда. Так как постоянные реабилитации, врачи и таблетки полностью выматывали и отвлекали от насущных проблем.

Все пять лет я пребывала в посттравматическом состоянии. Спать хотелось постоянно. Усталость валила с ног. От пилюль жутко тошнило. Я просила мужа сделать перерыв в лечении, но он утверждал, что будет только хуже, а для достоверности возил к врачу, который в точности повторял его слова.

Я не понимала, что принимала. Мне было все равно. Подавленное состояние стало спутником жизни, а отчаяние и апатия засасывали в свои сети с неимоверной скоростью.

Я уже не верила в то, что память может вернуться, и тут вдруг этот букет спустя столько лет, словно чья-то злая шутка. И судя по воспоминаниям, так оригинально напомнил о себе бывший возлюбленный. Но разве так поступают с человеком, потерявшим память? И почему, почему только сейчас? Ведь столько лет упущено.

Если только по какой-то причине его долгое время не было в городе?

Я потерла виски руками и закрыла глаза. От разгадывания ребусов разболелась голова. По привычке встала, чтобы пойти и выпить таблетки, но опомнилась и села обратно. Вчера я забыла их принять и сегодня чувствовала себя значительно лучше.

Появилась ясность в мыслях, пропала сонливость и заторможенность. Я все больше убеждалась в том, что мне не нужно их употреблять.

Снова посмотрев на цветы, я мысленно сказала им: «Спасибо!»

Этот букет и яркие воспоминания, последовавшие за ним, утвердили в том, что не все потеряно. Теперь я знала, что есть человек, который мог помочь. И он вышел со мной на связь. Надеюсь не в последний раз.

Мне так хотелось увидеться с ним прямо здесь и сейчас, но, увы, мистер Х такой возможности не предоставил. Оставалось только ждать и надеяться на скорую встречу. И ни в коем случае не рассказывать об утреннем происшествии мужу. В том, что ему лучше не знать об этом я ничуть не сомневалась.

Резко встав, вдохнула свежий утренний воздух полной грудью и бросила взгляд на часы.

Нет! Только не это! Я опять опаздывала на работу. Причем жутко опаздывала. Олег будет зол. Еще бы, пятый раз за неделю на ресепшене ровно в 9.00 снова будет пусто.

Вздохнув, набрала знакомый номер. Муж ответил молниеносно, сразу же после первого гудка, впрочем, как всегда. Он жутко предсказуем.

– Олег, прости, но сегодня я опять опоздаю. Голова разболелась. Попроси Веру подменить меня, пожалуйста.

Спустя секунду, в трубке раздался раздраженный голос супруга:

– Альбина, это уже входит в привычку. Я не могу постоянно сажать свою секретаршу на ресепшен вместо тебя. Она не двужильная, у нее итак много работы. В сотый раз спрашиваю: «Ты уверена в своей профпригодности?» В последнее время ты рассеяна и забываешь, куда кладешь документы…

– Откуда ты знаешь? – перебила я мужа. – Верочка твоя доложила? Один раз забыла и теперь в твоем понимании я постоянно их теряю?

– Альбина, успокойся. Тебе нельзя нервничать, – остановил он мой поток негодования. – Ты слишком раздражена. В таком состоянии нельзя работать с людьми. Ты даже улыбку из себя выдавить не можешь. А у нас все-таки «Клиника врачебной косметологии и пластической хирургии», а не «Похоронное бюро».

Он печально вздохнул.

– Собирайся и приходи, как сможешь. Я отправлю вместо тебя Верочку.

– У нас все-таки «Клиника врачебной косметологии и пластической хирургии», а не «Похоронное бюро», – передразнила я мужа. – По документам пока у меня «Клиника врачебной косметологии и пластической хирургии», а не у нас. Если, конечно, меня не признают в ближайшее время недееспособной, а что-то подсказывает: все к этому идет.

Я убрала телефон в сумочку и отправилась в душ вымывать из волос запах сигарет. Чтобы Олег, не дай Бог, не учуял. Не хотелось снова выслушивать проповедь о недопустимости попадания алкоголя и никотина в кровь к человеку, так и не оправившемуся после серьезной травмы.

Конечно, он был прав, но я ничего не могла с собой поделать. Утром меня тянуло выкурить сигарету, а вечером выпить бокал вина.

Я собралась со скоростью света, так как брючный костюм цвета топленого молока и кипельно-белая блузка были выглажены и подготовлены с вечера. Выбросив сирень в мусоропровод, проверила квартиру на наличие улик и, не обнаружив таковых, осталась довольна.

Цветы, конечно, было жалко, но по-другому поступить я не могла. Объяснять мужу: откуда они взялись, не собиралась. Еще раз убедившись, что ничего не выдает недавнего пребывания букета в доме, со спокойной совестью отправилась на работу.

На улице моросил дождь, и это не прибавляло оптимизма. В спешке я забыла зонт, и бежала теперь с сумкой над головой, чтобы хоть как-то сохранить прическу. Добравшись до остановки без происшествий, попыталась втиснуться в толпу, спрятавшихся под крышей от непогоды людей, но сделать это с первого раза не удалось. И я повторила попытку.

В итоге кому-то не понравились посягательства на теплое местечко, меня грубо оттолкнули, и я вылетела на дорогу. Споткнувшись, подвернула ногу, упала и услышала визг шин в метре от себя. Повернулась…

А дальше все, как в тумане. Свет фар, крики людей, мрачные мысли в голове: «Ну, все. Теперь я точно умру. Два раза в одну реку не входят», и чьи-то сильные руки, легко отрывающие мое бренное тело от асфальта и перемещающие в более безопасное место, где бархатный голос с хрипотцой завершил сей увлекательный акт словами:

– С вами все в порядке?

В голове зашумело, а в глазах встали слезы. Было обидно и больно, но я не хотела признавать поражение, поэтому слегка кивнула, и тут же мой спаситель затерялся в толпе людей, пытающихся до отказа заполнить собой подъехавший автобус.

Вот и все. Народ растворился, словно по велению волшебной палочки. Люди уехали по своим делам. Никто не хотел возиться с неуклюжей незнакомой женщиной, и тратить на нее свое драгоценное время. На остановке не осталось ни единого человека, даже моего спасителя. А я так и не успела сказать ему: «Спасибо».

– Эх, ну и ладно. Видимо, не нужны ему мои благодарности, – махнула я рукой и поплелась к лавке.

Аккуратно присев, тщательно осмотрела себя на предмет серьезных повреждений и, не обнаружив таковых, облегченно выдохнула. Достала влажные салфетки из сумочки, вытерла потеки слез и грязи с лица и побрела обратно домой, так как в таком виде на работу заявиться не могла.

Всю обратную дорогу зияющая дыра на колене радостно оповещала о том, что любимому комплекту уже ничем не поможешь, а ссадины и синяки все больше вгоняли в печаль.

По понятной причине в квартиру я вернулась в весьма подавленном состоянии, и даже контрастный душ не смог привести меня в чувства. Зато часы на кухне, оповестившие об опоздании на три часа, добавили скорости.

Быстро переодевшись в более консервативный брючный костюм темно-синего цвета и оценив свой образ в зеркале, как незаконченный, я решительно собрала рассыпанные по плечам волосы в высокий хвост. Затем накрасила губы ярко-красной помадой и надела лодочки в тон. В итоге, убедившись, что все не так плохо, как казалось, послала воздушный поцелуй симпатичной девушке напротив, взяла сумочку, вызвала такси и спустилась на улицу.

Конечно, я могла попросить мужа выслать за мной машину с личным водителем, но дико не хотела этого делать. Его мордоворота я боялась, как огня. Огромных размеров мужчина со шрамом на лице и татуировками на пальцах больше напоминал бандита, чем водителя.

На самом деле я вообще мало что знала о его личности. Муж не стал распространяться о том, кто он и откуда, просто сказал, что попросил взять на работу Алексея очень влиятельный человек, и он не мог отказать. Но именно из-за нового водителя я перестала ездить с Олегом на работу.

В его присутствии я не могла нормально дышать и думать. Мне казалось, что он постоянно за мной наблюдает. И периодически действительно ловила на себе взгляд его холодных серых глаз в зеркале заднего вида.

Поэтому, спустя неделю, под предлогом, что утренние прогулки пойдут мне на пользу, с облегчением пересела на общественный транспорт.

На месте я была только к обеду, и как назло в дверях столкнулась с идеально выбритым, одетым от-кутюр и источающим аромат дорогого парфюма в радиусе не менее пяти метров от себя, мужем.

Осмотрев меня с ног до головы, супруг брезгливо сморщился и, бросив мимоходом взгляд на швейцарские часы, тихим, спокойным и от этого еще более раздражающим голосом, произнес:

– Ты говорила, что задержишься, но не предупреждала, что опоздаешь на четыре часа. Верочка тут зашивается одна…

– Верочка, Верочка! А тебе не интересно узнать, что случилось со мной? И почему я так сильно опоздала? – сорвалась на крик я и сразу же пожалела об этом.

Сотрудники застыли словно изваяния, а клиенты оживились при виде спектакля. Лицо Олега потемнело, а губы сжались в тонкую линию.

– Дома поговорим, Альбина. Зачем устраивать здесь цирк? Хочешь стать героиней местных сплетен?

– А хоть и так! – с вызовом ответила и подняла повыше подбородок. – Это ты печешься о своей репутации, а мне уже терять нечего. Меня итак с твоей подачи все считают умалишённой. И вообще, когда хочу, тогда и прихожу. Работать администратором – это моя личная инициатива. Завтра возьму и сяду в твое кресло, потому как по бумагам оно еще пока мое!

Кровь с лица мужа сошла мгновенно, а тишина стала просто оглушительной. Люди не двигались, хлопали глазами и смотрели на нас с ужасом.

Я усмехнулась про себя: «Еще бы. Как это я могла такое сказать великому и ужасному Олегу Александровичу!»

Но надо отдать должное супругу. Самообладания ему не занимать. Он быстро взял себя в руки, улыбнулся, впился острыми пальцами в мой локоть, прижал к себе и прошептал:

– Ты опять не выпила утром таблетки? – Слегка отодвинулся, покачал головой и продолжил: – Посмотри на себя? Дерганная, неряшливая, раздражительная. Эх, Альбина, Альбина. Видишь, какая ты без них неадекватная. А я же тебе говорил.

Он вздохнул и продолжил более жестким голосом:

– Этим выпадом ты только усугубляешь свое итак шаткое положение в коллективе. Все знают о твоей затяжной депрессии, чувствуют перегар по утрам, а теперь еще и видят агрессивное поведение. Ты зря затеяла эту шоу-программу.

Он погладил меня по голове, а затем аккуратно завел ладонь под хвост, схватил за него и слегка оттянул голову назад, причем сделал это так мастерски, что я уверена никто и не заметил принудительного жеста.

– Тебя не признали недееспособной, только благодаря моим связям и просьбам, – продолжил он свой монолог. – И вспышки гнева сейчас совсем не в твою пользу. Лучше сосредоточься на работе, а выяснение отношений оставь на вечер.

Я вырвалась из его цепких липких объятий и прошипела:

– А нет больше отношений, Олег. И выяснять больше нечего. Я хочу развода. И сегодня вечером мы обсудим детали. И даже не пытайся избежать разговора. Буду ждать тебя в восемь, ни минутой позже. А если ты не придешь домой вовремя, то диалог будешь вести с моим адвокатом.

На секунду показалось, что самообладание все же покинет супруга, но этого не произошло. Он прикоснулся холодными губами к моей горячей щеке и произнес:

– Хорошего дня, милая, – а затем, развернувшись на пятках, стремительно покинул клинику.

За ним устремилась Верочка, и вместе они сели в машину. А я поплелась в сторону рабочего места. Встав за стойку ресепшена, хлопнула три раза в ладоши.

– Все, коллеги, концерт окончен, и обед, кстати, тоже.

Сотрудники, резко отмерев, разбежались кто куда, а я устало опустилась в кресло. Смелость вмиг исчезла, и я уже жалела о содеянном. Точнее пребывала в шоке от своего поступка. Неожиданно выяснилось, что я умела кричать и топать ногами. Да-а-а, сколько же всего нового мне еще предстояло узнать о себе.

Конечно, сор из избы не стоило выносить. Но изначально я не собиралась этого делать, просто взгляд полный презрения, сухой ничего незначащий диалог и самое главное: ужасающее безразличие мужа, вывели из себя. А ведь я могла умереть час назад, но его беспокоило только физическое состояние его секретарши.

Я усмехнулась.

Действительно, если она устанет днем, то не сможет по полной отработать вечером. В том, что Олег изменял мне с Верой, я не сомневалась, впрочем, так же, как и все остальные сотрудники. Замечены они, конечно, за этим делом не были, но и без доказательств, все было предельно ясно. Но этот факт не удивлял меня. Ведь у нас уже пол года не было интимной близости.

Честно сказать, я до сих пор не понимала, что спровоцировало наше отдаление. Задержки мужа на работе, мое постоянное плохое самочувствие, сложности общения и ведения быта, не стыковки во взглядах или попросту отсутствие любви между нами. Но точно знала, что наши отношения давно изжили себя. И хотя мы упорно продолжали делать вид, что все всех устраивает, на самом деле это было не так.

В этот сложный период и появилась Верочка. Яркая, молодая, жизнерадостная блондинка. Новая секретарша мужа, а по совместительству заменитель жены в постели. Какое-то время я думала, что кризис четырех лет пройдет. Мы справимся с трудностями, и все наладиться. Но вместо сближения, произошло еще большее отдаление, и в один момент мы стали чужими людьми. А брак наш пришел к логическому завершению.

Легкое покашливание вернуло меня к жизни, и я с натянутой до ушей улыбкой, вежливо поинтересовалась у вновь прибывшего клиента:

– Добрый день. К кому вы записаны?

Глава 2

Кое-как отработав, я заказала гамбургеры на ужин и с чистой совестью отправилась домой. Ровно в восемь я, сидя за сервированным любимой пищей столом, пускала слюни и нетерпеливо отсчитывала секунды.

Но муж не посчитал нужным осчастливить меня своим присутствием, зато прислал смс, в котором коротко и лаконично напомнил о ряде конференций в Москве, и о том, что появиться дома не раньше вторника. А это означало, что разговор вновь откладывался, причем на пять дней.

Ничего страшного, я подожду, пять дней – это не пять лет.

Урчащий желудок напомнил о смысле моего пребывания за столом, и я с удовольствием набросилась на еду. Плотно покушав, завалилась спать, а утром снова в семь часов услышала звонок в дверь, и уже не удивилась, увидев на пороге курьера с таким же огромным букетом сирени, как и вчера. Вот только в этот раз к нему прилагалась записка:

«Марина, доброе утро. Жду тебя сегодня в 20:30 в кафе «Прокофий» по адресу: проспект Ленина, дом 48. Приходи, пожалуйста, нам нужно о многом поговорить».

Инициалы, конечно, мистер Х не посчитал нужным оставить, видимо, решил сохранить интригу или попросту не знал о моей амнезии. Но это было не важно. Главное: я наконец-то увижу человека из прошлого.

Весь день на работе у меня все валилось из рук, но так как это в принципе было моим обычным состоянием, никто не обращал внимания на излишнюю суетливость.

Ровно в восемь тридцать я стояла перед входом в кафе и не решалась зайти.

«Что ждет меня за этой дверью? А если я открою ящик пандоры? Хотя… Хуже, чем сейчас уже не будет. Родителей нет, друзей нет, подруг нет, памяти нет, да и мужа в скором времени тоже не будет».

Я усмехнулась своим невеселым мыслям, нажала на ручку и шагнула за порог.

Его я узнала сразу, и снова огромное количество воспоминаний хлынули потоком в голову. Я словно попала в прошлое.

Я вхожу в класс на костылях, и меня представляет учитель:

– Дети, познакомьтесь. Это Цуканова Марина. Она будет учиться с нами.

Тишину нарушает голос с последней парты:

– Марина? Тебе не идет это имя. Э-э-э-э, дай подумать. Марина, Марина… Сокращенно Рина? Рина, Риша… Да, это уже другое дело. Решено, я буду звать тебя Риной.

– Игорь, я не просила тебя комментировать. Держи язык за зубами. Лучше повторяй правила по геометрии. Первым пойдешь к доске решать задачу. Кто-то еще хочет высказаться?

Все опускают головы, а учительница продолжает:

– Боже, дай сил доучить этих охламонов, один год осталось потерпеть.

Затем поворачивается ко мне и говорит:

– Меня зовут Мария Петровна. Присаживайся Марина за последнюю парту возле окна.

Я киваю и с трудом ковыляю между рядами. Неожиданно одна из девочек вытягивает ногу в проход, я не успеваю среагировать и лечу на пол.

– Упс, – раздается над ухом. – Аккуратнее нужно ходить.

Все смеются, а учительница повышает голос:

– Кто это сделал?

Угрюмый и наглый Игорь молча встает и направляется ко мне.

– Нет! – выставляю руку вперед. – Я сама!

Парень хмурится, наклоняется к моему лицу и зло произносит:

– Вот же дура. Я тебе помочь хотел. Но раз гордая такая, то и корячься сама с костылями, – а затем возвращается на свое место.

Над ухом раздаются единичные аплодисменты, а затем блондинистая особа выдает:

– Смотрите-ка, а у нас тут рыцарь объявился. Спасти хотел принцессу. Только вот помощь-то его оказалась не нужна, – она театрально вздыхает и продолжает: – Наконец-то, Игоречек, нашлась та, кто смогла сказать тебе: «Нет». И не мисс «Вселенная», а какая-то калека решительно отшила самого крутого парня в школе. Прости, но сегодня не твой день.

– Завидуй молча, Леся. Ты-то мне никогда не отказываешь.

Он расплывается улыбкой Чеширского кота и посылает ей воздушный поцелуй. Олесины щеки мгновенно покрываются румянцем.

– Придурок, – отвечает она и отворачивается.

В классе повисает гробовая тишина, учительница хватается за сердце, садится на стул, достает из ящика стола таблетки, наливает воду из графина в стакан, запивает их, откидывается на спинку стула, прикрывает глаза и почти неслышно произносит:

– Господи, откуда столько злости в современных детях.

Я медленно поднимаюсь, перекладываю костыли под мышки и свободной рукой хватаю за волосы блондинистую особу, стаскиваю со стула, наматываю длинный хвост на кулак, приближаю к себе лицо и на ухо говорю:

– Смотри, как бы ты случайно калекой не стала. Ходи аккуратнее. Полы скользкие в школе, вдруг неудачно поскользнёшься и ногу сломаешь…

– Отпусти, дура ненормальная, больно же, – орет она, и я отталкиваю ее от себя так сильно, что в руке остается небольшой клок волос.

Растираю их пальцами и бросаю на пол.

– Наращенные, я так и думала. Рано ты увлеклась такими вещами. Смотри не облысей к тридцати годам.

– Так, все, хватит! – прерывает меня Мария Петровна. С красными щеками и безумными глазами, она показывает пальцем на дверь и продолжает: – Обе к директору!

Я пропускаю вперед куклу барби с оленьими глазами, делаю шутливый поклон и произношу:

– Только после вас, мадам. Судя по количеству и качеству волос, ваш биологический возраст не соответствует действительности. Для «мисс» вы уже староваты.

Ученики смеются, а она фыркает, показывает мне средний палец и со словами:

– Ты на всю голову больная, даже связываться с тобой нет желания, – проносится пулей мимо меня.

Я слышу за спиной смешок, поворачиваюсь и встречаюсь с темно-карими, словно перезрелая черешня, глазами. Опускаю взгляд ниже и читаю по губам:

– Мне никто никогда не отказывает, Рина. Запомни это.

Резкий вдох и меня вырвало из воспоминаний.

Я облокотилась на стену, чтобы не упасть, и попыталась сфокусироваться на Игоре, бегущем мне. Он хотел помочь, но я по инерции выставила руку вперед и неосознанно повторила слова из воспоминаний:

– Нет, я сама справлюсь.

Он горько усмехнулся.

– Это дежа вю. Не находишь? Словно и не было этих шести лет. Ты опять поразила меня в самое сердце и снова отвергла.

В этот момент к нам подошел администратор.

– Вам плохо? Может быть, вызвать врача?

– Нет, не нужно, спасибо. Мне уже значительно лучше.

– Тогда проводить вас за свободный столик?

– Нет. Девушка присоединиться ко мне, – пояснил молодому парню Игорь и повел меня за свой стол.

– Прошу, – он галантно отодвинул стул, а затем сел напротив.

Официант оперативно принес меню, но Игорь, не открывая его, произнес заказ:

– Нам 2 экспрессо и 2 порции круассанов. Правильно, Рина?

Я вздрогнула от неожиданности и медленно кивнула. Было странно, что кто-то кроме мужа знал мои предпочтения в еде и напитках.

Голос официанта вывел из задумчивости:

– С какой начинкой?

– Без начинки, пожалуйста, – продолжил Игорь, глядя мне в глаза. – Классические.

Молодой парень повторил заказ и удалился, а Игорь взял мою руку в свою и нежно произнес:

– Рина… Ты такая же красивая, как и раньше. Ничуть не изменилась. Только цвет волос поменяла и причёску. Но тебе так даже лучше.

Я аккуратно вытащила свою ладонь из его. Не привыкла к чужим прикосновениям. Но слова его мне были приятны, да и он сам был весьма привлекателен. Точнее, что уж греха таить, он был красавчиком.

Высокий, статный, в меру накаченный, загорелый с классическими чертами лица обворожительный парень. Нет, скорее мужчина. Мужчина мечты. И я с ним, видимо, встречалась. Не мудрено, что об этом аспекте мне не стал рассказывать муж, а вот почему дедушка умолчал, оставалось загадкой.

Внезапно осознав, что врал мне не только супруг, но и самый близкий родной человек, я нахмурилась, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула.

А Игорь, видимо, подумав, что таким образом я отреагировала на его жест, стал оправдываться:

– Рина, ты до сих пор обижена? Прости, прости меня, пожалуйста. Извини, что бросил тебя в таком тяжелом состоянии, и уехал в Чехию. Родители убедили, что так будет лучше. Отец неплохо раскрутил там бизнес, и нам пришлось покинуть Россию. Так больше не могло продолжаться. Ты же помнишь нашу с тобой ситуацию. Мы ходили по грани. Та авария стала последней каплей. Я чуть не угробил нас. Ты чудом выжила… Я был раздавлен, не знал, что делать…

На этих словах я снова провалилась в прошлое. Картинки замелькали, как на быстрой перемотке:

Мы весьма нетрезвые ругаемся возле клуба. Он хочет поехать кататься по городу на мотоцикле. А я ему запрещаю. Он не слушает, разворачивается, я хватаю его за руку, он сбрасывает ее, отходит, садится на байк и уезжает. Я подбегаю к своему железному коню, подаренному дедушкой на восемнадцатилетие, завожу мотор и мчусь за ним. А дальше дорога, скорость, игры в догонялки, крутые заходы в повороты и дерево, неожиданно возникшее на моем пути… Свет фар, крик и темнота…

С трудом вынырнув из воспоминаний, еле смогла прийти в себя.

– Рина, Риша, что с тобой? Дыши, пожалуйста, дыши вместе со мной: вдох-выдох, вдох-выдох! Вот так. Все будет хорошо! Не бойся! Сейчас это пройдет… Наверное. Да, что с тобой происходит? Кто-то может принести нам стакан воды? – Голос Игоря звучал словно издалека.

Передо мной со скоростью света появился прохладительный напиток, и я его незамедлительно употребила. Дыхание восстановилось, и я окончательно вернулась в реальность.

В этот раз все прошло намного легче, но не без последствий. Ведь воспоминания принесли боль, тоску и разочарование.

Оказалось, что на мотоцикле я разбилась, догоняя Игоря. Только вот почему от меня скрыли данный факт?

Да, видимо, этот огромный клубок лжи мне еще долго предстояло распутывать. Но для начала нужно было получить, как можно больше информации о моей прошлой жизни, поэтому я с надеждой посмотрела на сидящего напротив парня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.