Василий Дударев
Бисмарк и Россия. 1851–1871 гг

Господа, есть, вне сомнения, что-то в нашем национальном характере, что противится объединению Германии. В противном случае мы не потеряли бы единство или отвоевали бы его вскоре снова. Если мы всмотримся во времена германского величия, времена первой империи, то увидим, что ни одна страна в Европе, кроме Германии, не имела в полной мере возможности сохранить крепкое национальное единство. Обратитесь к Средневековью – от российского государства князей Рюриковичей до вестготских и арабских областей в Испании – и Вы обнаружите, что из всех лишь Германия имела наилучшие шансы оставаться единой империей. Что является причиной, из-за которой мы потеряли единство и которая до сих пор препятствует нам завоевать его вновь? Если выразить это коротко, то это, как мне кажется, избыточное чувство мужской независимости, которое в Германии заставляет человека, сообщество, племя больше полагаться на свои собственные силы, чем на силы сообщества в целом. Это недостаток покорности индивида и племени в пользу общества, той покорности, которая позволила нашим соседним народам обеспечить блага, к которым мы стремились раньше.

Из выступления Отто фон Бисмарка на VI заседании Рейхстага Северогерманского союза 4 марта 1867 года // Stenographische Berichte über die Verhandlungen des Reichstages des Norddeutschen Bundes im Jahre 1867. Bd. I. Berlin: Verlag der Buchdruckerei der „Norddeutschen Allgemeinen Zeitung“, 1867. S. 42.

Российская политика, господа, очень проницательна, и этим от нее, к сожалению, отличается прусская. Русские работают не на сегодняшний или завтрашний день, они даже не работают на следующий год – они работают на будущее, на дальнее будущее, и если они иногда и переоценивают свои силы, они все же пристально следят за теми целями, которые преследуют из поколения в поколение. В этой связи я ни в коем случае не стремлюсь к порицанию российской политики, напротив, я хочу выразить ей признание. Российская политика по отношению к Пруссии, господа, вот уже 60 лет абсолютно ясна и прозрачна, это уже настолько подтверждено историческими примерами, что любое сомнение в этом едва ли может иметь место.

Из выступления Ханса Виктора фон Унру на XIV заседании Палаты депутатов ландтага Прусского королевства 18 февраля 1863 года // Stenographische Berichte über die Verhandlungen der durch die Allerhöchste Verordnung vom 22. Dezember 1862 einberufenen beiden Häuser des Landtages. Haus der Abgeordneten. Bd. I. Berlin: Verlag von W. Woeser, 1863. S. 256.

Рекомендовано к печати Ученым советом Института всеобщей истории Российской академии наук

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор В. С. Мирзеханов (Институт всеобщей истории РАН)

доктор исторических наук, профессор И. Н. Новикова (Санкт-Петербургский государственный университет)

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© В. С. Дударев, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

Вступление

Ровно 150 лет тому назад, в 1871 году, на карте мира появилась Германская империя, оказавшая большое влияние на судьбы Европы и европейских народов во второй половине XIX в. – начале XX в.

Каждое государство за всю историю своего развития переживает ряд событий, которые оказывают решающее влияние на его дальнейшее существование. Достижение государством в силу ряда исторических причин очередной точки бифуркации вскрывает критическое состояние сложившихся общественно-политической, экономической, культурно-исторической систем, демонстрирует их неустойчивость и неэффективность реагирования на вызовы времени. В такие периоды государство зачастую выходит к историческому рубежу, за которым с равной долей вероятности находится перспектива потери или сохранения суверенитета. Ответственность за выбор комплекса мер, реализация которых приведет к усилению кризиса и переходу системы в хаотическое состояние или, наоборот, выведет ее на более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности, лежит на политическом руководстве страны.

В такие моменты значительно возрастает роль лидера, предлагающего пути выхода из сложившейся ситуации. И здесь история и народная память либо запомнят его как злого гения, ответственного за национальную катастрофу, либо щедро одарят красивыми эпитетами: «Великий», «Освободитель», «Отец нации». Многое зависит от личности государственного деятеля, его прозорливости и готовности проводить реформы, которые могут быть нестандартными или даже непопулярными в народе, но спустя некоторое время приведут страну к восстановлению ее былого могущества или даже достижению ранее невиданных успехов.

При всей противоречивости политики и методов достижения поставленных задач фигура германского канцлера Отто фон Бисмарка выделяется среди исторических персоналий не только Германии, но и Европы XIX в., а его политика объединения Германии является не только отдельной значимой вехой в многовековой истории этой страны, но и важным событием для всей европейской истории.

Превращение Пруссии, самой слабой из пяти великих держав в первой половине XIX в., в мощную империю, ставшую генератором европейской системы международных союзов 70-Х-80-Х гг. XIX в., является, бесспорно, важным результатом деятельности этого германского политика. Было бы, однако, несправедливым считать великие достижения целой страны достижением лишь одного человека. Во внутриполитической сфере реформаторская деятельность Бисмарка находила понимание у определенного круга лиц, части политической элиты Прусского королевства, в международных делах он всегда опирался на поддержку одного или нескольких государств.

В данной монографии изучается российское направление внешней политики Бисмарка и развитие прусско-российских отношений в один из самых захватывающих моментов европейской истории Нового времени. Хронологические рамки этого исследования определяются двумя ключевыми для биографии Бисмарка датами: 1851 г., началом его дипломатической деятельности в Союзном сейме Германского союза во Франкфурте-на-Майне, и 1871 г. – образованием Германской империи. В течение этих двадцати непростых по своему содержанию лет, когда Бисмарк представлял Прусское королевство за рубежом, а затем руководил правительством и одновременно внешнеполитическим ведомством Пруссии и Северогерманского союза, в международных отношениях произошли важные события, оказавшие большое влияние на развитие Европы. Помимо других, более частных вопросов, через призму германо-российских отношений будет рассмотрена история Австро-прусско-датской войны 1864 г. за Шлезвиг-Гольштейн, Австро-прусской войны 1866 г. за лидерство в Германии и Франко-германской войны 1870–1871 гг. за окончательное решение германского вопроса.

Монография написана на основании комплексного анализа архивных документов МИД Прусского королевства и Северогерманского союза, МИД Российской империи, сборников опубликованных материалов, личных и официальных материалов Отто фон Бисмарка, германской и российской периодической печати, стенограмм заседаний ландтага Прусского королевства и рейхстага Северогерманского союза, а также отечественных источников.

Изучение поднимаемых в монографии вопросов должно расширить исследование международных отношений середины – второй половины XIX в. новыми сведениями и способствовать более глубокому пониманию германо-российских отношений этого периода.

Историография проблемы

В вышедшем в середине XX века одном из первых обзоров историографии, посвященном деятельности Отто фон Бисмарка и связанной с ним эпохе в истории Германии[1], было перечислено более 6 тысяч названий книг и статей на 15 языках. С того времени прошло уже более 50 лет. Несмотря на то, что в исследовании данной крупной темы произошли значительные изменения, характерные особенности изучения рассматриваемой в монографии проблемы продолжают сохраняться. Они обусловлены двумя основными факторами. Главным из них является степень публикации архивных источников, которая, в свою очередь, оказывала влияние на постановку в исторической литературе проблем, связанных с российским направлением внешней политики Бисмарка.

Посвященные Бисмарку работы стали появляться еще при его жизни. Долгое время исследователи имели в своем распоряжении лишь официальные опубликованные документы, а после кончины Железного канцлера – его воспоминания, а также публикуемые документы личного происхождения, архивные материалы и свидетельства современников. Историки обращали внимание на разные эпизоды его политической деятельности. Применительно к периоду до 1871 г. основной темой постепенно становилось изучение истории образования Германской империи и той роли, которую Бисмарк сыграл в этом процессе. Наряду с зарубежными историками свой вклад в развитие историографии внесли и отечественные исследователи, которые не могли оставить без внимания отношение Бисмарка к России.

История возникновения на западной границе Российской империи грозного соседа, а также политические приемы, которыми пользовался один из главных авторов этого детища, занимала умы российских дореволюционных историков[2]. В работе Р. И. Сементковского[3], изданной в 1895 г. в серии «Жизнь замечательных людей»[4], российскому направлению внешней политики Бисмарка не было уделено практически никакого внимания. Автор вскользь упомянул о петербургском периоде деятельности Бисмарка, отметив, что «ходячее мнение о необыкновенной проницательности Бисмарка в этот период его деятельности – не более как басня»[5]. Сементковский подчеркивал, что, находясь в Петербурге, Бисмарк «определенной дипломатической миссии <…> не имел <…> Бисмарк имел полную возможность заниматься воспитанием своих детей, изучением русского языка и бесконечными охотничьими экскурсиями». Он пришел к выводу, что «его (Бисмарка – В. Д.) деятельность в качестве посланника при нашем дворе осталась <…> бесследной», да и «о России он составил себе, однако, довольно невыгодное мнение»[6]. Сложный процесс переговоров между Берлином и Петербургом во время объединения Германии не нашел отражения в этом исследовании в силу недоступности автору документов, хранившихся в германских и российских архивах.

Отношениям между Россией и Пруссией в 60-70-е гг. XIX в. уделил внимание в своем исследовании Л. З. Слонимский[7]. Автор, однако, объяснял дипломатические победы Бисмарка лояльным отношением России к росту влияния Пруссии, явившимся следствием петербургской миссии прусского посланника.

Основной задачей исследования Э. К. Пименовой[8] явилась попытка ответить на вопрос, чем было вызвано преклонение перед Бисмарком, и насколько оно соответствовало его достижениям. Сконцентрировав свое внимание на периоде объединения Германии, автор рассматривала отношение Бисмарка к России исключительно с позиций политического прагматизма.

Выводы дореволюционных историков были обусловлены, конечно же, отсутствием в то время публикаций документов Бисмарка и недоступностью материалов немецких и отечественных архивов. В истории образования Германской империи, с которой неразрывно связывалось имя Отто фон Бисмарка, исследователи видели причины роста международной напряженности в конце XIX в., ростки политики агрессивного милитаризма Германии и тевтонской угрозы начала XX в., истоки Первой Мировой войны. Личность канцлера представала в таком случае в некоем зловещем свете, нередко умалялись его достоинства дипломата и талант политика.

После публикации петербургской корреспонденции Бисмарка в 1920 г. профессор Петроградского университета барон Б. Э. Нольде, эмигрировавший в 1919 г. в Финляндию, подготовил монографию, в которой затрагивалась роль Бисмарка в развитии российско-германских отношений в период его петербургской миссии[9]. В 1936 г. в Лейпциге был издан перевод книги на немецкий язык. Отказавшись от написания биографического очерка о пребывании Бисмарка в России, что было определенным новаторством в историографии вопроса, Нольде видел свою основную цель в изучении международных отношений в период петербургской миссии Бисмарка. Изучая документы по международной политике того времени на русском, французском, английском и немецком языках, он попытался «за эти 3 года прожить вместе с Отто фон Бисмарком жизнь тогдашней России и тогдашней Европы»[10]. Основную часть работы Нольде посвятил изучению политической подоплеки и дипломатических переговоров накануне Итальянской войны 1859 г. Он уделил внимание осложнению датского вопроса в начале 1860-х гг., представив позицию России и других великих держав по этой проблеме. В начале исследования Нольде поместил интересную главу о связях Бисмарка в Петербурге, сосредоточив свое исследование на петербургской общине прибалтийских немцев.

После монографии Нольде следующим крупным шагом и в определенном смысле отправной точкой для советской историографии в изучении деятельности Железного канцлера стали работы А. С. Ерусалимского[11]. Благодаря переведенным известным советским историком «Мыслям и воспоминаниям» Бисмарка широкому кругу читателей стали доступны мемуары германского политика. В области научных интересов Ерусалимского находилось время объединения Германии и период после 1871 г., система международных союзов 60-70-х гг. XIX в. и колониальная политика Германии. Ерусалимский признавал дипломатический талант Железного канцлера, на формирование которого оказали влияние традиции европейской школы дипломатии. Историк отмечал неподкупность Бисмарка и его стремление решать внутри- и внешнеполитические вопросы так, как он сам понимал их. Вместе с тем, автор часто обращал внимание на агрессивный характер внешнеполитического курса Бисмарка, как в случае со шлезвиг-гольштейнским вопросом или с Эмской депешей. Ерусалимский был прав, обратив внимание на существенную роль России в политике Пруссии, направленной на объединение Германии. Однако он часто писал о поддержке Россией Пруссии как незыблемой данности, из-за чего, к сожалению, из исторического повествования выпадают интересные сюжеты, важные для понимания такой особенности взаимоотношений двух государств. Это, конечно, было следствием того, что историку не была доступна значительная часть архивных и даже опубликованных документов. Исследование этих материалов в совокупности с личными документами Бисмарка позволяют не только по-иному расставить акценты в оценке российско-прусских отношений в 1860-е гг., но продемонстрировать важные детали, объяснить причины таких крепких связей между Россией и Пруссией в этот период, показать также существовавшие и в России, и в Германии силы, противившиеся укреплению отношений между двумя государствами.

Большой интерес представляет работа Л. И. Нарочницкой[12], в которой рассматривается российская политика по отношению к Пруссии во время двух войн за объединение Германии: в 1864 г. и в 1866 г. При изложении событийной истории войны против Дании автор использовала опубликованные германские и российские документы. Сюжеты, связанные с Австро-прусской войной 1866 г., автор освещала преимущественно на материалах российского МИД, хранящихся в советских архивах (тогда, ЦГАДА и АВПР МИД СССР). Это повлияло также и на построение самого исследования. В главе, посвященной войне 1864 г., в соответствии с доступными тогда автору материалами читателю предлагается анализ российско-прусских отношений в рассматриваемый период. Описывая события 1866 года, автор более сосредоточилась именно на анализе европейской политики Петербурга во время войны между двумя германскими государствами. На этом фоне изучение российско-прусских отношений фактически ушло на второй план. Определенным новаторством было рассмотрение в двух последних главах работы отношение российских «помещичье-буржуазных» и «демократических» газет к решению германского вопроса в середине XIX в. Несмотря на название, в работе, к сожалению, не был затронут период 18661871 гг. – ключевой период в истории объединения Германии, хотя, вероятно, в дальнейшем в планах автора было продолжение исследования вплоть до 1871 г. Следует отметить высокий профессионализм автора, которая смогла построить интересное исследование на доступной ей в то время источниковой базе. Вместе с тем, перевод основного исследовательского акцента с России на Пруссию, изучение новых архивных и опубликованных документов, периодической печати в сопоставлении с российскими архивными документами – все это дополняет новыми сведениями исследование Нарочницкой даже в том хронологическом промежутке времени (1864–1866 гг.), которое она изучала в своей работе.

В данном разделе нельзя не упомянуть работу Л. М. Шнеерсона[13], основателя белорусской научной школы германистики и изучения истории Западной Европы в Новое время. Автор на богатом архивном и опубликованном материале изучил международный фон объединения Германии в период с 1867 по 1871 гг. В работе рассказывается об интересных перипетиях в переговорах между великими державами, анализируются цели и задачи европейских министерств иностранных дел. Исследование предлагает читателю сложную картину европейской дипломатической истории рассматриваемого периода. Вместе с тем, за большим фактологическим материалом становится довольно сложно сформировать цельное представление о российском направлении внешней политики Бисмарка в эти годы и о характере прусско-российских отношений в это время в целом. К сожалению, автору были недоступны документы германских архивов, в частности хранящиеся в Политическом архиве МИД Германии донесения северогерманских дипломатов в Берлин, которые дают возможность усомниться в верности утверждения о том, что «вплоть до начала франко-прусской войны Россия испытывала неудовлетворенность результатами сотрудничества с Пруссией»[14]. Кроме того в данной работе император Александр II оказывается как бы в тени министра А. М. Горчакова, несмотря на то, что финальное слово в принятии решения по внешнеполитическим вопросам было все же за российским самодержцем, а его решающую роль в выстраивании российско-прусских отношений как раз и показывают донесения прусских и северогерманских посланников из Петербурга в Берлин.

Крупное биографическое исследование, посвященное Бисмарку, провел В. В. Чубинский[15]. Большую часть исследования автор посвятил политике Бисмарка в период объединения Германии. Чубинский изобразил сюжеты, связанные с тремя объединительными войнами, на широком фоне европейских событий. Основное внимание в монографии уделяется австро-прусским и франко-прусским связям. Вероятно, в этой связи, автор не ставил перед собой специальную задачу сосредоточиться именно на изучении отношений между Россией и Пруссией в этот важный для германской истории период. Основными причинами российской поддержки политики Бисмарка в середине 60-х гг. XIX в. автор называл дипломатическую помощь, оказанную Бисмарком России во время восстания в Польше, сохранившуюся со времен Крымской войны неприязнь к Австрии, и заинтересованность Петербурга решением внутренних проблем[16].

Изучение политической деятельности Железного канцлера продолжается и в современной российской историографии.

Интересную зарисовку к картине восприятия Бисмарком российской политической элиты сделал А. А. Ахтамзян[17]. Изучая письма Бисмарка Горчакову за 1860–1876 гг.[18], автор писал о холодном расчете, существовавшем в деловых отношениях двух политиков, в то время как в личном плане между ними была «дружественная атмосфера». Следует отметить, что используемые в настоящей монографии материалы позволяют поставить это утверждение под сомнение.

Продолжилась традиция исследования внутриполитической жизни в Германии: противостояния правительства и парламента в сложный период конституционного кризиса в Пруссии[19] и межпартийной борьбы в рейхстаге Германской империи[20].

В историографии начала XXI в. научный интерес к личности Бисмарка остается на высоком уровне. Работы, посвященные деятельности Железного канцлера в период до 1871 г., продолжают выходить и в настоящее время.

В 2008 г. в Пскове вышла книга Р. И. Иванякова, посвященная петербургской миссии Бисмарка[21]. Автор изучал жизнь прусского посланника в Петербурге, его оценку международных событий и конституционный кризис, происходивший в Пруссии в начале 1860-х гг. Иваняков затронул темы, которые не нашли своего освещения в монографии Нольде, как, например, отношения Бисмарка с остальными представителями прусской дипломатической миссии в Петербурге. Автор проводил исследование на основе уже известных отечественной историографии документов: мемуаров и части личных писем Бисмарка. Богатая фактами и ценной информацией официальная документация прусского министерства иностранных дел, а также существенный комплекс личной корреспонденции Бисмарка, посвященный важным политическим проблемам, остались, к сожалению, неисследованными. Работа Иванякова явилась первым серьезным исследованием по истории петербургской миссии Бисмарка за долгий период после монографии Нольде. Вместе с тем, многие вопросы, изучение которых возможно на основании комплексного анализа всей официальной и личной корреспонденции Бисмарка, остались открытыми.

Период петербургской миссии Бисмарка сохраняет свою исследовательскую актуальность и в настоящее время[22].

О росте интереса к Бисмарку свидетельствуют также исследования молодых историков А. М. Ипатова, который провел большую работу по изучению оценки Бисмарка российской политической элитой второй половины XIX в.[23], и Н. А. Власова, основным предметом исследования которого является история Германской империи после 1871 г.[24].

В работе над книгой большую помощь оказали монографии, позволившие составить общий исторический фон исследования. Восприятие Бисмарком отдельных элементов российско-германских связей середины XIX в. было затронуто в общих и специальных работах, посвященных развитию международных отношений этого периода.

В отечественной историографии уже во второй половине XIX в. появились работы, в которых рассматривались происходившие в Германии изменения и роль, которую в них играл Отто фон Бисмарк[25], однако в силу несформировавшейся еще источниковой базы и историографии выводы, к которым приходили авторы этих работ, были довольно субъективными.

С развитием исторической науки, публикацией архивных материалов и появлением новых исследований, с середины XX в. в отечественной историографии появилась тенденция к обобщению накопленного опыта в изучении международных отношений XIX в. и истории российско-германских связей этого периода в частности. В советской историографии до 80-х гг. XX в. эти вопросы изучались с большой степенью научной фундаментальности. Основной комплекс работ, посвященных анализу взаимоотношений России и германских государств в середине – второй половине XIX в. охватывает период объединения Германии и события после 1871 г. На этом фоне выделяются работы А. С. Ерусалимского[26], И. С. Галкина[27], С. Д. Сказкина[28], Л. М. Шнеерсона[29], Л. И. Нарочницкой[30].

Следует отметить исследование А. Л. Нарочницким международных отношений середины – третьей четверти XIX в., изданное в виде стенограммы публичных лекций[31]. Нарочницкий поставил на одну ступень Горчакова, Бисмарка и Кавура в их стремлении защищать национальные интересы своей страны. Идея их национальной политики, по словам историка, явилась переходом «от чисто дворянского и династического понимания государственной пользы к защите интересов помещичье-буржуазного блока»[32]. Вообще в их политике было много общего, как например, активное использование публицистики для оказания влияния на общественное мнение. Российско-германские отношения рассматривались Нарочницким в связи с польским вопросом. Анализируя польское восстание 1863 г., он делал вывод о стремлении Бисмарка к обострению конфликта. По его мнению, у Бисмарка было два пути действия в польском вопросе. Первый заключался в поддержке России, второй – в ожидании вывода российских войск из Царства Польского и вводе туда прусской армии. Нарочницкий делал вывод о том, что воспроизводимый немецкими, а под их влиянием и отечественными историками «миф о благожелательной помощи Пруссии России в решении польского вопроса несостоятелен»[33].

Такую идею поддержал и Е. В. Тарле в подготовленных им главах о дипломатии Бисмарка в годы войны с Данией и Австрией и накануне объединения Германии в монографии «История дипломатии»[34]. Эта работа была одной из первых попыток изложить историю международных отношений за весь период человеческой истории, согласно марксистско-ленинским установкам. К созданию этого научного труда были привлечены такие видные советские историки как В. С. Сергеев, Е. А. Косминский, С. Д. Сказкин, А. Л. Нарочницкий, Е. В. Тарле, И. И. Минц. Тарле более определенно, чем Нарочницкий, доказывал, что под внешним видом прусского «великодушия» и оказания помощи России скрывался хитрый план Бисмарка захватить всю территорию Царства Польского, когда бы ее покинули российские войска. Он подчеркивал, что за видимой поддержкой Берлина стояли прагматические устремления аннексии польских территорий. Тарле также писал об агрессивных планах Бисмарка накануне войны с Францией и о чуть ли не подстроенной им ситуации (еще до Эмской депеши), в которой Франция была вынуждена объявить Пруссии войну. Знакомство с документами прусского МИД показывает неоднозначность такого утверждения. Мнение о том, что недовольство политикой Франции была основной причиной укрепления связей России с Пруссией во время Франко-германской войны, также подлежит более детальному исследованию.

Для понимания общего направления российско-германских отношений изучаемого в монографии периода были рассмотрены современные работы по истории международных отношений[35]. Авторы этих коллективных исследований сконцентрировали внимание на изображении международных отношений Нового времени как особой политической реальности. Хронологические рамки работ, охватывающие период с момента подписания Вестфальского мира и до начала Первой мировой войны, позволили масштабно рассмотреть функционирование систем международных отношений. Однако небольшой объем самих исследований повлиял на определенную схематичность в изображении истории европейской политики в такой большой промежуток времени, опусканию многих подробностей, что повлияло на достоверность выводов.

Несколько спорным кажется использование в работе Протопопова, Козьменко и Елмановой термина «объединение» применительно к внутригерманским отношениям конца 50-х – начала 6о-х гг. XIX в. и утверждение о том, что в германском общественном мнении «большинство склонялось к тому, чтобы оно произошло вокруг Пруссии». Изучение комплекса международных противоречий того времени и австро-прусских отношений в частности демонстрирует, что сущность этой проблемы была гораздо глубже и сложнее. При изложении международных отношений середины XIX в. Ревякин рассматривает два крупных эпизода: Итальянскую войну и усиление колониального соперничества. При этом главное место отводится Франции и личности Наполеона III. Лишь приступая к изложению сюжетов, связанных с объединением Германии, он упоминает Бисмарка и оставляет о нем требующее критическую оценку замечание: «Бисмарку были свойственны пренебрежение общепринятыми нормами морали и права в международных отношениях, сугубо утилитарных подход к выбору средств достижения поставленных целей. Именно эти качества дали современникам основание определить его действия на международной арене как реальную политику (Realpolitik)»[36].

На фоне этих работ заметно отличается монография О. Р. Айрапетова[37], посвященная внешней политике России. Международные отношения середины XIX в. автор рассматривал на фоне укрепления российско-французских связей. Он более взвешенно подошел к существовавшему тогда австро-прусскому спору и неопределенной позиции Пруссии в выборе линии поведения в Итальянской войне. Айрапетов уделил внимание и польскому восстанию 1863 г., подчеркивая, что с этого момента начинается российско-прусское сотрудничество, которому суждено было длиться вплоть до конца XIX в.

При подготовке монографии большую помощь оказали исследования по более специальным темам, среди которых можно выделить фундаментальную работу официального историографа Александра II С. С. Татищева[38], находящуюся на тонкой грани исторического источника и историографии. В ней описана внутренняя и внешняя политика Александра II, дается оценка характера самодержца, что помогло в изучении восприятия Бисмарком личности российского императора. Причиной изменения направления внешней политики России в начале 1860-х гг. Татищев считал национальную политику Наполеона III. Выбор Пруссии как основного союзника России в дальнейшем он не считал случайным и доказывал это общностью государственных интересов двух стран и теми услугами, которые Пруссия оказала России в годы Крымской и Итальянской войн.

В исследовании политики Бисмарка в польском вопросе основательную работу провел В. Г. Ревуненков. Еще в 1951 г. в своей докторской диссертации[39] он пришел к актуальным и по сей день выводам. Он первым из отечественных историков подробно описал польское восстание в международном контексте европейской политики XIX в. На фоне широкого круга отечественных и зарубежных источников Ревуненков дополнил содержащиеся в своей диссертации выводы и представил их в монографии по польскому восстанию[40]. По его мнению, на дореволюционные исследования о Бисмарке Утина, Слонимского, Сементковского оказали большое влияние идеи А. Дебидура[41], Е. Оливьера[42] и Ф. Шарль-Руа[43] о российском попустительстве росту прусского могущества. Он опровергал мнение немецкого историка Г. Зибеля о действенной помощи России в польском вопросе со стороны Бисмарка[44], выделял непоследовательность и неопределенность политики Бисмарка в польском вопросе, называя некоторые из его планов авантюрными. Ревуненков не соглашался и с тем, что Александр II руководствовался личными симпатиями к Пруссии в выборе внешнеполитического союзника. Не менее спорными представляются некоторые из его выводов о позиции российского императора: «о прусской политике он судил, исходя не из нее самой, а из тех предвзятых представлений, какие он о ней составил. Наивная вера в монархическую солидарность, в общность консервативных интересов, в силу традиций и прочие легитимистические предрассудки застилали ему глаза»[45]. Монография Ревуненкова внесла большой вклад в историографию о польском вопросе, тем не менее, анализ новых источников и глубокое изучение уже известных материалов, позволили в некоторых важных положениях расставить акценты по-другому.

Работы, посвященные российской политике в польском вопросе в начале 60-х гг. XIX в., выходили и после исчерпывающего исследования Ревуненкова. Их общей отличительной чертой явилось изучение внутриполитических аспектов, а не международной составляющей проблемы[46]. В этой связи авторы не ставили перед собой задачу изучить восприятие Бисмарком политики России в решении польского вопроса.

В современной исторической науке интерес исследователей к Бисмарку проявляется в изучении отдельных проблем. Так, продолжается анализ социальной[47] и экономической[48] политики Бисмарка и его правовых взглядов[49]. Появляются работы, в которых личность Бисмарка рассматривается в контексте проблемы восприятия «другого» и культуры исторической памяти[50]. Также продолжается исследование внутренней политики Бисмарка, направленной на укрепление германской идентичности[51], и изучение международного курса Бисмарка[52]. Не прекращается исследование отношения Бисмарка к России[53].

Отечественная историческая наука внесла большой вклад в изучение личности и политической деятельности германского канцлера Отто фон Бисмарка. Несмотря на то, что основное внимание историков было посвящено периоду после 1871 г., отечественные исследователи на основании доступных им архивных и опубликованных источников предложили свое видение процесса объединения Германии и развития российско-германских отношений в этот период. Однако в силу недоступности многих материалов некоторые сюжеты остались неизученными, а отдельные выводы требуют коррекции или более детального рассмотрения. Главное состоит в том, что российское направление внешней политики Бисмарка в продолжительный период 1851–1871 гг., накануне и в годы объединения Германии, до настоящего момента так и не стало темой ни одного фундаментального исследования в отечественной исторической науке.

В немецкой историографии исследования политической деятельности и личности Бисмарка стали появляться вскоре после окончания Австро-прусско-итальянской 1866 гг. и основания Северогерманского Союза[54]. Авторы первых публицистических работ пытались составить психологический портрет канцлера. Ю. Клачко в своем исследовании[55] попытался нарисовать психологический портрет Бисмарк и Горчакова и показать с этой точки зрения особенности их взаимоотношений.

Отсутствие опубликованных официальных документов Бисмарка затрудняло проведение научной работы вплоть до середины 20-х гг. XX в. В это время главным источником оставались воспоминания самого Бисмарка и появлявшиеся публикации его личных писем. Так, например, историк О. фон Кляйн-Хаттинген отмечал: «сообщения Бисмарка петербургского периода покоятся еще в темноте архивов. По мнению знатоков, они относятся к самым великолепным из всей дипломатической корреспонденции»[56]. Немецких историков интересовал, прежде всего, внутригерманский аспект объединения Германии. Это нашло отражение в одной из первых научных монографий о Бисмарке М. Ленца «История Бисмарка»[57]. Автор разработал направления и методологию изучения личности прусского политика, ставшие на долгие годы определяющими для немецкой историографии[58]: биографический тип исследования с выделением основных вех его политической карьеры, приоритет в изучении внутриполитических механизмов процесса объединения Германии.

Вписать деятельность Бисмарка в международные события XIX в. попытался в монографии «Бисмарк и его время» историк А. Айгенброт[59], что явилось прогрессивным шагом для немецкой историографии этой проблемы. В связи с процессом объединения Германии он указывал на отдельные эпизоды также и русской политики немецкого канцлера: «Бисмарк с Крымской войны был в особом расположении царя Александра II, эта милость в последствие принесла Пруссии богатые плоды: без них нельзя было бы прийти <…> к успехам 1864, 1866, 1870 гг.»[60].

После публикации основного комплекса документов Бисмарка в начале 30-х гг. XX в.[61] внимание немецких историков сосредоточилось на изучении его политики в решении германского вопроса. Утверждение нового государственного строя в Германии в это время оказало влияние на развитие немецкой исторической науки и историографии о Бисмарке в частности. Формировались новые тенденции и направления исследований. Доктрина «Drang nach Osten» дала импульс активному изучению культурно-исторических особенностей жизненного пространства Германии и повышению интереса к истории областей данного «пространства». В это время в Германии появился повышенный научный интерес к России. История российско-германских отношений в различные периоды привлекала многих исследователей. Так, российская политика Бисмарка стала основной темой диссертаций В. Эбеля и Г. Хайнце, изданных во второй половине 30-х гг. XX в.

На фоне исследований немецкими историками внутриполитических проблем Северогерманского Союза обращение Эбеля в работе «Бисмарк и Россия от Пражского мира до начала войны 1870 г.»[62] к российскому направлению внешней политики немецкого канцлера во второй половине 60-х гг. XIX в. явилось определенным новаторством. Анализируя недавно опубликованные материалы и некоторые архивные документы, Эбель сосредоточился на международной и политической стороне рассматриваемой им темы. В силу того, что в центре исследования находилась личность Бисмарка, автор не ставил перед собой задачу изучить процесс формирования российской внешней политики, поэтому она предстает в его работе статично, как уже сложившаяся и сформированная.

В 1939 г. была опубликована диссертация Г. Хайнце «Бисмарк и Россия до основания империи»[63], посвященная отношению Бисмарка к России в период накануне объединения Германии. Историк использовал некоторые архивные материалы, опубликованные к тому времени официальные документы Бисмарка, однако исследовал их лишь выборочно. Политика Бисмарка в отношении России была изучена на общем фоне решения германской проблемы. В своей работе автор пришел к выводу о зависимости дружественных отношений между Россией и Пруссией от решения двух основных задач: объединение Германии для Пруссии и отмена ограничительных статей Парижского мирного договора 1856 г. для России. Лишь взаимовыгодное разрешение этих проблем, по его мнению, обеспечивало сравнительно прочные связи двух государств. Исследователь обратил внимание на роль польского вопроса в укреплении отношений между Россией и Пруссией, указав, что занятая Бисмарком в 1863 г. позиция в этом вопросе помогла ему завоевать доверие российского императора и обеспечила помощь Пруссии со стороны России в германском вопросе. Хайнце обошел стороной вопрос об опасности эскалации конфликта в Польше для Пруссии, доказывая, что лишь Россия должна была относиться к этим событиям со всей серьезностью. Возможно, в силу этого Хайнце часто объяснял действия российского императора на международной сцене страхом перед революцией, что особенно проявляется при исследовании им польских событий 1863 г. Хайнце считал, что Бисмарк постоянно спекулировал революционной опасностью всякий раз, когда хотел добиться от российского императора выгодного для Пруссии шага. По прочтении работы возникает впечатление пассивности, беспомощности и безынициативности Александра II и Горчакова в проведении внешней политики государства, навязывания воли Бисмарка России, что представляется весьма спорным и требует дополнительного исследования.

Диссертации этих немецких историков являются важным шагом для немецкой историографии в изучении русской политики Бисмарка, ведь после них не было ни одной специальной работы, посвященной его отношению к Российской империи в период до 1871 гг. Обращает внимание использование авторами архивных документов и опубликованных источников по изучаемым ими темам. Вместе с тем, в этих исследованиях российско-прусские дипломатические переговоры представлены довольно схематично, а многие германские архивные материалы остались неизученными. Кроме того, историкам не были доступны российские материалы, хранившиеся тогда в СССР. Значительное количество опубликованных документов, содержащих эту ценную информацию, не было исследовано. Кроме того, после 1930-х гг. в ряде германских изданий были опубликованы новые источники, исследование которых наряду с ранее опубликованными, но неизученными материалами дает возможность корректировать или пересмотреть ряд положений Эбеля и Хайнце.

Отдельные сюжеты из истории российско-германских отношений рассматривались германскими историками в работах, вышедших во время Второй Мировой войны. В биографическом исследовании «Бисмарк»[64] Э. Эйк негативно отзывался о российской внешней политике середины XIX в., приходил к выводу, что «для подавляющего большинства людей Крымская война являлась борьбой Европы за свою свободу против превосходства царского владычества, которое ей угрожало»[65]. На эту работу определенное влияние оказала диссертация Хайнце, однако выводы Эйка были более резкими. Это особенно заметно в его оценке политики российского самодержца. Автор считал, что Александр II, будучи безынициативным и слабым представителем государства в международных отношениях, отстранился от руководства внешней политикой России и передал его А. М. Горчакову. Э. Эйк доказывал, что формирование международного курса Петербурга шло под определенным влиянием позиции Бисмарка и политических спекуляций в восточном вопросе. Вероятно, такие выводы были обусловлены стремлением подчеркнуть исключительную роль Бисмарка в объединении Германии и умалить роль России в этом процессе.

Это положение поддержал в работе «Бисмарк. Человек и государственный деятель» А. О. Мейер[66], с преувеличением писавший о политических способностях Бисмарка, объясняя его российскую политику гениальным прозрением, отсутствующим у других государственных деятелей Пруссии.

Вследствие сложившейся после 1945 г. в Германии исторической ситуации: поражение во Второй мировой войне, тяжелый период послевоенного восстановления и, главное, разделение Германии, – перед историками встала задача проанализировать причины трагедии, которую пережило государство. Для понимания истории Германии в XX в. ученые повторно, как это было уже после Первой мировой войны, обращались к исследованиям истоков немецкой государственности и периода образования Германской империи. Личность Бисмарка становилась одной из ключевых для немецкой послевоенной исторической науки, и изучение его деятельности продолжилось по пути исследования внутриполитических аспектов объединения германских государств, что было особенно актуально на фоне новой политической раздробленности Германии[67].

В ставших хрестоматийными для немецкой историографии фундаментальных работах Л. Галла[68] и О. Пфланце[69] основное внимание было также уделено анализу внутренней политики Бисмарка накануне и в период объединения Германии. Международные отношения выступили фоном для описания процесса складывания Германской империи, вследствие чего составить картину восприятия Бисмарком России и российского направления его внешней политики, к сожалению, не представляется возможным.

Исследование международного курса Бисмарка было проведено известным специалистом по истории международных отношений А. Хилльгрубером в работе «Внешняя политика Бисмарка»[70]. Предметом основного исследования автора стало время объединения Германии и последовавший после него период. Изучение дипломатического периода жизни Бисмарка, продлившегося до 1862 г., Хилльгрубер провел в рамках анализа австро-прусского противостояния, несколько отходя от общего международного аспекта. Представления Бисмарка о России в это время остаются без внимания автора, что сказывается и на выводах историка: например, упоминание «крепкого моста по направлению к России», который Бисмарк выстроил в 1863 г. дается автором монографии неожиданно. В отрыве от изучения петербургской миссии такой шаг Бисмарка кажется его спонтанным, ничем не подкрепленным решением. Также незначительное внимание автор уделяет изучению роли России в процессе объединения Германии 60-х гг. XIX в.

Знаковым событием для немецкой историографии 1980-х гг. явилась фундаментальная научная деятельность немецкой группы «Вупперталер Проект». Она была создана весной 1982 г. под руководством ректора Бергского университета профессора доктора наук Р. Грюнтера и министра-президента федеральной земли Северный Рейн-Вестфалия Й. Рау. Научная работа была проведена под руководством Л. Копелева. Целью специалистов, входивших в группу «Вупперталер Проект», было изучение восприятия немцами России в историческом промежутке, начиная с IX в. и заканчивая 1924 г., на основе сопоставительного анализа большого ряда исторических источников: от фактов к общей картине изучаемого. Учитывая процессы изменений, происходящих с народами на разных этапах их развития, историки четко придерживались принципа историзма, вписывая исследование во временной контекст. Научные статьи были объединены в пяти томах. Причем в трех из них рассматривался период 1800–1924 гг.

В рамках работы этой исследовательской группы вышла в свет статья У. Лисцковскго «От династических мостов до оборонительных плотин против русской опасности»[71], в которой рассматривался период конца 50-х – середины 60-х гг. XIX в. Центральное место его статьи заняла петербургская миссия Бисмарка. Основываясь на фрагментах личной переписки Бисмарка, Лисцковский обратил внимание на повседневную жизнь прусского посланника в Петербурге, его дипломатическую работу. Как и Нольде, он рассмотрел связи Бисмарка в кругу прибалтийских немцев, однако оставил неизученными его отношения с Александром II и Горчаковым. Исследователь не ставил перед собой задачу проанализировать интересную информацию, содержащуюся в донесениях Бисмарка о польском вопросе. Винить автора в этом, безусловно, нельзя, поскольку его внимание сосредоточилось на восприятии Бисмарком жизни российской столицы, истории повседневности, что соответствовало социально-психологическому направлению исследований «Вупперталер Проекта».

В современной немецкой историографии основной вклад в изучение политической деятельности Железного канцлера, работу по сбору и публикации архивных материалов вносит научный фонд имени Бисмарка во Фридрихсруэ. Из вышедших монографий сотрудников этого фонда можно выделить монографию К. Каниса[72], а также статью К. Хильдебранда[73]. В этих работах рассматриваются российско-германские отношения после образования Германской империи и до 1890 г.

И хотя германские историки продолжают исследование политики Железного канцлера[74], в настоящее время интерес специалистов концентрируется на разнообразных темах, благодаря которым изучение личности Бисмарка, его мировоззрения и деятельности становится многогранным. Выходят в свет работы, посвященные личной жизни Бисмарка[75], его повседневной работе и увлечениям[76], родословной[77], отношению к нему в обществе[78], сохранению образа Железного канцлера в культуре и исторической памяти[79]. Нередки работы, стиль которых довольно трудно определить. Среди таких исследований можно выделить монографию И. Виллмса «Бисмарк. Демон немцев. Примечания к легенде»[80]. Хотя в этом исследовании и отсутствует научный аппарат, назвать его публицистическим тоже нельзя. При перечислении факторов объединения Германии Виллмс забывает или специально опускает роль международной ситуации, изображая процесс объединения Германии с точки зрения внутриполитических преобразований в Пруссии и взаимоотношений германских государств. Работа ярко отражает одну из существующих в современной историографии тенденций: проведение анализа источниковой базы не на должном уровне, очевидное стремление к «новой трактовке», «пересмотру» устоявшихся положений. Однако без тщательного исследования опубликованных материалов и архивных документов существует опасность прийти к ошибочным выводам. Одним из таких можно считать высказывание Виллмса о значении германского вопроса для Бисмарка: «Фактически, немецкое единство никогда его не интересовало. Для Бисмарка Германия имела значение элемента силового расчета»[81].

К сожалению, в германских исторических исследованиях, посвященных политической деятельности Бисмарка, не сложилась традиция специального изучения российского направления внешней политики Железного канцлера накануне и в годы объединения Германии. Предложенные в работах Эбеля и Хайнце перспективы развития этого исследовательского направления, оказались фактически невостребованными. После этих диссертаций в немецкой историографии больше не было серьезных работ, в которых специально поднималась тема отношения Бисмарка к России в период образования Германской империи, хотя исследование бисмарковской политики по отношению к России уже после 1871 г.[82] продолжалось. Особенностью немецкой историографии стал повышенный интерес к внутригерманскому спору между Австрией и Пруссией за превосходство в Германском союзе, внутриполитическим механизмам объединения Германии, отношениям Пруссии с Англией и Францией. Российское направление рассматривалось как один из второстепенных аспектов международной политики Бисмарка, не обладавших серьезным значением для Берлина. Таким образом, в германской историографии, как и в отечественной исторической науке, до сих пор отсутствует специальное исследование российского направления внешней политики Бисмарка в продолжительный период 1851–1871 гг., накануне и в годы объединения Германии.

Документальные источники исследования

При подготовке настоящей монографии был подробно изучен ряд письменных источников, различных по своей видовой принадлежности. Весь корпус использованных материалов в соответствии с их социальной функцией можно разделить на четыре основные видовые группы: актовые материалы, делопроизводственные материалы, периодическая печать и источники личного происхождения[83].

Основой для проведения исследования стало изучение материалов, принадлежащих второй из указанных групп: делопроизводственные материалы – однако, руководствуясь иерархическим соотношением письменных исторических источников, следует начать с первой группы.

Публично-правовые акты

В силу тематики исследования из актовых материалов в монографии использовались публично-правовые акты, а конкретнее, – международные договоры, сторонами-подписантами которых выступали Прусское королевство (позже Северогерманский союз) и Российская империя.

Прежде всего, это договоры, носившие общеевропейский характер, поскольку они определяли и корректировали взаимоотношения великих держав на континенте в целом и правила дипломатической игры в отдельных регионах Европы в частности.

К таким относится Заключительный акт Венского конгресса 1815 г., основополагающий для системы европейских международных отношений XIX века договор. С этой целью в работе использовались два иностранных сборника документов по истории Венского конгресса на французском и немецком языках: четырехтомник «Le congrès de Vienne et les traités de 1815: Précédé et suivi des actes diplomatiques qui s’y rattachent»[84] известного польского историка, географа, картографа, архивариуса и общественного деятеля Борейко Леонарда Ходзько (1800–1871), а также подробное издание «Acten des Wiener Congresses in den Jahren 1814 und 1815»[85] немецкого публициста и юриста Иоганна Людвига Клюбера (1762–1837), профессора юридических наук в университетах Эрлангена и Гейдельберга. В этих изданиях, опубликованных на французском и немецком языках, собраны документы, имеющие непосредственное отношение к работе Венского конгресса 1814–1815 гг.: заседаниям комитетов, обсуждениям и проектам решения отдельных вопросов, итоговым постановлениям. Следует особо отметить, что во время работы Венского конгресса профессор И. Л. Клюбер по специальному разрешению австрийского правительства находился в Вене и имел возможность присутствовать на заседаниях конгресса. Благодаря этому практически сразу же по окончании представительного съезда европейских монархов Клюбер смог опубликовать первое издание сборника документов по истории конгресса в Вене в восьми томах[86].

Заключительный акт Венского конгресса на русском языке использовался по изданию «Собрание Трактатов и Конвенций, заключенных Россией с иностранными державами»[87], известному сборнику документов, подготовленному российским юристом-международником, вице-президентом Европейского института международного права Федором Федоровичем Мартенсом (1845–1909). Эта публикация документов по дипломатической истории России в 15 томах включает документы о взаимоотношениях России с Австрией (Австро-Венгрией), Пруссией (Германией), Англией и Францией. Публикация охватывает хронологический период с середины XVII в. (Австрия. Германия) / начала XVIII в. (Англия Франция) – по конец XIX в. (в последнем томе, содержащем трактаты с Францией,

представлены документы вплоть до 1905 г.). Документы воспроизведены на языке подлинника с переводом русский язык. Каждый том сопровождается вступлением и комментариями к документам. Помимо воспроизведения прежде уже публиковавшихся документов, в сборнике Ф. Ф. Мартенса впервые были представлены многие соглашения и секретные статьи к ним, что значительно повышало ценность этого фундаментального труда.

В работе использовался также текст Парижского трактата 1856 г., который внес существенные корректировки в функционирование венской системы международных отношений. Издание на французском языке, содержащее исключительно сам текст договора, было подготовлено в год его подписания[88]. Для использования русскоязычного варианта договора был выбран «Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917»[89]. Это издание содержит более 100 международных документов, в основном политического характера, начиная с решений Парижского конгресса 1856 г. и завершая соглашением России с Францией о целях войны (февраль 1917 г.). Оно составлено на материалах фондов Архива внешней политики Российской империи, дореволюционных официальных изданий и советских документальных публикаций. Тексты договоров, составленных на иностранных языках, печатаются только в русском переводе полностью и снабжены справочными комментариями. В сборнике представлен перечень публикуемых документов и источников.

В ходе войн за объединение Германии во второй половине 1860-х гг. европейская дипломатическая история пополнилась рядом международных договоров, в которых нашло отражение поэтапное решение германского вопроса.

Прежде всего, это Венский международный договор 30 октября 1864 г.[90], который предваряли прелиминарии 1 августа 1864 г.[91] между Австрией и Пруссией, с одной стороны, и Данией – с другой. Эти международные документы явились следствием завершения Австро-прусско-датской войны 1864 г., в которой Дания сражалась против войск Австрии и Пруссии за сохранение контроля над приэльбскими герцогствами Шлезвиг, Гольштейн и Заксен-Лауэнбург, но потерпела поражение. Продолжением урегулирования отношений в приэльбских герцогствах стала Гаштейнская конвенция 14 августа 1865 г.[92], в которой Австрия и Пруссия договаривались об управлении этими отвоеванными у Дании территориями. Эти договоры воспроизводятся в хронике европейских событий «Europäisches Geschichtskalender», которая заслуживает отдельного упоминания. Автором этой многотомной хроники европейских событий стал коммерсант из Цюриха, публицист и историк Генрих Шультес (1815–1885). Начав в 1839 г. свою карьеру с управления находящегося в семейном владении средневекового замка Маршлинс, Шультес круто поменял свое занятие в 1844 г., когда на три года занял пост главного редактора швейцарской «Eidgenössische Zeitung». В 1859 г. он стал редактором «Süddeutsche Zeitung», а с 1861 г. по 1885 г. был издателем «Europäisches Geschichtskalender». Этот исторический календарь выходил раз в год. При Шультесе он имел четырехчастную структуру: хроника важнейших событий, относящихся к европейской системе отношений; Германия и германские государства; негерманские государства, неевропейские государства. Календарь содержал краткую информацию о важных событиях, произошедших за определенный год, тексты международных договоров, указов и прочих документов (тексты документов на иностранных языках переводились на немецкий). Исторический календарь был популярным в Германии. После смерти Шультеса в 1885 г. изменилась концепция формирования внутреннего пространства календаря, однако принцип освещения важных европейских событий остался неизменным. Издание «Europäisches Geschichtskalender. Neue Folge» продолжалось вплоть до 1941 г. Всего с 1861 г. вышло 82 номера исторического календаря.

Еще одним важным документом, ставшим вехой в германской истории XIX в., явился Пражский мирный договор 23 августа 1866 г. между Пруссией и Австрией[93], в котором свою финальную версию нашли решения Никольсбургского прелиминарного договора 26 июля 1866 г.[94] Тексты этих договоров воспроизводились не только в «Europäischer Geschichtskalender» Шультеса, но также и в официальных периодических изданиях Пруссии и Австрии.

«Königlich Preußischer Staats-Anzeiger» был ежедневно выпускаемым печатным изданием на немецком языке. В этой официальной прусской газете печатались кадровые и административные решения правительства, а также краткие отчеты работы парламента. Помимо публикации официальных документов важной задачей редакции газеты в разное время была пропаганда официальной точки зрения на внутри- и внешнеполитические события с целью формирования лояльного официальной власти общественного мнения. Это печатное издание с давней историей, уходившей в январь 1819 г., когда был опубликован первый номер газеты, тогда еще под названием «Allgemeine Preußische Staats-Zeitung». В своей истории газету несколько раз переименовывали, что было связано с политическими событиями в Пруссии. Первоначальное название изменилось 1 июля 1843 г. на «Allgemeine Preußische Zeitung», а с 1 мая 1848 г. – на «Allgemeiner Preußischer Staats-Anzeiger». После выхода Прусского королевства из революционных потрясений 1848 г. газета с 1 июля 1851 г. печаталась под названием «Königlich Preußischer Staats-Anzeiger» вплоть до образования Германской империи. После того как изменился сам статус Прусского королевства в связи с созданием Германской империи в наименовании газеты произошли новые изменения. С 4 мая 1871 г. она уже выходила под названием «Deutscher Reichs-Anzeiger und Königlich Preußischer StaatsAnzeiger», а сокращенно «Reichs- und Staats-Anzeiger». Название газеты не менялось вплоть до ноября 1918 г., когда перестала существовать сама Германская империя.

«Reichs-Gesetz-Blatt für das Kaiserthum Oesterreich» с 1849 г. по 1918 г. являлся австрийским официальным ежедневным печатным органом, в котором публиковались императорские патенты, законы, постановления и государственные договоры монархии Габсбургов. В своей истории это печатное издание также пережило несколько переименований: «Allgemeines Reichs-Gesetz- und Regierungsblatt für das Kaiserthum Österreich» (1849–1852), «Reichs-Gesetz-Blatt für das Kaiserthum Österreich» (1853–1869); с 1870 г. газета получила название «Reichsgesetzblatt für die im Reichsrathe vertretenen Königreiche und Länder», которое сохранилось вплоть до ее закрытия в 1918 г. В австрийских коронных землях газета выходила под разными названиями[95]. Первоначально газета печаталась исключительно на немецком языке, и в соответствии с постановлением австрийского министерства юстиции от 19 марта 1853 г., в случае любых споров, возникших по причине особенностей перевода документов, аутентичными признавались публикации исключительно на немецком языке. Тем не менее, с 1870 г. число переводных изданий газеты на национальные языки Австрийской империи росло. В 1890 г. редакция «Reichsgesetzblatt für die im Reichsrathe vertretenen Königreiche und Länder» приняла решение о публикации газеты на национальных языках Австрийской империи: немецком, итальянском, чешском, польском, русинском, словенском, хорватском и румынском языках.

Пражский мирный договор 1866 г. подводил черту под более чем вековым противостоянием двух великих германских держав, но, вместе с тем, обозначил новые реалии в европейской политике. Одной из таких было создание Северогерманского союза под эгидой Прусского королевства. Формирование этого нового государственного объединения на территории северной Германии началось 18 августа 1866 г., когда Пруссия и еще 15 государств и вольных городов Северной Германии подписали оборонительный и наступательный договор[96], к которому с августа по октябрь 1866 г. присоединялись оставшиеся государства северной Германии. Международно-правовой статус нового союзного государства был определен 1 июля 1867 г., когда в силу вступила конституция Северогерманского союза[97]. Заключительный этап объединения Германии был связан с Франко-германской войной 1870 г., завершившейся 26 февраля 1871 г. подписанием прелиминарного мира между Германской империей и разгромленной Францией[98], а 10 мая 1871 г. – Франкфуртским мирным договором между Германской империей и Французской республикой[99]. В ходе Франко-германской войны произошло важное для германской истории XIX в. событие – образование Германской империи. С юридической точки зрения этот процесс не был одномоментным. Он растянулся на несколько месяцев и сопровождался подписанием ряда международных договоров, известных в историографии как Ноябрьские договоры 1870 г. Их следствием стало присоединение к Северогерманскому союзу (с согласием дальнейшего преобразования Северогерманского союза в Германский союз) двух великих герцогств: Баден и Гессен[100], – а также двух королевств: Бавария[101] и Вюртемберг[102]. Сам же Северогерманский союз в соответствии с новой конституцией 31 декабря 1870 г.[103] преобразовывался в Германский союз под наименованием Германская империя.

Эти ключевые для истории германского объединения XIX в. документы были опубликованы в официальном печатном органе правительства Северогерманского союза / Германской империи. Процесс трансформации германской государственности в период с 1866 г. по 1871 г. отразился также и на этом официальном печатном издании, сменившем несколько названий. В период существования Северогерманского союза газета именовалась «Bundesgesetzblatt des Norddeutschen Bundes» и выходила со 2 августа 1867 г. по 20 января 1871 г. Вскоре после вступления 1 января 1871 г. в силу конституции Германского союза и упразднения Северогерманского союза, газета поменяла свое название на «Bundesgesetzblatt des Deutschen Bundes». Под таким названием она выходила в период с 27 января по 2 мая 1871 г., когда вновь поменяла свое название, теперь уже на «Reichsgesetzblatt». Это явилось следствием вступления в силу 4 мая новой конституции Германской империи от 16 апреля 1871 г., упразднившей переходную формулировку: Германский союз под наименованием Германская империя. Согласно § 2 Раздела II. Конституции Германской империи, «Имперские законы получают обязательную силу посредством публикации в Reichsgesetzblatt. Если в опубликованном законе не назначен особый срок, с которого он приобретает обязательную силу, то последняя начинается на 14-й день, считая с того дня, когда был издан в Берлине соответственный экземпляр Reichsgesetzblatt»[104]. Несмотря на эти переименования нумерация газетных номеров, сквозная нумерация страниц газетных выпусков и публикуемых документов продолжались, сохранились оформление и подача материала. Первоначально газета издавалась Бюро союзного, а затем имперского канцлера в Берлине, а после была передана в ведение Имперского ведомства внутренних дел. История газеты завершилась лишь в апреле 1945 г.

Делопроизводственные материалы

Как уже ранее отмечалось, основную группу источников проведенного исследования составили делопроизводственные материалы.

Прежде всего, это стенограммы заседаний представительных органов государственной власти: Палаты представителей ландтага Прусского королевства[105], а также Северогерманского рейхстага[106]. Для подготовки монографии содержащаяся в этих стенограммах информация вызывала повышенный интерес в силу того, что она давала представление о внутриполитическом фоне проводимой Бисмарком внешней политики. Международные отношения не были прерогативой прусского ландтага. В его компетенции находилось право законодательной инициативы и, главное, бюджетные полномочия. Учитывая разгоревшийся в Пруссии между королем Вильгельмом I и прусским ландтагом в 1860–1866 гг. конституционный конфликт, который затрагивал, в том числе и вопросы международной безопасности Пруссии, по материалам стенограмм заседаний ландтага было интересно проследить реакцию представителей широкого политического спектра Пруссии на проводимую Бисмарком внешнюю политику в целом и российское направление его международного курса в частности. После 1866 г. острая полемика по международным вопросам в прусском ландтаге практически прекратилась, а депутаты сосредоточились на рассмотрении внутриполитических вопросов. Обсуждение внешнеполитических проблем, правда, не в такой острой форме как во времена конституционного кризиса имело место на заседаниях Северогерманского рейхстага, где наряду с Прусским королевством были представлены все входившие в новообразованную северогерманскую федерацию государства.

Ключевым источником стали делопроизводственные материалы исполнительных органов государственной власти: министерства иностранных дел Прусского королевства, а впоследствии Северогерманского союза, и министерства иностранных дел Российской империи. В настоящее время эти материалы хранятся в архивах Федеративной Республики Германия и Российской Федерации.

В силу того, что объектом исследования монографии выступает российское направление внешней политики Бисмарка в годы его деятельности на постах прусского министра-президента и канцлера Северогерманского союза, а также министра иностранных дел Прусского королевства и Северогерманского союза, ключевую роль играл анализ, прежде всего, германских документов. По роду деятельности и в силу занимаемых Бисмарком постов адресатами его писем выступали крупные европейские государственные деятели и политики, германские и зарубежные дипломаты. Нередко и сам прусский король Вильгельм поручал Бисмарку составление писем на имя европейских монархов и после ознакомления с подготовленными текстами либо одобрял их, либо, подвергая незначительному редактированию, отправлял их адресатам. Бисмарк получал многочисленные донесения послов и посланников Прусского королевства за рубежом, что давало ему представление о состоянии международных дел и помогало в выстраивании внешнеполитического курса государства

Все эти материалы хранятся в трех архивах Германии: Geheimes Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz (GStA PK), Тайный государственный архив прусского культурного наследия (Берлин, Далем); Politisches Archiv des Auswärtigen Amts (PA AA), Политический архив Министерства иностранных дел ФРГ (Берлин), Bundesarchiv (BArch), Федеральный архив Германии (Берлин, Лихтерфельде). Все изученные в ходе подготовки монографии материалы, хранящиеся в этих трех архивах, являются исключительно рукописными текстами, объединенными по хронологическому принципу в отдельные дела. Они написаны чернилами черного цвета на веленевой бумаге (реже, бумаге верже) рукописным немецким шрифтом Куррент, который в российской традиции также часто называется готическим курсивом (Kurrent, Deutsche Kurrentschrift, также: deutsche Schreibschrift, deutsche Schrift) и чтение которого требует специальной подготовки. Число изученного в рамках данной монографии материала, хранящегося в указанных немецких архивах, составляет более 6 000 документов, общим объемом около 9 000 рукописных листов.

Входящий в структуру Фонда прусского культурного наследия (Stiftung Preußischer Kulturbesitz (SPK)), Тайный государственный архив прусского культурного наследия (также редко, «Прусский государственный архив») ориентирован на хранение документов, имеющих отношение преимущественно к прусской истории. В его фондах содержатся материалы официальных органов власти и учреждений маркграфства Бранденбург (с 1188 г.), курфюршества Бранденбург и Королевства Пруссия (с 1701 г.) вплоть до провозглашения Свободного государства Пруссия (1918 г.). Вместе с тем документы по политической и военной истории Прусского королевства после 1867–1868 гг., когда Пруссия вошла в состав Северогерманского союза, хранятся уже в Политическом архиве Министерства иностранных дел ФРГ и Федеральном архиве Германии. В этих архивах хранятся документы, имеющие отношение к истории имперского периода Германии, таким образом, существование Северогерманского союза более связывается не с Прусским королевством, но непосредственно с доимперским периодом истории Германии.

Хранящиеся в данном архиве документы по теме исследования расположены в нескольких фондах Рукописного отдела архива (Handschrift Abteilung – HA.): I. HA. Repositorium 81 Gesandtschaft Petersburg nach 1807 и III. HA. Ministerium der auswärtigen Angelegenheiten. I. Politische Abteilung. Архивные дела этих фондов представляют собой отдельные тома со сквозной нумерацией, объединяющие расположенные по хронологическому принципу документы общей тематической направленности. Как правило, эти тома охватывают один календарный год, хотя есть и исключения. Из этих двух Фондов больший интерес представляет второй Фонд в силу того, что ключевые документы первого Фонда были изданы в Германии в начале XX в., о чем будет сказано отдельно. В Фонде III. HA. Ministerium der auswärtigen Angelegenheiten, I. Politische Abteilung особое внимание обращает на себя ряд следующих дел. О функционировании прусского дипломатического представительства в Петербурге в период с мая 1854 г. по июль 1871 г. дают представления три дела: Preußische diplomatische Vertretung in Russland. №№ 6299 (Bd.V. 1851–1860^6301 (Bd.VII. 1866–1871). Наиболее интересны ранее не введенные в научное исследование документы, отражающие политическую переписку между прусским министерством иностранных дел в Берлине и прусским представительством в Петербурге за период 1851–1867 гг. Они сосредоточены в 12 делах: Schriftwechsel mit der preußischen diplomatischen Vertretung in Petersburg. №№ 6425 (Bd.68. Jan.-Dez.1851)-6436 (Bd.79. Jan.-Dez.1867). Здесь хранятся письма министров иностранных дел из Берлина в Петербург, ответные депеши прусских посланников в Берлин, черновики подготавливаемых для отправки в Берлин писем, памятные записки, телеграммы между Берлином и Петербургом. В этих материалах содержится ранее неизученная информация, анализ которой представлял большую актуальность для исследования поставленной в монографии проблемы. В этих документах отражены происходившие в европейских международных отношениях события, содержание переговоров, связанных с развитием прусско-российских отношений, анализ положения Прусского королевства и Российской империи в Европе. Подробно освещаются сюжеты, имеющие отношение к внутриполитической истории России, причем часть документов такой тематики составляют несколько отдельных дел: № 6321. Preußische Generalkonsulat in Warschau. Bd. 3. 1863–1870; № 6574. Innere Landesangelegenheiten. Angaben, Werke und Bücher. 1854–1887; № 6586. Innere Angelegenheiten Rußlands. 1858–1865. Интерес представляют также материалы дела № 6323, в которых собраны имеющие отношение к деятельности прусского военного уполномоченного в Петербурге документы за период 1842–1864 гг. (документы после 1864 г. хранятся в Федеральном архиве Германии). Также обращают на себя внимание архивные дела, в которых собрана информация об отдельных исторических сюжетах, как, например, посещение российскими императорами Германии в 1857–1865 гг. (№ 6663), или встреча российского, прусского и австрийского монархов в Бреслау в октябре 1859 г. (№ 6664).

В Политическом архиве Министерства иностранных дел Федеративной Республики Германия собраны документы, имеющие отношение к истории внешней политики Германии, начиная с образования Северогерманского союза и Германской империи. Применительно к теме настоящего исследования, в этом архиве хранится дипломатическая переписка между министерством иностранных дел Прусского королевства и прусским дипломатическим представительством в Петербурге, начиная с 1 января 1868 г. С момента начала комплектации архива министерства иностранных дел Северогерманского союза все материалы распределялись по двум отделам: Отдел I (политические вопросы) и Отдел II (торгово-экономические, правовые вопросы, консульства). Поскольку в 1879 г. в структуре Первого отдела возник самостоятельный Отдел Abteilung I B (личный состав и администрация), к Первому отделу (политические вопросы) добавилась литера «А» и он получил наименование Abteilung I A. В Первом отделе (Abteilung I A) накапливался колоссальный объем политической переписки Берлина с германскими представительствами в странах, с которыми у Германии были установлены дипломатические отношения. Этот «Политический отдел» делился на рефераты, каждому из которых соответствовала отдельная страна (или группа стран). Исследуемая в монографии дипломатическая переписка между министерством иностранных дел в Берлине и германским представительством в Петербурге хранилась в реферате «Россия». Такое деление сохранилось вплоть до 1920 г. Несмотря на то, что структурные реформы XX в. изменили принцип комплектования архивных фондов Политического архива МИД Германии, относившиеся к имперскому периоду документы по внешней политике Германии сформировали отдельный фонд: RZ 201 Abteilung IA. Для настоящего исследования из этого фонда наиболее важными являются семь дел, в которых содержатся документы, раскрывающие германо-российские отношения накануне образования Германской империи. Прежде всего, это дело № 9863. Politische Beziehungen Preußens zu Rußland. 1868–1873. Исключительную важность представляет переписка министерства иностранных дел Северогерманского союза и его дипломатического представительства в Петербурге в 1868–1871 гг., собранная в шести делах, – Schriftwechsel mit der preußischen diplomatischen Vertretung in Petersburg: №№ 9861–9862, 9865–9867, 9869. Эти дела укомплектованы по такому же принципу, что и в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия, с той лишь разницей, что здесь в томах нарушен хронологический принцип подшивки документов, а внутренняя сквозная нумерация документов отсутствует.

В третьем использованном в процессе подготовки монографии германском архиве – Федеральный архив Германии – содержится продолжение донесений из российской столицы в Берлин прусского/ северогерманского военного уполномоченного в Петербурге за период 1865–1873 гг. Они хранятся в фонде R 901 Auswärtiges Amt и собраны в деле № 69783.

Также при подготовке монографии были использованы письма министра иностранных дел Российской империи, канцлера А. М. Горчакова за период 1863–1871 гг., адресованные российским дипломатам, руководителям дипломатических представительств Российской империи в иностранных государствах. В целом было изучено около 8 000 писем, общим объемом более 10 000 рукописных страниц. Материалы хранятся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и расположены в Фонде № 828 (Горчаков Александр Михайлович, князь, дипломат, министр иностранных дел, государственный канцлер. Оп. 1. Опись дел фонда А. М. Горчакова за 1770–1919 гг.), дела №№ 1426–1454. Они представляют собой отдельные книги объемом до 400 страниц, охватывающие хронологический период в несколько месяцев одного года. Книги выполнены в твердом переплете, листы пронумерованы сквозной постраничной нумерацией, рукописные записи велись по хронологическому принципу исключительно на французском языке. В эти книги переписывались отправляемые А. М. Горчаковым российским дипломатам за рубеж письма. Основными адресатами этих писем Горчакова выступали российские послы и посланники в столицах великих держав (Австрия, Великобритания, Пруссия, Франция). Также письма направлялись представителям Российской империи в других европейских государствах, Османской империи, Соединенных штатах Америки, российскому наместнику в Царстве Польском. В этих письмах А. М. Горчаков инструктировал российских дипломатов по различным проблемам широкой повестки европейских международных отношений, официальной позиции Петербурга по актуальным вопросам, информировал о занятии соответствующей линии поведения по отношению к политическому руководству иностранных держав, обозначал круг необходимых для Петербурга сведений. Значительная часть писем носила конфиденциальный характер, имела гриф «секретно» или «совершенно секретно».

Эти материалы носят исключительно важный характер, поскольку они дают подробное представление о развитии российско-прусских отношений в рассматриваемый в монографии период и дополняют интересными деталями процесс формирования российского направления внешней политики Бисмарка, изучаемый на основании германских архивов.

Изучение депеш российских дипломатических представителей за рубежом министру Горчакову не входило в цели данной работы, поскольку они более характеризуют российскую международную политику, что привело бы к смещению акцента с российского направления внешней политики Бисмарка, чему посвящена данная монография. Вместе с тем в главе, посвященной Польскому восстанию, которое привело к тесному прусско-российскому взаимодействию, представлены материалы российского дипломатического представительства в Берлине за январь – июль 1863 г., собранные в деле № 499 из Фонда № 678 (Александр II. Оп. 1. Опись документов императора Александра II за 1825–1899 гг.).

Несколько слов следует написать об опубликованных источниках, сборниках документов, изучение которых дополнило и расширило представление о российском направлении внешней политики Отто фон Бисмарка.

Документы, относившиеся к различным периодам политической деятельности германского канцлера, стали публиковаться еще с конца XIX в.[107]. К сожалению, перед историками и издателями того времени не стояла задача подготовки крупных сборников документов, отражавших внешнюю политику Прусского королевства и Северогерманского союза накануне и в годы объединения Германии. Реализация в то время такой задачи едва ли представлялась возможной в силу того, что со многих материалов, хранившихся в архиве министерства иностранных дел Германской империи, еще не был снят гриф секретности.

Вместе с тем, в публикации принадлежавших Бисмарку документов появлялись определенные прорывы. Так, при анализе петербургской дипломатической миссии Отто фон Бисмарка были изучены ценные материалы, опубликованные в двухтомном сборнике «Политические донесения князя Бисмарка из Петербурга и Парижа»[108], подготовленном опытным дипломатом в отставке Л. Рашдау (1849–1943). Хронологически этот сборник охватывает период с конца марта 1859 г. по сентябрь 1862 г. Несмотря на то, что петербургские донесения Бисмарка позже будут изданы также и в третьем томе 19-ти томного собрания сочинений Бисмарка, сопоставительный анализ двух публикаций показывает, что в издании Рашдау более целенаправленно были отобраны материалы по политической истории России того времени.

При подготовке этого сборника были использованы снятые еще при жизни Бисмарка копии его петербургских официальных донесений в Берлин, хранившихся в архиве МИД Германии. Германский канцлер сам задумал именно это издание документов. Особую важность, по словам Рашдау, он придавал публикации донесений, передающих разговоры с императором Александром II и министром иностранных дел А. М. Горчаковым.

Опубликованные письма и телеграммы были адресованы принцу-регенту, а затем королю Вильгельму I и прусским министрам иностранных дел: барону А. Шлейницу (1807–1885) и его преемнику графу А. Бернсторфу (1809–1873).

В этот период свои официальные донесения Бисмарк писал на немецком литературном языке (нередко и на французском), часто используя канцеляризмы и устойчивые словосочетания, хотя он прекрасно владел еще французским, английским языком и мог хорошо изъясняться по-русски. Большинство писем, написанных Бисмарком на французском языке за всю его карьеру, приходится на время его петербургской миссии. Он объяснял это любовью Вильгельма I и министра Шлейница к этому иностранному языку, а также нежеланием прослыть в России, где была распространена перлюстрация, дипломатом, не умеющим изъясняться на дипломатическом языке XIX в. Начиная с 1861 г. и после занятия поста министра-президента и министра иностранных дел Пруссии Бисмарк всю правительственную и министерскую переписку вел только на немецком языке (исключения составляли его официальные письма правителям и министрам иностранных государств). Знакомство с опубликованными в этом сборнике документами дает читателю представление об оценке Бисмарком состояния и перспектив прусско-российских связей, альтернатив решения германского вопроса, развития международных отношений в целом. Очень ценными являются его донесения, в которых представлена оценка внутриполитических преобразований, происходивших в Российской империи в тот период, дается характеристика российским государственным деятелям. Особенно важными представляются выводы, к которым пришел прусский дипломат в Петербурге, о необходимости дальнейшего укрепления прусско-российских отношений, что на многие годы определило характер взаимоотношений Берлина и Петербурга.

Трагедия Первой мировой войны заставила германское общество после 1918 г. задуматься о том, что привело Германию к катастрофе начала века, какие были альтернативные пути государственного строительства и формирования внешнеполлитического курса.

Эти вопросы поднимали дискуссии о политическом и социально-экономическом фундаменте, который был заложен основателями Германской империи. В этой связи фигура Железного канцлера, время его нахождения у власти, политические приемы Бисмарка – все это становилось ключевым для размышления над судьбой Германии.

В начале 20-х гг. XX в. была предпринята грандиозная попытка публикации документального наследия Отто фон Бисмарка. Специалисты из двух берлинских издательств, специализирующихся на публикации политических и экономических документов привлекли к работе германских архивистов и ведущих профессоров из университетов Берлина, Гейдельберга, Грайфсвальда и Ростока для издания архивных документов, принадлежавших Бисмарку или имевших отношение к нему. В результате этой работы в свет вышел 15-ти томный труд в 19-ти книгах «Отто фон Бисмарк. Собрание сочинений»[109], охвативший все годы жизни этого политика и ставший уже большим раритетом.

Авторы издания разделили материалы по типам: официальные письма Бисмарка (шесть томов в девяти книгах)[110], его разговоры и беседы (три тома в трех книгах)[111], речи и выступления (четыре тома в четырех книгах)[112], личная корреспонденция (один том в двух книгах)[113], воспоминания и мемуары (один том в одной книге)[114].

Применительно к теме настоящей монографии, следует отметить, что в состав собрания сочинений Бисмарка вошли хранившиеся в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия, в Фонде I. HA. Repositorium 81. Gesandtschaft Petersburg nach 1807, документы по истории прусско-российских отношений, о чем уже было сказано ранее.

Публикуемые в этом собрании архивные источники расположены в предметно-хронологическом порядке и печатаются на языке оригинала, без перевода с иностранного языка на немецкий. Документы на немецком языке печатаются фрактурой (die Fraktur), более известной в российской традиции как готический шрифт. Публикация документов представлена следующим образом: порядковый номер, наименование типа донесения, адресат, указание на собственноручность написанного Бисмарком документа, или подготовку документа его секретарем, место и дата написания, текст источника. Архивная ссылка до или после источника отсутствует. При публикации документов часто давалась предыстория того или иного документа, что значительно повышает информативность издания. В конце каждого тома приводится указатель имен.

Несмотря на такую фундаментальность, собрание документов Бисмарка все же не полностью отражало российское направление внешней политики Берлина накануне и в годы объединения Германии. Для более объективной и взвешенной оценки этой темы требовался более широкий круг источников, как в части количества документов, так и в части расширения списка отправителей и адресатов дипломатической документации, курсировавшей по Европе в очень сложные 60-е годы XIX в.

Такая первая попытка была предпринята группой германской авторов многотомного издания документов «Внешняя политика Пруссии. 1858–1871»[115], подготовленного Германской имперской исторической комиссией под руководством историков Эриха Бранденбурга (1868–1946) и Отто Хоэтцша (1876–1946). Первоначально целью работы созданной 9 марта 1928 г. комиссии было издание источников и материалов по истории Германской империи. Однако вскоре задача поменялась – и историки приступили к подготовке публикации документов, раскрывающих период накануне объединения Германии. Они должны были представить читателю на богатом документальном материале процесс укрепления Пруссии при Бисмарке и предысторию германского имперского объединения.

Имперская комиссия ограничила хронологические рамки 1858 и 1871 годами не случайно. Выбор первой даты был обоснован, с одной стороны, событием, которое произошло в Пруссии в 1858 г. – приходом к власти прусского принца-регента, будущего прусского короля и императора Германии Вильгельма I и началом политического курса «Новой эры» в Пруссии. С другой стороны, этот сборник мог рассматриваться логическим продолжением опубликованного в начале XX в. под редакцией историка Генриха фон Пошингера (18451911) трехтомного издания «Прусская внешняя политика. 1850–1858»[116], в котором были изданы документы из германских архивов, раскрывающие указанную в названии сборника тему. Вторая дата была обусловлена окончанием Франко-германской войны и провозглашением Германской империи в 1871 г.

Из задуманных двенадцати томов было опубликовано только десять. Десятый том сборника заканчивается февралем 1869 г. При подготовке этого сборника произошла следующая история. Девять томов этого издания, раскрывающие содержание периода 1858–1869 гг., были завершены к 1939 г. Работа над особым томом серии, посвященным событиям апреля – августа 1866 г., предыстории и непосредственному ходу Австро-прусско-итальянской войны 1866 г., была завершена к окончанию Второй мировой войны, однако из-за беспорядков конца войны рукопись была утеряна. После 1945 г. Историческая комиссия при Баварской академии наук предприняла новую попытку опубликовать этот том, но эта попытка также не увенчалась успехом. Много позже берлинский историк Вольфганг Штеглих (1927–2004), профессор Свободного университета Берлина, занимавшийся историей Нового времени, предпринял третью попытку, благодаря которой удалось собрать значительное число архивных документов. На основе этих проведенных подготовительных работ, наконец-то, удалась четвертая попытка публикации этого тома. Он был опубликован в известной серии «Источники и исследования по истории Бранденбурга и Пруссии» в 2008 г.

Публикация большего числа писем и предписаний самого Бисмарка, а также донесений на его имя прусских дипломатических представителей в иностранных государствах позволила проследить реакцию Бисмарка на поступающую из различных уголков Европы информацию, в которой прямо или косвенно упоминалась Россия, российские политические деятели. Ценность этого издания заключается также и в том, что помимо дипломатической переписки министерства иностранных дел Прусского королевства, а затем Северогерманского Союза, в сборнике представлены отдельные документы из переписки аккредитованных в Берлине представителей иностранных государств с их министрами иностранных дел. Конечно, издатели этого сборника не ставили перед собой задачу опубликовать все материалы европейских архивов, в которых хранятся документы по истории международных отношений на европейском континенте в 1860-е гг. Издание архивных материалов по истории взаимоотношений только пяти европейских великих держав в этот временной промежуток представляет собой сложную фундаментальную задачу на будущее. Тем не менее, в данном издании были представлены некоторые документы, хранящихся в архивах Вены, Лондона, Москвы, Парижа, Рима, Гааги, Копенгагена, Стокгольма и Турина, благодаря чему настоящий сборник сохраняет до сих пор свою уникальность и ценность для изучения германской внешней политики и истории международных отношений этого времени в целом. Публикация такой богатой источниковой базы позволяет рассмотреть существующие в то время международные проблемы в широком спектре дипломатического обсуждения.

Материалы в сборнике расположены по хронологическому принципу. В случае нескольких донесений за день, они выстраиваются по иерархической значимости: от писем и указов короля Вильгельма I до берлинских донесений иностранных послов своим министрам. В случае телеграмм: по времени их отправки или доставки. Все документы печатаются на языке оригинала без перевода и с сохранением стилистики текста. В названии документа обозначены фамилии автора и адресата, место и дата написания, тип документа и, чего не было в «Собрании сочинений» Бисмарка, ссылка на архив, в котором находится документ. В примечании приводятся заметки к тексту документа. В конце каждого тома дан подробный персональный указатель.

Сохранение интереса к личности и деятельности Отто фон Бисмарка способствует появлению новый публикаций его документов. Так, в 1962 г., в год 100-летнего юбилея назначения Бисмарка на пост прусского министра-президента, в серии «Избранные источники по немецкой истории нового времени» вышло в свет 8-ми томное собрание «Бисмарк. Избранные работы»[117] в девяти книгах, благодаря чему документы Бисмарка стали вновь доступны широкому кругу читателей. В этом издании была проведена выборка самых ценных, по мнению авторов, материалов из предшествующего 19-ти томного собрания, вместе с тем, в него вошли и некоторые новые документы. Издатели отошли от использования видовой классификации письменных источников при публикации принадлежавших Бисмарку документов и руководствовались исключительно хронологическим принципом публикации. Документы снабжены указанием типа источника и адресата, места и даты написания и ссылкой на издание, по которому они публикуются. В конце каждого тома приводится указатель писем по адресатам, персональный и предметный указатели. В 2001 г. это собрание документов было переиздано без изменений[118].

В настоящее время в публикации источников, относящихся к жизни и политической деятельности Бисмарка, происходят большие изменения. Сотрудниками Фонда Отто фон Бисмарка во Фридрихсру (Otto-von-Bismarck-Stifftung) ведется фундаментальная работа по публикации всего письменного наследия Бисмарка. Этот флагманский публикационный проект, за которым уже закрепился статус «Нового издания Фридрихсру» („Neue Friedrichsruher Ausgabe“, NFA), будет включать как изданные, так и ранее не опубликованные архивные документы Бисмарка. При отборе новых документов участники проекта руководствуются также историческими вопросами и проблемами, которые не были актуальны еще некоторое время назад, но, вместе с тем, позволяют более широко рассмотреть как личность самого Железного канцлера, так и его политическую деятельность. По своей сути он приходит на смену «Собранию сочинений Бисмарка» (19241935), за которым в историографии закрепилось наименование старого «издания Фридрихсру» („Friedrichsruher Ausgabe“, FA). С точки зрения классификации принадлежащих Бисмарку письменных источников, в новом издании отсутствует деление писем и сочинений на политические и личные, что присутствовало в издании 19241935 гг. Первоначальной задачей участники проекта посчитали публикацию источников, относящихся к периоду рейхсканцлерства Бисмарка после 1871 г. Затем предстоит работа с документами периода до образования Германской империи, а также с источниками, объединяемыми в группы «разговоры и беседы» и «речи и выступления». Предполагается, что «Новое издание Фридрихсру» будет состоять из четырех отделов: I отдел (1854–1862), II отдел (1862–1871), III отдел (1871–1898), IV отдел («Мысли и воспоминания» Бисмарка). Каждый из трех первых отделов будет делиться на три группы: «Письма», «Беседы», «Выступления» – в каждой из этих групп будет опубликовано по несколько томов. Всего, предположительно, должно быть издано 28 томов. В настоящее время участники проекта подготовили один из самых сложных компонентов нового сборника сочинений: были опубликованы письма Бисмарка с 1871 г. по 1890 г. в восьми томах[119]. В настоящее время ведется работа над девятым томом писем, посвященным периоду 1890–1898 гг., публикация которого завершит работу над группой «Письма» III отдела (1871–1898) собрания сочинений.

Периодическая печать.

Еще одним важным историческим источником, изучению которого уделялось особое внимание в монографии, стала германская и российская периодическая печать, как яркое отображение развития отношений между германскими государствами и Российской империей в процессе объединения Германии. В ходе работы были изучены полные комплекты подшивок четырех ежедневных периодических изданий: «Neue Preußische Zeitung», «Allgemeine Zeitung», «Санкт-Петербургские ведомости», «Московские ведомости» – за период с 1864 по 1871 г., общим числом более 10 тысяч газетных номеров. Полный комплект номеров указанных периодических изданий за указанный промежуток времени хранятся в Отделе газет Российской государственной библиотеки. Также была проанализирована подшивка журнала «Вестник Европы» за период 1864–1871 гг.

Германская периодическая печать 1860-х гг. демонстрировала пестроту оценочных мнений и различных точек зрения на происходившие в Центральной Европе государственно-политические трансформации.

Ежедневная «Neue Preußische Zeitung» («Новая прусская газета»), как писал прусский надворный советник Луи Шнейдер из Берлина, «началась в июне 1848 среди буйных явлений, когда кипела вся революционная сила <…> в 8 месяцев она сделалась весьма важной»[120]. Это была берлинская межрегиональная газета Прусского королевства, а, позднее, Германской империи, выходившая с 1848 г. по 1939 г. Газета имела широкую сеть собственных корреспондентских бюро как в Германии, так и за рубежом. Благодаря изображенному на титуле газеты ордену «Железный крест» газета с самого начала имела неофициальное название «Kreuzzeitung» («Крестовая газета»). Примечательно, что позже эта особенность закрепилась и в официальном названии газеты (с 1911 г. она именовалась «Neue Preußische (Kreuz-)Zeitung», в 1929 г. была переименована в «Neue Preußische Kreuz-Zeitung», а с 1932 г. по 1939 г. носила официальное название «Kreuzzeitung»).

Газета являлась главным печатным органом консервативной политической элиты, стоявшей у руководства страной. Ее читателями были дворяне и офицеры, высшие чиновники, промышленники и дипломаты. Газета была довольно влиятельной в общественном мнении Пруссии и Германии. Тираж газеты никогда не уменьшался ниже 10 тысяч экземпляров. В качестве подзаголовка газеты редакция с самого первого и до последнего выпуска использовала военный девиз прусского королевства со времен Освободительных войн начала XIX в.: «Vorwärts mit Gott für König und Vaterland» («Вперед с Богом за короля и Отечество»), аналог русского девиза «За Веру, Царя и Отечество».

Серьезным противником «Крестовой газеты» была обладавшая авторитетом во всей Германии газета «Allgemeine Zeitung», основанная в 1798 г. в Тюбингене и издаваемая с 1807 г. до 1882 г. в Аугсбурге, а после – в Мюнхене. Эта газета была «либеральной, но в высшей степени умеренной по форме, направленной на истину и всестороннюю справедливость, настолько прирученной и сдерживаемой, насколько это вообще было совместимо с независимостью и с либеральным настроением»[121]. В середине 1860-х гг. редакция газеты критиковала внешнеполитический курс Прусского королевства, направленный, по ее мнению, на ликвидацию независимости северогерманских государств и ломку устоявшейся традиции германской государственности. Однако все изменилось в 1870 г., после объявления Францией войны Северогерманскому союзу. В освещавших внутригерманские и международные новости разделах «Allgemeine Zeitung» Прусское королевство все чаще изображалось поборником интересов не только Северной Германии, но всех германских государств, борцом с революцией и главной угрозой германской государственности, пришедшей из-за Рейна.

При подготовке монографии была поставлена задача наряду с германскими периодическими печатными изданиями проанализировать также и российские газеты, различные по своему расположению в пестрой палитре политических течений.

Старейшая общественно-политическая газета российской столицы – «Санкт-Петербургские ведомости», – перешедшая в 1831 г. на ежедневный выход, вплоть до 1917 г. сохраняла за собой статус «газеты политической и литературной». Еще с середины 30-х гг. XIX в., когда редактором газеты стал Амплий Николаевич Очкин (1791–1865), русский писатель, переводчик и критик, «Санкт-Петербургские ведомости» постепенно превратились из собрания новостей и объявлений в серьезную общественно-политическую газету, довольно влиятельную в российском обществе. В 1847 г. Академия наук, которой юридически принадлежали права на «Санкт-Петербургские ведомости», впервые сдала газету в аренду. С 1863 г. арендатором и редактором газеты вплоть до 1874 г. был известный русский журналист, публицист, историк литературы, переводчик Валенин Федорович Корш (1828–1883). В этот период популярность газеты, все более приобретавшей репутацию издания умеренно-либерального направления, значительно возросла. При Корше была создана обширная корреспондентская сеть, в газете появились постоянные политический и литературный отделы, передовицы стали более острыми, политические обозрения – более аналитическими, а раздел, в котором публиковались обзоры иностранной периодики, – более информативным и содержательным. Газета расходилась тиражом до одиннадцати тысяч экземпляров. Интересно, что в августе 1865 г. «Санкт-Петербургские ведомости» получили первое в истории российской печати официальное предостережение, а в апреле и сентябре 1866 г. – еще два. Этого было достаточно для приостановления или даже закрытия издания. Однако после приостановления своей деятельности редакция «Санкт-Петербургских ведомостей» все же сумела возобновить выход газеты[122].

Одним из главных оппонентов «Санкт-Петербургских ведомостей» в российской публицистике XIX в. были «Московские ведомости». С 1863 г. редактором газеты стал известный русский публицист, издатель и литературный критик Михаил Никифорович Катков (1818–1887), представитель консервативного направления социально-политической мысли в России и сторонник национально-патриотических взглядов. Это стало определяющим и для самого тона «Московских ведомостей», где временами усиливалась критика в адрес демократических проектов и идей, либеральных преобразований, в том числе и Великих реформ Александра II. Противник Польского восстания 1863 г., Катков на страницах «Московских ведомостей» предлагал аргументированное обоснование опасности заигрывания с национальным движением не только в России, но и в Европе.

В этой связи решение германского вопроса стало ареной серьезного противостояния «Санкт-Петербургских ведомостей» и «Московских ведомостей», за которым с повышенным интересом следили как в прусском дипломатическом представительстве в Петербурге, так и в прусском министерстве иностранных дел в Берлине.

Тон «Санкт-Петербургских ведомостей» в оценке происходивших в Германии территориальных и династических изменений в целом был спокойным. Агрессивные выпады в сторону прусской политики на страницах газеты встречались довольно редко, гораздо чаще подвергались критике цели французского внешнеполитического курса. В передовицах и политических обозрениях больше внимания обращалось на милитаризацию сознания европейцев, изменение методов достижения европейскими правительствами национальных целей. Этим объяснялась та международная напряженность, в которой оказалась Европа, начиная с Крымской войны, и которая в течение второй половины XIX в. только увеличивалась. В следствие успехов правительств государств Западной Европы в деле реализации своих национальных задач посредством войн «люди, – писали «Санкт-Петербургские ведомости», – начинают смотреть на войны вовсе не так неблагоприятно, как следовало бы ожидать от степени их развития <…> наблюдатели-прогрессисты, видя, что Наполеоны, Кавуры и Ланцы, Бисмарки и Бейсты совершают то, что не удалось Мадзини и Кошутам, начинают слишком уж поклоняться „практикам“ и презрительно смотреть на „идеологов“»[123].

Отношение «Московских ведомостей» в 186о-е годы к Пруссии как поборнице интересов германского населения и немецкой национальной идеи в целом было даже благожелательным. Это во многом явилось оборотной стороной той критической позиции, которую Катков занял в отношении австрийской дипломатии и французской политики. Дружественный Пруссии тон «Московских ведомостей» стал меняться лишь в начале 1869 г., когда Пруссия не оказала должную поддержку российской делегации в ходе заседаний парижской мирной конференции по урегулированию событий, связанных с восстанием на Крите. Такая позиция официального Берлина сделала для Каткова очевидным стремление Пруссии добиваться доброго расположения Петербурга при осуществлении своей собственной политики, но вместе с тем демонстрировала отсутствие у Пруссии всякого интереса к дружественной поддержке России в реализации ее собственных национальных задач.

В этом «Московским ведомостям» вторил авторитетный в российском общественном мнении литературно-политический журнал умеренно либеральной ориентации «Вестник Европы», выпускавшийся с 1866 г. по 1908 г. в Санкт-Петербурге (до 1868 г. ежеквартально, с 1869 г. – ежемесячно) Михаилом Матвеевичем Стасюлевичем (1826–1911), известным российским историком и публицистом (история самого журнала закончилась в 1918 г.).

«Вестник Европы» в оценках деятельности Бисмарка был довольно предвзятым. Отказывая Бисмарку в признании его особого политического таланта, журнал постоянно обращал внимание на его партикуляристские интересы, а также на то, что политика его кабинета была не германской, но «чисто прусской, и в то время когда нация отправляясь проливать свою кровь, в самом деле думала о своем единстве, прусские политики думали только об увеличении Пруссии»[124]. По мнению редакции журнала, истинные интересы немцев заключались в постепенном, здоровом, ненасильственном и интеллектуальном внутреннем объединении германского мира в единое государство[125], но не теми методами, которыми пользовался Бисмарк. Журнал изображал его приверженцем милитаризма, человеком, которому недостает «глубины взгляда и ширины воззрений»[126], противником либеральных ценностей: «откуда бы ни выходила либеральная реформа, Бисмарк немедленно с яростью набрасывался на нее»[127]. Редакция журнала упрекала его в личных симпатиях и предубеждениях в области международных отношений[128], а во внутренней политике обвиняла его «деспотическую натуру» в «ненависти к свободным учреждениям», «страсти к произволу», «презрении к народным правам».[129]

В отличие от политического руководства Российской империи российская пресса в самом конце 60-х гг. XIX в. демонстрировала свои явные антипрусские настроения.

В настоящей монографии показано, как на этом фоне разгорелась фактически настоящая газетная война между «Московскими ведомостями» и германскими периодическими печатными изданиями, прежде всего авторитетной «Allgemeine Zeitung» и прусской официальной «Neue Preußische Zeitung». Даже после распоряжения российского министра внутренних дел о снижении антигерманской риторики на страницах российской периодики, Катков остался верен своей линии, критикуя не столько территориальные изменения в Европе, сколько сам характер создаваемой Германской империи. В самом конце 1870 г. «Московские ведомости» отмечали «завоевательный» характер молодой империи. Они писали, что это «та самая натура, которая жила в Германской империи старого времени. Не даром германские патриоты уносились мыслью к эпохе Гогенштауфенов, и не даром мечтали о Фридрихе Барбароссе, самом хищном из всех Гогенштауфенов, который по народному сказанию не умер, а только заснул, околдованный в Кифгейзере в Гарце»[130].

Изучение германской и российской периодической печати занимает важное место в монографии. Схожая внутренняя структура газет позволила выделить три основные плоскости подачи информации по затрагиваемой в монографии теме: собственно, передовицы, которые представляют собой серьезные обзорные статьи по разным темам (как внутри, – так и внешнеполитическим), а также содержат в себе важную аналитическую информацию, составленную на основании широкого круга источников; раздел о внешних известиях, в котором содержится анализ отдельных статей и сообщений из европейских газет, имевших отношение к России и Германии, а также материалы личных корреспондентов газет из европейских столиц; телеграммы, в которых приводится более детальная информация по различным событиям.

Такая подача информации повлияла на проведение исследовательской работы с периодической печатью в трех основных плоскостях. Хронологически-событийная: детализация и уточнение по периодической печати хронологии происходивших событий, описываемых в монографии; сравнительная: обзор европейской прессы, в которой содержится описание и анализ прусско-российских отношений; аналитическая: изучение содержащихся в периодике аналитических материалов о прусско-российских отношениях в сравнительно-историческом контексте.

Источники личного происхождения

В написании монографии был изучен обширный корпус источников личного происхождения, материалов, принадлежащих лично Отто фон Бисмарку, или связанных с ним. В этой связи особое внимание заслуживает важный источник, раскрывающий для читателя образ германского канцлера: мемуары Бисмарка «Мысли и воспоминания», в которых он подвел итог своей многолетней политической деятельности. Эти мемуары построены не только на основании собственных воспоминаний Бисмарка. Они подкреплены его корреспонденцией с соратниками и даже противниками по германскому политическому спектру, перепиской с королем Вильгельмом I и прусскими министрами, документами МИД Прусского королевства, статьями из газет, письмами к родственникам и друзьям. В отечественной историографии существует представление о том, что Бисмарк был «малооткровенным а иногда и прямо-таки лживым в своих мемуарах»[131], однако внимательное изучение его документального наследия полностью опровергает это мнение и подтверждает тот факт, что автор мемуаров попытался объективно, насколько это, конечно, возможно человеку, донести до читателя свое осмысление прожитой им политической жизни. Изучение архивных и опубликованных материалов подтверждает достоверность информации, передаваемой Бисмарком в своих мемуарах. Этот труд, содержащий подробное описание внутриполитических и международных событий второй половины XIX в., является прекрасным источником для изучения германской и европейской истории этого периода.

Первые два тома мемуаров были изданы в 1898 г. сразу после смерти автора[132]. Посвященный резкой характеристике императора Вильгельма II и острой критике его политического курса третий том должен был, по воле Бисмарка, выйти лишь после смерти императора, но вскоре после ноябрьской революции в Германии (1918) и отречения Вильгельма II от престола главный редактор издательства Котта (Cotta-Verlag) Роберт Крёнер (1869–1945) посчитал издательство освобожденным от этого обязательства и опубликовал этот том как самостоятельное издание[133]. В этом же году были изданы все три тома мемуаров Бисмарка, собранные в одной книге[134].

Выдержавшие многочисленные издания воспоминания Железного канцлера были переведены на русский язык и изданы несколько раз. Дореволюционный перевод М. Полтавского[135] и перевод, выполненный в 1940 г. под редакцией А. С. Ерусалимского[136], точны и не изобилуют авторской трактовкой фраз. Помимо этого, работа, выполненная под руководством Ерусалимского, копирует немецкие издания как в количестве книг, так и в их оформлении (например, в расширенном поглавном содержательном описании).

После публикации Ерусалимского издание мемуаров Бисмарка продолжилось в 2002 г.[137] При идентичности текстов и сохранении научного аппарата в более позднем издании мемуары были объединены в две книги, а из содержания книг исчезло лишь расширенное оглавление. Интерес к личности Бисмарка растет, что доказывает появление в последнее время новых публикаций его мемуаров и высказываний[138].

Мемуары Бисмарка известны как зарубежной, так и отечественной историографии, поэтому содержащаяся в них информация по теме исследования служит дополнением для анализа основных источников монографии.

После публикации в Германии воспоминаний Бисмарка возрос также интерес и к его личным письмам. Издатели стремились к тому, чтобы в общественном мнении сформировалось представление о Бисмарке не только как о политике с жесткой политической волей, но как о человеке, со своими слабостями, чувствами и переживаниями. Этот пласт документов также раскрывает повседневную жизнь Бисмарка, мысли, тревожившие его, вместе с тем в отдельных письмах содержится развернутое изложение прусским дипломатом своего видения германских внутриполитических проблем и международных вопросов. Приватный характер писем позволял ему иногда не сдерживаться в выражениях при описании политических событий, что представляет особую ценность для исследователей. Можно выделить несколько сборников, в которых были опубликованы личные материалы Бисмарка: «Письма Бисмарка, 1836–1873»[139], выдержавший около десяти изданий, и «Письма князя Бисмарка невесте и супруге»[140], в котором князь Герберт фон Бисмарк опубликовал письма своих родителей. Эти письма позволяют дополнить общую картину политических взглядов, которая складывается из официальных донесений Бисмарка. В письмах часто дается оценка деятельности российского самодержца и лиц, приближенных к нему, некоторых государственных деятелей России, важны его высказывания относительно польских событий. Благодаря переводу этих писем с немецкого языка на русский[141] российскому читателю теперь доступна личная корреспонденция Бисмарка из Санкт-Петербурга.

Для понимания основных направлений внешней политики Прусского королевства до занятия Бисмарком поста прусского министра-президента большое значение имела переписка двух монарших братьев: прусского короля Фридриха-Вильгельма IV и Вильгельма I[142] – а также дневники и воспоминания основателей и видных деятелей прусской консервативной партии и придворной камарильи, двух братьев Герлахов: Леопольда фон Герлаха[143] и Эрнста Людвига фон Герлаха[144].

Ценная информация об отношении к российскому направлению официальной внешней политики Берлина, а также к решению германского вопроса в прусском общественном мнении содержится в нескольких важных сборниках[145]. В них читателю предлагаются разные по стилю и жанрам исторические источники, включая официальные документы и материалы личного происхождения.

В изучении поставленных в монографии вопросов большую помощь оказали отечественные публикации источников личного происхождения.

О фундаментальной работе официального историографа Александра II С. С. Татищева[146] уже было сказано в обзоре историографии.

В проведении исследования была использована ценная информация из переписки императора Александра II и великого князя Константина Николаевича[147]. Опубликованные письма затрагивают многие вопросы, один из которых – развитие международных отношений и внешней политики России после окончания Крымской кампании. В письмах очень точно показано международное напряжение накануне Итальянской войны 1859 г. и переживания императора, связанные с вероятностью начала общеевропейской войны. Анализ этих источников дает возможность прийти к выводу о степени информированности Бисмарка относительно настроений императора в урегулировании конфликта в Италии.

Неоценимую помощь в работе оказали мемуары военного министра Российской империи, графа Д. А. Милютина[148], опубликованные под редакцией известного российского историка Л. Г. Захаровой. Особенность его воспоминаний состоит в изображении многочисленных событий, которые переживала Российская империя в переломный момент своей истории, и свидетелем которых он был. Это, в свою очередь, позволяет рассматривать мемуары графа как историческое исследование, обладающее большой степенью информативности и точности. Мемуары Милютина дали возможность составить определенный исторический фон, на котором рассматривались документы Бисмарка, в некоторых случаях сравнивалась степень их объективности. Исследуемые мемуары содержат ценную информацию о Польском восстании 1863–1864 гг., международных конфликтах в Европе в период с 1865 г. по 1871 г. Опираясь на богатый материал своего архива и собственные воспоминания, Милютин передал очень точную картину происходивших событий, показав ход военных кампаний и международных конфликтов.

Оценивая состояние изученности документальной базы исследуемой в данной монографии темы, можно сделать вывод о том, что в работах отечественных и германских историков чаще всего использовались тексты международных договоров и официальные документы прусского, а затем северогерманского министерства иностранных дел. Однако даже эти источники по данной теме были проанализированы в российской и зарубежной историографии весьма фрагментарно. Это, бесспорно, оказало влияние на те выводы, к которым пришли, прежде всего, германские историки относительно роли России во внешнеполитических расчетах Бисмарка накануне и в годы объединения Германии.

Наиболее полное представление о российском направлении внешней политики Отто фон Бисмарка возможно составить лишь в рамках комплексного анализа всех четырех групп источников: актовые материалы, делопроизводственные материалы, периодическая печать и источники личного происхождения.

В настоящей монографии впервые в историографии предпринимается попытка ввести в научный оборот и изучить вместе наиболее полный документальный комплекс за этот двадцатилетний период, включающий официальную документацию прусского и северогерманского МИД, МИД Российской империи, материалы личного происхождения Бисмарка и других германских политических деятелей, стенограммы заседаний прусского парламента и северогерманского рейхстага, материалы российских и германских периодических печатных изданий. В научный оборот вводятся ранее неизвестные исторические источники, публикация которых в новом «Собрании сочинений Бисмарка» (NFA) только предстоит.

Комплексное изучение этих материалов позволяет по-новому проанализировать даже те источники, на которые ссылались в своих исследованиях российские и зарубежные историки, поставить их в новый источниковедческий контекст. Благодаря этому представляется возможным задать новые исследовательские вопросы в изучении российского направления внешней политики Бисмарка и попытаться более взвешенно подойти к ответу на них.

Глава I
Образ России в оценке Бисмарка во франкфуртский период его дипломатической деятельности. 1851–1859 гг

Раскрытию поставленной в названии этой главы проблемы поможет рассмотрение внешнеполитических убеждений Бисмарка в период его деятельности на посту прусского представителя в Союзном сейме Германского союза во Франкфурте-на-Майне. Анализ переписки Бисмарка с прусским министром-президентом Отто фон Мантейффелем позволит сделать вывод об оценке прусским дипломатом проводимой по отношению к России политики Берлина и, что более важно, о наличии у него собственной программы действий. Изучение документов Бисмарка времен Крымской войны покажет его мнение о степени подготовки России к военному противостоянию трем державам. Интересным будет рассмотреть восприятие Бисмарком отдельных представителей российского дипломатического корпуса в Германии, с которыми ему приходилось постоянно сталкиваться по ходу своей деятельности. Исследование этих и других вопросов позволит приблизиться к пониманию восприятия Бисмарком прусско-российских отношений в этот период, его видения общей платформы для укрепления связей между двумя государствами. Важным представляется решение вопроса о том, руководствовался ли Бисмарк во внешней политике своими личными симпатиями или интересами прусского государства в том виде, в котором он их понимал, и какую роль в этом принципиальном для политика вопросе занимала Россия. Важным также будет изучение документов других прусских государственных деятелей этого времени, что позволит понять, насколько вообще российское направление было актуальным для Берлина в 1850-е гг.

После завершения революционных потрясений 1848–1849 гг. германский политический ландшафт казался довольно унылым. Провал революции, безуспешное решение назревшего национального вопроса и усиление консервативных начал в прусском государственном механизме происходили на фоне неудач, которые Пруссия переживала на международной арене. Безуспешно для Пруссии завершилась Датско-прусская война 1848–1850 гг. за включение герцогств Шлезвиг и Гольштейн в состав Германского союза, а Ольмюцское соглашение 29 ноября 1850 г. надолго закрывало для

Пруссии перспективу развития объединительных тенденций в Германии под ее главенством. Тяжелый эффект от этих внешнеполитических поражений усугублялся еще и тем, что Пруссия оказалась фактически в оппозиции к великим державам, которые в международных конфликтах становились на сторону её противников. В это время ключевую роль в центральноевропейских делах играла Россия, позиция которой в Ольмюце повлияла на решение австропрусского противостояния в германском вопросе в пользу Австрии. Вследствие этого в Германии к России стали испытывать чувство боязни, граничащее с неприязнью, что прекрасно демонстрирует опубликованное в 1851 г. в популярном берлинском юмористическом журнале «Кладдерадатч»[149] едкое стихотворение «Назад!». Это был сатирический пандан на написанное в начале 1814 г. известное стихотворение основоположника швабской школы романтизма Л. Уланда «Вперед!», в котором поэт взывал к германским государствам и их союзнице России и призывал их освободить Германию от наполеоновских войск и перейти Рейн для разгрома противника. Теперь же Россия представала в образе сурового и грубого надсмотрщика, регулирующего политическую жизнь в Германии:

Прочь! Обратно в Бундестаг!
Россия прочим молвит так!
Назад!

Неизвестный автор такими короткими фразами, более похожими на военные приказы и команды, обращался от имени России ко всем крупным германским государствам:

Внемлет Пруссия бесспорно,
Рада слушаться покорно:
Назад!
Встань ты, Австрия хромая!
Участью иной не обладая!
Назад!

Такие приказы были направлены также в адрес «старой Саксонии», «умной Швабии». С подачи неизвестного автора Россия рекомендовала Швейцарии «вышвырнуть негодяев», очевидно, германских революционеров, скрывавшихся в Швейцарии после 1849 г., обращалась к французскому президенту, чтобы тот протянул ей обе руки в знак дружбы и дальнейшего сотрудничества. Заканчивалось стихотворение также бойко:

Беспрерывно лишь назад!
Добрый ветер, свежий взгляд
Назад!
Назад – военный так звучит приказ!
Назад – все хором грянут враз:
Назад!

В таких обстоятельствах Пруссия едва ли могла рассчитывать на активное участие в обсуждении широкого спектра вопросов общеевропейской повестки дня и вследствие этого на сохранение своего авторитета в международных делах. Официальному Берлину только и оставалось, что сконцентрироваться на внутригерманских проблемах и скромно взирать за тем, как Австрия председательствует в Союзном сейме, заседавшем в столице Германского союза Франкфурте-на-Майне. Великая держава номинально, Пруссия вместе со своими четырьмя голосами имела в Союзном сейме такие же права, как и другие германские королевства: Бавария, Саксония, Ганновер и Вюртемберг.

После произошедших революционных потрясений Берлин принял решение делегировать во Франкфурт человека, который отстаивал бы интересы Пруссии, но не в ущерб компромисса с Австрией. Вселяющие надежду политические способности, преданность королю и Пруссии, особенно проявившиеся в грозные революционные события 1848–1849 гг., темперамент, с которым отстаивались убеждения, и хорошее покровительство в лице предводителя консервативной партии в прусском парламенте генерала Леопольда фон Герлаха помогли Отто фон Бисмарку, помещику из Альтмарка, представителю «крайней правой, охранительной стороны»[150] получить 8 мая 1851 г. назначение на занятие должности советника прусского посольства при Союзном сейме, а спустя чуть больше двух месяцев: 15 июля – должность прусского посланника при Союзном сейме.

Перед прусской миссией во Франкфурте была тогда поставлена основная задача, заключавшаяся в нормализации отношений с Австрией. Это соответствовало широко распространенному в то время в германской общественности мнению, что противостоять вызовам времени, таким как революционная опасность и угроза со стороны Франции, Пруссия может либо в союзе с Россией и Австрией[151], либо только в союзе с Австрией в рамках усиления германских интеграционных процессов[152].

Однако Бисмарк при соблюдении внешне благовидного по отношению к Австрии образа действий и при заверениях в тесной дружбе между двумя дворами с первых дней пребывания в «этой лисьей норе Союзного сейма»[153] стал добиваться дипломатических побед Пруссии над Австрией. В дело даже шли пропуски Бисмарком заседаний Союзного сейма, что блокировало работу Сейма в части обсуждения вопросов и принятия решений[154]. В трех важных вопросах: подготовка законодательства о печати, образование прусского военно-морского флота, а главное, сохранение патронажа Пруссии в Таможенном союзе – Бисмарком была одержана победа[155]. Такие успехи молодого дипломата не могли остаться незамеченными, особенно противниками Пруссии в Союзном сейме. Представители средних германских государств роптали на то, что поведение Пруссии, этого «самого решительного и самого опасного врага Союзной конституции», может обострить австро-прусский спор за главенство в Германском союзе, а сам Союз вернуть в революционное состояние 1849 г.[156] В одном из писем своему брату королю Фридириху-Вильгельму IV прусский принц Вильгельм отмечал: «Все враждебные нам газеты уже твердят, что Б<исмарк> Ш<ёнхаузен> должен уйти, а на его место должен прийти Рохов, что значит: сделать из козла садовника <…> Господь да сохранит нас от такого поражения!»[157]. В средних и мелких германских государствах встречали настороженно разыгрывавшуюся с новой силой политическую борьбу между Австрией и Пруссией[158].

Не осталась она незамеченной и в Петербурге. Для урегулирования конфликта во Франкфурт из Штутгарта был отправлен российский дипломат Александр Михайлович Горчаков, имевший хорошее представление о германских делах. Бисмарк жаловался Мантейффелю на то, что «князь Горчаков прибыл сюда, кажется, для содействия делу мира в Союзном сейме, но его взгляды на события носят явно сильную вюртембергско-австрийскую окраску, которую он приобрел в Штутгарте»[159]. Австрийский представитель во Франкфурте и по совместительству председатель Союзного сейма граф Фридрих фон Тун-Гогенштейн даже и слушать ничего не хотел об этой миссии Горчакова и таком грубом вмешательстве иностранного государства во внутригерманские отношения[160]. Бисмарк был недоволен оценкой Горчаковым своей роли в решении австро-прусских противоречий: «В качестве курьеза, я хочу привести тот факт, что князь Горчаков посредством своего личного влияния рассчитывал содействовать полному примирению между Австрией и Пруссией. Хотя он приписывает эту заслугу не только себе, но и тому обстоятельству, что он является слабым эхом голоса императора»[161]. В действительности, как писал Бисмарк, все спорные вопросы были решены еще до момента приезда князя. Более всего у Бисмарка «вызвало недоумение, что князь Горчаков смотрел на все события, в сущности, сквозь австрийские очки»[162], а перед отъездом передал графу Туну сообщение о результатах своей миссии, что доказывало Бисмарку поддержку Петербургом Австрии в германских делах.

Была ли такая поддержка Австрии основана на личных взглядах Николая I, или того требовали внешнеполитические планы России? В одном из писем Бисмарку прусский посланник в Карлсруэ Карл Фридрих фон Савиньи выразил мнение, что Россия намеренно затягивает Австрию в решение германских вопросов для того, чтобы иметь свободу действий на Балканском полуострове.

Планы России в этом регионе были действительно серьезными. В начале 1850-х гг. российский император Николай I считал возможным военными мерами принудить турецкого султана решить спор о Святых местах в пользу России. В письме фельдмаршалу И. Ф. Паскевичу 7 января 1852 г. он писал: «Ежели дело примет серьезный оборот, тогда не только приведу 5-й корпус в военное положение, но и 4-й, которому вместе с 15-й дивизией придется идти в Княжества для скорейшего занятия, покуда 13-я и 14-я дивизии сядут на флот для прямого действия на Босфор и Царьград»[163]. О подготовке экспедиции на Босфор он говорил ранее с морским министром А. С. Меншиковым и адмиралом В. А. Корниловым, начальником штаба Черноморского флота. План экспедиции затем был принят[164]. Серьезные намерения Николая I в решении османской проблемы подтверждали и его беседы с посланником Великобритании в Петербурге Дж. Сеймуром в январе – феврале 1853 г.[165]

Бисмарк тоже учитывал балканский фактор в развитии российско-австрийских связей, однако считал более важными взаимоотношения Петербурга и Вены в Центральной Европе: «Я считаю, что Россия действительно заинтересована в том, чтобы ее сосед был занят в Германии, но не настолько, чтобы он распространил свое могущество на всю Германию, поскольку в этом случае он стал бы более сильным соперником в славянских землях и на Дунае»[166]. В письме Савиньи Бисмарк подчеркивал, что Австрия не сможет и не захочет отказаться от своих славянских земель и планов приобретения новых территорий на Балканах и что «без военного принуждения не даст России парализовать себя в устье Дуная или на своих южных границах»[167].

Оценивая политику Николая I, Бисмарк называл ее «более консервативной и тенденциозной, нежели захватнической», и полагал, что российский император «имеет достаточно земель, чтобы быть счастливым, если ему удастся защитить их вопреки течению времени»[168]. Смысл выражения «вопреки течению времени» становится ясным при прочтении строк из письма Бисмарка Савиньи: «Для императора Николая на первом плане стоит не экспансия, а тенденциозная политика и противодействие системе, которую Франция провозгласила бы на своих знаменах в возможной войне[169](но не для внутреннего применения, а для своих соседей)»[170].

Обсуждение этих вопросов в октябре 1852 г. не было случайным. Оно отражало общую обеспокоенность парламентариев Франкфурта событиями на Востоке. В начале февраля 1853 г. Бисмарк писал Мантейффелю: «Господин Прокеш сделал восточный вопрос предметом своего выступления; по его мнению <…> зародыш конфликта для европейских хитросплетений <…> может проистекать из спора о Святых местах между Россией и Францией»[171]. Назначение в конце января 1853 г. известного специалиста по восточному вопросу австрийского барона Антона фон Прокеш-Остена на пост председателя Союзного сейма было встречено в Берлине с настороженностью. По мнению самого Бисмарка, такие изменения демонстрировали повышавшийся интерес Австрии к восточной проблеме, на что должны были обратить внимание Россия и Пруссия. Прусский принц Вильгельм писал своему брату Фридриху-Вильгельму IV, «что это назначение нелепо. Но Прокеш для нас во Ф<ракфурте>-на-М<айне> на длительное время – слишком скверно. Я полностью рассчитываю на энергию и силу Бисмарка, чтобы противостоять ему vis à vis»[172]. В письме Герлаху Бисмарк писал о назначении А. фон Прокеш-Остена следующее: «Я думал о нем как Старый Фриц[169] о первых казаках, которых он видел: „с такими необходимо здесь бороться“»[173].

Принимая во внимание склонность императора Николая I к сотрудничеству с Австрией, Бисмарк считал, что Россия получит от нее в ответ лишь видимые уверения в политике «взаимного доброжелательного попустительства»[174] на Балканах. В это же время, по его мнению, настоящей целью Австрии было укрепление достигнутых в Ольмюце результатов и подготовка к ослаблению влияния России в балканском регионе, для чего предусматривалось пойти на сближение с западными державами.

В условиях назревающего конфликта Бисмарк задумывался о той вероятной роли, которую Пруссии, возможно, предстояло бы сыграть в отношениях с Россией. Еще в начале 1853 г. он писал генералу Л. Герлаху, что лучшим вариантом для Пруссии было бы вести такую политику, при которой «Австрия и Россия добивались бы нашего союза против Франции»[175]. Однако это было практически невозможно. Анализируя формирующийся политический расклад в Европе, принц Вильгельм прогнозировал, что Франция попытается использовать восточный вопрос для сталкивания Австрии и России, чтобы парализовать их силы по другим направлениям[176]. В письме Мантейффелю от 15 июля 1853 г. Бисмарк называл Австрию самым слабым из всех возможных союзников Пруссии в предстоящем конфликте. Он предсказывал, что Австрия пойдет на разрыв с Россией и, вспоминая о российской помощи в подавлении Венгерской революции и заключении Ольмюцского соглашения, называл ее «самой неблагодарной». Бисмарк склонялся к непопулярной в то время в Пруссии мысли о том, что единственным союзником Пруссии была Россия[177]. Еще в 1849 г. прусский надворный советник Луи Шнейдер писал: «Хуже всего то, что Пруссия в нынешние опасные времена не имеет определенного, естественного союзника, на которого могла бы положиться. Самый естественный союзник, которому она с 1813 года обязана беспредельной благодарностью, Россия, отвергается конституционным сумасбродством, которое не хочет иметь дело и союз с самодержавной монархией»[178]. Выбор Бисмарком России ни в коем случае не свидетельствовал о его русофильстве. Главным для него было восстановление авторитета Пруссии в Германском союзе: «В действительности же я вообще не понимаю, почему мы должны преждевременно становиться на чью-то сторону без веских на то причин или лакомой приманки? Вооруженный нейтралитет, возможно с другими немецкими государствами и Бельгией, обеспечил бы нам достойную позицию, соответствующую нашим интересам, и обеспечивающую усиление нашего влияния в Германии»[179].

Политика нейтралитета Бисмарка не соответствовала внешнеполитической программе господствующей в тот момент в прусском парламенте консервативной партии, т. н. «камарильи». Ее наиболее видные представители в лице генерал-адъютанта Фридриха-Вильгельма IV Леопольда фон Герлаха, его брата Эрнста Людвига фон Герлаха, министра культуры и просвещения Пруссии Карла Отто фон Раумера и министра внутренних дел Пруссии Отто Фердинанда фон Вестфаллена выступали за сохранение ставшего традиционным международного сотрудничества Петербурга, Берлина и Вены.

Политический противник камарильи, партия «Еженедельника»[180], лидерами которой были известный юрист Мориц Август фон Бетман-Гольвег, а также прусский дипломат Роберт фон дер Гольц, графы Фюрстенберг-Штаммхайм и Альберт Пурталес, также отвергала политику нейтралитета. Она преследовала основную цель добиться реванша за Ольмюцское поражение. В международных отношениях лидеры партии считали необходимым ориентацию на союз с Англией. Англию считал важной союзницей Пруссии в решении политически вопросов и прусский король Фридрих-Вильгельм IV[181], но более – его брат, принц Вильгельм Прусский[182].

В этих обстоятельствах Бисмарку предстояло сделать выбор в пользу одной из сторон. Консерваторы справедливо ожидали от своего протеже поддержки консервативной политической линии. Как ярый сторонник монархии, борец против либеральных влияний и демократических преобразований в королевстве, Бисмарк всецело поддерживал внутригосударственный курс консерваторов. Однако он совершенно не мог согласиться с их тезисом о необходимости австро-прусского сближения, что означало бы, по его мнению, подчинение прусских интересов австрийской политике. На деле же политика Вены и Берлина все отчетливее вела к тому, что «Союзный сейм превращался в арену раздора»[183].

Бисмарк также отклонил предложение графа Гольца присоединиться к партии «Еженедельника», «поскольку от меня потребовали бы содействия низвержению Мантейффеля. Я отказался, сославшись на то, что занял франкфуртский пост при полном в то время доверии ко мне Мантейффеля; поэтому я счел бы нечестным использовать отношение ко мне короля для низвержения Мантейффеля, пока последний сам не поставил меня перед необходимостью порвать с ним»[184].

Разрешению этой щекотливой ситуации помогла нерешительная позиция самого Фридриха-Вильгельма IV в выборе внешнеполитического курса Пруссии. Он не мог поддержать ни одну из двух партий: «Мой дорогой шурин каждую ночь ложится спать русским, но каждое утро встает англичанином»[185], – шутил по этому поводу Николай I. Принц Вильгельм находил объяснение такому нечеткому занятию Пруссией своей позиции. В письме своему брату, Фридриху-Вильгельму IV он писал: «Ты принял решение идти в восточном вопросе с Англией, не ущемляя вместе с тем наши отношения с Россией, тем самым содействуя тому, чтобы Англия не объединилась с Францией»[186]. Пока такие колебания Фридриха-Вильгельма IV поддерживали политику вялого нейтралитета Пруссии, а находившемуся в Союзном сейме Бисмарку помогали удачно маневрировать между существовавшими в Берлине двумя крайними точками зрения.

Разразившийся в 1853 г. с новой силой между Россией и Францией спор о ключах от Святых мест в Палестине требовал от великих держав определиться со своей позицией в предстоящем противостоянии. Более всего в это время в высших прусских политических кругах беспокоились о том, чтобы «не разрушилось согласие между Англией и Пруссией», которое положительно оценивалось как в Берлине, так и в Лондоне[187].

С июля 1853 г. посредническую роль в процессе мирного урегулирования конфликта взяла на себя Вена. Правда, по словам Г. В. Чичерина, «под личиной предложения о „непосредственных переговорах между Россией и Турцией“, мысль о заявлениях держав по Восточному спору <…> все более превращалась в подчинение Восточных дел европейскому приговору с центральной ролью Вены»[188].

Уже 5 декабря 1853 г., спустя почти два месяца с начала боевых действий между Турцией и Россией, в австрийской столице были подписаны нота и протокол, основным смыслом которых явилась гарантия сохранения status quo в области территориальных изменений со стороны Англии, Франции, Австрии и Пруссии. Восточный вопрос, таким образом, связывался с европейским равновесием сил. Результатами этой конференции был недоволен Бисмарк. В письме генералу Герлаху 18 декабря 1853 г. он писал: «Мне неприятно, что мы подписали в Вене протокол и все же втянули себя в кампанию против России». Бисмарк видел в этом далеко идущие последствия. «Какой был интерес в том, чтобы совершить такой шаг, и что мы будем иметь от охлаждения отношений с Россией?»[189] – спрашивал он. Переговоры 5 декабря все сильнее притягивали Пруссию к курсу австрийской внешней политики. Бисмарк писал: «Каждый раз, когда нам из Вены протягивают братскую руку, у меня создается впечатление, как будто там у них чесотка, и они хотят этим самым рукопожатием заразить нас, поскольку вдвоем держаться легче»[190].

В конце декабря 1853 г. Бисмарк пришел к выводу, что «сохранение мира между Россией и Западными державами более не представляется возможным»[191]. Однако в это время в его донесениях отразилась информация о готовящейся в международных отношениях сенсации – сближении России и Франции. В Германии такое сближение считали просто невозможным, поскольку эти два государства ассоциировались с противоположными политическими направлениями: Россия – с «реакцией», Франция – с «демократией»[192]. Предостерегая Берлин от поспешных шагов, продолжающих втягивать Пруссию в конфликт, он писал Герлаху 19/20 декабря 1853 г.: «Между Россией и Францией состоится сближение, что для российского императора было бы самым очевидным выходом, в случае если мы подольем еще больше масла в огонь»[193]. В донесении Мантейффелю Бисмарк отмечал, что «англичане усердно выведывают о симптомах возможного сближения России и Франции, посредником которого является вюртембергский кронпринц»[194]. Не следует забывать, что в Штутгарте находился российский посланник Горчаков, который также мог содействовать сближению между двумя странами. Как отмечали Чичерин[195], Зайончковский[196] и Тарле[197], Франция, действительно, делала подвижки в сторону России.

Обращая внимание Берлина на возможность улучшения отношений между Францией и Россией, Бисмарк продолжал доказывать, что ориентация на Австрию являлась ошибочной и что интересам Пруссии могли послужить только дружеские отношения с Россией: «Россия для нас – самая дешевая и общедоступная из всех континентальных держав, поскольку жаждет лишь расширения на Восток, две же другие[198] – только за наш счет»[199]. Он злился, когда такую простую, на его взгляд, комбинацию отказывались понимать в Берлине.

Эти вопросы были затронуты Бисмарком в начале 1854 г. в разговоре с российским поверенным в делах во Франкфурте Д. Г. Глинкой, заявившим, что «Россия не считает себя настолько несправедливой, чтобы ожидать от Пруссии материальной поддержки в деле, которое далеко отстоит от прусских интересов, однако она была бы удовлетворена, если бы Пруссия не позволила склонить себя к враждебным по отношению к ней действиям»[200]. Бисмарк полностью поддерживал эту мысль, считая, что у Берлина не было никаких спорных вопросов в отношениях с Петербургом.

Более открыто о своем видении прусско-российских отношений Бисмарк высказался в это время в личном письме Герлаху: «Безусловно, верная мысль о том, что для Пруссии не представляет никакого интереса отдать свою, прусскую кровь и деньги на осуществление российских целей»[201]. Он призывал поступить хитро в этой ситуации. Учитывая открытое выступление европейских держав против России, Бисмарк называл «ошибочным особо подчеркивать прусскую политику отказа (от тесных связей с Россией – В. Д.) и демонстрировать, что мы сделали это с некоторым удовольствием, да еще и вести себя при этом решительно смело и молодцевато»[202]. Реализация совета Бисмарка могла бы способствовать формированию образа оскорбленного в Ольмюце, но все же преданного союзника России, что подняло бы статус Пруссии в российском обществе. Пруссия, однако, продолжала колебаться. Как позже вспоминал депутат Харфорт, во время Восточной войны в прусском парламенте была некоторая растерянность, поскольку считали, что «идти вместе с Россией – это было бы сродни отцеубийству, а идти против неё – ну, тогда было довольно мало людей, которые считали, что мы разделяем такую точку зрения»[203].

Прусский колеблющийся нейтралитет уже в это время неожиданно получил положительную оценку от западных держав. Однажды Бисмарк попал в неловкое положение, о чем сообщил Герлаху в письме: «Было неожиданностью услышать от французского посланника в Касселе выражение благодарности мне от лица всей Франции за наше нейтральное положение, которое спасло бы Европу от большой беды и «локализовало» бы конфликт восточным театром действий»[204].

На этом фоне Бисмарк еще больше стал опасаться того, что Пруссия откажется от политики нейтралитета и перейдет в стан противников России. В донесении Мантейффелю 15 февраля 1854 г. он писал: «Было бы страшно, если бы мы искали перед надвигающейся бурей защиту в том, чтобы привязать наш нарядный и приспособленный к длительному плаванию фрегат к старой изъеденной червями австрийской посудине»[205]. Целью такого «длительного плавания» прусского «фрегата», конечно же, являлся далекий германский горизонт, быстро достичь который мешала та самая австрийская «посудина». Даже в недружественной Пруссии Саксонии отмечали, что «вот уже несколько лет <…> королевское прусское правительство постоянно демонстрирует своей целью слияние своих собственных интересов с интересами Германии»[206].

Для Бисмарка было важно узнать отношение России к занимаемой Пруссией позиции. Из личных бесед с российскими дипломатами во Франкфурте он сделал вывод, что «Россия находится в лучших отношениях к нам, нежели к Австрии, и еще будет пребывать в них», несмотря на поведение германской прессы и, что более удивительно, отклонение российского проекта сохранения германскими государствами нейтралитета. В феврале 1854 г. Орлов в Вене и Будберг в Берлине вели переговоры с германскими правительствами о подписании проекта протокола, по которому Пруссия и Австрия соглашались соблюдать строгий нейтралитет, а остальные 3 державы становились гарантами целостности их территории. Когда Франц-Иосиф потребовал от Орлова гарантий того, что в результате русско-турецкой войны не произойдет восстание христианских народов, российский представитель их предоставить не смог. В донесениях в Берлин Бисмарк, ссылаясь на российского уполномоченного Глинку, также сообщал о том, что «российское военное руководство не может отказаться от преимуществ, которые обеспечивали бы ему симпатии греко-славянского населения и возникающие на их основе национальные выступления»[207].

Опасность возмущения восточных провинций империи побудила Франца-Иосифа отклонить предлагаемый Россией проект, что подтверждало отказ от политики «доброжелательного нейтралитета» лета 1853 г. Переход Австрии в стан противников России стал очевидным. Пруссия фактически тоже отклонила предложения России. Ее положение, однако, отличалось от австрийского. Если Франц-Иосиф заявлял, что будет руководствоваться интересами своей монархии, то Фридрих-Вильгельм IV подчеркивал, что не даст вовлечь себя в войну против России[208].

Бисмарк был удивлен таким исходом миссии графа Орлова, но считал его положительным для интересов Пруссии, поскольку она не разрывала отношения с Россией. В письме Мантейффелю он повторял: «Не вижу никаких мотивов, чтобы каким-либо способом умышлено увеличивать между нами и Россией трещину, которая и могла непреднамеренно возникнуть при расхождении в наших интересах»[209].

Однако на фоне вступления 27 марта 1853 г. в русско-турецкую войну Великобритании и Франции дипломатическая «трещина» между двумя странами, которой так боялся Бисмарк, стала увеличиваться. Этому также способствовало подписание четырьмя державами нового венского протокола 9 апреля 1854 г.[210] (вошедшего затем в основу Парижского трактата) и выгодного австрийской стороне[211] австро-прусского союзного договора 20 апреля 1854 г., против которого выступила Россия[212].

В этой связи представляется важным обратить внимание на две диаметрально противоположные точки зрения в отношении договора 20 апреля, вернее, его значения для Пруссии. Так, прусский принц Вильгельм писал своему брату, Фридриху-Вильгельму IV: «Пруссия при этом не должна забыть, мне бы этого хотелось, что договор 20 апреля был подписан ею как великой державой, в интересах Европы, что Германия была лишь приглашена присоединиться к нему, что тем самым европейские интересы стоят для Пруссии на первом месте, а (интересы – В. Д.) Германии – лишь на 2-м месте»[213].

Разительно отличалась от такой точки зрения позиция Бисмарка. Прусский дипломат считал ошибочным культивировать образ великий державы фактом участия в подписании европейского договора, положения которого не соответствовали истинным государственным интересам Пруссии. Не видимость участия в европейских делах, а отстаивание собственных целей в международных отношениях соответствовало, по мысли Бисмарка, статусу великой державы. В этой связи прусский дипломат полагал, что договор 20 апреля противоречил государственным интересам Пруссии, поскольку осложнял прусско-российские отношения. В наброске сообщения, предположительно, Мантейффелю, он писал следующее: «Устье Дуная представляет для Германии очень малый интерес. Адриатическое море, господство Англии над Ионическими островами и Мореей – в 10000 раз меньше»[214].

В своих воспоминаниях Бисмарк делился разработанным им в то время контрпланом: «Выставить «66 тысяч человек <…> не у Лиссы, а в Верхней Силезии, чтобы наша армия могла перейти одинаково легко как русскую, так и австрийскую границу, в особенности, если мы не постесняемся и выставим негласно гораздо более 100 тысяч человек. Имея в своем распоряжении 200 тысяч человек, его величество был бы в тот момент господином всей европейской ситуации, мог бы продиктовать условия мира и занять в Германии положение, вполне достойное Пруссии»[215].

Этот план учитывал и российские интересы. Бисмарк писал, что расквартированная русская армия в 200 тысяч человек могла быть переброшена в Крым, «она бы приобрела решающее влияние на создавшуюся там ситуацию, но положение на австрийской границе не позволяло осуществить такой поход». Русская и австрийская армии стояли на границе друг против друга, блокируя взаимные передвижения. И хотя в таком случае «Пруссия имела возможность дать своим содействием перевес любой из них»[216], Бисмарк считал, что, вне всякого сомнения, логичным было бы выступить на стороне России. Он писал Мантейффелю: «Необходимо всеми средствами оградить нас от любого выступления против России, поскольку с первым пушечным выстрелом в ее сторону мы окажемся в зависимости от возможности договоренности между Парижем и Петербургом»[217].

Берлин стал обращать все больше внимания на Россию с лета 1854 г., когда возросла угроза военного столкновения входящих в Придунайские княжества австрийских войск с отступающей из Силистрии российской армией. Бисмарк писал, что «номер выигрышного лотерейного билета можно вычислить с большей точностью, нежели ответ на вопрос, будет ли война или нет»[218]. «Тот, кто сейчас думает об отдыхе, – писал он сестре, – будет рассматриваться как совершивший покушение на всемирно историческую задачу германской конфедерации»[219].

Наметившийся отказ Пруссии от участия в невыгодном для нее конфликте с Россией был усилен новостью о том, что Горчаков представил в Вене российский проект мирного урегулирования конфликта. Этот проект удовлетворил Берлин[220], после чего Пруссия отказалась участвовать в конференции великих держав по рассмотрению российских предложений. По словам Чичерина, «Пруссия вышла из дипломатической коалиции <…> Это было поворотной точкой для Пруссии. С того момента началось положение обособленности»[221].

Исключительную правильность такого поведения Пруссии Бисмарк сравнивал с ошибочной, по его мнению, политикой Австрии. Он писал Мантейффелю: «Любая концессия, добытая Австрией у России силовым путем, заставит Россию ждать момента, когда она сможет взять реванш, будучи союзником врага Австрии»[222].

Осенью 1854 г., когда в европейской политике шло обсуждение французского проекта «4 пунктов» для вступления России в мирные переговоры, сообщения Бисмарка о России и Восточной войне стали более редкими. Однако о ключевых событиях войны он все же писал. В конце сентября он передавал в Берлин слухи, заполнившие все салоны Франкфурта, о возможной высадке объединенного контингента западных войск под Евпаторией в Крыму. Поражения русских войск в боях при Альме, под Балаклавой и Инкерманом заставили Бисмарка вопрошать в личном письме Герлаху[223]: «Почему русские не имеют больше войск в Крыму? Там находится их единственное уязвимое место, а у них даже нет там флота, так что они должны приходить в ужас даже от трех турецких галер; на любом другом сухопутном направлении враг мог бы пройти без особых потерь 100 миль». Можно предположить, что Бисмарк был не в курсе тех внутренних трудностей, с которыми столкнулась Россия: устаревший российский флот и вооружение в целом, проблемы со снабжением армии и отсутствие железных дорог по стратегическим военным направлениям. Определенным укором звучали его слова: «Создается такое впечатление, что в самой России отсутствует необходимая для управления страной мудрость». Эту фразу можно считать оценкой Бисмарком того потенциала, с которым Россия вступала в войну. Он высоко ценил мужество российских солдат и народных ополченцев, однако с горечью писал о том, что «одной лишь отвагой невозможно устранить все недостатки». По его мнению, нельзя было рассчитывать лишь на храбрость русского народа в противостоянии с таким опасным врагом, которым являлась объединенная коалиция ведущих европейских государств.

Неудачный для Петербурга исход осенней кампании 1854 г. в Крыму, осада Севастополя, ухудшение дипломатического положения России «вынудили гордого российского самодержца скрепя сердце пойти на уступки»[224], дальнейшие требования в адрес России, по мнению Фридриха-Вильгельма IV, были попросту бесчестными[225].

Такое изменение в поведении Петербурга, как считал принц Вильгельм, стало возможным лишь после того, как российский император увидел объединенную против России Европу. Такое единство предотвратило, с другой стороны, общеевропейскую войну, которая, как писал Вильгельм, разгорелась бы в 1855 г., используй Россия во второй половине 1854 г. в своекорыстных целях разлад между великими державами. В письме Фридриху Вильгельму IV прусский принц Вильгельм советовал не забывать отправную точку и цель Восточной войны. «Отправная точка, – писал Вильгельм, – высокомерное, несправедливое, чрезмерное требование России к Порте; конечная цель – задача Европы, чтобы Россия вышла из разразившейся вследствие этого войны не победительницей, не той стороной, за которой правда!»[226] В противном же случае, по мнению принца Вильгельма, Россия продиктовала бы Европе свои собственные условия мира, а ее превосходство укрепилось бы не только над Центральной Европой, государства которой едва ли могли оказать действенное сопротивление российскому могуществу, но над всем континентом[227].

Такой открыто враждебной в адрес России позиции вторило потепление в отношениях между Пруссией и Австрией, которое пришлось как раз на это время. 9 декабря 1854 г. Германский Сейм ратифицировал дополнительную статью к договору 20 апреля 1854 г. между Австрией и Пруссией[228], на что в очередной раз набросился с критикой Бисмарк, не перестававший тревожиться о перспективе втягивания Пруссии в противостояние с Россией.

Учитывая такое рвение Бисмарка в поддержании прусско-российских отношений, возникает искушение назвать его русофилом. Однако декабрьская переписка 1854 года с Мантейффелем впервые проливает свет на истинное отношение Бисмарка к России и роли прусского нейтралитета в войне. Слова прусского дипломата из письма 9 декабря 1854 г. не могут остаться без внимания: «Я не принадлежу к тем, кто идентифицирует наши интересы с российскими, напротив, Россия нам много задолжала. Окажись война с последней и для нас серьезной, я бы никогда не стал выступать против нее, если бы в перспективе борьбы стояла достойная нас награда»[229].

Можно было бы предположить, что Бисмарк таким образом стремился парировать уже появляющиеся на его счет в германской общественности обвинения в русофильстве. Однако эти строки подтверждают скорее глубокий государственный прагматизм Бисмарка, его макиавеллевскую приверженность следованию интересам своей собственной страны, ту самую политику, которую исследователи впоследствии назовут: «Realpolitik».

Цели и задачи российской политики в настоящий момент, по мнению Бисмарка, не представляли для Пруссии никакой опасности. Наоборот, перед Россией и Пруссией вставала одна общая проблема, на которую уже во время Крымской войны указывал Бисмарк и решение которой было возможно лишь совместными усилиями: польский вопрос.

Международное положение, в котором оказалась Россия в середине XIX в., отличалось от 1815 г., когда империя играла в Европе роль первой скрипки. Но даже если во время Венского конгресса польский вопрос грозил войной Англии, Австрии и Франции против России, актуализация этой проблемы в ходе Крымской войны осложнила бы положение России значительно. «Ослабление России, из-за которого она не смогла бы отомстить за себя, представляется мне возможным лишь в случае полного восстановления Польши»[230], – писал Бисмарк Мантейффелю. Такая перспектива угрожала территориальной целостности не только России, но и самой Пруссии. В своем донесении 23 февраля 1854 г. Мантейффелю Бисмарк писал: «Независимая Польша только тогда перестанет быть решительным врагом Пруссии, когда мы пожертвуем для ее приданого те земли, без которых вообще не сможем существовать: земли по нижней Висле, Познань и все, что говорит в Силезии по-польски. Но даже и в этом случае мы бы не смогли быть уверены в мире с ними, возникни у нас затруднительное положение»[231].

Для Австрии, по мнению Бисмарка, польская проблема наоборот была не так важна, чтобы жертвовать ради нее хорошими отношениями с Западом. Бисмарк опасался того, что, начав войну против России, Австрия едва бы смогла противостоять реализации английской и французской программ образования польского государства: «Эти проекты до сих пор так и не были отклонены в Лондоне и Париже, и они рано или поздно со всей решительностью могли выступить на первый план как единственное средство к ослаблению российского могущества»[232].

Восстановленная Польша предоставляла Англии, Франции и Австрии ряд преимуществ. Самое главное состояло в существенном ослаблении Пруссии и России в экономическом и военностратегическом планах. Независимая Польша стала бы самым преданным союзником западных держав и длительной гарантией от реваншистских планов протестантской Пруссии и православной России. В таком сценарии решения польского вопроса Австрия также могла рассчитывать на территориальную компенсацию в устье Дуная[233], а Франция обрести «гораздо более внушающее опасение превосходство, чем у современной России»[234]. Подобной перспективе, по мнению Бисмарка, можно было противостоять лишь в тесном союзе Пруссии с Россией. Интересно, что еще накануне Восточной войны на такой вынужденный для Пруссии альянс, вызванный вероятностью восстания в польских землях, обращал внимание в разговоре с принцем Вильгельмом английский принц Альберт Заксен-Кобург-Готский[235].

Такому прусско-российскому тандему способствовали происходившие в то время в международных отношениях изменения. 2 декабря 1854 г. Австрия заключила союзный договор с морскими державамиII, по которому три договаривавшиеся державы обещали не заключать с российским императором никаких отдельных соглашений без общего предварительного обсуждения. «Ради Самого Господа Бога – не подписывайте!»[236]– телеграфировал Мантейффель австрийскому министру-президенту графу Карлу Фердинанду фон Буоль-Шауэнштайну. Этот шаг оттолкнул от Австрии Пруссию, весь Германский союз и, фактически, перевел ее в статус врага России. Пруссия же была исключена западными державами из начавшихся в Вене переговоров. После этого Бисмарк впервые решительно писал Мантейффелю о возможном поведении Пруссии: «Я бы не считал отчаянной войну в союзе с Россией против трех держав, участниц договора 2 декабря»[237].

Справедливо предположить, что на это заявление Бисмарка оказали влияние события в Крыму. Англия и Франция продолжали втягиваться в войну против России, что давало Пруссии прекрасный шанс, оставшись наедине с Австрией, решить германский вопрос. Возможно, Бисмарк рассматривал вероятность совместного выступления против Австрии прусской армии и только что покинувших Дунайские княжества российских войск. Успех в этом деле предоставлял Пруссии гегемонию в Германии, а России открывал свободный путь на Балканы и давал стратегическую инициативу в войне.

Франкфуртские донесения начала января 1855 г. показывают, что Россия в планах Бисмарка стала своего рода разменной картой в отношениях с западными государствами. «Немотивированным и опасным явилось бы более тесное, нежели теперь, сближение с Россией. Было бы полезным для нашего влияния на развитие событий, если бы в разряд невозможного на западе не относили наше присоединение к России, а в Вене – нашу тесную, выходящую за рамки договора 2 декабря, связь с западом»[238] – писал он Мантейффелю 1 января 1855 г. Эта же мысль повторилась и в письме Герлаху 6 января 1855 г.[239]

Накал политических страстей в Европе остудило известие 18 февраля (2 марта) 1855 г. о кончине императора Николая I. Бисмарк был поражен случившимся и передал Герлаху, что «находящиеся здесь, равно как и во всей Германии политики поражены неисповедимостью Божьего решения <…> Невозможно скрыть чувство, обуявшее нас, когда дыхание Господа валит дубы»[240]. По-разному отреагировали представители великих держав. Австрийцы, «потирая руки, радовались быть освобожденными от „опасного врага“», англичане и французы рассматривали смерть императора как полезное делу мира[241]. Оценивая трагические события в России, Бисмарк с сожалением констатировал: «Скончавшемуся императору держать в руках военные настроения было гораздо легче, чем теперешнему»[242].

В течение всего 1855 г. Бисмарк писал о России и Восточной войне довольно редко. Часто в письмах Мантейффелю встречались фразы: «из Вены нет сообщений», «длительное время я не получаю никаких новостей о восточных событиях или европейских делах»[243]. Часть вины в этом Бисмарк возлагал на русскую дипломатию в Германском союзе: «Российская дипломатия в обращении с германскими дворами проявляет нерасторопную, надменную медлительность, за исключением своих неотесанных варваризмов, с которыми она выступает при случае по отношению к малым дворам; сверх того – медведеподобные проявления снисходительной доброжелательности»[244]. Бисмарк советовал российской дипломатии брать пример с Австрии, представители которой находились, практически, при всех германских дворах.

Разочаровали Бисмарка действия российской дипломатии в отношении австрийского проекта мира, который Вена передала в конце декабря 1855 г. в Петербург через своего посланника графа Валентина фон Эстерхази-Галанта. Принимая во внимание почти ультимативный тон австрийского проекта мира, Бисмарк полагал, что «Нессельроде ответит на предложения Эстерхази каким-нибудь контрпредложением, иначе я буду считать его неотесанным человеком, который не знает, как сохранить тлеющий фитиль»[245]. Прусский принц Вильгельм, напротив, надеялся на уступчивость Петербурга, что свидетельствовало бы о триумфе германской внешней политики в сохранении Европы от продолжения войны[246]. Нессельроде объявил 16 января 1856 г. о согласии российской стороны принять австрийские условия, включая нейтрализацию Черного моря. В Берлине понимали, что российскому императору такое решение далось очень трудно[247]. Из донесений Бисмарка видно, что российские дипломаты[248] во Франкфурте и германские политики[249], узнавшие от него эту новость, были удивлены, вследствие того, что не верили, будто Россия пошла на такие уступки, и обрадованы, потому что чувствовали близость мира.

Условия близкого мира должны были быть определены на европейской конференции. Прусский принц Вильгельм всячески поддерживал участие Пруссии в мирном конгрессе. Как и в случае с договором 20 апреля 1854 г., он считал высокой честью для Пруссии участвовать в собрании представителей европейских великих держав. По его мнению, это было своего рода подтверждением государствами Европы статуса Пруссии как великой державы[250]. Но так ли это было на самом деле и такого же мнения были остальные участники европейского концерта в 1856 г.? Однозначный ответ на этот вопрос дать довольно сложно. Интересный строки оставил в письме австрийскому министру-президенту графу К. Ф. фон Буоль-Шауэнштайну председатель Союзного сейма во Франкфурте и по совместительству австрийский представитель в Сейме граф И. Б. фон Рехберг унд Ротенлёвен: «Пруссия, составляя в одиночку треть (Германского – В. Д.) союза, заявляет наравне с Австрией претензию на роль европейской великой державы. В этой связи, вероятнее, что своим прежним признанием она более обязана единству с Австрией и Россией в рамках Священного союза, нежели действительному представлению о великой державе, которое зависит от размера ее территории и ее материальных ресурсов»[251].

Бисмарк не разделял стремление официального Берлина остаться в составе европейской пентархии любой ценой. Критически он относился к ее участию в этом невыгодном для нее конгрессе великих держав, поскольку Пруссия «рисковала одним махом лишиться плодов двухлетней мудрости и спокойствия, которые выражены в нашем единении с германскими государствами, в улучшившихся отношениях с Россией и в нашей прочной и влиятельной позиции по отношению к воюющим сторонам»[252]. Бисмарк полагал, что на конгрессе Пруссия невольно присоединится к требованиям западных держав и ухудшит, тем самым, свои отношения с Россией. Его желание сохранить прусский нейтралитет не только соответствовало чаяниям прусского ландтага[253], но также полностью совпадало с планами Петербурга[254]. В этом он убедился из петербургских писем, которые ему давал читать российский представитель во Франкфурте барон Ф. И. Бруннов.

Бисмарк прекрасно понимал, что отстаивание политики нейтралитета будет раскритиковано в Берлине интригующей против него придворной партией, поэтому он всячески стремился доказать свою преданность исключительно прусским интересам. Следующая фраза из письма Мантейффелю ярко характеризует политическую установку Бисмарка, объясняет истинные цели его благожелательной позиции в отношении России: «Я бы не хотел оставить у Вашей светлости впечатление о том, что я будто бы подвержен политике чувств по отношению к загранице. Интересы Пруссии представляют для меня единственную ценность, которой я придаю значение при продумывании нашей политики, и если бы перспектива требовала быть полезным каким-либо образом этим интересам даже участием в войне с Россией, я не принадлежал тогда бы к противникам такой войны. Я вообще не ручаюсь за то, что в Петербурге думают об обязанности быть нам благодарными»[255].

Пруссия была приглашена на заседания конгресса, закончившего свою работу 16 апреля 1856 г. Определяя позицию Пруссии в новых обстоятельствах, принц Вильгельм рассчитывал на укрепление отношений между Берлином, Лондоном и Веной[256]. В самой Германии надеялись на то, что подписание мирного договора даст толчок для углубления политической и экономической интеграции Австрии и Пруссии в рамках Германского союза[257].

Бисмарк придерживался другого мнения. Подписание мирного договора 18 (30) марта 1856 г. он прокомментировал в личном письме министру Мантейффелю от 26 апреля 1856 г. пространными рассуждениями о международном положении Пруссии, в которых немаловажную роль играли его размышления о России[258]. В условиях возросшего международного престижа Франции Бисмарк считал теперь вероятным укрепление российско-французских связей. По его словам, «бросающиеся в глаза усилия Орлова[259] еще не сбили яблоко с дерева, но когда оно поспеет, то упадет само, а русские в нужное время подставят только шапку»[260].

Но и из этой ситуации Бисмарк искал выгодный для Пруссии выход. Он писал, что в случае «образования российско-французского союза с военными целями, мы не должны, по моему глубокому убеждению, быть среди его противников»[261]. Участие Пруссии в этом союзе гарантировало бы неприкосновенность прусских границ с запада и востока и снимало бы возможную антипрусскую направленность российско-французского союза. Напротив, «военные цели», о которых говорил Бисмарк, могли быть направлены против Вены, что шло на пользу прусским интересам в Германии. Австрия расценивалась Бисмарком как слабый и самый нежелательный союзник Пруссии. «Дай Бог, – писал он Герлаху, – чтобы я никогда не испытал свинства от зависти, недоверия и неудачи, если бы прусская и австрийская армии выступили едино на поле брани. Каждая из них будет радоваться поражению другой больше, чем огорчаться от своего собственного»[262].

Эти рассуждения занимали Бисмарка до конца миссии во Франкфурте. Он видел свою задачу в том, чтобы доказать Берлину необходимость налаживания отношений с Петербургом и Парижем. Теперь Бисмарк демонстративно появлялся в обществе с представителями России, Франции и Пьемонта, «чтобы запугать Рехберга[263] угрожающей картиной европейской ситуации»[264]. Эта «ситуация» заключалась теперь в том, что, по словам Бисмарка, «русские, не переставая, держат распахнутыми свои объятья, в которые может броситься Франция, как только это покажется ей полезным, конечно, за счет хороших отношений с Англией в настоящее время»[265].

Такие идеи вызывали негодование немецкой прессы[266], критически воспринимались в Вене[267] и средних германских государствах[268], которые и так винили Бисмарка в том, что его деятельность во Франкфурте способствует укреплению разлада в Германском союзе на благо загранице. Эти идеи, как уже было написано выше, не соответствовали представлениям набиравшего все больший политический вес в Пруссии принца Вильгельма и поддерживавших его политическую линию в прусском парламенте оппозиционных либералов[269]. Противоречили они также и внешнеполитической программе пока еще сохраняющих власть прусских консерваторов. По этому поводу Л. фон Герлах так писал в своем дневнике: «Ему (Бисмарку – В. Д.) недостает (понимания – В. Д.) начала и конца, принципа и цели нашей политики, что-то среднее»[270]. Стоит правда отметить, что идея вхождения Пруссии в возможный альянс между Францией и Россией, к удивлению Герлаха, получила развитие: о ней с интересом начал отзываться Мантейффель, слабее становилась критика этой концепции со стороны Фридриха-Вильгельма IV[271].

Идея французско-российско-прусского сближения обсуждалась и в Петербурге. В письме Орлову Нессельроде передавал инструкцию, полученную им от Александра II: графу поручалось расположить императора Наполеона к Пруссии, причем на полях письма стояла помета российского императора: «Быть по сему»[272]. Российско-французское сближение стало целью политики нового российского министра иностранных дел А. М. Горчакова. Эта перспектива соответствовала взглядам самого Александра II. 1 февраля 1857 г. он писал своему брату Константину: «На днях получил я премилое письмо от Наполеона, в котором он <…> удостоверяет, что теперь, когда все, что касается до Парижского трактата, удовлетворительно разъяснилось, он столь же будет верен союзу со мною, как был верен Англии. Я ему на это отвечал с тою же откровенностью, что радуюсь искренно его дружескому расположению, я вижу в союзе с Францией залог будущего спокойствия Европы»[273].

В дипломатических кругах ходили слухи о готовящейся встрече императоров Наполеона III и Александра II. Бисмарк осведомился об этом во время своего продолжительного разговора с Горчаковым 1 июля во Франкфурте и пришел к выводу, что свидание двух императоров было делом уже решенным. Скрытность Горчакова в изложении деталей подготовки встречи Бисмарк объяснял желанием показать, будто бы «Россия спокойно ожидает предупредительности со стороны Франции»[274]. Местом встречи, полагал Бисмарк, будет Штутгарт. Он писал Мантейффелю, что Пруссия «более не может быть посторонней этой встрече» [275] и должна стремиться участвовать в ней. Бисмарк считал, что Пруссия вновь займет в Германии лидирующее положение, «когда благодаря встрече трех монархов, возможность будущего альянса станет более реальной» [276].

В беседе с Горчаковым Бисмарк затронул вопрос о российско-австрийских отношениях. Российский министр иностранных дел ответил, что точка зрения императора в этом вопросе после коронации не изменилась. Австрия не могла изменить холодности России, которая утратила мнимую веру в свою солидарность с «австрийским» консерватизмом. Горчаков уверял Бисмарка в том, что, сохраняя свою внешнеполитическую линию, Франция займет утраченное Австрией место, и «единение России, Пруссии и Франции на месте прежнего альянса обеспечит мир в Европе и укажет предел австрийскому честолюбию на Востоке и в Германии». [277] Из письма следует, что Горчаков «сформулировал такой тройственный союз целью своих усилий», не исключая возможности вступления в него Англии, о которой отозвался с меньшим недружелюбием, чем к Австрии.

При этом Бисмарк был осведомлен о том, что после многочисленных просьб австрийской стороны Александр II дал свое согласие встретиться с Францем-Иосифом в Ваймаре на обратном пути из Штутгарта. Опасения Бисмарка насчет возможности восстановления иллюзии Священного союза развеялись полученными от Горчакова уверениями, что Александр II, «учитывая легко возбудимое недовольство французского императора, в любом случае желает уклониться от того, что может быть достигнуто в этом смысле[278], и поэтому считает одновременную встречу с нашим всемилостивым господином и императором Австрии недейственной»[279].

На этом фоне более перспективными выглядели переговоры в Штутгарте. Узнав о том, что в силу ослабленного здоровья прусский король не сможет приехать на встречу, Александр II выразил представленному ему Горчаковым Бисмарку «свое сожаление»[280]. Если бы не душевное расстройство прусского короля и противоборство политических течений при берлинском дворе, встреча трех монархов в Штутгарте произвела бы грандиозный эффект в Европе и непосредственно в Германии. Сам царь отмечал, что «свидание и без того тревожит германских князей»[281]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Bismarck-Bibliographie: Quellen und Literatur zur Geschichte Bismarcks und seiner Zeit. Köln, 1966.

Вернуться

2

Об этом см. подробнее: Ипатов А. М. Отто фон Бисмарк в восприятии публицистов российской империи // Российская история. 2015. № 6. С. 85–90.

Вернуться

3

Сементковский Р. И. Князь Бисмарк, его жизнь и государственная деятельность: Биогр. очерк Р И. Сементковского. СПб: типография товарищества «Общественная польза», 1895.

Вернуться

4

Эта серия была задумана и осуществлена крупнейшим русским издателем популярной литературы Ф. Ф. Павленковым и явилась предшественницей современной серии.

Вернуться

5

Сементковский Р. И. Князь Бисмарк. С. 268.

Вернуться

6

Там же. С. 271–272.

Вернуться

7

Слонимский Л. З. Князь Бисмарк: Опыт характеристики. СПб.: Политическая энциклопедия, 1908.

Вернуться

8

Пименова Э. К. Железный канцлер Бисмарк – творец Германской империи. М., 1917.

Вернуться

9

Нольде Б. Э. Петербургская миссия Бисмарка 1859–1862 гг. Россия и Европа в начале царствования Александра II. Прага: Пламя, 1925.

Вернуться

10

Нольде Б. Э. Петербургская миссия Бисмарка. С. 5.

Вернуться

11

Ерусалимский А. С. Бисмарк как дипломат // Бисмарк О. Мысли и воспоминания: в 3 тт. / пер. с нем. под ред. проф. А. С. Ерусалимского. М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1940–1941; Ерусалимский А. С. Бисмарк. Дипломатия и милитаризм. М.: Наука, 1968.

Вернуться

12

Нарочницкая Л. И. Россия и войны Пруссии в 60-х годах XIX в. за объединение Германии «сверху». М.: Госполитиздат, 1960.

Вернуться

13

Шнеерсон Л.М. Франко-прусская война и Россия. Из истории русско-прусских и русско-французских отношений в 1867–1871 гг. Мн.: БГУ, 1976.

Вернуться

14

Там же. С. 258.

Вернуться

15

Чубинский В. В. Бисмарк. Политическая биография. М.: Мысль, 1988.

Вернуться

16

Там же. С. 190.

Вернуться

17

Ахтамзян А. А. А. М. Горчаков и О. Бисмарк – школа европейской дипломатии XIX// Канцлер А. М. Горчаков. 200 лет со дня рождения. М.: Международные отношения, 1998. С. 140–148.

Вернуться

18

Письма О. Бисмарка А. М. Горчакову// Красный архив. Т 6 (61). М., 1933. С. 3–25.

Вернуться

19

Степанова В. В. Конституционный конфликт в Пруссии в 1862–1866 годах. (Политическая борьба О. Бисмарка с прусским ландтагом): Учебное пособие. Нижневартовск: Изд-во Нижневартовского педагогического института, 1993.

Вернуться

20

Оболенская С. В. Политика Бисмарка и борьба партий в Германии в конце 70-х годов XIX в. М.: Наука, 1992.

Вернуться

21

ИваняковР. И. Бисмарк в Петербурге: политическая деятельность О. Бисмарка в период пребывания на посту посланника в Санкт-Петербурге (1859–1862 гг.). Псков, 2008.

Вернуться

22

Отто фон Бисмарк. Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 18591862 / пер. с нем. и коммент. В. С. Дударева. СПб.: Алетейя, 2013; Курд фон Шлёцер. Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862/ пер. с нем. и коммент. В.С. Дударева – СПб.: Алетейя, 2019; Дударев В. С. Петербургская миссия Отто фон Бисмарка. 1859–1862. Дипломатическая ссылка или политический успех? СПб. Алетейя, 2013.

Вернуться

23

Ипатов А. М. Личность и деятельность Отто фон Бисмарка в оценках российской политической и интеллектуальной элиты во второй половине XIX – начале XX века. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторически наук. Воронеж, 2011; Ипатов А. М. Отто фон Бисмарк в восприятии публицистов российской империи // Российская история. 2015. № 6. С. 85–90.

Вернуться

24

Бодров А. В., Власов Н. А. Накануне юбилея: современная немецкая и французская историография Франко-германской войны 1870-71 гг // Французский ежегодник. 2020. Т. 53. С. 314–333; Бодров А. В., Власов Н. А. Железо и кровь. Франко-германская война. СПб., 2019; Власов Н. А. Германия Бисмарка. Империя в центре Европы. СПб., 2018; Власов Н. А. У истоков германского парламентаризма: проблема имперского военного закона. 1871 – 1874. СПб., 2006.

Вернуться

25

Очерк Датской войны 1864 года / сост. подполк. Акинин и кап. Странден. СПб.: Тип. Деп. уделов, 1865.; Война за Шлезвиг-Гольштейн 1864 года / В. Чудовскаго, капитана Генеральнаго штаба. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1866. 299 с.

Вернуться

26

Ерусалимский А. С. Бисмарк. Дипломатия и милитаризм. М., 1986.

Вернуться

27

Галкин И. С. Создание Германской империи. 1815–1871 гг. М.: Высшая школа, 1986.

Вернуться

28

Сказкин С. Д. Конец австро-русско-германского союза. Исследование по истории русско-германских и русско-австрийских отношений в связи с восточным вопросом в 80-е гг. XIX столетия. М.: Наука, 1974.

Вернуться

29

Шнеерсон Л. М. Австро-прусская война 1866 г и дипломатия великих европейских держав. Из истории «германского вопроса». Минск: Издательство Министерства высшего, средне специального и профессионального образования БССР, 1962; Он же. На перепутье европейской политики: Австро-русско-германские отношения (1871–1875 гг). Минск: изд-во «Университетское», 1984. 207 с.

Вернуться

30

Нарочницкая Л. И. Россия и войны Пруссии в 60-х гг. XIX в. за объединение Германии «сверху». М., 1960.

Вернуться

31

Нарочницкий Л. А. Международные отношения от Парижского до Франкфуртского мира (1856–1871). Стенограммы лекций, прочитанных в 1944–1945 учебном году в Высшей школе партийных организаторов при ЦК ВКП (б). М.: типография Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б), 1946. 88 с.

Вернуться

32

Нарочницкий Л. А. Международные отношения. С. 22.

Вернуться

33

Там же. С. 29.

Вернуться

34

История Дипломатии: в 5 тт. 2-е изд. / под ред В.А. Зорина, В.С. Семенова, С.Д. Сказкина, В.М. Хвостова. М.: Госполитиздат, 1959–1963. – Т 1. 1959.

Вернуться

35

История внешней политики России: Конец XV в.-1917 г.: в 5 т. М.: Международные отношения, 1995–1997. – Вторая половина XIX в. От Парижского мира 1856 г. до русско-французского союза / В. М. Хевролина, Ю. Ф. Субботин, Н. И. Хитрова и др. М., 1997; Протопопов А. С., Козьменко В. М., Елманова Н. С. История международных отношений и внешней политики России. 1648–2000. М.: Аспект-Пресс, 2001; Ревякин А. В. История международных отношений в новое время. М.: Росспэн, 2004.

Вернуться

36

Ревякин А. В. История международных отношений. С. 151.

Вернуться

37

Айрапетов О. Р. Внешняя политика Российской империи (1801–1914). М.: Европа, 2006. 668 с.

Вернуться

38

Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. М., 2006.

Вернуться

39

Ревуненков В. Г. Польский вопрос и дипломатическая борьба в Европе в конце

50-х – начале 60-х гг. XIX в. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторически наук. М., 1951.

Вернуться

40

Ревуненков В. Г. Польское восстание 1863 г. и европейская дипломатия. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1957.

Вернуться

41

Дебидур А. Дипломатическая история Европы. От Венского до Берлинского конгресса: (1814–1878). М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1947. – Т. 1. Священный союз. – Т. 2. Революция.

Вернуться

42

Ollivier E. Napoléon III et Bismarck en Pologne // Revue des deux mondes. 1901. 5e période, tome 4. P. 316–350.

Вернуться

43

Charles-Roux Fr. Alexandre II, Gortchakoff et Napoléon III. Paris: Plon-Nourrit et C-ie, Imprimeurs-Editeurs, 1913. P. 560.

Вернуться

44

SybelH. Die Begründung des Deutschen Reiches durch Wilhelm I. Bd. II. München und Berlin, 1913. S. 371.

Вернуться

45

Ревуненков В. Г. Польское восстание 1863 г. С. 279.

Вернуться

46

Миско М. В. Польское восстание. 1863. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1962; Обушенкова Л. А. Солидарность революционных сил народов Европы с польским восстанием 1863–1864 гг. // Национальное движение в Центральной Европе: сотрудничество и контакты (30-е-70-е гг. XIX в.) / отв. ред. С. М. Фалькович. М.: Наука, 1991. с. 217–227; Воронин Е. В. Польское восстание 1863 г.: опыт «примирительной политики» русского правительства. М.: МПГУ, 2008.

Вернуться

47

Беспалова Л.Н. Гендерные аспекты социального законодательства Отто фон Бисмарка // Культура, наука, образование: проблемы и перспективы. Материалы V Международной научно-практической конференции / отв. ред. А.В. Коричко. 2016. С. 267–270; Антропов Р.В. Социальное законодательство Германии во второй половине XIX века: особенности, эволюция и роль в историческом процессе // Genesis: исторические исследования. 2015. № 3. С. 280–291.

Вернуться

48

Баев В.Г. Тарифная политика Бисмарка как инструмент формирования административного государства в Германии (в контексте судебного процесса «Бисмарк против университетского профессора Моммзена») в 80-е годы XIX в. // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. № 4. С. 53–57.

Вернуться

49

Баев В.Г. Теория христианского государства vs идеи государства как высшего закона в политико-правовых взглядах Отто фон Бисмарка // Современное право. 2012. № 4. С. 11–15; Беспалова Л.Н. Объединение Германии и социально-экономические аспекты имперской конституции 1871 года // Культура, наука, образование: проблемы и перспективы. Материалы VII Всероссийской научно-практической конференции с международным участием / ответственный редактор Д.А. Погонышев. Нижневартовск: Нижневартовский государственный университет, 2019. С. 214–218; Беспалова Л.Н. Применение тактики социального маневрирования рейхсканцлером германской империи О. Бисмарком во второй половине XIX века // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: История. Международные отношения. 2018. Т 18. № 2. С. 212–215; Сосенков Ф.С. Идеи государственного единства и профилактики сепаратизма в немецкой политико-правовой мысли (Воззрения Фридриха Великого, И. Г. Фихте и Отто фон Бисмарка) // Lex russica (Русский закон). 2015. Т 108. № 11. С. 116–125; Чупрова О.В. Взгляды О. Бисмарка на место и роль законодательной власти в Германии во второй половине XIX века // Пробелы в российском законодательстве. 2009. № 4. С. 309–312;

Вернуться

50

Вульф Д. Отто фон Бисмарк и русская пресса // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. 2015. № 3. С. 5–10; Дударев В.С. Развенчание мифа об Отто фон Бисмарке в период третьего рейха // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2018. № 8 (72);Дударев В.С. Конструирование образа противника: российская политическая элита об Отто фон Бисмарке // Диалог со временем. 2018. № 62. С. 200–209; Ипатов А.М. Образ Отто фон Бисмарка в творчестве российских писателей второй половины XIX – начала XX века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. № 8–1 (14). С. 100–103; Ипатов А.М. Отто фон Бисмарк в оценках российских философов рубежа XIX–XX вв. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. № 2–2 (8). С. 79–83; Парамонова И.С. Отклики российских журналов на смерть князя Отто фон Бисмарка: формирование памяти через некролог // Vita memoriae: Теория и практики исторических исследований. Сборник статей по материалам VII Всероссийской научной конференции молодых ученых, студентов и учащихся МБОУ СОШ. Мининский университет. 2019. С. 97–100; Ростиславлева Н.В. Символы власти в исторической памяти Германии конца XIX – начала XX в.: на примере культа Отто фон Бисмарка // Вестник РГГУ Серия: История. Филология. Культурология. Востоковедение. 2017. № 10-1 (31). С. 117–124; Ростиславлева Н.В. Отто фон Бисмарк: трансформация культуры памяти // Вестник РГГУ. Серия: История. Филология. Культурология. Востоковедение. 2016. № 11 (20). С. 120–129; Ростиславлева Н.В. Бисмарк, Германия и Россия: размышления о новейших немецких изданиях к юбилею Отто фон Бисмарка // Новый исторический вестник. 2016. № 1 (47). С. 101–115.

Вернуться

51

Бухаева А.А., Жамбаев Е.С., Сагадиев А.Н. Объединение Германии и германский конституционализм. Разработка и принятие конституции Германии 1871 г // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. 2020. Т 5. № 1. С. 22–26; Дударев В.С. Политика Бисмарка по консолидации германии как основа формирования общегражданской идентичности «сверху» // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2017. № 9 (63); НаумоваД.О. Роль Северогерманского союза в становлении немецкого национального государства // Актуальные проблемы гуманитарных наук. Материалы научно-методического семинара. 2018. С. 48–50; Ростиславлева Н.В. Национальная идентичность немцев в фокусе наследия Отто фон Бисмарка // Диалог со временем. 2016. № 54. С. 336–349.

Вернуться

52

Дударев В.С. Международный и военный факторы консолидации германской нации во второй половине XIX в. // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2020. Т 11. № 7 (93); Дударев В.С. Отто фон Бисмарк и основные вехи внутригерманского противостояния // Электронный научнообразовательный журнал «История». 2015. № 11 (44); Султангулов В.Р. Роль Франко-прусской войны в образовании Германской империи // Мир Евразии: от древности к современности. Сборник материалов Всероссийской научной конференции / ответственный ред. Р.Р. Тухватуллин. Уфа, 2019. С. 65–70; Щербаков А.И. Политические взгляды Отто фон Бисмарка и их изменения в спектре колониального вопроса Германской империи в конце XIX в // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2014. № 2 (688). С. 222–232.

Вернуться

53

Власов Н. А. «Никогда не воюйте с Россией»? Отто фон Бисмарк и перспектива российско-германской войны: апокрифы и реальность // Клио. 2017. № 2 (122). С. 127–133; Власов Н. А. Россия в мировоззрении Отто фон Бисмарка: методология исследования // Стены и мосты – VI: практика междисциплинарных исследований в истории. Материалы конференции / ответственный редактор Г. Г. Ершова, составитель Е. А. Долгова. М.: РГГУ, 2018. С. 224–230; Власов Н. А. Образ России в мировоззрении Отто фон Бисмарка // Былые годы. Российский исторический журнал. 2020. № 58 (4). С. 2720–2728; Дударев В.С. Бисмарк: «не вижу мотивов, чтобы увеличивать между нами и Россией трещину» // Новая и новейшая история. 2016. № 4. С. 87–102; Дударев В.С. На пути построения нового общества. Крестьянская реформа в России в восприятии Отто фон Бисмарка // Преподаватель XXI век. 2015. № 4–2. С. 281–288.

Вернуться

54

Bamberger L. Herr von Bismarck. Breslau: E. Günther, 1868; Hesekiel George. Das Buch vom Grafen Bismarck. Bielefeld & Leipzig: Velhagen & Klasing, 1869. 388 S.

Вернуться

55

Klaczko J. Zwei Kanzler. Fürst Gortschakow und Fürst Bismarck. Basel: Benno Schwabe Verlagsbuhhandlung, 1878.

Вернуться

56

Klein-Hattingen O. von. Bismarck und seine Welt. Grundlegung einer psychologischen Biographie: 2 Bde. Berlin: Ferd. Dümmlers Verlagsbuchhandlung, 1902–1904. – Erster Band: 1815–1871. 1902. – Band II. Erster Theil: 1871–1888. 1903. Zweiter Theil: 1888–1898. 1904.

Вернуться

57

Lenz M. Geschichte Bismarcks. 1. Aufl. Leipzig: Verlag von Duncker & Humblot, 1902.

Вернуться

58

Marcks E. Otto von Bismarck. Ein Lebensbild. 1. Aufl. Stuttgart: Cotta'sche Buchhandlung Nachfolger, 1915; Schützler W. Bismarck. Leipzig: Quelle & Meyer Verlag, 1925; Wertheimer E. von. Bismarck im politischen Kampf. Mit Benutzung ungedruckter Quellen. Berlin: Hobbing, 1930.

Вернуться

59

Eigenbrot A. Bismarck und seine Zeit. Streifzüge. Betrachtungen und Untersuchungen. Leipzig: Verlag der Dieterich schen Verlagsbuchhandlung, 1912.

Вернуться

60

Eigenbrot A. Bismarck und seine Zeit. S. 111.

Вернуться

61

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke: 15 in 19 Bde. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1924–1935.

Вернуться

62

Ebel W. Bismarck und Russland vom Prager Frieden bis zum Ausbruch des Krieges von 1870. Gelnhausen, Kalbfleisch, 1936.

Вернуться

63

Heinze G. Bismarck und Rußland bis zur Reichsgründung. Würzburg-Aumühle: K. Triltsch, 1939.

Вернуться

64

Eyck E. Bismarck: in 3 Bde. Erlenbach-Zürich: Eugen Rentsch Verlag, 1941–1944.

Вернуться

65

Eyck E. Bismarck: in 3 Bde. Bd. I. Erlenbach-Zürich: Eugen Rentsch Verlag, 1941. S. 220.

Вернуться

66

Meyer A. O. Bismarck. Der Mensch und der Staatsmann. Leipzig: Koehler Verlag, 1944.

Вернуться

67

Becker O. Bismarcks Ringen um Deutschlands Gestaltung. Heidelberg: Quelle & Meyer, 1958; Mommsen Wilhelm. Bismarck. Ein politisches Lebensbild. München: Verlag F. Bruckmann, 1959; Richter W. Bismarck. Frankfurt am Main: S. Fischer Verlag, 1962; Engelberg Ernst. Bismarck. Urpreuße und Reichsgründer. Berlin: Akademie Verlag, 1986.

Вернуться

68

Gall L. Bismarck: Der weiße Revolutionär. Frankfurt/M. [u.a.]: Propyläen Verlag, 1990.

Вернуться

69

Pflanze O. Bismarck: in 2 Bde. München: C.H. Beck, 1997.

Вернуться

70

Hillgruber A. Bismarcks Außenpolitik. 3. Aufl. Freiburg im Breisgau: Rombach, 1993.

Вернуться

71

Liszkowski U. Von dynastischen Brücken zu Schutzdeichen gegen die Russische Gefahr. Bismarcks Russlandbild// West-östliche Spiegelungen. Russen und Russland aus deutscher Sicht. Reihe A. Bd. 4. München: Fink, 1985. S. 111–145.

Вернуться

72

Canis K. Bismarck Aussenpolitik. 1870 bis 1890: Aufstieg und Gefährdung (Otto-von-Bismarck-Stiftung. Wissenschaftliche Reihe. Bd. 6). Paderborn: Schöningh, 2003.

Вернуться

73

Hildebrand K. Bismarck und Russland. Aspekte der deutsch-russischen Beziehungen 1871–1890 // Otto von Bismarck und das „lange 19. Jahrhundert“. Lebendige Vergangenheit im Spiegel der „Friedrichsruher Beiträge“ 1996–2016. Hg. v. Ulrich Lappenküper. Paderborn: Schöningh 2017. S. 454–466.

Вернуться

74

Epkenhans M., Hehl U. von. Otto von Bismarck und die Wirtschaft (Wissenschaftliche Reihe Band 17). Paderborn: Verlag Ferdinand Schöningh, 2013; Gall L. Otto von Bismarck und die Parteien. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2001; Heer F. Zwischen Franz Joseph und Bismarck. Der Kampf um die österreichische Identität. Wien: Böhlau Verlag, 2017. S. 211–261; Heinemann W., Höbelt L., Lappenküper U. Der preußisch-österreichische Krieg 1866 (Wissenschaftliche Reihe Band 26). Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2018; Lappenküper U.Bismarck und Frankreich 1815 bis 1898: Chancen zur Bildung einer „ganz unwiderstehlichen Macht“? (Otto-von-Bismarck-Stiftung, Wissenschaftliche Reihe, Band 27). Paderborn: Verlag Ferdinand Schöningh, 2019.

Вернуться

75

Volker R. Deutsche Familien: historische Portraits von Bismarck bis Weizsäcker. München: Beck, 2005.

Вернуться

76

Lehfeldt W Bismarck und die russische Sprache. Berlin: Die Mark Brandenburg, 2019. 78 S.

Вернуться

77

Rulemann J. Wappen des Bismarckbrunnens// Arnstädter Stadt-Echo. Bd. 10 (2009). Teil 105–115. Arnstadt, 2009; Engelberg E. und A. Die Bismarcks – Eine preußische Familiensaga vom Mittelalter bis heute. München: Siedler Verlag, 2010; Thies J. Die Bismarcks – Eine deutsche Dynastie. München: Piper Verlag, 2013.

Вернуться

78

Hopp A. Otto von Bismarck aus der Sicht des jüdischen Bürgertums. Friedrichsruh: Otto-von-Bismarck-Stiftung, 1999. 33 S.; Schmid M. Der “Eiserne Kanzler” und die Generäle. Deutsche Rüstungspolitik in der Ära Bismarck (1871–1890). Wissenschaftliche Reihe Band 4. Paderborn: Verlag Ferdinand Schöningh, 2002. XII + 751 S.; Schmidt K. – D. Der Bismarck-Mythos: die Deutschen und der Eiserne Kanzler. München: Siedler 2007.

Вернуться

79

Hildebrand K., Kolb E. Otto von Bismarck im Spiegel Europas (Wissenschaftliche Reihe Band 8). Paderborn: Verlag Ferdinand Schöningh, 2006; Nonn C. Bismarck: Ein Preuße und sein Jahrhundert. München: C.H.Beck, 2015. 400 S.; WetzelH.-G. M. Bismarcktürme in Thüringen. Jena, 2007.

Вернуться

80

Willms J. Bismarck. Dämon der Deutschen. Anmerkungen zu einer Legende. München: Kindler Verlag, 1997.

Вернуться

81

Willms J. Bismarck. S. 210.

Вернуться

82

Wittram R. Bismarcks Russlandpolitik nach der Reichsgründung // Historische Zeitschrift, 1958. № 186. S. 261–284; Kumpf-Korfes S. Bismarcks „Draht nach Russland“: Zum Problem der sozial-ökonomischen Hintergründe der russisch-deutschen Entfremdung im Zeitraum von 1878 bis 1891 (=Deutsche Akademie der Wissenschaften zu Berlin, Institut für Geschichte. Quellen und Studien zur Geschichte Osteuropas, № 16). Berlin: Akademie-Verlag, 1968.; Janorschke J. Bismarck, Europa und die „Krieg-in-Sicht“-Krise von 1875. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2010.

Вернуться

83

О классификации письменных источников и об основных положениях, изложенных в теоретических работах Л.Н. Пушкарева, И.Д. Ковальченко, О.М. Медушевской и А.Г. Тартаковского см.: Георгиева Н.Г Классификация и полифункциональность исторических источников // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2016. № 15 (1). С. 7–19.

Вернуться

84

Angeberg comte d'. Le congrès de Vienne et les traités de 1815: Précédé et suivi des actes diplomatiques qui s’y rattachent. (Ed. par le Comte d’Angeberg (L. Chodzko)). Avec une introduction historique par Capefigue: en IV volumes. Paris: Amyot, Éditeur des Archives diplomatiques, 1863–1864. Vol. 3.-1864. PP. 1386–1433.

Вернуться

85

Klüber J. L. Acten des Wiener Congresses in den Jahren 1814 und 1815: in 9 Bde. 2. Aufl. Erlangen: bei J.J. Palm und ernst Enke, 1815–1835. Bd. VI: 21.-24. Heft.-1836. SS. 3-96.

Вернуться

86

Acten des Wiener Congresses in den Jahren 1814 und 1815 / Hrsg. von Johann Ludwig Klüber.: in 8 Bde. 1. Aufl. Erlangen: Palm, 1815–1819.

Вернуться

87

Мартенс Ф. Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами = Recueil des traités et conventions conclus par la Russie, avec les puissances étrangères / по поручению Министерства иностранных дел сост. Ф. Мартенс. – СПб.: Типография Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1874–1909. Т 3: Трактаты с Австриею. 1808–1815 = Traités avec l’Autriche. 1808–1815.-1876. СС. 229–333.

Вернуться

88

Traité de paix signé à Paris le 30 mars 1856 entre la Sardaigne, l'Autriche, la France, le Royaume Uni de la Grande Bretagne et d'Irlande, la Prusse, la Russie et la Turquie. Milano: C. Turati, G. Franz, 1856. 168 P.

Вернуться

89

Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917. М.: Государственное издательство политической литературы, 1952. СС. 23–34.

Вернуться

90

Friedensvertrag zwischen Oesterreich und Preußen einerseits und Dänemark anderseits vom 30. Oct. 1864 // Schulthess H. Europäischer Geschichtskalender. Fünfter Jahrgang. 1864. Nördlingen: Druck und Verlag der C. H. Beck'schen Buchhandlung, 1865. SS. 341–346; а также: Departementstidende. 1864. S. 897–923.

Вернуться

91

Friedenspräliminarien zwischen Oesterreich und Preußen einerseits und Dänemark anderseits vom 1. Aug. 1864 // Schulthess H. Europäischer Geschichtskalender. Fünfter Jahrgang. 1864. Nördlingen: Druck und Verlag der C. H. Beck'schen Buchhandlung, 1865. SS. 340–341.

Вернуться

92

Konvention über eine provisorische Teilung des Kondominats in Schleswig-Holstein zwischen Österreich und Preußen zu Gastein vom 14. Aug. 1865 // Schulthess H. Europäischer Geschichtskalender. Sechster Jahrgang. 1865. Nördlingen: Druck und Verlag der C. H. Beck'schen Buchhandlung, 1866. SS. 95–97; см. также: Huber E. R. Dokumente zur deutschen Verfassungsgeschichte: in 3 Bde. 2. Aufl. Stuttgart: Kohlhammer, 1961–1966. Bd. 2. Deutsche Verfassungsdokumente 18511918.-1964. S. 182.

Вернуться

93

Friedensvertrag zwischen Preußen und Österreich von 23. August 1866 – Königlich Preußischer Staats-Anzeiger. № 214. Berlin, Sonntag, den 2. September 1866 // Königlich Preußischer Staats-Anzeiger. 1866. Vom Juli bis Ende Dezember. Berlin: Druck und Verlag der Königlichen Geheimen Ober-Hofbuchdruckerei, 1866. S. 3035–3037; см. также: Friedensvertrag zwischen Österreich und Preußen von 23. August 1866 – Reichs-Gesetz-Blatt für das Kaiserthum Oesterreich. Jahrgang 1866. XLIII. Stück. Ausgegeben und versendet am 2. September 1866. 103. Friedensvertrag zwischen Oesterreich und Preußen vom 23. August 1866 // Reichs-Gesetz-Blatt für das Kaiserthum Oesterreich. Jahrgang 1866. Wien: Aus der kaiserlich-königlichen Hof- und Staatsdruckerei, 1866. S. 247–253.

Вернуться

94

Präliminär-Friedensvertrag zwischen Preußen und Österreich von 26. Juli 1866 zu Nikolsburg // Schulthess H. Europäischer Geschichtskalender. Siebenter Jahrgang. 1866. Nördlingen: Druck und Verlag der C. H. Beck'schen Buchhandlung, 1867. S. 146–147; см. также: Huber E. R. Dokumente zur Deutschen Verfassungsgeschichte: in 5 Bde. 3. bearb. Aufl. Stuttgart, Berlin, Köln: Kohlhammer, 1978–1997. Bd. 2. Deutsche Verfassungsdokumente 1851–1900.-1986. S. 247–249.

Вернуться

95

Birodalmi tôrvény- és kormanylap (на венгерском), Bollettino delle leggi dell‘Impero pei regni e paesi rappresentati nel Consiglio dell‘impero (на итальянском); übecny rissky zäkonik (на чешском); Dziennik ustaw Panstwa dla krolestw i krajow w Radzie panstwa reprezentowanych (на польском), Вштник закошв i розпоряджень краевих для Королiвства Галичини i Володимирш з Великим Княжеством Крашвським (на русинском), Drzavni zakonik (на словенском), List drzavnih (на хорватском), Foaia legilor imperiale (на румынском).

Вернуться

96

Bündnisvertrag zwischen Preußen, Sachsen-Weimar, Oldenburg, Braunschweig, Sachsen-Altenburg, Sachsen-Coburg-Gotha, Anhalt, Schwarzburg-Sonderhausen, Schwarzburg-Rudolstadt, Waldeck, Reuß jüngerer Linie, Schaumburg-Lippe, Lippe, Lübeck, Bremen und Hamburg (August-Bündnis). Vom 18. August 1866 // Landesarchiv NRW Abteilung Ostwestfalen-Lippe. L. 75. X, 1. Nr. 5, Bl. 91–95.

Вернуться

97

Publikandum, die Verfassung des Norddeutschen Bundes betreffend – Bundesgesetzblatt des Norddeutschen Bundes. Vom 26. Juli 1867. 1867. № 1 // BundesGesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1867. Enthält die Gesetze, Verordnungen etc. vom 8. Juli bis 29. Dezember 1867., nebst einigen früheren Gesetzen und Verordnungen etc. von 1845. ff. (Von № 1. bis incl. 31.) № 1. bis incl. 14. Berlin: zu haben im vereinigten Gesetz-Sammlungs-Debits- und Zeitungs-Komtoir. SS. 1-23.

Вернуться

98

Préliminaires de paix entre l'Empire allemand et la France. Du 26 Février 1871 = Friedens-Präliminarien zwischen dem Deutschen reich und Frankreich. Vom 26. Februar 1871. – Reichsgesetzblatt. 1871. № 26 // Reichsgesetzblatt. 1871. Enthält Gesetze, Verordnungen ect. vom 1. Januar bis 29. Dezember 1871, nebst einem Verträge und einem Allerhöchsten Erlasse aus dem Jahre 1870 (von № 602 bis incl. № 768). № 1 bis incl. № 53. Berlin: zu haben im Kaiserlichen Post-Zeitungsamte, 1872. SS. 215–222.

Вернуться

99

Traité de paix entre l'Empire allemand et la France. Du 10 Mai 1871 = FriedensVertrag zwischen dem Deutschen Reich und Frankreich. Vom 10. Mai 1871 – Reichsgesetzblatt. 1871. № 26 // Reichsgesetzblatt. 1871. Enthält Gesetze, Verordnungen ect. vom 1. Januar bis 29. Dezember 1871, nebst einem Verträge und einem Allerhöchsten Erlasse aus dem Jahre 1870 (von № 602 bis incl. № 768). № 1 bis incl. № 53. Berlin: zu haben im Kaiserlichen Post-Zeitungsamte. SS. 223–244.

Вернуться

100

Protokoll, betreffend die Vereinbarung zwischen dem Norddeutschen Bunde, Baden und Hessen über Gründung des Deutschen Bundes und Annahme der Bundesverfassung. Vom 15. November 1870 – Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870. № 51 // Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870. Enthält die Gesetze, Verordnungen etc. vom 6. Januar bis 30. Dezember 1870., nebst einigen früheren Verträgen etc. aus den Jahren 1868. und 1869. (Von № 401. bis incl. 601.). № 1. bis incl. 51. Berlin: zu haben im vereinigten Gesetz-SammlungsDebits- und Zeitungs-Komtoir. SS. 650–653.

Вернуться

101

Vertrag, betreffend den Beitritt Bayerns zur Verfassung des Deutschen Bundes. Vom 23. November 1870., nebst Schlußprotokoll vom demselben Tage – BundesGesetzblatt des Deutschen Bundes. 1871. № 5 // Reichsgesetzblatt. 1871. Enthält Gesetze, Verordnungen ect. vom 1. Januar bis 29. Dezember 1871, nebst einem Verträge und einem Allerhöchsten Erlasse aus dem Jahre 1870 (von № 602 bis incl. № 768). № 1 bis incl. № 53. Berlin: zu haben im Kaiserlichen Post-Zeitungsamte. SS. 9-26.

Вернуться

102

Vertrag zwischen dem Norddeutschen Bunde, Baden und Hessen einerseits und Württemberg andererseits, betreffend den Beitritt Württembergs zur Verfassung des Deutschen Bundes, nebst dazu gehörigem Protokoll. Vom 25. November 1870 – Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870. № 51 // Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870. Enthält die Gesetze, Verordnungen etc. vom 6. Januar bis 30. Dezember 1870., nebst einigen früheren Verträgen etc. aus den Jahren 1868. und 1869. (Von № 401. bis incl. 601.). № 1. bis incl. 51. Berlin: zu haben im vereinigten Gesetz-Sammlungs-Debits- und Zeitungs-Komtoir. SS. 654–665.

Вернуться

103

Verfassung des Deutschen Bundes. Vom 31. Dezember. 1870. – Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870, Nr. 51 // Bundes-Gesetzblatt des Norddeutschen Bundes. 1870. Enthält die Gesetze, Verordnungen etc. vom 6. Januar bis 30. Dezember 1870., nebst einigen früheren Verträgen etc. aus den Jahren 1868. und 1869. (Von № 401. bis incl. 601.). № 1. bis incl. 51. Berlin: zu haben im vereinigten Gesetz-Sammlungs-Debits- und Zeitungs-Komtoir. SS. 627–649.

Вернуться

104

Германия. Конституция 16 апреля 1871 г. // Собрание конституционных актов. Выпуск I. М.: Издание В. М. Саблина, 1905. С. 27–28.

Вернуться

105

Stenographische Berichte über die Verhandlungen der durch die Allerhöchste Verordnung vom… einberufenen beiden Häuser des Landtages der Monarchie. Haus der Abgeordneten. Legislaturperiode 4.1855/58-22.1913/18. Berlin.

Вернуться

106

Stenographische Berichte über die Verhandlungen des Reichstages des Norddeutschen Bundes. 1867–1870: in 13 Bde. Berlin, 1867–1870.

Вернуться

107

Politische Briefe Bismarcks aus den Jahren 1849–1889: in 4 Bde. 2 Aufl. Berlin: Hugo Steinitz Verlag, 1889–1890, 1893; Fürst Bismarcks gesammelte Reden / hrsg. von Bruno Balden: 3 Bde. in 1 Bd. 1. Auflage. Berlin, Leipzig: Alfred H. Fried & Cie., 1892; Preußen im Bundestag: 1851 bis 1859. Documente der K. Preuß. Bundestags-Gesandtschaft: in 4 Bde. / hrsg. von Ritter v. Poschinger. Bd. 1. (18511854), XII, 396 S.; Bd. 2. (1854–1856), XVII, 395 S.; Bd. 3. (1856–1859), XXII, 541 S. – Leipzig: Hirzel, 1882; Bd. 4. (1851–1858), XI, 336 S. – Osnabrück: Zeller, 1884.

Вернуться

108

Die politischen Berichte des Fürsten Bismarck aus Petersburg und Paris. 18591862 / hrsg. von L. Raschdau: in 2 Bde. Berlin: Reimar Hobbing, 1920.

Вернуться

109

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke: 15 in 19 Bde. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1924–1935.

Вернуться

110

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke. Band 1. Politische Schriften – bis 1854. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1924; Band 2. Politische Schriften. 1. Januar 1855 bis 1. März 1859 / bearb. von Herman von Petersdorff. 2 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1924; Band 3. Politische Schriften. März 1859 bis September 1862 / bearb. von Herman von Petersdorff. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1925; Band 4. Politische Schriften 1862 bis 1864 / bearb. von Friedrich Thimme, Herman von Petersdorff, Werner Frauendienst. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1927; Band 5. Politische Schriften 1864 bis 1866 / bearb. von Friedrich Thimme. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1927; Band 6. Politische Schriften (Juni 1866 bis Juli 1867) / bearb. von Friedrich Thimme. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1929; Band 6 a. Politische Schriften 1867 bis 1869 / bearb. von Friedrich Thimme. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1930; Band 6 b: Politische Schriften 1869 bis 1871 / bearb. von Friedrich Thimme. 1 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1931; Band 6 c: Politische Schriften 1871 bis 1890 / bearb. von Werner Frauendienst. 2 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1935. XVI, 449 S.

Вернуться

111

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke. Band 7. Gespräche, Erster Band: Bis zur Aufrichtung des Deutschen Reiches / bearb. und hrsg. von Dr. Willy Andreas. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1930; Band 8. Gespräche, Zweiter Band: Bis zur Entlassung Bismarcks / bearb. und hrsg. von Dr. Willy Andreas. 2 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1926; Band 9. Gespräche, Dritter Band: Von der Entlassung bis zum Tode Bismarcks / bearb. und hrsg. von Dr. Willy Andreas. 2 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1926.

Вернуться

112

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke. Band 10. Reden (1847 bis 1869) / bearb. von Dr. Wilhelm Schüßler. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1928; Band 11. Reden (1869 bis 1878) / bearb. von Dr. Wilhelm Schüßler. 2 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1929; Band 12. Reden (1878 bis 1885) / bearb. von Dr. Wilhelm Schüßler. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1929; Band 13. Reden (1885 bis 1897) / bearb. von Dr. Wilhelm Schüßler. 1 Aufl. Berlin: Otto Stolberg & Co. Verlag für Politik und Wirtschaft, 1930.

Вернуться

113

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke. Band 14-I. Briefe: 1822–1861 / hrsg. von Wolfgang Windelband und Werner Frauendienst. 1 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1933; Band 14-II. Briefe: 1862–1898 / hrsg. von Wolfgang Windelband und Werner Frauendienst. 1 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1933.

Вернуться

114

Bismarck Otto von. Die gesammelten Werke. Band 15. Erinnerung und Gedanke: kritische Neuausgabe auf Grund des gesamten schriftlichen Nachlasses / von Gerhard Ritter in Gemeinschaft mit Rudolf Stadelmann. 2 Aufl. Berlin: Deutsche Verlags-Gesellschaft, 1932.

Вернуться

115

Die auswärtige Politik Preußens. 1858–1871. Diplomatische Aktenstücke: in

10 Bde. / hrsg. von der Historischen Reichskommission unter Leitung von E. Brandenburg. Oldenburg i.O.: Verlag Gerhard Stalling. 1932–1939; Berlin: Durken & Humblot, 2008.

Вернуться

116

Preußens auswärtige Politik. 1850–1858. Unveröffentlichte Dokumente aus dem Nachlasse des Otto v. Manteuffel: in 3 Bde. / hrsg. von Heinrich v. Poschinger. Berlin: Ernst Siegfried Mittler und Sohn, 1902.

Вернуться

117

Otto von Bismarck. Werke in Auswahl. Acht Bände – Jahrhundertausgabe zum 23. September 1862: 8 Bände in 9 Büchern / Hrsg. von Gustav Adolf Rein, Wilhelm Schüßler, Alfred Milatz, Rudolf Buchner. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1962–1983.

Вернуться

118

Otto von Bismarck. Werke in Auswahl. Jahrhundertausgabe zum 23. September 1862: 9 Bde. Gebundene Ausgabe / hrsg. von Gustav A Rein, Wilhelm Schüssler, Alfred Milatz, Rudolf Buchner. Darmstadt, 2001.

Вернуться

119

Otto von Bismarck. Gesammelte Werke. Neue Friedrichsruher Ausgabe / Ulrich Lappenküper; hrsg. von Eberhard Kolb, Klaus Hildebrand, Lothar Gall, Konrad Canis. Abteilung III: 1871–1898. Schriften. – Band 1: 1871–1873 / bearb. von Andrea Hopp. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2004. 637 S. – Band 2: 1874–1876 / bearb. von Rainer Bendick. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2005. 790 S. – Band 3: 1877–1878 / bearb. von Michael Epkenhans und Erik Lommatzsch. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2008. 659 S. – Band 4: 1879–1881 / bearb. von Andrea Hopp. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2008. 827 S. – Band 5: 1882–1883 / bearb. von Ulrich Lappenküper. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2010. 678 S. – Band 6: 1884–1885 / bearb. von Ulrich Lappenküper. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2011. 855 S. – Band 7: 1886–1887 / bearbeitet von Ulf Morgenstern. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2018. CXIV, 681 S. – Band 8: 1888–1890 / bearb. von Andrea Hopp. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2014. 679 S; Abteilung IV: Gedanken und Erinnerungen / bearbeitet von Michael Epkenhans und Eberhard Kolb. Paderborn: Ferdinand Schöningh Verlag, 2011. 616 S.

Вернуться

120

ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. Ч. 2. Д. 2075. Т. 1. Л. 62 об. (Письмо из Берлина от 22 февраля).

Вернуться

121

Schäffle A. Cotta. Berlin: Ernst Hofmann & Co., 1895. S. 174.

Вернуться

122

См., например: Шерих Д. Ю. Голос родного города. Очерк истории газеты «Санкт-Петербургские ведомости». СПб.: Лениздат, 2001. 254 с.

Вернуться

123

Санкт-Петербургские ведомости. 23 декабря 1870 (4 января 1871). № 353. С. 1.

Вернуться

124

Вестник Европы. Журнал истории, политики, литературы. СПб., 1869. Т. IV. С. 865.

Вернуться

125

Вестник Европы. Журнал историко-политических наук. СПб., 1866. Т. II (июнь). Историческая хроника. С. 109–110.

Вернуться

126

Вестник Европы. Журнал историко-политических наук. СПб., 1869. Т. IV. С. 882.

Вернуться

127

Там же. С. 877–878.

Вернуться

128

Так, например, описывая начало дипломатической миссии Бисмарка во Франкфурте, «Вестник Европы» характеризовал прусского дипломата как «поклонника и беспрекословного почитателя Австрии» – Вестник Европы. Журнал истории, политики, литературы. СПб., 1869. Т. IV С. 880.

Вернуться

129

Вестник Европы. Журнал истории, политики, литературы. СПб., 1869. Т. IV. С. 886.

Вернуться

130

Московские ведомости. 15 декабря 1870. № 270. С. 2.

Вернуться

131

Чубинский В. В. Бисмарк. Политическая биография. М., 1988. С. 237.

Вернуться

132

Gedanken und Erinnerungen von Otto von Bismarck: in 2 Bde. Stuttgart: Verlag der J. G. Cottaschen Buchhandlung Nachfolger, 1898.

Вернуться

133

Gedanken und Erinnerungen von Otto von Bismarck. Dritter Band. Erinnerung und Gedanke. Stuttgart und Berlin: Verlag der J. G. Cottaschen Buchhandlung Nachfolger, 1919.

Вернуться

134

Bismarck. Gedanken und Erinnerungen. Die drei Bände in einem Bande. Vollständige Ausgabe. Stuttgart: Verlag der J. G. Cottaschen Buchhandlung Nachfolger, 1919.

Вернуться

135

Мемуары князя Бисмарка: («Мысли и воспоминания»)/ Предисл., примеч. и пер. М. Полтавского. СПБ: тип. бр. Пантелеевых, 1899.

Вернуться

136

О. Бисмарк. Мысли и воспоминания: в 3 тт. / перевод с немецкого под ред. проф. А. С. Ерусалимского. Москва: Государственное социально-экономическое издательство, 1940–1941.

Вернуться

137

Отто фон Бисмарк. Воспоминания, мемуары. 2 тт. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2002.

Вернуться

138

Отто фон Бисмарк. Мемуары Железного канцлера М.: Изд-во Эксмо; СПб.: Terra Fantastica, 2003; Отто фон Бисмарк. Мысли и воспоминания. М: Бизнеском, 2009; «Железом и кровью»: афоризмы немецкого канцлера / пер. с нем. под ред. А. С. Ерусалимского. М.: Эксмо, 2019.

Вернуться

139

Bismarckbriefe 1836–1873. 8. Aufl. / hrsg. von Horst Kohl. Bielefeld und Leipzig: Verlag Velhagen & Klasing, 1898.

Вернуться

140

Fürst Bismarcks Briefe an seine Braut und Gattin. 3 Aufl. / hrsg. von Herbert von Bismarck. Stuttgart und Berlin: J.G.Cotta'sche Buchhandlung Nachfolger, 1910.

Вернуться

141

Отто фон Бисмарк. Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 18591862 / пер. с нем. и коммент. В. С. Дударева. СПб.: Алетейя, 2013.

Вернуться

142

König Friedrich Wilhelm IV. und Wilhelm I. Briefwechsel 1840–1858 / Hrsg. und bearb. Von Winfried Baumgart, redakt. Von Mathias Friedel. Paderborn, München, Wien, Zürich: Ferdinand Schöningh, 2013.

Вернуться

143

Leopold von Gerlach. Denkwürdigkeiten aus dem Leben Leopold von Gerlachs, Generals der Infanterie und General-Adjutanten König Friedrich Wilhelms IV: in 2 Bde. Berlin: Verlag von Wilhelm Herz, 1891–1892.

Вернуться

144

Ernst Ludwig von Gerlach. Aufzeichnungen aus seinem Leben und Wirken 17951877. Herausgegeben von Jakob von Gerlach. 2 Bände. Bahn, Schwerin 1903.

Вернуться

145

Quellen zur Geschichte des Deutschen Bundes. Abteilung III: Quellen zur Geschichte des deutschen Bundes. 1850–1866: in 4 Bde. / bearb. von Jürgen Müller. München: R. Oldenbourg Verlag, De Gruyter Oldenbourg, 1996–2012; Fenske Hans. Der Weg zur Reichsgründung. 1850–1870. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1977.

Вернуться

146

Татищев С. С. Император Александр II, его жизнь и царствование: в 2 тт.

СПб.: А.С. Суворин, 1903; Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. М.: АСТ: Транзиткнига, 2006.

Вернуться

147

Переписка императора Александра II с великим князем Константином Николаевичем, 1857–1861; Дневник великого князя Константина Николаевича, 1858–1861 / сост., авт. вступ. ст., указ. и коммент. Л. Г. Захарова, Л. И. Тютюнник. М.: Изд. центр «Терра», б. г. (1993).

Вернуться

148

МилютинД. А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1860–1862 / подгот. текста и коммент. Л.Г. Захаровой и др.; под ред. Л.Г. Захаровой. М.: Российский фонд культуры: Студия «Тритэ» Никиты Михалкова, 1999;Милютин Д. А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1863–1864 / предисл. Л. Г. Захаровой; подгот. текста, коммент., указ. Т. А. Медовичевой, Л. И. Тютюнник; под ред. Л. Г. Захаровой. М.: РОССПЭН, 2003.;МилютинД. А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1865–1867 / под ред. Л. Г. Захаровой. М.: РОССПЭН, 2005;МилютинД. А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1868 – начало 1873 / под ред. Л. Г. Захаровой. М.: РОССПЭН, 2006.

Вернуться

149

Kladderadatsch. № 20, 18. V. 1851. S. 78, также: QGDB. Bd. 2. S. 38–39.

Вернуться

150

ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. Ч. 2. Д. 2075. Т. 1. Л. 194 (Письмо из Берлина от 21 января).

Вернуться

151

См. завещание Фридриха-Вильгельма III и тронную речь Фридриха-Вильгельма IV – Das Testament Friedrich-Wilhelm III. Und die Thronreden Friedrich-Wilhelm IV. bei der Huldigung zu Königsberg und Berlin. Berlin: E. Eichler, 1840.

Вернуться

152

См., например: Deutsche Vierteljahrsschrift. 1851. Heft 3. S. 273–309; также: QGDB. Bd. 2. S. 6-38.

Вернуться

153

Отто фон Бисмарк. Воспоминания. Т 1. С. 286.

Вернуться

154

Thun an Buol. 25. VI. 1852 // Haus-, Hof- und Staatsarchiv Wien (далее: HHStA Wien). PA II. 24. fol. 659–668. Bericht. Behändigte Ausfertigung; см. также: Meyer A. O. Bismarcks Kampf mit Österreich am Bundestag zu Frankfurt (1851–1859). Berlin und Leipzig, 1927. S. 519–521; также: QGDB. Bd. 2. S. 734–741.

Вернуться

155

Schmidt Reiner F. Bismarck. S. 61–63.

Вернуться

156

Denkschrift Pfordtens. 2. III. 1852 // Bayerische Hauptstaatsarchiv (далее: HStA München). Abteilung III: GHA. Bestand König Maximilian II. № 79/3/203. Vorlage für König Maximilian II. Eigenhändige Ausfertigung; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 724–734.

Вернуться

157

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 14. I. 1853 // WWB. S. 419–420.

Вернуться

158

Sächsische Constitutionelle Zeitung. № 307. 31. Dezember 1851. S. 1225; см. также: Weser-Zeitung. № 2511. 1. Januar 1852; а также: Kirchenpauer an Merck. 10. II. 1852 // Staatsarchiv Hamburg (далее: StA Hamburg). 111-1 Senat Cl. Lit. Sb. № 2. Vol. 55b. fol. 161–164. Bericht. Behänfigte Ausfertigung. Lect. 18. Februar 1852; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 715–721.

Вернуться

159

Bismarck an Manteuffel. 7. II. 1852 // GW. Bd. I. S. 139.

Вернуться

160

Kirchenpauer an Merck. 10. II. 1852 // StA Hamburg. 111-1 Senat Cl. Lit. Sb. № 2. Vol. 55b. fol. 161–164. Bericht. Behänfigte Ausfertigung. Lect. 18. Februar 1852; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 720.

Вернуться

161

Bismarck an Manteuffel. 11. IV. 1852 // GW. Bd. I. S. 161.

Вернуться

162

Ibid.

Вернуться

163

Зайончковский А. М. Восточная война 1853–1856 гг. в связи с современной ее политической обстановкой. СПб., 1908. Т. 1. С. 382.

Вернуться

164

Россия и черноморские проливы (XVIII–XX столетия). М., 1999. С. 148.

Вернуться

165

Международные отношения на Балканах. 1830–1856. М., 1990. С. 348. – цит. по: Россия и черноморские проливы. С. 528.

Вернуться

166

Bismarck an Manteuffel. 23. X. 1852 // WiA. Bd. I. S. 496.

Вернуться

167

Ibid.

Вернуться

168

Ibid.

Вернуться

169

Вероятно, здесь Бисмарк имел в виду национальную политику Наполеона III и возможное распространение революции в Европе.

Вернуться

170

Bismarck an Karl Friedrich von Savigny. 14. X. 1852 // GW. Bd. XIV Teil 1. S. 279.

Вернуться

171

Bismarck an Manteuffel. 12. II. 1853 // GW. Bd. I. S. 295.

Вернуться

172

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV. 14. I. 1853 // WWB. S. 419.

Вернуться

173

Bismarck an Leopold Gerlach. 21. I. 1853 // GW. Bd. XIV Teil 1. S. 289.

Вернуться

174

Gall L. Bismarck. Der weiße Revolutionär. S. 159.

Вернуться

175

Bismarck an Leopold Gerlach. 21. I. 1853 // GW. Bd. XIV. Teil 1. S. 289.

Вернуться

176

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 19. II. 1853 // WWB. S. 430.

Вернуться

177

Bismarck an Manteuffel. 15. VII. 1853 // GW. Bd. I. S. 355.

Вернуться

178

ГАРФ. Ф. 728. On. 1. Ч. 2. Д. 2075. Т 1. Л. 59 (Письмо из Берлина от 20 февраля).

Вернуться

179

Bismarck an Manteuffel. 15. VII. 1853 // GW. Bd. I. S. 355.

Вернуться

180

Свое название партия получила по основанному ею в 1851 г. печатному органу «Preußisches Wochenblatt zur Besprechung politischer Tagesfragen» («Прусский еженедельник для обсуждения политически злободневных вопросов»); выходил вплоть до 1861 г.

Вернуться

181

См., например: Meysenburg an Rüdt. 11. VI. 1853 // Generallandesarchiv Karlsruhe (далее: GLA Karlsruhe). 48/2650. Bericht. Behändigte Ausfertigung; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 755.

Вернуться

182

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV. 4. I. 1853 // WWB. S. 413.

Вернуться

183

Fritsch an Seebach. 16. VII. 1853 // Landesarchiv Thüringen. Staatsarchiv Gotha (далее: StA Gotha). Staatsministerium. Dep. I. Loc. 5f. № 2. Vol. 5. Bericht. Behändigte Ausfertigung. Praes.: 20. Juli 1853; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 766.

Вернуться

184

Отто фон Бисмарк. Воспоминания. Т 1. С. 144–145.

Вернуться

185

EyckE. Bismarck. Leben und Werk. Bd. I. S. 237.

Вернуться

186

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 27. VI. 1853 // WWB. S. 444.

Вернуться

187

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 4. VII. 1853 // WWB. S. 446.

Вернуться

188

Чичерин Г. В. Исторический очерк дипломатической деятельности А. М. Горчакова. М., 2009. С. 46.

Вернуться

189

Bismarck an Leopold von Gerlach. 18. XII. 1853// GW. Bd. XIV Teil 1. S. 333;

WiA Bd. I. S. 553.

Вернуться

190

Ibid.

Вернуться

191

Bismarck an die Schwiegermutter. 29. XII. 1853// GW. Bd. XIV. Teil 1. S. 339.

Вернуться

192

Denkschrift Herzog Ernsts II. von Sachsen-Coburg und Gotha. 3. VI. 1853 // ErnstII. Aus meinem Leben und aus meiner Zeit. Bd. 2. Berlin, 1887. S. 306–315; также: QGDB. Bd. 2. S. 294–303.

Вернуться

193

Bismarck an Leopold von Gerlach. 19/20. XII. 1853// Fenske H. Der Weg zur Reichsgründung. S. 108.

Вернуться

194

Bismarck an Manteuffel. 07. I. 1854// GW. Bd. I. S. 405.

Вернуться

195

Чичерин Г. В. Исторический очерк. С. 50.

Вернуться

196

Зайончковский А. М. Восточная война. Т II. Часть I. С. 457–462.

Вернуться

197

Тарле Е. В. Крымская война. 2 тт. М. – Л., 1941–1944. Т 1. С. 410–411.

Вернуться

198

Франция и Австрия – В. Д.

Вернуться

199

Bismarck an Leopold von Gerlach. 19/20. XII. 1853 // Fenske H. Der Weg zur Reichsgründung. S. 108.

Вернуться

200

Bismarck an Minister von Manteuffel. 02. II. 1854 // GW. Bd. I. S. 422.

Вернуться

201

Bismarck an Leopold von Gerlach. 20. II. 1854 // GW. Bd. XIV Teil 1. S. 345.

Вернуться

202

Ibid.

Вернуться

203

42. Sitzung am 30. März 1857 // SBVPHA. 1856. Bd. 2. Berlin, 1857. S. 678.

Вернуться

204

Bismarck an Leopold von Gerlach. 29. III. 1854 // GW. Bd. XIV. Teil 1. S. 348.

Вернуться

205

Bismarck an Manteuffel. 15. II. 1854 // GW. Bd. I. S. 427.

Вернуться

206

Beust an Könneritz. 28. II. 1854 // GLA Karlsruhe. 48 / 1601. Weisung. Abschrift; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 787–788.

Вернуться

207

Bismarck an Manteuffel. 23. II. 1854 // GW. Bd. I. S. 429.

Вернуться

208

Чичерин Г. В. Исторический очерк. С. 53.

Вернуться

209

Bismarck Manteuffel. 23. II. 1854 // GW. Bd. I. S. 429.

Вернуться

210

Подтверждались достигнутые 5 декабря 1853 г договоренности о коллективных обязательствах по сохранению территориальной целостности Османской империи, и о признании status quo ante bellum составной частью европейской системы равновесия сил.

Вернуться

211

См.: Buol an Rechberg. 31. X. 1855 // HHStA Wien. Bundespräsidialgesandtschaft Frankfurt 24. Instruktion. Behändigte Ausfertigung; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 367–369.

Вернуться

212

Зайончковский А. М. Восточная война. Т. II. Часть II. С. 149–150.

Вернуться

213

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV. 12. XI. 1854 // WWB. S. 486.

Вернуться

214

Bismarck. Randbemerkungen zu dem Berichtsentwurf. 27. IV. 1854 // GW. Bd. I. S. 447.

Вернуться

215

Отто фон Бисмарк. Воспоминания. Т. 1. С. 148–149.

Вернуться

216

Отто фон Бисмарк. Воспоминания. Т. 1. С. 149.

Вернуться

217

Bismarck an Manteuffel. 25. IV. 1854 // GW. Bd. I. S. 442.

Вернуться

218

Bismarck an Bruder Bernhardt. 29. VI. 1854 // GW. Bd. XIV. Teil. I. S. 361.

Вернуться

219

Bismarck an Schwester Malwine. 28. VI. 1854 // WiA. Bd. II. S. 21.

Вернуться

220

Зайончковский А. М. Восточная война. Т. II. Часть II. С. 155.

Вернуться

221

Чичерин Г. В. Исторический очерк. С. 69.

Вернуться

222

Bismarck an Manteuffel. 16–17. VI. 1854 // WiA. Bd. II. S. 18.

Вернуться

223

Bismarck an Leopold von Gerlach. 13. X. 1854 // GW. Bd. XIV. Teil. I. S. 369.

Вернуться

224

Россия и черноморские проливы. С. 150.

Вернуться

225

Friedrich Wilhelm IV an Wilhelm. 3. I. 1855 // WWB. S. 487.

Вернуться

226

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 12. XI. 1854 // WWB. S. 486.

Вернуться

227

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 7. VI. 1855 // WWB. S. 501.

Вернуться

228

Согласно этой статье, обе германские державы признавали 4 пункта основой для мирных переговоров, а Пруссия обязывалась защищать Австрию в случае нападения на нее в княжествах.

Вернуться

229

Bismarck an Manteuffel. 8/9. XII. 1854 // GW. Bd. I. S. 514.

Вернуться

230

Bismarck an Manteuffel. 16–17. VI. 1854 // WiA. Bd. II. S. 18.

Вернуться

231

Bismarck an Manteuffel. 23. II. 1854 // GW. Bd. I. S. 430.

Вернуться

232

Bismarck an Manteuffel. 25. VII. 1854 // GW. Bd. I. S. 473.

Вернуться

233

Bismarck an Manteuffel. 25. VII. 1854 // GW. Bd. I. S. 473.

Вернуться

234

Bismarck an Manteuffel. 16–17. VI. 1854 // WiA. Bd. II. S. 18.

Вернуться

235

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 27. VI. 1853 // WWB. S. 444–445.

Вернуться

236

Тарле Е. В. Крымская война. Т. II. С. 300.

Вернуться

237

Bismarck an Gerlach. 21. XII. 1854 // WiA. Bd. II. S. 47.

Вернуться

238

Bismarck an Manteuffel. 1. I. 1855 // GW. Bd. II. S. 4.

Вернуться

239

Bismarck an Gerlach. 6. I. 1855 // WiA. Bd. II. S. 52.

Вернуться

240

Bismarck an Gerlach. 7. III. 1855 // GW. Bd. II. S. 388.

Вернуться

241

Ibid. S. 388–389.

Вернуться

242

Ibid. S. 389.

Вернуться

243

Bismarck an Gerlach. 8. V 1855 // GW. Bd. II. S. 400.

Вернуться

244

Bismarck an Gerlach. 27. IV. 1855 // WiA. Bd. II. S. 66–67.

Вернуться

245

Bismarck an Gerlach. 8. I. 1856 // GW. Bd. II. S. 426.

Вернуться

246

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 25. XII. 1855 // WWB. S. 509.

Вернуться

247

24. März 1856 // DLG. S. 406.

Вернуться

248

Посланник России в Штутгарте В. П. Титов и российский посланник в Мюнхене граф Д. П. Северин.

Вернуться

249

Министр иностранных дел Баварии фон дер Пфорден, министр иностранных дел Вюртемберга барон фон Хюгель.

Вернуться

250

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 27. I. 1856 // WWB. S. 516.

Вернуться

251

Rechberg an Buol. 28. II. 1856 // HHStA Wien. PA II 35. Deutscher Bund. Berichte 1856. I–VII, fol. 228–242. Bericht. Behändigte Ausfertigung. Praes.: 2. März 1856; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 803.

Вернуться

252

Бисмарк – Герлаху. 11.II.1856 // Отто фон Бисмарк. Воспоминания. Т. 1. С. 171; так же: WiA. Bd. II. S. 85.

Вернуться

253

См., например: SBVPHA. 1855. Bd. 2. Berlin, 1856. S. 505, 507, 681, 684, 876.

Вернуться

254

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV. 18. II. 1856 // WWB. S. 517.

Вернуться

255

Bismarck an Manteuffel. 16. II. 1856 // GW. Bd. II. S. 126.

Вернуться

256

Wilhelm an Friedrich Wilhelm IV 4. IV 1856 // WWB. S. 522.

Вернуться

257

Gagern Heinrich von. Das Leben des Generals Friedrich von Gagern: in 3 Bde (4 Teile). Bd. 1. Leipzig und Heidelberg: C. F. Wintersche Verlagshandlung, 1856. S. 551–556; см. также: Denkschrift Samwers zur Reform des Deutschen Bundes // Landesarchiv Schleswig-Holstein (далее: LA SH). Abteilung 399.52: NL Samwer. № 94. Konzept in der Hand Samwers; см. также: QGDB Bd. 2. S. 432–433.

Вернуться

258

Bismarck an Manteuffel. 26. IV 1856 // GW. Bd. II. S. 138–145; WiA. Bd. II. S. 100–109.

Вернуться

259

Бисмарк имеет в виду подчеркнуто вежливое поведение русской делегации во главе с гр. А. Ф. Орловым по отношению к французской стороне на Парижском конгрессе.

Вернуться

260

Bismarck an Manteuffel. 26. IV. 1856 // GW. Bd. II. S. 138.

Вернуться

261

Ibid. S. 144.

Вернуться

262

Bismarck an Gerlach. 8. IV. 1856 // GW. Bd. XIV Teil I. S. 440; WiA. Bd. II. S. 99.

Вернуться

263

Иоганн Бернард фон Рехберг унд Ротенлёвен в марте 1855 г. занял пост австрийского представителя при Союзном сейме.

Вернуться

264

Schmidt Reiner F. Bismarck. S. 88.

Вернуться

265

Bismarck an Manteuffel. 29. IV 1857 // GW. Bd. II. S. 210.

Вернуться

266

47. Sitzung am 17. April 1857 // SBVPHA. 1856. Bd. 2. Berlin, 1857. S. 777.

Вернуться

267

Rechberg an Buol. 17. VI. 1857 // HHStA Wien. PA II 37. Deutscher Bund. Berichte 1857. I–VII, fol. 653–659. Bericht. Behändigte Ausfertigung. Praes.: 22. Juni 1857; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 817–820.

Вернуться

268

Reinhard an Hügel. 15. XII. 1857 // HStA Stuttgart. E 65. Verzeichnis 57. Büschel 329. Bericht. Behändigte Ausfertigung. Praes.: 19. Dezember 1857; см. также: QGDB. Bd. 2. S. 829–832.

Вернуться

269

50. Sitzung am 23. April 1857 // SBVPHA. 1856. Bd. 2. Berlin, 1857. S. 838.

Вернуться

270

21. Mai 1856 // DLG. S. 505.

Вернуться

271

26. Mai 1856 // DLG. S. 506.

Вернуться

272

Нессельроде – Орлову. 5. IV. 1856 // Тарле Е. В. Крымская война. Т. II. С. 547548.

Вернуться

273

Александр II – Вел. кн. Константину Николаевичу. 1 февраля 1857 // 18571861. Переписка императора Александра II с Великим Князем Константином Николаевичем. Дневник Великого Князя Константина Николаевича. М., 1994. С. 17.

Вернуться

274

Bismarck an Manteuffel. 3. VII. 1857 // GW. Bd. II. S. 242.

Вернуться

275

Ibid.

Вернуться

276

Ibid.

Вернуться

277

Bismarck an Manteuffel. 3. VII. 1857 // GW. Bd. II. S. 243.

Вернуться

278

Бисмарк имеет в виду антифранцузское значение, которое могла иметь встреча монархов в Ваймаре.

Вернуться

279

Bismarck an Manteuffel. 23. IX. 1857 // GW. Bd. II. S. 250.

Вернуться

280

Ibid.

Вернуться

281

Ibid.

Вернуться