Александра Верева
Горький привкус счастья

ГОРЬКИЙ ПРИВКУС СЧАСТЬЯ

Пролог

В зарослях высокого малинника, густо разросшегося с правой стороны кирпичного дома до деревянного забора, незаметно от всех сидела девочка, выбирала самые крупные спелые ягодки и с аппетитом отправляла в рот. Тонкие детские ручки осторожно тянулись снизу, но длинные толстые стебли как назло цеплялись за одежду и волосы, больно царапались и кусались. Переспелая малина ярко пачкала пальцы, отчего те становились липкими. Конечно, можно насобирать ягоды в миску, помыть и не спеша съесть сидя в тенечке на скамейке под раскидистой липой или за столом на летней веранде, но вкус будет уже не тот. Самый аромат – это ягоды только что сорванные с куста, они пахнут солнцем. Да и свободного времени совсем нет: нужно бежать к подружке, проверить, как поживает воробьиная семейка под крышей сарая, съездить к речке на велосипеде и вернуться домой до возвращения коровьего стада с поля.

Она очередной раз одернула коротенькое платье, оставив на выцветшей желтой ткани новые розовые пятна. Мама, когда увидит, будет ругаться, но не сильно. Платье не новое, досталось по наследству от двоюродной сестры, да и коротковато уже, но для деревни подойдет. Девочку совсем не заботило то, как она выглядела, впрочем, как и всегда. Одежда должна быть простой и удобной, чтобы не мешала лазить по деревьям, сигать через заборы и гонять на велосипеде. В последнее время мама постоянно делала замечания по поводу ее внешнего вида, неустанно повторяла, что она – девочка, должна выглядеть аккуратно и опрятно, а не приходить в конце дня домой чумазым пугалом. Дочь все выслушивала без возражений, кивала в знак согласия головой, и обещала, что завтра исправится. Но лишь только занимался новый день, как все обещания улетучивались, уступая место насущным детским проблемам. Впереди было почти два месяца лета и абсолютно не было дела до таких мелочей. Вот и сейчас она немного перекусит и сразу побежит к Ирке, подружке, заниматься своими девчачьими делами.

Неожиданно скрипнула входная калитка, и по двору покатился ломающийся голос соседского мальчишки:

– Дядя Толя, здравствуйте! А где Маринка? Мы с ребятами на речку идем, она не хочет пойти с нами?

– Привет, Кирюша, – послышался приветливый голос отца, занимающегося своими столярными делами. – Да только что была где-то здесь. Зайди в дом, посмотри, может, ещё не убежала.

Девочка сжалась в комочек и затаилась в кустах, боясь даже пошевелиться. Сердце бешено забилось в груди, отдаваясь громким гулом в ушах, ноги за секунду стали ватными, а желудок словно стянуло в тугой узел. Что с ней происходило, Марина до конца не понимала, но одно присутствие этого юноши парализовывало её до состояния полуобморока. При нём она терялась, не могла произнести ни слова, краснела с головы до пят и старалась спрятаться подальше, только бы он не нее не смотрел, ничего не понял, ни о чём не догадался.

Кирилл старше ее на три года, ему уже шестнадцать. Он приходился близким родственником – племянником жены её родного дяди, маминого брата. Каждое лето мальчик приезжал к бабушке на летние каникулы. Сколько она себя помнила, столько они и водили дружбу. Вот только в этом году с ней творится что-то неладное, что именно – сама толком не понимала.

Дом бабушки Кирилла стоял в двух дворах ниже по улице. Большую часть года та жила одна, и лишь летом старый двор наполнялся звонкими голосами снующих туда-сюда мальчишек во главе с единственным и горячо любимым внуком, в котором она души не чаяла. Бабушка все лето баловала ребятню сдобной выпечкой, поэтому в помощи ей никто никогда не отказывал: ребята помогали и воду в бочки натаскать, и опавших яблок скотине насобирать, и сорную траву с огорода вынести. Марина постоянно крутилась в дружной компании мальчишек, предпочитая такое времяпровождение девичьим заботам. Но этим летом все изменилось. И все из-за того, что Марья Аркадьевна месяц назад, когда внук только приехал из северной столицы, случайно обмолвилась при ней, что по её мнению, та очень нравиться Кирюше, он постоянно о ней говорит, упоминает при любом возможном случае.

С этого момента девочка потеряла покой. Она поняла, что Кирилл ей нравится, но не так как раньше, по-другому. Ни один мальчишка из их дружной компании не вызывал таких чувств как он. Одно лишь его присутствие занимало дыхание, рассеивало внимание, а конечности пробирала мелкая дрожь. При нем она не могла выдавить из себя ни слова и полагала, что тот считает её круглой дурой. Из-за этого Марина старалась реже попадаться Кириллу на глаза, перестала участвовать в общих играх, и основное время проводила со своей подружкой Иркой. Вот и сейчас, она тихонько сидела в кустах, прижавшись к забору, боясь неосторожным движением выдать себя.

– Нет её в доме, – Кирилл вышел на крыльцо, – Если увидите, передайте, что я её искал.

– Конечно, передам, – отозвался отец.

Раздался лязг закрывающейся калитки, но Марина не стала выходить из своего убежища. Она ждала, а когда отец ушел в столярную подсобку, шустро пересекла двор, перескочила через деревянный забор, чтобы не скрипеть калиткой, и помчалась к подруге. Никто не должен знать о том, что Кирилл ей нравился: ни мама, ни папа, ни тем более сам Кирилл. Это был её секрет и только её.

– 1-

Санкт-Петербург. Пушкинский район. Частная квартира.

– Кирилл, ты ещё раз хорошо подумай, прежде чем окончательно принимать решение. Вам, несомненно, необходим высококвалифицированный бухгалтер, но этот твой бухгалтер требует слишком высокую плату за свой труд. Стоит ли она того? Давай не будем спешить. Может, всё-таки возьмем твою родственницу? У девочки как раз есть высшее образование, она имеет опыт работы, дашь ей зарплату в пятьдесят тысяч, она же от счастья с ума сойдет, ещё и благодарить тебя будет за то, что вытащил из деревни.

– Наташа, повторяю еще раз: мне не нравится эта затея! Ты же терпеть не можешь моих родственников, чего ты так в неё вцепилась?

Жена ухмыльнулась про себя. Для нее причины были более чем вескими, но мужа в них она посвящать не собиралась.

– Да, я не люблю, когда лезут в мою жизнь и когда указывают, как нужно жить, а твои родственники умеют делать это мастерски, особенно твоя мать.

Последнее слово было сказано с нажимом, и чтобы сгладить невольно вырвавшуюся неприязнь к свекрови, мягко добавила:

– Но родственники, они на то и родственники, так почему бы не помочь девочке, тем более, что в ее услугах вы нуждаетесь.

Кирилл отставил пустую тарелку и, подвинув поближе дымящуюся кружку с чаем, стал размешивать сахар. Напряженное движение чайной ложки выдавало внутреннее недовольство утренней беседой.

– Во-первых, не забывай, что мы живем в квартире, которую оставила нам именно моя мать, не твоя, – его тон стал твердым, с заметной ноткой раздражения в голосе, которую жена сразу прочувствовала, – и она имеет определенное право давать советы. Твое дело их просто выслушать, а не принимать в «штыки». Об этом мы уже неоднократно говорили.

Кирилл отложил ложку и, не сводя со стоящей напротив жены взгляда, сделал глоток.

– Во вторых, я все равно склоняюсь к решению взять Римму Власову. У нее хорошие рекомендации, и нет проблем с жильем и пропиской.

Наталья не спешила с ответом. В голове одновременно крутилось несколько вариантов, которые должны были убедить и заставить мужа изменить решение. Должны! Потому как видела она в соцсетях профиль этой Риммы Власовой, и он ей очень не понравился. Тридцать пят лет, не замужем, сексуальная стройная ухоженная брюнетка с умным видом – как раз такой типаж, который нравится ее мужу. И она на работе будет проводить с ним больше времени, чем законная жена дома.

Не сказать, чтобы Наталья испытывала комплекс неполноценности по поводу своего внешнего вида, но с этими девицами нужно держать ухо востро. Многие желают позариться на такой лакомый кусочек, как ее муж. Вопрос в том, устоит ли Кирилл перед соблазном, если тот открыто «замаячит» перед носом? Чтобы не допускать подобных ситуаций и держать мужа под присмотром, Наталья старалась всегда быть в курсе всех его рабочих дел. Ради этого даже завела дружбу с секретаршей, которую считала смазливой безмозглой пустышкой. И ее бы выжила, но та являлась двоюродной сестрой второго соучредителя фирмы и имела статус «неприкосновенности». Первое время Наталья немного нервничала, но поняв, что девушку ее муж совсем не интересует, нашла к той подход и использовала в качестве источника информации.

– Дорогой, безусловно, я благодарна твоей матери за квартиру, – она продолжала гнуть свою линию, – но почему бы нам действительно не помочь твоей родственнице? И родителей ее уважим и сами «вырастим» себе квалифицированного специалиста. Нужно же ей с чего-то начинать. А эта Римма… Она работала у конкурентов. Кто знает, что у нее в голове, и на кого в действительности она будет работать?

Жена замолчала. Заронив в уверенность мужа зерно сомнения, оставалось только ждать, когда оно пустит корни и созреет в нужное ей решение.

– Мне всё равно не нравится эта идея, но я подумаю, – ответил Кирилл, допив чай и вставая из-за стола.

– Во сколько сегодня вернешься? – елейным голосом уточнила жена, подойдя вплотную и обвив шею руками. – Егорка тебя неделями не видит, а сыну нужен отец.

– Я постараюсь вернуться пораньше, но не обещаю, – с недовольством снял с себя ее руки и чмокнул в щеку. – Если Валера договорится с подрядчиками, то приду к шести, и учти, сегодня, в любом случае, я рассчитываю на вкусный домашний ужин.

Наташа надула губки.

– Кирилл, может, лучше сходим вечером куда-нибудь? Я не хочу весь день провести у плиты.

– Жена, мы постоянно куда-то ходим, сделай мужу приятное – приготовь ужин, да и ребенку полезнее есть домашнюю еду, подумай о нём.

И вышел из кухни.

Наталья сложила руки на груди, думая о том, что сегодня не стоит настаивать на своем, лучше уступить. Чтобы добиться желаемого, придется изрядно постараться и приготовить что-нибудь особенное. Егорку нужно будет отправить на ночь к матери, чтобы не мешал. Пусть Кирилл считает, что он глава семьи, но решение он примет именно то, какое нужно ей.

Так уже было и не раз, и сейчас она сумеет настоять на своем.

Будучи старше мужа почти на три года, Наталья весьма ревностно относилась к его женскому окружению. Могла запросто устроить скандал, стоило лишь тому бросить заинтересованный взгляд на хорошенькую девушку. Но находиться всегда рядом она не могла, да и не хотела. Кирилл много времени проводил на работе, обеспечивая достаток и вполне комфортную по столичным меркам жизнь. Она же после декретного отпуска на работу преподавателя информатики в школу не вернулась, перешла на полное иждивение мужа под предлогом заботы о ребенке, сохранению и поддержанию семейного очага. Хотя, положа руку на сердце, стоило признаться, что воспитанием их сына, в основном, занималась ее мать. Она часто забирала Егорку к себе на несколько дней, а то и недель, водила по разным секциям и кружкам. А чем ей еще заняться на пенсии? Тем более что муж ежемесячно выделял теще деньги на расходы для сына, и весьма не малые. Так что Наталья вполне могла позволить себе жизнь в довольствие и заниматься собой и своим досугом. Хватит, настрадалась в свое время, живя в бедности и считая каждую копейку.

Муж также был выходцем из простой рабочей семьи, но своим упорством и целеустремленностью добился всего, что сейчас имел. И это качество в нем она ценила весьма высоко. Восемь лет назад он совместно с двумя друзьями детства основал маленькую конторку и занялся грузоперевозками. Взяв в лизинг два фургона, стали гонять в Финляндию, возить различные грузы. Работали слаженно не покладая рук без выходных и отпусков. Тяжелый упорный труд со временем стал приносить неплохой доход. Когда была наработана четкая логистика и появились постоянные клиенты, контора переросла в логистическую фирму. Бизнес стремительно пошел вверх. Пять месяцев назад закупили в Германии в кредит четыре новых грузовых фургона к уже имеющимся шестнадцати, и один грузопассажирский автобус, расширили штат работников до сорока двух человек. Один единственный бухгалтер в организации уже не справлялась с текущим потоком бумаг и счетов, поэтому встал вопрос о добавлении еще одной штатной единицы.

Желающих на должность бухгалтера было немало, и как назло, в основном, молодые девушки, которых Наташа мастерски, незаметно для мужа просеивала через себя. В чем-в чем, а опыта в женских интригах ей не занимать. И муж всегда прислушивался к ее советам и мнению. Вот только ситуация с бухгалтером назрела, и Кирилл готов сделать выбор, который ей совсем не по душе. Но, к счастью, три дня назад она случайно подслушала разговор мужа со свекровью, когда тот был в ванной и говорил по громкой связи. Он сетовал на то, что приехать с внуком этим летом не получится, из-за запарки на работе. Наталья была несказанно рада такому раскладу дел, так как перспектива провести часть лета в деревне ее не прельщала от слова «совсем», а отказаться ехать – веских причин не было. Ее начинало подташнивать только от одной мысли, что хоть и временно, но придется прозябать в захолустье без удобств, магазинов, салонов, с туалетом и душем на улице. Просто жуть!

Кирилл жаловался, что никак не может найти бухгалтера, на что свекровь предложила взять Марину, родственницу, а то мается девка с высшим бухгалтерским образованием в деревне, перспективы никакой нет. А так она девушка скромная, работящая, тихая, порядочная, проблем не предоставит.

С того момента Наталья и ухватилась за идею пристроить родственницу мужа в их фирму – девчонка двадцати шести лет, с небольшим, но достаточным опытом работы, неискушенная и не испорченная городской жизнью. Её будет легче контролировать, а если будет филонить на работе, то отправить обратно в деревню не составит особого труда. Да и на мужа не будет зариться как все остальные, родственница как-никак.

Наталья вздохнула. Она всегда умела настоять на своем и получить желаемое. Она знает, за какую ниточку стоит подергать и сделать так, чтобы все выглядело как принятое именно мужем решение. Нужно приниматься за дело. Будет ему сегодня не только вкусный ужин, но и ночь, которую он долго не забудет.

– 2 -

Кирилл

Сашка входит, как всегда, без стука и плюхается в кресло напротив. Судя по выражению лица, настроение у него приподнятое, чего не могу сказать о себе.

– Ты чего такой хмурый? – забрасывает правую ногу на колено и складывает руки в замок. – С Наташей поссорился?

– Да нет, нормально всё, – бурчу в ответ, откладываю подписанный документ и тянусь за следующим. – Почти.

– Почти? Это как? – усмехается он.

Не особо хочется озвучивать личную проблему, но совет друга сейчас бы был как никогда кстати. Сашка надежный, на него можно положиться, проверено не раз. Но никак не могу решиться. Молчание затягивается.

– Может кофе? Попросить Дашу сделать? – Сашка, по-видимому, замечает мое колебание, ждет, когда я соизволю объяснить ему причину своего озабоченного вида.

– Не, надо, не хочу.

Снова пауза.

По его прищуренному взгляду понятно, что он весь в нетерпении. А рассказывать то и нечего, просто сложилась неприятная для меня ситуация. Уступаю его любопытству:

– Наташка насела на меня. Хочет, чтобы я Маринку, родственницу, в бухгалтера взял.

– И в чем проблема? – не понимает Сашка.

– Я не хочу.

– Почему так? – не унимается он. – Свой же человек лучше, чем с улицы.

Я молчу. Вот как ему это объяснить, если он не знает всей предыстории? А я знаю, просто нутром чувствую, что Маринка все еще неровно дышит в мою сторону, до сих пор ни с кем не встречается. Информация верная, у матери интересовался как бы для общей картины понимания. И нет ее в социальных сетях, нигде не зарегистрирована, не ищет знакомств на стороне. Живет в деревне, работает в колхозе, ведет порядочный образ жизни. И все внутри говорит, что не стоит ей приезжать сюда. На душе так неприятно и гадко от всех этих разговоров.

– Или она совсем дура или профан? – Сашка видит, что я вот-вот готов расколоться.

– Вот именно, что не дура, – выдыхаю с толикой сожаления.

Рука сама тянется за очередным документом.

– Так, – он расслабленно откидывается на спинку кресла, – мне уже интересно. Рассказывай!

Откладываю взятый лист и ручку, пальцами тру переносицу. Пытаюсь расслабиться, но слова даются с трудом, несмотря на непреодолимую тягу выговориться.

– Да, что рассказывать? Жалко мне Маринку, дура она малолетняя!

– Ты же только что сказал, что она – не дура, – поправляет друг, словно ученика у доски.

– Да, не в этом смысле, – возмущаюсь его непониманию, – лет шесть-семь назад, еще до нашей с Наташей свадьбы как-то, ездил к бабушке в деревню в отпуск на неделю. Скучно там было дóсмерти, развлечений никаких, пацаны все поразъезжались кто-куда. Маринка – родная племянница теткиного мужа, ей тогда лет девятнадцать-двадцать было. Чтобы хоть как-то развеяться в этой глуши, я её на машине покатал, один раз в райцентр свозил, в ресторан для разнообразия пригласил. Девчонка хорошая, умная, все детство продружили. А она в последний вечер перед моим отъездом взяла и выдала, что влюблена чуть ли не с детства и ждет меня всё время, ни с кем не встречается. Я так понял, у неё на мой счёт были какие-то радужные мечты и надежды. На следующий день я уехал, на СМС-ки не отвечал, да и, вообще, забыл о ней, я же тогда за Наташей ухаживал. Маринка в день свадьбы прислала мне сообщение, что ненавидит, и послала к черту. Она злилась, а меня это просто забавляло. Больше мы не виделись. Матушка говорила, что она институт заочно с красным дипломом закончила, но никуда не уехала, в деревне осталась, бухгалтером на ферме работает. Теперь понимаешь, в какое глупое положение я попал?

– А давай об этом твоей Наташке расскажем, – лицо друга растягивается в озорной улыбке. – Она точно больше настаивать не будет, и твоя проблема решится сама собой.

– Да, ну тебя! Только попробуй! – беззлобно огрызаюсь. – Только заикнись об этом, я тебе шею сверну. Нам бухгалтер нужен срочно, Елена Антоновна «зашивается» одна, до девяти вечера на работе сидит. И Римма Короткова как назло забрала свое резюме, сказала, что нашла другую работу.

– В таком случае, тебе помогут только цветы, конфеты, извинения и предложение хорошей зарплаты. Авось простит.

Я комкаю черновик и запуливаю в Сашку, в желании стереть ехидство с его лица, но тот ловко уворачивается.

– Я рассчитывал на твой совет, а ты…

– Ладно, – делает серьезный вид, но в глазах блестит озорная улыбка, – если подумать, то столько времени прошло. Она тебе больше не звонит, и не пишет?

Отрицательно качаю головой.

– Тогда чего ты боишься? Не все люди социально активны и имеют странички в соцсетях. Может, она давно успокоилась и даже не вспоминает о тебе. Все мы прошли через первую влюбленность, и живем дальше, влюбляемся заново с более глубокими чувствами. Ты женат, она выросла. За это время столько воды утекло.

Сказанные другом слова имеют резон, но внутри все равно мерзко шевелится червячок сомнения.

– Она тебе нравилась? – задает вопрос в лоб.

– Нет, не особо, – отвечаю честно, но мне кажется, что это звучит не достаточно убедительно, – я же всегда в ней только младшую сестренку видел.

– Тогда не вижу проблемы. Давай возьмем и пусть работает, если действительно хороший специалист. Все дела вести все равно через Елену Антоновну будем.

– Но кто знает, что у нее в голове? – высказываю свои опасения. – Мне же за неё ответственность нести перед тёткой и бабушкой. Они мне голову оторвут, если с ней вдруг что-то случится. Мне это надо?

– Но ей же не семнадцать, верно?

– Нет, за двадцать пять, это точно.

– Ну, вот, девочка уже взрослая. Тётка, наоборот, тебе ещё благодарна будет, за то, что дочь в город вытянул и устроил на непыльную работу с хорошей зарплатой. Никто пока из наших по поводу зарплаты не жаловался, а она тем более не будет. Я думаю, ты зря нервничаешь. Да и жене твоей будет спокойнее, все знают, как она тебя ревнует к каждой юбке независимо от длины и возраста.

– Да, знают, – соглашаюсь. Мне неприятно от того, что все в курсе этой нелицеприятной черты характера моей супруги, – а ведь повода ей я особо никогда не давал.

Из прошлого накатывают позабытые чувства первой настоящей влюбленности, которые со временем сгладились, потеряли свои острые углы и приобрели строго очерченные границы личного комфорта. Наталья моя первая серьезная любовь еще со школьной скамьи, которую безответно хранил в душе долгое время. Хранил и ждал. Она ответила взаимностью спустя годы и то не сразу.

Мы встретились на вечере встреч выпускников, спустя семь лет после окончания школы. Я уже не был тем неуверенным в себе юнцом с ломающимся голосом и кучей комплексов, которого она когда-то знала. За моими плечами была служба в армии, и я четко понимал чего хочу в этой жизни. Будучи в легком подпитии, затащил ее в один из темных уголков школьного коридора и признался, что влюблен с восьмого класса, предложил встречаться. В тот вечер она посмеялась надо мной от души, но я воспринял это как вызов. Ее отказ лишь сильнее разжег во мне огонь желания заполучить то, чем я жаждал обладать, причем единолично. Ухаживал настойчиво, временами нагло и напористо. Отсутствие денег заставило использовать смекалку и пахать как проклятого, чтобы доказать ей и в первую очередь самому себе, что последнее слово будет именно за мной. И она не устояла. Спустя полгода я одел на ее палец обручальное кольцо, еще через год на свет появился, Егорка, наш сын.

Чтобы обеспечить семье комфортную жизнь, приходилось работать дни и ночи напролет. И вот, когда я достиг определенного успеха, а жизнь стала более-менее стабильной, захотелось больше семейного тепла и уюта. Почти год уговариваю жену на еще одного ребенка. Очень хочу малютку-доченьку, но кого бог даст, того и будем воспитывать. Семейный достаток позволяет завести и вырастить еще парочку малышей, но жена упирается, отнекивается, говорит рано, хотя время неумолимо идет вперед. Она, безусловно, выглядит гораздо моложе своего возраста, следит за фигурой, посещает фитнес зал, бассейн, косметолога и как любая женщина боится перемен, связанных со своим телом. Но молодость – это дело проходящее, в любом случае, как ты не старайся, а дети – это счастье, которое стоит любых жертв. Счастливая женщина красива в любом виде, жаль, жена этого не понимает. А я стараюсь, и делаю все, чтобы она была счастлива.

– Тогда какие, к черту, сомнения? – голос Сашки выдергивает меня из собственных мыслей. – Какая тебе разница кто будет работать? Лишь бы работу свою выполняла качественно. А если Антоновна будет жаловаться, так другого бухгалтера будем искать. Время покажет.

– Хорошо, пусть будет так! – неохотно соглашаюсь. – А ты, вообще, по какому поводу пришел?

– Кофе хотел.

– Скажи Даше, пусть сделает. Времена, когда я варил кофе прошли. У нас секретарша для этого есть.

– Она так не умеет, – подхалимничает друг. – Ладно, сам сделаю. Так что, оформляем новую сотрудницу или как?

– Не знаю. Мне ее согласие нужно.

– Хорошо, тогда маякни, когда все будет «на мази», – Сашка встает с кресла, – а то Антоновна замучила каждый день спрашивать.

Он уходит, я остаюсь один. Внутренние противоречия еще некоторое время колеблют мою решимость. Минут десять кручу телефон в руках, затем набираю номер матери.

– 3 -

Марина.

Два с половиной часа, проведенные в маршрутке, кажутся вечностью, а ехать еще не меньше часа. На улице плюс двадцать восемь, в маршрутке не меньше. Кондиционера нет, стекла приспущены, но это не помогает. Жутко мутит, а временами и подташнивает от витающих внутри салона запахов прокуренной одежды, дешевого резкого парфюма и отработанного дизельного топлива. Я стараюсь чаще смотреть и дышать в приоткрытое окно, но легче не становится. Старенький микроавтобус едет довольно быстро, но каждый раз жестко подскакивает на ямах и колдобинах.

Настроение хуже некуда. Мне совсем не хотелось уезжать из деревни, в которой я родилась и прожила всю сознательную жизнь. Перспектива жить и работать в большом городе совсем не радует, наоборот, пугает. Тем более что придется работать с НИМ, возможно, видеть каждый день. Смогу ли я спокойно пережить его присутствие рядом и не выдать своих чувств? Не столь важно, если выдам, вопрос в том как справиться с самой собой? Как переболеть ИМ без моральных терзаний и последствий? Даже спустя столько лет упоминание его имени в разговоре вызывает трепет в душе, а сердце начинает бешено биться в груди, словно птица, попавшая в умело расставленный силок. И я ничего не могу с этим поделать.

Я не хотела ехать, я отказывалась ехать, но и объяснить причину своего отказа не могла. Мама уговаривала меня два дня к ряду, объясняя, что я не должна губить себя тяжелым трудом в деревне. Эта работа – шанс вырваться в большой мир, набраться опыта и реализовать себя как специалист. Ох, мама, мама, знала бы ты, на какие душевные муки обрекаешь дочь своими пожеланиями лучшей жизни!

Немного успокоившись и оценив ситуацию глазами родителей, пришлось согласиться. Зарплата бухгалтера на ферме небольшая, обещанный Кириллом оклад в разы больше. У меня появится шанс больше не зависеть от родителей материально, я сама смогу помогать им и брату, который в этом году закончил школу и готовит документы для поступления в проф училище. Это шаг в новую самостоятельную жизнь. Сложный, мучительный, но лишь для меня, другим знать об этом не обязательно, тем более родителям. Кирилл, вероятно, обо всем забыл и зла не держит, иначе не позвал бы на работу.

Оставшиеся время пути переношу с трудом и, как только микроавтобус останавливается, выхожу одной из первых. Наконец-то смогла покинуть это душное смрадное чрево микроавтобуса! Набираю полную грудь свежего воздуха, хотя свежим его можно назвать с натяжкой. Солнце ярко светит в глаза. Меня толкают сзади и сбоку. Оборачиваюсь и понимаю, что стою на самом проходе и мешаю остальным. Невыносимо, прямо до слез, хочется обратно домой в спасительную тишину и прохладу родительского дома. Вокруг суета, множество людей, все кажется чужим и недружелюбным.

Отстояв небольшую очередь, забираю из багажного отделения свою поклажу. Крепко держа чемодан и сумочку в руках оглядываюсь, меня должны встречать. Недалеко от места остановки маршрутки стоит молодой светловолосый парень с табличкой в руках, на которой крупным шрифтом написаны мои имя и фамилия.

Подхожу к нему.

– Марина? – уточняет.

Утвердительно киваю.

– Паспорт покажи.

Почему-то захотелось послать его к черту за такую фамильярность, но сдерживаюсь. Прищурив один глаз от бившего в лицо яркого солнца, неохотно лезу в сумочку.

– Да, ладно, верю, – не дожидаясь пока я найду паспорт, в секунду забирает у меня чемодан и идет в сторону автомобильной стоянки.

Странный какой-то. Плетусь следом. Парень останавливается возле серебристой иномарки, кладет чемодан в багажник, услужливо открывает мне заднюю дверцу. Сажусь в салон и ощущаю спасительную прохладу кондиционера. Машина трогается с места плавно и бесшумно. Свежий прохладный воздух ослабляет сжимающую тисками головную боль. На несколько секунд закрываю глаза и делаю пару глубоких вдохов. Успокаиваю себя тем, что не все так плохо, я сама себя накрутила. И если бы не застрявшее во мне «НО» и чувство внутреннего сопротивления, то эту поездку можно было бы расцениваться как подарок судьбы.

В какое-то мгновение ловлю заинтересованный взгляд водителя, бросаемый на меня в зеркало заднего вида. От смущения заливаюсь краской. Не могу придумать ничего лучше, как отвернуться и смотреть в окно.

Спустя полчаса машина заворачивает в один из дворов и останавливается возле серой панельной пятиэтажки. Водитель глушит двигатель и поворачивается ко мне, растягивая губы в улыбке:

– Все приехали, здесь ты будешь жить.

Мне нечего ему ответить и нет желания поддерживать разговор. Молча выхожу из машины и жду пока парень достанет мой чемодан. Послушно без лишних вопросов иду за ним в последний подъезд дома. Поднимаемся на второй этаж. Он достает из кармана ключи и протягивает мне. От волнения растерянно туплю, не понимая чего он от меня хочет. Парень, видя мое замешательство, вставляет ключ в замок, проворачивает несколько раз и распахивает дверь, приглашая войти в новую жизнь.

Пара шагов и я внутри небольшой, но вполне уютной однокомнатной квартиры. Немного пахнет клеем и сыростью от свежего косметического ремонта. На всех окнах висят ролл-шторы. Мебель не новая, но вполне приличная, лучше чем дома. Кто-то постарался и подготовил квартиру специально к моему приезду. На душе потеплело.

Водитель стоит в уголке коридора рядом с чемоданом и терпеливо ждет, пока я осматриваю свое новое жилье. Заглянув обе комнаты, возвращаюсь в прихожую.

– Устраивает? – спрашивает с толикой ехидства в голосе. Считает меня «деревней»?

– Вполне, – отвечаю безэмоционально.

– Тогда едем в офис, покажу, где ты будешь работать.

До фирмы всего семь минут езды от дома. У Сергея, водителя, рот не закрывается всю дорогу. Его словно прорвало. Он обрушивает на меня поток информации о себе и сотрудниках, с которыми предстоит работать. Я пропускаю ее мимо ушей, так как даже не имею представления о ком он говорит. Дважды повторяется, что мне несказанно повезло получить работу в такой процветающей компании с таким дружным коллективом. Ну, ну, хотелось бы верить, что так и будет.

Здание фирмы своими размерами больше напоминает огромный склад или ангар, чем классическую фирму в моем ожидании и понимании. Главный вход украшен кованым козырьком под огромными синими буквами «КАВ – Транспорт». Внутри небольшой холл с охранником на посту, слева – лестница на верхние этажи, прямо за большими стеклянными дверями – производственное помещение огромных размеров.

Пройдя проходную, поднимаемся на третий этаж. Водитель заводит меня в один из кабинетов и оставляет дожидаться бухгалтера, которому меня обещали в помощь.

Ожидание затягивается. Чтобы убить время внимательно рассматриваю свое новое место работы. Кабинет довольно просторный, очень светлый с окнами во всю стену. В дальнем углу подготовлено рабочее место, скорее всего для меня – единственное, которое не заставлено кипами бумаг. Большой рабочий стол напротив входа завален документами по самую клавиатуру. На мониторе компьютера открыта знакомая бухгалтерская программа. По всей видимости, бухгалтера вызвали срочно, и она не успела закончить работу.

Оргтехника гораздо лучше и новее той, на которой мне приходилось работать на ферме, даже сравнивать нельзя. Мебель добротная, новая. Мне бы радоваться таким переменам к лучшему, но внутри неспокойно. Сердце судорожно сжимается от одной мысли, что ОН где-то рядом, совсем близко в этом же здании. Он сделал свой выбор, и не в мою пользу. Для него я никто, а для меня он все: каждая клеточка тела вибрирует от осознания того, что я буду видеть его практически каждый день. Гораздо проще жить на расстоянии и не терзаться напрасными надеждами и ожиданиями его увидеть, услышать или просто ощутить рядом. Последнюю пару лет я хотя бы научилась не вспоминать о нем ежедневно, смирилась с его выбором и не спешила делать свой. И вот судьба преподносит мне новое испытание: ставит в рамки, за пределы которых сложно выбраться, сталкивает лицом к лицу с тем, кого больше не желаешь знать, вновь терзает душу, которая только недавно смирилась с действительностью. Как пережить все это и не сломаться? Боль внутри снова раздирает, царапает, оставляет раны, которые не хотят заживать.

Слышу, как нажимается ручка двери, оборачиваюсь. В кабинет входит стройная высокая женщина зрелого возраста с большой кипой бумаг в руках. По глазам вижу, она понимает, кто я такая и искренне рада моему появлению.

– Мариночка?

– Да, я самая, – улыбаюсь в ответ.

Женщина кладет документы на стол поверх остальных, сияя от нескрываемой радости.

– Как я рада тебя видеть, ты не представляешь. Елена Антоновна, можно просто Антоновна.

Нажимает кнопку чайника, стоящего на подоконнике, достает из шкафчика заготовленные заранее печенье и конфеты. Меня ждали и это приятно.

Я вижу, что у нее много работы, но Антоновна уделяет мне часть своего времени. За чаем завязывается непринужденный разговор с обыкновенными женскими расспросами: откуда, где училась, работала, замужем или нет. Мне импонирует моя будущая начальница и коллега. Легкая, простая в общении и одновременно утонченная женщина, за плечами которой чувствуется хорошее воспитание, образование и обширный опыт работы. Вкратце упоминает о том, что давно просила руководство фирмы дать ей помощника и, наконец, её просьбу удовлетворили. Предупреждает, что работы много, временами придется задерживаться, но все решаемо и оплачиваемо.

В общем, она мне рада даже не зная моих способностей. Такой добродушный прием частично рассеивает мои страхи, и будущее уже не кажется таким серым и беспросветным. Антоновна, не тратя время на долгие разговоры, отводит меня в отдел кадров со словами, что очень ждет завтра и быстро удаляется. Улыбчивая девушка с копной мелких кудряшек светлых волос быстро оформляет все необходимые документы и сообщает, что на сегодня я свободна, мой рабочий день начинается завтра с восьми утра.

Попрощавшись, выхожу из здания фирмы. Удивительно, что меня приняли на работу так быстро без лишней беготни и сбора подписей. Облегченно выдыхаю только, когда серо-голубое здание теряется из вида за другими строениями. Иду домой, вернее, на квартиру, которую снимает для меня фирма. Направление нехитрое, запомнила пока ехала, почти все время по прямой, надеюсь, не заблужусь. В голову приходит мысль, что все складывается как-то очень легко и гладко. Возможно, так и должно быть, мне просто нужно пройти этот путь, перебороть свои слабости и победить страхи.

Улыбаюсь ласковому летнему солнышку, лазурно-голубому чистому небу. Только сейчас осознаю, что голова почти не болит, скованность и напряженность уступили место легкости и хорошему настроению, все вокруг заиграло яркими красками. Иду по тротуару, и кажется, что впереди меня ждет что-то хорошее, светлое. Как же не хочется обмануться в своих ожиданиях!

– 4 -

Мой первый рабочий день. В офис прихожу за полчаса до начала, и все это время стою в коридоре, подпирая спиной стену. Елена Антоновна, появляется ровно в восемь, увидев меня охает со словами, что позабыла вчера выдать дубликат ключа и сообщить про запасной, который есть у охранника на вахте. Открывая дверь информирует, что как правило, редко кто из офисных приходит раньше, так как начальство закрывает глаза на незначительные опоздания, но если необходимо задержаться на работе или остаться сверхурочно, то это принимается как должное и без возражений.

Я готова приступить к работе и с головой погрузиться в цифры, отчеты, ведомости, товарные накладные. Антоновна по доброму ухмыляется моему рвению и сует в руки должностную инструкцию для ознакомления. Внимательно вникаю в свои обязанности, стараюсь запомнить как можно больше.

Внезапно без стука входит молодой парень. На вид лет тридцати, возможно, чуть больше, высокий стройный темноволосый с пронзительными карими глазами. Лицо приятное, красивое, выразительное, чисто выбритое. Одет просто в классические темно синие джинсы и тенниску с коротким рукавом. Интересно кто это?

– Доброе утро, девушки! Как у вас дела? – голос низкий, бархатный, приятный.

– Спасибо, Саша, – Антоновна отрывается от компьютера и приспускает с носа очки. – Вашими заботами – прекрасно, даже замечательно!

– Я рад, что вы довольны.

Поворачивается ко мне.

– Поздравляю с первым рабочим днем, Марина, – и улыбка у него приятная, – надеюсь, мы оправдаем ваши ожидания, а вы – наши.

– Спасибо. И я надеюсь. Постараюсь.

Смущаюсь от внимательно изучающего меня мужского взгляда и замолкаю, так как чувствую себя «не в своей тарелке».

– Простите, забыл представиться, – спохватывается он, – Александр Климов, левая рука генерального директора.

Его дружеский тон располагает к общению, и с моего языка срывается вопрос, который я не собиралась произносить вслух:

– А почему не правая?

– Потому, что правая – это Валера, – улыбка на его лице становится еще шире. – Разве ты не в курсе?

Отрицательно качаю головой.

– Ладно, девушки, не буду вам мешать. Рад знакомству.

Еще раз улыбается нам обеим и выходит из кабинета.

Антоновна провожает внимательным взглядом, а когда дверь захлопывается, произносит:

– Мне кажется, он застеснялся, как-то уж слишком быстро ушел. Интересно почему?

Я лишь пожимаю плечами, не зная, что сказать.

– А кто он – Валерий? – задаю вопрос.

– А ты разве не знаешь? – удивляется она. – Все на фирме знают, что ты родственница Кирилла. Я полагала, ты вполне осведомлена в этом вопросе.

– Отнюдь, не осведомлена, – оправдываюсь. – Я не настолько близка с ним и его семьей.

Антоновна косится на меня с толикой недоверия, но поясняет:

– Если ты не знаешь, то у фирмы три официальных владельца: Кирилл Смирнов, Александр Климов и Валерий Кушнарев. Неофициально принято, и мы уже привыкли к тому, что обращаемся к ним только по именам. Ребята молодые, крепко дружат и начинали работать втроем. За последние три года фирма значительно разрослась, штат сотрудников увеличился больше чем в десять раз. Я работаю с самого основания, можно сказать, стояла у истоков. Мать Валеры – моя лучшая подруга, однажды попросила помочь сыну с бухгалтерией. Скажу честно, сначала я не верила в их затею, но после того как стало ясно, что ребята настроены решительно и серьезно относятся к работе, пришлось признать, что была не права. Спустя год я оставила основное место работы и перешла сюда на полную ставку.

Парни молодцы, работают слажено, коллектив их уважает. У всех троих одинаковые доли в уставном фонде. Генеральный директор – Кирилл, он хорошо разбирается в ценах, тонко чувствует колебания спроса на рынке услуг, оброс неплохими связями. Александр и Валера – его замы. Александр занимается персоналом, зарплатой и общественно-организационной работой, на Валере – снабжение и ремонт машин.

– А кому подчиняется бухгалтерия? Кто подписывает документы? – не могу не задать волнующий меня вопрос. И ответ оказывается таким, каким я и ожидала:

– Все бухгалтерские документы проходят через Кирилла, так что порой приходится часто спускаться на второй этаж. Поэтому обувь рекомендую покупать не только красивую, но и удобную, – выставляет из-за стола стройную ножку, одетую в мягкие летние туфли на невысоком удобном каблуке.

Опускаю взгляд на свои, видавшие виды босоножки и который раз снова смущаюсь. Да, уехала я из деревни, но деревня осталась со мной. Антоновна верно расценивает мою реакцию:

– Да не переживай ты так, получишь зарплату и подберем тебе что-нибудь красивое, модное, стильное.

– Сильно заметно, что я из деревни, верно? – мои щеки заливаются румянцем.

– Скажу честно, – прямо отвечает она, – заметно и не только по одежде. Но ты не переживай, это дело поправимое. Зато ты отличаешься от всех остальных и это тоже неплохо.

– А я хочу быть как все, – почти одними губами шепчу в ответ.

Елена Антоновна оказывается обладательницей тонкого слуха и успевает уловить выброшенную мною фразу.

– Зачем быть как все, милая?! Ты молода и красива, и этим можно и нужно пользоваться. У тебя есть парень?

– Нет.

– Вот и замечательно! – не отступает она. – Новый город – новая жизнь. Мы тебе такого жениха найдем, все обзавидуются! Кстати, прими во внимание, что оба наших зама заядлые холостяки, так что у тебя тоже есть шанс.

– Спасибо, я как-нибудь сама справлюсь, – бурчу в ответ и возвращаюсь к изучению должностной.

Антоновна пристально смотрит на меня и быстро смекает, что задела за болевшую струну. Молча возвращается к работе. Эта тема между нами больше не поднимается, и я благодарна ей за это, мне сейчас не до откровений и душевных копаний. Никто не должен знать или догадываться о моих чувствах. Я сама со всем справлюсь!

– 5 –

Марина

Следующая неделя выдается весьма напряженной. Объем работы действительно большой, и мне не очень приятно от того, что по своей неосведомленности приходится постоянно все переспрашивать у Елены Антоновны, уточнять что, где и когда. Но в этом были и свои положительные моменты. Всего за два дня я перезнакомилась со всем офисным персоналом, включая нескольких водителей. И, к счастью, ни разу не видела Кирилла: тот занимался своими делами, и наши маршруты не пересекались. Антоновна сама относила документы ему на подпись, я в этих вопросах пока не компетентна, и слава богу. Меньше всего хочется иметь с ним какие-либо дела.

К концу второй рабочей недели стало легче и морально, и физически. Работа в голове постепенно начала раскладываться по полочкам. Понимание что-к-чему прибавило уверенности, и мы вдвоем, наконец, разгребаем тот завал бумаг, с которым Антоновна не могла справиться одна. Я расслабилась и перестала ожидать появления Кирилла, нервно оборачиваться на каждый скрип двери, незнакомые шорохи. Александр часто заходит к нам по рабочим вопросам, и даже Валера два раза явился в бухгалтерию, чтобы уточнить оплаты по закупаемым автозапчастям.

Кирилл своим присутствием нас ни разу не почтил, чему я весьма рада. Мне абсолютно не хочется с ним встречаться, но это неотвратимо и когда-нибудь произойдет, так пусть это случится как можно позже. Вот как мне смотреть ему в глаза после всего того, что я наговорила? До сих пор не могу простить себе, что шесть лет назад, охмелев от выпитого вина, поддалась минутной слабости и рассказала ему о своих чувствах. Я искренне верила в то, что он поймет, что он чувствует тоже, что и я, представляла нас вместе. Это чувство было наивным и беспочвенным, возникшим лишь на моих детских мечтах и фантазиях. Он уехал и больше не давал о себе знать: за все шесть лет от него не было ни единого звонка, ни одного сообщения. Ничего! Я долго переживала постигшее меня разочарование, плакала по ночам в подушку, и… продолжала любить. Когда узнала от тетки, что он женится, то впала в глубокое уныние: жизнь потеряла смысл, время потянулось мучительно медленно, а мир стал скучен и однообразен. Восстанавливалась я долго, мучительно, с рецидивами. Не хочу, чтобы это повторилось вновь, не хочу бередить старые раны. Я уже свыклась с мыслью, что у Кирилла своя семья, и для меня в его сердце нет места. Он никогда меня не любил. И мне не на что надеяться.

Почему же я так боюсь встречи с ним?

Боюсь, но не встречи. И не его, а себя.

Неизбежное произошло спустя две недели, когда забрав со склада накладные я поднималась к себе. Навстречу спускался Кирилл. Он бросил мне лишь сухое «здравствуй», окинул мимолетным взглядом и продолжил свой путь как ни в чём не бывало. У меня же внутри всё похолодело так, словно окунули в жидкий азот. Я не смогла ответить на приветствие, лишь молча кивнула в ответ головой. Хорошо, хоть ничего не стал расспрашивать, вряд ли бы в тот момент я смогла бы ему ответить. Меня словно парализовало, ноги вмиг стали ватными, последние восемь ступенек лестницы преодолела с трудом. Прислонившись к стене, попыталась унять дрожь в коленях и бешеный стук сердца. Про себя вторила как мантру: «все хорошо, ничего особенного не произошло».

Заметила, что за эти годы он возмужал, стал еще более красивым, по-мужски привлекательным. И это очередной удар по дых, который выбил из легких воздух и выбросил все мысли из головы. Нужно срочно взять себя в руки. Если я буду так «плыть» от каждой встречи, то через месяц стану неврастеничкой.

От перенапряжения руки забило мелкой дрожью, хотелось плакать и кричать от обиды на него и на весь мир. Страх быть кем-то замеченной дал мне силы быстрым шагом преодолеть коридор и закрыться в туалете. Несколько глубоких вдохов и напряжение уступило место головной боли. Подняв голову, увидела в зеркале свое искаженное лицо. Это не дело, никто не должен видеть меня такой. Отложила документы, растерла виски, обтерла лицо холодной водой, глубоко выдохнула пару раз. Все, порядок. Только сердце предательски стучало через раз, но этого никто не заметит. В свой кабинет вошла, как ни в чем не бывало, но остаток дня провитала в своих мыслях.

Первый месяц прошел быстро и стоит признаться, мне нравится моя работа. Если отбросить и не учитывать личные переживания, то мне действительно повезло. Коллектив и вправду оказался на редкость дружным, общительным не смотря на широкий возрастной диапазон сотрудников. Водители, по возвращению из очередного рейса, сразу несут документы нам в бухгалтерию, часто оставляя с ними коробочку конфет или других вкусняшек, так что сладости у нас в кабинете почти не переводятся. Я не особо люблю сладкое, поэтому угощаю девочек из других отделов. Они милые и приветливые, но заводить дружбу пока мне ни с кем не хочется, не чувствую потребности в более близком общении.

Неделю назад получила первую зарплату. Никогда столько не зарабатывала! Сумма, упавшая на карточку была даже больше той, что получали мои родители вместе взятые. Оплатив все коммунальные расходы, перевела часть денег матери, но и оставшаяся цифра все равно для меня значительная. И это зарплата без премии и надбавок. Безусловно, впечатляет, и я не знаю, на что её потратить.

Антоновна, устав созерцать мое бездействие, решает всерьез заняться моим гардеробом и внешним видом. Сегодня с утра предупредила, что в субботу мы идем на шоппинг, а на следующей неделе я иду к стилисту, и это не обсуждается. Она уже записала меня, причем по большому блату, по обычной очереди к нему можно попасть только через месяц.

Особо не сопротивляюсь, понимаю, то во что я одета, в большом современном городе уже давно не модно и не актуально. Как любой девушке, мне хочется выглядеть привлекательно, вопрос только в том, для кого я все это делаю? Для себя? Это лишь самообман, в котором не хочется признаваться. Я решила, что не буду думать о Кирилле, он для меня больше не существует. Вокруг много молодых парней и мужчин, с которыми можно построить новые отношения, нужно лишь приложить толику усилий и заинтересованности в этом направлении. Мама тоже об этом постоянно твердит. Но что-то глубоко внутри мешает мне, постоянно напоминает о нем, и от этого кровь начинает быстрее бежать по венам. Это состояние сродни мазохизму – запрещаю себе думать о боли, но постоянно возвращаюсь к ней, продолжая истязать себя душевными переживаниями.

Весь мой мир сейчас – это работа и съемная квартира. С родителями созваниваюсь почти ежедневно, но общение ограничивается лишь несколькими минутами. Скоро осень, а я так нигде и не была, ничего не видела. Дом-работа, работа-дом – это единственный маршрут, который я хорошо изучила и знаю. Весь досуг вне работы – домашние дела и чтение книг. От нечего делать завела страничку в соцсети, но это занятие мне быстро надоело, а гулять по городу одна пока не отваживаюсь.

Я никого не впускаю в свою жизнь, в тот маленький мирок, в котором спряталась, словно в уютной норке и добровольно не хочу из нее выбираться. На работе, безусловно, поддерживаю приветливые и дружелюбные отношения, но вне ее почти ни с кем не общаюсь за исключением Елены Антоновны. Вижу, как она старается меня растормошить, заинтересовать, увлечь, но мне это не нужно в таком количестве. Все, чего хочу сейчас – это душевного равновесия и разобраться в своих чувствах.

Сергей, который встречал меня на автовокзале, заходит ежедневно, сдает расходники по топливу. Он – штатный водитель при офисе фирмы, выполняющий по совместительству обязанности курьера. Елена Антоновна охарактеризовала его как «неплохой парень, но немного бестолковый». Так же, как бы невзначай отметила, что до моего прихода он не был таким исполнительным, чеки сдавал как придется и когда придется, приходилось постоянно напоминать.

На оказываемые им знаки внимания не реагирую. Сергей абсолютно не в моем вкусе, и флиртовать с ним не вижу смысла, он мне не интересен. Антоновна лишь посмеивается надо мной, утверждая, что вскружила парню голову и держу на расстоянии для выдержки, жду пока «дозреет», но это и хорошо, очень дисциплинирует. Я молчу на все подобные высказывания, и это не остается незамеченным. Тему личных отношений Антоновна не затрагивает, полагаю, уже сделала свои выводы, но держит при себе.

Кирилла в последнее время вижу довольно часто, как бы я не хотела, но приходится носить документы ему на подпись. Я уже свыклась с мыслью, что он рядом, научилась отвечать без дрожи в голосе, умом понимая, что он мой работодатель, но сердце всё равно предательски трепыхается в груди при каждой встрече. Слёзы в подушку по ночам помогают снять накопленное за день напряжение, а с утра снова иду в борьбу с собой. Единственное, что помогает отвлечься от всего, это – работа, работа и ещё раз работа. Я берусь за все не для того чтобы выслужиться перед начальством или заработать много денег, а с целью забыться, отвлечься от своих демонов, и не думать о том, кто негасимым пламенем сжигает душу.

– 6 -

Кирилл.

В очередной раз пробегаю глазами по документу, который держу в руках. Заказ пришел сегодня утром, оформлен так как нужно, но все равно, что-то с ним не то, чувствуется смрадный душок контрабанды. Мне нужен свежий взгляд со стороны друга, его совет.

Терпеливо жду, когда Валера закончит свои дела. Тот продолжает часто клацать мышкой, подгоняя какие-то данные в таблице. Он и его команда слесарей-ремонтников сегодня с самого утра в «запарке» из-за внезапной поломки автофургона. Заказ как назло срочный, товар загружен, свободных машин нет, все в рейсах, первая вернется только завтра вечером. В случае несвоевременной поставки придется платить неустойку, а это никому не выгодно. Да и не хочется упускать такой заказ, за срочность очень хорошо заплатят.

Валера последний раз щелкает мышкой и, выдыхая, откидывается на спинку кресла.

– И что в итоге? У нас есть шансы на удачный исход дела? – уточняю.

– Делаем, так как я и предлагал: покупаем не новую полуось, а бывшую в употреблении, но оригинальную. Я «пробил» по компьютеру и нашел именно такую в автомастерской на Обухово. Савельев уже на полпути к ним. Платеж я только что провел. Пока парни разгрузят грузовик и разберут его, он как раз вернется. Сегодня ее поставят и загрузят все обратно. Максимум завтра утром машина будет в пути, отклонения от графика и просрочки не будет. А эту китайскую дрянь, которая и месяца не отработала, необходимо вернуть обратно в магазин. Там, я думаю, не захотят портить с нами отношения и заберут без вопросов. А новую оригинальную потом закажем, если будет нужно. Я все рассчитал. Затраты за всё составят около трехсот долларов, это мелочь. Простой нам обойдется гораздо дороже. Ну, а у тебя что за дело или так просто зашел?

– По делу. Хочу услышать твое мнение, – кладу перед ним распечатку с заказом. – Как думаешь, стоит с ними связываться или нет?

Валера быстро пробегает глазами по бумаге и хмурится, отодвигает от себя подальше.

– Я бы с этим не связывался. Тебе не кажется, что заказ попахивает контрабандой? Цифры, конечно очень заманчивые и года три-четыре назад я бы рискнул, но не сейчас.

– Мне тоже, кажется, что клиент чего-то не договаривает. Десять машин, груженые по минималу, да по такой цене – как-то уж слишком все красиво.

– Ты пункт перехода видишь? – Валера тыкает пальцем в бумагу. – Почему он указывает именно этот маршрут? Делать такой круг? Зачем? Ну, уж явно не потому, что там дорога лучше. Интересно, что они хотят перевезти?

– Какая разница! Не хочу с ними связываться, но мне было важно услышать твое мнение.

Сгребаю со стола распечатку, комкаю и метким броском закидываю в урну. В этот момент входит Сашка.

– Я не опоздал? По какому поводу собрание?

– Уже ни по какому, – отвечаю, откидываясь на спинку кресла и вытягивая ноги под столом. – Кстати, ты где так долго был?

– Я решал производственный вопрос.

Мы с Валерой одновременно поднимаем изумленные взгляды на товарища, тот натужно вздыхает и выдает на одном дыхании:

– Да Вавренчук снова запил и не вышел в рейс, пришлось срочно искать замену.

– Уволил бы его, что ты с ним возишься как с писаной торбой? – судя по тону Валеры, он давно в курсе данной проблемы. – Ведь не в первый же раз.

– Ребята, у него же жена и трое сыновей школьников, уволим его – он же совсем сопьётся, а так проспится, получит очередной нагоняй от нас, от жены и будет работать дальше. Он же, по сути, неплохой мужик, не дебошир, работяга, только слаб перед зеленым змием, ну а у кого из нас нет слабостей?

– Жалостливый ты очень, прям как девка, – словно выплевывает Валера.

– Это моя работа, – Сашка садится напротив меня, – я на это не один год учился.

– Знаем мы, как ты учился и как диплом получил, знаем, – ухмыляется Валера.

– Зато оно у меня есть, а вы как были так и будете неучами.

– Мы в армии служили, школу жизни прошли, не «косили» как некоторые, кто бегал по поликлиникам и разные справки в военкомат пачками носил.

– Каждый выживает в этом мире как может, – пожимает плечами Сашка. – Я работаю головой, вы – руками и ногами.

Сашка – единственный из нас у кого имеется диплом о высшем образовании, причем не один, а целых два. Этот «жук» умудрился на базе первого диплома по психологии получить второе экономическое образование по сокращенному курсу. Нельзя сказать, что он усердно учился, но своего определенно добился, чем мы не могли похвастаться. Нам с Валерой учеба давалась с напрягом, сдобренным юношеской несдержанностью и необязательностью, у нас только техникум. Тогда казалось, что все успеем, но потом. И это потом так никогда и не наступило. Правда, и без дипломов мы неплохо «плаваем» в своей сфере. Здесь больше нужна хватка, быстрая реакция, умение правильно и четко реагировать на ситуацию. Но Сашка временами подевает нас тем, что мы неучи. Нет, он не злобный, но чувствует, что сидит на второстепенных ролях и его это задевает, поэтому подтрунивает колкими словечками.

– Слышишь, – подмигивает мне Валера, – давай в следующий раз, когда этот умник напьется, мы его с Алевтиной положим рядом. Будет знать, как друзей обижать!

– За что вы так со мной? – насупливается Сашка. – Такая казнь за простую констатацию факта! Я же правду сказал!

Мы с Валерой дружно улыбаемся. Все знают о неуемном сексуальном аппетите нашей кладовщицы Алевтины Ивановой. Будучи женщиной весьма объемных размеров и весом под сто двадцать килограмм, в свои тридцать шесть лет ни разу не была замужем. Черты ее лица довольно миловидны и приятны, но в жены взять пока никто не отважился. И проблема была не столько в крупных габаритах и бойком характере, сколько в слишком высоком либидо. Безусловно, находились любители и такой внушительной красоты, но со временем они просто исчезали, причем бесследно. Дольше всех продержался дальнобойщик Артем Пашковский – парня хватило ровно на полгода, но и тот два года назад сменил работу, чтобы только не пересекаться с Алевтиной, ибо такой силе и напору противостоять просто невозможно. Понимая, что молодость уже за плечами и выбор среди оставшихся кандидатов в мужья не так велик и разнообразен как раньше, Алевтина рассматривала всех мужчин, не зависимо от возраста и комплекции, в качестве потенциальных кандидатов в мужья или как минимум в качестве отца её будущего ребенка. Один единственный брошенный в её сторону заинтересованный взгляд расценивался как достаточный повод для создания семьи, по этой причине все неженатые работники фирмы старались обходить склад стороной. Благо женатых в расчет она не брала, она сама поставила на них табу.

– И вот ещё что хотел сказать, – Сашка переводит разговор в другое русло, – вы не забыли, что через месяц у нас юбилей? Пять лет со дня основания фирмы как-никак! Корпоратив будем проводить для всех или только для избранных?

– Ну почему только для избранных? – отвечаю первым. – Мне кажется, все заслуживают праздника, тем более что расширение прошло успешно и это нужно отметить.

– Поддерживаю, – кивает со своего места Валера.

– Я так и думал, – Сашка протягивает нам обоим несколько документов. – Вот смета расходов на праздник, с основными активистами согласована. С целью поддержания командного духа предлагаю провести мероприятие здесь, на фирме. Стол женщины оформят, я договорился, они всё закажут и приготовят, нужно лишь выделить денежные средства. Из спиртного предлагаю закупить шампанское, мартини, водку и коньяк. Этим я займусь лично.

– Когда это ты успел все согласовать? Мы же ещё это даже не обсуждали? – удивляется Валера, пробегая взглядом по калькуляции затрат.

– А что, у кого-то есть возражения?

– У меня нет, – Валера протягивает мне документ.

– У меня тоже, – соглашаюсь, быстро просматривая цифры. – Возьмешь на себя организацию праздника?

– Без проблем. Шарики уже закуплены, меню утверждено.

– Ты как пионер впереди планеты всей, – очередной раз удивляюсь его умению организовывать все быстро и качественно. – Я поражаюсь, как это до сих пор тебя никто не прибрал к рукам, и не нарожал кучу детишек? С таткой расторопностью….

– Сколько можно мусолить эту тему? – раздраженно перебивает.

– До тех пор пока не женишься. Погулять хочется на твоей свадьбе, – подковыриваю его.

– Тогда, к Валере поприставай, он тоже не женат.

Сашка забирает у нас свои расчеты со сметами.

– Я в активном выборе, – вальяжно протягивает Валера, прокручивая между пальцами карандаш. – Слишком много красивых, не могу определиться.

– Все, некогда мне с вами о пустяках болтать, у меня дел невпроворот, – уходит, не желая продолжать разговор на личную тему.

Как только дверь за ним закрывается, Валера поворачивается ко мне:

– Ты обратил внимание, что Сашка в последнее время стал каким-то скрытным? Когда заходит разговор о девушках, то он его не поддерживает и, вообще, увиливает от темы интимных отношений. А где же скабрезные шуточки? На него это не похоже. Мне кажется, у него кто-то есть, и вскоре наши ряды холостяков снова понесут потери.

– Зря паникуешь, раньше времени, – встаю с места, пора идти к себе, – если бы он с кем-то встречался, то мы бы об этом уже давно знали. И не сидел бы он допоздна на работе как сейчас, и утром приходил бы не раньше всех, а, напротив, одним из последних. Вспомни, каким он был, когда встречался с Ириной. Мне кажется, что из нас троих именно он повзрослел самым первым.

– 7 -

Александр

Пятница, седьмое сентября. Руководством было принято решение отпраздновать юбилей на день раньше, дабы в понедельник без «потерь» все смогли выйти на работу, и это добавило празднику еще больше торжественности. Офис фирмы с самого утра «гудит» как растревоженный улей. Персонал собрался практически в полном составе, за исключением пяти водителей, которые были в рейсах.

Повсюду царит атмосфера праздника: громко играет музыка, висят воздушные шары, стены украшены разноцветными растяжками и поздравлениями. Девочки молодцы, постарались на славу.

Торжественная часть проходит в зале переговоров, там же накрыт праздничный стол. После официального поздравления и трех тостов, по одному от каждого из директоров, атмосфера корпоратива становится более раскованной и легкой. Сотрудники начинают группироваться в кучки по интересам.

Мой взгляд постоянно цепляется за тонкое шифоновое платье нежно солнечного цвета. Сложно не обращать на нее внимания. Она не такая как все, и у меня нет опыта общения с такими как она, но сегодня я должен попробовать. Хватит издеваться над собой и томиться жаркими фантазиями по ночам, представляя как обнимаешь, до боли целуешь желанные губы, вдыхаешь сопровождающий ее легкий свежий аромат. Девушка из деревни, можно сказать, из захолустья, но такая красивая и желанная, что дух захватывает от одного лишь взгляда завораживающих болотно-зеленых глаз. Как у ведьмы, точнее и не скажешь.

Я «попал» с первого дня ее приезда, словно рыбка, заглотнувшая крючок удачливого рыбака. Только этот «рыбак» еще не знает, что добыча у него в руках, не тянет леску. А «рыбка» сама жаждет упасть ему в руки, но не может, ждет, когда ее заметят.

Я знаю, что Марина по уши влюблена в Кирилла. Он сам мне это сказал. Если повнимательнее присмотреться, то можно заметить, как она исподтишка бросает на него короткие взгляды, думая, что никто этого не видит. Я вижу. Каждый такой взгляд настырной каплей точит мое самообладание и решимость. Вот дуреха, на что надеется?! Кирилл любит свою жену, да и Наталья не отдаст его другой, это верно и неоспоримо как тот факт, что земля круглая.

Чтобы обратить на себя ее внимание, каждый день хожу в бухгалтерию, ношу заявления сотрудников и прочие распоряжения, делаю работу за секретаря. Но в ее глазах нет того огня, который появляется при встрече с Кириллом. Разговаривая со мной, она мило улыбается, а при нем светится внутренним безумно притягательным для меня светом. В такие моменты я ненавижу ее до глубины души, проклиная тот день, когда убеждал друга принять ее на работу. Лучше бы она сидела в своей деревне, и я ничего о ней не знал. Но уже слишком поздно. Я попал в сети, расставленные для другого. Ему она не нужна, мне же нужна как воздух, но я не нужен ей. Замкнутый круг. Его не разорвать без боли, при любом раскладе кто-то будет страдать.

Отворачиваюсь, беру со стола бокал с шампанским, иду к Кириллу. Он в одиночестве стоит у окна, опираясь пятой точкой о подоконник, о чем-то думает. Встаю рядом. Некоторое время молча наблюдаем за сотрудниками, потягивая шипучий напиток.

– Какой же я дурак! – прерывает молчание Кирилл.

– Ты о чем? – не понимаю сути фразы. Прослеживаю траекторию его взгляда, и во мне зарождается неприятное подозрение.

– О ней, – кивает в сторону Марины, стоящей в небольшой группке женщин к нам спиной. – Заметно похорошела с тех времен. Она и в детстве была симпатичной девчонкой, а в этом платье и с новой стрижкой выглядит просто сногсшибательно.

Нервно сжимаю бокал, рука непроизвольно дергается, золотистая жидкость с пузырьками немного переливается через край, течет по пальцам, капает на пол. Ну и черт с ним. Осушаю залпом, ставлю на подоконник позади себя.

Кирилл, не отрываясь, следит за ней. С этого места обзор самый лучший, видно всех. И мне не нравится его взгляд, ох, как не нравится.

– Полагаю, к такому преображению приложила свою руку Елена Антоновна, – бросаю небрежно, делая как можно более безразличный вид.

– Эффект, конечно потрясающий, раньше я этого не замечал, – произносит с восхищением, допивая шампанское.

– Она же твоя родственница, – напоминаю другу о дозволенных рамках.

– Да, брось, это лишь номинально. Она – племянница теткиного мужа, пятая вода на киселе, а по крови так вообще никто.

От раздражения сжимаю зубы так, что сводит челюсть.

– Ладно, проехали, – поворачивается ко мне, – пора переходить на более крепкие напитки, а то от этого шампанского всякая ерунда лезет в голову. У меня в кабинете есть текила, может, начнем с нее?

– Давай текилу, – поддерживаю. За последние две минуты жутко захотелось напиться. Нужно снять с себя напряжение, и для этого требуется что-нибудь покрепче. – А Валера где? Он с нами?

– Валера вон там, с Наташей разговаривает, – указывает рукой в сторону, – точнее, уговаривает отпустить меня с вами. У него это лучше получится, чем у меня. Ты же едешь после корпоратива в клуб?

Одариваю друга красноречивым взглядом, утверждающим, что тот смолол глупость.

– И не надейся! Конечно, еду, куда вы без меня!

Мой взгляд снова тянется к девушке в легком шифоновом платье, стоящей к нам спиной. Восхищаюсь стройностью и плавностью линий, легкостью движений. Рост чуть ниже среднего придает точеной фигурке налет хрупкости, ее макушка едва достает мне до подбородка. Густые шелковистые волосы блестящей каштановой волной падают до лопаток. Все в ней прекрасно: и тело, и душа.

Марина неожиданно поворачивается в нашу сторону. Безразлично скользит по мне, и на мгновение задерживается на Кирилле. Тот что-то тыкает в телефоне и ничего не замечает. Ее взгляд застывает лишь на секунду, но в нем плещется такая гамма чувств, за которую я бы отдал все на свете, только бы на меня так посмотрела.

Замечает, что я смотрю на нее в упор, смутившись, отворачивается.

– А давай Маринку с собой возьмем, – неожиданно для самого себя выдаю то, что мимолетно приходит в голову, – с целью ознакомления с достопримечательностями северной столицы?

– Не стоит, – отмахивается Кирилл, наблюдая за Валерой и своей женой. Валера что-то говорит Наталье, жестикулируя при этом руками. – Она же, простота деревенская, никогда не была в таких заведениях. Мало ли, вдруг ей «крышу» снесет, а мне за нее отвечать. Нет, пусть здесь расширяет свой кругозор, она и этого не видела.

Наконец Валера отходит от Натальи, и та эффектно дефилирует в нашу сторону. Узкая юбка-карандаш фисташкового цвета до колена красиво обтягивает стройные бедра. Размеренная походка от бедра притягивает многие взгляды, и не только мужские. Дорогой макияж, профессиональная укладка, маникюр, педикюр, кулончик с небольшим бриллиантом на красивом декольте – все смотрится очень стильно и соблазнительно. Никогда не скажешь, что она старше своего мужа. И роды ее никак не испортили, наоборот придали округлости там, где нужно. Так с какого рожна Кирилл засматривается на Марину?

– Ну, что дорогой, так и быть, сегодня вечером можешь быть свободен – Наталья проводит изящными тонкими пальчиками по темно синему галстуку мужа, хватает за конец и тянет на себя. – Я не возражаю, если ты задержишься допоздна.

Кирилл быстро целует в краешек губ, не желая вымазаться в помаду. Жена отпускает галстук, и словно кошка игриво льнет к нему всем телом.

– Но только и у меня есть условие – я тоже хочу отдохнуть!

– Где и сколько? – Кирилл лезет рукой в карман пиджака и достает портмоне.

– Я же тебя не спрашиваю, где будешь ты, – капризно надувает в ответ губки. – Пятьдесят тысяч, я думаю, мне хватит.

Кирилл, не проронив ни слова, достает из портмоне одну из кредитных карт и протягивает жене.

– Наташа, пятьдесят тысяч, не больше.

– Хорошо, Зая. – берет карту и запечатывает поцелуем губы, оставляя на них розовый блеск. – Буду с Ритой и Миленой. Можешь мне звонить и волноваться.

– Договорились, – кивает Кирилл, и как только жена отходит, берет со стола бумажную салфетку и тщательно стирает помаду с губ. В это время, подошедший к нам Валера, стоит и откровенно пялится на глубокий сексуальный вырез юбки удаляющейся Натальи. Кирилл, замечает бестактность друга и хлопает того ладонью снизу по подбородку.

– Рот закрой, а то муха залетит, Ну, ты и хам! Раздевать взглядом жену партнера по бизнесу не этично. Где же ваши манеры, сударь?

– А ты своей жене паранджу купи, чтобы не смущала всю мужскую часть коллектива, – по-дружески огрызается.

– Вот сам и купи, – улыбается Кирилл, – когда в очередной раз в Турцию поедешь. Так и быть, деньги я тебе верну.

– Все, пора выпить, а то, похоже, мы здесь самые трезвые, – предлагает Валера и отходит к столу.

Замечаю, что Кирилл снова бросает взгляд в сторону женщин, среди которых стоит Марина. Она, словно почувствовав это, оборачивается. На секунду ее глаза упираются в Кирилла, затем быстро отворачивается. В глазах друга вижу неподдельный интерес, и мне это не по душе. Я понимаю, что если встанет выбор между мной и Кириллом, она, безусловно, выберет его. Моя партия заведомо проигрышная, а у него полный карт-бланш. Это меня и останавливает. Может и зря, но Кирилл дорог мне как друг, не могу перейти ему дорогу, равно как и понять его заинтересованность. У него же жена есть! Как далеко это может зайти? В плане сексуального удовлетворения, в отличие от меня и Валеры, Кирилл всегда сыт. Не верится, что ему нужна интрижка на стороне. Он всегда был избирательным и сдержанным, долго сох по своей Наташке и крайне редко поддавался на короткие интрижки.

Хочется верить, что я просто накручиваю себя от ревности и непонятно откуда нахлынувшей нерешительности. Так глупо я себя чувствовал только, когда впервые приглашал девочку на свидание с планируемым и ожидаемым завершением. Но тот период жизни сопровождался сильнейшим гормональным всплеском, требовавшим выхода. Получив первый сексуальный опыт и сгладив юношеское напряжение, с первой девушкой расстался. Мы были слишком разными, хотя полученные эмоции оставили неизгладимый след в душе как что-то светлое и чистое. С тех пор прошло много лет. Я влюблялся и не раз, серьезно и не очень, но никогда не испытывал такой нерешительности и неуверенности как в тот первый раз и сейчас. Словно меня отбросило назад во времени. Что в этой девчонке такого особенного, что при ней заплетается язык и взрывается все внутри?

Не могу понять ни себя, ни Кирилла, и это меня жутко напрягает.

– 8 -

Марина.

Конец месяца, дел столько, что если оставлю назавтра, закопаюсь еще больше. Приходится задерживаться на работе, но меня это ни капельки не расстраивает.

Вот что мне делать дома? Там меня никто не ждет. Даже не могу позволить себе питомца, так как большую часть времени ему придется быть одному. Жалко мучать животное, которому также требуется ласка и внимание. Для меня это дико непривычно. Всю жизнь, прожив с родителями и братом в деревне, где практически никогда не закрывались двери, а по двору сновала живность, с трудом привыкаю к одиночеству. Условно номинальному одиночеству. До сих пор не могу свыкнуться с чужими звуками, доносящимися с разных сторон. Даже спустя три месяца с моего приезда временами дергаюсь от топота ног над головой, шума воды в смежной квартире, или натужного кашля соседа за стеной прямо возле дивана, на котором я сплю. Даже обустраивать квартиру под себя нет особого желания. Живу так, словно жду, что со дня на день меня попросят съехать.

И не надо считать меня капризной избалованной девочкой. Мне нравится моя работа, нравится город, в котором я живу. Единственное, что не устраивает – это обстоятельства, в которые я попала. Сложно жить и каждый день видеть человека, которого жаждешь всей душой, но которому ты абсолютно безразлична. Все принимаю и понимаю, что нужно жить дальше, а я зациклилась на Кирилле, и это только моя проблема, так как выбросить его из своих мыслей я не в силах, не получается. Это сбивает с толку и тлеет внутри незатухающим угольком, подогревающим напрасную надежду на личное счастье… Призрачное как завтра, такое же недосягаемое и от этого еще более желанное.

Пропускаю волосы сквозь пальцы, пытаясь снять с себя ненужные мысли и сосредоточиться на работе. Антоновна час назад уехала сдавать в банк документы по кредиту и сегодня больше не вернется. Раскладываю бумаги на столе по степени важности и принимаюсь за работу. В офисе тихо, все разошлись, меня никто не отвлекает. В такой обстановке работа идет более продуктивно, правда и время летит заметно быстрее. Отрываюсь от монитора, чтобы расслабить уставшие от напряжения глаза. За окном еще светло, солнце стоит низко у горизонта и скоро начнем темнеть. Обещаю себе, что делаю последнюю табличку и пойду домой.

Мне остается совсем чуть-чуть, когда раздается неожиданный скрежет. Кто-то снаружи вставляет ключ в замочную скважину и пытается открыть дверь, но у него это не получается, так как она и так открыта. С перепугу хватаю в руки стопку бумаг, словно меня это спасет и замираю. Спустя секунду, человек, стоящий за дверью понимает, что дверь не заперта. Я вся в напряжении и сковавшем меня страхе не свожу глаз с двери. Вижу, как поворачивается ручка и входит… Кирилл. Застывает на месте в растерянности, вероятно, также не ожидая меня здесь увидеть. Несколько секунд собирается с мыслями и первым прерывает молчание:

– А ты что здесь делаешь?

– Р-р-р-работаю, – еле выдавливаю из себя.

– А я подумал, что вы свет забыли выключить, заметно из-под двери, вот и решил проверить.

Пристально смотрит на меня так, что ноги подкашиваются. Медленно опускаюсь в кресло, прижимая покрепче к груди, словно щит, стопку бумаг, которую держу в руках.

– Прости, что не озаботился спросить раньше, но как ты устроилась? – его голос льется сквозь мое тело, обволакивая липким тягучим медом. – Как квартира? Если не нравится, говори, не стесняйся, не чужие, ведь.

Делает два шага навстречу.

– Спасибо, меня всё устраивает, – вжимаюсь в спинку кресла.

– Как родители? – продолжает задавать вопросы, но ближе не подходит и на том спасибо. И так дыхание перехватывает от того, что мы одни в небольшом помещении.

Облизываю пересохшие губы.

– Спасибо, хорошо.

Кирилл смотрит прямо на меня. По выражению лица не понять о чем он думает, что ему на самом деле нужно. Повисает неловкое молчание. Он хочет что-то сказать, но никак не решается. Выдержав паузу, наконец, спрашивает:

– Как тебе работа, очень сложно?

– Нет, не очень, Елена Антоновна мне помогает, она очень хороший человек.

– Да, хороший, очень хороший, – повторяет как-то растерянно и направляется к двери. – Хорошего вечера.

Глупо улыбаюсь и киваю в ответ:

– И тебе.

Уходит.

Совсем забыла, что он мой начальник, а я ему «тыкаю». Стыдно-то как! Минуту сижу словно истукан. Что это было? Разговор получился скомканным. Он явно хотел что-то сказать, но так и не сказал. Чувствую себя полной дурой и ругаю себя за то, что не смогла нормально поддержать разговор. Вот что он обо мне подумает?

Возвращаюсь к работе, пытаюсь сосредоточиться, но мысли заняты совсем другим, а именно тем, кто только что вышел из кабинета, но никак не может уйти из моей жизни. Рассеянно смотрю на бумаги с цифрами и понимаю, что выбита из колеи, не в состоянии продолжать работу. Выключаю компьютер, закрываю кабинет и отправляюсь домой.

Ноги сами ведут меня куда нужно, в голове пустота. Черт! Вроде научилась держать себя в руках и снова фиаско! Понимаю, что это болезнь, которую срочно нужно лечить. Вот только не могу подобрать подходящее лекарство, все не то. Нужно как-то отвлечься, вот только как? Антоновна нет-нет, да и напомнит о том, что Александр не женат, словно пытается сосватать. Она испытывает к нему определенное чувство симпатии. Для меня же он просто один из сотрудников фирмы, признаю, красивый, привлекательный, молодой, с определенным достатком, но меня это не трогает. Сердце давно занято другим и выковырять его оттуда практически невозможно, это сверх моих сил.

Сколько раз за эти три месяца хотелось все бросить и вернуться домой, только бы не видеть Кирилла, забыть его, раз и навсегда избавиться от всех душевных терзаний. Единственное, что удерживает от такого поступка, так это семья. За такую зарплату, которую я получаю здесь за один месяц, на прежней работе пришлось бы вкалывать три-четыре. Если я проявлю слабость и уволюсь, родители, безусловно, примут меня назад, но им, как и прежде, придется считать каждую копейку, «прижиматься» в своих покупках, только чтобы нам с братом хватало. Я не могу так с ними поступить, они рассчитывают на мою поддержку. Вот только вроде бы выдохнули недавно, заказали новую сетку для ограждения огорода, сделали ремонт в бане, который постоянно откладывался из-за отсутствия денег, купили Пашке компьютер в рассрочку. А тут «Здравствуйте, я вернулась!». Не могу так поступить, отплатить им черной неблагодарностью, совесть не позволяет. Вот и приходится задвинуть все свои душевные терзания на последнее место в очереди и, переступив через себя, работать дальше. Каждый день просыпаюсь с мыслью, что стоит немного потерпеть и со временем станет легче. Время летит, а легче не становится.

Пока иду домой, город накрывают густые сумерки. Ветер стих, наступившая вечерняя прохлада напоминает о том, что лето уже закончилось. Передо мной вырастает панельная пятиэтажка, в которой я живу. Сжимаю на груди блузку, словно это поможет преодолеть внутренние страхи, и ныряю в темноту подъезда. Лампочка в подъезде снова не горит, наверное, опять кто-то особо хозяйственный выкрутил для собственных нужд. Поднимаюсь на второй этаж, на ощупь нахожу дверь, открываю. Меня встречают тишина и одиночество.

– 9 -

Кирилл

Битый час сижу и тупо смотрю в окно. По работе все тихо и гладко, такие спокойные дни выпадают крайне редко. На дворе октябрь, пейзаж за окном такой же мрачный как и мое настроение. Деревья под хмурым взглядом сердитых туч быстро сбросили свою листву, а мелкий моросящий дождь, шедший с самого утра, кажется, смыл с города все краски, оставив только серые тона во всем их разнообразии.

На душе гадко, меня разрывают противоречивые чувства. Не до конца понимаю свои желания, которые мелкими жучками точат уверенность и самообладание. Стоит признаться самому себе, что эта девушка меня беспокоит, причем серьезно. Даже после постельных утех с женой не могу не думать о ней, и это дает соответствующую реакцию. Жена довольна, а я не совсем. Нет чувства полного удовлетворения, словно вот-вот готов ухватить его за хвост, но оно ускользает сквозь пальцы, оставляя на тебе горький след.

И признаваться себе в том, что ты вляпался по уши, абсолютно не хочется. Сам же смеялся над этой ситуацией и над ней, а теперь внутри идет непримиримая борьба разума с телом. И при любом раскладе я уже проиграл. Я запрещаю себе думать о ней, но чутко ловлю ее голос в коридорах фирмы, впитываю эти вибрации телом, ощущая приятную истому. Я знаю, что она до сих пор любит меня, и это заводит с пол оборота. Робкий мимолетный взгляд, дрожание ресниц, скованные движения – все говорит о том, что она ко мне неравнодушна. И осознание этого пьянит как наркотик, вызывает желание снова ее увидеть, услышать, прикоснуться. Последнее я себе запрещаю и пытаюсь компенсировать женой, но, увы, это не совсем то, что нужно, физическая потребность уходит, а душевный баланс не восстанавливается.

Вот и сегодня мне абсолютно не хочется ехать домой, продолжать этот фарс с самим собой. Егорка по настоянию жены уже неделю гостит у тещи и домой не просится. Без него в квартире пусто, но ему там хорошо. Мария Павловна занимается внуком со всем усердием любящей бабушки, тем более, что он у нее один единственный. Второго ребенка Наташа не хочет, сколько я ее об этом не просил. Даже несколько раз принимал единоличные решения в постели просто на том основании, что так надо, сама потом радоваться будет. Но нет, жена очень щепетильна в таких вопросах, и предпринимает все необходимые меры предосторожности, чтобы предотвратить нежелательную беременность.

Сыном она занимается гораздо меньше, чем собой, переложив большую часть обязанностей по его воспитанию на свою мать. Теща у меня мировая, не могу жаловаться, все воспринимает безропотно, только бы в нашей семье было все хорошо. И я хорош, не вмешиваюсь в их дела, редко общаюсь с сыном, потому что мне вечно некогда, постоянно занят работой. Уже который год не был у родной матери в деревне, которая также хочет видеть внука вживую, а не только на фотографиях. Сам ее давно не видел, звоню раз в месяц и по праздникам. Она звонит чаще, но разговоры обычно короткие, просто интересуется как мое здоровье, здоровье Егорки. С Наташей у них скрытый конфликт, и я стараюсь их не сталкивать, слишком уж разные взгляды на жизнь у моих любимых женщин.

Порой внутри назревает желание все бросить и поехать к матери в деревню никому ничего не сказав. Но, как правило, такое бывает редко, и проходит так же быстро как и накатывает. Признаю, сын получился из меня так себе, но я стараюсь компенсировать этот недостаток деньгами. Оформил матери карточку и ежемесячно перевожу определенную сумму как дополнительную пенсию. Жена об этом не знает, хотя если и узнает, то ей придется смириться – ее матери я отстегиваю гораздо больше с учетом затрат на содержание внука.

Со стороны может показаться, что в нашей семье царит согласие и идиллия, но мне все это уже претит, хочется чего-то иного. В данный момент точно знаю чего именно: это «иное» сейчас находится этажом выше, корпит над бумагами, счетами, товарными накладными. И это наваждение не проходит уже несколько месяцев. Похоже, словно сама судьба издевается надо мной из-за того, что я когда-то обидел наивную девочку, посмеявшись над ее чувствами. Порой, глядя на Марину, совсем забываю, что женат. Хочется сгрести ее в охапку и зацеловать до потери чувств. И только совесть тонким полупрозрачным барьером стоит между мной и моим желанием, не позволяя сорваться и наделать глупостей. Это слишком опасная игра, результат которой непредсказуем, можно рискнуть и получить все, а можно ошибиться и остаться у разбитого корыта.

Да, и что я могу дать этой девочке взамен? Только свою любовь, тело и статус любовницы. Нужно ли ей это? Вряд ли, иначе вела себя по-другому и не шарахалась от меня в разные стороны. Тянет к ней безумно, но совесть постоянно твердит, что не стоит идти на поводу у соблазна, это не приведет ни к чему хорошему, как для меня так и для нее.

За размышлениями не замечаю, как рабочий день подходит к концу. Серая унылая дорога под окном окрасилась разноцветными кругами зонтов расходящихся по домам сотрудников фирмы. Среди них пытаюсь найти ту, которая бессовестно, сама того не зная, украла мой душевный покой. Под одним из зонтов, наконец, выцепляю желанный силуэт и провожаю взглядом до тех пор, пока тот не скрывается из вида.

Протираю лицо ладонью, в попытке снять нахлынувшее наваждение. Как справиться с этим потоком чувств?! Нужно отправляться домой, но я медлю, желая еще немного побыть наедине с собой.

Телефон на столе вибрирует входящим звонком. Жена. Провожу пальцем по экрану.

– Да, Милая, слушаю.

– Дорогой, – в трубке слышится веселый голос, – ты не против, если я сегодня задержусь у Милены? Мы попали под жуткий ливень и решили переждать его в ресторане.

– Не против, – отвечаю на автомате. – Во сколько забрать и где?

– Не нужно, Котик, я возьму такси. Ты, главное, жди! – голос игривый, слегка тронутый хмелем. – Я хочу зайти к Милене, примерить обновки, которые мы с ней купили. Учти, тебя ждет сюрприз.

Наташа в настроении, значит, будет поздно. Знаю я их эти примерки, которые зачастую заканчиваются посиделками с несколькими бутылками вина далеко за полночь.

– Что с ужином? – задаю резонный вопрос, заранее зная на него ответ.

– Солнышко, – тянет виновато, – я же не знала, что все так получится. Я думала, что вернусь вовремя, все успею к твоему приходу, но так получилось…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.