# Текстлаб. Сборник историй сибирских авторов

Гулькаир Ниязбекова, Алёна Казанцева, Алексей Федоров, Mira May, Мадина Гайратова

Мы задумали целый сборник для того, чтобы вы открыли для себя сибирских авторов.

Искренних, неповторимых и смелых.

## Введение перед введением

Для того чтобы верно прочесть эту книгу, надо открыть сердце.

Да, звучит банально, но иначе магии не случится. Слова запахом сирени не попадут через нос в лёгкие, оставив мягкий цветочный привкус там, между рёбрами, так, чтобы сердце могло дышать.

Мы задумали целый сборник для того, чтобы вы дышали словами этих искренних авторов.

## Введение

Меня все эти введения бесят…

В книгах есть такие разделы: предисловие, послесловие к третьему изданию, введение от издательства, комментарий переводчика и дальше в таком духе… Как читать эту книгу? Введение на введении.

Зачем они вообще нужны?

Я верю, что лучшее начало для книги – моментальное погружение в контекст, когда автор не заходит издалека, а сразу выдаёт читателю кусок интересной и полезной информации. И вот здесь, если во введении и предисловии есть важные сведения, они помогают правильно настроить читателя, сформировать ожидания и снабдить нужными вводными.

Я знаю, когда читатель принимается за книгу, он плохо понимает, чего от неё ожидать. Он может думать, что книга простая в подаче, а она окажется тяжёлой и запутанной. Лучше, если это понятно сразу, на введении или в разделе «Как читать эту книгу». Так читатель правильно настроится и не будет читать в метро после работы книгу, которую лучше взять в руки вечером с чашечкой кофе.

А как быть с этим сборником?

Читать его в абсолютной тишине твоей уютной квартиры, мирно поглаживая кота и вспоминая яркие и приятные сердцу моменты, изменившие тебя навсегда.

Читать, когда кажется, что захлестывают чувства от всего, что обрушивается на маленькое, хрупкое нутро, и хочется спрятать его и себя заодно в сладком, выдуманном мире.

Читать, когда запутался в эмоциях и не знаешь, что на самом деле чувствуешь к окружающим людям. Кто свой, а кто чужой?

Читать, когда чувствуешь, что стал третьим лишним в истории, которую сам начал.

Читать и чувствовать себя живым.

Полина Фалалеева, куратор курса

## Ты – мой дом (Алёна Казанцева)

– И тогда он сказал: «Я хочу быть с тобой, но не могу быть с тобой», – Лора сдерживала слёзы, пересказывая историю. Онегия неловко гладила подругу по плечу, думая о том, что с ней такая ситуация не произошла бы. Она слишком умна. Единственная дочь приближённого к королю посла, воспитанная в традиционных устоях родного дома.

– А ты что? – Онегия спросила скорее для поддержания разговора, чем из любопытства.

– Я не могла отпу-у-у-стить, – губы Лоры дрожали, голос срывался на бессвязный вой. Расколотое сердце её кровоточило. Онегия пыталась вызвать в себе сочувствие к подруге, но в картинке её мироздания эта ситуация ощущалась как пустяк.

– Не плачь! Подумаешь, дурак какой-то. Вернётся он! – Онегия не верила словам, которые говорила. Набор глухих фраз, произнесённых лишь для того, чтобы заполнить паузу.

– У-у-у, – вой затихал, – ты думаешь? – Синие, мутные от пролитых слёз глаза Лоры посмотрели на Онегию с надеждой.

– Уверена в этом.

***

По черепицам крыши мерно стучал дождь, настойчиво просясь в гости. Онегия собиралась на бал, кружась перед зеркалом в лавандовом платье. Она видела в отражении изящную, тонкую девочку с зелёными глазами и томной улыбкой. Ей нравился такой портрет. Придирчиво осмотрев каждую складочку на платье и локоны причёски, она кивнула себе и вышла из комнаты.

Дворец короля походил на марципан, окружённый карамельными деревьями. Слишком приторный, чтобы быть правдой. Королевство, кстати, было таким же. Чёртовой патокой.

Этого бала подданные ждали. Возвращался принц, и зал был украшен особенно торжественно. Начищенные канделябры отражали тысячи свечей, светлые залы сияли полированными полами. Сказочно красиво. Также сказочно, как и прибытие самого принца, которого королевство не видело десять лет. Безмерное любопытство прибывших матрон было осязаемым в воздухе, а колющая нервозность барышень распространялась воздушно-капельным путём. Уравновешивали атмосферу в зале мужчины, державшиеся за собственное достоинство, опасаясь, как бы оно не упало с появлением принца.

Онегия шла в зал походкой королевы. Державшаяся рядом Лора болтала без умолку о том, каким красавчиком окажется принц. Недавнюю любовь она забыла и была готова к приключениям. Слушала её Онегия сквозь собственные мысли, цепляясь за отдельные слова.

– … говорят… столько знает… Генерал с ним… волк… красивый, наверное… – кто из них красивый, Генерал или Принц, Онегия не поняла, но переспрашивать не стала. Подданные замерли и посмотрели наверх.

На ступенях лестницы появился Принц в парадной форме. Он, действительно, был хорош собой. Светлые кудрявые волосы и аккуратные черты лица. Мундир сидел на нём чуть свободно, не сковывая движения. Сахарная улыбка была заранее отрепетирована. Еле заметно он кивнул головой, приветствуя собравшихся.

Объявили первый танец. Онегия танцевала его со старым знакомым.

– Ты так же, как и остальные, надеешься обратить на себя внимание принца? – в голосе прослеживались еле заметные ноты ревности.

– Нет, это принц надеется на это.

– Нахально. Что скажешь про Генерала?

– Никогда его не видела. – Пожала хрупкими плечами Онегия пренебрежительно. Ей не было дела до того, чьё представление начинается не с королевского титула.

– Хотел бы я попасть в его отряд,– голос парня был мечтательным, – говорят, что он непобедим.

– Так про многих говорят, – с лёгкостью ответила Онегия, не принимая слова на веру.

– Да, только он – не многие.

Вечер был сказочно хорош. Принц галантно подошёл к Онегии на втором танце и остался рядом до конца вечера. Вблизи он был ещё совершеннее, чем казался с верхних ступеней.

Обходительный, спокойный, не сводящий с неё глаз. Наклонялся ближе, если она хотела что-то сказать, и смеялся над её шутками, даже если они были совсем не смешны. В общем, голова Онегии кружилась от шампанского и лёгкого чувства предвлюблённости. Ещё один шажок в хрустальных туфельках и всё, пиши пропало.

Лора подхватила подружку под локоть, увидев, что принц отвлёкся на разговор с отцом.

– Ты светишься счастьем! – в словах не было ни капли зависти. Казалось, что она искренне рада за Онегию.

– Прошу прощения.

Онегия подняла глаза, не успев ответить подруге. Рядом с ними стоял Генерал. То, что это был именно он, Онегия поняла сразу. По начищенному мундиру, который сидел как влитой, коротко стриженным чёрным волосам с лёгкой сединой и спокойному лицу. Эмоции не читались в тёмных глазах, тонкие губы оставались крепко сжатыми.

Онегия посторонилась, уводя за собой Лору. Генерал прошёл в зал, не обернувшись.

– Какой неприятный человек… – слова Лоры утонули в общем шуме, но звериный слух Генерала их различил, и тонкие губы тронула усмешка.

***

Свадьба была пышной. Принц держал за руку новоиспечённую принцессу, а жители королевства веселились больше молодых. Король благосклонно кивал, глядя на царившую суету. Рядом с королевской четой на пиру выплясывал шут. Бубенцы на разноцветной шапке звенели, а безумие скрывалось за дерзкими речами.

– Как камни без воды высыхают, так принцесса чахнет в клетке золотой. Как оборотнем кажется один, так в одночасье станет другой. И-хи-хи-хи. – Слова его смешивались с весёлой полькой. Никто не обращал внимания на безумца, кроме Онегии, у которой по телу расползались мурашки.

– И-хи-хи. Обернётся принцесса нищенкой, королевство – клеткой. Променяет девочка свободу на волчью метку, – распевал шут, не заботясь о том, чтобы слова его были услышаны кем-то, помимо принцессы. Онегия ёжилась от колючего мороза, бежавшего по коже, и отодвигала сладкое вино, выбирая ясность в голове.

За спиной её стоял Генерал. Сделав шаг вперёд, он положил руку ей на плечо.

– Подарите мне танец, принцесса.

Сказано это было тоном, который не предполагает отказа.

И она танцевала. Смотрела в чёрные глаза-льдины и думала о том, что рука, опоясывающая талию, может с лёгкостью переломить хребет льва. А её тонкий позвоночник расщепить как сахарный тростник, скажи она что не так.

Онегия поднимала подбородок выше и отвечала на ясную темноту взгляда Генерала ненавистью. Оборотень, как пить дать, оборотень. И принцу он нужен лишь как цепной пёс. Без чувств и эмоций.

Она же будет счастлива здесь, в марципановом замке, разве может быть иначе?


***

Медовый месяц быстро превратился в терновый. То, что раньше казалось Онегии сладким, как патока, стало горше яда. Принца она практически не видела, а весь день её проходил в заботе о благополучии дворца и приторных улыбках королю. Сладкие речи наследника престола не прекращались.

– Красавица моя, ты будешь самой блистательной королевой на свете. – Она улыбалась в ответ на его слова. Они стекали в сердце карамелью.

– Я подарю тебе весь мир, – говорил он, целуя её в щёку. – Ты – мой дом, моя вселенная, – шептал нежно и уходил в свои покои, из которых после доносились весёлые женские голоса.

А принцесса сидела в комнате, наблюдая за фруктовыми садами сквозь решётчатые створки окна.

Она выходила из душного дворца и гуляла среди роз, которые без чуткой магии служанок гнили быстрее, чем солнце садилось за горизонт. За ней неотступно следовал волк.

В первый раз, увидев его в потёмках сада, Онегия испугалась – посланник смерти. Гонец, отправленный королём на погибель глупой принцессы, не сумевшей сберечь любовь принца. Звериные глаза неотрывно смотрели на неё, а Онегия ёжилась, думая про себя, что лучше уж скорая смерть, чем такая жизнь.

Жизнь принцессы, у которой был лишь титул и жалкие обноски самоуважения, оставшиеся после замужества так же, как остаются крошки на тарелке после съеденного шоколадного печенья.

Волк оказался маститым. Шерсть – перец с солью, и глаза цвета тьмы. Смотришь, и ненависть пополам со страхом поднимается, выворачивая гниющие изнутри чувства.

Марципановый дом, выдуманный ею, рушился, разбиваясь о реальность. День сменялся днём, а Онегия всё чаще оставалась одна. Наедине со своей виной. Выходила к народу, приклеивая улыбку, и махала рукой, делая вид, что отсутствие принца – норма. Королевские дела, а не очередные оргии и загулы.

***

Она пыталась отказаться от этого приёма, сославшись на головную боль. Но на то была воля короля, а ей не был подвластен и принц.

– Вы готовы, принцесса? – цепной пёс пришёл с проверкой.

Онегия со вздохом открыла дверь. Тёмные волосы с проседью, мундир и глаза цвета тьмы.

Она постаралась одеться максимально невзрачно. Празднично, красиво, но настолько незаметно, чтобы слиться с толпой. Закованная птица в четырёх стенах разучилась петь и танцевать и куталась в вуаль неуверенности.

Онегия входила в зал с королевским достоинством, стараясь при этом не морщить нос от смрада глупости и жадности.

Величественный зал был наполнен светом. Столы ломились от фруктов, десертов и всевозможных вкусностей.

– Я пойду здороваться с послом, – шепнул принц и исчез, оставив лишь лёгкий запах марципана.

Онегия смотрела на танцующие пары, на принцессу, смотревшую на неё с зеркальной стены. Сахарная улыбка не сходила с её лица. Онегии хотелось отрывать её миллиметр за миллиметром, как присохшую корочку от особо сильной болячки, так, чтобы было как можно больнее.

Дышать становилось всё труднее. Оторвавшись от зеркала, она подошла к столу. Сладкие чаи, ягодные джемы и засахаренные фрукты. Приторный пунш, шоколадный фонтан и карамельный торт.

Сейчас её стошнит. Прямо здесь, на глазах у всех.

Может, она беременна?

Бегство из зала было неизбежностью. На балконе было прохладно и тихо. Вдалеке сияли холодные звёзды, а внизу расстилался бесконечный океан. Удобное местоположение для замка, ничего не скажешь.

– Принцесса.

Позвоночник стал каменным. Если обернётся – заплачет или свалится за перила прямо в океан… она чувствовала. Обернётся – она пропала.

– Принцесса, здесь чай. Кажется, вам нехорошо.

Не оборачиваться. Лишь чуть скосить взгляд вправо, чтобы увидеть тень и большую руку, протягивающую кружку с чёрным чаем. Кивнуть. Тогда есть шанс, что он уйдёт, а она бросит подачку в океан и сама кинется следом. Если смелости хватит.

Обмершими пальцами взялась за хрупкий фарфор. Услышала удаляющиеся шаги.

Макнула мизинец в чай, горячий. Облизнула – несладкий.

Сахарная улыбка треснула, пудрой осыпаясь на каменный пол.

***

Месяц за месяцем кожа Онегии грубела, застывая под сладкими речами принца, замерзая под настойчивыми взглядами Генерала. Она бы превратилась в карамель, а после растаяла от первого ливня, если бы не решилась на побег.

– Я хочу быть с тобой, – шептал ей принц одним вечером. – Но я не могу быть с тобой, понимаешь? Мы королевская пара, между нами не может быть любви.

Онегия понимала. И была благодарна тому, что принц появлялся в её покоях всё реже. Беременности не было, чувства вины практически не осталось.

Истеричным смехом в ней звенели слова шута, сказанные во время свадебного пира. Угораздило же её попасть в ловушку.

***

Она скидывала свою любовь к нему, словно выходила из сна. Сантиметр за сантиметром, с шипением избавляясь от изжившего себя чувства. Замёрзшая, отвыкшая от наготы девочка, зазубренная корона которой лежала на полочке, где-то рядом с чувством собственного достоинства.

Онегия готова была убежать, закрыться, спрятаться. Босыми ногами отправиться в жерло вулкана, кинуться в бесконечные глубины океана.

Ночью, когда дворцовые коридоры опустели, она тихо выскользнула из покоев, стараясь двигаться бесшумно, держа лёгкие походные туфли в одной руке, подол шерстяного платья в другой. Если бы она оглянулась, то увидела, как из-за угла бесшумно вышел Генерал, наблюдая за беглянкой.

Она торопилась, помня о смене караула. У неё было пятнадцать минут. Точнее, оставалось уже четырнадцать в момент, когда она спускалась по лестнице.

Тринадцать.

Онегия стоит у больших кованых дверей и тихо отпирает замок.

Девять.

Беглая принцесса выскальзывает из замка, спотыкаясь на ступенях.

Восемь.

Сильные руки подхватывают её, не давая расшибиться.

Семь.

Сердце колотится от страха, когда она видит перед собой Генерала. Он подталкивает её в сторону ворот. Онегия берёт его за руку, и он встаёт на шаг позади. Укрывая от всего мира.

Три.

Луна озаряет сад роз. Перед беглой принцессой большой сильный волк. Тот самый, что наблюдал за ней во время прогулок по саду. Она без опаски запускает руку в густой мех животного и смотрит в преданные глаза Генерала.

«И-хи-хи», – отзываются в сердце Онегии слова шута. «Променяет девочка свободу на волчью метку».

Два.

Девочка и волк покидают замок.

Один.

Марципановое королевство падает ниц.

## Гибель мира (Алексей Федоров)

– Элли, Элли, просыпайся, – раздался шёпот в тёмной комнате.

Элли неспешно потёрла глаза:

– Что? Томми, уже утро?

– Солнце вот-вот встанет. Ты просила разбудить пораньше.

– Томми, ты молодец, – сказала Элли и взъерошила брату волосы.

– Элли, перестань! – вскрикнул Томми и выбежал из комнаты.

Элли плюхнулась на подушку и потянулась. Ленивые лучи восходящего солнца озарили окно. «Пора», – подумала она и соскользнула с кровати. За это время Томми в соседней комнате уже разбудил Билли – старшего из братьев. Билли появился в дверях спальни Элли.

– Доброе утро, сестрёнка, – сонно произнёс он, натягивая на себя штаны.

– Доброе, братик, нужно выдвигаться. Уже рассвет. Если мы хотим успеть к закату, пора выходить. Позавтракаем в дороге, я всё приготовила.

– Томми уже готов, встречаемся в гостиной через пару минут, – сказал Билли, зевнул и ушёл в комнату.

Элли надела лёгкое белое платье, прикрыв его тёплой накидкой. Затем посмотрела в зеркало. Карие глаза блестели в преддверии приключений, и, завернув русые волосы в клубок, она заколола их бирюзовой заколкой. Заранее приготовленный зелёный рюкзак запрыгнул на плечо. На цыпочках Элли кралась по коридору. Тонкий скрип половиц раздавался в тишине с каждым шагом. Дойдя до приоткрытой двери, вытянулась во весь рост и разглядела в полумраке спящую мать. Пара многогранных бирюзовых кристаллов на лице переливались в утренних лучах солнца.

Сегодня новых кристаллов не видно, уже сейчас под их тяжестью ей невозможно встать. Одинокая слеза блеснула на щеке Элли и оставила горячий след. Её пальцы, побелевшие от сжатых кулаков, смахнули непрошенную гостью.

– Мы поможем тебе! – прошептала она, и половицы вновь заскрипели. Элли спустилась по лестнице вниз, где её уже ждали братья.

– Элли, ты такая медленная! – возмутился Томми.

– Тссс… – прошипела она.

Ребята осторожно закрыли входную дверь. Солнечный диск лениво освещал долину. Команда направилась в сторону кристального горизонта.

– К обеду нам нужно достигнуть подножья стены, – сказала Элли, шагая впереди.

– Хорошо.

Маленькими шагами ребята направились по узкой тропинке. Она тянулась через густые заросли, веточки которых то и дело пытались впутаться в волосы Элли. Тропинка выводила на полянки с высокой травой, скрывающей Томми с головой. На них он прыгал в сторону, дурачился и убегал от Билли. Порой приходилось перепрыгивать через узкие, но глубокие ручейки. Минутные привалы на них позволяли героям утолить жажду горной водой.

– Элли, я устал, – тяжело выдохнул Томми.

Элли обернулась. Мальчики заметно отставали. Билли одной рукой волочил за собой пустую корзину, а другой тянул тяжело шагающего Томми.

– Сделаем привал у того Большого дуба! – крикнула Элли, показывая пальцем на огромное, словно туча, зеленеющее дерево.

Билли грохнул на землю корзину, на лбу его проступили капельки пота. Томми уже запинался о собственные ноги. Огромное дерево закрывало солнце, близившееся к своему зениту, создавая спасительную прохладную тень. Идти оставалось недолго.